Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Песчаный Разрыв


Песчаный Разрыв

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

Стеклянная и тонкая грань предчувствия, ощущения и нерешительности. Пока еще тусклые краски влечения, когда четкий запах кофе с силой ударяет в ноздри, заставляя мужчину едва приоткрыть глаза. Маленькие и пузатые слуги-джины, они снуют туда сюда по спальне, тихонько перебирая маленькими ножками. С далека уродливые карлики, они были просто маленькие люди. Одетые в восточные одежды так, словно сошедшие со сказочных повестей, они покорно кланялись своему хозяину. Будто какие-то неясные существа, которые всегда знают, что он хочет, и что стоит ему одеть, подать и принести. Джины, он просто так всегда их звал про себя. Он…Он не султан, но господин, у которого есть свой замок стоящий на горе, нависающий над самим городом. Сейчас время яркой жары и никто не выходит из дома, но только в это время просыпается сам демон. Да, он не человек. Он…не помнит своего прошлого и оно ему сейчас не нужно. Так словно было всегда и никогда больше не изменится. Все что является самым главным в его жизни это мать Пустыня.
Нехотя открывая глаза, мужчина устало кидает взгляд на снующие во дворе солнце. Тонкие зайчики игриво поблескивает на ровной глади воды бассейна, где плетутся лилии, украшая маленький фонтанчик своими нежными цветами. Серегилу не хочется сейчас двигаться, и даже шуршащие по комнате слуги, которые как один в звонкий и почти кукольный унисон зовут его, приветствуя.
-Господин, проснитесь. Господин, проснитесь! – И каждый с разной интонацией,  с разным переливом и каким-то несвойственным им всем детским голоском. Нет, они не человеческие карлики. Они действительно слуги-джины. Слуги самого песочного призрака.
Серегила вдруг внезапно мутит только от одной мысли, что ему сейчас придется встать, одеться как подобает хранителю города и объехать его. Осмотреть пустыню рядом, защищать и бдить сон людей, которые живут в этом городе. Ведь они почитают и служат ему. Нет, его не пугает ни эта удушающе опасная жара, которой он даже не чувствует, его не пугает даже то, что, быть может, скоро будет песочная буря и стоит сообщить об этом жителям. Не пугает эта бытовая возня с одеждой, он хочет просто покоя. Такой странный сон, что ему снился, он был так…причудлив. И его влекли эти мысли.
Наконец Серегил соскальзывает со светлой шелковой пастели, устало оглядывая комнату. Он ищет взглядом свой халат,  и желает наконец проснуться. Слуги как один подбегают к нему, принося тонкой ткани светлые одежды и утягивая за руки ведут в ванные комнаты. Уложенные мельчайшими плиточками в причудливых узорах, бассейн с воистину царскими размерами и чистой, прохладной водой, наполненной запахом тонких пряных масел. Кристально чистое отражение на тонком стекле потолка ванной, и даже видно испепеляющие жаркое небо без единого облачка. Серегил, словно завороженный, так и останавливается, глядя в иссинее небо, не обращая внимания на галдеж прислуги. Ему хочется тишины и уединения, чтобы наконец проснуться, что бы ощутить себя в полной силе. Что бы просто открыть глаза души.
-Уходите. – Тихий, немного охрипший шепот, он моментально прогоняет маленьких слуг из ванной, оставляя демона наедине с самим собой. Звук хрустальных капель воды, когда Серегил делает первые шаги, спускаясь по выложенным фрескам ступенек, погружаясь в воду, нарушая тонкую стеклянную грань, вплетая свое тело в отблеск прозрачности и влажности. Кожа остывает моментально после горячего сна, она наливается прохладностью, лишь на мгновение обретая цвет прозрачности, а потом снова становясь такой же смуглой и жаркой, громко пахнущей пряностями и шоколадом. Четкий, неразрывный ритм сильного сердца, он словно бы сам отбивает капли по воде, создавая круги в отражении бассейна на его стеклянной поверхности, усыпанной лепестками каких-то ярко красных цветов. Они на мгновение напоминают демону капли крови, растекающиеся в воде, готовые вот-вот растаять, принять форму маленькой смерти, и тут же этот образ расходится по швам. Серебряная нить разума трещит по швам, расползаясь, выбиваясь из общего узора ткани самого сознания демона. Что-то мешает ему думать и отдыхать. Словно дурное предчувствие, вылезающие черными жуками из появляющихся постепенно дырок ткани, оно заставляет Серегила нахмуриться. Дурное предчувствие того, что сегодня что-то произойдет. Он останется жив, но случится что-то очень болезненное, неприятное. Мужчина резко выныривает из воды, в которую, было, окунулся и с каким-то лихорадочно темным взглядом кидается прочь из ванной. Его не успокаивает тонкий журчащий ручеек, что постоянно льется в бассейн, не синие яркое небо, не легкая музыка, что как всегда раздается соловьиной песней тогда, когда он просыпается. Ничего это не успокаивает демона. Наоборот, он сам, не понимая, начинает искать взглядом эти проклятые мысли. То, что так сильно смердит своей опасностью, нарушает грань рисунка даже замка, в котором живет сам демон. Солнечный Ашкар, такое имя у его дома, он сейчас напоминает ему статую возведенную из золотого песка, которую вот-вот сдует сильный ветер. Что это? Почему оно так сильно мешает ему сейчас успокоиться? Откуда оно пришло?
Серегил наспех одевается, едва накидывая уже на мраморных ступеньках на плечи золотой халат.
-Приведите Раиса! – Черный жеребец, под стать самому хозяину. Смоляная грива и такие же опасные черные глаза, сейчас как-то странно и волнительно топчет копытами землю. Громко и шумно вздымаются его ноздри, издавая почти что рычание. Он чувствует настроение самого Серегила.
Демон быстро седлает коня, лихорадочно скользя почти одичавшим взглядом по испуганным лицам прислуг-джинов, и, пришпорив Раиса босыми пятками, не сильно ударяя по его окатым бокам, срывается с места. Пустыня. Она зовет его. Там, там что-то, чего она не хочет. Что-то, что принесет горе самому Серегилу. Но он послушно идет на встречу. Конь несется по горячим курганам песка, в его глазах читается страх, но он знает, будет хуже, если он ослушается хозяина. Вперед, так вперед.
Словно мираж, там вдалеке, Серегил ведет черный точеный камень храма. Заброшенная Алькала. Храм умершего города. Бадрия. Его львица, она часто рассказывала своим урчаниям о его улицах. Песочных улицах мертвого города.
-О Аллах! Раис, быстрее! – Она и по сие время находилась там, любящая так сильно волю, дикая кошка- львица, она охотилась на диких животных именно в этом городе.

Отредактировано Серегил (2009-11-12 19:03:30)

2

Корабль стремительно несся к Гермесу- третьей планете гаммы Пандея. Планете, где, если хорошенько поискать, можно купить все, даже черта с рогами. Главное, знать, к кому, как и с чем, обратиться. Во всяком случае, так рассказывали космические бродяги с Харриафа.
Космические бродяги рассказывали…
Мужчина качнул головой, усмехнулся собственным мыслям.
Кому рассказывали? Ему? Нет, не могли. Потому что ему, если считать строго,  всего  семьдесят три дня от роду. Если точнее- семьдесят  три дня, семь часов и сорок одна минута.
-Сорок две минуты.
Раздался уточняющий педантичный, сухой голос центрального  компьютера, уловившего мысли самозванца. Когда  перемазанный липкой черной дрянью ( как выяснилось - его же собственной кровью), он вывалился  из массивной рамы зеркала вместе с крошевом битого стекла, замок был уже пуст- ни хозяина, ни его гостя. Никого. И холод. Невероятный холод даже для отпечатка на тонкой пленке амальгамы. Дракон, прототип, с которого он был «слеплен»,  попросту исчез, оставив « в наследство» обрывочные воспоминания,  кое-какие умения, драконью сущность, черную кровь, два сердца, бьющихся в грудной клетке и «живой» межгалактический корабль.
Голографическое изображение центрального компьютера межзвездного корабля-левиафана Ши'Хаат с невозмутимостью конфуцианского монаха, витало над панелью управления, и  каждые пять – семь минут сообщало «новости с фронтов».
- Энергетический кристалл. Распад – 85 процентов.
Час назад было 63. Камень, питающий энергией весь корабль,  по сути, его  сердце, стремительно  разрушался со скоростью геометрической прогрессии,  осыпаясь  пылью в переплетении проводов, металла, живой ткани.
Летящая в космическом пространстве черная ласточка подрагивала корпусом, хватая крохи утекающей  вместе с разрушением кристалла, сквозь пальцы энергии. С левого угла экрана надвинулся багровый серп Жнеца- шестой планеты солнечной системы гаммы Пандея. Газовый гигант, втягивающей в свои силки все, до чего может дотянуться смертельной ловушкой поля притяжения. Ши'Хаат рванулся вперед,
- Энергетический кристалл. Распад – 92 процента… 93 процента…94…
Голос « Конфуция» (так Неро позвал занудливый искусственный разум корабля) отсчитывал проценты, как секунданты считают шаги до выстрела. Только тут выстрела не будет. «Ласточка» просто застынет в космическом пространстве, недолго агонизируя, и, превращаясь вместе со своим капитаном в еще один обломок мертвого космического мусора, который  начнет свой миллионно летний путь падения на звезду.   
Парнасус… Следующая планета системы. Песочный горячий мир.
-Энергетический кристалл. Распад – 97 процентов.
-Садимся.

До Гермеса не дотянуть. Сейчас бы умудриться сесть хоть на Парнасус, а там  видно будет. Корабль вошел в верхние  слои атмосферы, сияя на остатках энергии защитными полями, охлаждающими корпус. Сделал несколько витков над планетой, ища место посадки, гася скорость, сжигая  в атмосфере остатки энергии.
- Внимание! Энергетический кристалл. Распад – 100 процентов.
Голограмма пошла рябью, погасла, вместе с освещением в салоне центра управления кораблем.

Черный обзорный экран  уже не мог показать, как корабль, несясь над самой поверхностью пустыни в тучах вздымаемого воздушными протуберанцами  песка, врезался в точеный, черный камень  храма. Ломая ажурные переходы, кроша тонкую резьбу, смел к Аллаху половину строения и рухнул на брюхо в центральном зале заброшенного культового строения.  Страшный грохот сотряс останки знаний  мертвого города , поднимая песчаное облако над городом, на несколько минут скрывая его от солнца.

В недрах корабля тусклыми  светляками зажглись редкие огни аварийного освещения, работающего от  полу разряженных батарей.  В  полуживом существе еще теплилась жизнь, и оно, сохраняя ее частицы, ушло в коматозный режим, оставляя капитану минимально доступные функции.
Бледная голограмма вновь возникла над темным пультом управления, сухим голосом сообщая минимальные сведения о планете, почти полностью покрытой песчаными пустынями, жаркой, как адово пекло, негусто населенной. Из хорошего было только одно- атмосфера, пригодная для дыхания.
Выйдя из корабля, Раккард обошел его, окинул взглядом  обвалившие стены разрушенного строения и присвистнул.
-Вот так приехали.

