Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » "Томатный суп"


"Томатный суп"

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Была уже полночь, когда дверь в помещение тихо скрипнула, впуская в свою густую тьму двух гостей. Под треск факела, в руке одного из мужчин, большой зал осветил мягкий свет огня, создавая на каменных стенах причудливые тени. Ноа прикрепил его в самом центре стены, осветив тусклым светом лишь необходимое пространство.
- Предлагаю вначале выпить, monsieur. – не дожидаясь ответа, он поставил на небольшой столик бутылку DIVA, прихваченную с собой из самого дорогого ряда выпивки в баре поместья. Сегодняшняя ночь таила слишком много неизвестности, чтобы пренебрегать качеством спиртного. Что побудило его на этот абсурдный поступок, отсутствие здравого смысла, азарт или интерес? Пожалуй, все воедино. Предвкушение подогревало кровь не хуже алкоголя, но дабы убить в себе остатки здравого смысла, он неспешно разлил водку по двум бокалам, наполнив их до краев. Ноа видел это не раз. Был зрителем, соучастником этого кровавого безумия.
Черные пряди слегка прилипли к вспотевшему лбу. Воздух в помещении казался удушающим, хотя это лишь нервы. Он обернулся к хозяину поместья, с нескрываемой жадностью изучая стоящую рядом фигуру, словно впервые видел. Оценивая его, как соперника, или жертву. В этой игре нет титулов или власти. В ней нет даже места физической силе. Это фортуна, и в ней победит лишь тот, кому жестокая языческая богиня улыбнется.
К запаху алкоголя примешался дым сигареты, Ноа оперся спиной о холодные камни стены, наслаждаясь возможно последней сигаретой в своей жизни. Все тело пробила мелкая дрожь, ему не терпелось поскорее начать. Окунуться с головой в это безумие. Одна только мысль о запахе крови отдавалась ноющим томлением в паху и груди. А кровь хозяина, это сродни редчайшему и дорогому наркотику. Такое получить можно лишь раз.
- Тут есть все, что нам нужно, - мужчина кивнул на противоположную стену, и в потемневших глазах вспыхнул огонь, когда взгляд прошелся по коллекции ножей, кинжалов и прочего холодного оружия.
- Можете выбрать себе любое, а я останусь при своем, - Ноа вынул из кармана складной нож-бабочку, и опытным взмахом руки раскрыл его. Тонкое лезвие блеснуло алым блеском в свете огня, глаза, плененные его изяществом красотой, понятной лишь ему одному, любовались им. Палец скользнул по острию, по привычке проверив остроту лезвия. Ноа лишь одобряюще и как-то странно улыбнулся, когда алая капля вытекла из пореза, скопившись на пальце кровавым рубином, и тут же упала на пол. Он боготворил этот алый «нектар жизни», в котором заключена истинная красота и жизнь человека.
Пальцы неспешно расстегивали ряд пуговиц на груди, постепенно обнажая взору соперника, бледную кожу и даже в глухом свете, заметный рельеф мышц и два тонких шрама, исчезающих под поясом брюк. Рубашка небрежно полетела на пол, Ноа отстранился от стены и наклонился к ней, едва не забыв вынуть четыре самых важных предмета. Тихий звон колокольчиков, эхом разошелся по помещению и утонул во тьме неосвещенной пустоты. Ноа поднял их перед глазами, рассматривая с пристальным вниманием то, что заменит их голоса до конца этой ночи.
- Все будет просто, мсье де Виль. Этих малышей я прикреплю Вам и себе на пояс брюк. Они будут маленькими предателями, раскрывая наше местоположение друг другу, когда один из нас сделает неосторожное движение. Глаза мы повяжем черными платками из плотной ткани. Так же советую снять обувь, если не хотите пролить кровь под моим ножом, - насмешливая улыбка скривила тонкие губы мужчины, обнажив ряд зубов и став больше похожей на оскал хищника, дающего своей жертве инструкции лишь для того, что б охота была интересней. Ноа положил четыре предмета на столик рядом с наполненными водкой бокалами и плотоядно взглянул на хозяина, распаляясь с каждой минутой лишь сильнее.

