Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Покои в Восточной Башне


Покои в Восточной Башне

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Одна из башенок замка отведена под аппартаменты в английском стиле.

Гостиная

http://i071.radikal.ru/0910/b6/8a85dadd0c70t.jpg

Спальня

http://i045.radikal.ru/0910/9a/510db29cc77at.jpg

Ванная комната

http://s61.radikal.ru/i172/0910/92/9d5b20ee8864t.jpg

Отредактировано Роберт Крэнборн (2009-10-13 12:47:06)

2

Чертова горничная… Чертов … Не важно. Что такого можно натворить с розеткой, что бы она задымилась? Марсель вздохнул, огляделся по сторонам и открыл дверь в номер универсальным ключом. Насколько он помнил, в этом номере не было камер, а это значит, что если он управиться быстро – никто не пострадает. Впрочем, ничего бы страшного не случилось, если бы пострадал только горничный, может это научило бы его в следующий раз бежать к своему непосредственному начальству, а не упрашивать Марселя, размазывая сопли по щекам, по быстренькому посмотреть что там.
Парень переступил через порог и аккуратно закрыл за собой дверь. В тот же момент в гостиной сработала система пожаротушения, и вода хлынула с потолка словно в душе. Запах дыма Марсель почувствовал, едва открыл дверь, значит все же сгорела проводка. Теперь нужно было действовать быстро – не хватало еще, что бы сработала сигнализация. Отключить звуковой сигнал оказалось намного проще, чем найти как перекрывается вода. Мысленно перебирая в голове весь свой запас нецензурных выражений, Марсель в десятый раз напоминал себе, что тому, кто налаживает в этом заведении систему видеонаблюдения, совсем не обязательно знать о системах пожаротушения. Однако, стоило хоть что-то сделать, пока комнату не затопило, а сам он не вымок до нитки. Чертов горничный, ему придется потрудиться, что бы прибрать весь этот бардак, и пусть только попробует что-нибудь вякнуть в знак протеста …
Сообразив наконец, где тут зарыта собака, Марсель придвинул столик, поставил на него стул, и полез на всю эту конструкцию вперед к потолку отключать непредвиденный дождь.

3

лесопарк >>

Суббота, день.

Давно Роберт не развлекался так ... энергично. Улыбка появилась на лице при воспоминании о произошедших ранее событиях. Беспорно, охота самый лучший вид спорта и прекрасно разгоняет кровь. Адреналин становится наркотиком для тех, кто хоть раз его попробовал и почувствовал кипение крови в жилах, напряжение в мускулах и звериную собраность. И потом все приятно ноет и тянет, а в груди расслабленность.
Вышагивая по коридорам переходам и лестницам, Роберт ощущал именно это. Кожу, вспотевшую на охоте притно холодило, остатки костюма египетского бога надоели до одури и их хотелось снять. Смыть с себя весь пот, грязь и чужую кровь. Руки и бока горели, на охоте он не замечал как по открытой коже хлещут ветки, царапая кожу.
Проходя мимо одного из бесчисленного зеркал Роберт глянул на свое отражение. Белозубая усмешка на мгновение появилась и пропала. Он дошел до своей лесницы, ведущей в уединенные покои Восточной башни замка.
В миниатюрном коридорчике воняло горелой проводкой, дверь в его покои приоткрыта.
- Что за...
Роберт мягкими неслышными шагами вошел в покои и выругался сквозь зубы.
В номере шел дождь. Ничуть не хуже, чем ночной ливень. Печи, волосы и лицо сразу же намокли. На сдвинутом к середине гостиной журнальном столике стоит стул. На этом стуле какой-то незнакомый парень собирается отверткой ковырять пожарную сигнализацию.
- Идиот, Господи прости....
Роберт сквозь зубы выругался с какой-то странной набожностью в интонациях. Сколько можно на самомделе гневить Создателя глупостью.  Этот недоумок, уже пошаривший в розетках закоротил что-то, сейчас поковырявшись в проводке, может вообще устроить замыкание во всем замке.
Выйдя в коридор, Роберт вырубил в щитке энергообеспечение аппартаментов, дождь прекратился в то же мгновенье. Широким шагом снова войдя в свою залитую водой и уже насквозь промокшую гостиную, взял одной рукой парны за ремень джинсов, а второй выбил из-под него стул.
Руку сразу повело вниз, мышцы напряглись, удерживая за ремень худосочное на вид тело, которое все же имело хороший вес для одной-то руки.
Позволив парню хорошенько приложиться грудью о журнальный столик, Роберт поднял его, встряхнул и придерживая за мокрую толстовку, наотмашь ударил по щеке. Не дал упасть, крепко держа за тяжелую от влаги ткань и снова ударил. Посчитав, что этого достаточно, толкнул в грудь на кресло, стоявшее позади него.
- Что за представление? Кто такой?
На дорогом паркете лужицы. Гардины и тюль мокро и уныло обвисли, обивка мебели потемнела от влаги и поскучнела, на столах, на каминной полке лужицы и веселые капели. Только цветы, размещенные  во всех мыслимых и немыслимых местах довольно блестят изумрудной зеленью умытых листьев.
Гнев тяжелой змеей заворочался где-то под самой диафрагмой, поднял голову как змей, разлепил сонные глаза и приготовился забрать в свои кольца.

4

Тихо матерясь сквозь зубы, Марсель рассматривал конструкцию, в очередной раз напоминая себе, что ничего не смыслит ни в электрике, ни в пожарных установках. По хорошему нужно было спуститься с импровизированной «пирамиды» на пол, и вызвать тех.персонал, и пусть сами разбираются что тут и к чему. Горничному правда влетит. Ну да это его проблемы …
«Дождь» прекратился абсолютно неожиданно, в общем-то Марсель абсолютно ничего не успел сделать. Нехорошее предчувствие завертелось где-то в районе желудка. Краем глаза парень успел заметить приближающуюся фигуру, до того, как земля в виде стула ушла из под ног. Вовремя выставленные вперед руки смягчили удар о журнальный столик, однако пару секунд вдохнуть было по настоящему трудно. Впрочем, эта проблема была забыта, едва его поставили на ноги, а лицо обожгла пощечина, и еще одна следом. Еще год назад парень ответил ударом на удар, драться он умел, и не раз доказывал другим свое право на существование, но … Но не в этом заведении. Отлетев в кресло, Марсель получил возможность рассмотреть нападавшего, и больше всего тот был похож на клиента. А вот с этой категорией спорить не хотелось абсолютно.
- Я – техник, - парень выставил руки вперед раскрытыми ладонями словно защищаясь сам и успокаивая явно разозленного клиента одновременно, - проходил мимо и почувствовал запах гари. Я виноват. Нужно было вызвать персонал, но я решил посмотреть сам. Просто вызовите охрану. Они во всем разберутся.
Марсель говорил тихо, сдерживая эмоции и подступившую злость. С охраной явно будут проблемы, за то что он вломился в покои клиента без ведома по головке его не погладят, но что-то подсказывало, что это будет наиболее выгодный для самого парня вариант. Оставалось только надеяться, что клиент вменяем.