3

Удар был таким сильным, что энергетический покров, щит, что защищал город колыхнулся под волной неизвестной силы, разрываясь тонкими серебристыми ниточками кружев заклинаний. Демон дернулся в седле, а конь скинулся на дыбы издавая громкой и надорванное испуганное ржание, грозя вот-вот скинуть с себя самого Серегила.
-РАИС! – Голос был почти сразу надорван, когда мужчина хватаясь за горло кое как уцепившись за гриву беспокойного коня, судорожно пытался вдохнуть горячий вдруг такой воздух. Удар был невозможно сильным. Он кровоточащей раной прошелся по всему покрову сознания демона, отражаясь взмахами веера и полетами тысячи маленьких иголочек, что одна за одной, точно в ритме, впивались в его тело, полностью давая ощутить как крошится на мелкие осколки щит над городом. Когда конь наконец перестал гарцевать как бешеный, демон едва ли нашел в себе силы сползти с него падая на горячий песок почти лицом и судорожно вдыхать пыльный воздух. Шум, треск, и огромная клуба песочного дыма, он едва поднимает голову смотря почти черными глазами на руины разрушенного города совсем близко, и судорожно рывками дышит. Успокоится, собрать силы для заклинания. Нельзя дать упасть покрову. Нельзя.
-Нда хат, да ра…Ри кум, Са нос, ди верум…-Хрипло выдавливая слова заклинания, мужчина медленно стал подниматься с песка, чувствуя как под босыми ногами распадаются песочные курганы, расползаясь ровной едва поддетой рябью желтоватой тканью. Пустыня отдавала свои силы в руки своего сына. Серегил сжал пальцы в кулак, ощущая как даже мельчайшие крупицы песчинок отжигом отдаются по смуглой коже, принося силу. Зеленовато-синие потоки сгущались вокруг рук демона, сплетаясь в причудливые узоры тонких нитей, они шли разрывом прямо над его головой, идя нечетким рисунком восстанавливающегося щита. Туда, к городу, таким же ярким отпечатком, сплавливая по новой разорванное заклинание в единое целое.
-Да'ха'алиналах!! – завершающий призыв, последние слова силы и щит снова установлен над городом. Только сил в теле самого демона осталось мало. Раздраженно дергая уголком смуглых губ Серегил снова цепляется за черную гриву коня и закидывает ногу садясь на него верхом.
-Раис…- Коню не надо понимать эту нотку голоса, что бы двинуться более спокойно вперед. Наконец копыта лошади ступают на точеные белые плиты старого города, и рассыпаются эхом в его стенах. Демон напряжен и сцепив клыки, готов вздернуть ятаган из ножен в любой момент, наливая его остаткам силы для удара, он почти безумно скользит по глади города, встречая только пыль и шорох падающих где-то в отголосках от удара камней. Наконец к мужчине постепенно начинают снова приходить силы. Выходя из каждой плиточки этих домов, где странные знаки утерянного языка венчают почти каждый белый фасад заброшенного дома. Высокие причудливые колонны, с врезанными в них чудными существами, быть может порталы, они все, абсолютно все звенели от налитой силы. Там, чуть дальше, Серегил ощущал старый храм. Утерянные боги, утерянные предки. Демон не знал про них, или не помнил. Его конь, чуть загребая копытами, по проскальзывающим маленьким змейкам песка на белом камне, раздраженно вертел головой, будто чуя какой-то странный запах. Серегил тоже ощущал это. Слишком хорошо, что бы пытаться быть в более спокойном состоянии. Уже чуть погодя, он увидел накатившие клубы песочной пыли, которые полупрозрачным, желтоватым туманом оседали на белые заброшенные улицы города. Когда-то красивое высокое здание, испещренное множеством таинственных фресок и иероглифом, сейчас было уродливо искажено почти кровоточащей камнями раной разрушения. И совсем нечто странное. Черная, окатая и на вид гладкая поверхность невиданной вещи. Серегил не знал даже как это описать. Карета? Кусок камня? Она была идеальной фигуры статью птицы, черная и ровно отблескивающая солнце, загадочно переливающаяся едва ощутимыми красками радуги на черном фоне. И только уже после небольшого шока, когда животное начинает  нервно дергать гривастой головой, громко фырча и едва притаптывая на месте, демон замечает. Высокий мужчина. Длинные седые волосы собранные в не аккуратный хвост, черные штаны из мягкого материала. Он босой и….не человек. И не демон. Серегил почти сразу спрыгивает с коня доставая с лязгом ятаган, щуря черные глаза. Спина неуместно чешется, так и желая оголить в зверином порыве два кожаных черных крыла, что Серегил скрывает, избегая полного обращения. Будто странное оцепенение, когда демон крепче сжимая рукоять почти поющего в легком ветре клинка, на чьем лезвии отзываются даже песочным эхом крупинки, отдается четкими ритмами вдруг ожившего сердца. Горячего, со вкусом шоколада, но запахом аммиака.
-Кто ты? – Серегил все еще надеется, что этот странный чужак, с серой кожей и белыми волосами, с повязкой на лице, услышит его. Поймет голос или нотки опасности. Хотя разве в этом есть смысл? Серж едва смотрит в красные глаза коня и дернув подбородком мысленным приказом отправляет животное куда подальше. Неизвестно чем кончится это знакомство. Пусть конь уйдет подальше. На губах песочника скользит безумная улыбка шакала, внезапно откуда то появившегося из ниоткуда.
-Кто ты?- Демон настойчиво повторяет свой вопрос, собирая в руках остатки сил, призывая мысленно на помощь пустыню. Но та едва ли его слышит. Здесь, в стенах покинутого города, почему так плохо ощущаются потоки вечного песка. Буд-то что – то преграждает их.
Беглый взгляд по хорошо сложенными полуголому белесому телу, что бы убедиться, что на нем нет оружия, Серегил делает шаг вперед, на всякий случай, держа ятаган так, что бы можно было напасть в любой момент, или откинуть чужака магией. Неизвестно на что он способен.

4

Бок космического корабля был теплым, а если положить на него ладонь, можно было почувствовать едва ощутимую вибрацию. Словно лежащая на земле раненая птица, под оперением,  под кожей которой теплится невидимая, едва тлеющая искра жизни. Голограмма в салоне погасла.  Ши'Хаат вошел в режим строгой экономии энергии.
-Вот и приплыли.
Чужой, неизвестный мир, аварийный корабль, ни знакомых, ни друзей, ни родни. Хотя, справедливости ради надо отметить, что трех последних составляющих не было и до этого. Очнувшись в ледяном замке, найдя корабль, «зеркальное отражение»  некоего дракона мог лишь одно - попытаться найти того, кто волей, или неволей породил его. Зачем? Трудно сказать. Это скорее на уровне инстинкта. Зацепка за нежданно-негаданно  обретенную жизнь.
И что делать сейчас, когда аварийный корабль неподвижно  лежит на брюхе, осыпанный каменной крошкой? Надо где-то доставать энергетический кристалл. Вопрос - где, на какие средства, и как?
Откинув спутанный хвост седых волос на спину, дракон пошел в сторону провала в стене, выбитого при падении корабля, мелком осматривая осыпающиеся фрески. Понять, кто или что на них изображено, было не просто. Фрагменты красок потускнели, местами превратились в прах, а вот иероглифы выступали хоть и поглоданными временем, но еще четкими контурами. Но толку от этого было мало – он все равно  не знал языка, на котором строители храма пытались говорить с богами. По всей видимости, этого языка не знал и Драккар.
Едва мужчина перешагнул границу света и тени, как хищное солнце пустыни тысячами мелких, острых зубов впилось в обнаженные плечи,  в контуры татуировки на спине. За время погони за истинным драконом, Неро экспериментальным путем  уже успел установить, что солнце не слишком жалует его, а он солнце. Последнее словно ждало момента, когда можно будет окрасить серую кожу багровым, а потом содрать ее лохмотьями сухого чулка. Тем более, солнце  пустыни.
Чертыхнувшись, дракон уже хотел уйти  обратно в тень, как …
-Нда хат, да ра…Ри кум, Са нос, ди верум. Да'ха'алиналах!!

Нет, конечно же, он не слышал слов. Тот, кто произносил их, находился слишком далеко. Но, мертвый глаз, а вернее камень, вставленный  вместо него в пустую глазницу, уловил зеленовато-синие потоки тонких нитей магии, сплетающиеся в замысловатое кружево  и накрывающие город. Словно кто-то там, в песках, чинил порванную акулой  рыбацкую сеть.  Кто-то творил могущественное  магическое заклинение, от которого волосы на загривке вставали дыбом.
Вздохнув, Раккард  поправил повязку на глазу и пошел обратно, внутрь разрушенного святилища. Вот что-что, а недолюбливал дракон магию, будучи сторонником высоких  технологий. Не то, чтобы боялся ее. Скорее - опасался.  В голове оно как-то не укладывалось- ну вот как так? « Шурум- бурум», и  – бах! Нету дома. Или – «бурум- шурум» и -  бах, тебе ночь вместо дня. Неее.. не  правильно оно как-то.  А если «шурум-бурум» - и нет дракона? Ко ж знает, что у магов в голове?  Неее…не правильно оно как-то.
Тем более, что хозяин «сети» вряд ли будет доволен ввалившимся, как слон в посудную лавку, пришельцем. Но  что уж тут  поделать? Когда энергетический кристалл рассыпался в прах, не приходится выбирать – куда и как садиться. 
Кстати, о ночи. Похоже, придется ждать заката, чтобы добраться до жилища людей (или кем там эта планета населена?) Иначе до города  вместо него  дойдет вареный рак.
Пожалев, что  не сообразил запастись хотя бы рубахой, мужчина сел у корабля, приваливаясь к нему плечом,  и закурил.
-Кто ты?
Слова прозвучали, когда Неро уже стоял  на ногах, напряженно обернувшись  в сторону звука, который не мог быть звуком пустыни - лязг металла о металл.
Сжимая в руке рукоять ятагана, на фоне пролома в стене стоял смуглый мужчина  в штанах- шароварах, шитом узорами  восточном халате и сандалиях. И судя по тому, как держит оружие, делает он это не первый раз.  Черные, глубокие глаза, напряженная фигура, в любой момент готовая ринуться в атаку, требовательный голос. И … скорее  всего именно он творил то самое заклинение в пустыне.
Раккард сам не понял, как и в какой момент между пальцев затрещал каплей воды на раскаленном металле  нестерпимо сияющий шарик высокоэнергетического разряда молнии.  Природная способность Драккара, сработавшая при угрозе на автомате. Способность, о которой Неро до сего момента понятие не имел.  И сам   испугался бы ее, если бы успел . 
Шаровая молния слетела с пальцев, врезаясь в чудом уцелевший карниз-выступ под самым куполом святилища. По стене, каменной раной, пошла широкая трещина, осыпаясь на головы стоящих мужчин крошевом острых осколков, обломками штукатурки, струями песка.  Как в замедленной съемке, трещина увеличилась раскрывшимся зевом, выплевывая здоровенную плиту основания карниза как раз туда, где стояли человекоподобные фигуры
-Ёёёё….!!!
Под звуки собственного воя, дракон кубарем покатился по усыпанному мелкими камнями и песком полу прочь с предполагаемого места падения смертоносного обломка.

