Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комната Региса Каде/Кабинет врача


Комната Региса Каде/Кабинет врача

Сообщений 21 страница 40 из 61

21

Почему-то далее все стало напоминать фарс... Нет, смеяться Антонио не собирался. но все это было как-то нереально... В свое время он в больницах бывал чаще чем многие в душе. Сейчас все напоминало какой-то медицинский сериал.. И причем юмористический... Одно появление фельдшера было уже комичным и его поведение... А уж "помощь" их троих было вообще абсудным...
Мда... хорошая работенка мне тут... Приехал отдохнуть... Мне эта ночь точно запомнится на всю жизнь...
Усмехнувшись Антонио улыбнулся сам себе, выполняя все, что ему сказали. Подумать об этом вечере у него будет еще время. Мальчик был еще пока и жив и это н могло не радовать. Если он выживет после этой ночи - это будет нечто после чего он сможет отмечать второй день рождения.
Антонио вымыл руки вслед за врачом и встал так. что бы при желании мог дотянуться до инструментов. Спасибо "удачному" детству. название приборов и инструментов Антонио знал и посмотрев на них по неволе вспомнил свои месяцы проводимые в больницах по вей Европе...
Переведя взгляд на Региса. Антонио стал ждать дальнейших распоряжений

22

В комнате становилось все больше и больше народу. Появление мужчины, оказавшегося фельдшером, напрягло Рауля, так как парень каким-то шестым чувством просек его опасность. Впрочем, сейчас дело было  не до поведения фельдшера и не до ощущений Ренье.  Получив распоряжение доктора, Рауль кинул чуть виноватый взгляд на писателя.  На минуту оставив  блондина, шагнул к коляске, подкатив к писателю.
-Извините, мсье Скиннер. Кажется, придется тут на какое-то время.
Поскольку писатель обратился с вопросом к доктору – чем бы он мог помочь сам. Рауль понял, что Скиннер так же не уйдет отсюда. Ну, может, оно и к лучшему. Оставлять писателя после того, как он оказался в лазарете, не хотелось. А ведь даже путь до номера Бальтазара или самого Скиннера теперь будет не легким. Поскольку ночь Маскарада скоро вступит в свои права и…
Подумав о маскараде, Рауль мысленно чертыхнулся. Он до сих пор был в карнавальном костюме, который сейчас смотрелся явно нелепо.  А снимать маску не хотелось хотя бы потому, что она поддерживала волосы, не давая им рассыпаться. И все же парень стянул маску, положив ее на подоконник. Потом снял с шеи шарф-платок, так же болтающийся и могущий мешаться. Подойдя к лежащему на кушетке блондину, осторожно просунул руки ему подмышки, в то  время как второй мужчина… кажется, доктор назвал его Антонио,  подхватил пострадавшего парня за нижнюю часть тела.  Когда блондин был перенесен на стол, на котором уже были расстелены клеенка и простыня, Рауль  вымыл руки и вопросительно посмотрел на врача.
- Какие еще будут указания, мсье? – Произнесено это было без всякой насмешки, деловито, спокойно. Ренье прекрасно понимал, что помощник из него куда хуже, чем профессиональный фельдшер, но три года, проведенные здесь, научили парня, если можно так сказать, основам медпомощи. Да и в приюте будущих монахов обучали – как можно помочь ближнему. Так что пугаться вида крови Рауль давно уже перестал.