2

Сегодня здесь не было никого. Помещение пустовало, и никто не стал бы искать сюда дорогу в недобрый час. Кто решится на путешествие к самому центру земли в одиночестве в такую дурную ночь, как эта? Над ними высились тонны камня, весь замок и лабиринт нижних этажей под ним, бесконечных арочных галерей, лестниц, прогнивший и рассыпающихся от сырости, которая шла от подземного источника, бурлившего за пределами одного из смежных с этим залов. Глухое эхо голосов раскатывалось под сводчатым потолком и гасло так, будто кто-то съедал его, следуя по пятам за непрошеными гостями. Под ногами утоптанный до каменной твёрдости пол. Воздух затхлый, в нём чудится привкус застарелой крови, криков, скользкого жара. Старинная кладка высоких стен украшена по периметру помещения каменными головами обезьян с тяжёлыми металлическими кольцами в ноздрях, и факел становится в паз в широко раскрытой пасти одной из них. Морщинистые морды искажает судорога смеха, выпуклые глазницы распахнуты и слепо смотрят перед собой. Что происходило здесь раньше, несколько веков назад? История ревниво охраняет свои грязные тайны. В последние же годы помещение, имевшее форму неправильного обширного пятиугольника, использовалось для одного из самых жестоких и малоизвестных среди клиентов развлечений.
И без того не чувствуя себя трезвым, что стоило признать ещё часа два назад, когда веселье только разгоралось, а предложение прозвучало полушутливо-полусерьёзно, хозяин, тем не менее, не отказался от глотка содержимого бутылки, подойдя к столу следом за мужчиной, чья скользящая насмешливость вкрадчивых интонаций порождала в нём инстинктивное внутреннее неприятие и странный, до лёгкой тошноты волнующий интерес. Он не чувствовал себя в безопасности рядом с этим человеком. Он, кто воплощал в себе образ прогнившего в страстях и жестокосердии убийцы.
Несмотря на туман в сознании, взгляд оставался острым, пронзительно-равнодушным. Осколки бледно-голубого стекла изучающе скользили по фигуре, отмечая машинально достоинства и недостатки, сравнивая и анализируя, оценивая. Красивая будет игра. Низкий голос, невыразительно и обманчиво усталый, ленивый:
- Не потребуется.
Герман плавно обернулся. Приглушённое сверкание металла бередило воображение. Притягивало. Мужчина коротко сухо рассмеялся и достал обычную складную бритву, наспех принесённую кем-то из слуг из покоев господина. Тот вернул внимание Ноа и застыл в полоборота, взглядом следя, как капля, бурая от недостатка света, стекает по ладони дразнящее медленно. Падает.
- Вы сумасшедший, господин Диркьен.
Де Виль чуть не споткнулся на фамилии, но сделал глубокий вдох и выровнял дыхание. Он стоял близко. Ближе, чем следовало бы, чтобы не ощутить запах мужчины, когда тот стал раздеваться, оставляя на рубашке пятна от пореза на пальце. Во рту появилась вяжущая сухость, и Герман отодвинулся. В поле зрения попали крошечные колокольчики. Хозяин чуть усмехнулся, вспоминая какие-то древние сказки о духах со звонкими голосами. Шепоток нежный и тонкий. И это – смерть. Чья-то, быть может. Он выслушал правила, подставил руку, подкидывая пару крошечных бубенчиков, отложенных Ноа на стол, и поймал их в свою белую, как у призрака, ладонь. Перекатил задумчиво, чувствуя тепло металла, и медленно кивнул. Согласен. Тонкая улыбка взгляду мужчины, не таящая ответной жажды.
- Поможете снять мне сорочку… Ноа?

