Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты владельца поместья » Спальная комната


Спальная комната

Сообщений 1 страница 20 из 51

1

http://i27.tinypic.com/ehk5qo.jpg

По прихоти хозяина спальная устроена на первом этаже башни, в отдалённой от парадного входа части, куда можно добраться лишь миновав узкий холл и зал поменьше, служащий кабинетом. Не то, чтобы Герман не любил высоту, просто ему нравится, что в широкие окна комнаты видно угол отгороженного от чужих взглядов сада с цветущими кустами роз, которые так близко растут у стен, что роняют высохшие белые, чайные и бледно-алые бутоны на каменную кладку подоконников. Стекла и решёток в оконных проёмах нет, но при желании их можно закрыть ставнями, которые распахиваются наружу, или задёрнуть тяжёлыми занавесями.

2

Лесопарк

Мальчик свернулся на середине большой постели поверх кремового в вышитых узорах покрывала и мирно спал, уткнувшись в ворох мягких шёлковых подушек. Два часа назад прислуге было велено бережно и незаметно перенести его в покои Хозяина, что те и сделали со всей осторожностью, так что пленник даже не пробудился. Вчерашний день был для него слишком бурным и насыщенным неприятными событиями. Когда Монтрезор миновал западные ворота замка, на землю уже давно спустилась глухая ночь. Слугам велели немедленно вымыть и привести парнишку в порядок. Вызвали врача, который тщательно обработал ссадины с порезами и аккуратно перебинтовал ступни. Только с едой пришлось повременить до позднего утра – Дэрину следовало хорошо отдохнуть. О том, пожелает ли Мастер видеть его, и если да, то когда, не обмолвились ни полусловом, чтобы лишний раз не тревожить.
Но уже на следующий день, ближе к вечеру, он оказался в личных покоях Хозяина и продолжал сопротивляться ему одним своим видом, а именно тем, что сладко и безмятежно спал. У Германа не было никакого желания трясти мальчишку, и потому лишь к вечеру он пришёл из кабинета, чтобы лишний раз убедиться в том, что щенок не уковылял на своих забинтованных ногах через распахнутые окна, откуда задувал тёплый ветерок, едва шевеливший тяжёлые тёмные портьеры. Занавеси были плотно задёрнуты, отчего комната погрузилась в рассеиваемый алыми торшерами полумрак. Всё освещение – они да каминное пламя в соседнем помещении, отчасти видное через приоткрытые двери.
Мужчина опустился в низкое кресло недалеко от постели. В отражении зеркал застыла его угольно-чёрная фигура с бледным холодным лицом. Руки легли на подлокотники, Мастер расслаблено откинулся на спинку, сохраняя идеальную осанку. Тонкие губы сжимались в усмешке. Дэрина ждала маленькая неожиданность. Прислуга одела его в лёгкие бело-розовые девичьи кружева – топ на бретельках, чулки с поясом и трусики, делавшие того невыразимо соблазнительным. Слуги же нанесли на лицо парнишки лёгкий макияж, и только насыщено-алые губы контрастно выделялись, вызывая самые похотливые и грубые фантазии в мыслях Германа. Поверх белья были кремовые брюки с ремнём и рубашка с короткими рукавами. Расчёсанные русые пряди слегка разметались во сне.
Хозяин вспоминал, как вчера мальчик жался к нему по дороге домой и как он – не чудилось ли это? – пытался укусить сосок через жилет, гладил пальчиками по линии ремня, словно бы не решаясь опустить руку ниже и охватить ладошкой пах, ощупывая через ткань вставший от возбуждения член мужчины. Сегодня ему такая возможность представится наяву. Если, конечно, невольник собирался просыпать.

3

Лесопарк

На окружающее опустился густой туман, плотно смыкая свои объятия на хрупкой талии мальчишки и оберегая от тихой, густо льющейся боли. Весь мир превратился в смазанное пятно и отчаянно толкал к темноте, плотной как сама тьма, и спасительной, как эти жаркие объятия, несущие в себе ощущения безопасности. Все прошлое казалось дикой шуткой, иллюзорным и чем-то несущественным в отношении возбуждающей близости, и будь у юноши чуть больше сил, он непременно совершил бы еще одну из своих ошибок, возможно, худшую - Блуд позволил бы себе вольность, протянув руку и дотронувшись до губ мужчины. Воспользовавшись паузой между событиями, мальчик строил сон, направляя его и обогащая некоторыми волнующими элементами. Кончики пальцев коснулись собственных губ в желании провести ими между губ демона, толкнулись внутрь, разбивая некрепкую преграду, и легонько погладили язык. Невольник, едва слышно застонал, перевернувшись на спину и раскинувшись на широкой кровати. Дыхание сбилось, преследуемое испытанным возбуждением, а между ног топорщилось, пачкая чистое нижнее белье смазкой.
Зал купался в лучах неестественного света, озаряя каждый угол помещения и малейшую его деталь, и в этом неистовом огне горели фигуры, пеплом вырисовываясь на фоне. Они двигались, жили, кружась в невесомом танце, и уплотнялись, внимая голосу своего творца. Осторожно ступая по нагретым плитам, юноша с любопытством озарялся, вглядываясь в проносящиеся мимо пары, в золотистое сияние их застывших улыбок, и не сразу обратил свое внимание тесно прижавшиеся, почти слившиеся воедино хрупкие фигуры двух херувимов. Двое поразительно похожих юношей с завитками рыжих волос жались друг к другу возле колонны, ладони одного из братьев скользили по линии бедер второго, со стоном вырисовывая их гладкие очертания. Легко скользнув на колени, ангел устроился между разведенных ног, касаясь губами внутренней стороны бедер, оставляя влажный след от зубов. Он жестко держал второго мальчишку, впиваясь пальцами в нежную кожу и не давая свести колени, провел языком между яйцами и напряженно сжатыми ягодицами, затем потянулся и рванул брата вниз, заставляя встать на четвереньки и широко развести ноги. С глухим, грудным урчанием он скользнул языком между ягодиц, обводя сжатое кольцо мышц и толкаясь вовнутрь, помогая себе пальцами и растягивая тугое отверстие. Невольный зритель развернувшегося безобразия удивленно распахнул глаза, прислоняясь к стене, чтобы не рухнуть на подкосившиеся от волнения колени. Сердце колотилось на уровне горла, щеки раскраснелись, а дыхание рвало связки хриплым стоном. Прикрыв глаза, он старался совладать с собственными желаниями, но в памяти невольно всплывал волнующий образ демона, который глушил своим присутствием волшебство. Силуэты уже не плыли беззаботно по залу, распластавшись по двое, по трое они льнули друг к другу губами, руками, вызывая в мальчишке страх и смятение.
Блуд вздрогнул во сне, шумно выдохнув и перевернувшись на бок, ладонь скользнула между ног, неловко поглаживая возбужденный член сквозь ткань брюк, затем с нажимом сминая его, почти толкаясь пахом в свою руку. Закусив губу, он сквозь дрему чувствовал мужчину, словно нарочно показывая ему небольшое представление и представляя его руки на месте своих, пребывая между сном и реальностью.