23

Самое пугающее и напрягающее для него было то, что молодой человек слышал голоса, но порой не всё разбирал, словно пелена заслоняла звуки. В такие мгновения он слышал только стук своего сердца, которое казалось едва уловимым. Он в такие моменты задерживал дыхание сиплое и вслушивался в ритм сердца. Конечно было страшно. Ведь ещё толком не понимая, что с тобой делают, что собираются делать, ты находишься в шоковом состоянии. Только непонимание не даёт ещё начать буйствовать. Сознание находится где-то по середине. В сознании только периодически всплывали разные вопросы вроде «где я?», «что происходит?», «кому принадлежат эти голоса?», «почему так больно…». Блондин старался выкарабкаться и распознать голоса, но слышал каждый раз только либо обрывки фраз, либо какое-то искажение звуков. Толчком к пробуждению стала жгучая боль, которая проснулась, когда его тронули, подняв с кушетки.
-Ннн…
Стиснув зубы и с болью простонав, он под конец раскрыл дрожащие губы, хотя оттуда только сорвался хриплый и ужасный звук. Внутри всё жгло и ныло. То, что сейчас вновь начал ощущать конюх, возможно, никому из присутствующих не доводилось испытывать. Адская боль, которая давила и на нервную систему. Зубы скрипели, когда парень их плотно стискивал. Внезапно, через пару секунд он раскрыл глаза. Дикий испуг в глазах. Уставившись в потолок, Андрэ раскрыл губы в немом звуке. Сердце вновь начало бешено колотиться, слишком быстро, отчего перехватывало дыхание. Взгляд начал бегать, пальцы хвататься за скользкую поверхность стола, начав царапать беспомощно ногтями её. Паника. Хватая, как немая рыба глотки воздуха, блондин мотнул головой в сторону, стараясь сфокусировать взгляд потемневших зелёных глаз. Шок.
-А..аа..а!- начались попытки то ли сказать что-то, то ли крикнуть.
Ему почему-то на мгновение показалось, что тот незнакомец рядом. Чья-то тёмная прядь волос вызвала снова начавшуюся панику. Ступни стали пытаться ёрзать, но поставить ноги прямо на ступню не было шанса. Ноги не слушались, только едва барахтались в беспомощных попытках.

24

Выслушав гневную тираду Региса, Кесседи только усмехнулся и пожал плечами. Эх, если бы не посетители вокруг, главврача ждала бы такая эскапада... ну да ладно, они еще поговорят потом, о своем, о девичьем. А то Каде, по-моему, совсем с ума съехал - да посетители вообще не должны тот ошиваться - а то расскажут потом хозяину, хозяин прогневается - ну и нагнет обоих эскулапов, и поимеет черенком от лопаты. И скорее всего, даже без вазелина.

чтоб ты знал, хороший мальчик и светило медицины. Я такие образчики в одиночку оперировал, что этот малец с вывернутой жопой покажется так, разминочкой. И ничего, выживали.

И все же, ограничился Санденс только коротким и ленивым:
-*ля, Регис, да хватит истерить. Сразу бы сказал, что хочешь продемонстрировать свои медицинские таланты зрителям. Ну давай, жги. А я, убогий, уж помогу, чем могу.
И Кесседи встал рядом с Каде, умильно сложив руки на груди. Нет уж, теперь, когда этот умник якобы поставил фельдшера на место, мужчина и сморкаться не собирался без личного приказа главврача. Тот хочет, чтобы Санденс ему ассистировал? Отлично, только пусть говорит, чем и как конкретно. Разумеется, на пацана фельдшеру было плевать с высокой колокольни. Хотя узнать, что же такое монструозное пытались в бедолагу запихнуть, было интересно.
-слушайте, драгоценные мои, да скажите же мне хоть кто-нибудь, что за счастливый обладатель выдающихся мужский достоинств вы*б малютку? Или к нам тут слон захаживал? Или все-таки моя версия с огнетушителем верна?
Кесседи по-прежнему стоял, не двигаясь, с вежливым интересом глядя на Региса, мол, ну что теперь, умник?

25

Регис еле сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Уж что-что, а фельдшер его, порой, доставал конкретно. Выражений тот никогда не выбирал, да и заметным сарказмом отличался. Как его вообще к лечению людей подпустили, Каде не знал. Он всегда полагал, что для любого медицинского работника должны на первом месте идти люди, которых он лечит, а уже потом какие-то амбиции. У Санденса все было наоборот.
- Заштопаешь его, и сам спросишь, - не выдержал он, подключая мальчика к аппаратам.
Мне бы самому интересно знать, что с ним сотворили.
Компьютер тихо запищал, показывая кардиограмму. Опасного ничего пока не было.
- Мсье Скиннер, если шкала зайдет за эти параметры, - мужчина ткнул пальцем в монитор. - Тогда бейте тревогу. Санденс, местную анестезию, другой нет все равно и... привяжи его чем-нибудь.
В пору было паниковать, бить тревогу, носится кругами, держась за голову, и кричать, что они все умрут. Но Регис не паниковал. Паника - последнее, чему можно придаться в такой ситуации. Если он начнет нервничать, рука дрогнет и конец... Мальчика спасти уже будет нельзя. А еще врач понимал, что хозяину поместья глубоко плевать, выживет он или нет. Такие, как его пациент, для мсье де Виля были простым мусором, который выполняет что ему сказали. Безликий человек.
Деньги с людьми страшные вещи делают.
- Не копайся, Санденс. Шевелись.