3

С нескрываемым удивлением, Ноа взглянул на оружие хозяина. Этот человек или умственно болен или еще больше псих чем сам Диркьен. Не видя соперника, этим можно лишь покромсать, и то не сильно. На что он надеется? Его шансы увенчаются успехом лишь в том случае, если он украсит шею Ноа петлевым порезом, и то если постарается. Бред. Диркьен встряхнул головой отгоняя пьяный бред и вновь устремил озадаченный взгляд на мсье де Виля. Рука сама потянулась к бокалу, наспех в три глотка осушив содержимое. Ядреная жидкость обожгла горло, стекая из уголков рта тонкими ручейками. Ноа поморщился, шумно выдыхая, и утер рот рукой, пока по телу растекался огонь.
- Вы больше псих чем я. Я не понимаю на что вы надеетесь с таким выбором, - голос немного охрип, но был все так же самоуверен и насмешлив. Он привязал к своему поясу один из колокольчиков и сделал пару резких движений в бок, что б проверить, что все работает как нужно. Напряженную тишину вновь разорвал тоненький и звонкий звук. При его звуке сердце в груди учащенно забилось, и опьяненное адреналином и алкоголем сознание посылало к чертовой матери остатки здравого смысла, который еще несколько минут назад ненавязчиво намекал на бредовость этой затеи. Риноа повернулся к хозяину, пристальный взгляд зеленых глаз с прищуром и нахальством следил за каждым движением, уже предрешив его участь. Мсье де Виль сейчас слабо походил на противника, что немного огорчало Диркьена. Он ожидал. Что хозяин выберет острый как жало кинжал, способный колющими ударами прикончить противника, или один из ножей с лезвием не меньше 15 см. Но все же выбранное оружие не оставляло его в покое. Уж слишком смехотворно оно выглядело в сравнении с его собственным ножом. Почти черные в тусклом свете глаза, смеялись недобрым блеском. Для посторонних людей он показался бы пугающим, безумным и злым.
- Поможете снять мне сорочку… Ноа?
Голос мсье де Виля вновь привлек внимание Ноа к своему хозяину. Не особо различив интонацию, ему показалось что он прозвучал как просьба. Очередной бред одурманенного мозга. Такой человек никогда не просит.
Риноа подошел к бледной фигуре мужчины, и тут же отметил тот факт, который не замечал ранее. Мсье де Виль был выше него на добрых десять сантиметров, а может и чуточку больше. Первое, на,что упал взгляд – это была тонкая полоска губ. Насмешливая улыбка? Риноа на мгновенье показалось, что мужчина откровенно издевается над ним и уж определенно не чувствует себя жертвой. Уж больно явственно было желание в холодных глазах. Это раздражало, злило Диркьена, подхлестывая его самолюбие. Чуть скрипнув зубами, он ответил таким же вызовом во взгляде. Острое лезвие натянуло ткань, насмешливо и не спеша, опускаясь вниз, разрезая сорочку, как лист бумаги. Шелковая ткань расходилась под напором лезвия подобно теплому маслу. Дерзкий жест. Это был ответный вызов на чрезмерную самоуверенность хозяина. Лишь только тогда, когда лезвие опустилось к поясу брюк, обнажив горящему взору белую грудь и едва заметный слабый порез, где острие неосторожно коснулось плоти, не отходя ни на шаг, Ноа поднял темный взгляд, встречаясь им с взглядом хозяина.
- Пожалуйста, - переполненное сладчайшим ядом, слово сорвалось с пересохших от жара губ. Диркьен плотоядно и быстро облизнул их.
- А теперь позволите? – руки опустились к поясу брюк, прикрепив звонкий колокольчик на ремень мужчины. Пальцы насмешливо щелкнули по нему, выбив громкий звон.
Теперь не было ничего, чем можно оттянуть неизбежный момент. Шутка уже перестала быть ею. Ноа молча протянул черную повязку сопернику и отойдя от него на приличное расстояние, вопросительно взглянул на мсье де Виля, ожидая ответ о готовности.

Отредактировано Риноа (2009-11-07 19:57:46)