5

Пока взломщик-неудачник говорил, Роберт вызвал охрану и прислугу.
Четверо  охранников заученно кивнули, двое сразу направились к креслу, встряхнули задержанного и взяв за плечи завели назад руки, собираясь вывести.
Третий обследовал комнату на предмет взлома и повреждений охранных систем.
- Оставьте, - Роберт как раз слушал начальника утренней смены, негромко рассказывающего ему,  кто этот человек и как он оказался в замке. Затем начальник смены потребовал обыскать карманы техника.  Подчиненные сноровисто обыскали парнишку и кроме отверток да мелких инструментов ничего не нашли.
Роберт  кивал, слушая рассказ, и наблюдал за действиями охраны и прислуги.
Горничные сноровисто приводили номер в порядок. Воду вытерли, шторы и тюль заменили, на пол бросили другой ковер. Разве что мебели оставалось самостоятельно высушиться, но предложение перебраться в другие покои Роберт отверг. Башня его привлекала тем, что была изолирована от других помещений и что бы ни творил в ней постоялец никто бы не услышал.
Вызванные специалисты проверяли проводку и переподключали системы охраны.
Спальня не пострадала, так что можно было подождать, пока все остальное досохнет самостоятельно. Все равно после того, как Роберт съедет, здесь придется менять многое.
Начальник охраны меж  тем  закончил свой рассказ.
- Темный он типчик. Наводили о нем справки. С бывшим хозяином говорили, разыскали его сами. Приватно, конечно.  Не знаю, зачем его оставил хозяин. Да наше-то дело маленькое. Все что о нем разузнали, то доложили, а дальше на усмотрение начальства, - говорил охранник. – Вы проверили? У Вас ничего не пропало? И, разумеется, произошедшие неприятности будут компенсированы. Вам стоит только сказать, что Вы желаете.
Ровный тон, любезная улыбка и безупречные манеры охранника частично способствовали тому, что настроение и эмоции Роберта включились в унисон. Эти ребята из обслуги вышколены таким образом, чтобы уравновешивать гнев постояльцев в ситуациях похожих на инцидент в апартаментах Роберта.
Роберт это почувствовал и с удовольствием отметил восстановление собственного равновесия.
Мои документы и ценности заперты в сейфовой комнате, все услуги оплачены, дополнительные расходы будут оплачены по окончании моего пребывания с карты, так что красть отсюда нечего.  Пока что этот человек останется здесь. Обслуге я прикажу кое-что доставить сюда.
Некоторые элементы биографии взломщика заинтересовали Роберта.
- Я сам хочу получить с него компенсацию.  Оставьте наручники, ключи от них и можете быть свободны.
На лицах охранников не возникло никаких эмоций. Каждый положил наручники на столик, после этого  гостиная, наконец, опустела.
Роберт подошел к стоявшему посреди комнаты «взломщику».
- Как мне тебя называть многоименный молодой человек. Марсель, Чезаре? Может быть Стэфан? Впрочем, неважно.
Техник был на голову ниже Роберта и сухощав. Стриженая голова, огромные кукольные неуместные на мужском лице глаза, вызывавшие глухое раздражение, сжатые губы, отсутствие всяких эмоций.
Чистая палитра, которую можно было расписать.
Роберт опустил руку на плечо, погладил изгиб шеи и надавил на ямочки ключицы, выломил ее, потянул за собой в ванную, плечом пленника вышиб дверь и швырнул к стене.
- Тебе повезло, что я устал, но не повезло в том, что ты вообще здесь оказался.
Марселя или как его там Роберт пристегнул браслетами к полотенцесушителю, задрав обе руки так высоко, что тому пришлось едва ли не повиснуть на наручниках.
Затем сдернул до колен джинсы и оказавшиеся под ними темно-синие плавки, нажал на поясницу и развел ягодицы.
Что бы засунуть в задний проход  портативную электробритву, пусть даже со снятыми плавающими лезвиями стоило усилий.  Вместо лезвий на прибор Роберт предусмотрительно надел округлый колпачок-крышку.
С трудом, разрывая плоть и проходя глубже, уже более или менее легче из-за выступившей крови,  удлиненный обтекаемой формы электроприбор вошел в задницу. Еще небольшое усилие и наружу торчит только кончик прибора с кнопкой пуска. Кнопка нажата и бритва завибрировала.
Оставив так пленника Роберт с наслаждением, но и без труда избавился от кожаных штанов, сандалий, оплечья и браслетов, включил воду и полез мыться.

Отредактировано Роберт Крэнборн (2009-10-14 20:33:03)

6

Пришедшей охране Марсель почти обрадовался, даже когда те заломили ему руки. Впрочем, ничего хорошего на самом деле это не сулило, и парень уже прикидывал с какой скоростью вылетит из заведения, последнее время служившего ему не только работой, но и домом. Что ж, не привыкать, конечно, но, как говориться, «добрыми намерениями выложена дорога в ад». Марсель в очередной раз зарекся помогать кому бы то ни было, глядя как вокруг суетиться прислуга, наводя порядок. Его карманы вывернули, но ничего не нашли. Было время, когда парень промышлял воровством, но в этом заведении быстро сообразил, что эта привычка для него слишком дорого выйдет. Он был чист, а потому абсолютно спокоен. Почувствовал запах гари, зашел посмотреть все ли в порядке. В десятый раз повторенная фраза спокойным тихим голосом. Интересно, сколько раз понадобиться произнести ее еще? Да, виноват, что ни кого не вызвал, да, не следовало открывать дверь отмычкой. Пожалуй, вещи он соберет сразу, как его отпустят. О выходном пособии наверняка можно забыть …
От тихого жаления себя отвлекли обрывочные фразы из разговора охранника и клиента. А им многое удалось на него накопать. Марсель усмехнулся, он отлично знал, что его проверят, но знать и слышать добытую информацию своими ушами – две большие разницы. От последней фразы клиента Марсель невольно вздрогнул, и в следующую минуту его руки оказались свободны. Охранники покидали комнату, и парню очень хотелось попросить их забрать его с собой. Впрочем, вместо этого он только крепче сжал губы, разве что в больших светло-голубых глазах промелькнула тревога.
На слова клиента Марсель не отреагировал, отстраненно глядя в сторону. Тот явно жаждал отыграться за испорченное имущество и настроение, а значит нервничать раньше времени было пустой тратой сил. До сих пор самые извращенные наказания Марсель видел только от предыдущего Хозяина, но просить того о прощении было бесполезно, он только еще больше злился. И Марсель по привычке оставался спокойным, выказывая максимум хладнокровия даже когда крепкие пальцы мужчины сдавили его ключицу. Позволив себе только поморщиться, парень проследовал туда, куда толкал его клиент. Удар о дверь, удар о стену. Марсель незаметно усмехнулся, осознав, что побоев в его жизни не было уже несколько месяцев. Да и драк тоже. Боль от ударов подзабытым ощущением разлилась по телу, «дергая» нервные окончания, вновь заставив желудок сжаться от предчувствия того, что будет дальше.
Через пару минут Марсель оказался вздернут так, что пальцы ног едва касались пола. Он сможет простоять так около часа, прежде чем перестанет чувствовать стопы и кисти, он очень хорошо знал свой организм. Снятые джинсы, рука на пояснице. Марсель вцепился зубами в рукав своей кофты, едва почувствовал чужеродный предмет у сфинктера, и постарался расслабиться. Наверное можно было кричать и отбиваться, и только раззадорить этим клиента. Ну нет, за это платят другой категории работников сего заведения. Марсель молчал, сжимая зубами ткань, чувствуя, как рвется собственная плоть, а на глазах от боли выступают слезы. Ни крика, ни движения. Может у клиента просто не встанет на безэмоциональную жертву?
Чужеродный предмет в заду завибрировал, а мужчина, судя по шуму льющейся воды, ушел в душ. Марсель выплюнул изо рта рукав и прижался лбом к холодной кафельной стене. Вибрация изнутри постепенно делала свое дело, задевая чувствительные точки, будоража нервные окончания. Приятные возбуждающие ощущения, они почти полностью перекрыли собой боль в порванных мышцах, оставив ее фоном, придающим терпкость общему состоянию. Марсель потерся лбом о стену и облизал губы. Если это все, на что была способна фантазия разгневанного мужчины, то парень может считать, что он легко отделался, даже не смотря на порванную задницу. Марсель тихо засмеялся. Может это и извращение – находясь в болезненном унизительном положении получать удовольствие, но в данный момент было именно так. Смех стал громче, несдержаннее. Возбуждение наматывало круги вслед за монотонной вибрацией, терзающей плоть. Еще немного и смех перешел то в тихие болезненные вскрики, то в громкие откровенно-похотливые стоны. Головка вставшего члена проехалась по приятно холодной для разгоряченного возбуждением тела кафельной стене. Для того, что бы кончить не хватало нескольких ласковый прикосновений. Или не очень ласковых.

