Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Irreparabilium felix oblivio rerum


Irreparabilium felix oblivio rerum

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Зима. Большинство гостей покинуло замок, спеша вернуться в семьи, где они снова стали мужьями и отцами, тешась лишь воспоминаниями, о времени, проведенном в Вертепе. Снега облачили горы в зимние одежды. Замок погрузился в белую, холодную тишину. Но именно за безмолвие любил Валин зиму в поместье. И каждый год, когда все вокруг умирало, замерзая, что-то просыпалось в его душе.
Несмотря на то, что все помещения замка хорошо отапливались, в коридорах было холодно из-за  сквозняков, а стекла старых окон покрывал причудливый узор, оставленный их морозным дыханием.
Именно у одного из окон и остановился де Реналь, рассматривая вихрящиеся линии, сотканные зимой на его поверхности. Он прикоснулся к стеклу ладонью, но холодная рука не растопила тонкого льда, а лишь смазала рисунок, оставляя посреди поля сказочных цветов мутное пятнышко. Узкие губы президента комитета чуть улыбнулись, отражая на его суровом лице какое-то странное, спокойное удовольствие.
Он уже собрался было продолжить свой путь по коридору, просто прогуливаясь по замку этим зимним утром, как вдруг снаружи о стекло, чуть выше того места, где его ладонь оставила свой след, что-то ударилось. Гулкий звук этого удара эхом растворился в холодном коридоре. Валин вздрогнул, как вздрогнул бы каждый, удивившись столь необычному шуму. Он  вновь повернулся к окну и отворил его, не без усилий справившись с замерзшими щеколдами. На карнизе, припорошенном снегом, лежала мертвая птица. Голубь. Несколько секунд де Реналь рассматривал ее еще теплое тельце, а затем его серый взгляд устремился куда-то вдаль, в холодную зимнюю высь. Какое хорошее утро сегодня.
Закурив, он так и остался стоять у открытого окна, вдыхая вместе с табачным дымом зимнюю свежесть, чувствуя холодные прикосновения холода к лицу.

Внешний вид: Темно-серые брюки. Белая рубашка, поверх которой надет черный свитер. Ботинки из черной кожи. В очках.

2

Бежать. Бежать прочь, собрав крохи храбрости в озябшие кулаки, на одеревенелых от мороза ногах, поскальзываясь на припорошенных снегом каменных плитах, падать ничком и снова бежать туда, где будет спасение. Подошва летних девчачьих туфель нещадно скользит, заставляя Поля выгибаться и расправлять руки, чтобы удержать равновесие. Заворот, лестница, дверь. Всё. В груди больно и саднит при каждом вдохе, хочется пить и согреться, и уже нет страха, только тупое бьющееся внутри отчаяние вопит о том, что выхода нет. Мальчик утер кружевным рукавом пот со лба, сгибаясь пополам и продолжая жадно глотать ртом воздух, он успевал ко всему прочему воздать молитвы всем богам, волею которых остался цел.
Теперь у него есть очень серьезный повод ненавидеть Сочельник и все его подарки разом. Пусть катится к черту все, вместе с мужиком в красной шубе. Такого "подарка" Поль не забудет никогда, не дадут забыть эти люди, насильно держащие его в замке. Простонав от отчаяния, Поль задрал юбку пышного подола и стал растирать отмороженные колени и бедра. Бежать из охотничьего домика по щиколотку в снегу было единственным выходом, самым лучшим , с какой стороны не взгляни на ситуацию. Его удача, что этот жирный боров, не говорящий по французски ни слова, так быстро отключился, упав с грудным храпом между диваном и камином и чуть не придавив Поля своей тушей.
К щекам уже возвращалась чувствительность, лицо начинало гореть и пощипывать, так же как и руки с ногами, которые теперь слушались. Снимать "наряд" без посторонней помощи было физически невозможно, Поль при каждом вдохе ощущал как тихо поскрипывают петли в тугом корсете, превратив тело мальчика в кукольную фигурку. Пышность накрахмаленного подъюбника несколько поубавилась после снежных ванн, и теперь ткань, смоченная подтаявшим снегом кое где прилипала к бедрам и покалывала.
Поль шикнул, растирая ушибленную коленку, которая была прикрыта чулком, некогда белая плотная ткань теперь была испачкана в нескольких местах, что ничуть не смущало. Повертевшись, заламывая руку за спину, мальчишка попытался нащупать где то у себя за спиной ленты корсета, но кроме пены кружев и банта пояса, пальцы ничего не нашли, Поль разочарованно сдался, сознавая, что костюм был пошит на славу и словно специально под его размер. Даже панталоны не мешались между ног.
Недолгое ощупывание себя принесло неутешительный вывод, который больше всего боялся Поль. Снять это добро можно только если распороть шов. Возня прекратилась, так как за уличной дверью послышался лай собак с голосами людей.
За мной..Это наверняка за мной.. бросив свою затею с переодеванием, Поль убрал с намокшего лба кудри завитых волос и бросился в объятия длинного коридора, через анфиладу белых колонн с ветками омелы.
Сбежав по широкой лестнице вниз, мальчик обернулся, наконец набравшись храбрости, чтобы поглядеть, не гонятся ли за ним кто-то из тех верзил, что так ловко его спровадили к жирдяю.
Тут его телу суждено было встретить на своем пути преграду. Поль врезался во что-то жесткое, совсем ненужное посреди его дороги. Удар был такой силы, что  мальчик рухнул на пол, благополучно окончив свой марафон на полу в ворохе кружев. Глаза плавно проследовали к причине "аварии" и остановились почему то на очках. На ум пришло детская дразнилка и вслед мыслям губы прошептали еле слышно - простите меня.
_________
Внешний вид: черное атласное платье чуть ниже колен, пена кружев под юбкой, длинные рукава. Тугая шнуровка корсета, прикрытая рядом мелких пуговиц.  Широкий шелковый черный пояс. Белые плотные чулки с кружевами, панталоны. На голове черный бант, кудри.