5

Тонкая нить силы разрывает воздух со свистом между живым и мертвым. А быть может между пространством душ. Так четко ощущаются эти странные удары грома между ними и просвет от резкого потока силы, вырванного из пальцев чужака, словно в замедленной съемке, он режет воздух напополам. Он режет мир напополам. Глаза Серегила внезапно расширяются, когда он едва подняв голову, с каким-то чуть негодующим раздражением видит, как падает на него камни, ударяясь больно о плечи и даже рвя дорогую ткань халата. А потом целая плита, осколок святого храма, или вернее что еще от него оставалось, он летит прямо на них. Доли секунды демону хватает, что бы вдруг обрести какое-то до невозможности спокойное лицо. Он закрывает глаза, мысленно радуясь тому, что таки отослал коня. Иначе бы тот погиб. Плита все еще летит. Доля секунды и Серегил снова открывает глаза, пытаясь заглянуть в лицо незнакомца. Что-то безумно сильное и болезненное, оно ударяет острым кинжалом в сердце самого Серегила. Ему хочется кричать. Всего лишь долю секунды. А потом слышен треск, грохот и клубы пыли. Сознание, словно оглушенное, оно само начинает выпускать силы тонким магическим щитом вокруг тела демона. Крылья, прорезаются разрывая тонкую ткань халата, словно длинный надорванный плащ, они полностью укрывают фигуру живого существа от сыплющейся каменной крошки. Сначала кромешная темнота, а потом чей-то стон, а снова грохот. Будто бы стихия камня борется с чужаками, которые вдруг случайно оказались под ее давлением.
Щит начинает трещать, опасно сообщая хозяину что долго он так не выдержит. Сил в руках демона не так много, а обращение забирает еще больше. Серегил едва касается пальцами тонкого вибрирующего потока, что отражается едва узнаваемым синеватым свечением и проскальзывает руками мимо энергии. Касаясь кончиками смуглых пальцев разбитого шершавого камня храма. Мгновение он словно набирает воздух в легкие и выдыхает закрывая глаза.
На сей раз с губ не срываются не слова заклинания, ничего. Это просто взрыв. Демон сгоняет прочь вокруг себя весь обвал, разрушая только еще больше в руины упавший осколок, освобождая свое тело. Громкий хлопок крыльев, и словно зыбучий песок ударяет сильный ветер, когда качнувшись тело Серегила взмывает вверх, снова хлопок крыльев и теперь уже прыжок. В теле почти не осталось сил, и летать песочник полноценно не может. Опускаясь теперь уже босыми ногами на белые плиты, он тяжело дыша ищет взглядом ту странную энергию, что отпечатком в воздухе оставляет после себя этот чужак. Закрыть глаза, что бы ощутить этот мерцающий бирюзовый поток пронизанный серебристыми иголками. Странно, но он…новый. Настолько новый, как у…младенцев, которые рождаются у людей. Первые несколько месяцев эти дети еще способны сохранять ауру первозданности, чистой силы. И слепок ауры незнакомца так сильно был похож на них. Так сильно.
Снова ощутимый хлопок крыльев, когда тело демона чуть дергается вверх, позволяя тому уже опустится на остальных осколках. Где-то почти под ним находится этот чужак. А быть может он тоже демон? Серегил не мог этого сказать. Он пытался мысленно пробиться сквозь этот барьер, что бы ощутить, узнать о чем думает это странное существо с серой кожей, возможно даже подчинить. Но разум Сержа ударяется о четкий, непонятный и непрерывный странный поток. Он ничего не понимает, резко хватаясь за голову и сжимая виски ладонями, ощущая сильный болезненный удар. Выдергивая как можно скорее мысленные ниточки силы, которые было связывали его с чужаком, мужчина морщится опускаясь на одно колено, ложа руки на развалины. Он пытается уловить силой что делает чужак, хотя бы по внешним признакам, определить его состояния и намерения. Читать по жестам.
-Я вытащу тебя, если ты скажешь, зачем ты здесь и кто ты. – Это говорит будто не он, а что-то другое за него. То самое спокойное, и такое глубокое чувство, что появилось еще тогда, когда плита падала. И снова доля секунды что бы черные глаза демона широко расширились, словно в ведении этот тонкий силуэт отпечатком глубоко в сознании.

Серая кожа так красиво отблескивает, когда на нее попадают капли воды. Если ее коснуться подушечками пальцев, то можно почувствовать какая она холодная и  гладкая. Не единого волоска и только бугорками шрамы на теле. Странные, и немного манящие шрамы. Отчего-то почти сразу испытываешь тонкое и томное желание коснуться плеча губами, вдыхая этот запах прохлады и… меда? Да, похоже на мед.
-Мммхм…хватит плескаться. Я устал. – Седые мокрые пряди почти скрывают лицо, когда он отворачивается от тебя прочь снова ложа голову на бортик бассейна. Игнорирует, хотя ты знаешь всем телом что достаточно скользнуть пальцами вниз, черча когтями по контору татуировки и он снова что-нибудь скажет раздраженное.
-Да отстань же ты. – Ворчливый, полусонный разморенный голос. Просто потому что ему тут безумно жарко, и хочется спать и ничего не делать. Он один ходит по дому в легких штанах, изнывая от желания, почти полностью раздеться, и постоянно грызет лед, уничтожая все запасы. А потом нарошно демонстративно якобы подняться по мраморным ступеням купальни и….огорошить его каплями воды. Резкое и громкое рычание, какие-то слова проклятия в след и ты уже обратно летишь в воду, потому что тебя жестко дернули за щиколотку.
-Ах ты ж подлец! – Снова брызг, смех и фырканье. Это все игра, что бы хоть как-то не сойти сума в этих четырех стенах. Тебе опять чего-то не хватает, и ему тоже. И вы кидаетесь друг на друга то ли что бы унять эту дрожь, то ли что бы отомстить за невинные шутки. Прохладный и влажный вкус льда на его губах и такое же громкое рычание. И снова смех.

То ли из сна, то ли из кошмара, демона резко выдергивает громкий шорох и движение почти под ним самим. Оно вибрацией отдается по плите, и Серегил, со свистом втянув воздух в легкие, не понимая того, что он увидел, резко срываясь ударом силы, помогает убрать камни в сторону, отшвыривая неизвестно откуда взявшимся, мощным потоком рывка, в сторону остатки плиты.

Отредактировано Серегил (2009-11-21 23:27:04)

6

Время натягивается тонким пузырем жевательной резинки, дробясь кадрами на доли мгновений.  Сгруппированное тело кубарем катится по острому щебню, собирая на кожу песок, сдирая тонкими, продольными  ссадинами с локтей, колен  и плеч. Особенно больно  плечи, где проходят линии и закрашенные поля татуировки. По этим вспышкам боли можно сосчитать количество оборотов, но сейчас это не важно. С потолка вниз стремительно несутся тонны  смерти, обгоняя тебя на доли секунды. Детская игра в «салочки» - кто быстрее, ты или плита? Затейница –судьба любит такие игры, и любит выигрывать в них. И нет разницы – опоздал ты на  мгновение, или на час - бездушный камень расплющит тебя по такому же камню пола, дробя кости позвоночника, размазывая жирный студень костного мозга. В  тонкий слой густой жижи, превращая мышцы, внутренние органы. А вот остовы рук останутся. Потому что они не живые. Твердый сплав сверхпрочного металла способен выдержать и не такой вес. Но это не поможет- подставь сейчас руки под камень, и спичкой переломится позвоночник. Время жизни – семьдесят три дня, восемь часов, тридцать пять минут…
В смертельной тоске ожидания удара, мужчина закрывает глаза, по инерции продолжая катиться по полу.   И последнее, что видит перед тем, как веки сомкнулись - два черных веера-крыла, раскрывающихся за спиной пришельца. И в этот же момент вспыхивает камень-глаз, спрятанный в седых волосах, четырьмя искрящимися  кольями-пиками вбивая подпорки под повисшую в воздухе плиту. Неосознанно. Точно так же, как вылетела шаровая молния, принесшая разрушения.  Осколки камней, штукатурки метеоритным дождем продолжают сыпаться на обломок карниза, зависшего в нескольких метрах над полом, с грохотом скатываться вниз, поднимая удушающие столбы пыли. Два энергетических поля, искрясь, стремительно теряют энергию, прогибаясь под  тоннами веса. Несколько секунд. Но их достаточно, чтобы лежащий на полу мужчина, рванувшись, успел перекатиться в трещину между покореженными падением корабля мраморными плитами. И сразу вслед за этим грохот взорванного изнутри камня, замуровывающего убежище, превращающего его в могилу. Темнота.
Единица.. ноль… ноль… единица.. четыре нуля… снова единица…
Двоичный код перегружающегося, выныривающего из небытия сознания. Проверка работоспособности систем. Проверка периферийных устройств- руки, ноги, зрение, речевой аппарат. Живая плоть мозга, работающая в двоичном коде.
Вторжение! Попытка проникновения в систему. Антивирусная защита. Чужеродные нити магической силы, пытающиеся проникнуть в мозг и взломать систему, сжимаются, отпрянув назад.  Серые губы тяжело дышащего, придавленного камнями  дракона растягиваются в ухмылке.
-Я вытащу тебя, если ты скажешь, зачем ты здесь и кто ты
Ухмылка, не успев расцвести, тут же гаснет, превращаясь в болезненную гримасу. Магическое вторжение, не опознав двоичного кода разума, все же вскрыло одну из дверей запечатанной памяти.

- Аггггррррр!!!! Ты когда-нибудь научишься убирать за собой???
Рычание и возмущенный рев мужчины  эхом скатился по склону горы к подножью.
Словно шелест ветра в сухих травах пустыни, из дома донесся сытый смешок. Губа зверя приподнялась, обнажая полоску острых, как бритва зубов.
-Гррр…
Грудной, грассирующий тихий звук, в котором клокотали обида, жажда, скрытая угроза, вожделение. Втянув тлетворный запах разложения, ящер фыркнул, выдувая его из легких, тряхнул ногой. Белесый обрубок трупного червя упал  на край неглубокой могилы, болезненно извиваясь толстым телом, попытался сползти вниз, но не успел, размазавшись сопливым подтеком по глине под ступней мужчины.
Развернувшись, по- звериному тихо, хищник пошел к дому.
Едва приоткрытое окно в спальню беззвучно распахнулось, и тренированное, сильное тело, на мгновение оперевшись ладонью о подоконник, перемахнуло через низкий карниз. Не скрипнув ни одной половицей, зверь замер, прислушиваясь к звукам гостиной. Крадучись, шаг за шагом, пошел к вольготно, как –то по барски сыто  развалившемуся в кресле демону. Мужчина сидел неподвижно, лишь время от времени поднося бокал с подогретым вином к губам. Томительная минута тянулись за минутой, накручивая обороты на циферблате старинных часов на стене. Но зверь стоял за спиной все так же неподвижно, почти не дыша смотря расширенными, желтыми от предвкушения, глазами, на короткие темные, жесткие   волоски на затылке, на почти прозрачную, святящуюся бликами камина дугу верхнего хрящика уха.. Он привык сидеть в засаде. Он умел ждать. Кровь ритмично  выстукивали в висках обиду- не поделился... не поделился.. не поделился..
Наконец, бокал опустел, и смуглокожий подался вперед за новой порцией глинтвейны. Накинутое на обнаженные плечи пальто, поиграв блестящим мехом воротника, скатилось вдоль позвоночника, обнажая спину.
И в этот миг ящер напал.  Преодолев одним прыжком оставшееся расстояние до кресла, мужчина бесшумно приземлился, охватывая обнаженный торс мускулистыми, неумолимыми, как тиски,  руками. Сильный запах шафрана, корицы и кофе защекотал чуткие рецепторы ноздрей, отзываясь жарким шквалом, бегущим по венам. Контуры татуировки покрылись крупными каплями пота   Острые клыки, как бритвой вспороли кожу  по низу позвонка между лопаток, отделяя мышцы от белой кости. Проворный язык скользнул в рану, слизывая капли с хрящей и пучков нервных окончаний. С шумом рефлекторно распахнулись крылья, раскрывая веер черных перьев на кончиках. Болезненный стон демона слился со свистом воздуха в трепещущих крыльях. А дракон, дрожа от накопившейся жажды,  припав губами к ране, все пил и пил, горячую, льющуюся  в глотку кровь, насыщенную с болью. Тело демона, такое горячее, гладкое, мускулистое, сочилось смесью изысканных ароматов и кровью, снося голову оголодавшему ящеру. Прохладные ладони заскользили по обнаженной груди, очерчивая выпуклые кубики напряженных мускулов, темные ореолы сосков. 
   -Д-а-а-а-й… д-а-а-а-а-й.. д-а-а-а-а-а-й..
Наперебой стучали два сердца, гоня стремительно  разогревающуюся черную  кровь по венам.