Отредактировано Дэрин (2009-09-14 15:42:06)

4

Невольник пошевелился. Мужчина моргнул, понимая, что несколько задумался, и сфокусировал взгляд на постели, по привычке в задумчивости прижимая фаланги пальцев к линии губ и опираясь локтём на ручку кресла. Мальчик едва слышно вздохнул, заставив Германа внимательно посмотреть на выступающий сквозь бледность тонкой кожи румянец, слабо запылавший на скулах. Но глаза пленника были по-прежнему закрыты, он, казалось, всё ещё спал, и Хозяин представлял, каким тёплым сейчас от дремоты был взъерошенный котёнок. Он вдруг потянулся и дотронулся кончиками пальцев до губ, кроваво-алых от помады. Невольник приоткрыл их, заставив задержать дыхание при виде блестящей жемчужной полоски зубов, и погрузил в рот. Мужчина почувствовал, что коченеет от окатившего жаром желания, он будто прирос к креслу, блестящими глазами неотрывно следя за происходящим. Усмешка так и застыла на надменных губах, выражая что-то сродни растерянности, изумлению, ожиданию и жгучему удовольствию одновременно.
Раб действительно спал? Или только претворялся? Мальчик слабо застонал, по всей видимости, пребывая в плену каких-то приятных, сладостных грёз. Он перевернулся и раскинулся на постели, и его зеркальные отражения сделали то же самое, явив воспалённому взору Мастера свидетельство неприкрытого возбуждения. Член невольника натянул белую ткань брюк, парнишка раскинул ноги и на короткое время застыл в таком положении, снова засопев. Припухлые, липкие от помады губы сомкнулись. Державшее клещами напряжение медленно стало утихать, теперь горя внутри ровным и щекочущим огнём предвкушения. Герман ощутил, как от выступившей испарины его рубашка прильнула к спине. Льющийся из открытых окон прохладный воздух не помогал остудить пыл, но мужчина так и не сдвинулся с места, испытывая почти болезненное наслаждение от неторопливого течения минут, нерушимой тишины и вида лежащего на кровати мальчика, освещённого лишь багровым торшером и золотым настенным светильником. Он позволил себе представить, что ещё не знает этого ребёнка, быть может, воспитанного в одном из элитных рабовладельческих питомников и обученного всему, что только способен вообразить себе самый извращённых и прихотливым ум, а может, горячего и уже такого развратного просто от своей природы, которая наделяет нас качествами по своему собственному, не ведомому человеку умыслу. Герман представил детское любопытство, которое проявилось бы во взгляде на незнакомца, возможно, тревогу. Но вряд ли в нём был бы испуг, мальчик оказался не из трусливых. Последнее вызывало в Хозяине смешанное чувство. Он бы предпочёл, чтобы пленник люто боялся его, страх был той изысканной приправой, которая делала «блюда» столь привлекательными и бесценно послушными. Это оберегало их от многих неприятностей, которых Дэрину не удалось избежать лишь благодаря своей внутренней независимости, так невыносимо раздражавшей Германа и в то же время так тянувшей его. Независимость эта была бездонным источником жажды подавления, поиска способов сломать и задушить наивную непосредственность пленника.
От размышлений во второй раз отвлекло движение. Котёнок вздрогнул, словно озябнув, хоть вид выпирающего члена говорил о другом, и перекатился обратно на бок. Рука опустилась к паху, и пальцы стали гладить ствол, вызвав в первую секунду желание ударить по ладони кнутом, которого, к счастью, поблизости не было. Взгляд Мастера заледенел, он с насмешливым презрением наблюдал за происходящим, не пытаясь остановить раба от неразумного бессознательного действия.

5

Мутная пелена, огораживающая от реальности, медленно рассеивалась под принудительным влиянием разбуженного сознания, возвращала юноше чувства. Стесненный собственными мыслями, юноша заворочался, не желая просыпаться под грубым напором существующей действительности и волнующей слабости внизу живота. Что-то невнятно пробормотав, он шумно выдохнул, расслабляясь и приоткрывая глаза, сонно щурясь и совершенно не горя желанием вставать. Опустив руку, он нащупал край одеяла и потянул его на себя, чтобы спрятаться от неизбежного пробуждения и продлить моменты полного уединения и мирного счастья. Вместе с назойливыми мыслями вернулось томящее ощущение боли в израненных конечностях, легкая, но пронизывающая теплом, боль. Возбуждение по прежнему было сильным, но справиться с этим представлялась великолепная возможность, особенно, при отсутствии прислуги - холодный душ приятно справляется с этой задачей, стирая слабость.
Вновь вздохнув, Дэрин приподнялся на локтях, вглядываясь в тени. По лицу скользнуло недоумение, а в глазах читался вопрос - мальчик усиленно старался вспомнить, каким образом мог оказаться в этой комнате с чужими стенами и роскошной обстановкой. Вряд ли заведение предоставляло своим пленникам такие апартаменты и еще меньше вероятности, что комната предназначалась для медицинских целей. Поэтому выяснение причины заняло некоторое время, пока взгляд юноши не коснулся застывшей в кресле мужской фигуры, предположительно знакомой, словно раньше мог наблюдать ее лишь во сне. Глаза испуганно ширились по мере того, как мальчик разглядывал гостя. Дернувшись словно от удара, он медленно отполз к спинке кровати, натягивая одеяло по подбородок и силясь улыбнуться Мастеру. К коктейлю из страха и недоверия прибавилось другое чувство из ярких ноток неудовольствия, легкого томящего раздражения, когда по привычке закусив губу, он ощутил на языке незнакомый привкус дорогой косметики. Неловко коснувшись рукой губ, он провел по нижней, растирая помаду, чтобы взглянуть на перемазанные подушечки пальцев. Перевел изумленный взгляд на мужчину, в попытке понять, что могло происходить в его "отсутствие", пропитанное, по всей видимости, крепким снотворным. Подавив в себе невольное желание вытереть губы о чистое постельное белье, Блуд отвел взгляд от хозяина, замерев в нерешительности. Замявшись, он на мгновение прикрыл глаза, чтобы в следующую секунду вновь обратить свое внимание на мужчину, изогнув губы в мирной улыбке.
- Доброго времени суток, Мастер. - произнес хриплым от волнения голосом и пододвинулся к краю кровати, спуская ноги.
- Могу я принять душ? - вежливо поинтересовался, не поднимаясь с кровати и сдержанно улыбаясь, четко контролируя и планируя свои действия наперед, не позволяя себе новой ошибки. Взгляд упал на перебинтованные ступни, заставив слегка нахмуриться, но удержать прежнюю улыбку на губах.

