Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Феликса Де Шаторенара


Комнаты Феликса Де Шаторенара

Сообщений 121 страница 140 из 158

121

Повторять дважды Адриану было не нужно. Он сразу соскользнул со стула и убежал в соседнюю комнату, где оставил мисочку котенка. Вернувшись, он тут же исчез снова, на этот раз в ванной. Послышался шум воды - мальчик отмывал остатки молока, которые, постояв немного в тепле, загустели. Он очень спешил - почему-то казалось, что в любой момент может прийти горничная и убрать со стола, и тогда нечем будет кормить Фредерика.
Но горничная не приходила, и когда Адриан вышел из ванной, остатки обильного завтрака все еще дожидались его. Бросив быстрый взгляд на хозяина, он прошел к столу и переложил курицу со своей тарелки в кошачью миску. Было странное чувство, как будто он в гостях и скоро за ним придут, чтобы увести домой. И то, что он хозяйничает здесь, казалось неправильным. Пришлось вновь напомнить себе, что он проведет всю свою жизнь если не в этой комнате, то в этом поместье точно.
Адриан подошел к котенку и опустился на колени, ставя перед ним полную миску. Почувствовав заманчивый запах, Фредерик тут же ткнулся носом в курицу, фыркнул и принялся жадно, но очень неумело есть. Он привык к жидкой пище. Природные инстинкты, конечно, подсказывали ему, что и как делать, но зубки были еще слишком маленькими, и Фредди с большим трудом удавалось откусить столько курицы, чтобы можно было проглотить ее. Но энтузиазма от этого меньше не стало.
Невольник сел рядышком с ним, подтянув колени к лицу и с абсолютно счастливой улыбкой наблюдая за жующим питомцем.

122

Мальчик с энтузиазмом принялся кормить котенка - помыл его милочку, выбрал для трапезы самые хорошие кусочки, и со счастливым видом принялся наблюдать, как крошечный пушистый комочек неумело, но очень старательно справляется с едой. Сам Феликс в данный момент наблюдал за своим питомцем, на лице которого цвела детская счастливая улыбка, предназначенная лишь для Фредди и никого больше. Конечно же мужчине хотелось большего - чтобы на него смотрели так же, но он прекрасно понимал, что это невозможно в принципе. Оправив полы халата, Шаторенар встал, направляясь к телефону, прося горничную в номер, чтобы она все убрала, и поживее. На этот раз мальчик в юбке был проворен, и не пытался неумело предложить себя - быстро собрал гремящие подносы, остатки трапезы, вытер стол, сменил скатерть. Через десять минут его уже не было, как и беспорядка на столе. Мальчик все еще сидел, обняв колени, возле белого мохнатого котика, который из последних сил, и я нарастающей жадностью доедал курочку. Феликс предоставил невольнику личное время, и теперь не знал чем заняться самому. Нанять еще одну шлюху и поразвлечься с ней? Нет, секса хотелось только с этим ребенком, и пока он мог терпеть, он потерпит.
- Не забудь убрать за ним, Адриан. - С этими словами мужчина пошел в кабинет, дабы выбрать себе книгу, и углубиться в чтение, на некоторое время забыв о мальчике, и его аппетитной попке.