Сознание сжалось, отпрянув от открывшейся двери, с лязгом захлопывая ее. Погребенный под камнями мужчина натужно застонал, уперевшись  ногами и руками в каменную глыбу, перекрывшую щель. Мускулы натужно рванулись, сдвигая плиту на пару сантиметров, расслабились, и вновь напряглись, отвоевывая у камня еще несколько сантиметров свободы. И стук отбрасываемый в строну камней. Там, сверху, усиленно разгребал завал второй. Наконец, плита поддалась, и , зацепившись за неровный край пролома, ящер вылез из ловушки. Тяжело дыша , сел  на пол, оперевшись  ладонью о мраморную плиту. Провел языком по зубам, словно пересчитывая их,  сплюнул на пол густую, перемешанную с набившимся песком, слюну, исподлобья глянул на крылатого, вбирая разом всю его фигуру в расширенные зрачки.
-Неро Раккард.
Все же назвал свое имя, и поднялся с пола. Подошел к  обломкам плиты, в сердцах пнул ногой камень. Это надо было так попасть- планета, населенная ( судя по первому встречному) магическими существами и душная, как у черта в заднице. Надо  где-то раздобывать кристалл и валить отсюда побыстрее.

Отредактировано Неро Раккард (2009-11-24 21:36:39)

7

Иногда чужой голос кажется таким странным и непонятным. Настолько далеки порой его слова, даже если ты его понимаешь. И не важно, что он действительно так далеко, что ты даже не мог бы и представить. Вас двоих это не оправдывает и… И что? Не спасает.
Это минута кажется демону какой-то мучительно тягучий. Как сладкая патока, она стекает по пальцам, обволакивая липкой сладкой вязкой жидкостью, с привкусом пчелиного меда и воска, карамельного оттенка. Серегил на мгновение закрывает глаза что бы будто перевести дух. Странные нотки узнаваемого рычащего голоса и это имя. Он…его знает? Он его слышал? Что это было? Мужчина раздраженно немного вздергивает уголок губ и опасливо скользит по напряженной фигуре чужака. Тот весь пыльный и уставший, так же странно озирается по сторонам то и дело кидая тяжелый взгляд на самого демона. Противостояние? Раздражение? Страх? Серегил снова скрипнул клыками понимая что пробиться в его голову не может. Не может прочесть его мысли, его настроение, его планы. Выяснить кто это существо и откуда он.
-Ты не ответил на мой вопрос. – Голос Серегила сейчас больше похож на медленно ползущую змею, которая ищет себе жертву. Она пока еще спокойна, но вот-вот любое движение, и она ринется в прыжке открывая свою клыкастую пасть, вспарывая острыми клыками кожу и впрыскивая свой яд в мышцы, что бы потом сжимая кольцами тела, наблюдать и ждать, как бьется в агонии жертва. И снова это мучительно-томительно ощущение липкого времени на пальцах, горячее солнце совершенно не печет теперь уже голую спину Сержа. Он едва поведя плечами складывает крылья на спине то и дело ощущая как горячий воздух пустыни поглаживает кожистое основание у лопаток. Горячий ветерок кажется немного ободряющим и даже расслабляющим, если бы не это так четко ощущающееся разрывной странной струей присутствие чужака. У него холодный вкус и на удивление сладкий запах.  Но он  не удивляет Серегила, потому что…что? Знаком? Нет, не так. Он его знает. Но не осознает пока этого. Ярость постепенно накатывает на мужчину, наступая сначала осторожно на края черных перышек на кончиках крыльев, постепенно пробираясь мерзким ощущением выше по спине, отзываясь холодком вниз по позвоночнику к пояснице. Глаза Серегила постепенно начинают темнеть, превращаясь в два черных и бесстрастных камня. Эти странные чувства, они начинали раздражать Серегила, постепенно погружая его тело и разум в черное озеро темной ярости.
Громкое рычание резким контрастом обрывает тонкие серебристо-черные ниточки чувств, когда Серегил, сам того не понимая, желает напасть на чужестранца. Бадрия. Огромная дикая львица стоящая недалеко за спиной чужака. Ее золотистая шерсть, переливающаяся в бликах солнца, стоит дыбом, и острые аккуратные ушки прижаты к мощной голове хищника. Львица словно в засаде припадшая к ровным плитам площади, издавая все такое же громкое опасное рычание, готовится к прыжку. Вот один едва небольшой кошачий шаг, когда она едва пружиня вот-вот сейчас нападет. Серегилу хватает этого мгновение что бы моментально поменять свои позиции. Что бы осознать что он  не хочет, что бы кошка нападала на чужака, потому что….Потому что не имеет права! Молнией демон срывается со своего места, снова громкий ветровой хлопок черных крыльев и он хватая серокожего за талию, взмывает вверх, как раз успевая увести обоих от прыжка львицы. Четкое холодное и странное ощущение  чужого тела, его острый запах, сейчас так близко он слышен очень хорошо. Черный взгляд демона жадно пожирает лицо, которое теперь так близко перед ним, что даже кожа чувствует его дыхание. Крепче прижимая за талию незнакомца, что бы он не упал, Серегил ревностно оглядывается за спину, на мечущуюся внизу злую кошку. Та будто обезумила, ходя под ними ровно из стороны в сторону и иногда взрыкивая. Но в голове  Сержа только одна мысль. Она громким молотом бьется по всему телу, каждый раз все сильнее пришибая и без того горячее сердце. «Мое! Мое! Мое!» Этого хватает что бы сознание потускнело, обретая в секунду новые, совсем иные краски.

Чужой мягкий стон у самого уха, и тело дрожит в странно сладком ощущении счастья. Сейчас. Здесь. Всего мгновение, и он будет в состоянии увидеть эту невозможную яркую радугу в золотом взгляде. Удерживая серые кисти руками, вжимая такое сейчас горячее тело в прохладную постель. Раскаленный воздух вокруг обжигает тело еще больше, а ты сам не в состоянии остановиться. Он странно жмурится издавая то ли хриплое рычание, то ли стон, и подаваясь на встречу дергается, вырывая руки из твоих тисков, врезаясь острыми когтями в твою спину, разрывая смуглую кожу в мелкие раны, которые почти сразу кровоточят.
-Я..тебе..отомщу!..агррр…-Жаркий, почти шипящий голос в ухо, когда вы оба вздрагиваете в каком-то томительном моменте. Его седые волосы лезут в глаза, а когти еще больше разрывают кожу на смуглых плечах. Ты сам знаешь, что да…он сможет отомстить. Иначе смысл ваших отношений? Он может сделать все то же с тобой, что и ты с ним. Хотя порой вы оба позволяете себе куда больше, чем стоит. Но сейчас это все не имеет никакого значение. Потому что твое тело в агонии, источает крепкий аромат шоколада и кофе, тебе хочется, наконец утолить свою жажду, растворится в этом теле. И когда все утихает, вы оба лежите неподвижно тяжело дыша, едва хватая искусанными опухшими губами воздух, слыша громкий стук ваших сердец в унисон. Только твое и его сердце бьется в одинаковом ритме. Ничье больше никогда не может повторить твой ритм, потому что оно чужое. Только его может чувствовать этот ритм. Только его.

Шипение и рычание, острая боль от впившихся в кожу когтей на плечах чужестранца, шум вниз, это все быстро снимает это томительное чувство…чего? Воспоминаний? Ведений? Серегил не знает ответа на этот вопрос, он может только тяжело дышать, пытаться вдохнуть вдруг такой тяжелый воздух и смотреть широко раскрытыми глазами в лицо незнакомца. Ни кошка, ни то, что ему уже тяжело держать на лету их обоих, ничего из этого его сейчас не волнует. Он хочет всего лишь одного, понять, что это было.

Отредактировано Серегил (2009-11-25 15:42:56)

8

-Ты не ответил на мой вопрос.
-А должен был?
Мужчина резко развернулся, насмешливо смотря на магического пустынника. Лишь желтые глаза с то расширяющимися, то сужающимися в точку зрачками выдавали, что вкрадчивый, по-змеиному ползущий голос не остался не замеченным. Зрачки опасно сузились ,  вдруг резко вытянулись в две узкие, вертикальные линии, полностью теряя схожесть с человеческими. Да и сама фигура мужчины как-то по-звериному напряглась. Едва заметные движения пружинивших в коленях ног, разворот обнаженных, подавшихся вперед  плеч,   перекатившиеся бугры мышц под серой кожей. Дракон не видел готовящуюся к нападению львицу, но... разве хищника обманешь? Чуткие ноздри, подрагивая, втягивали пыльный запах пустыни, тревожащий, шафраново-кофейный запах крылатого незнакомца. Вот он вызывал какое-то двоякое чувство- странную смесь тянущего ощущения чего-то забытого, которое волновало, и вместе с тем, притяжения, непонятно откуда идущего напряжения. Но все это перебивал сильнейший запах выделений желез кошки, готовящейся напасть. Это не перепутать ни с чем. Неуловимый для человека, он был  легко распознаваемой  сигнальной системой для зверя, почти такого же, как тот, что переминался сейчас за спиной с лапы на лапу, примериваясь, к прыжку. 
Вот сейчас нырнуть вперед, припасть к земле, перекатиться на спину, выставить когти, и ... кошка, влекомая неумолимой инерцией движения, распорет себе брюхо, освежовывая самою себя. Хищник  едва ли не физически предвкушал, как пять лезвий когтей с треском пробьют толстую шкуру, как ливанет на холодные пальцы, ладони парящая кровь, как потечет по рукам до локтей, а дальше на пол, превращая во влажную  кашицу песок на плитах пола. Как язык жадно соберет теплые подтеки с кожи, как зубы вопьются в парное мясо. Да, мясо кошки  хуже конины, но тоже   съедобно. А если учесть, что он, экономя энергию кристалла, не ел со вчерашнего дня...
-Гррррр!!!!
Следя за львицей, мужчина совсем потерял из зоны внимания куда как более изощренного и опасного противника.  И поплатился, взмыв вместе с ним под разрушенный, зияющий провалом  купол храма.
-Черт!
Руки Неро мгновенно инстинктивно  вцепились в плечи демона мертвой хваткой, а ноги тисками опоясали   его  бедра. Висеть между небом и землей  на высоте нескольких десятков метров- удовольствие сомнительное. Вернее говоря- полагаться на силу чужих рук, чужих крыльев. Очень необычное, пугающее ощущение, которое сложно даже с чем-то сравнить. Работала привычка полагаться на себя, и только на себя. И привычка, похоже ,старая, доставшаяся в «наследство» от прообраза. Или все же своя? Недавно приобретенная? Разбираться сейчас было некогда- кто знает, сколько крылья демона смогут удерживать двойной вес далеко не хрупких мужчин. Рев дракона ударил в разрушенный купол, водопадом эха обрушился вниз на парящие фигуры
-Спускайся, демон! Спускайся вниз, или я ….
Прервавшись на полу слове,   Раккард заткнулся, увидев мечущегося внизу льва. Тот явно был перевозбужден и жаждал вернуть себе ускользнувшее мясо. Теперь уж кто кого.. И запоздалая мысль, что демону может очень не понравиться, если попытаться сожрать его кошку.
Повернув голову, едва не касаясь носом смуглой кожи лица, дракон заглянул в близкие сейчас, темные, как угли  глаза. И утонул в них.