7

Шум воды заглушал все звуки вне душевой кабины. Роберт аккуратно смыл с себя всю ночную и утреннюю грязь и пот, вышел из запотевшей душевой и хорошенько вытер волосы полтенцем, растер все тело, почувтвовал как оно тут же покрывается испариной, расчесал мокрые волосы.
Пленник издавал тихие стоны и терся головкой члена о кафельную стену. Предсказуемая реакция. Как бы больно не было, а природа берет свое. Тем более, природа этого щуплого недоумка.
Уличная проститутка, попавшая в замок экстравагантного вельможи, но почему-то не в качестве шлюхи, а в качестве обслуги.
Этот маленький факт заинтересовал Роберта.
Что еще? Роберт подошел к стоящему с полуспущенными штанами Марселю и оглядел его выпяченную задницу. На внутренних поверхностях бедер потеки крови, уже подсохшие. На кафельной стене вляжные вязкие пятна от тыкающегося в нее члена. Шлюшка тек. Тек так сильно, как шлюшки не должны этого делать. Ведь они просто работают. А это получает удовольствие. И, судя по всему, немалое.
Внезапный тихий голос коснулся слуха Марселя:
- Я совсем немного разбираюсь в электричестве. Дай мне секунду, ладно?
Тяжелый от тепла и влаги воздух колыхнулся и Роберт вышел из ванной.
Провода, валявшиеся на столике в гостиной, плоскогубцы, кусачки, отвертка, скотч. Все сгодилось. Впрочем, Роберт просто зубами сдернул цветную пластмассовую обертку и обнажил медные тонкие нити. Нужна была мелкая денежка. Помимо купюр, в карманах обысканного охранниками техника, завалялось и несколько монет. До Роберта дошло, что если бы их не было затея не удалась бы. Эта мысль вызвала усмешку и заставила почти сокрушенно покачать головой. жизнь порой бывает ироничной.
Затем он вернулся в ванную, глянул на Марселя. Тот все так же то сжимал ягодицы и дергал бедрами, то вилял задом и стонал так сладенько,  едва патока не текла вместо смегмы.
белая полоска зубаов в мимолетной усмешке. Роберт отключил бритву и прекратил вибрацию.
Отверткой открутил маленькую панель и присоединил проводки.
- Шире ноги, - ударил ладонью по внутренней стороне бедра и прижал к основанию члена монетку, пережал канал, так, чтобы Марсель не вздумал сейчас кончить, к монетке приложил проводок, примотал все скотчем, им же передавив набухший уже семенной канал настолько, что кончить можно было только сняв пленку скотча. Острожно снова прикрутил обратно панель электробритвы.
- Как хорошо ты умеешь стонать и рассказывать сможешь продемонстрировать прямо сейчас.
Роберт снова включил бритву и к вибрации добавился постоянный слабый разряд тока. По проводку к медной монетке, от монетки к основанию члена. Постоянный разряд, пережатый канал и вибрация.
- Если захочешь меня видеть, я неподалеку. Сказав это, хозяин аппартаментов надел халат и ударился выкурить сигарету.

8

Марсель не слышал, как мужчина вышел из душа, и когда над ухом раздался тихий голос, парень дернулся, болезненно застонав, и посмотрел на подошедшего замутненными от возбуждения глазами. Марсель бы не удивился, если бы клиент вытащил наконец из его зада этот чертов вибратор и закончил дело сам. Возможно хотел бы этого. Но все оказалось не так просто. За манипуляциями мужчины парень почти не наблюдал, предоргазменное состояние застилало мозг пеленой, не давая возможности не разобраться в ситуации, не отреагировать на нее. Лишь когда вибрация прекратилась, Марсель облегченно вздохнул, преждевременно надеясь, что все кончилось.
Однако мужчина продолжал что-то сооружать, заставив его шире развести ноги. Липкий скотч пережал основание члена,  и к счастью Марсель не думал пока, насколько болезненно будет потом отодрать его от нежной кожи. Сейчас имело значение только то, что едва не случившийся оргазм немного отступил. С одной стороны хорошо, с другой – мучительно. И пожалуй страшно. Слов мужчины про «стонать и рассказывать» парень откровенно не понял, и опрометчиво не придал им значения. Ужасно хотелось разрядки и покоя – кончить и покурить. Интересно, когда было суждено сбыться этим желаниям. Если суждено …
Движение за спиной, и вибрация возобновилась, принеся с собой новые ощущения – слабые, но ощутимые разряды тока. Марсель на несколько секунд замер, глядя удивленным взглядом в спину удаляющегося мужчины, и тут же застонал, прижавшись лбом к стене. Смесь вибрации и тока, возбуждающая и болезненная одновременно. Краем сознания, все еще соображающего, что здесь происходит, Марсель порадовался, что не успел кончить – острое возбуждение притупляло боль, делая ее перечной приправой к себе самому. Вот только желание кончить становилось все сильнее с каждым разрядом. Стоны перешли в крик, парень извивался, дергался в наручниках, обдирая запястья об их края. Время казалось тянется бесконечно. Ноги, вынужденные опираться на пол только пальцами, начало сводить от напряжения. Марсель периодически кидал взгляды в том направлении, куда ушел мужчина, подумывая позвать его, но с губ упорно слетали стоны и крики с окрасом боли и похоти. И жгучего желания кончить.

