Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Стерлинга


Комнаты Стерлинга

Сообщений 21 страница 40 из 76

21

Стерлинг отметил его мимику: языком по губам. Возбуждение и дискомфорт слившиеся воедино. В этом было что-то такое естественное, что глядя на жест юноши Jinx ощутил как электрическим разрядом по телу прошли первые искры желания. Именно желание, не похоть. Он хорошо различал эти сходные эмоции. При своей работе, Мастер уже давно привык отключать все чувства кроме интуиции и элементарной животной жажды чужого тела. А вот сейчас первоначальный азарт окрасился нотками настоящей страсти. Той самой, что много тысячелетий назад породила танец - единственное средство способное выразить закон притяжения между двумя людьми и неизбежное их стремление избежать столкновения.
Мужчина то ли осознанно, то ли непроизвольно повторил жест молодого человека: тоже облизнул губы.
- А вы любите прыгать с парашютом, Анри? - осведомился Стерлинг тихо. - Я предлагаю вам попробовать, - продолжал он, однако, теперь голос его стал нарастающе глубоким и в нем послышались чуть хрипловатые нотки.
Ни в его речи, ни во внешнем виде, ни в теме их разговора не было вовсе ничего обыденного или простого. Мастер не позволил разрушить то напряжение, что возникло между ними. 
Юноша неплохо умел играть в кошки-мышки. С ним было интересно. Небанальные реакции и настоящие попытки высвободиться из расставленной ловушки. Стерлинг протянул руку, касаясь его щеки. Пальцы мягко скользнули по коже, а затем ниже - по губам. Едва ощутимое теплое прикосновение, словно беззвучно повторяющее заданный вслух вопрос/предложение.

22

Анри вздрогнул от прикосновения, но не отстранился, словно зачарованный голосом Стерлинга. Только ресницы дрогнули, скрывая «поплывший» взгляд.
Он втянул носом воздух, желая сбросить с себя оцепенение, но вместо облегчения, голова закружилась еще больше: от аромата  духов или собственного запаха Ройса – уже было не разобраться.
Автоматически, он потянул воротник своей рубашки, краем сознания отмечая, что он совсем мокрый, и поднял глаза на мужчину.
Странная радужка снова забрала внимание Симона, захотелось спросить про линзы, но вместо этого он посмотрел на влажно блестевший порочный рот Ройса.
-Я боюсь высоты, – едва слышно шепнул он, и губы произносившие слова коснулись пальцев Стерлинга, словно легким поцелуем.

23

Слова юноши можно было истолковать как отказ, а едва ощутимое ответное прикосновение губ как согласие. Однако, его желание было очевидным.
- Высоты, Анри? - он вскинул бровь вопросительно. Произнесенное имя прозвучало как серебрянный колокольчик на ветру - мелодичный, едва уловимый звук. - Или может быть _самого себя_?
Наверное, именно таким голосом проводят сеансы гипноза. Пальцы соскользнули с губ юноши, пробегая по шее вниз.
Стерлинг отметил как парень потянул воротник рубашки. Истрактован этот жест был однозначно хотя возможно и неправильно: одежда мешает. Поэтому, рука соскользнула к поясу и потянула ткань вверх. Мужчина не разрывал контакт взглядов, не давая Анри вынырнуть из омута собственных желаний.
- Запретный плод, всегда сладок. Это чистая правда. Останься! - на этот раз, голос был сильным и властным.
Он больше не спрашивал и не уговаривал. Скорее, это был первый аккорд захватывающей мелодии желания.
Юноша наверняка прекрасно понимал, что несколько секунд спустя его рубашка полетит к чертям, если он прежде не остановит Мастера. Танец был начат. И его либо следовало довести до конца. Отступать было некуда.