4

Неприкрытое изумление. Надо же, насколько плохо можно представлять того, чьи приказы исполняешь уже несколько лет. Безумие и злость в потемневшем взгляде. Определённо, раздражение. Оно и вызывает чувственное влечение, которое на время сбило дыхание. Герман чуть усмехнулся, уперев костяшки согнутых пальцев в края стола по обе стороны от своих бёдер. Следил за тем, как Риноа подходит и подцепляет дорогой шёлк ножом. Покалывающее жжение там, где лезвие самым кончиком порезало торс. Прерывистая вертикальная царапина медленно порозовела, приобретая оттенок, близкий к цвету сосков. Герман вытащил из-под ремня края сорочки и сбросил её с плеч, уронив чёрным комком на стол рядом с бутылкой. Молча позволив рукам парня скользить у пряжки и возиться с колокольчиком, неизменно наводившим на какие-то отстранённые мысли о бродящих по альпийским холмам овцах с небесно-голубыми глазами, хозяин наблюдал за сосредоточенным выражением лица, мысленно спрашивая себя – неужели ты полагал, что опасения мои могут быть серьёзнее, чем эта смешная бритва? Мне не нужно оружие, чтобы не бояться тебя, чтобы чувствовать, что сердце твоё бьётся не так, как у меня, и совсем не от того. Язык, облизывающий губы, покрыл их плёнкой слюны, словно лаком. Похоже, мужчина был в нетерпении. Он вскинул взгляд, встретившись с пленяющей, обманывающей печалью в глазах того, кто безотрывно смотрел на него сверху вниз. И всегда будет так смотреть. Вот с таким же жестоким сожалением и бесконечным пониманием он, как терпеливый садовник, выпалывающий сорняки среди благородных роз, лишал жизни иных рабов и тех, кто был достоин такого звания за свои поступки, потому что хотел, чтобы волшебный сад его был прекраснее всех других.
Диркьен потел, насмешничал, поддразнивал и нервно улыбался. Как знакомо. До ломоты в суставах. Герман принял платок, не чувствуя, что события будут разворачиваться непредсказуемо, всё угадывалось с первого шага, с первых слов, звучащих хрипло от предвкушения кровавого развлечения.
- Ещё одно, - коротко окликнул хозяин. Дав было парню отойти, он послушался совета, а может, такое намерение было изначально, и принялся избавляться от высоких сапог с нарочитой неспешностью. Потом он приблизился, босой, тихо-тихо позванивая подвеской на петле широкого ремня.
- Вы поиграете со мной, но у меня тоже есть условие, Ноа.
Бледные пальцы вскинулись, чтобы убрать упавшие на лицо парня чёрные пряди. Те оказались холодными, липкими от испарины, Герман чуть не кожей ощутил, как выбешивает зверя в этом человеке его непринуждённая властность в такой обстановке, когда следовало бы лихорадочно хвататься за ятаган на стене, а не за волосы предполагаемого противника, лаская их ладонью. Он заставил взглянуть прямо в глаза, и низкий приглушённый голос прозвучал на удивление сухо и твёрдо, хотя было ясно, что хозяин не может быть трезв после столь бурного несколькочасового возлияния.
- Победитель не выходит отсюда, пока не съест проигравшего… Вы ведь хорошо понимаете меня сейчас? – голос почти дошёл до шёпота. Де Виль позволил мужчине в ярких красках представить, каково будет продолжение ночи. За что придётся побороться. – Съесть внутренности, мозг, глаза и язык. Съесть член и высосать яйца. Одно маленькое условие. Я надеюсь, Вам оно под силу, мой насмешливый друг?

5

Выслушав условия, Ноа с большим трудом поборол в себе желание поморщиться. Он также молча выслушал, терпя прикосновения ко лбу, лишь в темных глазах бесилась и распалялась, ненависть и злоба. Чертов манипулятор. Даже тут ты диктуешь условия, оставив последнее слово за проигравшим. На какое-то мгновенье, промелькнула мысль о том, что именно для этого он значительно понизил свои шансы на победу. Что бы сполна унизить и наказать противника. Смотреть на него из глубин Ада и насмехаться, над тем, как последний сквозь брезгливость и отвращение будет исполнять условие игры. Но Ноа мог солгать, убить, и покинуть их арену, не выполняя сделки. Нет свидетелей, нет судей, которые могут проследить за условиями выполнения договора. Де Виль определенно давит на остатки чести или гордости Диркьена, рассчитывая, что тот не нарушит контракт. Действительно… контракт.
- Вы Дьявол, мсье де Виль, - холодно процедил Диркьен сквозь зубы, отходя от соперника на шаг. Это был не комплемент, скорее оскорбление. Уж больно не прельщал приз победителя, чтоб биться за него на смерть. Какие-то минуты он стоял неподвижно в раздумьях, молчаливо сверля соперника взглядом. А вспотевшие от напряжения пальцы, до побеления костяшек, сжимали и поглаживали рукоять ножа. О том, что делать с трупом он предпочел сейчас не думать.
- Я согласен, - с мрачной тенью улыбки на губах, ответил Риноа. Это не входило в его планы, хоть и ввело на время в замешательство, заставив взвесить все «за» и «против». Но если сходить с ума, то до конца. Этот мужчина умел заставлять делать то, что было ему угодно. Даже не заявляя об этом прямо. Он умел вызывать к себе ненависть, которая сейчас кипела в каждой клеточке тела, но и умел вызывать уважение. И не кривя душой, Ноа согласен с тем, что желает его. Но это желание воистину смертельно. Напряженные пальцы мечтали впиться в эту плоть, выдавить эти холодные глаза, что бы они больше никогда не смотрели с таким высокомерием и ложью.
Издав какое-то глухое рычание, Диркьен небрежно освободился от ботинок, грубо и с неприязнью  пнув их в сторону. Глаза пылали ненавистью, а движения стали резкими. Он не скрывал своей злости, наоборот, она питала его, придавая сил и стремления начать.
Босые ноги уже не ощущали леденящего холода под собой, когда Риноа с громким звоном колокольчика, отмерял дистанцию в противоположную сторону. Остановившись, он в последний раз бросил на хозяина изучающий взгляд, запоминая таким, какой он сейчас. Гордый и самоуверенный, с насмешкой во взгляде. Он проследил за движением рук, когда они потянулись с повязкой к лицу. Это было сигналом. Ноа сделал то же самое, погрузившись во тьму и туже затянув узел. Он намерен играть честно, отстаивая свою гордость перед противником. Этот человек уже дал ему достаточно ненависти, чтоб пробудить в Диркьене желание его убить.
Выставив перед собой крепко зажатый в кулаке нож, он осторожно и как можно тише переступал босыми ступнями по холодному полу, отходя вправо. Грудная клетка напряженно и с замиранием вздымалась и опускалась, стараясь дышать ровно и тихо. Каждая клеточка нервов была напряжена, ожидая атаку в любое мгновенье. Адреналин зашкаливал, отдаваясь в ушах звуком собственного пульса. Риноа отходил в сторону от той стены, где потрескивая в удушающей тишине, горел принесенный им факел. Он был своего рода ориентиром для «слепца», давая возможность хоть примерно определить в какой части зала он находится.