Он сопротивлялся. Сопротивлялся, как, впрочем, и всегда. Бился мускулистым, смуглым телом, живым материализованным огнем  в крепко держащих серокожих руках, со свистом рассекая воздух широкими, черными  крыльями. Но… дракон знал, что это всего лишь игра. Бесконечная игра друг с другом, борьба и единство противоположностей. И кто бы не выигрывал в этой борьбе  раунд, в конечном итоге всегда побеждало то чувство, которое было сильнее обоих - взаимное притяжение, страсть,  бороться с которой было бесполезно.
Блики от огня в камине стекали с серой кожи на смуглую, и снова на серую, скользя по переплетенным, обнаженным телам, плавно-тягуче двигающимся в едином порыве. Замысловатый танец похоти, сочащейся потом из пор, бьющейся оглушающей музыкой пульса в висках. Его стон, шоколадно- шафрановый, выпитый серыми губами, и тут же второй – медовый, отданный взамен. Горячее снаружи тело демона, изнутри оно было адовым пеклом, в котором хотелось гореть вечность. Его ноги опоясывают твой торс, подрагивают в такт проникновениям, задевают пятками горящую огнем татуировку на спине, вызывая всплески резкой боли, и одновременно подстегивая вожделение. Пламя и лед, слившиеся в едино. Его крик, как взрыв, стекающий магмой спермы по твоему животу, и тут же твой, наполняющий его плоть плавленым холодом твоего семени.
-Ты мой.. ты мой.. мой…
Выбивают о ребра сердца барабанную дробь.
Маленький домик в горах, в котором дрожит на полу  в оргазме  единое существо с тремя сердцами, четырьмя руками, переплетенными ногами, слившимися в яростном поцелуе двумя парами губ.

-Кто ты?
Тени обрывков воспоминаний то всплывали на блестящую поверхность ярко-желтой радужки, то исчезали в глубине зрачков.
-Кто ты? Кто? Кто???
Требовательно мазали шевелящиеся сухие  губы по губам магического пустынника.
Рука крепко впилась в плечи демона, обхватывая за шею, вцепляясь, чтобы не сорваться вниз. Пальца второй руки, запутались в гриве волос, сильно запрокинув его голову назад, так что на горле смуглокожего от напряжения выступили вены. Белое солнце пустыни немилосердно жгло плечи, спину, выдавливая по контору татуировки капли пота, которые тут же испарялись, оставляя на коже белый налет соли. Боль саднила тело, но ящер словно бы не замечал этого.
-Ты кто?
Стекало хриплое, прерывистые дыхание  на прикрытые губы напротив, и вниз, на подбородок, шею, кадык.

Отредактировано Неро Раккард (2009-11-29 15:43:35)

9

Далекое непонимание. Ускользнувшая ниточка памяти. Осознание чего-то непонятного и чужого. Или наоборот. Такого близкого и родного, что сердце готово сжаться превращаясь в маленький пульсирующий комочек. Почему то, что твоя душа ищет так мучительно долго приходит только тогда, когда ты уже готов оборвать свое существование? Почему, без этого, все не имеет смысла, и, даже твое бьющиеся сердце кажется тебе холодным и неподвижным камнем? Почему? И ясно что на этот вопрос ответить невозможно. Не потому что никто не знает, а просто потому, что ответ может быть только у твоего сознания. Только у тебя самого, и больше ни у кого. И сейчас в темных глазах мерцает полный хаос, не замечая, словно чужих касаний, этого дыхание, будто оно является твоим собственным, тебе хочется кричать. От безысходности. Потому что ты знаешь этот голос. Знаешь.
Чужие вопросы врезаются под кожу тысячами острых мелких иголочек, расползаясь почти сразу по проводам кровеносной системы, устремляясь к самому главному живому комку – сердцу. Врезаясь в него с такой силой, что со смуглых губ срывается такой мучительный, такой едва ощутимый болезненный сон. Серегилу внезапно хочется умереть. Прямо сейчас, вжимаясь в это тело. Умереть и никогда больше не знать этот мир. Как он мог жить без него? КАК? Он еще до конца не знает, что и кто перед ним. Это все душа, она словно обезумевшая и изголодавшаяся кидается на чужака, заставляя демона вжимать в себя сильное тело еще больше, сжимая пальцы на серой коже впиваясь в них ногтями почти до крови. Широко раскрытые черные как ночь глаза, едва приоткрытые губы со вкусом шоколада и стойкий запах счастья. Оно где то рядом. Совсем близко.
Когда чужак грубо отдергивает голову демона назад, он не понимает что творит. Тело мужчины из за нарушенной траектории палета постепенно начинает западать назад и теперь крылья не выдерживают. Они падают вниз. Проходит всего пара мгновений, прежде чем почти опустевший черный взгляд смотрит на так стремительно приближающиеся обломки и плиты храма.
Первое мгновение. Серегил хочет убить обоих. Серегил хочет умереть вместе с этим чужаком, что бы никогда больше не испытывать этого кошмарного разрыва. Что бы никогда больше он не чувствовал такую сильную и безудержную тоску по тому, что было. А что было? У него еще нет ответа на этот вопрос.
Мгновение второе. Серегил понимает что это глупо. Так глупо и бессмысленно, потому что…Все можно вернуть. Все можно вернуть и снова выдернуть свою душу из этих хаотичных мучений. Что бы было только это сладкое и томительное ощущение единства. А для этого нужно идти вперед. Он ведь тоже прет напролом. Он умеет. Даже лучше чем сам демон.
Движения тела похожее на молнию. Серегил умел выскальзывать из тени, Серегил умел обнимать за талию изящно смерть целуя ее в пахнущую розами шею и так же с легким смехом уходить от нее. Она не нужна ему была так, как порой ему. Кому ему? Мужчина на мгновение напрягается только от одной этой мысли и раздраженно фыркая резко выходит в крутое пике уходя от столкновение с землей. Выравнивая снова свой полет, он летит к высоким обломкам храма, где виднеется еще ровно стоящая плита-пол. Хлопок кожистых крыльев и несколько маленьких перышек выбиваются с кончиков опускаясь черным пухом на пыльные камни. Серегил опускает чужака на плиту все так же крепко обнимая за талию. Это какой-то странный порыв, тяга которая так сильно влияет на само сознание песочника. Словно не понимая откуда идут эти порывы он касается холодных губ серокожего, желая попробовать всего лишь его вдох. Вспомнить? Ощутить? Прочувствовать?  Нет, просто отдай мне его. Отдай… Пульсирующая мысль, она отдается в висках, выступая капелькой пота, когда едва узнаваемый поцелуй обрывается. Сюда кошка не сможет забраться.
Смуглые руки наконец расходятся выпуская стройное тело мужчины, оставляя его в тени падающей от оставшейся крыши храма. Шаг назад и Серегил падает спиной вниз. Высокая каменная пропасть, где в самом конце мечется дикий зверь – обезумевшая львица. Глупое животное думает что оно защищает своего хозяина, и хочет побыстрее уйти в город с ним, что бы избежать песчаной бури. Но что то у нее не получается. Почему хозяин не помогает?
-Нали…-хриплый шепот уходит эхом в никуда, прежде чем крылатый песочник резким комком оказывается на земле диким звирем. Огромный черный кот, хлеща длинным тонким хвостом по плитам города, поднимая только песочную пыль резко прижимается к земле. Пантера, она была больше самой львицы в три раза. Опасный хищник с неестественно ярко-зелеными глазами. Черная гладкая шерсть контрастом темной зевоты отдается по такому светлому песочному мотиву старого города. Черный кот пришедший с неба, он рывком кидается на Бадрию по хозяйски вжимая кошку в плиты издавая такое ощутимое вибрацией по воздуху рычание. Самка всегда услышит самца. Львица покорно вжимая уши в голову и шипя пытается пятится назад. Она знает куда лучше этого кота, чем хозяина. Для нее он главный самец прайда, пусть хоть и в прайде состоит несколько тигриц и она. Но их держат в замке, и только Бадрия может так спокойно разгуливать по городу и пустыне.
-Агррфффррр….- Пантера наконец выпускает из тисков кошку и взрыкнув ей в след заставляет бежать. Кот слышит за своей спиной шорох камней и чужие шаги. Только на каких-то звериных ощущениях привычки он спокойно разворачивается к идущему ему на встречу чужаку, и едва перебирая лениво лапами, оказываясь уже очень близко к мужчине, он трется огромной головой о его талию и спину. Словно так и должно быть. Просто и спокойно меча своим запахом то, что по его мнению может принадлежать только ему. «Ты на моей территории. Ты мой и будешь пахнуть мною.» Говорят  эти движения. Длинный хвост кота не сильно ударят по ноге Неро и пантера лениво зевнув выбирает самый гладкий камень в тени храма, что бы улечься на него складывая лапы под себя. Буря уже совсем близко. Если напуганная львица еще успеет добежать до стен цитадели города, которые защищают его, то они с Неро вряд ли. Кот смеживает веки и едва зевнув дожидается когда двуногий подойдет к нему и почешет спинку с брюхом так, как это бывало раньше. Уже сейчас, в звериной шкуре,  Серегил не осознает что его животная часть помнит и знает этого мужчину куда лучше, чем он сам.

Темный вечер и совсем рядом трещит аппетитно паленьями костер. Ты лениво сложив морду на лапы спишь развалившись на гладких камнях и только стойкий запах его тела едва волнует твою кошачью натуру. Плеск воды, мокрые шлепки и он выходит из озера поднимаясь по гладким камням к костру. Его обнаженное тело сейчас такое особенно красивое и ты немигающим ярко-зеленым взглядом нагло на него пялишься, почти инстинктивно ощущая порыв слезать с серой кожи все эти стекающие по гладким мышцам капельки воды. Тебе нравится его запах тела, но еще больше тебе нравится как пахнет он тобой. Едва твой взгляд поднимается от стройных ног выше к бедрам и тугим кубикам торса, как ты каким-то странным чувством улавливаешь его улыбку на губах. Так и есть. Он нарочно стряхивает на твою морду капли воды и фыркая, как есть, падает на тебя начинаю чесать шерсть где попало. А ты лениво подергиваясь и урча от удовольствия отзываешься подергивая лапами и обвивая хвостом его ногу. Ему нравится играть с тобой, ему нравится гладить тебя, ему нравится спать на тебе. И ему абсолютно порой все равно что тебе бывает неудобно, ему это нравится. Впрочем, тебе же тоже это нравится.
Успокоившись после мелкой игры он лежит развалившись на тебе как на кровати и смотрит в огонь расчесывая длинные, пока еще мокрые, волосы пальцами. А ты лежишь и греешь его своим теплом тела, издавая едва узнаваемое урчание и млеешь, потому что тебе нравится когда от него еще больше пахнет тобой.