123

Когда "горничная" вошла в номер, Адриан не испытал такого острого желания уйти, как это случилось в первый раз. Он был сыт, немного сонен и умиротворен. Конечно, юноша в коротком платье смутил его, но тем не менее мальчик продолжал сидеть на полу рядом с ничего не замечающим котенком и даже позволял себе время от времени бросать любопытные взгляды на обслугу. Хозяин же, напротив, не проявлял к горничной никакого интереса, и Адриан удивленно отметил про себя, что ему это нравится. Да, наверное, ему очень повезло с хозяином... Феликс еще ни разу не ударил его, не унизил, не был груб. Разве что... Адриан задумчиво дотронулся до тонкой эластичной полоски черной кожи на своей шее и обвел подушечкой пальца аккуратно выложенные буквы. Сложно разобрать, если не знать, что там написано. Невольник знал - видел в зеркале, когда одевался. Нужно было относиться к этому, как к простому украшению - не более. Но у Адриана он упорно ассоциировался с собачьим ошейником, и это было неприятно. Странно ощущать себя рабом... В школе он читал об этом в книгах по истории, это казалось чем-то далеким и нереальным - таким, что никак не может произойти с ним. Но произошло, и он уже даже смирился, несмотря на возникающее иногда в его сознание смутное ощущение неправильности.
Фредерик справился с едой, Адриан снова помыл его миску и поставил рядом с корзиной. Потом поднял котенка на руки. Тот громко и как-то неумело замурлыкал, не сопротивляясь.
- Спи... Мой хороший...
Хотелось почитать что-нибудь, но то, что хозяин в кабинете, немного смущало. Помявшись с минуту, мальчик наконец осмелился зайти. Полки были уставлены книгами, авторов и названий которых Адриан по большему счету не знал. Как он и предполагал, сказок здесь не наблюдалось. Выбирать долго не хотелось, поэтому одной рукой (вторая была занята Фредериком) он вытащил небольшой томик Мориса Дрюона и, не глядя на господина, поспешно вышел, чтобы уединиться в своей комнате.

124

Мальчик оказался хозяйственным - убирал за котенком, ухаживал за ним, не видя в этом особых проблем. Кажется, с подарком Феликс угадал, но с другой стороны, занять место Фредди в сердце ребенка он вряд ли сможет. Теперь. Адриан робко вошел, бегло пробегая глазами по корешкам книг, имена и названия которых, в большинстве своем были ему незнакомы, и чтобы не мучатся выбором взял первую попавшуюся, и придерживая котика одной рукой ретировался к себе.
Без невольника в поле зрения становилось как-то неуютно - мальчик радовал глаз и возбуждал, как редкая и дорогая шлюха, а теперь он сидит один с книжкой  и беленьким мурлыкой, и вряд ли думает о своем господине, который заставляет его делать непотребства. Книга, которую держал в руках Шаторенар, он даже еще не открывал, да и в принципе не собирался. В Вертеп он приехал отдыхать телом, а не заниматься самообразованием, но так уж вышло, что тело еще не отдохнуло, и жаждало плотских утех  как никогда... Еще слишком рано... Пусть немного привыкнет... День-два, не больше...

125

Кровать была такой широкой... Три месяца назад, когда Адриан оказался в этом поместье впервые, подобные габариты очень смущали его. Огромная кровать казалась неуютной и даже пугала, первое время невольник лишь усилием воли заставлял себя закрыть глаза ночью и не открывать их в страхе каждый раз, когда ему мерещился очередной шорох. Постепенно бояться Адриан перестал, но чувство одиночества, усиливающееся, когда он забирался под большое, под стать кровати, одеяло, осталось.
Сейчас блондин устроился на правой половине, положив Фредерика рядом. Тот не имел ничего против и тут же свернулся клубочком, но глаз не закрыл, сонно поглядывая на Адриана. Погладив его по мягкой спинке, невольник открыл книгу под звучным названием "Когда король губит Францию" и углубился в чтение. Впрочем, уже через пять минут он обнаружил, что начинает читать одно и то же предложение третий раз подряд и никак не может вникнуть в его смысл. То ли книга была слишком скучной, то ли мысли Адриана не давали ему покоя... Он прекрасно помнил, что сказал ему хозяин о сегодняшнем вечере. Случится то, чего невольник так долго ждал и боялся, как огня. В горле пересохло, но вставать и идти за водой не хотелось. Глупо надеяться, что хозяин передумает. Он заплатил за это большие деньги, так с чего ему отказываться от удовольствий? Интересно, как это будет?.. Его поставят на колени? Или, может, он будет лежать на спине? Мастер говорил, что на коленях не так больно. "Сколько же мне потребовалось красноречия, чтобы доказать моим братьям, участникам конклава, как чревата опасностями, особливо в такую смутную для всей Европы годину, будет наша ошибка, ежели мы дадим миру второго Целестина V..." Нет, на коленях я тоже не хочу... Я никак не хочу... "Сколько же мне потребовалось красноречия, чтобы доказать моим братьям, участникам конклава..."