6

Ненависть. Вот она. Он ждал, когда, наконец, проявится, в изумрудной черноте её искажённый бешенством лик. Если де Виль что-то и ценил по-настоящему, то ненависть. По-своему ощущал её запах, различал оттенки острого вкуса, похожего на застарелый кал, смакуя, словно сумасшедший гурман, свирепость и отвращение. Настоящим оружием против Дьявола может быть только любовь. Разве тебя не учили заповедям? Надо было слушать внимательно своих наставников, своей злостью тебе меня не одолеть, и да, я буду смеяться из Преисподней, видя, как ты подавишься моими кишками, будешь блевать и жевать, потому что и я знаю, и ты знаешь, что если не сделаешь этого, мой призрак будет преследовать тебя кошмаром наяву, не оставит в покое ни на минуту и сведёт с ума. Воля обречённого непреложна как закон природы. И будь Герман хоть в сотню раз пьянее, разве он упустил бы случай посмеяться над человеческой наивностью? Мужчина по его меркам выглядел аппетитно. Всё, что тянуло его физически, вызывало голод, чувство которого равняло секс и смерть. Исполнить условие в случае выигрыша для него стоило не больше, чем отведать изысканное блюдо. Ответ Риноа – как ободрать до крови язык о сколы стекла. Сладко вяжет змеиное шипение. Напряжение раскаляется в воздухе, будто ток, колет загривок, и, кажется, что в любой момент вспыхнет, ударит, слепя, по глазам, но тот, кто посмел бросить хозяину вызов, лишь сжал пальцы, заставив хоть на минуту отнестись с подобием уважения к тому, что парень сдержался и не сорвался разъярённым смерчем, наплевав на всякие правила.
Он ступил прочь, к стене, швырнул ботинки так, будто и не человек уже, полуобезумевший от жажды пустынный шакал, такой же крепкий и сухой, проворный. Герман, наблюдая за ним, вернулся к столу, забрал бритву. И до того, как Ноа завязал глаза, разбил бутылку, бросив её в каменно утрамбованный пол. Влажные осколки брызнули во все стороны, хищно заблестели, играя бликами в танцующем пламени факела. Обезьяньи рожи смеялись, уставясь на них.
- Это ведь не сильно усложнит нашу игру?
Глухо спросил и сжал ручку бритвы резцами, чтобы, закрыв глаза, плотно обвязать их чёрным платком. Герман проверил надежность узла, убедившись, что не спадёт. Диркьену он, как ни странно, верил. Тот искренне желал оседлать Сатану и откромсать ей голову. Мужчина привычно тряхнул пальцами, дав лезвию выскользнуть. Чуть изогнутая ребристая рукоять, подушечка большого пальца машинально погладила хвостовик, как и каждое утро вот уже сколько лет. Оружия, которое более естественно помещалось бы в ладони хозяина, не существовало. Разве что кнут. Но бить им вслепую?
Герман всё ещё стоял у стола. Все его чувства обратились в обоняние и слух, и первое, что он услышал – ровные удары собственного сердца. Размеренное дыхание. Треск факела. Мужчина медленно развёл руки и наткнулся на стол. Ведя костяшками по краю, сделал шаг вперёд и тут же замер. Сердце пропустило удар на тонком звоночке. Плавно. Скользяще двинулся вновь. Без шума. Ещё и ещё, пока пальцы не почувствовали пустоту – угол стола кончился.