26

Смотреть на то, как мечется несчастный истерзанный, по словам разбитного и хамоватого фельдшера "приходящим слоном" светловолосый парнишка, было тяжело. Но на то, как его привязывают - невыносимо.  Уж слишком это походило на... - бывший штурман поспешно отвёл глаза от стола и мысли от собственного прошлого, перемещая взгляд на указанную ему шкалу показаний, а мысли - на то, чтоб следить за цифрами на индикаторе электронного табло.
Надо же, - мельком подумал Скиннер, - Впервые буду присутствовать при операции, не в качестве оперируемого тельца. Прогресс, однако. Так, глядишь, лет через десяток и сам кого-нибудь взрежу. Если доживу до этих пор, - скептично поправил он себя.
Звук. Звук настойчиво лез в уши - лязганье никелированной стали. Звуковые колебания проникали в слуховые отверстия, долетали по нервам до мозга, и этот генеральный диспетчер организма заставлял глаза косить на разложенные на простынке блестящие острые штучки. Это происходило само собой, а вот на то, чтобы отодрать от них взгляд, требовалось значительное усилие... которого всё равно не хватало. 
Так... ладно. Моё дело - аппаратурное обеспечение...    - напомнил себе Рэй. - Меня в медсёстры определили. Так что извольте, г-н Скиннер, игриво стрелять глазками в сторону молодого-симпатишного и к тому же белокурого доктора. Вас положение обязывает.

Отредактировано Буси (2009-11-13 19:04:17)

27

Ответа на его вопрос не последовало, но это было и понятно. Рауль не придал этому значения. Да и не успел просто повторить вопрос, как блондин вновь ожил, да еще принялся дергаться. Ренье заметил дикий ужас в глазах парня. Ну, ясное дело – только очнулся,  вокруг непойми что, народу куча, да еще и все тело наверняка просто разрывает от боли.  Рауль осторожно, но крепко взял парня за плечи, прижимая к столу. Так, чтобы это не выглядело жестом насильника. Еще не хватало….
-Тихо. Успокойся. Ты сейчас у врача. Понимаешь меня? У  врача. И тебе помогут. – Негромко, чтобы еще больше не пугать.
Черт, хотел бы я быть так же уверен в своих словах, как в этом его уверяю. Такое залечить, да еще в этих условиях... Этот врач должен быть просто чародеем. А тут чудес не происходит, увы.  А фельдшер все же прав – чем же его так?
Видеть раскуроченное тело парня было просто жутко. Рауль чувствовал, как у него самого дрожат пальцы. Хотелось выть от бессильной злобы. Под сжатыми челюстями играли желваки.  Каждый раз, когда Ренье сталкивался с чем-то подобным, ему жутко хотелось, чтобы все те, кто играет в подобные игры,  сами оказались на месте своих «игрушек».  И, особенно – хозяин этого заведения.  Раулю никогда не было свойственен постулат христианской церкви о всепрощении и подставлении второй щеки.
Удерживая бьющегося парня на столе, Рауль продолжал говорить что-то бессмысленное, но успокаивающее. В какой-то момент бросил взгляд на,  сосредоточенного на показателях кардиоаппаратов, Скиннера. По губам скользнула непонятная кривая усмешка.
Оказались в одной команде.
Затем, такой же короткий и, уже, вопросительный взгляд на доктора.

28

---Зал Тысячи Свечей

Тихий коридор, где живёт прислуга. Как тут хорошо и уютно... Дыша буквально свежим воздухом, после Зала тысячи свечей, дворецкий улыбнулся. И постучав в дверь врача, вошёл в его комнату.
Комната/кабинет Региса оказалась полна народу. И гости и рабы и прислуга. Гости ладно, невольник, тоже ладно, но прислуга! Хотя после происшествия с пианистом и граммофоном это было мало удивительно.
Поклонившись присутствующим, Мишель закрыл за собой дверь. Но, похоже, здесь каждый был занят помощью в операции и его не заметили. Будет хамством и неуважением к медику, если он влечёт его сейчас. Шахматы ещё не начались, так что время вполне ждёт.
Мишель тихо прошёл к окну. Отсюда он мог более хорошо разглядеть собравшихся. Так, врач, фельдшер Санденс Кесседи, невольник Рауль Ренье, на кушетке конюх Андрэ Ребле, из гостей: Эдвард Скиннер и Антонио Бельвидери. Так, всех вроде помню. Память у меня, значит, хорошая.

