Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Моле, Батист. Утро воскресенья


Комнаты Моле, Батист. Утро воскресенья

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

На следующий день Моле проснулся непривычно поздно. Настроение было странным – словно ожидание какого-то чуда, приключения, и в то же время легкая лень- не хотелось двигаться, умываться, бриться, причесываться, одеваться…
Он выполз из-под одеяла, заказал кофе, медленно выпил несколько чашек, покурил. Выяснил, что кофейник остыл, но снова звонить на кухню было лень. Франсуа бездумно сидел, развалившись на диване, переключая каналы телевизора, пока не наткнулся на новости культуры.
Выругавшись, он стряхнул с живота упавший пепел – совершенно забыл, что вчера назначил встречу юному Гойе. Конечно, Моле не стеснялся своей фигуры, но встречать потенциального протеже в трусах и с мятой физиономией было несколько… не в его стиле.
Бросив быстрый взгляд на часы, он понял, что в его распоряжении еще как минимум пятнадцать минут, и отправился в ванную.
Разумеется, на приведение себя в порядок он потратил несколько больше времени, чем рассчитывал, зато душ и прочие процедуры взбодрили его лучше кофе, и натянув на еще распаренное тело белый шелковый халат в пол, Франсуа, на ходу приглаживая влажные волосы, шлепая босыми пятками по паркету, вернулся в гостиную.

2

» Маскарад

На свою утреннюю встречу Батист не опоздал бы, даже если бы по пути на его глазах случился взрыв. Он вообще не имел привычки опаздывать, но как и любой другой человек иногда мог позволить себе поспать на десять минут подольше, собираться чуть медленнее нужного, если предстоящее событие не обещало быть столь важным.
Не в этот раз. К десяти утра, ни минутой раньше и ни минутой позже, он вежливо постучался в дверь апартаментов Франсуа Моле. По его виду можно было сказать, что юноша спал этой ночью никак не меньше десяти часов: в его лице не было и намека на усталость или сонливость, словно бы вчера он так и не дошел до великолепного праздника, предпочтя веселью спокойный сон. Дорогая белоснежная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, черные брюки с тонким кожаным ремнем, элегантная обувь; неброский браслет на правом запястье: три тонких черных кожаных шнурка, скрепленных серебряной пластинкой с выгравированным на ней узором. Красиво уложенные волосы и ненавязчивый аромат парфюма: если бы не юный возраст Батиста, его вполне можно было бы спутать с одним из клиентов.
Не дождавшись ответа, Батист открыл дверь и прошел в гостиную. В ожидании мужчины он опустился в одно из кресел, отложив две папки, которые принес с собой, на журнальный столик. Одна из них, дорогая, формата А3, напоминала те, в которых могли бы храниться чрезвычайно важные документы, вторая, поменьше толщиной и более простая, светло-синего цвета, была предназначена для набросков меньшего формата. Батист задумчиво развязал тесемки на первой и открыл, начиная перебирать рисунки, выполненные на жестких листах. Сверху находились те, о который он упомянул вчера в разговоре: около шести законченных карандашных работ, и на каждой один и тот же светловолосый мальчик. Сидящий на кровати с напряженно сцепленными в замок руками, голова опущена, челка закрывает лицо. Лежащий на кровати на животе, обнаженный, с подушкой, подложенной под бедра. Портрет: заинтересованный взгляд, чувственная улыбка на мягких губах. За работами, посвященными Дэрину, следовали другие, более ранние: гости и клиенты, несколько работников и невольники. Высокий гибкий юноша в кожаном наряде, длинные волосы струятся до талии; он стоит на небольшой сцене, держась одной рукой за шест для стриптиза, явно запечатленный в момент танца: на обнаженный груди виднеются капли пота, несколько прядок волос налипли на влажный лоб, и он открыто улыбается зрителям, явно ощущая себя звездой вечера. Следующий: мужчина стоит в дверях, оперевшись о косяк, на нем – дорогой костюм, на руках – перчатки. Он изящно держит наполовину заполненный бокал и с ухмылкой на узких губах смотрит на что-то перед собой. И тому подобные рисунки, напоминающие стоп-кадры из жизни Вертепа. На одном из них сам господин де Виль, в одной из тех поз, в которых обычно видят его работники и слуги: застывшего в кресле перед камином, без улыбки на бледых губах, руки расслабленно лежат на ручках кресла, ладони покоятся на коленях. И если все эти рисунки отображали то, что Батист видел своими глазами, то другие же, находящиеся во второй папке, были выполнены более небрежно и являлись куда более откровенными по своему содержанию. На них люди напоминали скорее собирательные образы, и прорисовке лиц Батист уделил намного меньше внимания, чем их телам и позам. Если месье Моле пожелает, он взглянет и на них. А если нет, - в первой папке было достаточно материала, чтобы составить мнение о способностях своего гостя.
Услышав шаги, Батист поднял глаза и тут же встал со своего места, улыбаясь, оставляя последние просмотренные рисунки лежащими на открытой папке.
- Месье Моле, доброе утро, - судя по мягкому банному халату и влажным волосам мужчина только что вышел из-под душа, - я надеюсь, Вы хорошо спали. Если Вам нужно переодеться, я мог бы подождать здесь.