126

Машинально перелистывая книгу, название которой не имело совершенно никакого значения, Феликс размышлял обо всем, что произошло за последний день с ним. Он приехал хорошо отдохнуть в шикарное поместье, и заодно удовлетворить свою давнюю эротическую прихоть - поиметь ребенка. Но что-то в этом прекрасном плане пошло наперекосяк. Да, ребенок был удивительно, и просто неприлично хорош собой. Робкий и нежный, ласковый и умненький. Да, он вызывал в мужчине плотские желания. Да, он теперь собственность, и почти что вещь. Но что-то не так - мальчика хотелось оберегать и защищать, дарить ему ласку, баловать его, заботиться о нем... Это уже слабо походило на отношение раба и господина, какие должны были быть у них... Но тем ни менее Адриан его боялся - боялся из-за того, что ему приходилось делать для хозяина - такие откровенно сексуальные действия отталкивали дитя, и запугивали сильнее. Как же мне приручить тебя, малыш? Пожалуй, еще ни к одному человеку Феликс на питал таких разнообразных чувств, как к этому юному невольнику - его одновременно хотелось уберечь от всего, и нетерпеливо и страстно поиметь... Интересно, что он сейчас делает? Читает? Шаторенар представил себе крошечную фигурку на широкой постели, одной рукой поглаживающую мурлыку, а другой придерживая книгу...

127

Адриан не знал, сколько времени прошло. Двадцать минут? Тридцать? Может, час? Удивительно, но в этой огромной комнате, где в тумбочке стояло двенадцать баночек со смазкой на любой вкус, а в шкафу висела целая армия кружевных платьев, не было часов. Вообще никаких. Можно было, конечно, подойти к окну, раздвинуть шторы и окинуть взглядом окрестности - это хотя бы помогло убедиться в том, что вечер еще не наступил. Но здесь была одна небольшая проблема: окна в комнате не было. Это затем, чтобы я не смог убежать. Или просто выпрыгнуть в окно, когда устану от всего. Вторая мысль казалась невероятно глупой: при такой высоте он просто переломал бы себе ноги. А потом Адриан подумал, что вполне вероятно когда-нибудь это не покажется ему такой уж глупостью. Мастер рассказывал, что многие здесь сходят с ума, иногда из-за наркотиков, иногда из-за невероятной жестокости. Невольнику не верилось, что и ему предстоит через это пройти. Это было из разряда того, что случается с другими, но не может коснуться его.
Пальцы Адриана автоматически скользнули по шее, но нащупали там лишь эластичную кожаную полоску. Раньше там была тонкая серебряная цепочка с крестиком, но ее сняли с его шеи через месяц после того, как он попал в это поместье. Это, наверное, стало первым по-настоящему сильным ударом. Маленький серебряный крестик был его связью с Богом и ангелом-хранителем, уберегающим его от бед. Он всегда сжимал этот кусочек холодного металла в руке, когда просил о чем-то или просто боялся. Но что же делать теперь, когда его нет?
Адриан отложил книгу и встал с постели - очень тихо, стараясь не издать ни единого шороха. Пусть хозяин думает, что он все еще читает... Затем опустился на колени, поставив локти на постель и переплетя пальцы между собой. Он и раньше молился, хотя и не так часто, как учили его монахини. Теперь он жалел об этом.
Господи... Ты ведь слышишь меня, правда? Да, знаю, что слышишь... Я очень редко молился в последнее время и пойму, если Ты сердишься. Я исправлюсь, обещаю. Господи, я знаю, что у тебя и без меня хватает забот - всякие войны, землетрясения. И вообще - людей так много... Но если вдруг у Тебя найдется свободная минутка, помоги мне, пожалуйста, попасть домой. Мне и Фредди. А я сделаю что-нибудь для Тебя. Все, что захочешь...