24

Мысли Симона запрыгали как испуганные белки, они беспорядочно махали хвостами, увеличивая хаос в голове молодого человека.
Он не слышал слов, не понимал их смысла – только завораживающая интонация, «искусственный», и от того пугающе- притягивающий взгляд, который словно усыплял ту часть сознания, которая отвечает за сохранение приобретенных принципов, освобождая природные инстинкты.
Он непроизвольно пододвинулся, чтобы рубашка свободнее выскользнула из-за пояса джинс
Анри вдруг почувствовал себя очень одиноким в огромном незнакомом пугающем замке, а к этому странно одетому мужчине он уже будто привык, также как и к «шахматной» комнате.
Симон чувствовал нежелание что-то менять, совершать резкие движения, и вообще как-то проявлять волю: перспектива подняться, попрощаться и выйти вон вызывала внутреннее отторжение, с которым он не мог бороться.
Тревожное напряжение, исходящее от Ройса, стало привычным, и Анри лишь шумно вздохнул, ощущая, как пересохли губы и горло.

25

Вот так-то лучше. Анри уже попался в ловушку. Весь его вид говорил об этом: затуманенный взгляд, поза, чуть смятенное выражение лица. Но этого было мало. Напротив, это было лишь начало.
Стерлинг потянул рубашку из под джинсов и она охотно поддалась. Ткань поползла вверх, обнажая гладкую кожу молодого человека. Кожа оказалась светлая, почти прозрачная. К ней хотелось прикасаться и Мастер не отказал себе в этом удовольствии. Пальцы прошлись по груди, изучая, пробуя на вкус. Волос на теле юноши почти не было и от этого создавалось впечатление что гладишь шелк.
Мужчина позволил себе несколько мгновений ничем незамутненного удовольствия, но затем азарт вновь взял верх. Он поцеловал юношу, словно скрепляя их договоренность печатью. Поцелуй был терпкий: легкий привкус жестокости и утонченный узор страсти. Еще немного и ощущение могло стать болезненным. Еще чуть-чуть и - призрачно нежным. Однако, прежде чем Анри успел распробовать эту ласку по-настоящему, губы Стерлинга покинули его.
Он отстранился. Пальцы потянули ремень на джинсах. Недостаточно сильно, чтобы жест мог означать желание ремень вытянуть. Мастер лишь вынудил молодого человека податься к себе навстречу немного.
- Встань! - это был все тот же гипнотически-тихий голос, похожий на негромкое рычание хищника. Стерлингу не нужно было кричать, чтобы его слушались. Достаточно было едва уловимых ноток угрозы и таящихся где-то на самом донышке обещаний.

26

Рта Анри коснулись сухие губы Стерлинга. Он в испуге распахнул глаза, но отстраниться возможности не было. Поцелуй исчез также неожиданно, как появился, Симон даже подумал, не почудилось ли ему.
Прикосновение прохладных пальцев волновали, но как-то отстраненно – будто Анри действительно был загипнотизирован мастером. Не было иссушающего душу ожидания, дрожащего скрипичной струной наслаждения подчинением, словно Симон действительно спал, и видел сон.
Тихий приказ он расслышал как сквозь вату, и медленно повиновался.
Не потому что хотел, не потому что испугался, просто в этот момент Анри управлял этот тихий рокочущий голос, вытесняя собственную волю.
Он плавно поднялся в кровати, и замер рядом, свободно опустив руки вдоль туловища, немного ссутулившись, коротко и ровно дыша приоткрытым ртом.