3

С того места, где он стоял, чувствуя, как зимний холод и свежесть вновь пробирают его до костей, Валин различал несколько фигур, движущихся в сторону леса с ружьями, явно намереваясь поохотиться.  Они скользили  крохотными черными пятнышками среди белоснежного простора и вскоре скрылись в темных ветвях леса, окружавшего поместье. Он закрыл глаза, вслушиваясь в тишину уснувших сейчас тополей и каштанов, растущих в парках, опоясывающих замок, словно защищающих его от козней внешнего мира. Но посторонний звук нарушил холодное уединение – быстрый топот каблучков по полу и частое, трепетное дыхание, какое обычно бывает у детей, когда они набегаются вдоволь. Валин повернул голову и увидел мальчика, летящего прямо на него. Черное пышное платьице мерно колыхалось, пружиня накрахмаленными рюшками при каждом рывке вперед. Парнишка был обут в девичьи туфельки, на лакированной поверхности которых поблескивали капли растаявшего снега. Видимо он прибежал с улицы. Об этом говорили и темнеющие на черных чулках и оборках юбки мокрые пятна талого снега. Поверх черной кружевной рубашечки красовался такой же черный корсет, а светлые волосы ребенка были завиты в аккуратные кудри, что придавало ему еще больше сходства с  фарфоровой куклой. Валин и раньше видел совсем юных невольников, разраженных в девичьи одежды, но все они походили на малолетних шлюх, а этот мальчик напомнил ему антикварных кукол, тех, которых клали в гробы к умершим детям... Ты был на морозе в таком виде?...
Де Реналь ожидал, что мальчик остановится перед ним, не решаясь продолжить свой спешный путь, но тот  повернул кучерявую голову, оборачиваясь назад, и на полном ходу врезался в мужчину, пошатнулся и упал, утопая в пене кружев и благодаря этому не сильно ударившись.  Валин так и остался стоять у окна, глядя на  острые, покрасневшие от холода коленки мальчика, пролепетавшего слова извинения. Только сигарета выпала из его пальцев от столь неожиданного столкновения. На обращенном к невольнику лице не было раздражения, досады или злобы. Белый, зимний свет, падающий  на высокую и широкоплечую фигуру Валина, превращал его бледную кожу в мрамор, глубокими тенями очерчивал резкие черты лица, терялся в смоляной черноте волос, сливался с взглядом, таким же серым, как и утро за окном.
Мужчина поправил очки и произнес, спокойным, прокуренным до бархатистой хрипотцы голосом:
- Разве тебе не говорили, что бегать в Замке нельзя? – Спросил он, поднимая взгляд, скользнувший по худенькому тельцу перед ним, на показавшихся в конце коридора надзирателей. Они приблизились, тяжело дыша,  радуясь, что беглец встретил на своем пути такую «преграду».
- Месье де Реналь, Вы его поймали! Этот сорванец сбежал, представляете, прямо по снегу!... – Веселое и уверенное обращение, постепенно затихало, угнетаемое тяжестью равнодушного взгляда устремленного на них.
- Это говорит о том, что Вы не справились со своими обязанностями. – Тон голоса был идентичен тому, с которым он обратился к рабу. – Не смогли уследить за ребенком. – Носок черного ботинка растер дымящуюся еще сигарету. Охранники молчали,  зная, что этого господина в очках не убедят их оправдания.
- Я сам отведу мальчика к его Мастеру. – Продолжил президент комитета. – Вы  можете быть свободны.
И надзиратели молча удалились, не обернувшись ни разу, на оставшегося в коридоре мальчика.