6

Как медленно, как неохотно пробуждается невольник, словно не желая возвращаться в реальность цвета крови и золота, в реальность, где он лежал на чьей-то постели, разодетый, как шлюха, с изрезанными ступнями, со следами ссадин от ошейника и верёвок, в реальность с поселившимся в душе отчаянием, чувством одиночества и тревоги за своё неясное будущее и страшное настоящее.
Мальчик проявил страх, и это немного согрело жестокое сердце Германа, он перестал усмехаться с досадой. Довольно скоро совладав с собой, пленник с неприкрытым и неприятным удивлением в распахнутых глазах исследовал подушечками пальцев свои пухлые губы. Одно гладящее движение с нажимом, и помада чуть стёрлась с нижней губы, от угла рта протянулся маслянистый малиновый след. Полный изумления взгляд и миролюбивая улыбка позабавили Хозяина. Ты ещё не видел своего белья… - подумал он. Раб попросился в душ. Зачем это? Сейчас Мастер менее всего был настроен отпустить куда-то парнишку.
- Нет.
На приветствие он, конечно, отвечать не собирался. И какое искреннее, незамутнённое удовольствие, которое могло быть присуще разве что избалованному ребёнку или капризному тирану, доставило просто сказать это слово, уколоть самолюбие пленника, которое явно имелось и заставляло его вести себя с таким отвратительным достоинством. По мнению Мастера, мальчику душ не требовался. К тому же не хотелось, чтобы он ходил на больных ступнях или мочил их, потому что тогда пришлось бы менять влажные повязки и мазь. Хозяин пошевелился в кресле, подушечками пальцев в задумчивости поведя от линии губ к краю скулы. Плавный жест был исполнен спокойной, мягкой чувственности и ласки. Сегодня на руках Мастера не было перчаток, и если бы раб рискнул до них дотронуться самовольно, он ощутил бы сухой, едва ли не обжигающий и почти непристойный жар. Герман смерил мальчика препарирующим взглядом, в котором угадывалось сомнение и некоторое любопытство – как поведёт себя питомец в новых условиях? Котёнок недоверчиво жался к краешку постели, но однако же осмелился уже спустить ноги, вознамерившись куда-то топать.
- Нет… - повторил Хозяин своим низким будоражащим голосом сытого хищника, в котором прозвучал оттенок усталого, добродушного сожаления. Сначала он хотел подозвать к себе мальчика, заставив приказом идти на коленях, но передумал и поднялся сам, бесшумно ступая к постели. Он гадал, станет ли ребёнок сторониться его теперь, вызовут ли прикосновения и ласки отвращение, или инстинкт был не подчинён в пленнике его рассудительности и гордости? Что теперь важнее? Что волнует его больше?.. Герман не отпускал бледно-голубой взгляд, подходя ближе, и чувствовал, как морозный озноб проходится по спине от возбуждения. На мальчика он глядел, как на молодую блудливую самочку, поджавшуюся от обильной течки. Неожиданно для самого себя Хозяин тихо, почти шёпотом потребовал:
- Назови своё полное имя.

7

Улыбка пропала, скривив губы в недовольной гримасе и слегка приоткрывая их, словно в сдержанной попытке выразить протест произнесенным мужчиной словам. Невольник отвел хмурый взгляд, омраченный звучным голосом обидчика, его отказу на невинную просьбу стереть с лица искусственные краски, дающие ощущение морального дискомфорта. Откровенно говоря, Дэрин не знал, как подступиться к этому человеку, осторожно подыскивая приятный для обеих сторон выход из ситуации - вернуть себе достоинство и не задеть при этом желаний Мастера. Неприятно кольнула мысль, что вслед за пробуждением последуют новые разочарования, красочно превращающие некогда мирную жизнь в кошмар, неизбежно выворачивая наизнанку и ломая личность. Насколько может быть приятным ощущение полной власти над живым, еще трепыхающимся созданием? С упоением вдыхать и наслаждаться его страхом, отчаянными, но бессмысленными попытками выкарабкаться из опасной ситуации? Сосредоточенно глядя в сторону, Блуд старался придумать объяснение такому поведению, и он никак не мог представить сидящего неподалеку ребенком, властным, избалованным и испорченным сыном богатых родителей, каким тот, должно быть, и являлся. Всякое отсутствие строгого воспитания породило этого демона, который не принимал отказов и неповиновения, внутренне ликуя при возможности раздавить слабого, лишить собственной воли, подчинить. Неприятная, внушающая страх особенность.
Взгляд привлекло движение, и юноша невольно отвлекся от размышлений, настороженно наблюдая за мужчиной, словно готовый сорваться с места в любой подходящий момент. Пальцы сжали одеяло, комкая мягкую ткань. Впитывая в себя каждое его движение, Дэрин сглотнул, зачарованный мягким жестом, ласкающим плавный изгиб скул, и невозмутимой ясностью проницающего взгляда. Выпрямившись, мальчик поспешно отвернулся, чтобы не выдать своего смущения, и прислонил холодную ладонь к щеке, рассеяно проведя по гладкой коже.
Нет?
Настойчивое повторение уже сказанного вновь обратило внимание юноши на хозяина, отвлекая его от изучения теней. Словно в ответ он беспокойно заерзал, поднимая ноги и пряча их под одеяло, но не решился взглянуть на подошедшего собеседника, уперев взгляд в пол и поджав губы. Последующий мягкий, почти интимный шепот вывел из равновесия, разрушив хваленный самоконтроль. Блуд резко вскинул глаза, обескуражено воззрившись на мужчину и, путаясь в одеяле, пополз от него  в дальний угол кровати.
- У меня нет имени. - поддаваясь вчерашнему разговору, хрипло пробормотал в ответ.
Уголки губ нервно дернулись, выдавая чарующую улыбку.

8

Герман задавался вопросом, почему ему так нравится забавляться с пленником, почему он не позовёт прислугу, не прикажет намертво связать его, может быть, даже избить… Наверно, потому, что доставляло удовольствие по кусочку отламывать от мальчишеского достоинства, медленно-медленно вонзая ядовитые клыки в трепетное сердечко. Своим приближением он нарушил обретённое было невольником спокойствие, который стал отползать на постели. Как же захотелось в этот момент протянуть руку и сорвать чёртово покрывало, но тогда парнишка, наверно, заметался бы по всей комнате и кабинету, как обезумевший кролик, и чего доброго, причинил бы себе невольный вред, напоровшись на угол мебели. Достаточно уже было и того, что розовые чулки красовались поверх хоть и тонкого, но вполне заметного бинта на ногах, лишние ушибы не украсили бы юное тело.
- Вот как? Похвально, что ты помнишь мои приказы, - с одобрением отозвался мужчина, не удивившись дерзости. Следующие слова, несмотря на их содержание, звучали без угрозы, это была простая констатация факта или даже примирение, ведь Хозяин проявлял терпение и доброжелательность, объясняя очевидное:
- Но с твоей стороны совершенно не разумно так упрямится, малыш.
И так улыбаться… - добавил взгляд, скользнувший по растянувшимся губам Дэрина. Иногда, как сейчас, у котёнка была очень нахальная усмешечка. Мужчина опустился на край постели и положил колено на другую ногу, задумчиво глядя на мальчика. Белая ладонь оказалась на бедре, другой Герман опирался на постель, повернувшись в пол оборота, чтобы следить за движениями пленника.
- Как долго ты сможешь от меня бегать, как думаешь?.. – поинтересовался он и сделал паузу, наверно, дожидаясь ответа. Потом голос стал тише.
- Как долго ещё сможешь отказывать себе в желании прикоснуться ко мне?..
Он не видел смущения, когда Дэрина заворожил привычный плавный жест, но видел, как торопливо тот отвернулся, как нервно пальчики держали край подтянутого одеяла, скрывшего возбуждение. Он отчётливо помнил и вчерашнюю поездку домой, помнил, как юноша прижимался, несдержанно лаская рукой грудь – и это после всего того, что было. Герман поднял ладонь. И нельзя было понять, искренен ли он или Хозяин опять лицедействует, заставляя пребывать в мучительном напряжении. Кончики пальцев тронули изгиб шеи и скользнули вниз, подушечками погладили края ключиц, едва раздвинув ворот сорочки и жилета. Не сводя взгляд с раба, мужчина приглушённо прошептал:
- Дотронься, если ты такой смелый.