9

Роберт пристроился на подоконнике в спальне. Сигарета тлела в углу рта, левый глаз прищурен, в руках распечатка факса, плечом к уху прижата трубка телефона.
- Угу. Это пока все что известно?
В трубке снова кто-то начал говорить, Роберт стряхнул пепел в приоткрытое окно и спрыгнул с подоконника.
Из ванной послыгшался крик.
Хозяин аппартаментов уже успел переодеться в домашние брюки и футболку.
Кнут, все еще нечищенный после охоты остался лежать в ванной на полу рядом с брошенным там же маскарадным костюмом.
- Да, я не тороплю. Час у вас есть. Да, мальчик приметный, судя по его истории появления здесь. Угу... угу...  Биографии будет достаточно.
Крик из ванной послышался снова, стал громче. Интонации изменились.
- Все на этом. Пожалуй, мне пора. Факс пришлете на этот номер. Да, спасибо.
Роберт отключился и выбросил окурок в окно. Оставил помещение проветриваться, убрал с лица рассыпавшиеся волосы и направился в ванную. Проходя через гостиную, тронул обивку дивана и кресел. Непритяное ощущение влажности коснулось пальцев.
Дверь в ванную распахнулась.
- О, - крик полный боли, возбуждения и похоти едва не сбил волной и заставил улыбнуться. Неожиданный эффект, непредвиденный результат эксперимента. Это тело реагировало настолько интересно, что исследование захотелось продолжить.
Кнут, сырой от утренней влаги и крови снова в руках хозяина.
Слабый аккумулятор маленького бытового прибора не принесет вреда. Заряд постепенно заканчивался. Прибор сделал свое дело - накалил ощущения до крайности. Сейчас тронь  чувствтельный пенис и кроме боли несчастный пленник не почувствует ничего. Не нужно афродизиаков.
С члена текла смегма. Пальцы собрали ее, проведя вдоль ствола от основания вверх и исчезли. Роберт потер пальцы, скользкая вязкая жидкость постепенно высыхала. Лизнул. На вкус почти неощутима, водянисто и чуть горьковато, запах слабый, но это тот самый запах свежего возбуждения, который заставляет потереться лицом о кожу, прижаться голой грудью к спине и ощутить пахом упругие ягодицы.
Светло-карий взгляд из-под коротких ресниц огладил тело пленника, уже едва державшегося на ногах. Еще немного и он повиснет на своих наручниках. Ноги откажут.  Полуобнаженное тело возбуждало намного больше, чем полная нагота. Штаны снятые до колен, позволяли видеть сухощавые бедра, покрытые жесткими темноватыми волосками, задница поджарая худая, напряженная и откляченная. Машинка уже слабо, но все еще работает.
Член и яйца подтянуты, живот напряжен так, что на ощупь совершенно каменный. Роберт потрогал ладонью, прижал ее плашмя к животу - да, так и есть. Погладил кожу, едва уловимымми движениями, не касаясь члена, закинул кнут на плечо и положил вторую руку на талию. Гладил, неторопливо скользя по изгибам чуть массирующими прикосновениями. Толстовка упала обратно, а наготы хотелось немного больше. Аккуратно, словно раздевая ребенка, пальцы завернули толстовку вверх, задрав ее до подмышек. На спине длиные продольные мышцы вдоль позвоночника. Так и просятся под ладони.
Стоило немного изменить наряд. Сильные пальцы потянули ткань толстовки. Она неохотно подалась, но все же затрещала и разъехалась. В несколько рывков толстовка порвана и ладони разглаживают кожу обнажившихся плеч. Толстовка упорно пытается вернуться назад и тактично скрыть наготу. Приходится  собрать ее в узел на груди, не позволяя упасть обратно.
Наручники впились в запястья, крик почти не прекращается, но известен способ регулировать частоту и громкость стонов. Это способ ждет своей очереди. Кнут, повиснув на плече рассабленной змеей отдыхает.
- Непостижимо то, что тебе нравится происходящее. Непостижимо.
Ладони разглаживают круглые напряженные мышцы дельты.
- Человеческое тело создано для развития, совершенствоания. Непостижимо.
Пальцы чутко исследуют кожу и бугры широчайших мышц спины, таких сухих и твердых - удивительно для этого тела. Мальчик только на вид хлипкий.  Тонкая, натянутая до предела кожа порвется легко. Нужно аккуратно.
- Человек, получивший разум использует его только для того, чтобы найти новые грани похоти, погрузиться в нее целиком и получить максимум извращеннного удлвольствия.
Ребра острые, под самомй кожей, провести пальцами и легко определить - четвертое... пятое... шестое. Хороший учебный материал для студентов медиков. Прекрасный экземпляр для развлечений.
- Ни одно живое существо не реагирует так на боль и разврат.
Ладони вновь оглаживают изгибы талии и поясницы, живот и грудь, касаясь твердых сосков.
- Непостижимо. Но ты позволяешь мне. И тебе нравится. С твоего молчаливого согласия я продолжу. Если мне станет скучно, я убью тебя. Техником больше, техником меньше. Хозяину замка я плачу за развлечения. Так странно, но твоя смерть будет мученической и я своим кнутом, своими руками, покупаю тебе билет в рай. Ты попадешь туда с еще свежей спермой на своем неуспокоившемся члене. Это будет пропуском для святого Петра.
Рукоятка кнута устраивается в ладони, кожаное тело змеей сскальзывает с плеча, Роберт делает несколько шагов назад и делает одолжение пленнику. Первый удар кнута внакат от плеча к хребту оставляет горячий розовый след не разрывая кожи, но моментально отвлекая от ощущений в измученном паху и заднице. К удовольствию и боли возбуждения  добавляется боль ударов. Новый вкус старого блюда.

Отредактировано Роберт Крэнборн (2009-10-17 03:11:04)