27

Юноша сейчас походил слегка на чудесную марионетку: гибкую, подвижную, но лишенную собственной воли. Это в планы Стерлинга не входило. Он искал другого, того что прочел в Анри при встрече: клокочущих эмоций стыда и желания схлестнувшихся в схватке. Но спешить им было некуда...
Мужчина встал следом за ним и подошел к Анри со спины. Его рука легла на глаза, вынуждая их закрыть. Конечно, при желании молодой человек мог подглядывать без всякого труда.
Но ведь ты не станешь подсматривать, правда?
Это само по себе было довольно чувственным опытом. У человека лишенного зрения как правило обостряются все остальные способы воспрития. Сейчас Анри мог ощутить отчетливее тонкий аромат чужой кожи, упругие мышцы перекатывающиеся под ней, руку на талии - тонкую и в то же время удивительно жесткую, немного щекотные локоны чужих волос. Мужчина уже успел избавиться от собственного корсета. Когда? И сейчас склонился к шее молодого человека. Чуть дразня своим дыханием, но не касаясь по-настоящему.
Стерлинг, придерживая его свободной рукой, помог молодому человеку сделать несколько шагов. Они остановились, и мужчина убрал ладонь с глаз молодого человека. Это было разрешение открыть глаза.
Они стояли перед огромным зеркалом во весь рост. Перед Анри предстало его собственное отражение во весь рост. Он мог видеть выражение своего лица, собственное обнаженное по пояс тело, встрепавшиеся немного волосы. Картинка, признаться, была весьма привлекательной и при этом непристойной.
Отражалось в зеркале и стоящее рядом черное кресло. Мужчина опустился в него, закинув ногу на ногу. В самом деле, корсета на нем уже не было. Только асиметричная кожаная юбка и туфли на высоком каблуке.
- Разденься для меня! - произнес Мастер все так же негромко.

Отредактировано Стерлинг Ройс (2010-02-02 21:19:57)

28

Чужой запах щекотал ноздри, прикосновение чужой кожи будоражили, пробуждая от «спячки», но Анри не смел открыть глаза, покорно повинуясь направляющей его руке. Мышцы пресса под ней непроизвольно сжались, чужое дыхание опалило шею, заставляя непроизвольно вздрогнуть.
Симон чувствовал себя в безопасности, с закрытыми глазами, как маленькие дети играют в прятки: если ты никого не видишь, значит и тебя никто не видит.
Но ладонь, запрещающая смотреть, исчезла. Симон еще несколько мгновений наслаждался темнотой, но потом, все же, пришлось открыть веки.
Слишком ярко, слишком светло: контрастные цвета интерьера угнетали. На их фоне, в зеркале, Анри видел себя особенно беспомощным и жалким.
Ройс отступил, усаживаясь в кресло, а Анри так и продолжал смотреть на свое отражение. Он выглядел  растрепанным и недопустимо безвольным, но не мог даже отвести взгляд от глянцевого стекла.
Разденься для меня
Рука сама потянулась к пряжке ремня, прежде чем кровь прилила к лицу, окрашивая его и плечи розовыми лихорадочными пятнами.
-Нет, -беспомощно ответил Симон отражению Стерлинга в зеркале: повернуться и разговаривать с «оригиналом» у него не хватало сил.
Он отдернул руку, для надежности пряча ее за спину, чувствуя мучительный стыд от своего порыва и одновременно от невозможности развернуться и уйти. В ногах была какая-то слабость, а желудок скручивало, как  на «американских горках» перед подъемом на самую большую петлю.

29

Некоторым людям удается оставаться невинными духом, невзирая на все превратности судьбы. Анри, похоже, был из этой категории "счастливчиков". Наверное, весь фокус заключается в том, чтобы самому поверить в собственную чистоту. Юноша верил... или очень убедительно играл.  Он вовсе не выглядел безвольным и жалким. Скорее - смущенным. Но это лишь добавляло очарование сложившейся ситуации. Мастер хотел видеть его именно таким - борющимся с собственными инстинктами, сгорающим со стыда.
Отказ, впрочем, Стерлинга немного удивил. Он ожидал поведения более сговорчивого и покладистого. Но разве не сам Мастер предоставил молодому человеку преимущество: не встал рядом с ним у зеркала - вживую, а занял место на кресле - в отраженье. По его губам прошла тонкая ухмылка. Едва заметная, она тенью скользнула по утонченному лицу и тут же сменилась прежним выражением.
- Нет? - он просмаковал слово, словно пробуя его на вкус.
Очевидно, вкус этот мужчине не понравился и он нахмурился слегка. Взгляд его, даже смягченный зеркалом, все равно приобрел жесткость и ощутимый вес. Будто в изумрудных омутах глаз собиралась темно-зеленая буря.
- Ты так сильно меня стесняешься? - полюбопытствовал Стерлинг с довольно отчетливым сомнением в голосе. - Или..., - он поднялся на ноги и подошел к Анри снова.
Он накрыл руки юноши своими, прижимая их к ремню.
- ... или тебе требуется помощь? Может быть у тебя просто дрожат руки? - в голосе прозвучала легкий ядовитый укол. Как будто мужчина точно знал, в чем причина этого досадного промедленья. Как будто эта причина была в возбуждении, а не в стыде вовсе.
Его зубы легонько прикусили мочку уха Анри. Совсем не больно, только дразня. Зато его дыхание опалило шею юноши теплым дурманом, а светлые локоны чуть щекотали кожу.