128

Феликс уже просто не знал чем занять свои мысли - о чем бы он не подумал, в воображении тут же возникал молоденький белокурый мальчик, и дальнейшие мысли были лишь о нем. И это уже начинало раздражать - они знакомы всего день, и предназначение невольника - удовлетворять, а не занимать все мысли! Мужчина отложил так и не начатую книгу на стол, и оправил полы дорогого халата - он намеревался нарушить покой ребенка, которому разрешил побыть одному - все, время вышло, и хозяин хочет внимания. А возможно и чего-то более интимного. Шаторенар вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь,  и почти неслышно подошел к комнате мальчика - дверь была приоткрыта, и сквозь узкую щель Феликс мог видеть, как мальчик стоит на коленях и молится. О чем? Конечно же он хочет домой, исчезнуть из этого места, где самоубийство считается выходом и спасением, почти что благом. Тревожить Адриана в такой момент было не тактичным, и хозяин простоял несколько минут возле двери, ожидая, когда юный невольник закончит свое общение с богом. И вот этот момент настал - как только мальчик поднялся с колен, Шаторенар легонько постучал в дверь, входя.
- Ты мог бы выбрать книгу и поинтереснее, чем эта - хозяин мельком разглядел обложку лежащей на постели рядом с котенком книги. Она на его вкус была далека от идеала, и ребенку должна быть как минимум скучна.
- Пойдем, я хочу побыть с тобой - он протянул руку к мальчику, беря его за руку, и ведя за собой из комнаты, бережно сжимая его ладошку, боясь увидеть испуг в глазах Адриана. И он ни капельки не сомневался, что обернувшись увидит именно его.

Отредактировано Феликс (2010-02-08 06:08:45)

129

- ...Твое есть Царство и сила, и слава во веки. Аминь. - Последние слова молитвы мальчик произнес вслух, но настолько тихо, что и сам едва расслышал их. Сейчас он очень жалел, что у него забрали крестик: раньше, после каждой молитвы, он касался губами холодного металла и ему казалось, что этот короткий обряд поможет установить взаимопонимание между ним и Богом. А сейчас это взаимопонимание было нужно, как никогда. Адриан открыл глаза, и первым, кого он заметил, был Фредерик. Котенок лежал, широко распахнув глаза, и настороженно взирал на дверь за спиной мальчика. Невольник бросил взгляд в зеркало, которое в этой комнате было далеко не единственным. Он видел отражающуюся слегка приоткрытую дверь, но за ней никого не было. По крайней мере в щель он мог наблюдать часть гостиной.
Расцепив пальцы, Адриан поднялся на ноги и явственно вздрогнул от неожиданности, когда за спиной все-таки раздались шаги. Интересно, хозяин видел, как он молился? Невольнику стало не по себе, как будто мужчина мог наказать его за те просьбы, которых даже не слышал. Если, конечно, он не умеет читать мысли...
Замечание про книгу было вполне резонным - он не осилил и десяти страниц, а ведь обычно читал запоями. Хотя возможно, дело вовсе не в книге, а в атмосфере. Очень сложно сосредоточиться на чем-то.
Блондин послушно протянул руку, вложив ее в широкую ладонь своего господина, и бросил взгляд на котенка - тот по-прежнему глазел по сторонам, но идти, кажется, никуда не собирался. Тем лучше... Пусть побудет здесь.

130

Было бы глупо приводить мальчика куда бы то ни было кроме спальни. Так оно и было - Феликс, держа  ребенка за руку, притянул к себе, обняв за плечи, и прикрывая дверь, оставив лишь небольшую щелку для Фредди. Даже не видя лица своего юного невольника, он знал, что тот напуган, и ожидает самого худшего, стараясь морально к этому приготовится. Но в первый раз все гораздо труднее... Потом будет проще... Шаторенар не знал, кого он сейчас мысленно утешает - Адриана, которому предстояло лишится невинности в столь нежном возрасте, или себя, собирающегося соблазнить его. Он осторожно развернул мальчика за плечико, и подтолкнул к постели - мальчик умненький, и все прекрасно поймет, но немного раскрепостить его бы не помешало - хорошо, что в мини баре всегда было десертное вино, оно то тут и пригодится.
Феликс погладил мальчонку по волосам и улыбнулся - он почувствовал, как вздрогнул Адриан от прикосновения - всего лишь прикосновения, как будто бы его наотмашь ударили по лицу, хотя это  была всего лишь невинная ласка.
- Ты весь дрожишь... - мужчина вышел из комнаты, и через минуту зашел вновь, держа в руке высокий и объемный бокал, налитый почти до краев прозрачно-золотистой жидкостью.
- Выпей... Это всего лишь вино - оно сладкое и должно быть приятным на вкус... - Он протянул мальчику бокал, присаживаясь рядом с ним на постель, приобняв одной рукой его за талию, явно обозначая свое право собственности.