9

Всем своим видом невольник старался показывать сдержанное спокойствие, не смотря на смятенность чувств и вязь путанных мыслей, упорно красовался радушной улыбкой и жался к спинке кровати, подмяв под себя многочисленные подушки. Частое дыхание предательски выдавало владевшее юношей волнение, вскруживший голову страх и влечение к этому человеку. Он играл, смешивая факты и сея сомнение в желаниях мальчика, который уже не мог сказать точно, что испытывает острее - привязанность или отрицательное чувство ненависти. Ощущая себя загнанным в угол, юноша ощетинился, противясь моральному давлению со стороны собеседника, и вновь потянул на себя одеяло, которое служило щитом, отделяющим от посторонних взглядов.
Неприятно, но Блуд помнил все, вплоть до последних моментов своего бодрствования, так же он не мог забыть, кто именно являлся причиной всех бед, как живой памятник, тревожа и смущая мысли. Мог ли он с той же уверенностью сказать, что доверяет этому монстру приятной наружности? Убежден ли он в том, что мужчина не причинит ему вреда, не смотря на мягкость тона? Нет, юноша безусловно не мог испытывать этих чувств по отношению к обидчику, но все же слепо поддавался его чарам, следя за каждым движением рук и медленно усваивая каждое его слово.
- Прикоснуться?.. - гаснувшим эхом повторил за хозяином и уставился на него, в попытке уловить интонацию.- Я не бегаю и не... - замолк, следя за каждым движением его руки, ласковым, волнующим. Глухой тон исполненного самодовольством демона проникал в самую душу, стягивая ее в жгут, жестко скручивая.
Уголок губ дрогнул, выдавая волнение, и, чтобы не потянуться вперед, юноша до боли сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Было ли в короткой провокации предупреждение?
- Хорошо. - покорно согласился юноша, нарочно действуя по приказу, словно безвольная марионетка. - Дотронусь. - повторил, словно заранее предупреждая о своих следующих намерениях, чтобы хозяин мог отказаться и подтвердить свою шутку, как минимум, болезненной оплеухой.
Приподнявшись на коленях, Блуд уперся одной рукой о постель, а второй потянулся к мужчине. Держась на достаточном расстоянии, он легонько коснулся волос, спуская руку вниз и костяшками пальцев поглаживая висок, очерчивая щеку, подбородок. Едва ощутимо дотронулся до шеи, поддел цепочку, несильно потянув на себя, и замялся, испугавшись собственного поведения. Облизнув нижнюю губу, он улыбнулся и выпрямился, скрещивая руки за спиной, чтобы не показать дрожь, вызванную возбуждением.
- Выполнил. - негромко подвел итог своим действиям.

10

И не… хотел ко мне прикоснуться? Дотронуться до губ, поцеловать их и лизать кончиком языка, кусать, чувствуя, как я вздрагиваю, теряя над собой контроль?.. Ладонь Хозяина приостановила ласкающие движения, как только мальчик выдавил из себя согласие. С затаённым волнением Герман ждал продолжения, и вот невольник набрался решительности, пересаживаясь так, чтобы в случае чего успеть отпрянуть на безопасное расстояние. Так протягивают руку к тигру в клетке. Тигр не попробовал откусить её, лишь усмехнулся с бесконечным понимающим добродушием.
Не было больше ни самодовольства, ни туманных угроз кошмарной расправы. Мужчина замер, смотря на пленника и чувствуя, как невесомо и неторопливо ведут кончики, а потом костяшки тёплых пальцев по горячей коже. Волосы, скула, щека… нет, губы он обошёл, не заставив приоткрыть их, зато нашёл цепочку и натянул её. Герман почти машинально немного склонился вперёд. Небольшой гладкий отшлифованный крестик на короткой цепочке в виде крошечных серебряных бусин выскользнул из-за ворота одежды вслед за движением пальцев пленника. Хозяин внимательно наблюдал в этот момент за сосредоточенным выражением лица парнишки. Носить вещицу за долгие годы он давно привык и почти никогда не снимал её.
Мальчика крестик не особенно заинтересовал, он тут же выпустил цепочку, испуганно убрав руку, в глазах мелькнуло смятение, и, кажется, Хозяин правильно объяснил его себе, чуть усмехнувшись. Герман полагал, что тот боится боли. Конечно, сейчас Дэрин не мог предсказать ни одного действия своего Мастера. После того, как тот позволил себе столь жестокое обращение, вряд ли верилось в то, что это чудовище в обличие человека вообще подозревает о существовании нежности и осторожности, но его чувственность не ограничивалась жестокостью, он одинаково черпал наслаждение в кротких и бешеных ласках, одинаково содрогался от сладострастия, когда от удара кнута лопалась кожа и когда чуть слышный хриплый стон слетал с губ вместе с тихим, невнятным от хмельного блаженства лепетом «Мастер…»
Невольник комментировал каждый свой шаг, тем самым как будто пытаясь отрицать, что прикосновения вызвали у него возбуждение до того, что пересохли губы.
- Что ж, теперь моя очередь, - тихо отозвался Хозяин. Он взялся за покрывало и потянул его прочь, воспользовавшись тем, что мальчишка спрятал руки за спину. В результате, Дэрин остался без одеяла, отброшенного к краю постели.
– Раз ты стал таким послушным, садись ко мне ближе.
Мужчина намеренно медленно опустил взгляд, оценивая состояние пленника.