Отредактировано Батист (2009-11-02 23:06:47)

3

Увидев, что Батист уже пришел, Франсуа в несколько широких шагов приблизился к нему. С одобрением оглядев аккуратного, элегантного юношу, он даже подумал, что тот все же пропустил прошлую ночь, или  свежий вид после безудержного веселья - непременное преимущество молодости.
Кивнув на приветствие, Моле  скользящим движением ладоней, расправил складки халата.
-В первую очередь, мне нужно позавтракать. – ответил, улыбаясь углами губ.
Он сел в соседнее кресло, и потянул себе на колени развязанную папку.
- Вы присоединитесь? – Моле, устраиваясь по удобнее, вопросительно взглянул на стоящего напротив Батиста. – Закажите мне континентальный завтрак с чаем. А себе – по своему усмотрению.
Он небрежно махнул рукой в сторону телефона, стоящего на комоде, и углубился в рассматривание рисунков.
Юноша рисовал очень неплохо, особенно для самоучки. Мелкие анатомические и пространственные погрешности с лихвой компенсировались живостью поз и лиц. Штрихи выверенные, достаточно твердые, свидетельствовали о том, что художник на столько в себе уверен, что делает наброски без сетки и направляющих.
Было явно видно, что рисунки выполнены по памяти – врядли господин в дверях с бокалом позировал юному творцу, однако цепкий взгляд Батиста почти с фотографической точностью запечатлел особенности положения туловища, поворота головы – создавая затем цельный гармоничный образ.
Несколько рисунков с одной и той же светловолосой моделью Франсуа просмотрел особенно внимательно – он догадался, что это- та муза, которая вдохновила художника до членовредительства. Но сколько не вглядывался в черты лица, в фигуру, никак не мог уловить, что именно так поразило Батиста в хрупком, светловолосом, миловидном, но вполне обычном юноше. Ну, чуть больше неуверенности, чуть больше беззащитности – рисунки были так же хороши как и прочие, хотя в манере написания было пожалуй чуть больше экспрессии…
Франсуа не выдержал и усмехнулся – может быть личное, сердечная тайна юного портретиста.
-Мсье Жуан, выберите из этих рисунков пару тех которые вам особенно нравятся, и пару тех, которыми вы недовольны. Помните, я просил принести и неудачные тоже? Выберите и объясните мне свой выбор. – ровным голосом попросил он, откладывая папку на журнальный стол.

Отредактировано Франсуа Моле (2009-11-03 10:02:56)

4

Папки с рисунками остались в полном распоряжении месье Моле. Батист отошел к телефону, чтобы выполнить просьбу мужчины и заказать завтрак на две персоны. Для себя он выбрал то же самое, только чаю предпочел кофе со сливками.
Исполнив поручение, юноша вернулся на свое место. На предложение выбрать несколько рисунков он только коротко кивнул, - Батист помнил все, о чем они вчера говорили. С готовностью начав перебирать листы из первой папки, он наконец вытащил пару рисунков.
- Эти мне не нравятся, - он протянул листки месье Моле, - вот здесь, - он кивнул на первый рисунок, изображающий мужчину с сигаретой, задумчиво смотрящего сквозь дым на своего собеседника, полноватого человека лет сорока пяти, с мягкими чертами и затравленностью во взгляде,  - выражение лиц передано не совсем так, как мне этого хотелось. И, как только я это осознал, у меня сразу пропало желание его заканчивать, - Батист чуть улыбнулся, - в этом моя проблема. Я быстро теряю интерес, если что-то идет не так, как мне хочется.
Второй «неудачный» рисунок отличался от всего представленного сегодня. Во-первых, он был цветным, во-вторых, выполненным на компьютере с помощью планшета. Нарочито неряшливые линии, странные цветовые решения, - мрачная работа, с преобладанием фиолетово-серо-черных тонов. На ней европейская городская улица, плохо прорисованные люди, практически без лиц, смазанные движения, и отдельными яркими пятнами – неоновые вывески клубов и баров.
- Это не совсем мой стиль, - произнес Батист, предоставляя месье Моле время изучить рисунок, - поэтому он мне тоже не нравится.
Из широкоформатной папки была выбрана еще одна работа, - Батист положил его на журнальный стол перед мужчиной. На ней мальчик лет шестнадцати, с темными волосами и правильными чертами лица, одетый в школьную форму, какую обычно носят на территории Соединенного Королевства, серо-синюю, с эмблемой школы на пиджаке, стоял, опираясь спиной о кирпичную стену, заложив руки за спину, и напряженно смотрел в сторону. Рисунок был выполнен не карандашом, а пером и сильно разведенными акварельными красками.
- Этот довольно старый, - пояснил юноша, - мне не нравятся почти все мои старые работы.
Затем, чтобы познакомить месье Моле с рисунками, которые нравились ему самому, Батист выбрал еще две работы, которые мужчина уже видел до этого.
Последний же выбранный рисунок Батист достал уже из второй принесенной папки. Карандашный, нарисованный в любимой манере, он, казалось, потребовал к себе куда больше внимания художника, чем все остальные. На широкой двуспальной кровати обнаженный юноша выгибается над одеялом, запрокинув голову, так, что кожа на напряженной шее, кажется, сейчас лопнет, и держится руками за спинку мебели. Над ним нависает мужчина, уперевшись одной рукой в поверхность кровати и лбом – в его стройный живот, другой рукой обхватив возбужденный член своего любовника, и сам он с улыбкой наблюдает за своими действиями. Особой прорисовки удостоились позы, напряженные мышцы на их телах и выражения лиц: предоргазменного экстаза на одном и довольного превосходства на другом.
Терпеливое ожидание вердикта было прервано вежливым стуком в дверь. Оставив месье с собственными рисунками, Батист поднялся, чтобы открыть дверь для слуги с их заказом.