Отредактировано Валин (2009-11-04 23:53:27)

4

И что Поль нашел в этой восковой маске на лице мужчины? Ничего,  только вот глаза все так же жадно продолжали исследовать грани лица. Нос, дурацкие полукружья очков, за которыми притаилась пропасть, такая же серая и выстывшая, как эта зима.  Стекла  очков тускло поблескивали в неярком зимнем свете, надежно скрывая за собой то, что Полю хотелось увидеть больше всего, ведь эта пустота его пугала. В области пупка забился пойманной птахой холодок, подкатывающий к желудку и затем забивающийся к горлу большим комом. Сглотнув, мальчик помотал головой, это его детское любопытство щедро выплескивалось наружу, застывая на тонких мужских губах.
- Не говорили, - с сомнением выдавил из себя Поль, хмуря светлые брови. Губы дрогнули, мальчик хотел еще что-то добавить в свое оправдание, может даже упрекнуть весь мир в том, что происходит тут. Говорили ли, ставили перед фактом или может быть выкрикивали условия существования в этой тюрьме, детская память милосердно выплевывала все уродливое.
Ловко вскочив, чуть оскальзываясь на еще не совсем притертой подошве туфель, Поль, совершенно забыв про свое недавнее решение не трусить, спрятался за этим незнакомцем, спасая себя от неминуемого наказания. Услышав уже знакомые голоса своих надзирателей с другой интонацией, он не удержался и выглянул из - за спины мужчины, готовый в любую секунду бросится прочь, хотя сил на еще одну пробежку практически не осталось.
Диалог или скорее обрывки фраз, пустым, тихим голосом, но и этого достаточно, чтобы колени невольно дрогнули, и внутри все сжалось не от страха, а от той власти и уверенности, из которых был соткан этот самый голос. Пока стоишь позади можно не боятся, можно примериться к взрослому мужчине, приподняться на цыпочки, сознать, что еле достаешь тому до плеча, теперь можно подумать.  Мерзко, совсем тошно, ведь это не твое отражение полтора часа назад в комнате вопило о том, как же ты похож на девчонку. И если бы не сутулость плеч, не такие резкие движения, то обмануть себя было бы совсем просто.
Выглянув из-за спины мужчины еще раз, он удовлетворенно хмыкнул,  провожая гоблинов победоносным взглядом. Еще одна личная маленькая виктория, так и подмывающая мальчишку бросится в припрыжку по своим делам, благословляя его на новые шалости и приключения. Шаг назад, как безмолвное заявление о том, что больше он не доверяет ни одному человеку и никуда ни с кем не пойдет. Хватит. Губы упрямо сжались, попытка  выглядеть взрослым со стороны казалась просто забавной, но ребенок так не считал.
- Я не пойду никуда ни с вами, ни с кем бы  то ни было еще,- какая к черту решительность и безумие храбреца. Только неуверенный шепот и еще шаг назад, пока спина не уткнулась в стену. Тупик. Поль хотел не этого, потому так дерзко вздернул нос и громче проговорил:
- Никуда. - осторожный шажок к выходу, вдоль стены, как вор крадется в чужой квартире, пока два голубых озерца глаз прикованы с мужчине. Сделай он хоть одно резкое движение, Поль бросится снова бежать.

