Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Артура Холдмейера


Комнаты Артура Холдмейера

Сообщений 41 страница 49 из 49

41

Невоспитанный щенок-невольник, прошедший небольшой незапланированный «инструктаж»  по «политесу» обращения с клиентами, как и должно было быть, «сомлел», оседая на пол. Конг, дивясь в глубине души, какого хрена натурала занесло в гомосятник, а уж если занесло - какого хрена тот приволок к себе в номер секс-раба,  уже собирался раскланяться с хозяином,  извиниться за небольшую порчу «личного имущества» и ретироваться восвояси, как…
-Cavolo!*
Только и успел воскликнуть мафиози, когда сзади (вот откуда уж точно не ожидал), последовало нападение. Лишь на пологой дуге мордой  к стене, краем глаза цепляя  обрывки  силуэта неблагодарного ВИП-клиента,  Конг смог выдавить приказ собаке.
-Фу. Сидеть. 
И расслабился, не оказывая никакого сопротивления, лишь  поскрипывая оскаленными полосками зубов, когда ретивый гринго слишком уж усердно заламывал руку к лопаткам.
Кобель, получивший ни за что, ни про что дверью по морде, и уже готовящийся отомстить обидчику, выдрав яйца,  недовольно заворчал, перемялся с лапы на лапу и уселся на купированный хвост, не сводя взгляда темных маслин–глаз с хозяина. Пес явно не понимал странного поведения знакомого человека, обычно скорого на расправу.
-Ох федерал, что ж ты творишь-то? Кто ж так... Ых.. А не узнал.. Впрочем, не мудрено. За тринадцать  лет и ты не помолодел, и я шевелюру успел растерять. Да и ... до меня ли, до безликой  тени, тебе было тогда.
-Сеньор, сеньор! Я всего лишь немного поучил уму -разуму вашего невольника. Простите, если попортил ему экстерьер.

Ни хуя себе! ( ит)

Отредактировано Конг (2009-11-09 21:19:34)

42

Так и стоя с «почти что скованным наручниками» (ах, если б они только были) амбалом, который светился бритой головой что твой скинхед, Артур лирично размышлял о смысле бытия, о человеческой глупости и о том, как ему хочется бутылку светлого пива.
Первый вопрос – был риторическим. Жизнь федерала состояла из постоянного напоминания о смерти, боли и прочих последствиях порванного презерватива.
Вторым вопросом была Человеческая глупость. Что ж, она преследовала Гора с самого начала задания, как хвост преследует лису. И сколько не пытался мужчина бороться со своими «федеральными» замашками, а все равно давал маху, как сейчас, с Предупреждением Миранды, которое в голове глубже чем на подкорке засело и при каждом аресте вылетало вперед ругани и обещания жуткой ночи в обезьяннике.
Последнее – пиво, казалось той самой косточкой, которую обещают правильно натренировавшейся на площадке собаке. Сделаешь команду «сидеть» или «умри», и будет тебе награда. В качестве «команды» Бенджамин поставил себе задачу – выжить до завтрашнего утра не повредившись умом, не сломав шею и не выдав своего прикрытия. Выжить, добраться до номера, упасть голым задом на кровать и-и-и потом заказать в номер пиво, чипсы и лети к чертям отвратительна маска загламуренного до икоты гомосека.
- Не нужно бить моего мальчика. Его тренировка – моя привилегия. – Выдал мужчина на английском, стараясь придать голосу некоторое раздражение, однако где-то глубоко-глубоко в душе он был благодарен силачу и великану за «науку» для спортсмена.
Расквашенный нос мог мальчишку научить хоть чему-то, например, умению держать свой чудесный рот закрытым до тех пор, пока его не спрашивают о чем-то.
Надежда, конечно, была слабой как новорожденный жеребенок, но Гор верил в счастливое будущее, гамбургерный рай для натуралов и прочие идеалы современного американца.
- А может просто заказать у прислуги кляп? Пусть себе брыкается ногами и руками, все равно в кандалах пойдет как Конан-варвар. – улыбнувшись такому сравнению, мужчина отпустил руку лысого, и отступил назад, живо вспоминая о собаке.
- Любопытно, им тут запрещается бить клиентов, но можно бить клиентских мальчиков? Или он просто пожалел меня и не стал травить собакой зажравшегося ВИПа? – Взглянув на здоровенное черное животное, мужчина выдавил из себя очень кривую улыбку.
- Предлагаю мировую. – Добавил уже на французском, опять позабыв об акценте:
- Мы забудем о досадном недоразумении. Сколько я Вам должен за ошейник? – Еще бы, спорить с собаководом мужчине как-то не хотелось. Во-первых одновременно с человеком и собакой он бы в случае «аварии» не справился, и оказался либо избит, либо загрызен, во-вторых «туземец» даже сопротивляться не стал захвату, а значит сам искал мирного исхода.
Покосившись на лежащего Тэо и убедившись, что тот пока еще жив, Артур потянулся за кошельком, планируя закончить странный «диалог» на приятно-финансовой ноте.