Отредактировано Батист (2009-11-04 08:06:56)

5

Судя по всему, юноша не любил или не умел работать с цветом. Раскрашенных работ было всего две и обе они попали в «черный список» Батиста. Хотя, портрет школьника, на вкус Моле, был не совсем плох, а набросок улицы больше походил на изображение настроения, чем на урбанистический пейзаж.
Зарисовка из второй папки убедила Франсуа, что он не зря тратит свое время – на подобные вещицы всегда был устойчивый спрос в определенной среде любителей, и качество исполнения было если не на высоте, то на достойном уровне, и рисунок, даже в таком виде, вполне  мог украсить интимный салон или будуар.
Конечно, то, что молодой человек был неусидчив и мог не доводить до конца начатое, было не очень хорошо – даже самым именитым художникам приходится писать ради денег, то есть выполняя заказ. А Батист, похоже, способен бросить начатое, только потому, что не был удовлетворен результатом.
Принесли завтрак.
Моле отложил рисунки и поднялся, подходя к столику возле камина.
-Давайте поедим, и вы мне расскажете, чего ожидаете от нашей встречи. Только честно. – он улыбнулся присаживаясь к столу. – Я так понимаю, что вас интересует не просто мое мнение. Его я, разумеется, выскажу, когда ознакомлюсь с содержимым второй папки. Но думаю, что вы ждете чего-то конкретного, а не просто слов.
Темные глаза Франсуа внимательно и испытывающее смотрели на собеседника. Ему было действительно интересно: в принципе рисунки были «сыроваты» для настоящей выставки, но некоторые вполне могли поучаствовать в каком-нибудь благотворительном аукционе – если юноше просто нужно было получить некоторое количество денег. Или можно было спонсировать обучение Батиста в академии – потенциал явно чувствовался и мог быть развит. Смущало только то, что все работы были определенной направленности – графический портрет, а академическое образование предполагало более широкий спектр самовыражения. Да и сравнить  степень «похожести» с моделями не было никакой возможности. С другой стороны, можно было ввести юношу в соответствующее общество, где он получит возможность обзавестись связями, найти покровителя, и, быть может, сладкая жизнь погасит творческий порыв, переводя Батиста в ранг содержанца с увлекательным хобби. Юноша был вполне симпатичен  и, кажется, воспитан, что бы Моле был уверен в таком развитии событий.
-Не стесняйтесь, ваши работы достаточно хороши, что бы я выслушал вас.
«Да и сам ты ничего…» - про себя закончил Франсуа, пряча влажно блеснувшие глаза за прикрытыми ресницами – он не чувствовал себя готовым наступить на те же грабли, едва спрыгнув с предыдущих, а обманывать ожидания юного Гойи одноразовым трахом и миллионом невыполненных обещаний не хотелось. Забирая кого-то из протеже в свою постель он всего старательно выполнял свою часть сделки, а в данном случае никаких условий еще не прозвучало.

6

- Это зависит от того, что Вы можете мне дать, - заметил он с улыбкой, садясь за столик напротив мужчины. Запах свежего кофе и горячих круассанов придавал беседе еще более приятный и неформальный оттенок. Лицо юноши излучало спокойствие, пока он наблюдал, как мужчина наливает себе чай. Но, когда молчание уже слишком затянулось, и стало понятно, что месье Моле все так же ждет ответа на свой вопрос, Батист мгновенно посерьезнел, так и не сделав ни глотка кофе.
- Я талантлив, - начал он ровно, - и я говорю не только о рисовании. Вы слышали фразу о том, что талантливый человек талантлив во всем? Но как бы самоуверенно это не звучало, до сих пор это осознание не приносило мне ничего хорошего. И я хотел бы это исправить.
Батист замолчал, не смотря на мужчину, обдумывая продолжение ответа. Что бы там ни было, сейчас было необходимо говорить начистоту. Он не знал, какого именно ответа месье Моле ожидал от него, но почему-то был уверен, что последующие слова должны непременно его разочаровать. Но правда есть правда, и Батист не собирался врать, что все, что ему нужно, это получение художественного образования, да новые кисти с красками.
- Я достаточное количество времени проработал официантами, ассистентами, консультантами и так далее. Теперь мне нужно кое-что большее. Возможности. Признание, популярность, известность. Выставки и предложения, знакомства и связи. И деньги тоже.
Слова, высказанные вслух, звучали еще соблазнительнее, чем тысячу раз до этого произнесенные про себя. Сколько времени до сегодняшнего дня Батист отводил под фантазирование, что однажды его заметят и через какое-то время он станет так богат, что при желании вернется в это поместье уже в другом качестве. Он представлял себе персональные выставки, сон до обеда и каждодневные вечеринки, флирт поклонников и огромные гонорары. Тщеславие, гордыня, жадность – все это названия очень близких по своей сущности смертных грехов. Батист обхватил ладонями кружку с кофе, согревая пальцы. Он все так же в задумчивости не смотрел на своего собеседника.
- Тем не менее, я не ожидаю, что Вы захотите помочь мне даже с каким-то одним пунктом из перечисленного, - вежливо продолжил юноша, - я просто ответил на Ваш вопрос, чего бы мне хотелось.

7

-Я могу многое. Зависит от того, что я хочу.
Франсуа отодвинул тарелку с недоеденным омлетом, медленно размешивая сахар в чае. Юноша честен – это плюс, но молод, что быстро проходит, – это минус, и как следствие - самоуверенность и наивность.
-Мировую известность на имеющемся материале сделать не удастся, но я так понимаю, лавры классиков вас не привлекают, тем более посмертные? – Моле слегка улыбнулся, делая небольшой глоток обжигающего чая, наслаждаясь его ароматом. Блестящая жизнь на пару лет, а если Батист окажется умен, то на десяток, а дальше? Богемная жизнь жестока и коротка, если не подпитывается из иных источников, кроме честолюбия и наглости.
- Но я, все же, спрашивал не о ваших желаниях, а о ваших ожиданиях. Ваши мечты просты, понятны и не оригинальны. – он сделал еще глоток и поднявшись взял с камина сигареты. –  Да, у вас есть потенциал как у художника. Вы не заинтересованы в длительной, кропотливой работе для его развития или надеетесь совместить профессиональный рост и прекрасную дольче виту. Ввести вас в общество в качестве начинающего художника не сложно, но с учетом специфики ваших работ, почитателей таланта будет несоизмеримо меньше, чем поклонников лично вас. Гомоэротичность в моде, но в отсутствии роста, долгой выставочной жизни не получится. Тем более мода – дама капризная. То, что вы так желаете – популярность и известность, их очень скоро придется приобретать скандалами личного характера, а не творческими победами. Но опять же, исходя из направленности, широкие масс-медиа буду избегать подобные темы. Я думаю, вы это прекрасно понимаете и без меня.
Моле закурил, элегантно облокотясь локтем на каминную полку, задумчиво и испытывающе глядя на сидящего за столом юношу.
-Поэтому я еще раз спрашиваю, что вы хотите лично от меня? Выставку? Деньги? Я могу взять несколько ваших работ и показать своим знакомым, быть может кто-то заинтересуется, но вы должны понимать специфику общества, интересующегося подобными работами, и может так статься, что личный интерес будет сильнее интереса к рисункам.