5

Он так боится… как маленький зверек, отступает назад, жмется к стене. Острый как бритва взгляд не отрывается от дрожащего подбородка ребенка, на губах – равнодушная улыбка, когда мальчик заявляет, что  никуда не пойдет. Я слышал это столько раз…Ты очень смелый мальчик, раз решился на бегство…или очень глупый? Валин медленно поворачивается к окну и закрывает створку, о чем сообщает звонкий щелчок замка. Еще один взгляд на мертвую птицу, чье пернатое тельце уже припорошило снегом, и оно замерзнет, оттает только весной, и только тогда, привыкшие к запаху гнили уборщики заметят трупик и уберут его. Если до них какой-нибудь ворон не увидит с высоты своего полета эту излюбленную им пищу.  Несколько секунд есть у мальчишки, что бы сорваться с места, броситься к двери и выскочить на лестницу. Тогда, быть может, ему удастся выбраться из замка, и он попробует скрыться. Но охотники и их быстрые гончие найдут его, и он погибнет. И, видимо осознав, что бежать ему некуда, мальчик не двинулся с места.
Валин не любил детей. Не любил их детские голоса, беготню, резвость, их звонкий детский смех. Они всегда утомляли его. Поэтому он крайне редко пребывал в их компании, и зачастую это было вынужденной мерой. Сейчас президент комитета мог продолжить свой путь.  Беспризорно блуждающего по замку мальчика, несомненно, поймают, и тогда не трудно себе представить, что ждет его. Де Реналь снова посмотрел на стоящую у стены фигурку в  кукольном платьице и что-то во взгляде, а быть может во всем выражении лица мальчишки, не дало ему уйти.  Перепуганный малыш, способный дерзить. В мальчике, безусловно, таилась немалая сила; многие, оказавшись на его месте, ушли бы в тупой туман кататонии или покончили бы с собой, заполучив  свои руки хоть какое-нибудь подобие оружия или прочий «инструмент» с помощью которого можно прикончить себя.
- Идем со мной. – Произнес он, его голос был извечно строгим, но в нем не звучало угрозы. Почти просьба. И он протянул к мальчику руку, вверх холодной ладонью, предлагая ему взяться за нее. Осколок бытия, жизни в этом Аду, когда теплая ручонка мальчишки, наряженного в кружева, ложиться в холодную ладонь президента комитета, который совсем не любит детей. И они идут по коридору вместе, держась за руки. Если бы они не были столь непохожи внешне, и если бы мальчик не был наряжен девочкой, они вполне могли бы походить на маленькую семью: отца ведущего сына по коридору замка, что бы тот ненароком не заблудился. Но это по-прежнему президент комитета, хладнокровный в своей жестокости, и маленький раб, привезенный в замок, что бы ублажать своим юным телом взрослых мужчин. От Валина пахнет табаком и зимой, его пальцы не сжимают руку мальчика, но держат крепко, так вырваться уже невозможно. Он идет неторопливо, так, что ребенку не сложно идти рядом.
- Назови свое имя. – Обратился, не останавливаясь, таким же спокойным и размеренным голосом, как раньше, чувствуя теплоту маленькой руки, согревающую его ладноь.

Отредактировано Валин (2009-11-09 03:48:56)