43

Наконец-то отлепившись мордой от стены, Конг помассировал  затекшую руку, разгоняя кровь,  повел плечами, проверяя целостность плечевого сустава. Мельком окинул взглядом комнату, на мгновение задержался  на алых восковых розетках брошенных цветов, и потрепал по широкому загривку свесившего ленту розового языка промеж влажных клыков,  кобеля.
-Принесла же тебя нелегкая, Бенджамин. Опять Вито места себе находить не будет.

В ВИП-зале ожидания  Международного аэропорта  Сиднея  было прохладно и  не многолюдно. Приглушенный свет, кондиционируемый воздух, глубокие кресла, приятный женский голос, в ночном затишье объявляющий рейсы вылетающих самолетов, страны, города. Париж, Токио, Берн,  Пекин, Мехико, Рим, Анкара, Нью-Йорк.
Нью-Йорк.
Загорелый, холеный, едва начавший седеть   мужчина стоял у прозрачной преграды панорамного окна, смотря на перспективу  желтых огней взлетной полосы. Две параллельные, никогда не пересекающиеся прямые, уходящие в ночь, там, на горизонте, иллюзорно смыкались, образуя острым углом стрелу взлета  пассажирского «Боинга». Две параллельные прямые. А между ними сексуальная ориентация с одной стороны и Омерта с другой. Позади тридцать три дня, тридцать две ночи праздника кругосветного морского круиза  Буэнос Айрес – Сидней на пятизвездочном океанском лайнере «Жемчужина Средиземноморья». 
Свадебное путешествие  подходило  к концу.
Мужчина стоял и смотрел, как белая птица, такая неуклюжая и громоздкая на земле, медленной тушей начинает ползти, набирать скорость, пожирая гладь черного, выровненного покрытия. Задрав нос, рвущийся в небо самолет,  оторвался от земли. Словно птица  лапы,  втянул шасси, сделал широкую дугу над аэропортом и растаял в ночи, превратившись в две пульсирующие, красно-зеленые тревожные точки на фоне звезд. Вскоре исчезли и они, унося дремлющих пассажиров  в страну иллюзорных равных возможностей, гамбургеров, ланчей, полосато-звездного флага.
-Вито, принеси мне плед. Я замерзла.
-Да, дорогая.
Мужчина обернулся, наконец,  отрывая взгляд от черный дыры, поглотившей белую птицу.
-Скоро будет наш самолет?
-Через два часа. Поспи.
Накрыв молодую  жену пледом, мужчина пошел к красующемуся на барной стойке стеклянными боками ряду  бутылок с элитным пойлом.
Автоматические двери зала ожидания  бесшумно открылись, впуская пожилого бизнесмена- канадца жаждущего улететь в Мадрид.
Две пары глаз охранников привычно ощупали незнакомый объект, не обнаружили ничего интересного  и снова рассеяно заскользили по креслам.

Охранник обернулся к сидящему на полу, потихоньку очухивающемуся парню, качнул головой. И откуда такой только взялся в Вертепе? Новичок, что ли? Говорливый слишком. Такие долго не живут. За несколько дней итальянец успел насмотреться на порядки в этом привилегированном борделе.
-Как пожелаете, сеньор.
Похоже, американец принял его за охранника замка и Конг решил не разубеждать его в этом приятном заблуждении, подыгрывая роль.
- Мы забудем о досадном недоразумении. Сколько я Вам должен за ошейник
-Пятидесяти долларов будет достаточно.
Брякнув первую пришедшую на ум сумму, Конг сунул купюру в карман, свистнул пса, раскланялся и вышел из комнаты.
___ Личные апартаменты Маэстро____ Зал Тысячи Свечей.