Отредактировано Франсуа Моле (2009-11-05 12:06:39)

8

Месье Моле первый раз за все утро начал говорить, а не просто задавать вопросы. Батист слушал молча, не улыбаясь, не упуская ни единого слова. И все-таки он не получил еще ни единого ответа на собственные, не произнесенные вслух вопросы. Вряд ли мужчина был добрым волшебником, готовым воплотить все мечты едва знакомого юного художника совершенно безвозмездно. Что бы ни попросил Батист лично от него, он прекрасно понимал, что, обладая всеми возможностями, Франсуа Моле не станет делать того, чего не захочет сам. Поэтому исход этого разговора в любом случае зависел не от девятнадцатилетнего, крайне тщеславного юноши, но от желаний самого владельца апартаментов. И самое главное, что волновало Батиста в данный момент – что тот попросит взамен.
- Я не знаю, - тихо ответил гость, оставшись сидеть за столом, так и не притронувшись ни к чему съестному на столе, довольствуясь только крепким кофе, в то время как месье уже закончил завтрак и теперь курил, стоя у камина. Запах табачного дыма наполнил комнату. Батист не курил сам, но почему-то любил эту привычку в других.
Наблюдение за расслабленными действиями мужчины на пару минут отвлекли его, но было ясно, что тот ждет пояснений. Как же объяснить то, что хочешь всего и сразу, но в то же время не знаешь, чего хочешь? Не имеешь представления, как лучше поступить сейчас, чтобы устроить свое будущее и не жалеть позднее о своих решениях. Батист задумчиво погладил бок чашки пальцем и сделал глоток.
Вкус остывшего кофе внезапно стал неприятным и юный художник отставил чашку, поднимая глаза на мужчину.
- Я не знаю, потому что не уверен в том, как Вы обычно поступаете в подобных ситуациях. Я просто хочу добиться чего-то, но не хочу быть неосторожным в своих просьбах и этим все испортить.
Батист предпочитал всегда смотреть собеседнику в глаза, но, высказывая свои мысли и желания, это всегда было сложнее делать. Он отвел глаза.
- Возможно, Вы могли бы... дать мне совет. Основываясь на выводах, которые Вы уже сделали для себя.

9

Моле потер пальцами переносицу. Метания молодости были ему понятны, и в таком состоянии молодой человек был простой добычей для использования и манипуляций. Сочетание неуверенности в себе и в то же время самоуверенности, желание получить весь мир и пару коньков в придачу – через подобное проходит каждый, но дальше множество путей. У каждого свой.
В данном случае Франсуа не знал, как поступить – вырастить из Батиста вполне сносного художника и получать приятные бонусы было возможно, но для этого следовало заставить его работать. А через силу такие вещи не делаются – срывы творческих натур страшней чумы: истерики, наркотики, суициды, прочая ерунда, грозящая спустить в канализацию вложенные силы и средства. Пропихнуть пару работ на благотворительный аукцион и познакомить его с художниками и меценатами, интересующимся подобной тематикой, а дальше -  оставить на произвол судьбы – пусть сам пробивается, как умеет. Или получать «приятные бонусы» другого толка, раз уж юноша не желает учиться – отблеска собственного «сияния» Моле с лихвой хватит на двоих, суетливая пляска теней вкупе с салонными вернисажами удовлетворят тщеславие мальчишки, который в свою очередь удовлетворит потребность Франсуа.
-Сколько вам лет, мсье Жуан? Восемнадцать? Двадцать? Вам еще много раз придется делать выбор и принимать решения. И Вы всегда, всегда не будете полностью удовлетворены сделанным выбором и принятым решением. Такова человеческая натура. Человек всегда выгадывает и боится прогадать. Вы хотите добиться чего-то? – он повторил слова юноши, разворачиваясь в его сторону, глядя прямо в глаза. – Чего именно? Решите для себя и идите к намеченной цели. Идите так, как считаете нужным, так как можете. Вы будете спотыкаться и падать, но это – движение. Считайте это так желаемым вами советом. – он усмехнулся. – А вообще…
Франсуа погасил окурок в пепельнице и вернулся к столу с рисунками, усаживаясь в кресло.
-Обычно я никак не поступаю в таких ситуациях. Я в них не попадаю. Я или патронирую действительно талантливого человека, чей гений приносит мне кроме эстетического, малую толику финансового удовольствия. Или тешу самолюбие своих любовников иллюзией их востребованности и известности, получая соответственно в ответ покорность и прочие удовольствия физиологического характера. Вас я встретил случайно. И сыграл на руку судьбе, любящей раздавать шансы. Оказывается, вы не готовы воспользоваться своим, поскольку не определились в конечной цели.
Он перекинул ногу на ногу, облокачиваясь на спинку и раскрывая на коленях вторую папку с рисунками.
-Я уже предложил вам несколько вариантов развития событий. А вы о чем думали, когда окликали меня на балконе? – не отрываясь от просмотра набросков поинтересовался Франсуа. Фривольные сюжеты, изображенные на них, против воли, сделали голос Моле рокочуще- бархатистым.