131

Адриан с ногами забрался на кровать, провожая взглядом удаляющегося Феликса. Как это ни странно, страшно мальчику не было. Наверное, не было... Он чувствовал мандраж, примерно такой, какой ощущаешь, стоя у трапа первого в твоей жизни самолета. По крайней мере, невольнику казалось, что он может сравнить эти два ощущения. Наверняка он знать не мог, он ведь никогда не летал.
Но в одном он был уверен на все сто процентов: он не хочет ничего более интимного, чем поцелуй в щеку или объятия. Да, спать в одной постели, прижимаясь к взрослому сильному мужчине, было приятно и совсем не страшно, но когда его руки скользили под одежду, а губы касались лица мальчика в ожидании оплаченной ласки, становилось не по себе.
Феликс вернулся, и бокал в его руках заставил мальчика отвлечься от своих мыслей, на секунду забыв, для чего его привели в эту комнату. Вино... Наверное, каждый ребенок мечтает попробовать то, что пить категорически запрещают. Это только для взрослых. Слово "алкоголь" всегда ассоциировалось у Адриана с запретным плодом - желанным и наверняка ужасно вкусным. Обеими ладонями он обхватил внушительных размеров бокал, приняв его из рук Феликса. Полукруглый, вино в такой не наливают, - это был бокал для коньяка, но юный невольник об этом не знал. Без всякого перерыва он прижался губами к прохладному краю бокала и наклонил его, делая большой глоток. Непривычный мерзкий вкус обжег язык, тут же захотелось выплюнуть вино обратно в бокал и к черту этикет, с которым Адриан был к тому же не очень-то и знаком. Но отвратительный напиток уже скользнул вниз в его горло, и невольник закашлялся, поспешно отставив все еще полный бокал на прикроватную тумбочку, расплескав при этом часть вина.

132

Когда Феликс вернулся, мальчик сидел с ногами на постели, с задумчивым выражением на детском личике - конечно же, он не хотел ничего - ласки, секса, чувственных прикосновений - ничего. Он ребенок и хочет играть, а он мужчина, и его желания здесь имеют первостепенное значение. Адриан с восторгом принял из рук хозяина полный вина бокал, и с воодушевлением сделал большой глоток, мгновенно закашлявшись, и почти откинув от себя напиток на тумбочку.
- Черт... - Шаторенар выхватил первое попавшееся полотенце из тумбочки, и опустился на колени перед сидящим ребенком, вытирая его подбородок и липкие ручки, не забывая слегка поглаживать по спинке, успокаивая. Когда мальчик затих, мужчина немного успокоился, но все таки давать Адриану вино, даже для того, чтобы он просто раскрепостился было глупо - ему 12, и он еще не пробовал ничего такого - конечно же ему не понравилось.
- Ну что ты, Малыш.. Все хорошо... - Легкий поцелуй в уголок губ вряд ли утешил ребенка, но сейчас почему-то его хотелось целовать и целовать, переходя все рамки дозволенного.
- Жаль, что ты не смог, тебе было бы немного легче, чем сейчас... - Он откинул пахнущее вином полотенце на кресло, и обнял невольника за талию, все еще стоя на коленях перед постелью.