10

Зарядка электроприбора постепенно садилась, но Марсель этого уже не замечал. Казалось, его просто вывернули на изнанку, и разряды бежали по оголенным нервным окончаниям, выжигая их, скручивая в жгуты, но так и оставляя чувствительными. Пытка словно была бесконечной, минуты текли, а мужчина все еще не появлялся. В крике, сопровождавшим появление клиента в дверях ванной, отчетливо слышались радостные нотки, и Марселю уже было все равно, расслышал ли их мучитель. «- Хватит, - умоляющий взгляд, безмолвная просьба, - отпусти меня …» Вместо слов из-за крепко сжатых зубов вырвался очередной мучительный стон.
Чужие пальцы коснулись члена, чужое тело прижалось к собственному, заставляя выть от желания, вздрагивать, мелко, конвульсивно, словно в ознобе, словно от ударов током. Верно, от ударов током. Намокшую сначала от дождя, а теперь от пота, струйками скатывавшегося вдоль позвоночника, толстовку мужчина задрал вверх. Его взгляд, скользящий по спине, казалось был ощутим физически, не меньше чем сильные руки, разорвавшие плотную ткань одежды и теперь скользящие по плечам. Марсель едва слышал за собственным криком слова клиента, пульс, и без того бешенный, лишь участился, когда чужие ладони принялись изучать его тело. Парень почти забыл про вибрацию и разряды тока, чужие пальцы возбуждали больше механического пластмассового прибора, а дошедший наконец смысл слов бил сильнее электротока. «… я убью тебя …» - слова, словно окатившие ледяной водой, заставившие подавиться собственным криком. Марсель затих, хватая ртом воздух, и пытаясь через плечо взглянуть на клиента. Расширивший зрачки страх убрал пошлую поволоку возбуждения из взгляда бледно-голубых глаз. Просто потому, что парень вполне осознает реальность слов мужчины. Иногда работники этого заведения пропадали внезапно и бесследно, а уж после такого происшествия …
- Не надо, - скорее просто движение губ и хриплый стон. Голос садиться, так же, как и подкашивающиеся ноги не хотят держать тело, так же как на онемевших руках выступила кровь из натертых наручниками запястий.
Удар кнута. Не сильный, почти ласка. Встряхивает, отвлекает, придает сил. Подогревает острую смесь боли, страха и возбуждения в крови. Заставляет вздрогнуть, вытянуться в струну, упереться пальцами ног в пол так, что судорога, сводящая стопы, почти забыта. Заставляет вскрикнуть, пусть с хрипотцой, но с прежней, похотливой интонацией. Желание, было поутихшее минуту назад, возвращается с новой силой. Плечи распрямляются, заставляя мышцы играть под кожей, заставляя первый вспухший красноватый рубец на спине извиваться. Выдох. Марсель замирает, замолкает, закрывает глаза, готовясь к следующему удару. Боясь его и желая одновременно. Мучительно-будоражащая сладость предвкушения.

11

Хлыст обжигает, кусая плечо через двойную ткань еще раз, а по спине проходит второй удар, такой же разогревающий, почти ласковый.
Шепота, сорвавшегося с сухих губ, Роберт не услышал. Лишь стон просигналил, что и это нравится пленнику. Реакции подстегивали на фантазию, заставляли действовать изощненней и не так торопливо и механически, если бы на месте техника оказался какой-нибудь перепуганный скулящий раб.
Этот пользовался бы большой популярностью в роли невольника. Зачем остался техником в замке если все так... нравится.
Поперечный удар снизу вверх кладет новый след на спину. От изгиба талии к лопатке, хлыст обнимает тонкой змеей  и кусает ребра спереди, оставляя маленькую, тут же вспухшую, царапину.
Еще один плавный размах и еще один след на спине.
Роберт не касается руками тела. Ему хватает того, что он может видеть и того, что делает его кнут.
- Скажи, как тебя зовут. Настоящее имя.
Удар низкий поперечный, подламывает колени и приходится по чувствительным ямочкам подколенных сгибов. Он знает как остро реагируют любовники, обожающие нежность прикосновений на поцелуи этих маленьких нежнейшх участков. Сгибы локтей, внутренняя сторона предплечий до самых кистей рук, тонкие запястья, легко отзывающаяся кожа бедер у самого паха. Сейчас доступны ноги и все ще не тронутая задница. Худая белая и торчащей из нее портативной электробритвой.
Прикосновения -  не нежные губы. Прикосновения - это страсть кнута, сроднившегося с рукой Роберта.  Колени пленника подгибаются рефлекторно. Еще один удар по икрам. Это больно. Чертовски больно, но терпимо. Помогает снова вытянуться и принять более устойчивое положение. Боль может заставить перестать дышать, сковать легкие и окатить жаром, но боль же може заставить куклу совершать нужные кукловоду движения.
Боль может доставить ее больше ощущений если...
Кнут ложится  с оттягом и рвет кожу, мышцы, спина начинает серьезно кровить. Кнут ложится по прежним следам, оставляя причудливый изгиб, словно у техника на спине появляется основание крыла, кровь струится и пишет остальную картину.
Кнут, пресыщенный кровью за сегодняшнее утро становится тяжелее, лениво опускается, а Роберт снова подходя к жертве не может удержаться от желания дотронуться пальцами до горячих ран, старается не портить паутинный рисунок кровавых капель. Второе крыло скоро появится. Машинка перестала вибрировать.
Простое движение чтобы выдернуть проводок из-под скотча и потянуть прибор из задницы. Мышцы не сразу сжимаются, задница выглядит пошлой зияющей дырой.
пока кольцо сфинктера не сомкнулось, Роберт вводит окровавленные скользкие пальцы внутрь, находит простату и чувствует подушечками насклько она напряжена и набухла.
- Я хочу называть тебя настоящим именем..
Скоро придет факс и Роберт будет знать всю правду, но сейчас ему хочется услышать, что расскажет о себе пленник.

12

Удары следуют один за другим, мягкие, почти ласкающие, как укусы умелого любовника. Марсель извивается, разворачивая плечи навстречу кнуту, принимая его болезненные ласки, вздрагивая от каждого прикосновения кнутовища и не прекращая стонать. В последний раз он принимал такие ласки еще до того, как попал сюда, и умение руки, сейчас держащей кнут, совсем не уступало привычным когда-то жестам ушедшего Хозяина. Закрытые глаза, ожившие воспоминания и немного фантазии – почти ничего для того, что бы просто расслабиться, забыть причину, по которой оказался прикованным здесь, и позволить себе получать удовольствие от процесса. Тем более, кто знает, чем все закончиться…
- Зачем вам знать? – вопрос ответом на приказ, и громкий вскрик. От удара по подколенным сгибам ноги подкашиваются, заставляя Марселя повиснуть на руках, окончательно сдирая запястья наручниками. Капля крови медленно течет из царапины, щекоча запястье, и прочерчивая тонкую неровную полосу вдоль синеватой жилки, проступающей под кожей. Земля уходит из под ног на пару секунд, прежде чем следующий удар заставляет выпрямить ноги. О да, их по прежнему сводит от напряжение, но они уже не ощущаются одеревеневшим продолжением организма. Боль заставляет адреналин поступать в кровь, и кровь течет по жилам, распаляя тело, сейчас одновременно чувствительное, но не воспринимающее боль в ее истинном проявлении, путая ее с лаской. И Марсель дергается и кричит, кричит и дергается так, как вынуждает его это делать человек с кнутом за спиной. Дрессированному телу не нужно приказов, оно само отзывается на прикосновения.
Очередной удар вскрывает кожу. Горячие липкие потеки крови Марсель чувствует рваными краями раны, воспаленными от прежних ударов участками кожи. Крик, полный чистой боли контрастирует с предыдущими похотливыми стонами. Парень опускает голову и замирает. Вместо удара мужчина вытаскивает из задницы техника уже не работающий электроприбор. Отвлекшись на ощущения от ударов, Марсель почти забыл про ток, так мучавший его всего несколько минут назад, и не заметил, когда прекратилась вибрация. Место машинки занимают пальцы, и парень едва сдерживается, что стоять не двигаясь, вместо того, что бы насесть на них, когда они касаются чувствительной точки. Мышцы внутри рефлекторно сжимаются, усиливая ощущения, и расслабляются, словно в ожидании.
Марсель оборачивается через плечо, пытаясь заглянуть мужчине в глаза, пытаясь понять смысл его вопросов. Зачем ему знать то, что сам парень с трудом помнит?
- Ксавье … Ксавье Рено, - парень тяжело дышит, произнося полузабытое имя хриплым шепотом, и отворачивается, прижимаясь горячим лбом к холодному кафелю, - называйте как угодно … мне не привыкать …
… только не этим именем… Но Марсель не произносит последние слова в слух. Не за чем. Сейчас его дело – услаждать чужой слух стонами. Он еще хорошо помнит свою дрессировку.