Отредактировано Франсуа Моле (2009-11-05 15:00:29)

10

Невозможно было не признать, что его новый влиятельный знакомый говорит правильные вещи. И, тем не менее, Батист не мог избавиться от ощущения, что что-то мешает мужчине просто предложить наилучший вариант развития событий для обоих, за какую-либо конкретную «плату». Или, может быть, ему обязательно было нужно услышать четкую просьбу от самого юноши... Интересно, скольким любовникам (о которых мужчина говорил преимущественно во множественном числе, что будоражило живую фантазию юного художника), месье Моле наобещал золотые горы, а после того, как получил желаемое, в прямых выражениях указал им на их бесталанность и бесперспективность? Слова мужчины не внушали уверенности в том, что даже если тот пообещает, то действительно сделает. Не было уверенности так же и в том, что его действительно заинтересовали увиденные работы.
- Девятнадцать, - ответил Батист задумчиво в образовавшейся паузе и поднялся со своего места, подходя к креслу, в котором сидел мужчина, оставаясь стоять перед ним, в то время как тот внимательно рассматривал рисунки из второй папки. Тот, который он сейчас держал в руках, сам Батист считал очень удачным: обнаженный стройный юноша на коленях, со злостью смотрящий исподлобья. Мягкие длинные волосы растрепались, крупные белые зубы обнажены почти в зверином оскале, на лице - яростная решимость, и в то же время стыд от осознания собственного возбуждения, не скрытого одеждой.
- Я был бы благодарен Вам, если бы Вы смогли представить мои работы своим знакомым, - наконец произнес он, выбрав, как казалось, наиболее оптимальный вариант на данный момент.
Он остался стоять, наблюдая, как смуглые пальцы мужчины откладывают один за другим его рисунки. Батист поднял взгляд выше, рассматривая гладкий лоб и уже почти высохшие, чуть вьющиеся черные волосы. Франсуа Моле со вчерашнего являлся первым «кандидатом», чей образ окажется перенесенным на бумагу при первой же возможности. Батист улыбнулся своим мыслям.
«О чем, я подумал, когда окликал Вас?... Честно, о себе и о своих перспективах как художника в тот момент я думал в меньшей степени.»

Отредактировано Батист (2009-11-05 17:56:11)

11

«Представить работы…» Это конечно можно, но…
Франсуа перебирал работы из голубой папки – они были более откровенные, более возбуждающее, более смелые. Они напоминали ему иллюстрации к редкому старинному изданию «Декамерона», чудом спасшемуся от лап Святой Инквизиции и прошедшее сквозь века.
Если эти наброски всего лишь фантазия художника, то Моле чувствовал себя обязанным еще раз предупредить.
-Хорошо. Я выполню вашу просьбу. Но, когда, обратите внимание, я говорю не «если», а «когда», вами заинтересуются, вы должны быть готовы к тому, что художника будут ассоциировать с его… моделями. Вы понимаете?
Он двумя пальцами приподнял рисунок, изображающий сливающиеся в порочном экстазе тела двух мужчин, разворачивая его «лицом» к Батисту.
Юноша не был манерен, Франсуа не чувствовал в нем того флера дешевой игривости, свойственной молодым мужчинам практикующим гомосексуализм в качестве стиля жизни, поэтому не мог спрогнозировать его реакцию на предложения, которые неминуемо последуют от потенциального мецената. Он еще раз мельком взглянул на Батиста – он был бесспорно привлекателен и, собственно, Франсуа был бы сам не против… немного развлечься.  Но молодой человек, кажется, сделал свой выбор, а предлагать себя в качестве патрона – что есть в этом парне такого, чего нет у других? Кроме явного дара к рисованию, который он не хочет развивать. А результаты мгновенных «толчков» Моле прекрасно себе представлял – сначала выставки, публикации, поклонники. Ванны шампанского и восторг. Потом юное дарование начинает беситься с жиру или сходить с ума от безделья. Начинаются скандалы, претензии и как результат, богатый возлюбленный выставляет надоевшего протеже за дверь. После чего о вспыхнувшей звезде все забывают.
Находясь в замке пропитанном содомским грехом до основания старинного фундамента,  Франсуа не испытывал потребности бросаться на первого встречного только ради смазливого личика и ладной фигуры. А ведь он мог оказаться и натуралом. Моле улыбнулся своим мыслям, продолжая перебирать рисунки.
Они были на столько «живые», что Франсуа почувствовал, что ему становиться жарко.
-Давайте сделаем так. Я куплю несколько набросков, еще я хочу автопортрет и свой портрет. Что бы мои друзья могли оценить степень вашего таланта. В том числе сравнив с оригиналом. – Он слегка кивнул головой, растягивая губы в вежливую улыбку. – Как вы будете меня изображать – по памяти или с натуры, решайте сами, я до завтра точно пробуду в замке. Еще оставите средства связи с вами, которые я передам лицу, заинтересовавшемуся вашими работами, и… Все.
Он оборвал себя, откладывая папку  на стол.
-Подайте мне сигареты с камина. -  Франсуа лениво потянулся, вытягивая ноги. – А ваши рисунки, это плод фантазии или наблюдения? – после секундного молчания вкрадчиво спросил он, чуть насмешливо глядя на Батиста.