44

Удивившись небольшой цене за хороший кожаный ошейник (неужели тут американцам скидки?) Артур без сожаления расстался с денежными знаками и, так сказать, проводил гостя до двери. Пару шагов, всего и только, но мужчина даже дверь придержал и закрыл ее без лишнего стука, еще некоторое время улыбаясь виду виляющей пятой точки ротвейлера. Никогда не понимал этих собак. Хвоста нет, морда как у дога после удара о бетонную стену со скоростью шестьдесят километров в час, лапы колесом как у пережравшего боксера, и только преданность получает десятку по десятибалльной.
- Ну хоть один положительный факт, если вызову сюда «приятеля с левреткой», это не вызовет подозрений. Ох, Майкл, только попробуй пошутить на эту тему, враз отбоксирую тебя на ринге. – Мысленно уже поставив нокаут улыбчивому напарнику, любящему последнее время играть «на людях» манерного гея – «жену» Артура Холдмейера, федерал взглянул на печальный вид побитого невольника.
В голову закралась мысль, что мальчишке свезло бы больше, если бы он достался какому-нибудь нежному садисту, навроде той горничной. Конечно, его бы скорее всего изнасиловали (ну, зад он может и сберег бы), но не избили до бессознательного состояния.
Правда, вместо слов сожаления, Артур взглянул на «своего мальчика» укоризненно, опять подражая в повадках своему деду:
- Получил? – Осведомился ковбой, рассматривая серьезность ранения. Ничего критичного не усматривалось, хотя, короткая потеря сознания могла означать не только шок от удара, но и сотрясение.
- Было бы что сотрясать. Такой лоб себе проломит, а не изменится. Не удивительно, что в ФБР не берут бывших спортсменов – они все упертые как олени по весне, думают только... – Заканчивать мысль не пришлось, страдалец открыл глаза, явно приходя в себя.
- Ну хоть живой. А я уже думал за нашатырем пойти. – Уйдя в комнату и вернувшись с теми самыми длинными кандалами, Артур ощупал шею строптивца, на всякий случай проверяя, не свернул ли собаковод своим ударом позвонки, и, убедившись что такую шею свернуть во всех смыслах трудно, расстегнул наручники.
Руки у Тэо были уже с синеватым оттенком, на запястьях содралась и побагровела кожа, пальцы были холодными на ощупь и сухими, как у мертвеца:
- Твою мать. – Не очень то гламурно заметил агент, растирая кожу чуть выше запястья, чтобы вернуть ей кровоток. Сколько точно времени руки были скованы, Гор не знал, но то, что таким образом можно лишиться обеих конечностей, было не шуткой.
- Надо было записываться в здешние садисты-извращенцы, не пришлось бы думать о таких вот мелочах. – Встав и с сомнением осмотрев приходящего в себя невольника, Бен как Санта Клаус, испарился в поисках аптечки. Вернулся он быстро, при полном параде: с бинтами, мазью и полным набором ампул, в одной из которых так заманчиво плескалось седативное средство, что соблазн вколоть его жеребчику для усмирения висел перед носом ослиной морковкой.
Пока языкастый сотоварищ не рискнул еще подраться ногами или затекшими руками, мужчина наскоро подлатал слегка опухшие запястья, промыв их дезинфицирующим раствором (о, бедный ковер) замотав бинтами и укрепив сверху не застегнутыми до конца кожаными браслетами кандалов.
- Так, слушай сюда. Я не буду сковывать тебе руки за спиной, если ты будешь себя вести как белый человек, а не как взбунтовавшийся цыпленок. Вот тебе раствор, вот тебе бинты, приведи свою разбитую мордашку в порядок, перебинтуй ногу и жди у двери. Если хочешь дожить до утра, ты будешь делать как я скажу, в противном случае я умываю руки. – Говоря это, Артур закрывал обратно аптечку, оставляя своего гостя только с необходимым минимумом, и закончив речь, поднялся.
- Выбор всегда остается за человеком, жить ему, или по дурости свернуть шею. Принцип демократии. – Поставив аптечку на столик, рядом с посудой, агент принялся спешно переодеваться в принесенный костюм, краем глаза все же следя за пленником. Мало ли, вздумается умнику еще ногами подрыгать.
К неприятному ощущению, костюм оказался великоват всего на размер, а значит, кому его несли – представляли прекрасно. Со штанами и ботинками особых проблем не случилось, как и с безрукавкой, а вот с куфией возникли трудности. Национальный арабский головной убор, перевязанный кожаным шнуром с каким-то орнаментом (эгалем), то и дело норовил скатиться по короткому ежику волос назад, на затылок, или в бок, на ухо.
Окончательно умаявшись с маскировкой под палача или какого-то арабского воина, Артур раздраженно уцепил за поясное кольцо шамшир и обернулся наконец лицом к пленнику.
- Готов? – Осведомился несколько холодновато, давая понять что устал церемониться с непокорным.