11

Знал ли собеседник, как сложно иногда дается контроль над собственным телом? Испытывал ли когда-нибудь безумное, до колющей боли в кончиках пальцев желание протянуть руку и осторожно, словно боясь разгневать видение, дотронуться до его волос, путаясь пальцами в мягких прядях, провести ладонью по щеке, легонько приподнять подбородок и мягко коснуться губами? Поддавался ли он влечению стать чуточку проще и вместо боли дарить удовольствие? Вся хваленая выдержка юноши рассыпалась в прах, едва он выдохнул последние свои слова, остро реагируя на каждое движение собеседника, но не попытавшись отодвинуться, когда сильные руки ухватили за край одеяла и дернули в сторону. Мнимая защита была сломлена, открывая взору хрупкое юношеское тело и тем самым, подавляя морально.
Садиться ближе?
Юноша с огромным недоверием всматривался в лицо хозяина, стараясь уловить хоть какое-нибудь чувство, эмоцию. Разрешение или приказ? О чем мог думать этот человек, обладающий огромной выдержкой и ненавистью ко всему живому? Не в силах противиться искушению, Блуд пододвинулся ближе, становясь возле мужчины и вновь протягивая руку, чтобы мягко положить ее на плечо. Смятение. Невольник заметно колебался, прежде чем принять ответственное решение и склониться ниже, прижаться щекой к виску и несильно прикусить хрящ, лаская ухо языком, провести по ушной впадине и греть дыханием.
Считалось ли это верным поступком или он в очередной раз, рискнул шеей, поддавшись своим желаниям? Дэрин ликовал, наслаждаясь своей короткой и призрачной властью, и желал продлить мгновения счастья, решившись упереть вторую ладонь в плечо Мастера. Еще в отчем доме, в питомнике, его учили безоговорочно принимать каждый озвученный приказ, поддаваться чужой воле и не заниматься самодеятельностью.
- Вы ударите...- севшим голосом пробормотал невольник, раскрывая свои мысли и опасения, но не отодвигаясь. Опасность подстегивала его, заставляла жаться все ближе, прихватывать руками волосы на затылке и тянуть назад, чтобы с придыханием, не веря, наконец-то коснуться губ в поцелуем, толкаясь и сламливая преграду, не давая отстраниться.

12

В лице недоверчивость, но невольник послушно подвигается и решается задеть плечо. И более того, задышал в ухо, обнял губами кромку, принуждая мужчину от неожиданности сидеть смирно и чуть усмехаться краями рта на давление ладоней. Этот мальчишка хочет заглянуть в душу Германа. И да, ему не нравятся бесхитростные уловки, он чувствует, он уже знает, глядя в глаза пленника, какие тот строит себе иллюзии. Замки из песка. И пусть бы раб распорядился его волей сегодня, но только бы не было в его взгляде такой уверенности, что он может на что-то претендовать. Потом она заставит его очень тяжело мучиться. Герман не способен ничему подчиняться, и он деревенеет от ладони на волосах, он не поддаётся, заметно напрягаясь, хотя и не останавливает Дэрина. Мужчина моментально трезвеет, изнутри окатывает холодом до озноба. Сладко пахнущие от помады губы оказываются очень близко, и дальше всё, как сквозь пелену сна. Он хотел этого поцелуя и ждал, но тут же слегка оттолкнул пленника, не дав настойчивому горячему язычку скользнуть за плотно сомкнутые резцы. Не ударил.
- Я же сказал – сядь, - строго, без злости и насмешки сказал Хозяин, наставляя непослушного игривого щенка.
Отказ звучал так, будто Герман просто хотел понаблюдать за реакцией невольника. Он поднялся с края постели, отвернулся и отошёл к окну, отодвинув полотно занавеси. Молчал. Долго. И не смотрел на пленника, казалось, забыл о нём, о чём-то задумавшись при взгляде на роскошные белые бутоны, склонившиеся к подоконнику. Подушечки пальцев повели по стеблю одного из цветков, осторожно обходя острые шипы. Потом он отозвался снова. Голос тихий, низкий, без металлических ноток. Чудилась какая-то нечеловеческая глухая печаль, та самая, которая сменяла гнев и рождала его при подозрении на малейшее противодействие.
- Разденься, моя безымянная шлюха…
Он повернулся, кончиками пальцев продолжая опираться на подоконник и слабо, беззвучно постукивать ими. Тон был почти нежным, морозный пристальный взгляд чуть смягчился от желания, которое так и не проходило. По крайней мере, Мастер уступил мальчику в том, чтобы остаться в неведении относительно его имени.
- Я хочу видеть тебя без одежды. В белье.

13

Вместо ожидаемого удара последовал толчок, достаточно сильный, чтобы юноша отступил и в полном недоумении застыл. И лучше бы причинил физическую боль, вместо того, чтобы оцепенеть и смерить невольника ледяным взглядом, повторяясь словами. Отказ в действиях вызвал ущербное чувство жалости к себе - который раз он уже подрывался на своем неподконтрольном желании стать ближе? Опустив глаза, Дэрин задумчиво уставился в пол, пытаясь придумать причину такого своего поведения, всякого отсутствия осторожности и красноречивость мотивов. Он уже не мог сказать точно, который раз за весь недолгий период знакомства с этим человеком делает опрометчивый шаг и, казалось бы, пора прекратить неразумные попытки пробить глухую стену - существовал  ли смысл прикладываемым усилиям? Мальчик сел, поджав ноги под себя и выпрямившись, подчинился воле своего хозяина, его строгому тону и отсутствию всякого взаимопонимания. Мастер любил брать, пользоваться, что читалось в каждом его отстраненном действии в ответ на податливость пленника. В эти медленные минуты, наполненные тишиной и абсолютным покоем, мужчина не кривил губы в усмешке, но что-то в его лице подавляло, вынуждало безропотно подчиниться, без колких слов.
Вторя мрачному выражению лица, невольник отвел взгляд в сторону и потянулся руками к пуговицам, аккуратно расстегивая рубашку и неприятно отмечая причину скованности своих движений - кружевной короткий топ был мягок наощупь, но заставил щеки заалеть, слишком непривычно было тонкое белье. Поджав губы, Блуд слегка нахмурился, сведя брови к переносице, пока тщательно складывал снятую деталь гардероба, после чего, с тем же недовольством, принялся избавляться от брюк.
Шлюха?
Юноша не стал переубеждать мужчину относительно прозвучавшего эпитета, дававшего яркую характеристику его отношения к невольнику. Особенную окраску словам придал внешний вид ребенка, который к последним словам уже успел справиться с ширинкой брюк и медленно стянуть с себя, обнажая ноги, затянутые в чулки, и шелк бело-розовых девичьих трусиков, совершенно не предназначенных для ношения, пусть не очень значительных, но вполне мужских достоинств. Нежная ткань натянулась и болезненно терла чувствительную плоть при каждом неловком движении, поэтому мальчишка вскоре замер, успокоившись и высоко задрав подбородок.
Дэрин отказывался смотреть на Мастера, ощущая горький привкус обиды на языке, но и не думал прикрываться одеялом, нарочно собираясь вести себя в соответствии с обозначенным положением. Он не улыбался, напряженно ожидая дальнейших приказаний и внимая тишине.