29

Ситуация, когда в дорогом, элитном борделе делают операцию практически живому товару - уже комична... То. что это делают в спешке, усиливает эффект... То. что все так боятся и дрожат над ним и то, что среди спасателей любые люди. оказавшиеся по близости - вообще не поддается уму...
Но это было на самом деле... Он стоял в самом дорогом борделе мира в медпункте и смотрел на то как врач зашивал зад какому то мальцу. И он правда волновался за него... Даже при том что просто его не знал... Антонио чувствовал, что вот так вести себя с работниками просто бесчеловечно! Это чудовищно! А значит нужно отомстить, а  этого мальчика вылечить!
В комнате шло действие, строгое и четкое. Мониторы показывали состояние мальчика. врачи корпели над ним. штопая. Слова фельдшера злили и раздражали. хотелось пару раз двинуть ему по морде. а потом отпустить что бы дальше свою работу делал.
В кабинет вошел дворецкий. Либо он хотел что-то сообщить. либо кому-то еще стало плохо. Нет. Антонио не переживет эту ночь. Знакомиться с графиком местного врача он не особенно хотел... Но и уйти ему было уже обидно...
Отвлекать Региса Антонио не хотел. Он спокойно подавал те инструменты. которые были нужны обоим. Смотря на Скинера, Антонио словно взглядом спрашивал "Как оно?". Зачем - непонятно, наверное что бы просто не стоять вот так замороженным всю операцию.

30

Взгляд остановился на брюнете, который не давал ему попытки приподняться. Сдвинув брови, он что-то прохрипел, но лишь закашлялся. Сердце казалось вот-вот выскочит из груди. Бешенный ритм затруднял дыхание. Ловя пересохшими губами воздух в панике, конюх ничего не понимал, хотя слова казалось бы разобрал.
У врача? Мне...помощь..что со мной?
Тело снова задрожало мелко, пытаясь вырваться и свалиться со стола, хотя чьи-то сильные руки мешали это сделать. Мотнув головой в сторону, он заметил ещё множество людей. Грудная клетка то идело приподнималась тяжело и рвано. Глаза бегали по людям, месту, где он находился. Видел он не так много из-за лежачего помещения. Боль заставляла его впасть в такое состояние. Болевой шок. Очередной крик от боли, но это оказался последний его возглас. До того хриплый, что противно возможно было слышать. Раскрыв глаза, он начал ослабевать, тело в буквальном смысле начало обмякать. На резко побледневшей коже выступал холодный пот. Артериальное давление так же резко упало, пульс стал частым, дыхание стало поверхностным, давая последний признак острой сердечной и сосудистой недостаточности. Разум начала застелать пелена. Опустив веки, он опрокинулся в себя. Отключился. В уголках глаз были скоплены слёзы, которые никак не скатывались вниз. Андрэ снова мог не ощущать всю эту боль, теперь только оставалась внутренняя борьба за жизнь. Находясь в таком подешаном состоянии человек начинает вспоминать свою жизнь, возможно, что к нему приходит когда-то близкий и умерший человек. Андрэ был один. В своём сне он просто сидел один на скамье. Сидел и смотрел в бесконечную даль. Здесь он ничего не ощущал, никакого страха. Парень не слышал ничего, что происходило вокруг его тела. Не чувствовал, что с ним делают. Пребывай он в таком состоянии ещё тогда в конюшне, возможно, что блондину было бы легче пережить этот ужас. Но его сознание из-за шока выдержало всё до конца. Такое невозможно забыть, если только не потерять память. Но даже если захотеть, этот фрагмент из жизни, лицо того незнакомого брюнета навсегда отпечатается в его памяти. Вся эта боль, тело будет её помнить. Конечно, если только парень сможет выкарабкаться.

31

- Вот попомни мое слово, Регис, за такую самодеятельность начальство вы*бет тебя тем же самым, что и этого пацана. И меня заодно, мда.