45

Пока двое о чем-то договаривались, Тэо пытался отойти от удара и окончательно прийти в себя...а именно: в сознание и твердую память. В первом, кажется, можно уже не сомневаться, а вот второе подводило. Ощущение времени и реальности никак не хотело доползти до нормы, четкость в глазах то появлялась, то пропадала. Когда ему удалось сфокусировать взгляд - лысого в комнате обнаружено не было. Пообещав себе во что бы то ни стало запомнить его рожу, а потом прибить, Ринальди перевел глаза на янки. Но вообще-то, он не планировал так долго околачиваться в этом злачном гадюшнике...однако уравнять амбиции и реальные возможности, увы, не удавалось, по крайней мере сейчас.
- Получил?
-Иди к черту... - еле повернул язык, прохрипев уже устало, глядя на него, как на задолбавшую с просьбой вынести мусор жену. Как же надоело ничерта не понимать, пытаться что-то выяснить и кому-то доказать незаменимость и важность собственной персоны. Прошло пол дня, а жизнь кардинально изменилась, да так, что и врагу в страшном сне не пожелаешь. Какой-то писключий червячок в животе подсказывал, что это только начало. Слушать не хотелось. Затем, Тэо испытал огромное облегчение, когда запястья наконец освободили. Они так сильно онемели и болели, что расправить плечи стало чуть ли не высшим наслаждением. Даже про боль на мгновение позабыл, простонав тихонько. В таком состоянии пытаться хотя бы разок заехать по харе американца - глупо и неэффективно. Но счастье было мимолетным - запястья хоть и обработаны, а кандалы замаячили на горизонте, пусть пока не до конца застегнутые. Он дернул руками, намекая мол "не трогай!"
-Давай я тебя стукну и привезу в бордель к пидарасам, я посмотрю как ты запоешь. А хотя ты и так пидарас. Считаешь себя человеком, да? Да хуй ты моржовый, и твой лысый хер с тобой на одном лугу! - В сердцах выплюнул, хватая бинт и разматывая немного. Высморкался в него кровью, что в носу стояла как сопли. И бросил на пол. Затем взял ещё один кусок, смочил в растворе, промывая раны...поморщился от пощипывания. Наконец смог ощупать нос слегка дрожащими после долгого обездвиживания руками. Потом Ринальди прокряхтел, дотягиваясь до ноги...тоже ощупал, пугливо так, проверяючи. И решил затянуть лапу как можно туже, чтобы наступать смочь. Находясь в процессе, итальянец краем глаза следил за янки, впрочем иногда славливая и его внимательный взгляд.
-Я вообще не понимаю, нафиг ты тащишь меня куда-то...оставил бы здесь, и всего делов. - Не смотря на то, что выпадал шанс разузнать об обстановке, Тэо абсолютно не горел желанием куда-либо двигать. Во-первых, потому что нервничал и не знал, чего ожидать от этих разряженных клоунов. Во-вторых, ему бы сейчас врача, кофеечку и девчонку под бок, да поспать часов эдак десять, - И мне надоели твои угрозы. Когда меня сюда везли - никто не дал мне выбора, ясно?
Спортсмен пыхтел от злости, бинтуя ногу, считаю наглостью требовать от него какого-то иного поведения. Заебло заматывать, поэтому Тэо с остервенением докончил кое-как, опираясь о стенку и поднимаясь. Попробовал опереться - боль притупилась, хорошо. Он неспеша добрел до двери и ничего не ответил, услышав вопрос. Какая-то глухая обида крылась на задворках сознания, он ведь и руки подставил и сидел смирно...а тот взял да и охрану позвал, о том, что задумывал шею американцу свернуть, Ринальди как-то не подумал.

Отредактировано Тэо Ринальди (2009-11-11 00:58:43)

46

Правильно матушка учила Бенджамина в детстве молчать, когда хочется сказать что-то очень нелицеприятное. Сейчас был как раз такой момент, когда хотелось пояснить мальчишке что к чему, мягко, во всех красках, чтобы до печенок пробрало.  От скрываемого с большим трудом гнева, пальцы Артура сжались в кулак. Ох, как же ему хотелось сейчас сделать лицо пленника симметрично избитым, чтобы хоть что-то отложилось в пустой голове. Но это бы не помогло. От полной неразрешимости ситуации агрессия как наплыла, так и схлынула, оставив после себя горькое послевкусие.
Мальчишка, если не играл под чужую дудку, был в кое-чем прав. Вокруг были далеко не интеллигентные лица в черных фраках с белыми манжетами, и творились здесь далеко не детские игры в покер на один доллар.
- Попал ты, паренек, и некому тебе сказать, что путь на свободу скоро будет, если… – Это «если» самому федералу не нравилось, но уверенность в полной непобедимости пропала у мужчины давно. Он даже мог точно назвать время и дату своего прыжка с дома на дереве, когда, напялив отцовские купальные синие трусы на розовые лосины соседской девчонки, тогда еще очень молодой Бенджамин уверовал что он сын Криптона и собирался полететь домой в космос.
Заткнув угол «красной арафатки» так, что на виду остались только тусклые, серые глаза, Гор поправил перевязь с изогнутым мечом, получше запихал кошелек в поясной карман и, отвернувшись к дивану, переместил нож под левый наруч. Оставалось надеется, что лезвию не вздумается выскользнуть в самый неподходящий момент.
- Значит готов. – Не спрашивая согласия Тэо на примерку нового «гейского аксессуара», Артур нацепил собачий ошейник на крепкую ею спортсмена и дернул за поводок.
- Раз выговорился, будь добр, оставшуюся часть вечера помолчи. – Предупреждать о возможных последствиях, федерал не стал. Последнее китайское предупреждение уже было произнесено, свою часть работы по увещеванию и уговорам мужчина окончил, теперь оставалось только заниматься работой, а не отдельными непутевыми спортсменами.
- А главное, сейчас найти любезно предоставившего костюм путешественника. Вполне вероятно опасения излишни и этот человек просто запомнил одного из гостей. Просто запомнил…
Дернув Тэо за поводок, как упрямую лошадь, не желавшую покидать уютный теплый денник морозным утром, Артур пошел на поиски загадочного гейского маскарада, справедливо полагая что дверь закрывать нет смысла – кому надо, тот войдет и так.