14

Невольник подчинился беспрекословно. Без слов. Возможно, решив устроить молчанку, а может, наконец, потеряв надежду и поняв, что играть с Мастером бесполезно, пытаться разбудить в нём что-то большее, чем вожделение, пусть чистое и искреннее, - бесполезно. Тянуться к нему. Бесполезно. Он развернулся полностью, стеклянным взглядом следя за пленником. Птичка поникла в клетке. Возможно, это было худшим из преступлений – душить в нём саму радостью жизни, желание быть нужным, обрести чью-то поддержку и не чувствовать, как душа вязнет в вонючей болотной жиже.
Насупившись, котёнок стал медленно раздеваться. Пальчики расстегнули пуговицы и медленно развели края рубашки, спавшей с плеч. Румянец неудержимо запылал на щеках раба, и Герман хоть немного, но всё же оттаял, заметив подкупающее смущение. Парнишка помрачнел от обиды больше прежнего, и не представляя, наверно, что Хозяин не считал кружева и оборки на своих невольниках чем-то из ряда вон выходящим.
- Зря ты так хмуришься. Тебе идёт… Ты очень красивый мальчик.
Вид едва проступающих сквозь тончайшую узорчатую ткань розоватых сосков на алебастре гладкой груди подростка действовал возбуждающе. Его тонкие ключицы, хрупкая шея, которую достаточно было сдавить одной ладонью, чтобы задушить птенца. Дэрин не стал испытывать терпение Хозяина и принялся расправляться с белыми брюками. Одежда сползла по бёдрам к коленям и дальше, обнажая стройные ноги, затянутые в чулки, впившиеся подвязки и трусы, стиснувшие член с мошонкой. Мужчина смотрел не отрываясь, мучительно осознавая, как просто не в состоянии отвести глаз, и из-за того бледнея от раздражения. Почему каждый раз это вызывает у него… потрясение? Словно всю душу насквозь пронизывает очищающий огонь.
Мальчик поджался, ожидая дальнейших указаний с видом оскорблённой невинности. Впрочем… так оно и было. Хозяин после минуты молчания отодвинулся от окна и возвратился к постели. Он смотрел на пленника сверху вниз, собственнически, изучающе. Ладонь поднялась и покровительственно повела по светлым волосам, Герман пропустил пряди меж пальцев и наклонился, присаживаясь у кровати на колено. Взгляд в глаза. Бледно-серое небо, непостижимая глубина и безграничная пустота. Обаяние смерти, равнодушной ко всему людскому. Он тихо качнулся вперёд, опустив ладони на покрывала по обе стороны от Дэрина. Прикрыл веки и беззвучно вдохнул запах его тела, почти коснувшись лицом груди. Чуть повернулся и прижался щекой, плавно погладился по-звериному, спускаясь ниже и с трепетом замирая, когда крыльев носа достиг новый, острый аромат, в который хотелось окунуться всем своим существом. Мужчина подвинулся, склоняясь и сухими приоткрытыми губами дотрагиваясь до колена раба, его пальцы сжались, сминая постельное бельё…
- Разведи ноги, - властный шёпот едва различим.

15

Комната объяла сгущающимся сумраком, сдавливая в своих тесных объятиях и перекрывая доступ кислорода, плотного, густого от накопившегося напряжения. Сердце сжалось, выталкивая и разгоняя в крови смутный страх от долгого молчания мужчины, билось через раз, срывая с приоткрытых губ тяжелое дыхание. Ожидание давалось мальчику нелегко, заставляя непривычно сгорбиться, рассеяно, глядя в одну точку, провести рукой по волосам, приглаживая непослушные пряди и отводя от глаз. Все еще чувствуя себя непривычно, не приспособленным и не подготовленным к своеобразной ролевой игре, юноша замялся, вскинул взгляд, чтобы смущенно отвести. Нижняя губа дрогнула в безмолвном ответе на прозвучавшие слова и он опять нахмурился, сосредоточенно выискивая в голосе нотки фальши, льстивую ее сладость. Мастер бил, гладил и вновь чередовал эти действия интонацией, тоном, смыслом сказанного. Растерявшись, Блуд сжал кулаки, цепляясь за мягкую ткань постельного белья, стягивая его в жесткой хватке и вновь расслабляясь, приобретая контроль над смятенными чувствами.
Пронзительный, смотрящий глубоко взгляд настораживал, отчаянно смущал, разжигая огонь в крови. Мастер оторвался от созерцания цветов, привлеченный невольником, и направился к кровати, не отводя глаз. Непривычно сжавшись, юноша слегка отодвинулся, откинувшись назад и твердо уперев ладони по обе стороны бедер, склонил голову на бок и все так же, сосредоточенно, без улыбки взглянул в лицо обидчика. Вздрогнув от мягкого прикосновения, словно от удара, Блуд заметно побледнел - опять эта игра на реакцию, что тихо раздражала из-за неспособности мальчика держать себя в руках. Казалось, мужчина нарочно тягает за нити, забавляется, подсчитывая бесконечное множество бесполезных попыток прильнуть, сблизиться. Или он желал иметь полный контроль над ситуацией, направляя ее самостоятельно и только с такими правилами разрешая влиться?
Матрас податливо прогнулся под тяжестью тела, когда Мастер придвинулся ближе, терзая взглядом. Не в силах сдержать хриплого, едва слышного стона, юноша тряхнул головой и зажмурился, прогоняя ночное видение, не желая поддаваться его грубому очарованию и обрести холодный контроль над собственным телом. Память недавнего унижения помогала держаться, не давая уплыть из реальности. Изумленно распахнув глаза, юноша опешил от яркой ассоциативной картины - плавные движения со звериной грацией, сила его притяжения, едва заметный трепет крыльев носа, когда он, прижавшись щекой к груди, вдыхает чистый аромат юного тела - ожившая кошмаром рысь склоняющаяся все ниже, водя носом и легко касаясь губами колена. Покорно разведя колени, Дэрин с силой смял простыни, стараясь не дышать, чтобы не спугнуть призрака. Сознание заволакивало мутной, непроницаемой пеленой, вытолкнув лишние мысли и наслаждаясь теплым дыханием на внутренней стороне бедер, отчаянно желая большего и кусая губы, чтобы не умолять.