На самом деле, Санденс был только рад, что Каде попал в такой переплет. Хозяину и правда вряд ли понравится, что гости стали свидетелями подобной некрасивой сцены.  А Кесседи что - а Кесседи просто делал свое дело. Может, Регис наконец свалит отсюда, и Санденса повысят. Да, было бы неплохо. Но пока это были только сладкие мечты.
Впрочем, как говорится, глаза боятся,а руки делают. Фельдшер могут думать что угодно, говорить о чем угодно - но при этом четко и быстро выполнять свою работу. Собственно, поэтому у него всегда была работа.

так, ну, тут придется стому делать. Выведем на переднюю брюшную стенку. Двуствольную буду делать. Потом ушьем двурядным швом и забинтуем. В принципе, должен пережить. Чай, *опа не мозг.

Да, зрелище всем невольным  свидетелям предстояло мягко говоря не самое приятное. А если без прикрас, то их ожидало взрезание отрезка прямой кишки с целью сделать дополнительное отверстие для большего удобства во время работы инструментами, потом процесс зашивания тканей. Красота, что тут скажешь!

господа и дамы, не пытайтесь повторить это дома. - куртуазно объявил Кесседи и принялся за дело, впрочем, не собираясь делать за Региса самую сложную работу. Если что, откачать пацана он всегда сможет. Но упрощать Каде жизнь? Нет уж, не додждется. - и спрашивается, Регис, на хрена здесь такая толпа. Что, мы бы сами его к столу не прикрутили? Эх, ладно, молчу-молчу. Ну, *ля, давай не зевай, зашивать будешь или как?

32

Когда сознание белокурого парнишки отключилось, свистопляска на мониторе эхокардиографа утихла, бегучий огонёк плавно выписывал равномерные кривые, показывая, что сердечная деятельность пришла в норму, и поводов для тревоги нет. Скольжение неостановимого огонька даже успокаивало, и уж, во всяком случае, отвлекало внимание от неприятных звуков. Зловещий, негромкий лязг стали о сталь отправлял полки ледяных мурашек по Рэевой спине, а к горлу - приступы дурноты, похоже на серую, едкую муть.     
Обстановка в помещении, тем не менее, входила в рабочее русло. Незнакомый посторонний, явившийся последним, бездельничал, но сидел тихо. Губы Рауля были гневно сжаты, но парень был полезно занят. Тип в чёрном, испанец, которого бывший штурман прозвал про себя Эль-Торо, хоть и ухмылялся саркастично, но инструменты подавал нужные, не путал, надо же. Молодой врач, на коего Скиннеру по должности операционной медсестры полагалось бросать кокетливые взоры, по всей видимости, настоящий профессионал. Да и фельдшер, пускай и хамло редкое, пускай и ехиден, как сто аспидов, но тоже, судя по всему, собаку в своём деле съел, да не одну, а целую свору. Он, похоже, из тех былинных ребят-медиков, что способны ложечкой для обуви аппендикс вырезать. Причём себе. 
Однако Рэй знал, что разрезать, правильно поковыряться и зашить – это важно, но далеко не всё. Человека после любой операции нужно ещё долго и бережно выхаживать. Тем более – после такой тяжёлой полостной, какую сейчас затевали умельцы в кабинете. Вот именно, в кабинете… даже операционной нет…  Оплатить её обустройство в Вертепе? Сделать, что ли, такой целевой вклад? – прикинул Скиннер, - А где деньги возьму быстро? Да есть где, господи. Было бы желание…
Продать права на экранизацию опупей другой кинокомпании, хоть бы той же «Нью Лайн», и можно будет выстроить целый медцентр в ближайшем лесочке. Наплевать, что сценаристы обкорнают текст по самые помидоры, оставят от сюжета рожки да ножки, а режиссёры подберут на роль главных героев безмозглых накачанных красавцев и убойно-сексапильных красоток, иначе какой блокбастер. Разве судьба выдуманных персонажей может быть важнее судеб живых людей, жизнь которых можно если не спасти, то хотя бы продлить?.. Авторское тщеславие? Да пошло оно… вон, товарищ фельдшер на «С» с удовольствием укажет конкретный адрес. Во всех живописных деталях пути.