133

"Немного легче" - что? Смириться? Он и так уже почти смирился. Не планировал мятеж, не строил планов побега. Быть покорным и выполнять любые прихоти господина, даже если это тяжело, мерзко или попросту страшно. Так решил Адриан еще до того, как его привели за руку в эти шикарные апартаменты. "Если будешь послушным, может быть, тебя не станут обижать". "Может быть"... Мальчик знал, почему учитель добавил эти слова. За время трехмесячного обучения он уяснил, что далеко не всем людям достаточно физического удовольствия, чтобы удовлетворить свою похоть. Некоторые любят причинять боль. Им нравится смотреть, как раб извивается у их ног, захлебываясь слезами и умоляя пощадить. Нравится водить острым лезвием ножа по его нежной коже, оставляя глубокие порезы, и видеть, как кровь вытекает на дорогой ковер. И правда - о чем жалеть, если за все уже заплачено?
Понял Адриан и другую вещь: даже если хозяин окажется не садистом, будет добрым, ласковым и терпеливым, участи большинства невольников ему все равно не избежать. Когда им наиграются (а рано или поздно это все равно произойдет), его снова продадут, скорее всего в Вертеп. И уже тогда он столкнется с настоящими ужасами из жизни рабов.
- Простите, месье. Я попробую еще. Вы позволите? - Голос его не выражал ровным счетом ничего. Просто механическое согласие послушного раба. Я ведь не игрушка. Зачем он так? Он ведь такой богатый, он мог найти того, кто просто делает все это за деньги. Почему я? На какое-то мгновение мальчик поднял взгляд на Феликса, и впервые в его серых глазах мелькнул не страх, а немой упрек. Пара секунд - и он вновь опустил ресницы. Он не хотел встречаться глазами со своим господином. От этого становилось не по себе. Адриан знал наверняка, что если бы тогда на улице к нему подошел не маленький лысеющий месье, а этот пугающе красивый мужчина, он бы ни за что не сел в его машину.

134

Мальчик сидящий на постели почти не смотрел на своего господина, что не  могло не укрыться от него. конечно, он был напуган неизвестностью, и его вполне можно понять, но сейчас Феликсу меньше всего хотелось видеть в серых глазах ребенка упрек, как будто бы он спрашивал "за что вы так со мной, месье?". За что? это просто прихоть богатого и избалованного мужчины - прихоть иметь личного сексуального раба-ребенка, с которым можно было делать все. что угодно. Но почему то сейчас желание снова уступило жалости - Шаторенар крепче обнял мальчика, и практически сразу отпустил, поднимаясь с колен, и забирая с тумбочки мокрый и липкий бокал с вином, такой же полный, как и минуту назад.
- Нет, Малыш, не стоит больше - для первого раза тебе хватило. Тем более ты, я вижу, не в восторге он моего выбора напитка. - Оправив полы халата, чтобы выглядеть более пристойно, Феликс отнес бокал в гостиную, где утром его должна была забрать юная горничная, и практически сразу вернулся в спальню - мальчик сидел в той же позе, с ничего не выражающим личиком, видимо, не зная, что делать дальше. Хозяин и сам не знал, что делать, и как в такой ситуации быть. В его мечтах перед приездом в Вертеп все было иначе - в первый же день полный страсти секс с невольником, потом снова и снова, и в этих мечтах не было ни укоризненных взглядов дитя, ни почти острой привязанности к нему, мешающей исполнить то, для чего Адриан был куплен.

135

Все было не так. Адриан видел это в разочарованном взгляде хозяина, брошенном на него как будто нехотя. Видел в его движениях и действиях. Феликс вновь ушел в гостиную, всего на несколько секунд, но тем не менее у мальчика создалось впечатление, что тот не горит желанием находиться с ним рядом. Возможно, он уже охладел к невольнику, купленному им для плотских утех? Такое бывает, когда каждый раз, идя домой из школы мимо магазина игрушек, подолгу стоишь возле витрины и разглядываешь меч - настоящий меч, каким сражались рыцари на турнирах. Два месяца копишь на него деньги, не покупая мороженое и конфеты, а потом приносишь домой и понимаешь, что это всего лишь кусок пластмассы. Конечно, я совсем не такой, как он ожидал. Я ничего не умею, даже поцеловать толком не могу. Чего уж говорить о... об остальном. Он, наверное, думал, что учитель покажет мне, как что делать, а я на все смотрю, как баран на новые ворота. Но я правда не знаю, что делать! Я не умею! И не хочу. Пусть делает, что хочет! Хоть продает, мне все равно. Все. Равно. Адриан прикусил губу, чтобы не расплакаться, как девочка. В эту минуту ему было ужасно жалко себя. В какой-то мере даже хотелось, чтобы хозяин ударил его и причинил боль. Тогда бы Адриан с чистой совестью мог обвинить его во всех своих бедах.