30

-Нет!
Второе «нет» прозвучало гораздо увереннее, и со стороны могло показаться, что это ответ на вопрос Ройса. Частично так и было – Стерлинг сам того не желая акцентировал своими словами слабость Симона. Это было неприятно, задело за живое.
Но больше ответ относился к тому, что мастер снова приблизился к Анри. Его близость обжигала, будоражила, манила, и Симон пытался сопротивляться этим ощущениям.
Когда острые зубы коснулись его уха, Анри зажмурился и закусил губу, чтобы не выдать своего состояния даже вздохом.
Было невероятно сложно стоять столбом, и не тянуться к горячему властному телу, жадно вдыхая его запах.
Он едва заметно дрожал, стараясь справиться с собой и с легким возбуждением, которое мохеровым клубком уже начало скручиваться внизу живота.
Анри не хотел, чтобы Ройс заметил его состояние, но еще больше он боялся смотреть перед собой, чтобы случайно не увидеть  отражение в зеркале, которое пугало его своей бесстрастной откровенностью.
Невозможность закрепить взгляд на чем-то определенном деморализовала.

31

В самом деле, куда не посмотри, взгляд неизбежно наткнулся бы на картину в зеркале: полураздетый, смущенный Анри и бесстыдно-вызывающий Стерлинг рядом. Поэтому расфокусированность взгляда юноши Мастера совершенно не удивляла. Забавно, как в попытке убежать от своих мальчишка лишь хлеще запутывался в клубке собственных желаний. Парализуя волю, разжигая тело. Что ж... в этом прекрасном начинании ему следовало оказать посильную помощь.
Мастер скользнул пальцами вдоль позвоночника, неторопливо и властно. Так гладят любимую кошку, заставляя ее мурлыкать от удовольствия. Губы заскользили по шее, отыскивая чувствительные точки наугад. В этом тоже была своя прелесть - изучать чужое тело как музыкальный инструмент. Отыскивать какую клавишу следует нажать, чтобы исторгнуть из него нужную ноту. На музыкальных инструментах Jinx играл посредственно, а вот на нервах и человеческом теле - виртуозно.
Он чувствовал как вибрирует и дрожит едва заметно тело Анри, как он кусает губы. Это смятенье и борьба эмоций были неподдельными. И это лишь хлеще подливало масла в огонь.
Каким ты будешь утонув в омуте собственной страсти?
Рука скользнула по щеке молодого человека, вниз. Пальцы сжали подбородок не болезненно, но властно. Это вынудило юношу зафиксировать голову в таком положении, что он мог смотреть только прямо перед собой. В зеркало...
- Тебе не нравится то что ты видишь? - поинтересовался мужчина хрипловато.