Отредактировано Серегил (2009-11-30 14:26:47)

10

Белое, раскаленное небо пустыни качнулось и медленно поползло назад, с каждым мгновением набирая скорость. Знойный ветер подхватил темные волосы и спутанным комком швырнул их в лицо. А прямо перед глазами широко разевала пасть, скаля обломки зубов разрушенного храма, ненасытная пустыня.
-Чеееерррррт!
Зарычал, завыл ящер, намертво вцепившись в демона и широко открытыми глазами смотря на приближающуюся смерть. Два сердца в панике дробили ребра, требуя что-нибудь предпринять. Жить, жить, жить... бил пульс в висках. Любой ценой - жить.  А что предпринять? За короткие секунды  падения обернуться в  зверооблик для дракона было просто непосильной задачей. Не успевал. И зверь просто выл, в лохмотья  раздирая когтями спину пустынника, жалея, что не может перегрызть ему горло в этот момент. Все накатывающие, будоражащие видения, как ветром сдуло, едва возникла угроза физическому существованию Раккарда. Он был диким, хищным  зверем, у которого инстинкт выживания  и убийства стоял  превыше всего и включался подобно сирене, полностью заполняя собой разум. Он не должен кончиться, исчезнуть из бесконечных миров космоса. Существование превыше всего.
И.. и вместе с тем… огромный выплеск адреналина от одного запаха тени смерти, притаившейся  в торчащих металлических штырях развалин. Он чувствовал ее там. Вот, она уже тянет руки, улыбается, готовая принять в свои объятия живую плоть. Все равно какую. Она будет рада любой добыче. Она вгрызется в тело и напоит своим ароматом все вокруг. Вдохнуть этот запах, пьянящий, как наркотик, наполнить им кровь, унять свою жажду. Пить этот запах большими глотками, захлебываться им, рыча от жадности, от наслаждения. И ... может быть, даже поделиться с крылатым.
Под черепной коробкой мозг рвало от противоречивых желаний.
Десять метров...пять... три...
-Ыыыыыыы!!!!!
Дикий рев зверя утонул в хлопке поймавших ветер крыльев и  перешел в утробное рычание.
Запах смерти исчез, неся огромное облегчение, и ... огромное разочарование (?) Словно, иссушенный солнцем, увидел тенистый, полный влаги оазис, побежал к нему.. а он ... пойдя рябью перегретого воздуха, распался на жаркие клочья разрушенного видения.
Под босыми ногами скользкий щебень мелких осколков, перемешанных  с песком. Воспоминания о запахе еще мутят рассудок, сливаясь с жаром его дыхания. Оно сталкивается  с холодным твоим и, так знакомо, стекает по подбородку каплями конденсата. Он узнает... он знает это щекотание влаги по серой коже. Так было много раз, и ему это нравилось.
Два тела, словно сцепленные невидимыми путами, двигаются синхронно, как в, только телам, понятном танце. Он - шаг назад. Ты - шаг вперед. И в тот момент, когда демон  летит незащищенной спиной на торчащий из обломков штырь,  ящер, припав животом к плите, вцепившись когтями в крошащийся карниз, уже смотрит вниз.
-Дааааа!!!!
В восторге воет драконья сущность
-Неееет!!!
Хрипят два агонизирующих сердца в груди зверя.
-Нали …
Слово, приходящее из ниоткуда и отзывающееся где-то  в глубине болью тоски, восторгом обладания, уютной тишиной кокона пространства на двоих, разговором и пониманием без слов.  Он не понимает  разумом значения этого слова, но оно нравится, оно греет, по ощущениям оно правильное.
Мозг вновь взрывается под черепной коробкой.  Глаза напряженно выглядывают фигуру в тени от камней. Живой… живой… Бешеная радость и злость за напугавшую шутку.
Сухие ручейки мелких камешков зарождаются под босыми ступнями и скатываются вниз, когда  мужчина  торопливо спускается с карниза, юрко цепляясь на крохотные, незаметные глазу выступы. Словно всю жизнь прожил в неприступных скалах, прыгая с уступа на уступ, вися на одной руке над пропастью, вжимаясь в холодные камни и греясь под остывающим, умирающим солнцем.
Огромный черный кот трется мордой об обнаженную  поясницу, спину, елозя шерстью по татуировке и вызывая тянущее, давящее ощущение внизу живота.

Вода в озере ледяная, ключевая, как раз такая, которую ты любишь. И ты ныряешь вглубь, к самому дну, где земля выпускает из недр свои соки. А потом, оттолкнувшись от дна, резко вверх, в фонтане брызг вылетая на пол корпуса из воды. И бегом на берег, пока катящиеся по серей коже струи не успели нагреться. Подойдя к лежащему на камне коту, по звериному отряхиваешься, осыпая градом ледяных капель, и весело смеешься, смотря, как он отфыркивается и облизывает шершавым языком нос.
А ты уже лежишь, опершись спиной на дышащее  брюхо. Ночной воздух морозит мокрую кожу, и только спине тепло от чуть влажной, пахнущей зверем шерсти. Ты куришь и смотришь на звезды. Они мерцают там, на черном полотне неба. От костра тянет запахом горящей древесной смолы, и вест мир сузился до теплого  круга его света, где расположились две.  Повернуться к зверю, подрать когтями складчатый загривок, зарываясь пальцами в густой мех, чуть царапая кожу под ней. Сегодня демон  такой.
-Нали…
Засмеявшись глазами, ты выпускаешь струйку дыма. Дразнишь, искоси ловя его взгляд, демонстративно тянешься, прокатывая мышцы волнами под отливающей матовым серебром кожей в ночи, и, не предупреждая, накрываешь его своим телом. А потом засыпаешь, зарывшись в густую шерсть. И лишь вздрагиваешь во сне и обнимаешь сильнее, когда язык кота проходится по плечам с контурами драконьих крыльев.

 
Тряхнув головой, мужчина подошел к разлегшемуся  на камне коту, сел рядом, не глядя,  протянул руку, поскреб когтями шерсть, точно зная, где чешется. Порыв ветра взметнул песчаные протуберанцы, нарисовав новую волну на барханах, свистнул в ушах, напоминая о стремительном полете вниз с высоты, всколыхивая пережитые ощущения. Пальцы, перебирающие складки на шее, резко сжались, пригибая  голову зверя к земле. Наклонившись к полукруглому уху, ящер шепнул.
-Еще раз так сделаешь - шкуру спущу.
Сказал так, словно имел на это полное право. Голос прозвучал совсем тихо, идя откуда-то изнутри, и неся ту гремучую смесь желаний, взорвавшихся в падении, страх, всколыхнувшийся, когда смуглокожий навзничь летел спиной на торчащий металлический штырь из обломков.
Неро резко поднялся, отряхнул прилипший песок со штанов, напряженно глянул на горизонт, откуда веяло жаром сердца пустыни, и пошел к кораблю
Бледный, едва очерченный силуэт Конфуция, слабо мерцая, выдавал обрывки информации о пустыне, о заброшенном  храме. Мало, слишком мало. Но… в этом скудном источнике была та жемчужина, ради которой стоило потратить стремительно иссякающие запасы энергии аккумуляторов. Где-то тут,  в пустыни было что-то, излучающее энергию. Призрачный шанс поднять левиафана. Вновь отправить его к звездам. Но хорошая весть, как известно, идет рука об руку со своей темной подругой - приближалась песчаная буря.
Отключив компьютер, дракон покинул корабль, подошел к зверю. Понимала ли черная пантера его слова, он не знал. Как не знал, и кто этот странный демон, появившийся в мертвом городе и одним своим появлением всколыхнувший какие-то глубинные пласты в сознании. А может.. может колдун специально насылает на него эти видения? Зачем? Осознано ли пытался крылатый его убить? Если да- зачем тогда просто не  скинул с высоты, оттолкнув? Ответов на все эти вопросы у Неро не было.  Странный мир. Странное существо. А впереди песчаная буря, и почти мертвый корабль в обломках храма.
- Я не знаю, кто ты, и почему пришел. Мой корабль упал, и без энергетического кристалла превратиться в кучу гниющей плоти и металла.

Отредактировано Неро Раккард (2009-12-01 14:51:39)

11

Зыбучий ритм нескладываюшихся ощущений. Разнобойное состояние вот вот спавшей капли влажной капли почти иссохшейся речки. Она сначала каким-то странным образом набухает, наливаясь твоей тоской,  а потом начинает фантанировать безумной тягой. Рождаясь новым ручьем в твоем сознании, а в скоре и вовсе превращаясь в какой то безумный непрерывный водопад, и тебя безумно сжимает под напором этой воды. Ты не в состоянии больше дышать, тебе плохо и твое сердце превратилось в один единственный безумный ритм.
Дергающийся комочек сердца, текущая по проводам вен безумно горячая кровавая лава и отблекс огня в глазах. Такой сильный глухой удар по сознанию, что хочеться вскинув голову, взывать, раздирая собственную грудную клетку, вырватьт этот атомный бесконечный реактор. Сжать горячими смуглыми пальца беспрерывно тараторющее какуюто чечетку сердце и затихнуть. Остановится навсегда. Он здесь. Четким эхом в твоей голове, словно колокольня всего храма ожила, отдаваясь то тут, то там каким-то неественным серебристо-золотым звоном. Здесь. Там. Везде. С тобой навечно.
На мгновение пантера от такого грубого отношения, взрыкивает и, вскакивая на лапы, даже отдается громким рыком в спину чужака. Но это все всего лишь кошачий фарс. Он почувствовал этот страх. Этот странный голос, он его слышал. Кот делает пару шагов по следам незнакомца, точно лапа в шаг клодя и смотрит на серую спину яркими-яркими зелеными глазами. Этот золотой рисунок дракона, его изображение, эта татуировка.
Он сам не понимает, что на него этот рисунок действует как обратное заклинание. Кошачье тело плавно переливаясь темно-багровеющими волнами силами переплавляется в точеную фигуру демона, возвращая тому бывалый более человеческий вид. Не надо гадать, что бы понять тягу Серегила коснуться этого рисунка. Он как завороженый едва ошутимо скользя за чужаком касается подушечками пальцев золотого крыла, словно ощущая как этот дикий зверь дышит, обдавая его своим тяжелым и горячим дыханием, как его громадные когти разрывают землю оставляя после себя только кровавые дорожки растертых в пыль камней, как его острый наконечник хвоста мечется из стороны в сторону, просто потому что зверь перед ним задрав свою громадную рогатую голову смотрит в небо. Он гововится к полету?

Полет. Что это такое? Тягучее и такое сильное ощущение томительного ветра на твоей коже и такой оглушительный хлопок крыльев. Он монстр. Он гигант. А ты ничтожно маленькая фигурка, что умещаешся на нескольких его золотых чишуях, и если бы не твоя магия, тебя бы давным - давно снесло с его спины к черту, в пропасть земли. Снова оглушительный свист, но вокруг тебя только этот ветерок. И его резкий рев. Хочется неистерпимо смеятся, раскинув руки в стороны на встречу скорости. Вы летите так высоко, куда твои крылья тебе не позволяют добраться. Он монстр. Он гигант. И он дракон, который принадлежит всецело только тебе. Только тебе.
Даже этот огромный глаз, размером с твою фигуру, в красно-черных оттенках, он тоже принадлежит тебе. Громадная голова дракона едва обарачивается назад, что бы будто убедится что ты еще здесь на его спине и вы срываетесь вниз. Так стремительно громко и опасно быстро.
-Да! ДА! ДА!! – Ты смеешся обезумевший, агонизируя от такого стремительно острого наслождения единения в полете. Ты так сильно счастлив, и не можешь себе представить, как можно не уметь летать. В этом вы с ним безумно похожи. Он тоже не мыслит своей жизни без крыльев.

Маленькие стеклышки, едва узнаваемые клеточки целой мазайки, они одна за одной складывались в некогда прекрасный сильный рисунок. Но сознанию Серегила даже было не уловить ощущением, что есть эта возможность. Он еще не знал, что в его внутренннем мире есть мозайка, которую не способно уничтожить время. Смуглая рука едва проскальзывает по спине мужчины и демон заглядывает в глаза чужака, пытаясь понять то, о чем он говорит. Корабль? Кристал?
Серегил едва хмурясь отходит от чужака с некоторой настороженостью разглядываю «корабль». Это было живое существо. Серегил чувствовал исходящую от него вибрацию, словно от какого-нибудь древнего животного. Демон встречал таких в пустыне, когда та знакомила его с собой. И сейчас, здесь, это странно красивая каменная птица больше казалась ему раненным животным.
-В городе есть только один кристалл. И его не так легко достать. – Темный взгляд демона падает на далекие курганы песка, где уже постепенно тонет солнце в закате и поднимающихся облаках песочной пыли. Песочная волна бури совсем рядом, и скоро доберется до самого города, накрывая его как мимум на ночь куполом непроглядного желтого одеяла.
-Скоро будет песочный обвал. Нужно спрятаться. Ты можешь погибнуть. – Серегил поварачивается наконец к серокожему, все так же не убирая руки с гладкой «кожи» черной птицы. Едва нагриваясь его ладонь медленно, капля за каплей передает раненому животному крохи силы. Демон понимает что его собственного потока не хватит для такого существа, но хотя бы что-то он может ему подарить.
-Оно….сохранит себя? – Серегил не уверен что задает верный вопрос, едва кивая в сторону корабля. Дождавшись ответа чужестранца, мужчина, едва хмурясь, снова кидает долгий и мучительный взгляд в сторону далекого песка. Закат будет кровавым. Отчего-то отдается мысль в его голове, и он словно бы, покарясь какому-то двежению разума, уверенно идет по сохранившимся белым плитам площади к остальным зданиям.
-Иди за мной. – Ветерок несет назад шелест его голоса, и тут же уносит куда-то туда, в сторону цитадели города, превращая уже на задворках мертвых курганов в песчаную пыль времен.
Высокие горбы песчаной бездны постепенно набирают силу под перекатывающимся ветром настигающей бури. Они превращаются в бесконечно ползучие зыбучие драконьи хребты, создавая призрачно обманчивое состояние живой пустыни. Будто бы все резко зашевелилось перед бунтом стихии и стремится спрятатся в надежном урытии.
Черные волосы теперь уже все больше хлещут лицо под резкими режущими порывами ветра, но Серегил уверенно шагает между тихими улочками вперед, словно знает куда идет. Совсем рядом, внутри самого высокого здания с отрой крышой есть длинная лестница, ведущая в подземелье мокрых пещер, где есть бесконечные бурливые потоки рек. Демон ступает по гладким мраморным плитам ступеней забытого города туда вниз, в зыбучую пропасть времен.
-Идем….-Трескучий, едва ощутимый горячий голос, огоньком по серой коже в этом мрачном прохладном царстве мертвого кладбища.