33

Рауль ощутил, как обмякло под руками тело блондина после резкого вскрика и последующего напряжения. Услышал тихий писк машины. Следящей за ритмом сердца.  И сердце у самого Ренье словно бы оборвалось.
Нет. Черт, парень, да ты что?   - Рауль в отчаянии прикусил губу, понимая, что вид кабинета и,  пытающихся помочь, людей – могло быть последним, что видел в своей жизни этот парень. Конечно – смерть для раба в этом страшном месте – это все же избавление от ужаса существование. Но все же, чувствовать, как при тебе умирает человек, которому  пытаются помочь… Обидно, страшно… Рауль даже не мог объяснить – как именно назвать охватившее его чувство. Парень почти до крови закусил губу, хмурясь. Поскольку сейчас  держать блондина было уже не нужно, Ренье отпустил его плечи. Провел пальцами по уголку глаз парня,  стирая  скопившуюся там солоноватую влагу слез.
И вот подобное позволяет и терпит «милосердный» бог? – Жесткое сжатие губ превратилось в злой оскал.

34

Регис четко и ровно сделал разрез, стараясь игнорировать комментарии Санденса. Что будет потом его заботило мало. Сейчас стоял вопрос выживет мальчик или не выживет. В конце концов ни одного из присутствующих тут клиентов никто не заставлял помогать. Антонио мог подождать в коридоре, если бы не хотел помогать, а сье Скиннера с его посетителем можно было бы прикрыть ширмой.
- Зачем стому? Ты ему собрался кишки потом наружу выводить? Лапартомию.
Им повезло. Разрыв был не таких размеров, чтобы каловые массы вывалились в брюшину. Заражения не было. Нужно было всего-лишь наложить шов. Да, неудобно. Да, нужно было делать аккуратно. Но мальчика доставили как раз в срок.
Слава богу, хоть на это мозгов хватило, - тихо рыкнул про себя Регис, осторожно сшивая разрыв.
В комнату вошел новый посетитель. Теперь Каде уже не мог не согласиться с Санденсом. Их стало слишком много. И присутствие последнего было не обязательно. Но слава богу, он тихонько встал в углу и особенно не отсвечивал. Его присутствие могло означать только одно - что-то еще случилось. И медик мог только надеяться, что ничего настолько тяжелого, как сейчас. Ругаться и выгонять мужчину не было времени, потому он продолжил свою работу, только изредка, по привычке кидая взгляд на аппарат. Вдруг размеренное пищание сменилось противным монотонным писком.
- Вот черт! Не смей помирать, парень! Антонио дефибриллятор! - Регис быстро ухватил нужное. - Раз, два, три. Разряд.
Парнишку тряхануло, но на его счастье писк снова возобновился, отмеряя сердечный ритм. Каде выдохнул про себя. Можно было продолжать. Когда самое сложное было позади, он позволил себе немного расслабиться.
- Санденс, зашивай сфинктер.
Медленно шов за швом, мужчина занялся брюшиной. Шрам у парнишки останется на всю жизнь. Здоровенный, по всему низу живота. Но, как говорится, шрамы украшают мужчину. Теперь можно было узнать, зачем пришел дворецкий.
- Мсье, - обратился Регис к нему. - Я, конечно, понимаю, что тут у меня проходной двор и все приходят только за тем, чтобы поглазеть. Но что-то мне подсказывает, что вы пришли не просто так. Я слушаю.

35

- Да, проходной двор, но я могу лишь преклониться перед вашим талантом занять всех полезным делом - добродушно улыбнулся дворецкий, - Я пришёл за вами, мсье Каде. Пока ещё ничего не случилось, но вполне может. В Зале тысячи свечей сегодня проходит игра в шахматы. Могут быть травмы и, что уж таить, летальный исход.
Мишель сделал шаг вперёд и грустно посмотрел на лежащего на кушетке под наркозом конюха.
- Персонал тает на глазах, а Вертеп должен быть на высоте... Жаль, не в моей власти запретить травмировать слуг. - Нахождение гостей в комнате мужчину сейчас не волновало. Да и вряд ли они его осудят, раз вызвались помочь в этой операции, - Не думаю, что мы сможем перенести от сюда всё оборудование, но набор для первой помощи и кушетка точно пригодятся... Мсье Санденс, вы можете идти по желанию, - снова улыбнулся дворецкий, глядя на фельдшера хитрым взглядом. Уверен, тебе там понравиться...