32

Длинные пальцы прикоснулись к спине, и Анри непроизвольно дернулся, сдвигая лопатки, словно стремясь избавиться от этого ощущения. Он почувствовал, как кожа покрывается мурашками.
От поцелуя в шею захотелось опустить голову, чтобы не видеть как в отражении зеркала на щеках расцветает румянец, и соски твердеют сами собой, моля о прикосновении.
И словно поняв опасения Симона, Ройс насильно поднял его голову, вынуждая смотреть в зеркало.
Мужчина в нелепой юбке и он сам, растерянный, с бегающим взглядом – что тут может нравиться? Это не красиво, непристойно, взывающее и очень волнующе.
Взгляд Анри замер на собственном отражении, на пальцах, сжимающих его подбородок – зажим был не сильный, но вместо того, чтобы освободиться, Симон накрыл их своей ладонью, мягко скользнув по руке Стерлигна вверх, словно убеждаясь в реальности «оков».
-А вам это нравиться? Почему? – срывающимся шепотом спросил Анри, опуская руку и пытаясь поймать в зеркале взгляд Ройса.

33

Картина в зеркале была прекрасна. Но скорее неочевидной красотой одинокой розы, засушенной кем-то на память, нежели идиллической прелестью бутонов, распустившихся в саду. Утонченная, чуть приправленная горечью гармония порока требует опытного взгляда. Впрочем, как и изысканное вино может быть распробованно по достоинству только подлинным ценителем. Как объяснить это человеку, задающему подобные вопросы?
-А вам это нравиться? Почему?
Впрочем, что-то подсказывало Стерлингу, что юноша сам где-то в глубине души знает ответ. Мужчина встретился с ним глазами в зеркале.  Не разрывая визуально контакта, скользнул губами по шее вверх, к уху. Вновь прикусил мочку немного, прежде чем негромко ответить.
- Вопрос не в том, почему это нравится мне. Ответ прост: потому что ты прекрасен. Скорее, я хочу спросить что именно ты видишь? Что ты находишь отталкивающим?
Его тихий смешок прошел по коже как прикосновение прохладного меха. Пальцы Мастера покинули подбородок Анри, чтобы прикоснуться к чуть затвердевшим соскам. Сперва прикосновение было едва ощутимым, а затем более уверенным. Дразня, он сжал комочек плоти между двумя пальцами и чуть потянул. Ощущение было странное, где-то на грани между удовольствием и легким дискомфортом. Не болью, нет. То что этот молодой человек не примет боли физической, Стерлинг уже давно понял.
Вторая рука скользнула по груди юноши вниз, к поясу его джинс. На этот раз,  ловко расправившись с ремнем. Вытянув его вон из петель. Впрочем, отшвырнуть ремень прочь мужчина не спешил. Он ловко обвернул его вокруг собственного запястья, а потом так же перехватил запястье Анри. Теперь они оказались связанны вместе плотными кожанными путами.

34

Анри как завороженный смотрел в зеркало. В ушах еще звучали слова Ройса, но глаза жадно вглядывались в отражения двух фигур.
-Я не говорил об отвращении, - едва слышно шепчет он амальгаме стекла.
Он видит, как руки фигуры повыше скользят по обнаженному торсу, как точеная голова склоняется к плечу, посылая разряды наслаждения всему телу. Тому, которое здесь, а то, которое в зазеркалье отзывается этим прикосновениям. Они едины, но они не одно и тоже.
Симон не может даже допустить мысли, что это его ноздри трепещут, глубок втягивая воздух, так, чтобы грудная клетка раскрылась навстречу ласкающим рукам, что это его язык жадно облизывает губы, когда уверенные руки тянут ремень из джинсов. Это не он, это тот, в отражении, жалеет, что Стерлинг остановился и позволяет привязать себя к едва знакомому мужчине.
Тот, другой, за блестящим стеклом хочет прикоснуться губами к наливающейся краснотой отметине под  жесткой змеей ремня, а потом просить разрешения повторить тоже с рукой отражения рядом, от вызывающей распутности которого кровь стучит в висках.
А самого Анри уже нет, он теряет себя, сгорая в собственном смятении и стыде.