Зал Тысячи Свечей

Отредактировано Артур Холдмейер (2009-11-11 01:42:16)

47

______ Зал 1000 свечей

Когда дверь за спиной закрылась, в Артуре словно нитку оборвали, способную удержать весь каркас костей. Мужчина пошатнулся, прислоняясь к стене и закрыл рукой глаза.
Безумно хотелось упасть в горячую ванну, или пойти просто в душ, чтобы смыть омерзительный запах сладковатого воска, но руки не слушались.
Дойдя до пустого проема с плотной шторой, висящей как дверь в юрте, федерал несколько секунд рассматривал ткань перед своим носом.
У казалось, что он безумно пьян. Пьян до того, что выдумывает целую страшную сказку, персонально для себя.
Но сказка никуда не желала уходить, застряв на подкорке.
Маленький розововолосый мальчик, которому в радость было льнуть к насильнику, страшный человек в красном костюме палача, и десятки глаз, смотрящие со всех сторон.
Болезненно застонав, словно оторвал от себя кусок печени, агент согнулся пополам, сползая вниз, на пол, по гибкой ткани штор.
Злость на себя, глухое отчаянье, невозможно что-либо сделать прямо здесь и сейчас. Так уже было, ощущения были знакомы как внезапно накатившая зубная боль.
- Нельзя так… нельзя. – Бен даже не заметил, как произнес то, что крутилось в голове вслух.
Звук  собственного голоса прошелся холодной тряпкой по спине, и мужчина резко поднял голову.
Он был один в полумраке. Пульс медленно, словно нехотя, бился в сжавшемся сердце, играл шторами прохладный ветерок и все было спокойно.
Ни каких согнувшихся тел, испуганных вскриков, ударов плети – ничего этого Здесь не существовало. Как в маленькой клетке с золотыми прутьями, можно было сидеть и не думать.
Схватившись похолодевшими пальцами за косяк, Гор со злостью, через силу поднялся с пола и распрямился.
Не зря его отправили сюда. Словно читали как простую книгу с десятком страниц. Честность, сострадание и способность раз за разом вот так, подниматься с колен.
Мотнув головой, мужчина сам уверовал в то, что пришел в Вертеп не ради себя, а ради тех, кто сейчас мучился там, в залах.
Ради этого стоило бороться и победить. А чтобы была возможность бороться, нужно было сохранить силы.
Сев на край кровати и потерев руками лицо, Бен с некоторым усилием стащил тяжелые ботинки, развязал пояс, отставляя в сторону шамшир, и собирался уже целиком раздеться, как понял, что смертельно, просто безумно устал.
Завалившись поперек кровати, агент совсем не по-гейски натянул на плечи покрывало, подмял под себя пару подушек и почти мгновенно отключился, забыв даже будильник поставить для раннего старта.