36

Скиннер чуть себя не съел за то, что проворонил остановку сердца. Впрочем, та случилась без малейших предпосылок, настолько неожиданно, что укараулить было бы невозможно. К счастью, Каде среагировал вовремя, и мальчишку в очередной раз достали с того света. Сериал "Скорая помощь" развернулся наяву перед вытаращенными глазами, бывшего штурмана. Слава Аллаху, никаких мелодраматичных воплей про то, что "Мы его теряем!" не воспоследовало, хотя команды "Дефибриллятор!" и "Разряд!" поступили вовремя. Бледное, совсем мальчишеское тельце нещадно тряхнуло, но огонёк на мониторе подпрыгнул с гибельной прямой и вновь принялся выписывать вензеля, сперва лихорадочные, а потом всё более и более ровные.
И вот тогда Рэй смог отдать свою душу на съедение демонам совестливых угрызений. Сказать по чести, видок у мистера Скиннера был в эти минуты не намного краше, чем у оперируемого, и намного краше, чем у тех, кого в гробик кладут. У покойничков цвет лица намного приятнее бывает.
Но всё кончается. Как хорошее (оно почему-то намного быстрее), так и плохое - вроде теперешней операции. Парнишку уже ушивали, Рэй сердобольно (медсестра - так медсестра!) поглядывал на доктора - устал, сердешный! - когда заговорил последний из посетителей "проходного двора", и стало ясно, что вечерняя смена Каде плавно перетечёт в ночную, и ни о каком для врача роздыхе, когда посулили возможный летальный исход, речи быть не может.
Валить отсель надо, - ещё отчётлмвее понял Восьмой. - Не фиг тут людям мешаться, и внимание на свою персону отвлекать.
- Доктор, а нам с Раулем уже уматывать можно со спокойной... ну хоть не душой, так совестью? - тихонечко спросил бывший штурман.
- Можно, - доктор всё-таки нашёл секунду, чтобы мягко улыбнуться пациенту.
- Отпустите? - уточнил тот, стараясь взглядом передать благодарность и симпатию.
- Да, - в ответ Каде подарил новую мягкую улыбку, от которой сердце у Скиннера начало неудержимо таять. По-настоящему добрых врачей на свете осталось не так уж много.   
- Ну и славно. - Рэй кивнул. - Заходите проведать, как сочтёте нужным.
- Как пациентов поменьше будет - обязательно, -
улыбнулся Регис, уже собирая манатки.

37

Санденс работал спокойно, как будто зашивал дырку на пальто. Эх, все-таки не понимал он таких, как Регис. Если из-за каждого пациента волноваться и негодовать - сам с катушек очень быстро съедешь. Нет уж, для Кесседи всегда было все равно, кого штопать - пацаненка-шлюху или какого-нибудь там нарко-барона. Ну, то есть с нарко-бароном конечно надо быть поаккуратнее... но что там, что там никаких эмоций фельдшер не испытывал.
Впрочем, с работой своей мужчина все равно справился быстро и качественно. Опыт не пропьешь. А тут и новая интересная работенка нарисовалась.

- Хе-хе, всегда был слишком тупым для шахмат, но схожу посмотрю, чего уж тут. Только вот засажу этому бедолаге капельницу со снотворным, чтобы не рыпался раньше времени. А вы идите-идите, коллега, я догоню.

Санденс занялся капельницей и прочей аппаратурой, насвистывая под нос фривольную песенку. Он не знал, что за "шахматы" будут происходить в самом скором времени, но предвкушал пикантное зрелище.

эх, хорошо бы Регис снова сорвался. Тогда его уволят отсюда на хер, а может и что похуже. Стану наконец нормальным врачом. С хрена ли этой истеричке платят больше, чем мне?