16

Пленник раздвинул колени, и будоражащий мускусный аромат поднялся волной, одурманив припавшего к бедру раба Господина. Его сердце бешено застучало где-то у корня языка, в висках запульсировало от возросшего напряжения, сковавшего мышцы почти до ломоты. Хотелось грубо лапать ребёнка, тискать, слепо и торжествующе сжимать, и даже безумно хрипло смеяться, оставляя синяки и царапины, метить своей слюной, вылизывая с непристойной животной жадностью и торопливостью всё, что попадалось бы под длинный язык…
Герман ещё не настолько свихнулся от вожделения, обращаясь с юношей необычайно бережно, словно с  китайской вазой. Но эта нарочитая осторожность и выдавала его, проявляясь трепетом до кончиков пальцев. Он запылал, оставаясь бледным, как мертвец, только глаза засверкали, помутился от жажды рассудок. Он чуть не зарычал, глухо и шумно выдохнув у верхней кромки чулка, подцепленного завязкой пояса. Сглотнул, вскинув разгоревшийся взгляд и увидев изумление на лице Дэрина. Хозяин даже сначала не понял, что, собственно, так удивило… потом с мягкой, ласковой хищностью усмехнулся.
- Мне нравится твой запах… твоя гладкая кожа… твои сочные губы…
Шёпот прерывался от волнения. Мастер накрыл ладони пленника своими, такими горячими, что одно это могло бы свести с ума, и приподнялся, захмелевший, упрямо стиснул губы, почти в точности повторив жест самого невольника, не желавшего минутами ранее скидывать с себя одежду. Взгляд подёрнулся поволокой, Хозяин явно пьянел от теплоты и запаха мальчишеского тела, он слабо задрожал, с нарастающим, пугающим жаром целуя пресс и грудь, на долгие мгновения поочерёдно припадая губами к соскам и скользя выше, чтобы повести приоткрытыми губами по линии шеи. Мужчина навис над Дэрином, помедлил, будто кобра перед броском, чуть покачиваясь, и сжал его запястья в своих ладонях, одновременно надвигаясь, чтобы с силой впиться в алые губы. Почти до боли. Безумно сладко и жёстко, он прильнул, склонив голову к плечу и вдохнув своё обжигающе дыхание в рот ребёнка. Он не был осторожен, как пленник, но если бы перестал сдерживать себя, то в лихорадке искусал бы алые губы, судорожно ссасывая кровь и слюну. Каких сил ему стоило держаться теперь, изнывая от рвущегося желания… Руки вспотели. Герман стянул запястья мальчика друг к другу за его спиной и опрокинул на постель, не разрывая поцелуя, тем самым заставив выгнуться дугой в своих объятьях. Но хватка была не слишком крепкой и, дёрнувшись, можно было высвободиться. Мужчина оказался сверху. Он не лёг всей тяжестью своего тела, поставив колено на постель между разведённых бёдер мальчика и притиснув его к кружеву розового белья.

17

Наблюдать за тем, как низко склоняется мужчина, сквозь тонкую ткань белья чувствовать рядом жар чужого тела, с силой стискивать зубы, не давая пролиться новому стону - его намеренно, осознанно тянули в пропасть безграничного, темного удовольствия. Юноша силился отвлечься, отстраненно думать о том, сколько книг может вместить библиотека Вертепа, о возможных занятиях, о музыке, о Боге, в конце концов, но безнадежно мыслями возвращался к хозяину. Весь мир сейчас концентрировался вокруг двоих, двигаясь и оживая лишь для них, вызывая непреодолимые желания гладить, ласкать ладонями плечи мужчины, заставить опустить ниже, втиснуть в свой пах, обхватывая ногами и мягко толкаясь вперед. Дэрин ненавидел эту слабость и одновременно желал ее продолжения, чувствуя растущий огненный ком внизу живота, стеснение в узком женском белье. Бессознательно стремился продлить томление вопреки доводам разума и жалящей совести.
Жаркий шепот проникал в мальчика, пленял низменно чувственной улыбкой. Блуд вздрагивал, напряженно прислушиваясь к каждому звучному слову и загорался волнением при очередном ласкающем прикосновении, с головой отдаваясь во власть сильных рук. Продолжая наблюдать, затуманенным желанием взглядом, юноша растянул губы в чарующей улыбке, неизбежно понимая, что находится в плену звериного обаяния. Времени не существовало, как и всего окружающего, сосредоточенного лишь на коротких поцелуях, срывающихся с губ мужчины, волнующей слабости в широко разведенных коленках. Мастер приподнялся, заглядывая в затуманенные похотью глаза невольника, помедлил, наслаждаясь собственной властью, словно дикая кошка приготовившаяся к прыжку. Дэрин испуганно обмер, когда руки хозяина сомкнулись на запястьях, и незначительно отпрянул, приоткрыв губы в ожидании бесцеремонного дурманящего поцелуя и едва сдерживаясь, чтобы не обвить руками шею. Чувства обострились, накаляясь до предела и сокрушая преграду воли и разума, сначала неловко, осторожно отвечать на поцелуй, позволяя скользнуть языку между своих губ, толкнуться своим, делиться долгим стоном и задыхаться под жестким напором. Мальчик заерзал под тяжестью мужского тела, и отвернулся, прижавшись щекой к прохладным простыням и прерывая долгий, отнимающий рассудок поцелуй. Сбивчивое дыхание тревожило связки, выливаясь хриплыми стонами. Распластавшись на кровати, он поясницей ощущал давление скованных хваткой рук, выгибаясь и тем самым с силой прижимаясь пахом к выставленному колену. Вновь завозился, стараясь не смотреть в лицо хозяину, и прикрыл глаза.
Шлюха.
Обидная мысль отрезвляла и юноша расслабился, по прежнему лежа с закрытыми глазами, еще старался помнить оскорбление, так спокойно и правдиво звучавшее из уст Мастера. За эти короткие мгновения, с трепетом и чувством отзываясь на каждое его прикосновение, невольник оправдал свой статус легкого поведения, болезненно и с горечью осознавая чужую власть над собственным телом.

18

Глотая стоны пленника вместе с его слюной, Герман ощутил, как тесно пах вдавливается в бедро вставленного между раскинутых ног колена, как полувозбуждённый член впился в ткань, и мальчик заизвивался от неудобного, стеснённого положения, невольно потираясь гениталиями и распаляя Хозяина ещё больше. В этот момент хотелось, чтобы он стиснул ноги покрепче, обняв ими своего Мастера, но вместо того, Дэрин вдруг перестал сопротивляться. Пленник тяжело опустился на сведённые за спиной руки, расслабляясь всем телом. Мужчина приподнял голову, чуть сжимая губы, чтобы почувствовать, как они слипаются от слизанной помады. Дыхание его прерывалось, в полуприкрытых глазах, словно снежная метель, искрилось желание. Дэрин отвернулся, не дав толком насытиться лаской, и Герман предположил, что он попросту испуган напором, испуган всем происходящим и тем, что ещё грозило. Хозяина это не смутило. Он только улыбнулся краями рта, залюбовавшись смешанным выражением покорности, страдания и вожделения на лице ребёнка. Взмах ресницами, и невольник закрыл веки, скрыв до того блиставшую в них похоть и боль. Если бы мужчина знал, что Дэрин всю жизнь рос в питомнике, то неминуемо задался бы вопросом, откуда вдруг у раба гордость? Откуда вдруг эта горькая неприметная печаль в словно через силу натянутой улыбке, которая даже будучи не столь весёлой, делала его похожим на лучик солнца?..
Хотелось о чём-то спросить. Хотелось просто услышать голос, севший и хрипловатый шёпот… но Герман так ничего и не стал говорить. Он освободил руки мальчика, медленно вытащив свои ладони. Одна легла у светловолосой головы, приобнимая и машинально зарываясь в пряди, другая же опустилась на грудь. Мужчина склонился, чтобы едва коснуться сначала дыханием, потом губами сомкнутого, подрагивающего века, он развёл резцы и совсем легко дотронулся самым кончиком языка, ощущая, как нижнюю губу щекочут пушистые ресницы. Невесомый неторопливый поцелуй в скулу. Приоткрытые губы повели по краю щеки. Герман не требовал обернуться, сдвигаясь и лаская изгиб шеи, разворот узких плеч. На коже оставались влажные следы от его слюны. Ладонь с груди скользнула на внешнюю сторону бедра, минуя пах, придержала отведённое колено. Герман тихо шепнул в самое ухо:
- Я хочу, чтобы ты раздел меня. Полностью.
С этими словами он перекатился на спину, увлекая раба за собой за обнятые плечи и удерживаемое колено, так что мальчишка оказался верхом на бёдрах. Смотреть в таком положении на него было ещё приятнее.