Отредактировано Серегил (2009-12-02 14:56:11)

12

Пустынник молчал, и дракон, отвернувшись к кораблю, молча смотрел на некогда сильное, почти живое, почти разумное существо, сейчас лежавшее темной, никчемной глыбой. Единственное, что у него было в этой вселенной. А занудливый суррогатный разум корабля долгое время был единственным собеседником, источником знаний о мире. Да что там о мире. Часто о самом себе Неро узнавал по обрывкам фраз Конфуция. У корабля не было сил, а ящер оказался в ловушке жаркой, непонятной планеты, основой жизни которой, судя по пустыннику, были совсем другие знания. А может быть, планета вообще находится на очень низком уровне развития техники? 
Мысли о корабле резки прервались …. одним единственным прикосновением. Казалось бы, чего там - рука на спине. Но там, где пальцы касались золотого крыла на плече, кожа начинала гореть, словно брызнули спиртом, и подожгли. И от этого жара разливался другой- насыщенный, тягучий, каплями набухающий под кожей по контору рисунка, скатывающийся в подтеки и густым, как патока, потоком ползущий вдоль углубленного в мышцы позвоночника вниз. Дойдя до поясницы, он растекался тонким ядом по бедрам, капля за каплей, набухал томлением внизу живота.  Сухой воздух, пахнущий кремнием, нестерпимым зноем, погребенными под тоннами песка и времени, караванами, попав в легкие, загустел, перекрывая трахею. И стало нечем дышать. Едва слышно захрипев, ящер закрыл глаза, пряча разгоревшееся золото радужки под тяжелыми веками. Пальцы сжались, впиваясь в прохладную ладонь, словно хотели поймать, удержать, не дать разлиться этим потокам, захлестнуть, затопить себя.

Шум базара  то нарастал,  раскатываясь многоголосьем языков, наречий, возгласов, смеха, отчаянной торговли, то стихал, прячась в тени небольших плетеных лавчонок, переходя в серебряный звон монеток, шелест золотой рекой льющегося зерна, треск разрезаемых рулонов шелка, гулкое, утробное ворчание глиняных горшков. Фырканье, рев животных, выставленных на продажу, запах кипящей в котлах еды, тонкий аромат благовоний, и толпы людей, спешащих до полудня завершить с  покупками. Ровно в двенадцать часов надрывный рев медных труб возвестит о Наране-  «часе, когда бог говорит с людьми». И надо успеть укрыться в доме, закрыть лавку, запереть ставни, опуститься на колени  и предаться молитвам. Иначе смерть. Таков закон.
Диссонирующий металлический трубный звук застает вас в переулке, в пяти кварталах от снятой на неделю мазанки.  Быстрее, в закуток между тесно  прилепленными друг к другу стенами, домами. Крохотное пространство, где мало место и одному, но куда втиснулись двое. Твоя грудь, вздымаясь при вздохе, теснит его, на выдохе. Тело вдавлено в тело.  Твои руки на его талии, а его, на твоих плечах.  Тихо, не дышать, пока топот сапог, стук мечей о щиты, отрывистая гортанная речь не пройдет мимо.
И вдруг, его пальцы, играючи,  обводят темный контур рисунка золотых крыльев, а губы растягиваются в насмешливой, хитрой, призывной улыбке. Знакомый жар каплями стекает по спине и бедрам.
-С ума сошел..
Одним дыханием выдыхаешь в его губы, кося взглядом в цель между неплотно пригнанными досками, едва прикрывающими нору.  Но он лишь молчит, вновь и поглаживая татуировку, очерчивая пальцами гнутую шею, выгравированные на шейных позвонках рога. Это невозможно вытерпеть, и ты впиваешься в его губы, стараясь заглушить свой стон, вырванный зовом плоти. Пульсирующая в висках  кровь заглушает звон металла, а треск разрываемой когтями одежды наоборот кажется оглушительным. Но сильнее всего бьется сердце, парализуя голос разума и осторожности.


-В городе есть только один кристалл. И его не так легко достать.

Голос вырывает из блужданий по лабиринтам памяти (?) А может из миражей, навеянных беременной песчаной бурей пустыней (?) Ящер этого не знает. Но упоминание о кристалле протрезвляет разум. Зверь оборачивается, смотря на демона, вновь принявшего человекообразный облик. Если кристалл где-то есть, он добудет  его, чего бы это ни стоило. У него просто нет другого выхода.
-Скоро будет песочный обвал. Нужно спрятаться. Ты можешь погибнуть.
-А ты?
Вырвавшийся вопрос, который удивляет в первую очередь тебя самого. С каких это пор, Раккард, тебя интересует чья-то жизнь, кроме собственной? Не с того ли момента, как душа твоя непонятно с чего закорчилась в агонии, когда крылатый плашмя спиной летел на штырь, а ты рвал криком ужаса легкие? 
Он тебе просто нужен. Нужен для того, чтобы найти кристалл.
Услужливо подсказывает логика, и ящер, мечущийся в незнакомых, тревожащих  чувствах,  успокаивается. Конечно, чтобы найти источник энергии. Для чего же еще? Это все пустыня с ее магическими фантомами. Это проклятые  горячие пески подогревают твой спокойный, холодный мозг.
А пустынник… он странный. Зверь видел, как по корпусу корабля пробежала едва заметная волна. Левиафан, едва находящий силы, чтобы поддерживать в себе крохотной огонек жизни, словно вздохнул свободней. Как больной, лежащий в забытьи горячки, исходящий потом, алеющий нездоровым румянцем на щеках, вдруг глубоко вздыхает и забывается в спокойной, лечащем сне.
-Спасибо. Теперь он сможет дождаться меня.
Искренне благодарит мужчина, и уже не сомневаясь, идет вслед за демоном.  Ноги тонут в «живом», словно сам собой двигающимся песке. Чужеродная, горячая стихия. Полное противопоставление твоей. Кажется, что именно твое  вторжение вызвало ее возмущение, вылившееся в завывание ветра, несомого из жаркого сердца песков. Зато смуглокожий идет так, словно бы сам является  частью зыбучего кремния, острых скелетов колючек, цепляющихся корнями за неустойчивую почву. Сухой ветер словно играет его волосами, когда твои дерет безжалостным частым гребнем.
Заброшенный город. Останки некогда буйствующей здесь жизни. Что погубило его? Почему здесь нет жителей? Куда они делись? Масса вопросов любопытного существа, но дракон не спрашивает, молчит, стремясь туда, откуда тянет влажной прохладой. Пока они шли, белое солнце успело вылизать серую кожу,  и теперь она саднила, стягиваясь неприятной сухостью.

13

Отголоском слышен первый удар песчаного существа, что едва вступило на края заброшенного города. Серегил останавливается, вскидывая голову вверх, где еще едва виднеется легкий просвет поверхности города. В лицо попадает первая пыль песка, и ты понимаешь, это уже началось. Там наверху играл хаос. Он слизывал с белых камней плит остатки легкого желтого одеяла, то и дела шаровыми брызгами мелких песчинок обрушивая на древний камень города очередной порыв обезумевшего ветра. Пустыня плясала в безумном танце, раскидывая свои смуглые руки, ее ярко - соломенные волосы кружились вслед, причудливо извиваясь, а шикарные песочные платья то тут, то там обрывались, осыпаясь курганами мимолетных набухших цветков. Она вышагивала странные па своими тонкими чуть блестящими ножками по крышам еще сохранившихся домов, и то и дело стремилась растрясти древние озябшие строения, заставляя их насильно улыбнутся оголяя загнившие зубы камней. Демон ее любил. Она тоже любила демона. Он был единственным ее ребенком, которого она берегла пуская свободно по пескам гулять, показывая все свои всевозможные танцы, доставала из сталактитовых шкатулок пещер яркие камушки- картинки, миражи, которые так красочно передавали то тут то там бесчисленное количество мирков, которые удавалось видать самой пустыне. Она была древней. Такой древней, что стояла в истоке и основе этого мира. Она была ее сутью, а Серегил был рожденным сущностью Парнасуса. Древний мир, где когда-то обитали боги, владея великой магией. Они разгуливали между цветущих пальм, ели финики, плескались в оазисах и гладили пушистых и диких львов. Она была одной из тех, она была его матерью.
Серегил едва улыбается осыпающемуся песку, прикрывает глаза думая о чем-то, и идет дальше, спускаясь в подземный город. Кладбище, так он называл его про себя. Тут архитектура города менялась, приобретая какие то совсем странные черты. Угловатые и грубые, больше похожие на пирамиды, дома, то тут то там, возвышались острием башен, создавая безжизненные, сухие, и каменные холмы. Здесь было гораздо темнее и прохладнее. Обрушенные и растрепанные трещинами плиты улиц, тяжело вздыхающие в эхо остатки домов и каких-то храмов, черные зыбкие бесконечные водопады горячих песков где-то вдалеке. Все это пахло древностью.
Демон кидает взгляд за спину, словно хочет убедиться в том, идет ли за ним шаг в шаг странный незнакомец и едва улыбается уголком губ гулко щелкая пальцами. Огромный зияющий огненный шар тот час поднимается из его ладони, все нарастая, превращаясь в яркое миниатюрное солнце в руке. Оно ярко освещает каждый изгиб города, и каждый шаг самого демона и чужака. Они идут вглубь. Серегил знает как сильно может расплясаться его мать, и потому лучше увести незнакомца дальше. Он втайне попросил сохранить жизнь у великих сил той странной черной птице. Она…казалась ему тоже знакомой.