13

- Ксавье...
Эластичные мышцы внутри сжимаются от прикосновений пальцев, если бы на их месте был член Роберт, мог бы кончить в этот  же момент.
Гибкость Ксавье... хорошо пусть пока будет Ксавье... настолько возбуждала, что вдоль хребта прокатилась приятная дрожь и живот скуртило тугим узлом.
Ксавье.... да что ж это? Услышал имя и переключился на него.... Или это все голос и желание чтобы слова были правдой?
От него пахло. От кожи веяло тонким букетом ароматов страха, боли, возбуждения, пота и еще чего-то такого, что свойственно только запаху тела. Нет одинаковых ароматов.
Пальцы работали в заднице, двух оказалось мало, в зад смазанный кровью и растянутый, свободно вошли четыре пальца. В голову  даже пришла идея фистинга, но пачкать не хотелось. Вместо этого Роберт приподнял насаженное на пальцы тело вверх так, что ноги прикованного пленника уже едва-едва касались пальцами пола, разрывая мышцу и причиняя одновременно резкую боль и снова чувствуя сокращение и сопротивление внутри.
На член, твердый и прохладный из-за того, что основание пережато, ложится ладонь, обнимает пальцами и осторожно водит вверх-вниз. Это не мастурбация. Так касаются, закрыв глаза, желая полностью получить удовольствие от тактильных ощущений.
Чуть сильнее сжимаются пальцы и начинают скользить по обильно увлажненному смегмой члену.
Роберт наклоняется и чувствует запах еще сильнее.
Беззащитный затылок, мягкие стриженые волоски под губами, кожа покрывается мурашками и затылок под губами судорожно напрягается. Что он чувствует сейчас, подвешенный словно на крюке на сильных грубых пальцах, изнутри давящих на стенки мышцы и с членом, зажатым другой, рукой, обманчиво ласковой и бережной?
Ласки сильнее и пальцы дрочат резче и сильнее.
Кончить не сможет до тех пор, пока не выдаст все, что заключено в этом теле.
- Кто бы знал, что ты...
Ксавье оказался шкатулкой, доверху наполненной чувственными открытиями. Он получал удовольствие от всего, что делал с ним Роберт. Голос, который произнес имя и фамилию чуть хрипло и с надрывом, скрывал множество иных оттенков. Он должен говорить. Криком Роберт еще успеет насладиться.
Кнут снова послушно лежит, перекинутый через влечо. Скоро он подарит второе крыло. А сейчас основное блюдо.
Губы касаются ямочки на затылке, ведут по коже не целуя, просто полураскрыты, словно в любой момент готовы поймать каплю росы или отстраниться.
Хочется звучания. Хочется музыки голоса.
Ладонь сжимает член и отпускает. Влажная, теплая она ложится  на живот и крепко прижимается. Роберт высок и приходится немного согнуть колени, отчего бедра касаются обнаженной кожи ног.
- Говори, Ксавье. Просто говори.
Веки непросизвольно тяжелеют и опускаются. Воздух ванной похож на патоку. Окутывает чувственностью.
Под кожей разливается жар, сменяется прохладой и тонкими кусачими мурашками по всему телу. Предвкушение бесценно.

14

Звук давно выброшенного имени бьет по слуху с той же силой, что и кнут чуть ранее по спине. Марсель вздрагивает, слыша его, но отлично знает, что лучше не спорить. Пальцев в заднице становиться больше, и парень чувствует как сочиться по ним его собственная кровь из разорванных мышц. Рывок вверх, Марсель кричит, вцепаясь руками в наручники, почти повиснув на них, подтягиваясь на дрожащих от напряжения руках. В противовес боли нежные касания пальцами члена. Ласка контрастом к боли и возбуждение, связывающее все вместе. Болезненное желание кончить то притупляющее, то подступающее с новой силой. Мучительный стон – новая тональность, и он прерывается, когда чужое желание опаляет затылок. Чувствительное место, клубок нервных окончаний, шея чуть ниже линии волос и участок кожи на спине вдоль позвоночника размером с ладонь – чужое дыхание, чужие губы, случайно коснувшиеся, приносят ощущения сравнимые сейчас по воздействию с пальцами в заду, ласкающими простату. Марсель глотает ртом воздух, задыхаясь от ощущений. Крепкие пальцы, такие же крепкие как тот крюк, на котором он был подвешен в первую ночь, попав сюда. Воспоминания упорно лезут в мозг, затуманенный возбуждением. А чужие губы скользят по чувствительному месту, разгоняя мурашки вниз по позвоночнику, заставляя мелко вздрагивать и замирать, не шевелясь, боясь спугнуть будоражащее ощущение. Ноги почти не касаются пола – весь вес на руках, из последних сил вцепающихся в наручники.
- Меня всегда заставляли молчать, - тихий, чуть хрипловатый, срывающийся голос в ответ на приказ, - нельзя было говорить … даже «да» и «нет» … только стонать … или кричать …
Говорить непривычно, да он и не знает о чем. Говорить тяжело, воздуха не хватает на то, что бы закончить фразу. Обрывочные слова то зависают в воздухе, то обрываются стоном. Голос дрожит так же, как дрожит все тело, а завтра он будет сорван, так же, как и мышцы будет ломить от сегодняшних забав.
- Мне больно … очень …, - растерянный взгляд шарит по стене, словно ища там подсказку, - но недостаточно … я выдержу … еще … если надо … я знаю…
Очередной полуоборот головы и вопросительный взгляд. Как собачка, выжидающая сахарок за трюк. Или пинок.