48

Зал Тысячи Свечей

Медовый, тяжелый запах Зала Тысячи Свечей остался позади. Выйдя из пропитанного страхом, кровью и болью помещения, мужчина снял с головы маску, вдыхая свежий, кондиционируемый воздух. Отдав маску Конгу, пошел  в сопровождении охранника по коридору по направлению к апартаментам, пока Кинг договаривался на счет горничной. В поместье царила глубокая ночь, однако в залах, барах было полно народу в маскарадных костюмах. В жилом крыле было гораздо тише, но и тут, то из-за одной двери, то из-за другой слышались, где  стоны оргазма, где свист кнута  и крики боли. Сатана правил бал, и послушные его воле адепты предавались низменным удовольствиям. Но Маэстро это все занимало мало.
Поворот коридора.. и мужчина непроизвольно замедлил шаг. Единственная дверь, которая его интересовала в этом заведении, была чуть приоткрыта. Из темной щели между косяком и деревянным полотном не доносилось ни звуки, ни луча света. Тишина. Ванцетти остановился, вглядываясь в эту темную полоску, вслушиваясь в потаенное дыхание ночи. Томительные минуты колебания, искушения,  подкинутого самим Дьяволом самоуверенному сицилийцу. И сдался. Не смог устоять. На завтрашнее утро назначено пари, после которого, возможно, он уйдет в небытие.  Может быть, сама судьба дает ему шанс  еще раз увидеть его. Может быть, в последний раз.
-Конг. Иди. Я скоро приду.
Качнув головой, но, промолчав, охранник пошел в апартаменты.  Ванцетти, кинув взгляд вдоль пустого коридора, вошел в чужие комнаты, тихо, без щелчка, приоткрыв за собою  дверь.
В небольшом, но уютном номере было темно и прохладно. Глаза, привыкая к темноте, выхватили размытый силуэт объемного дивана у окон, прямоугольник стола, продолговатую полосу каминной полки, пятна голов охотничьих трофеев по стенам., рваную тень небрежно брошенных, присланных им цветов.
Гостиная. И черный  проем двери, ведущий в спальню.
Бенджамин, завернув плечи в покрывало, лежал на постели в том же костюме, что был на маскараде. Лишь лицо, повернутое к окну, сейчас не было скрыто маской, тяжелые ботинки валялись у кровати, а талию  и бедра не стягивал  алый пояс, утяжеленный шамширом. Оружие лежало рядом. Принц Персии. Костюм, который он прислал Гору к маскараду. 
Осень дыхнула прохладой через приоткрытую балконную дверь, приподняв тяжелую гардину, взметнув вверх паутину тюли и тронув волосы спящего мужчины. Белая луна мелькнула  в прорехе протертых, рваных облаков, прочертив на скомканном, мятом  белье белесую дорожку света, коснулась расслабленных мышц руки, поцеловала темный ореол соска, выглядывающего из широкой проймы рубахи.
Вито задохнулся, тяжело и тихо сел  на край постели. В дорогом матраце не звякнула ни одна пружина, но глубокий сон на мгновение оборвался. Не открывая глаз, федерал пошевелился, облизнул сухие губы, подбил под голову плотнее подушку и снова затих. Лишь едва слышное, глубокое дыхание баюкало ночь.
-Спит…
С болезненной нежностью защемило в груди. Сколько раз в своих мечтах он видел его таким. Нет, не здесь, в безумном ебонятнике совокупляющихся проходимцев. В Палермо. У себя на вилле, в своей постели. Мечтал, что вот сейчас откроет дверь в спальню и .. увидит там его. Сладко, безмятежного спящего, обнаженного, ласкаемого теплым морским бризом. Подойдет, и устало обнимет. Утопит в жарких поцелуях, увидит сонную улыбку на его губах, и будет ласкать до изнеможения, до дрожи напряженных мышц, звенящих струной нервов. А потом возьмет его, раз за разом вознося к блаженству оргазма. И услышит его страстные стоны, познает влажную тесноту его тела, губами соберет горьковатую сперму с его живота. И выпитого до дна, убаюкает в своих объятиях. А утром сам принесет в постель ему ароматного кофе, чтобы первому увидеть его улыбку и сияние серых глаз. А потом избалует подарками, бросит к его ногам состояние. Покажет ему мир, откроет  деньгами двери в лучшие, элитарные  клубы  Европы и Америки. Познакомит с изяществом искусства,  с самобытным миром диких племен Амазонки, покажет льды Антарктиды и раскаленные пески Сахары, проведет сквозь века по улочкам Эриче, на руках пронесет между Сциллой  и Харибдой.
Такие сладкие, такие горькие в своей безнадежности мечты.
С трудом оторвав взгляд от спокойного, безмятежного  лица спящего, Ванцетти поудобней перехватил поношенный зонт-трость, и сжав сложенные складки материи, повернул гнутую деревянную, казалось бы, неразборную  ручку, откручивая ее. Один оборот, второй, третий, и… тускло мелькнув гранями в лунном свете, на покрытую морщинами ладонь лег прозрачный, с легким зеленоватым оттенком, камень. Бриллиант Джейкоба,  в погоне за которым тринадцать лет назад с ног сбилась австралийская полиция и спецслужбы Америки.
Положив бриллиант на подушку, мужчина расстегнул рубашку, снял нательный золотой крест на цепочке и положил рядом с камнем. Скользнув взглядом по приоткрытым во сне губам, наклонился, и накрыл их своими. И как током пробило. Задохнулся,  тронув языком мягкие губы, о которых мечтал столько лет. Сжал их, разминая поцелуем, до дрожи впитывая их вкус, до кома в горле давя стон, до вздутых вен на седых висках пытаясь угомонить понесшееся вскачь немолодое  сердце.
-Храни тебя Господь, любовь моя единственная.
Больше не медля, мужчина стремительно поднялся, вышел из номера, прикрыл за собою дверь и , повернув табличку  «не беспокоить», ушел в роскошные, бездушные апартаменты.