6

Трепет. Слишком незнакомый, чтобы совладать с ним и знать, как заставить смокнуть мерзкий противный голосок внутри, нашептывающий аксиому непослушания, замолчать хотя бы на минуту. Еще не разобравшись в себе до конца, он вдруг ясно сознает, что его желание тут - как песчинка на пляже, ровным счетом ничего не значащая и такая же невесомая, готовая вот - вот превратится в пыль. Захотелось закричать, сделать что угодно, лишь бы увидеть на этом спокойном лице чуточку эмоций, чтобы эта мимика разрушила вокруг все, от приступа безвыходности, до нарастающего страха. Посметь вложить руку в бездну, заранее зная, что в обратном случае эта самая бездна тебя проглотить целиком. Трепет ли это заставляет высохнуть слизистую горла или уже страх? Поль сжал холодную на удивление ладонь, ломая до явственного ощущения хруста внутри себя страх и не поддаваясь своей слабости - бросится  прочь.
Под подушечками пальцев очень скоро забилось его тепло, которого едва хватало на двоих, Поль гадал, что же заставляет эти пальцы быть такими безжизненными, время от времени сжимая ладонь чуть сильнее. И тогда сердце заходилось в тахикардии до гула в ушах, вырывающегося из груди тихим вздохом. Мальчик шел рядом и был благодарен этому незнакомцу уже за то, что его руку не выдергивают с мясом, не выкручивают плечо, только потому, что Поль не поспевает за широкими шагами, как это было с теми верзилами.
Через минуту прогулки, Поль стал украдкой бросать взгляд на спутника, силой воли делая его безразличным, хотя живой огонек любопытства порой все - таки проскальзывал, и тогда можно было уловить, с какой жадностью невольник  впивался взглядом в мужчину. И боровшиеся в маленьком мальчике два чувства- страха и отчаяния, теперь померкли перед желанием запомнить каждую черточку лица незнакомца.
- Поль,- после минутного молчания тихо отозвался Поль, невольно отвлеченный от разглядывания собственных туфель. Те нещадно были узкими, сделанными именно на девичью ногу, да еще начерпанный снег растаял и холодил пятки. Имя? Какое теперь у него имя? Тот жирный боров готов был душу вытрясти из Поля, дергая за ошейник мальчика, лишь бы он раз за разом повторял свое новое имя, которое родила необузданная грязная фантазия. Кожу шеи саднило до сих пор, пальцы невольно нащупали предмет страданий и поискали замочек. Тугой ошейник сдавливал не сильно, достаточно чтобы подсунуть под толстую грубую полоску кожи один палец и не задохнуться при этом.
- Тот жирный боров с лысиной,- Поль запнулся, неуверенный правильно ли он делает, что говорит в таком тоне о возможно слишком важном господине, но тут же продолжил: - Он меня чуть не задушил, сгорая от желания назвать меня Каролин-, губы противно искривились, словно простое имя было на вкус не слаще дерьма.  Да, всё правильно, пусть его затянули в тугой корсет и завили кудри, но сломать мальчика подобным унижением было не так то просто, возможно потому что, в этом месте были куда большие унижения и страдания, чем выпали на долю невольника.
Они перешли через галерею, постоянно встречая прислугу, суетливо продолжающую готовится к Сочельнику, как в доброй семье, пытаясь придать огромному замку толику праздника. Святого праздника.  Поль задрал высоко голову лишь один раз, невольно залюбовавшись барельефом на потолке, как тут же был наказан за нерасторопность. Вылетевшее из-за угла тело упало прямо к ногам мальчика и мужчины, чуть не послужило причиной падения Поля.
- простите..,- прошептал мальчик, шарахаясь назад, не зная куда смотреть ему  прежде всего. Спина упавшего к ногам мужчины была исполосована красными рубцами, налившимися кровью и готовыми вот-вот лопнуть. Широкие красные полосы на загорелом мускулистом теле спускались ниже, к бедрам и ягодицам, превращая нежную кожу там в сплошное красное отечное месиво. Мальчик замер, не решаясь переступить через тело, в котором все еще теплилась жизнь, спина замученного мужчины поднималась рывками, словно тот из последних сил хотел втянуть в себя спасительный воздух. Следом за судорожным вздохом послушался стон, тело очнулось и приподнялось на локти, бросая на Поля отчаянный взгляд, беззвучно умоляя спасти его. Мальчик невольно сжался, увидев преследователей- охрана стояла и не решалась поднять с пола свою добычу, то и дело озираясь друг на друга, словно ожидая приказа

7

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Валин (2009-11-17 22:06:15)