12

Интересно, какие шаги предпримут средства массовой информации, когда захотят узнать, где Батист провел последние два года? Несомненно, о специфике этого места им узнать не удастся, и они станут строить догадки и пускать слухи на счет того, основываясь на каком опыте подобные картины могли родиться в голове девятнадцатилетнего мальчишки.
- Я думаю, создать несколько работ в том же стиле на гетеросексуальную тематику, и популярность среди женской половины человечества мне обеспечена, - он улыбнулся, рассматривая собственный рисунок, - не то, что бы меня это волновало, но чего ни сделаешь ради успешного пиара.
Определенно, некоторые работы служили только для ознакомления месье Моле с его творчеством, а после должны были быть спрятаны в самый дальний ящик или, лучше, уничтожены. Фотографическое сходство лиц, которое Батист использовал в своих рисунках, могло сослужить ему плохую службу. Некоторые клиенты не станут церемониться, если их имидж в семьях и обществе вдруг станет поставлен на карту каким-то внезапно объявившемся юным художником, раньше работавшим в поместье. Или, что более вероятно, его сразу же найдут люди месье де Виль и не станут довольствоваться простыми угрозами.
- В основном, это мои фантазии, - он чуть улыбнулся, выдерживая насмешливый взгляд, - но они, как правило, основаны на слухах, догадках или рассказах. Но и сценариев из собственного воображения мне хватает.
Батист отошел к камину, все еще обдумывая слова мужчины. Казалось, что принятое решение их обоих не удовлетворило, и поэтому что-то мешало просто поблагодарить месье Моле за предоставленный шанс и покинуть апартаменты.
- Возможно, - начал юноша, возвращаясь к креслу и подавая мужчине сигареты, случайно коснувшись пальцами его руки, - Вы могли бы помочь мне лично? Я имею в виду, чтобы не беспокоить Ваших друзей… Конечно, только если Вы сами заинтересованы во мне и моих работах. Ваши связи с устроителями выставок широко известны... - он замолчал, продолжая в нерешительности стоять перед ним, словно какая-то невидимая преграда не позволяла ему сдвинуться с места и занять одно из кресел, или, наоборот, сделать шаг вперед, сокращая расстояние, и сделать что-то еще, чего мучительно хотелось, коснуться, встать на колени, убивая всю эту формальность их беседы, от которой потихоньку начинала болеть голова... Батист чуть поморщился, продолжая, - это же принесет Вам выгоду, насколько я понимаю, если человеком, открывшем новый талант, станете Вы сами?

Отредактировано Батист (2009-11-06 06:27:42)

13

-Я уже сказал, что мне понравились ваши работы, и я считаю, что у вас может быть будущее. Как  у художника. Настоящего художника.
Франсуа отложил сигареты на край стола и поднялся, оказываясь рядом с Батистом. Он чувствовал тепло, исходящее от юноши, видел растрепанные прядки на макушке.
- Но ты – маленький лентяй, для которого искусство только средство. – Моле говорил медленно, словно перекатывая слова на языке. Он тихонько подул на  основание челки юноши, наблюдая, как пушистые волосы шевелятся от потока воздуха. – На выставление твоих работ я потрачу больше денег, чем выручу за их продажу, а талант, не подкрепленный кропотливой работой и образованием, быстро изживает себя. Выгода, в данном случае, понятие весьма условное.
Он кончиками пальцев прикоснулся к щеке Батиста. проводя невидимую линию до ключиц, виднеющихся в распахнутом вороте рубашки, потом приподнял его лицо, легко прихватывая подбородок.
-О какой выгоде для меня в данном случае может идти речь? Я могу взять тебя с собой, представить в обществе как своего протеже. Разумеется, ты будешь одет, обут и накормлен как полагается. Но не рассчитывай на всемирную известность – я не желаю, что бы мое имя полоскали таблоиды в связи с гомоэротикой и юным талантом. В узких кругах специалистов и ценителей, того, что называется богемой, ты станешь известным. Я сделаю несколько выставок – количество будет зависеть от твоего материала и других независящих от меня условий. Время, которое ты будешь интересен публике, зависит только от тебя – даже самый искусный и дорогой пиар не способен бесконечно поддерживать интерес к затасканным темам и предметам. Скандалы и прочие грязные способы привлечения внимания – это без меня. Ни я, ни те, кому я покровительствую, не должны быть замешаны в громких историях.
Голос Франсуа был чуть приглушен и спокоен, и только блеск в глазах и едва подрагивающие тонкие ноздри могли бы выдать его волнение. Пальцы, держащие подбородок, легко поглаживали кожу  Батиста, будто очерчивая  овал лица.
-Найдешь более… интересный вариант – я тебя не держу. Это то, что можешь получить ты. А что получу я?

14

Внезапный переход на «ты» спровоцировал появившуюся на губах лукавую улыбку бывшего до этого крайне серьезным Батиста. Месье Моле грациозно поднялся, оказываясь очень близко. Ближе, чем за весь период их недолгого знакомства. Это ощущение близости так же быстро стерло с лица юноши эту самую улыбку, и он выслушал все слова мужчины, произнесенные с легким упреком, не перебивая.
Явная перемена настроения и прикосновения теплых пальцев заставили ощутимо напрячься. Батист поборол в себе два противоречивых желания, первым из которых было отступить назад в стремлении сохранять дистанцию и официальный тон разговора, вторым – повернуть голову и, не сводя глаз с лица мужчины, прикоснуться губами к горячей, сухой коже руки, впитавшей в себя приятный запах дорогих сигарет.
- Что Вы скажете на то, если я предоставлю Вам столько материала, сколько Вы потребуете от меня, - высококлассного материала, на который я только способен, - продолжу обучение искусству и поклянусь, что Ваше имя никогда не пострадает по вине моей или содержания моих работ, а Вы, в свою очередь, обеспечите меня своим… покровительством? – последнее слово он произнес тише, не отодвигаясь. Поглаживающие касания к лицу были более чем приятны: хотелось закрыть глаза и накрыть ласкающие пальцы своими руками. Но Батист лишь опустил взгляд, задумчиво рассматривая складки белого халата.
- В папках нет и половины моих работ, поверьте. А скандалы и «прочие грязные способы привлечения внимания» не интересуют меня в равной степени так же, как и Вас. Я хочу известности, но собираюсь ее добиться через признание моего таланта, а я уверен, что в конечном счете мне это удастся.
Батист не врал и не считал, что новые его слова расходятся с уже сказанными. В конце концов, искусство не было с самого начала, и не стало впоследствии для него лишь средством достижения целей, как выразился месье Моле. Его рисунки, как и для любого другого художника, являлись средством самовыражения, и юноша не искал признания и одобрения до этого момента. Более того, он даже предпочитал особо не показывать никому своих работ и не распространяться попусту о своем большом хобби, - зачем, если обычные люди не могли дать ему ни конструктивной критики, ни таких слов похвалы, в которые он бы действительно поверил. Но сейчас ему представился шанс, и стоило пойти на любые условия, чтобы увлечение превратилось наконец в основную деятельность, приносящую доход.
- Я озвучил то, что мне надо от Вас, но то, что Вы хотите взамен от меня Вам тоже придется произнести вслух, - вскинув взгляд на мужчину, Батист завел руки назад, сцепляя их за спиной в замок, с нетерпением ожидая решительных слов ответа.