35

Стерлинг видел как юноша постепенно забывается, погружаясь в водоворот желания. Это было завораживающее зрелище, смотреть как он медленно раскрывается в чужих руках. Эмоции молодого человека поднимались как забрезживший рассвет, отвоевывающий у тьмы миллиметр за миллиметром спящую землю, пока наконец не взойдет яркое солнце,  чтобы утопить все сущее в своем палящем сиянии. Он и сам медленно уходил  в омут темной страсти, захваченный потоком эмоций Анри: с каждым жестом, вздохом и взглядом. Как Мастер он умел виртуозно играть на чужем теле и нервах, но как истинному музыканту истинное наслаждение ему мог доставить лишь инструмент достойный его мастерства. Сегодня, такой именно такой инструмент ему достался.
Он перехватил свободное запястье молодого человека и заставил его прикоснуться к гладкой поверхности зеркала. Она была шокирующе прохладной по контрасту с разгоряченной кожей. Их глаза вновь встретились в зеркале.
- Покажи на отражении, чего ты хочешь. - произнес Мастер хрипловато.
Его голос на этот раз нес в себе отдаленный рокот плещущегося о скалы океана. Ритмичный звук. Пугающий своей скрытой мощью и успокаивающий одновременно.
Это был еще один шаг вверх по лестнице удовольствия и стыда. Напоминание о том, что восхождение только начато. Настоящий Мастер никогда не даст сразу нижнему того, что тот попросит. Это лишило бы их обоих сладкого противостояния, которое превращает банальный секс в настоящее наслаждение.

36

Влажные кончики пальцев коснулись гладкого стекла, оставляя мутный отпечаток. Ледяной холод выбрался из зеркала, током пробегая по вытянутой руке, заставляя вздрогнуть. Угол зрения Анри словно резко изменился, пропала иллюзорная раздвоенность, и эмоции, испытываемые «двойником», в миг нахлынули на самого Симона.
Он тут же почувствовал легкий холодок вдоль позвоночника – от волнения спина оказалась чуть вспотевшей, почувствовал край ремня, врезавшийся в кожу запястья, ощутил, как горят щеки и немного дрожат колени.
От неожиданности, он смешался, отдергивая руку от зеркала, растерянно и чуть испуганно ловя отражение взгляда Ройса.
Анри испытывал желание развернуться и уйти, сбежать, оставляя «поле боя» за Стерлингом, но в то же время какая-то часть его сознания отчетливо понимала, что бежать уже поздно.
И дело не только в путах, связавших их руки – воля словно утекла между пальцев, и ее место грозила занять покорность, потому что Симон находил наслаждение в повиновении, и сейчас он интуитивно понимал, что этот мужчина может приказывать. Вот только хотел ли Анри подчиниться, он не знал. Он словно шел по тонкому льду, не в силах определить границы дозволенного, возможного.  С Марком можно было все. Все что он скажет, и даже если не скажет, то Симон наловчился угадывать его желания.
Он чувствовал себя путешественником, ступающим на терра инкогнита, не знающим, то ли его здесь сожрут, то ли он найдет золото.
Опустив голову Анри замотал головой.
-Я не знаю.
Он хотел все и ничего: хотел, что бы сладкое ощущение ожидания перестало жечь низ живота, найдя наконец выход, и одновременно – оказаться в своей спальне, накрытым одеялом с головой.

37

Мастер позволил ему найти свой взгляд в зеркале. Но облегчения это увы не принесло. Глаза Стерлинга полыхали мрачным огнем эмоций, распознать которые постороннему не представлялось возможным. Эта пугающая изумрудная тьма, впрочем, скрашивалась искорками юмора. Вот и в это мгновение, Анри мог бы с уверенностью сказать, что мужчина улыбнулся одними лишь глазами. Однако, Ройс несомненно являлся хищником. Он не излучал непосредственной угрозы в данный момент, но скрытая разрушительная сила оставалась здесь: скользящей в его движениях, в голосе, в потемневшем взгляде.
Дороги назад действительно не было. Именно об этом рассказало юноше отражение Стерлинга в зеркале.
-Я не знаю.
Или просто не хочешь знать? Так ведь проще представлять что все происходит с кем-то другим, что у тебя нет выбора...
Это моя игра, и мы будем играть в нее по моим правилам.