15

Мало кто помнит о том, что человеческое тело идеальный инструмент. Универсальный в своей идеальности и  в то же время неповторимый.
Как настроишь, так и заиграет, как коснешься, так и зазвучит. Кому-то нравится хриплое звучание криков, глубокий бархат стонов, пронзительность мольбы или отрывистость междометий. Ничего не значащих по сути, но о многом говорящих.
Инструмент,  теперь попавший в руки ранее был настроен иначе.  Роберт пробовал и подбирал, переделывал под себя.
Крик, стоны и всхлипы идеальны, голос  должен быть фоном. Прекрасным фоном.
- Я из тех настройщиков, что любят полное звучание, верно, - губы исчезли, дыхание напоследок огладило затылок, ладонь прошлась от члена по животу вверх.
Затем по груди, зацепила и «попробовала» твердые соски. Еще выше до горла.
- Зачем ты меняешь имена? Твое имя тебе идет. Гибкость, чувственность и звенящее удовольствие от боли.
Пальцы все также разрабатывали задницу, погружаясь до выступающих косточек суставов, которые поворачиваясь, еще сильнее стимулировали самые края эластичной податливой мышечной ткани.  Другой же касался горла.  Немного нажал, заставив откинуть голову назад, колечки гортани проступили и подушечки прошлись вдоль снизу верх и обратно, уловили бугорок кадыка, погладили и чуть нажали, порождая желание закашляться.
Прикосновения пальцев сделали свое дело. Ксавье показал, как может звучать от них. Теперь снова наступила очередь смычка.
Ведь он сам этого желал.
Роберт вытащил пальцы из задницы, вытер их бумажным полотенцем , скомкал и отбросил его, снова рукоять кнута послушно ложится в ладонь, несколько шагов назад, тихий, неповторимый звук, рассекаемого плетеной кожей воздуха  и вторая лопатка украшена причудливо изогнутой линией.
Еще удар пониже и с оттягом, ребристая поверхность скользит по коже, рассекает и оставляет тонкую длинную изогнутую рану. Капельки крови немедленно проступают, заполняют пространство и скатываются вниз – крыло «растет» и «расправляется».
Спина украшена идеально. Белая кожа, глубокие темные следы от ударов хлыста . Кровь с одной стороны уже подсохшая и матовая, с другой маслянисто блестящая,  длинными каплями стекает вниз. Крылья выглядят потрясающе.
Осталось немного. Позволить кончить. Ксавье заслужил. С члена совран скотч вместе с монеткой, доставившей совсем недавно столько болезненного  удовольствия, мимолетное касание губами затылка, осторожное прикосновение пальцами к свежей ране, деликатесный солоновато-металлический привкус  на языке.
Время аккуратной игры. Такую круглую задницу жаль портить. Разодранная до мяса, исполосованная шрамами и ямами плохо зажившей плоти она будет выглядеть непривлекательно.
Плавный замах руки, прищуренный взгляд , аккуратное движение и первый поперечный удар хлыста по ягодицам. Невинный, но жгучий поцелуй вышел убедительным. Второй не хуже. Третий. Частота ударов увеличилась.  Рука приноровилась к движениям и ягодицы постепенно порозовели, стали ярче, а затем вовсе пунцовыми.
Удары прекращаются. Небольшой тайм-аут, чтобы послевкусие боли усвоилось и расцвело жаром по коже.
Кнут раскачивается вертикально в воздухе подобно качелям  или маятнику, рука так плавно движется, кисть настолько привычно гибкая,  что движения почти не видно, а кнут меняет плавность  на быстроту и точность  и попадает ровно между ног внахлест, так что ребристое его тело крепко прижимается к подтянутым яичкам, а хлыст кусает грудь.
Снова покачивание. Движение. Кожаная змея летит, прижимается плавно и крепко к промежности, хлыст  снова тонко кусает грудь. Яйца поджимаются еще выше, пунцовые ягодицы сжимаются.
Третий раунд и кнут повторяет упражнения. Мягкий вальс маятника, усиленное движение кисти, посыл  к промежности  - крепкое, чувствительное касание и алчный укус хлыста.

16

Пинка не последовало, разве что оглаживание ладонью можно принять за сахар. Марсель отпускает голову, тяжело дыша, горло дергается под чужими пальцами, во рту пересохло и от непроизвольного сглатывающего движения хочется кашлять. Парень не отвечает на очередной вопрос, он и сам толком не может объяснить от кого скрывается за чужими именами – возможно только от себя самого. Он послушно запрокидывает голову назад под давлением чужой руки, хватает ртом воздух, все же закашлявшись, от чего стоны звучат хрипло, измученно.
Наконец пальцы мужчины покидают его тело, дав минутную передышку. Капельки пота стекают по вискам, повисшая пауза вновь заполняется тревожным покалыванием ожидания, предвкушения, как вдох перед очередным витком возбуждения. Свист кнута и звук распарываемой кожи кажется на много опережают боль, разливающуюся по лопатке. Удар, еще удар – вторая половина спины горит так же как немного ранее первая. Парень не видит как это выглядит сейчас, возможно он восстановит картину в воображении, глядя потом в зеркало на швы, которыми стянут края ран.
Мужская рука освобождает член, сорвав с него скотч, и Марсель старается сдержаться, что бы не кончить моментально, сейчас же, от любого прикосновения к себе. Слишком долго быть у грани оргазма, без возможности ощутить его. Парень прокусывает губу до крови, чувствуя солоноватый вкус во рту, крепче вцепается в наручники почти онемевшими пальцами, вытягивается в струну, пытаясь упереться пальцами ног в пол.
Кнут скользит по ягодицам, заставив слегка качнуться вперед, проехаться головкой члена по стене, вскрикнуть от боли и блаженства, приносимого сейчас ей. Удары идут один за другим, убыстряясь, словно бедра любовника, вколачивающегося в него сзади, только эти ощущения острее, сильнее будоражат, словно выворачивают наизнанку. Пока не прекращаются, едва не сорвав с губ выкрик «еще!».  Марсель искусывает губы, захлебываясь собственным стоном, покачиваясь на предоргазменных ощущения, мелко вздрагивая горячим телом. И хлыст ласкает вновь. Теперь уже кусая кожаной змеей грудь, походя опаляя мошонку. Бедра сводит от напряжения, ягодицы сжимаются, Марсель с трудом держит ноги расставленными. Еще один удар, еще один. Оргазм поднимается по позвоночнику из паха, заставляя вытянуться, изогнуться, напрячь все мышцы, застонать, срывая голос, на какое-то время потерять ощущение этого самого времени и всего происходящего вокруг, купаясь только в своих чувствах, бегущих током по нервным окончаниям. Минута, и парень обвисает в наручниках, уже не держась за них, и из-под впившихся в запястья наручников по рукам стекает кровь. Ноги подкашиваются, не в силах держать обессилевшее тело, пальцы ног почти не касаются пола. С еще стоящего колом члена белыми потеками капает сперма. Голова опущена, глаза закрыты, только язык, вяло проходящийся по пересохшим искусанным губам, дает понять, что парень в сознании.

17

По кафелю течет вязкая белесая сперма. Капает на пол. Стон срывается в крик, а тело выгибается дугой.
Роберт прикрыл глаза, вслушиваясь в тяжелое дыхание и затихающие стоны. Постепенно разум выходил из сумеречного пограничного состояния. По хребту перестала ходить волна возбуждения, будоражащая щекотка в груди и животе исчезла, тело успокоилось и расслабилось.
Ксавье затих. Короткие ресницы поднялись, вдох-выдох и ленивые, осторожные движения головой, чтобы размять шею. Так чувствуешь себя когда хорошо пообедаешь и выспишься – уверенно-ленивым и довольным.
Плечи пошевелились, мускулы под кожей заходили, Роберт откинул голову и издав тихий стон выдохнул. Великолепно!
Два поворота ключа и наручники расстегиваются, освобождая измученные запястья. Тело предоставлено свободному падению. Роберт не желая пачкать одежду не приближается вплотную, но берет затылок в тиски пальцев и тыкает упавшего на колени Ксавье лицом в потеки спермы на стене и кивает на пол.
- Прибери все. И на полу. Языком.
Затем удаляется в спальню и закуривает там сигарету. Вкус дыма сравним с амброзией. Сигарета сейчас самое то.
Факс пришел. Краткие фразы, фотография ,имя. Имена родителей. Не соврал.
С распечаткой в руке и сигаретой в углу рта Роберт вернулся обратно и уселся в небольшое креслице у стены.
- Ты из хорошей семьи, Ксавье, - наполовину докуренная сигарета отправляется в унитаз, глаза быстро прочитывают текст распечатки. – И великолепный экземпляр для психотерапевта.
Глянул на юношу и добавил.
- После того, как приберешь, можешь принять душ. Я разрешаю.