Отредактировано Батист (2009-11-11 17:18:48)

15

-Замечание первое: мне никогда ничего не приходится произносить. – предпоследнее слово Моле выделил тоном, чуть сильнее сжимая подбородок юноши и приподнимая его лицо. В глубине глаз что-то мелькнуло, но голос оставался по -прежнему ровным. – Что и когда делать и говорить я решаю сам.
Франсуа чуть наклонился к Батисту, внимательно рассматривая его, словно пытаясь проникнуть в мысли.
- Замечание второе: малейшее несоблюдение условий сделки влечет ее мгновенное расторжение. То есть если я узнаю, что ты ленишься и не учишься в полную силу, мое, как ты мило изволил выразиться, покровительство тут же прекращается.
Он отпустил подбородок молодого человека и погладил его по щеке, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. Со стороны жест выглядел достаточно чувственно и даже нежно.
- Меценатство – заведомо невыгодное занятие. Это скорее благотворительность, чем бизнес. А лично для меня это – хобби. Мне нравится находить таланты и делать их достоянием общественности, давать им шанс. Это льстит моему самолюбию. У тебя есть все задатки что бы стать хорошим, а может быть даже гениальным художником. Поэтому я готов оплатить твое обучение, квартиру, студию – создать условия для развития этих самых задатков. И я хочу быть уверен, что мои деньги будут потрачены именно на то, на что должны. Я понятно выражаюсь?
Произнося в принципе обычные вещи, голос Моле был тягучим и бархатистым, словно рассказывал о чем-то очень личном, интимном, будто разливался в сером осеннем утре.
- Возможен иной вариант. Который включает в себя если не известность, то, как сейчас модно говорить… тусовки в соответствующих кругах тонких и не очень ценителей искусства, в ближайшее время. – Интонации стали чуть насмешливыми. –Летнее затишье постепенно пройдет, и уже через пару месяцев ты будешь участником салонных выставок, а ближе к рождеству начнется череда благотворительных аукционов. В том, что твои работы будут пользоваться вниманием, я не сомневаюсь.
Произнося это, Франсуа незаметно наклонялся все ближе к юноше, пока его губы не коснулись виска, легко пощекотав кожу последними словами.
-В обоих случаях тебе придется находится в рамках… скромности в своей повседневной жизни. Но первый вариант оставляет тебе гораздо больше… свободы. Я – требовательный… патрон.
Моле чуть отодвинулся. Батист ему импонировал своей сдержанностью и вежливостью, и предлагая сделку, Франсуа автоматически подсчитывал все плюсы и минусы ее заключения. С одной стороны, молодой человек не проявлял никакого явного интереса к потенциальной сексуальной связи, что наводило на мысль о риске оказаться в постели с «куклой»- конечно, по приезду в город он легко избавится от скучного любовника, сплавив его кому-нибудь более «всеядному», но стоило ли тогда начинать вообще? С другой – он знал случаи, когда подобные тихони-ангелочки превращались в сущих дьяволят, погребая своих расслабившихся покровителей под грудами жалоб, капризов и недовольства, что опять таки привело бы к скорому разрыву, приправленному нервотрепкой.
Совершенно не представляя, что из себя представляет стоящий перед ним юноша, Франсуа пытался понять, в чем, кроме реализации своих расплывчатых тинейджерских мечтаний об абстрактной красивой жизни, тот заинтересован. Одно дело взять неофита за шкирку и в качестве доброй феи подарить ему пару недель дорогой сказки, другое – попытаться вытрясти из этого неофита толк.  Все равно Моле собирался устроить себе отдых на солнышке, и взять с собой молодого человека не было проблемой, но ведь тот хотел быть… великим художником, мать его. А тут месяцем-другим не отделаешься. И «кот в мешке» Франсуа совершенно не устраивал, хотя оставалась еще возможность того, что Батист выберет обучение, и тогда никаких вопросов личного характера точно не возникнет. Хотя, чем дольше Моле разглядывал юношу, чем больше вдыхал его запах, тем больше ему казалось, что идея секса не так уж плоха.
- Оба озвученных варианта подходят под предложенную тобой схему. В обоих случаях я сообщил свои условия: или я получаю глубокое моральное удовлетворение от «открытия» нового художника, который обязан сделать все, чтобы «открыться». Или я получаю удовольствие иного рода… Так что – выбирай: обучение или… развлечение. – Франсуа усмехнулся, отходя на шаг от Батиста, поворачиваясь к отложенным на стол сигаретам, и давая юноше подумать, закурил, выжидающе глядя на него из под ресниц.