Он отпустил прижатую к гладкой стеклянной поверхности руку юноши. Лишь затем, чтобы его собственные пальцы пришли в движение. Они были чуть прохладными, от соприкосновения с зеркалом. Пройдясь  дразнящей лаской по ключицам, по груди, вниз Стерлинг таки расправился с застежкой джинсов и потянул их прочь. Облегающая материя нехотя поползла с бедер Анри, обнажая белую гладкую кожу.
Примерно в этот момент юноша обнаружил для чего связаны ремнем их запястья. Мужчина без труда управлял рукой молодого человека, вынуждая того прикасаться к собственному телу. В этом было что-то... вызывающее и неправильное. Как будто Анри ласкал сам себя, но в то же время это происходило помимо его собственной воли. Уже своей ладонью юноша повторил путь только что проделанный прохладными пальцами Мастера. Эта траектория закончилась внизу живота.
- Ты все еще не знаешь? - поинтересовался Стерлинг задумчиво.
Он чуть склонил голову, приподнял волосы молодого человека. Теплые губы медленно заскользили по шее Анри сзади, вычерчивая какой-то немыслимый узор. Дойдя до плеча с левой стороны, он остановился. Чуть прикусил кожу, безболезненно, дразня. В это же время, пальцы его связанной руки переплелись с пальцами юноши.  Еще одно движение, и молодой человек был вынужден коснуться собственной плоти.
- Или ты предпочитаешь ответить на мой вопрос в словестной форме? - промурлыкал он хрипловато, прервав на мгновение поцелуи.

38

Это было ужасно и восхитительно одновременно.
Анри чувствовал себя марионеткой, чьими движениями управляет ловкий кукольник, поэтому в них была волнующая отстраненность.
Он больше почувствовал, чем увидел, как узкие джинсы соскользнули с бедер – взгляд Симона все еще был прикован к отражению глаз Стерлинга, а потом задрожал, путаясь в ощущениях от прикосновения к коже прохладной руки Ройса и собственной- горячей и влажной.
Губы, ласкающие шею и плечи, мутили разум. Анри прикрыл глаза сосредотачиваясь на них, подаваясь чуть назад, но Стерлинг не дал насладиться лаской.
Покорный его руке, Симон скользнул ладонью вниз, чувствуя, как под хлопком трусов набухает член, бесстыдно выдавая своего хозяина.
-Боже, нет! – едва слышно шепнул Анри, дернувшись, но не смея даже оторвать ног от пола. Захотелось закрыть руками лицо – щеки горели так, что, казалось, можно обжечься. – Пожалуйста… - беспомощно промолвил он, не понимая о каком именно снисхождении просит: то ли о том, чтобы его отпустили и дали забыть происходящее, то ли о прохладных длинных пальцах властно сжавших бы предательскую плоть.
Симону казалось, что еще миг и он сломается, рассыпаясь щепками у ног, обутых в «шпильки», покорно отвечая на провокационные вопросы, выворачивая душу на потребу жесткому мужчине, от близости которого кружилась голова.