38

Рауль только успел убрать пальцы от глаз блондина, как тело того дернулось от разряда пропущенного по нему тока. Ренье на миг задохнулся, дернувшись почти так же.  Затем медленно перевел дыхание. Снова довольно бодро запищали аппараты, показывающие, что сердце вновь забилось.  Команды врача и все действия по спасению были четки и торопливы. И это внушало уверенность, что парня все же вытянут из небытия. Спасут или обрекут на дальнейшие мучения?
Когда грубый фельдшер принялся устанавливать капельницу, даже не сняв парня со стола, Рауль не удержался и пожал плечами.
Они что – собираются оставлять его тут? Впрочем… А куда его? В комнату? Без присмотра? Впрочем… Какой уж тут присмотр?
По губам Ренье скользнула тень горькой усмешки. Услышав про «шахматы», возможные травмы и летальные исходы, Рауль стиснул зубы. Сердце снова сжалось. Значит – кто-то снова будет страдать и умрет. За что же так? Почему одни люди должны ублажать жестокую и порочную страсть других. Только потому, что тем – другим, просто взбрело это в голову? А другие только с наслаждением наблюдают.
Лишь голос Скиннера, спрашивающего  у доктора – можно ли покинуть кабинет,  отвлек Рауля от мрачных размышлений.  Обернувшись к коляске писателя, Ренье чуть было не охнул -  тот был явно не в лучшей форме. То ли снова его охватила боль, то ли просто устал ото всего. И немудрено – сейчас уже была почти что ночь, а…
Черт, а ведь у нас был только легкий перекус у того самого мсье Бальтазара. И было это уже черти когда.  А он еще  и в тренажерке был.
Рауль понимал, что тут – блондину – он уже не нужен, парень теперь будет просто спать. А, как говорила Раулю,  в давнем уже детстве, мать:  сон  - лучший лекарь. Поэтому сам Ренье тут уже был лишним. Подойдя к коляске писателя, Ренье вопросительно посмотрел на мужчину.

39

Антонио давно научился в любой обстановке думать на отвлеченные темы, вот и сейчас он думал не о парне. что витал между смертью и жизнью, а о том, что до сих пор не видел свою комнату...
Не порядок... Надо будет именно туда и завалиться с врачишкой...
Но взгляд и часть сознания оставались по прежнему серьезной и следило внимательно за всем. что происходило в кабинете. Вошедший говорил о каких-то шахматах. Антонио в очередной раз не понял, что он тут делает и какого черта повелся на предложения друзей приехать сюда.
Парень потерял сознание, все вокруг засуетились... Разряд для приведения его в чувство. Получилось...
Потихоньку все приходило в финалу. Угрозы для жизни уже не было. Некоторые уже отпрашивались. уточняя нужны ли они еще. Антонио лишь вновь сделал попытку закурить. открыв окно и высунувшись в него наполовину. День был чрезвычайно странным... Его заставили сюда приехать... Не получившийся секс... Операция в походных условиях... не хватало морфина и сечей и было бы все как в прошлом. скорее даже позапрошлом веке. Антонио усмехнулся, время было уже очень познее и честно говоря, очень хотелось спать...

40

Неужели с бедным парнем никто не останется? – Рэй оглянулся на человека под капельницей. – Судя по всему, у всех здесь имелось твёрдое намерение смыться. А может, оно и к лучшему. Больному человеку покой – первое дело.
Выезжая из кабинета, бывший штурман приостановился, наклонился, запуская пальцы с зажатыми в них тампоном в нутро кабинетного мусоросборника.
- Слушай, давай прогуляемся, – полушёпотом попросил бывший штурман Ренье. - Всё равно не уснуть после всего, что пришлось увидеть. Надо бы проветриться. Больничные запахи вгоняют меня в тоску.
Рауль согласился, охотнее, чем Рэй ожидал.
- Конечно, месье, - парень чуть улыбнулся. – Только холодно, дождь... Вам бы переодеться... Плащ бы тёплый надо.
Ну вот ещё, чего не хватало! – решил «месье Скиннер», выехав в коридор. - Мало нам нервотрёпки.  Просить Рауля ещё и за одёжкой сбегать – ближний свет до Ивовых покоев – уж вовсе непорядочно...                 
. А может, оно и к лучшему. Больному человеку покой – первое дело.
Выезжая из кабинета, бывший штурман приостановился, наклонился, запуская пальцы с зажатыми в них тампоном в нутро кабинетного мусоросборника.
- Слушай, давай прогуляемся, – полушёпотом попросил бывший штурман Ренье. - Всё равно не уснуть после всего, что пришлось увидеть. Надо бы проветриться. Больничные запахи вгоняют меня в тоску. Не хочу тащить её Бальтазару.
Рауль согласился, охотнее, чем Рэй ожидал.
- Конечно, месье, - парень чуть улыбнулся. – Только ведь ночь почти. Холодно, дождь... Вам бы переодеться... Плащ бы тёплый надо.
Ну вот ещё, чего не хватало! – решил «месье Скиннер», выехав в коридор. - Мало нам нервотрёпки.  Просить Рауля ещё и за одёжкой сбегать – ближний свет до Ивовых покоев – уж вовсе непорядочно...         

Лестницы и коридоры

Отредактировано Буси (2009-11-24 22:24:44)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комната Региса Каде/Кабинет врача