136

Мужчина бросил взгляд на мальчика на постели - все его личико говорило о том, что он сейчас силится не расплакаться, и, признаться, выходило это у него из рук вон плохо. Феликс развернулся и снова подошел к постели, опускаясь перед мальчиком на корточки, поглаживая пальцами руки его еще по-детски пухлую щечку.
- Ну что ты, Малыш... - тихо вздохнул Шаторенар, беря ладошку мальчика в свою руку, пытаясь успокоить, только не понимая, себя или все-таки его. - Не стоит плакать, сейчас нет на это причин. - пальцы перебирали светлые непослушные локоны, почти машинально, пока господин подбирал слова, пытаясь оправдаться перед собственным невольником.
- Я не могу обещать, что это будет не больно и не страшно. Скорее всего будет  и больно и страшно, но тут ничего не сделаешь. Пойми, если не я, то у тебя будет другой первый мужчина, и боль и страх от этого никуда не денутся. - Феликс ласково пожал ладошку мальчика, понимая, что Адриана вряд ли устроит подобное объяснение того, что его похитили в угоду извращенцу. - Я буду с тобой нежен и терпелив, просто доверься мне. - Он слегка приподнялся, касаясь губами губ мальчика, почти неощутимо, и так бережно, как будто бы мальчик был бесценен. - И если тебе не понравится, я остановлюсь.

137

Адриан кивнул, воспользовавшись первой же возможностью прервать поцелуй. Ему не было неприятно, но поцелуй тоже был частью близости и сейчас означал лишь то, что ждать самого страшного осталось недолго.
Объяснение господина было более чем странное. Ведь если бы Адриана не привезли в Вертеп, у него никогда не было бы мужчины. А еще он бы никогда не женился. Он решил это два года назад и пока не произошло ничего такого, что заставило бы его поменять свое решение. Впрочем, нет, уже произошло. Теперь мужчина у него будет, хочет этого невольник или нет. И если Феликс откажется от него, то появятся другие, много других. А это во много раз хуже. До сих пор хозяин обращался с ним очень хорошо, если сравнивать это с рассказами мастера. Адриан знал, что ему повезло, но всегда хочется большего, чем у тебя есть сейчас. И он наивно мечтал, что самым интимным в их общении с хозяином будут поцелуи, хотя и без них, конечно, можно было бы обойтись. Но в душе он с самого начала знал, что эти надежды чересчур оптимистичны. Феликс не для того потратил столько денег на раба, чтобы не насладиться им в полной мере. В конце концов, глупо надеяться на понимание от людей, являющихся завсегдатаями такого рассадника греха и пороков, как Вертеп. Это по секрету шепнул ему учитель, когда говорил, что не стоит ничего просить у клиентов и уж тем более - умолять их. Это ни к чему хорошему не приведет.
- Я не боюсь, месье... - Он почти не соврал. Страх никуда не делся, но мальчик почувствовал, что теперь может совладать с ним. По крайней мере, ему так казалось.

138

- Не боишься? Ну и умничка... -Феликс тепло улыбнулся мальчику, ни на йоту не поверив ему. конечно он боялся, как и все в первый раз. первая близость редко бывает безболезненной, а в случае Адриана, она еще и не будет желанной. Конечно же можно было оставить его в покое, и оставив его на час-полтора поразвлечься с другим, более опытным ребенком, а потом вернуться к малышу как ни в чем не бывало. Но вместо этого Шаторенар медленно принялся расстегивать пуговички на голубой пижамке, как будто бы открывает рождественский подарок. мысль о том, что он делает что-то неправильное - что он разрушает жизнь невинного ребенка, что он собирается причинить ему боль, неотступно преследовала, и мужчине с трудом удалось отмахнуться от нее.
Феликс не желал, чтобы это было насилием - малейшее сопротивление и он отстанет от мальчика, но неизвестно, чем обернется это для ребенка - хозяин был весьма вспыльчив, и возможно мог перейти все установленные им же ранее границы. Этого, конечно, не хотелось, невольник  не заслужил более худшего отношения, чем имеет сейчас.
Рубашечка от пижамки было полностью расстегнута, оставалось лишь стянуть ее с узких детских плеч, выставляя на обозрение его тело. Вид обнаженной груди мальчика, изгиба его шеи, плеч - все это заводило невероятно - такой нежный и невинный цветок, созданный для любви и только для нее.
Губы мужчины прижались к шее ребенка, покрывая ее поцелуями нетерпеливого любовника, осторожно укладывая дитя на постель, забираясь на него, но не наваливаясь, а лишь нависая, опираясь на собственные руки.