18

Металлический лязг ключа в замке, и руки свободны, тело теряет последнюю опору, а ватные ноги не держат. Марсель падает на колени, чудом не рассадив их о кафельный пол, и почти не реагируя на боль от удара – она дает понять, что ноги все еще при нем, а опустошенность после оргазма лишает каких-либо эмоций. Руки начинает покалывать – кровообращение постепенно восстанавливается в онемевших пальцах, Марсель рефлекторно сжимает и разжимает кулаки, неподвижно сидя на коленях и закрыв глаза. Пальцы на затылке заставляют слабо вздрогнуть, посмотреть на стену отрешенным взглядом. Интересно, он будет следить за выполнением своего приказа или поверит на слово?
Мужчина уходит, и Марсель стаскивает с себя остатки одежды. Руки еще плохо слушаются, в теле послеоргазменная слабость, боль, не приглушенная сейчас эфедринами, начинает сверлить изнутри. Когда клиент возвращается, парень все еще сидит на полу, прислонившись виском к стене. Взгляд на мужчину, словно Марсель пытается понять, не передумал ли тот на счет приказа, но последовавшая фраза не оставляет сомнений. Парень ничего не отвечает на комментарий о себе и своей семье, тема больная настолько, что он и впрямь предпочтет вылизать языком пол, вместо того, что бы рассказать о себе.
Покои для вип-клиентов поддерживают в идеальной чистоте, а Марсель не брезглив. Язык скользит по стене, слизывая с нее потеки собственного семени. Глотать неприятно, рот быстро наполняется слюной. Марсель прикрывает глаза, напоминая себе, что происходящее мало чем отличается от минета на самом деле. Минет холодному кафелю, а не чухой горячей плоти. Парень наклоняется к полу, встав на четвереньки. Спина напрягается, раны от кнута снова начинают кровоточить, вновь выступившая сукровица стекает по уже подсохшей корке. Марсель проводит языком по полу, где кроме белых капель спермы растеклась кровь. Такая же солоноватая, такая же своя. Желудок болезненно сжимается, заставив парня замереть. Глубокий вдох, пауза, наклон, коктейль из собственной спермы, крови и пота на языке… Благо, унитаз совсем рядом. После того как Марселя вырвало, он вытер рот куском туалетной бумаги, спустил воду и обернулся на мужчину, ожидая в наказание все что угодно.

19

Тошнота и рвота, как естественная реакция на тот приказ, который Ксавье получил, Роберта не удивила, но как это ни странно исполнением и даже последствиями он остался доволен.
Люди, получающие удовольствие от любой грязи и извращений на его взгляд были совершенно сумасшедшими. Абсолютных психов, истекающих спермой от всего, что с ними делают Роберт не любил, считая их просто считал скучными. Что ни сделай – оргазм, что ни прикажи – послушание с улыбкой на лице. Надоедает.
Забраться самостоятельно в душевую кабину Ксавье был не в силах. Скорее всего, сейчас он не в силах даже стащить с ног кроссовки и с лодыжек штаны.
Возиться с Ксавье и пачкаться, Роберту не хотелось. Футболку жаль, брюки домашние любимые, самые-самые уютные, тем более берег. После утренней охоты, душа и дневного развлечения самое время съесть хороший обед и вздремнуть до вечера.
Поэтому наказания не последовало. Роберт лишь вызвал прислугу.
Явились двое горничных, поклонились и, держа на лицах принятую в замке учтивую невозмутимость, застыли в ожидании приказаний.
- Ванну прибрать. Отмыть дочиста все. Этого, - кивок в сторону сидевшего на полу в обнимку с унитазом Ксавье, - убрать отсюда. Исполняйте.
Горничные, прежде всего, подошли к технику, все еще обессилено опиравшемуся согнутой рукой на унитаз, подняли его. Один придерживал, второй натянул трусы и джинсы обратно.
Роберт в это время ушел в спальню, достал из ящичка рядом с кроватью записную книжку, нацарапал карандашом номер телефона, свернул вдоль, снова вдоль и до тех пор, пока бумажка не превратилась в узкий белый прямоугольник.
Пошагал обратно в ванную.
- Булавка есть?
На его вопрос откликнулся один из пареньков, вынул из кармана булавку и подал ее Роберту.
Англичанин наколок бумажку на острие, шагнул к технику и, оттянув двумя пальцами уже расслабленный и мягкий сосок, проткнул его булавкой с нанизанной на нее запиской.
- Позвони мне вечером.
Почти ласковое поглаживание по щеке, ободряющее похлопывание, улыбка и жест – щелчок по булавке.
- Все.
Потом вышел из ванны и заказал по телефону обед в свои покои. Как вывели  Ксавье, он уже не смотрел.

барная комната

Отредактировано Роберт Крэнборн (2009-10-26 16:13:22)

20

Вместо наказания явилась прислуга. Все кончилось, его отпускают. Одновременно с этой мыслью Марселя покинули последние силы. Зачем напрягаться, если обо все обучены беспокоиться двое пришедших. Они подняли его, одели, и должны будут как минимум вывести отсюда – и это уже хорошо. Парень обвис на руках горничных, как сломанная кукла. Впрочем, он был готов поспорить, что тем не привыкать.
За это время клиент, живущий в этом номере, успел выйти из ванной и вернуться. Марсель не пытался сопротивляться, когда чужие пальцы оттянули сосок и не особо острая игла вошла в кожу. Парень только крепче вцепился в плечи удерживающих его горничных, не сдержав тихий стон. Капля крови расплылась по белому прямоугольнику, а от щелчка Марсель хрипло охнул. Сил возбуждаться снова уже не было, но с некоторыми нервными окончаниями лучше не шутить. Парень поднял на мужчину глаза, пытаясь понять издевается тот или говорит серьезно. Ласковые жесты, улыбка от человека, некоторое время назад грозившего убить его со скуки. Марсель кивнул и опустил взгляд, решив, что пялиться слишком долго.
Клиент вышел из ванной в гостиную, а горничные повели почти висящего на них парня к выходу. Оказавшись в коридоре, Марсель остановился, что бы отстегнуть булавку от соска, и переложить клочок бумаги в карман.
- Проводите меня до врача для начала? – хрипло спросил сопровождающих, явно желающих поскорее убрать его из коридоров, где его могли увидеть другие клиенты заведения.

» Комната Марселя


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Покои в Восточной Башне