8

Он боялся. И этот его страх можно было потрогать руками, ощутить его запах - сладковатый, холодный и липкий. Сделать вдох, моргнуть, шагнуть, произнести слово, разом все стало невозможным, непотребным действием, лишающим Поля тонкой связи с внешним миром. Живот дрогнул и втянулся, под ложечкой засосало, Поль дробил страх на эти частички ощущений, чтобы не сорваться с места и не убежать. По порциям, так проще, как горькую пилюлю проглатывать, с широко распахнутыми глазами, подмечающими любые изъяны в жизни.
Как же хочется  в эту минуту сказать что угодно, нарушить эту гнетущую, не хорошую тишину. И не только своим сиплым дыханием, а еще словами, совсем не важно, что Поль собирался говорить. Можно просто закричать, истошно высоким голосом, из последних сил, обрывая ткань связок, но все таки разбивая эту асбестовую тишину в пыль. Гул в ушах нарастал, благодаря ему мальчик и не расслышал слов, только увидел- охрана сорвалась с места, как по приказу охотника бросаются гончие на свою добычу. Нет не добычу. Человека.
Поль отвернулся, зажмурил глаза, чтобы только выпасть из этой реальности, стать не ее участником, таким безвольным и маленьким, что вмешайся сейчас - и эти увольни раздавят, не моргнув глазом.
И это уже не страх, это то, что Полю не приходилось испытывать, а теперь он был подавлен, слепо следуя за своим провожатым, еле перебирая ногами, становясь словно живая кукла при каждом неполном вдохе. Ни мыслей, ни слов, ни желаний -  лишь какая то убогая, скомканная цель выжить. Инстинкт был сильным, проголодавшимся зверем, грызущим требуху, выделяющим холодный пот, сдавливающий сердце когтистой лапой, мешающий наполнить легкие воздухом.
Зала. Просторно, только их пара занимает это место. От сюда видно всё, каждый жест, блеск, глаза, складки. Поль по приказу встал рядом, уже забыв дышать через нос, глотая воздух рваными вдохами, проглатывая вкус похоти, чужого пота и семени. Онемевшие кончики пальцев на сжатой ладони чуть трепещут, ему не приятно, страшно, хочется жить, хочется уйти. Но страх приковывает к телам, их причудливым сплетениям, рубину в бокалах, огню в камине, влаге на губах, еще не успевшей высохнуть. Ком тошноты подкатывает к горлу, горько и хочется выплюнуть эту вязкость, пока зрачки шарят по дряхлости тел, седине волос, блеску лакированной кожи, утягивающей плоть.
Поль ощущает себя Алисой в Стране чудес, так не вовремя успевшую заглянуть в нору к кролику. Подглядел невольно ужасную сцену, совсем не то, что ожидал увидеть в норке животного, но теперь никуда не спрятаться ни от памяти, ни от факта того, что ты практически соучастник. Не хотелось, а уж как сопротивлялось детское сознание, как щедро поливало спасительным елеем отрицания реальность.
Общее возбуждение стало нарастать, когда невольника потащили к лавке. Кто - то даже заулюлюкал, в предвкушении зрелища пытаясь занять место поближе, неловко стаскивая дряхлые задницы в черном со своих мест. Обрывки фраз, Поль успел зажмурится и отвернуться, выкручивая маленькую ладошку в тщетной попытке освободиться и заткнуть в добавок еще и уши. Предательски дрогнули колени, в низу живота прошла мощная судорога, Поль заткнул свободной рукой ухо, стремясь избавить себя от зрелища.
Не выходило. В нос ударило паленым, звуки перемежающие с запахом от которых выворачивало наизнанку. И затем тишина, настолько оглушающая, что можно расслышать, как капает что-то на пол. По каплям в темноту, через гул сердца, через чей-то сухой смех и возгласы одобрения. Через чьи-то всхлипы и стоны.
Все кончилось, Поль открыл глаза, его собственная бледная рука все так же продолжала находится в руке мужчины, второй он судорожно продолжал сжимать свое ухо. По виску скатилась градина пота, холодная, как лед, ладошка  прошлась по мокрой щеке. Глаза защипало. Поль шмыгнул носом, заранее отказываясь смотреть куда -либо кроме пола.
Ковер, ковер с узором.. Бежевый ковер..- твердил про себя невольник, все чаще шмыгая носом и ковыряя носком туфли этот самый несчастный ковер. Голоса оживились, стали слышаться нотки лени, удовольствие сочилось, как сок из переспелого фрукта. Извращенное и гнилое, оно доводило Поля до панического  страха. Он беззащитен, он никто, он будет следующим. Низ живота затянуло еще сильнее, мальчик не вытерпел.
- Я хочу в туалет..очень сильно..,- осторожно попросился Поль, сминая юбку и хватаясь за пах, словно это помогало облегчить страдание. - Пожалуйста, уведите меня от сюда..в любой угол, в любую дырку, лишь бы не вдыхать этот смрад..

Отредактировано Поль Лаллан (2009-11-17 20:19:07)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Irreparabilium felix oblivio rerum