139

Адриан часто и порывисто дышал, как иногда бывает у больных астмой. Это не было признаком возбуждения, он просто боялся того, что его ожидает, вопреки сказанным минутой ранее словам. Он не знал наверняка, что пугает его больше всего, но был уверен, что это не физическая боль. В конце концов, ему говорили, что секс не так уж и плох и если расслабиться, то можно даже получить удовольствие. Но Адриан очень сомневался, что ему удастся расслабиться. Уже сейчас он сжался так, что все тело казалось деревянным и сложно было заставить себя просто пошевелить рукой. А ведь это пока всего лишь поцелуи...
Невольник зажмурился, чуть отклонив голову назад, отчего затылок уперся в мягкую ткань покрывала. Щеки его заливал яркий румянец стыда, а сердце в по-детски узкой груди билось так часто и громко, что, казалось, его стук разносится по всей комнате.
"Только не вздумай сопротивляться. И не делай ничего, что может быть расценено как сопротивление", - голос Мастера так явственно прозвучал в голове Адриана, что тот тут же широко раскрыл глаза. Желто-зеленые круги вспыхнули перед его взором и через секунду растаяли, не заслоняя больше белый потолок и хрустальную люстру - единственное, что сейчас видел Адриан. Я и не буду сопротивляться. Не буду... Пусть только это побыстрее кончится...
Блондин все еще ощущал нетерпеливые влажные поцелуи каждой дрожащей клеточкой своей кожи, чувствовал властные касания горячих пальцев. Возможно, кто-то другой пребывал бы в восторге от всего этого и, должно быть, именно к такой реакции на свои ласки привык красивый и богатый господин, но Адриан сейчас при всем желании не мог изобразить нетерпение и страсть. Несмотря на трехмесячную подготовку, он еще совершенно не был готов к близости.

140

Мальчик часто-часто задышал, и Феликс не тешил себя мыслью о том, что это от переполнявшего его желания. Вовсе нет - Адриан боялся до ужаса, воспринимая все ласки и прикосновения почти как удары, причиняющие боль. Губы мужчины чуть поднялись наверх, захватывая нежное ушко, неторопливо посасывая его, позволяя одной своей руке по-собственнически гладить часто вздымающуюся грудь ребенка. Член стоял в предвкушении, а сам  Шаторенар, томимый долгим ожиданием, едва мог совладать с собой, чтобы не развернуть мальчика на живот,, и не закончить все по-быстрому, удовлетворив свою похоть. Но дитя еще невинно, и в первый раз все должно быть осторожно, чтобы  не оттолкнуть его окончательно. Рука мужчины поглаживала плоский животик невольника, забираясь пальцами под резинку пижамы, проводя ладонью по едва заметному бугорку в белых трусиках. Так и есть - ни намека на возбуждение, ребенок сжался от страха, боясь каждой следующей минуты, каждого следующего прикосновения.
- Ты же сказал, что не  боишься. - шепнул Феликс в самое ушко Адриана, и, как ни странно, улыбнулся. Ответа он не ожидал, продолжая трогать мальчика под пижамкой,  уже увереннее, пролезая пальцами в белье, касаясь обнаженной кожи его девственно-чистого достоинства. Странно, но мужчине нравилось прикасаться даже к вялому органу мальчика - он весь сосредоточился на ощущениях пальцев, ожидая, когда юное тело отзовется на ласки так, как бы понравилось господину.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Феликса Де Шаторенара