_____Апартаменты Маэстро

49

Когда Артур открыл глаза, будильник не зазвенел. Чувство было таким, словно вот, пора вставать на работу после бессонной ночи, и ждешь будильника как нудной боли после внезапного пореза, а он, гад такой, молчит упрямым партизаном, надеясь ударить по ушам тогда, когда уже не ждешь.
За окном было все так же темно, словно кто-то подзабыл вкрутить на место мировую лампочку. Небо было бархатно-серым, волчьим. В такие ночи в лесу наверняка собирались ведьмы и оборотни, чтобы посмеяться над глупыми людьми, а трудяги спали мирно в своих кроватях, мечтая о повышении, романе на стороне, детях, которые в старости будут кормить и одевать.
Тишина была баюкающая, уговаривающая поспать еще пару часов, но Артур уже, ни с того ни с сего, открыл глаза и несколько секунд смотрел на далекий потолок.
Странное чувство беспокойства, не более, преследовало его липким потом по спине.
Протянув руку вправо, мужчина хотел привычным жестом погасить крышку будильника, утопить ее в скорлупе корпуса еще до того, как трезвон нарушит бархат раннего утра, но под рукой оказалась подушка.
Плохой сон не закончился, он просто оказался удручающей реальностью. И где-то в груди снова зашевелилось, завыло что-то отвратительно-холодное, печальное, ничем не похожее на скребущихся кошек.
Медленно и нехотя поднявшись, мужчина осмотрелся по сторонам: окно открыло, холодок гуляет по комнате, посторонних звуков не слышно, только стучат ветвями деревья, готовясь к далеким морозам. Ни чего, что могло бы разбудить так рано. Только чувство тревоги в груди.
Вставать было холодно. Поежившись и потерев ладонями плечи, мужчина через некоторое сопротивление спустил босые ступни на пол и на секунду машинально их поджал к кровати. Ковер был холодным, как и все вокруг, и только простыни должны были хранить тепло его тела.
Стиснув зубы, мужчина качнулся вперед. Тело вставать не хотело, но такое жесткое слово как «надо» висело над головой складывающимся пополам подъемным краном. Не вскочишь – зашибет.
Пальцы словно огнем обожгло от холода, так что далеко не вальяжно, мужчина в припрыжку добрался до ванной, на ходу шевеля руками чтобы разогнать застоявшуюся кровь.
В черт уже знает который раз Гор обещал себе закрывать окно перед сном, и в черт уже который раз он с утра вставал в морозильной камере. С одной стороны – полезно для организма, с другой… да в общем то ничего плохого и не было, разве что домовладельцу чаще приходилось вызывать коммунальные службы, для отладки батарей.
Вот в ванной, напротив, полы были теплыми. Такое нововведение давно висело в голове Бена, в списке желаемого, и он бы раскошелился на подогрев, но частые разъезды и ночные смены уверяли, что кошелек развязывать не надо. А вот теперь, как демонстрация преимущества, пол грел пальцы и пятки, трясь о них теплом ласковой кошки.
Расслабившись и почти разомлев, мужчина повернул краны ванной, ибо душевую тут как-то забыли предусмотреть и распаковал пластиковый набор «джентльмена».
Конечно же, в отделе не могли не пошутить: на пол из разодранного пакета с зубной щеткой и зубной пастой, стайкой вылетели разноцветные презервативы, с пометкой «усиленная смазка фирмы Голубая луна».
- Очень смешно. – Собрав «подарки» в одну кучу, мужчина небрежно выкинул их в мусорную корзину и, сложив вещи на бачок, устроился в ванной.
Когда удалось отмокнуть и прийти в себя, а так же найти небрежно брошенные на диван часы, времени было уже около семи.
Самое удачное для вылазки по здешним катакомбам, ибо вряд ли кому в голову придет мотаться после бурной ночи по коридорам в поисках неприметного федерала.
Натянув трусы, спортивного вида белые штаны и такую же свободную рубашку, мужчина потянулся по весь рост, хрустя позвоночником, и так и замер посреди спальни, уставившись на зеленоватый отблеск в коварных изгибах тонкой золотой цепочки.
Надо было проморгаться. Со сна и не такие бывали «чудеса», странно что НЛО за окном не махало приветливо рукой. Но нет, ни протирание глаз, ни пара пощечин не вытащил из дивного кошмара – на простынях, ровно там, где он спал минут двадцать назад, лежал здоровенный по размеру эго, стоимости и фактическим габаритам, драгоценный камешек.
- Так не бывает. – Присев на корточки рядом с кроватью, как рядом с заминированным объектом, Артур еще раз оглянулся по сторонам, неприятно отметив, что чувствует себя снова не на своем месте.
То, что в комнату могла заходить прислуга, или любой, кто достанет ключ в его отсутствие – было понятно с первого взгляда. Тут, в Вертепе, понятия «безопасности» просто не существовало.
Но как-то царапнуло то, что камень положили в тот момент, когда Артур был в номере.
Либо пока он мылся, либо…
Волосы на затылке от такого предположения приподнялись дыбом и мужчина просто сел на пол, пытаясь собраться с мыслями.
Конечно, все могло быть всего лишь цепью нелепых совпадений, такой вариант устроил бы Бенджамина больше всего, но вот, блестящая золотом цепочка скользнула по простыне, завернула за одну из ее складок и упала на раскрытую ладонь.
Как ни странно, Бен помнил этот крестик. Помнил он и человека, который его носил.
Носил крест и был мафиозным Доном, две, по меркам американца, несовместимые вещи: Дьявол и крест. Как насмешка над Иисусом, над церковными заветами.
Ладонь сжалась, да так, что плоские края нательного украшения впились в кожу как зубы пираньи.
Костюм, записка, а теперь и камень, ради которого столько народу готово было борзыми нестись сквозь океанские волны.
И вот, пожалуйста, камень лежит рядом с агентом, сверкая холодными гранями и усмехаясь.
Откуп? Предупреждение? Насмешка? Надежда на прощение?
Судорожно вскочив на ноги, Гор поднял одеяло, простыню, покрывало, ища хотя бы намек на записку. Ткань извиваясь воздушными змеями разлетелась по комнате, оставив бриллиант в одиночестве.
Тяжело дыша, мужчина опустил руку, до крови сжимавшую распятье.
Он ничего не говорил, просто клялся, что найдет мафиози, найдет и вытрясет из него все, что только сможет, наплевав на закон и собственный кодекс чести. Пообещал, и отпустило.
Словно вот этот самый камешек свалился с души, глухо бзденькнув об пол.