19

Сломленное чувство собственного достоинства не должно было тревожить невольника, оставшись в далеком прошлом, но в эти мгновения оно нелепой гордостью рождалось в мальчике. Он безнадежно хотел понравится своему хозяину, доверчиво прижимаясь и наивно полагая, что сможет приобрести в таких отношениях не столько выгоду, сколько душевный уют. Позабылся. Из памяти совершенно выпал тот момент каким образом и для чего он оказался здесь, в плену чужих желаний, существуя только для них. Не бесполезная кукла со всяким отсутствием острого ума и воображения - его взращивали, воспитывали для услады чужого самолюбия, учили опытно поддаваться ласкам, ненавязчиво игнорируя собственные желания, подавлять невольные стремления к своим удовольствиям. Едва ему исполнилось семь - он потерял свою жизнь, сосредоточившись на чужой. Как он мог выпустить это из памяти? Был ли виной тому завладевший разумом демон, вызывая болезненно аффективные реакции организма, переживания?
Влажное прикосновение языка к векам, теплое, сбивчивое дыхание опаляющее нежную кожу. Интимная ласка возбуждала кровь, разгоняя жар по венам, заставляла задыхаться от волнения, исступленно прикусывать губу, чтобы не излиться стоном. Пачкая тонкое белье выступившей смазкой, Блуд продолжал прижиматься пахом к колену, медленно толкаясь и усиливая трение при неловком движении. Он готов был излиться от крайнего возбуждения просто ощущая на себе давление мужского тела, невероятную близость и ласку рук, губ, языка. Тяжелая ладонь легла на грудь и, испуганная частым биением сердца, скользнула ниже, чтобы удержать напряженное колено. Сухой шепот. И Дэрин приоткрыл глаза, в которых купалось вожделение, чувственное влечение к хозяину, скрашиваясь легким, едва уловимым страхом.
Оказавшись сверху, невольник судорожно выдохнул, широко распахнув глаза и глядя на мужчину сверху вниз. Не было чувства превосходства, напротив, он ощущал свою принадлежность, приятную скованность. Медленно растянув губы в улыбке для своего хозяина, он подался вперед, устраиваясь удобнее на бедрах, пачкая своей влагой, проступившей сквозь ткань.
- Слушаюсь, мой Господин. - низким от возбуждения голосом пробормотал мальчишка, откровенно любуясь Мастером. Протянув руки, он осторожно ухватил за края жилет, скользнув ладонями ниже, по кромке распахнутой рубашки, прежде чем добраться до пуговиц, нарочито медленно расстегивая, уделяя долгое внимание каждой. Пришлось приподняться, чтобы вызволить хозяина, избавляя от двух деталей одновременно. Вновь принял прежнее положение, он уже усаживаясь на обнаженный живот и, едва ощутимо спуская руки ниже, отодвигаясь дальше, чтобы коснуться пряжки ремня, освободить брюки и дрожащими заняться застежкой брюк. Путаясь, ему удалось справиться с этим заданием и, замешкавшись на минуту, он взялся за верхние края брюк и спустил их на бедра, вскинув взгляд на крестик и борясь с желанием дернуть за цепочку, чтобы ангелы (или кто там мог быть наверху?) не могли увидеть греховной сцены. Проведя языком по губе, мальчик, сквозь шипение, поднялся на ноги и присел на колени, возле ног хозяина, справляясь со шнуровкой сапог.

20

Зачем он позволил мальчику раздеть себя? Пользуя своих рабов, Герман редко когда тратил время на то, чтобы стянуть с себя всю одежду, да и не зачем было невольникам лицезреть Хозяина настолько… доступным? Он всегда сознательно отгораживался, отталкивал, удерживая на расстоянии вытянутой со стеком или кнутом руки, как будто твердил постоянно – вот твоё место, помни о нём, ты не имеешь права ни на что, кроме как на исполнение всех моих прихотей. В костюме было даже удобнее. Пленник или пленники, если их было несколько, не шарили с жадностью по гладкому, неестественно бледному телу. Но сейчас почему-то было по-другому. Мастера забавляла внутренняя борьба мальчишки с самим собой, было любопытно наблюдать, как он пытается отказать себе в удовольствии прикосновений и ласк. Казалось, что он почти ненавидит себя за то, что бёдра минутами ранее плавными толчками притискивали пах к колену мужчины, так что на брюках того остались проступившие сквозь кружевные трусы пятна смазки.
Хотелось уловить в ответном взгляде всю гамму утаиваемых порывов, которые Хозяин предупреждал то мягкой строгостью, то решительной грубостью. Контроль слабел и снова усиливался, сковывая волю. Так тиски земли принуждают речной поток то раздражённо бурлить в узком ущелье, то спокойно растекаться меж широких берегов, прихотливо изгибаться, водопадами срываться с обрывов и всё же стремиться в одном лишь верном направлении.
От внимания Германа не ускользнуло то, как раб залюбовался им. Забывшись, Дэрин даже снизошёл до того, чтобы назвать лежащего под собой мужчину своим Господином, и как будто не заметил этой случайности, заставившей остановить на всаднике чуть потеплевший взгляд. Проворные пальчики принялись перебирать пуговицы жилета и сорочки, выдавливая их из петель и постепенно открывая торс, пока ладони Германа, опустившись, поглаживали разведённые колени пленника, бельё которого едва удерживало возбуждение, что было, несомненно, очень приятно. Шёлковая ткань разошлась на груди, мужчина приподнялся, дав ей упасть с плеч до локтей. Он предоставил мальчику самому расстёгивать манжеты, когда раб уселся на пресс.
Хозяин ощутимо вздрогнул и удержался на локтях, как только дело дошло до ремня и брюк. Руки пленника затряслись от волнения, но он справился с задачей, приспустив одежду настолько, чтобы края рубашки окончательно высвободились, и её вместе с жилетом можно было отбросить подальше на постель. В поднявшемся к шее взгляде мелькнуло сомнение…
- Его не трогай, - низким шёпотом отозвался Мастер. Мальчик зашипел, как голодный ужик, и слез с постели, чтобы присесть у спущенных с неё ног. Герман с интересом следил, что тот будет делать, когда выполнит приказ.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты владельца поместья » Спальная комната