7

В тот момент, когда стекло со звонким звуком разлетелось по полу, в затхлом воздухе повис густой запах алкоголя. Диркьен мысленно проклял де Виля, уничтожать такое добро было для наемника кощунством. Хозяин усложнял игру с каждым шагом. Риноа понимал смысл этого жеста, его пользу. Когда ты слеп, сосредоточен на звуках и запахах, мощный аромат водки перебивал обоняние, а стекло давало шанс услышать или болезненный вздох соперника, когда тот поранит ноги. Или же тихий хруст осколков под босыми ступнями, предупреждающий о возможном приближении. Ну и как же без извращенного желания просто ранить, выпустить ему кровь. «Тернистый путь», Ноа пришло на ум только это.
Он перебрал пальцами по рукояти и крепко стиснул ее, выставив лезвие вперед. Закалывать соперника сразу, у него не было желания. Желание погрузить лезвие в плоть де Виля, рассечь кожу и мясо, заставить истекать алыми соками. И если б не проклятая повязка, удовольствия от лицезрения столь прекрасной картины, было бы больше.
Каждая клеточка, все его существо было напряжено до предела. Он вслушивался в тишину. Он мог бы двинуться на встречу неизвестности первым, но с тихим звуком чиркнув зажигалкой, Диркьен остановился, прикуривая сигарету. У него есть время покурить, пока противник осторожно движется. Слишком велико расстояние, чтоб быстро и беззвучно его преодолеть, он успеет. Или услышит. Ему некуда спешить, и каждая затяжка расслабляла, окутывая разум легкой дымкой. Смысла, ходить во тьме пустоты, он не видел, предпочитая ожидать и наслаждаться всей щекочущей остротой ситуации в отличии от соперника.
Может мсье де Виль Вы и Дьявол, но по существу человек. Легкая, надменная улыбка чуть исказила тонкую линию губ. Расслабившись и утолив зависимость к курению, Риноа чувствовал сейчас себя хищником, поджидающим наивную жертву. Самоуверенную жертву. Крадущуюся подобно пугливому мышонку. Легкая волна дрожи пробежала по телу в предвкушении момента, когда он запустит свои когти в беззащитное тельце.
Два плавных шага вправо, и окурок полетел вперед перед собой, в неизвестность. Шаг вперед, еще один. Он знал, что сейчас стал ближе к хозяину, постепенно и как можно беззвучнее сокращая расстояние меж ними. Риноа замер, когда пальцы ноги коснулись холодного осколка стекла, едва не наступив на него, лишь сдвинув на пару миллиметров в сторону.
Выставленный перед собой нож, полосовал воздух плавными движениями, ища плоть незримого соперника. С каждым плавным шагом, он слышал, как громче становится треск факела, и едва ощутимое тепло уже можно было почувствовать. Оно волнами растекалось по коже лица, рук и груди. Вторая рука прикрывала горло, сейчас это было самое уязвимое место Диркьена, если б противник, как и он сам, размахивал в воздухе своим оружием.
Он подавил в себе желание выкрикнуть в пустоту оскорбление или колкость, Ноа осознавал бесполезность подобных слов для мсье де Виля. Они были лишь пустым сотрясанием воздуха.
Наемник замер, на мгновенье ему показалось, что он слышит чужое дыхание, совсем близко. Резкий взмах руки, звеняще рассек воздух перед собой. Колокольчик на поясе звучно дернулся вслед, сопроводив разоблачающее движение громким, предательским звуком.

Отредактировано Риноа (2009-11-09 18:15:14)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » "Томатный суп"