Вернувшись в ванную, Артур вытащил из мусорки недавно брошенный туда пластиковый пакет из-под туалетного набора, и, легко подцепив им подарок, упаковывал брюлик от чужих глаз и прикосновений.
Если на камне еще остались отпечатки, следы ДНК, хоть что-то, его всегда можно будет припаять к делу.
Четкая цель словно укрепила внутри расшатанный последними событиями каркас. Что бы с ним не происходило, Гор в душе всегда оставался легавым, а у легавых всегда оставалось хоть какая-то надежда на справедливость. Если не руками правосудия, то своими собственными.

Адреналин спал, кровь перестала кипеть, и в ладони проснулся ежик боли, зашевелился, вынуждая разжать пальцы. Крест отпечатался довольно заметно, оставив алый рваный след между линиями то ли жизни, то ли ума. Артур рассерженно зашипел, встряхивая рукой и только через несколько минут поисков аптечки, вспомнил, что оставил ее на полу ради мальчика-раба.
Где он теперь, что с ним?
Покачав головой, мужчина спешно полил пальцы перекисью, замотал все это бинтом и полез вместе с чемоданами в гардеробную.
Уж так случилось, что и суток федерал не смог продержаться без оружия. Словно голым себя чувствовал. И ладно бы значок, форма власти была здесь не нужна, нападать и арестовывать было невозможно, но вот иметь финальную возможность себя защитить – этого чувства не хватало.
250 зиг зауер был разложен по ручкам чемоданов очень удачно, но даже тут не обошлось без подлянки.
Кто-то слишком умный раскрасил рукоятку в нежно-розовый цвет, с каким-то цветочным орнаментом. Грозный уравнитель от этого, конечно, добрее не стал, но вид у него был крайне комичный.
Взведя язычок предохранителя и заложив пистолет за пояс брюк, на уровне поясницы, мужчина проверил, легко ли будет его достать, и едва не рассмеялся.
Он играл в ковбоев Мальборо в шкафу, все еще опасаясь камер и прослушки, но собирался идти с оружием завтракать – совсем не подозрительно.
Вздохнув и перекрестившись, Артур неожиданно для самого себя надел крест, решив что и святой дух ему тут в помощники сгодится и, найдя легкие белые же туфли с носками, отправился на поиски здешнего склада с провиантом. Подвиги во имя Человечества, это конечно хорошо, но на голодный желудок они попахивают безумными геройствами. А это уже вне устава.

________ Столовая для персонала


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Артура Холдмейера