16

- Предельно понятно, - ответил со всей серьезностью Батист, все также не сводя глаз с лица мужчины. Мягкие губы приоткрылись, словно юноша собирался что-то горячо возразить, но через секунду уже передумал и только опустил взгляд, продолжая слушать. Месье Моле обладал удивительным даром произносить речи, совмещавшие в себе одновременно упреки и комплименты, которые чередовались, словно разноцветные бусины на нитке, почти в систематическом порядке. Прервав свою речь, тот медленно склонился, и дразнящим полу-поцелуем мягко коснулся виска, чтобы затем почти сразу отодвинуться. Батист отвернулся, пока мужчина закуривал, словно бы действительно ему понадобилось время обдумать все сказанное, ни одно слово из которого не прошло мимо его внимания. На самом же деле, в голове было предельно мало мыслей на тему, какой из двух предложенных, одинаково соблазнительных вариантов выбрать. На самом деле Батист отвернулся, чтобы не смотреть на собеседника, каждое действие которого, даже совсем незначительное, заставляло маленький огонек внутри разгораться и спускаться своей теплотой все ниже и ниже.
- Что если, - наконец заговорил юный художник, все так же не поворачиваясь, - я предложу третий вариант развития событий? Мне всегда нравилось совмещать, - как Вы выразились?..- обучение с развлечением.
Батист наконец развернулся, наблюдая, как губы мужчины обхватывают фильтр сигареты, как он затягивается и медленно, с привычным наслаждением выпускает дым. Совсем некстати на ум пришла та самая игра, которой они любили забавляться с друзьями в ночных клубах, пьяные или обдолбанные наркотой; игра, которая самого стеснительного паренька заставляла перейти от невинного флирта к решительным действиям. Вроде бы это называлось «курить по-цыгански», только вот Батист не был уверен в правильности названия такого просто действия, как вдыхание дыма изо рта в рот.
Юноша насильно заставил себя отвлечься от своих ненужных мыслей, и даже чуть поморщился, словно вспомнил о чем-то ужасно глупом или неприятном, но этот жест едва мог бы быть замечен.
- Я обещаю хорошо учиться, - здесь Батист уже не смог подавить улыбки, против воли растягивающей губы, - и доказать, что Ваши деньги и время не были потрачены зря. При любом несоблюдении «контракта» с моей стороны я сам уйду и, поверьте, никаких скандалов и прочих неприятностей Вы не получите. Но возможно ли, - замерев на вопросительной интонации, Батист немного помолчал, то ли что-то обдумывая, то ли давая Франсуа время возразить, если тот пожелает, - совместить первый и второй варианты?
Это звучало почти как «хочу всё и сразу», только обыграно было лучше, и произнесено с вежливой, но в то же время уверенной интонацией. И совсем не сложно было догадаться, чего ожидал от него месье Моле после своей последней фразы. Батист оставался внешне холоден и внимателен, не выражая, вроде бы, ни рьяного желания, ни твердого отказа. И только наблюдая очень внимательно за мимикой, за жестами и постепенно меняющимся выражением на дне глаз можно было отметить, как с каждым новым прикосновением крупица за крупицей вся эта показная вежливость слетает с него, словно шелуха.
Он шагнул вперед. В нынешнем состоянии он был сам готов просить о близости, как до этого просил о покровительстве. Какая же это «плата», если Батист сам уже безумно, до дрожи хотел его?
- Я в состоянии обеспечивать Вам "глубокое моральное удовольствие", - не то, чтобы говорить цитатами собеседника было особенно красиво, но Батист не мог остановить себя, - если это всё, чего Вы хотите. Если же нет... Я в состоянии обеспечить и большее.
Он сделал еще шаг, сокращая не столько физическое расстояние, сколько другую дистанцию, повисшую между ними. Приблизившись, он чуть улыбнулся, давая месье шанс понаблюдать за собой в процессе принятия решения перед тем, как произнести ответ на вопрос. Медленно он прикоснулся пальцами к запястью руки, пальцы которой расслабленно сжимали сигарету, очень осторожно, боясь быть отдернутым, провел вверх, по гладкой ткани, до локтя, еще вверх, по плечу и груди, туда, где было достаточно дернуть за край халата, чтобы шелковый пояс поддался и постепенно, мягко оглаживая тело, одеяние бы соскользнуло вниз. Дым от зажженной сигареты, поднимающийся вверх, попал в глаза и Батист вынужден был оторваться от своего увлекательно занятия, чтобы прижать пальцы к закрытым векам, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Сморгнув, он опустил руку, чтобы шагнуть еще ближе, окончательно уничтожая расстояние между ними, так близко, что еще сантиметр и можно было бы прижаться бедрами к бедрам, а грудью к груди.

Отредактировано Батист (2009-11-16 03:43:39)

17

Стремление получить все и сразу импонировало Франсуа – он сам был таким же, но всегда четко давал себе отчет в том, что за такую роскошь приходится платить, и не мало.
Поэтому он только приподнял углы губ в ответ на заявление о «совмещении вариантов», стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком хищной – а чувствовал он себя именно так. Как охотник, на глазах которого зверь провалился в волчью яму и осталось сделать последний шаг, чтобы стать полноправным повелителем трепещущей добычи.
Он отбросил окурок в камин, пока Батист пытался проморгаться от дыма, и немного отстранился, чтобы видеть глаза юноши.
-Посмотрим… - против воли хрипло тихо сказал он. Предвкушение распространялось по телу удушливой волной, сжимая связки, скапливаясь внизу живота. В голосе прозвучало скорее не недоверие, а ожидание.
Тонкие пальцы ловко принялись расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке молодого человека – быстро, но без суеты. Едва заметными прикосновениями Моле очерчивал появляющиеся между полами белой ткани мышцы груди, чуть выступающие ребра, плоский живот и пупочную впадину, над ремнем.
Осматривая открывающуюся картину, глаза блеснули, а руки неуловимым движением стянули рубашку с плеч, оставляя ее висеть возле локтей.
Потом Франсуа приблизился, чувственно проводя линию от ключиц к скату плеча и прижался губами к основанию шеи, ощутимо прихватывая юношескую кожу губами.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Моле, Батист. Утро воскресенья