39

Однако, желанного прикосновения к плоти не последовало. Стерлинг рванул резко эластичную ткань с бедер юноши.  Белье треском поддалось, высвобождая уже возбужденную плоть молодого человека. Сейчас он остался полностью обнаженным. Не считая обуви и, повисших где-то на ногах темных джинс. Впрочем, эта одежда уже давно ничгео не скрывала.
Мастер толкнул юношу слегка. Неустойчивая позиция Анри привела к тому, что юноша непроизвольно  выставил вперед свободную руку. В противном случае, он рисковал удариться лицом о стекло. Поэтому он теперь был вынужден опираться о зеркало, чуть прогнувшись в спине.
Стройная нога Мастера, обтянутая дорогущим шелковым чулком, скользнула между бедер молодого человека. Заставляя Анри развести ноги чуть шире. Теперь поза была еще более неустойчивой. Пришлось еще сильнее выгнуться в спине, почти непристойно выставляя на обозрение аппетитные округлости обнаженных ягодиц.
Стерлинг собрал волосы юноши в кулак и потянул на себя. Это не было резким, болезненным движением. Но так же успешно заставило молодого человека поднять голову. Анри снова смотрел на себя в зеркале: в непристойной позе, раскрасневшегося от желания, с возбужденным членом. Во истинну зрелище было соблазнительным, но абсолютно непристойным.
- Пожалуйста, Анри? - промурлыкал хрипловато Мастер. Его голос приобрел бархатные нотки каталонского акцента, который до сих пор был почти незаметен.
- Пожалуйста отпустить? - мужчина отвел скованную ремнем руку в сторону, словно пытаясь высвободиться из кожаных пут.
- Или пожалуйста трахнуть до беспамятства? - пальцы прошлись по контуру губ юноши, с нажимом, будто пытаясь стереть губную помаду. Хотя никакой помады на Анри не было.
- Или тебе хочется и того и другого? Итак? - его голос вновь приобрел те жесткие нотки, которым невозможно было противиться.
Стерлинг ощущал, как постепенно Анри теряет контроль над собою. И, он был вынужден признать, что в нем тоже постепенно поднимался давно забытый азарт.
"Потанцуй со мной! На осколах разбитых бутылок, под мелодию лопнувших струн. Мы оба родом из сказки. Только твоя - с хорошим концом. А мою - я разменял много лет назад на двойной мохито и марихуану в портсигаре. Потанцуй со мной! Возможно, испив глоток чистоты, мое сердце тоже болезненно дрогнет. Напоминая, что я все еще жив.
Потанцуй со мной! На догорающем пепелище моего костра."

40

Резинка больно проехалась по бедру, прежде чем трусы повисли на коленях.
Мгновенный шок усилился толчком в спину – и Анри беспомощно пытается схватиться свободной рукой за гладкое стекло.
Попытка сделать шаг вперед проваливается из-за спутанных одеждой ног и он как утопающий за соломинку пытается вцепиться в зеркало. Вытянутая рука побелела от напряжения, пальцы скользят, равновесие слишком шатко.
От охватившей беспомощности Симон не сразу понял, что с ним происходит – его больше занимали старания устоять на ногах, особенно когда Стерлинг требовательными тычками заставил раздвинуть ноги.
Стоять стало удобнее, Анри перевел дыхание.
Теперь ощущение беззащитности из хаотичной паники, стало определенным, пульсирующим внизу живота.
Сильная рука потянула волосы, заставляя запрокинуть голову. Анри смотрел на свое отражение, и не мог оторваться – неловкая поза с заломленной назад рукой с ремнем, прогнувшееся в пояснице тело и ощущение прохладного воздуха, скользящего по ягодицам и промежности, явно заинтересованный всем происходящим член между вульгарно раздвинутых ног, слишком яркие от постоянных покусываний губы и блестящие глаза. А сзади бесстрастный и холодный мастер – совсем близко, и он, Симон, в его власти.
Он снова вздрогнул, когда Стерлинг заговорил, но не понял от страха или возбуждения. Длинные пальцы скользнули по его губам, и он приоткрыл их, будто желая почувствовать их во рту. От дрожи рука, опирающаяся на зеркало, снова поползла вниз.
Анри казалось, еще несколько секунд, и законы физики победят, и он окажется на полу, потеряв точку опоры. Сейчас он был согласен на все, чтобы устоять на ногах.
-Прошу вас, мсье, - голос срывался. – Я сейчас упаду. Можно я... - он не договорил, потому что продолжать было мучительно стыдно.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Стерлинга