Смех и возня резко разрушает купола «Ласточки». Вы сейчас в самой большой каюте, пьяные и разманенные после очередного рейда по каким-то сомнительным клубам. Ты сам никогда не любил такое собрание живых существах, громкий стук и грохот музыки и бесконечные количества коктейлей. Но сегодня тебе совершенно плевать, потому что только он умеет вытворять такие вещи на танцполе. Потому что только он может пить из стакана какую-то синеватую дрянь облизывая серые губы, а ты будешь жадно смотреть на все что он делает. И в твоей голове уже не в первый раз мелькнет мысль, а не инкуб ли он?
А сейчас, в жидких огоньках корабля он пытается умостить на каком-то сомнительном диванчике, что-то ворча по поводу того, что вам так и придется заночевать на стоянке космопорта, потому что он не в состоянии вести жестяную занудную банку. О, да, конечно же. Ты итак прекрасно знаешь что никто бы никуда не полетел. Вам и здесь не плохо.
Тонкое томительное желание едва ли сползает по твоему хребту, когда ты рассматриваешь его оголенный торс и то и дело перекатывающиеся от возни мышцы под кожей. Тебя манит его торс, тебя манит его грудь, тебя манят его влажные от очередного коктейля губы и даже этот пьяный и насмешливый взгляд. Ты одним прыжком кидаешься на него, прижимая к диванчику и накрываешь губы своими даже не давая опомнится. Руки упираются в твои плечи, а он что то фыркает в поцелуй, пытаясь оторваться.
-Мхм…по..дожди! – Снова возня и едва слышимый стон когда ты достаточно ощутимо сжимаешь пальцами набухший темно-серый сосок.
-Да подожди ж…-ты не даешь ему договорить вцепляясь в серые кисти и целуешь - целуешь - целуешь. До умопомрачительного головокружения, до такой сильной тяги, что вот -вот высосешь сердце.
-Китэ…- И вдруг резкий грохот, смех и громкий мат, когда вы оказываетесь оба на полу. Диванчик оправдал свою сомнительность и сломался, роняя вас обоих в неудобной позе на пол.
-Кей! - Яркий взрыв безудержного хохота, а потом лихорадочные поцелуи, шкребот когтей по полу и едва различимые сладкие стоны, когда ваши тела объединяются в одно существо. Сегодня ни ты, ни он почти не сопротивляетесь отдаваясь друг другу. Все очень просто. Вы безумно пьяны.

-Я ее ребенок. Она меня не тронет. – Глухо наконец отзывается мужчина останавливаясь перед громадной площадью, выложенной мелкой щебенкой. На каждой был странный витиеватый рисунок и уникален. Он никогда еще ни на каком камне не повторялся, выстроенный хаотичным или правильным порядком. В центре площади было небольшое возвышение из нескольких каменных плит, сложенных в ступеньках и словно ворота в пустоту стояли два кристалловидных камня. Они словно были выточенные из мутного стекла, грубо разрезаясь хаотичными остриями в разные стороны света. Серегил подошел к этой плите опускаясь на нее что бы присесть. Его темный взгляд в отблеске искусственного солнца казался сейчас истинно потусторонним, вызывая наверняка желание прикрыть его повязкой. Именно сейчас демон был похож на настоящего мертвеца, потерявшего из-за чего-то душу. Так оно и было.
-Китэ…- Глухо раздается едва ли бархатный голос, когда демон в прямом и тоскливом взгляде смотрит в глаз серокожему. Он вдруг все понимает. Понимает что дракон его не помнит, понимает что он тоже мало что помнит и знает. Понимает что он о себе тоже ничего не знает кроме имени и тяги к этому существу. Он понимает что она правильная. Он….он хочет все вернуть обратно.
-Кристалл находится в этой части города. – Словно бы мужчина и не звал кого-то этим странным именем, он отпускает маленькое солнце хаотично летать по площади то тут то там освещая ее углы и смотрит на далекую башню где то в вышине. Словно отдельный замок, она едва ли напоминает самому Серегилу свой собственный на поверхности. Его взгляд четко указывает где именно спрятан причудливый артефакт, чья сила была демону никогда не понятна.

14

Бушующая, жаркая стихия, высасывающая миллионами жадных ртов влагу из твоего тела, осталась позади. И невидимые губы, впившиеся в раскрытые поры тела, с завыванием ветра, отвалились, сожалея, что не в состоянии выпить досуха, оставив ссохшуюся, серую шкурку. 
-Я ее ребенок. Она меня не тронет
-Хмм… а не любит меня твоя мать….
Усмехнулся дракон, отряхивая  с покрасневших, саднящих, вылизанных солнцем плеч, въевшиеся песчинки,  и чувствуя, как серая кожа буквально впитывает хоть и сухую, но прохладу. 
-…как ревнивая теща. Интересно, за что?
Фраза,  утверждение, вопрос, вынырнули из подсознания, приобрели звуковое выражение сами собой.

-Нали…
Слово-улыбка, и его лицо, размытое ресницами полуприкрытых глаз. Или закрытых? А какая разница, если ты помнишь каждую черточку его совершенного, неповторимого облика- губы, глаза, линию подбородка, излом бровей, смуглую гладкость щек.   Ты лежишь, положив седую  голову на его колени, лениво перебираешь, ерошишь  пальцами веер оперенья кончиков крыла, добираешься до косточки туго обтянутой  кожей, и щекочешь.
-Нали…
Тихо зовешь, потому что желание поцеловать его губы, зародившееся внизу живота, становится  все сильнее, растекается вверх и меняет твой голос, делает его глубже, тише, ниже. Он игриво улыбается , склоняется ниже, но не сразу  дает дотянуться, дразнит, приоткрывая губы и проводя по ним  языком. И твои мышцы напрягаются, толкая плечи, торс, голову вверх, чтобы поймать ртом его улыбку, смять ее,  и пить… пить.. раз за разом проникая  в нее языком. И не можешь напиться. Жаркая влага его рта не дает насыщения, лишь сильнее разжигает жажду, набухающую плотью в паху.
-Я хочу тебя, Кей.
С рычанием выдыхает  похоть зверя, шарит руками по его телу, груди, соскам, бедрам, путается в волосах, тянет к земле, к сочной траве оазиса.
Но он неожиданно отстраняется, напряженно, как струна, вслушивается в шелест песков, в завывание ветра, мечущегося на границе царств пустыни и источника.
-Она зовет меня, Китэ. Я должен идти.
Он встает, и, обнаженный, укрытый лишь опахалами крыльев, уходит в пески. А ты лежишь на траве, смотря вслед, не в силах оторвать взгляда от прямой спины, стройных ног, ягодиц, то скрывающихся за крыльями, то показывающихся на мгновение, чтобы  вновь вызвать набат колоколов вскипающей крови в своих венах. И стоит ему скрыться из виду, как  тебя затопляет бешенство, заставляющее  кататься по влажной траве, вспарывать дерн когтями, оставляя в земле глубокие, черные борозды.
А потом идти к источнику, и ждать в засаде,  притаившись в раскидистых кустах серой тенью. Вода. К ней всегда тянется все живое. Рано или поздно кто-нибудь придет, чтобы припасть к ее изменчивой глади, наполнить  кувшины, захлебываясь, напиться. И ящер, поджидающий жертву, это знает.
Ступни босых ног, оставляя узкие отпечатки в сырой глине, маячат перед самым носом притаившегося, припавшего к земле зверя. Юноша наклоняется, топя кувшин в источнике, и набедренная повязка, едва прикрывающая зад, приподнимается, открывая взору ягодицы и покрытый полудетским пушком пах, недавно созревшие гениталии.
Ящер напал стремительно и внезапно, валя жертву лицом в скользкую глину. Истошный крик мальчишки запутался в ветвях кустарника, забулькал в воде, когда мужчина, раздирая юную плоть, вошел в него.
Жесткие толчки в узкую, не знавшую насилия задницу, разжигают, дразнят, но не дают полного удовлетворения. Потому что мальчишка- не он. Потому что мальчишка не пахнет шафраном и кофе с молоком, потому что его губы не кривится от страсти, не шепчут с протяжным  стоном- «Ооо …Нааалииии… дааа.. ееещеее», потому что его кожа, не твоя кожа, его лицо, не твое лицо. И ящер, рыча от неудовлетворенности, смыкает жестокие челюсти на тонком горле, выгрызает кадык, рвет  клыками тугую резину артерии, захлебываясь,  пьет толчками фонтанирующую кровь. А потом, окровавленный, грязный, бросает мертвое, изуродованное  тело, и идет в пустыню, вслед за демоном.
А она словно смеется, рисуя миражами знакомое лицо, черные крылья, точный профиль, дразнящую улыбку его губ.  Подмешивает в колючий, песчаный ветер запах шафрана и кофе. И обожженный ящер падает на колени. Раздирая когтями барханы, грызя оскаленными, окровавленными зубами сухой ветер, воет, рычит.
-Агггрррр! Отдай мне его! Он мой! Слышишь, сука, он мой!
И запрокинув серое, в алых пятнах ожогов, лицо в бездонный колодец раскаленного неба, не мигая , смотря расплавленными желтыми глазами на белое солнце, зверь отчаянно  зовет.
-Кеееей!!!

-Китэ
-Да Кей.  Я здесь.
Как-то обыденно откликнулся дракон, словно делал это тысячи тысяч раз. Словно его губы давно привыкли к этому незнакомому имени, знают его вкус, его звучание, его внутренний смысл.
Откликнулся и жестко  потер ладонью остывающее в прохладе подземного города  лицо, словно отгоняя наваждение, стирая с губ неизвестно откуда пришедшее имя.
-Пффф.. Прости. Кажется, я перегрелся на этом пекле. Бредить начинаю.
Мужчина тряхнул головой, покрутил ей, осматривая заброшенный город. Странные здания, странная площадь, кристалловидные камни.
-А что это за город, демон? Кто здесь жил?
Вдруг поинтересовался,  устремляя взгляд туда, на что смотрел пустынник.
-Так пойдем? Поищем кристалл? 

15

Трескучий шепот расплавленного сознания, и кажеться что все вот-вот взорвется, выжигая к чертям все твои мысли. Лава фонтанизирует попадая едкими каплями на твою кожу, превращая ее в сухой черный и ветхий покров, а твои глаза вылезут из орбит, падая на раскаленную землю двумя гематитовыми камнями. Твой разум сходит сума. Бесконечный поток информации и непонятные до селе образы. Это имя будто было заклинанием, сковывающим целое хранилище воспоминаний. Они как умопомрачительные, разрушающие адекватное состояние твоих мыслей, картинки одна за одной стали врезаться прямо в твою голову, заставляя корчится в дикой молниеносной боли.

Мгновение первое:
Бег сильный, сейчас будет такой мощный взрыв и ты с ужасом смотришь в ту зияющую пустоту, что идет за вами. Он сзади, внезапно останавливаясь, очень медленно поворачивается к волне. Пустынное сердце матери, НЕТ!
-КИТЭ! Там Ласточка, быстрее!!! – Корабль совсем близко. Ты кричишь так громко, что за мгновение теряешь голос, но от звуковой волны все равно твой страх распадается на миллиарды молекул так и не долетев до него. Он словно понимая тебя, просто  улыбается. Проклятый глупый звездник. Идиот, герой войны, и совершенно безмозглое создание! Ты так на него безумно зол, что даже страх за вас обоих уходить куда-то в глубину. Девять ярких звезд внезапным ударом освещают распадающийся остров от энергетической волны. Чертов герой, мать твою, только не умри. Ты замираешь не дыша, смотря на то, что он творит. Серые пальцы скользят словно по невидимому поля вырисовывая какие-то расчеты глубоко в его кибернетическом сознании. Сильный поток молекулярной энергии высвобождается из плотных стенок звезд, создавая мощнейшие купола, с едва заметным голубоватым свечением. Они постепенно смыкаются сужаясь вокруг источника разрушительной волны – остатком бомбы Светлых. Ты все знаешь про них. Ты все знаешь. Но он ничего не знает. Никогда не узнает. Почти следом сила вытекает из твоих пальцев окутывая тебя и его нежно дополнительными магическими щитами. Пускай его куда мощнее, пускай он действительно воин, а ты чужой маг в чужом мире техники, ты все равно будешь знать что этот серокожий дракон в безопасности.

Мгновение второе:
Жесткие правила, почти пустынные улицы его города и здесь…красиво. Но слишком живо. Твоей почти мертвой песочной душе все время кажется что кто-то смотрит за тобой. Наблюдает. А он по прежнему где-то там с остальными драконами решает какие-то важные дела клана. Дом судей, строгое высокое мрачное здание. Черный камень гранита рассеченный ярко-красными жилами неизвестной пульсирующей силой и цветом породы. Красные деревья с золотисто-рыжими листьями и высокие настоящие ящеры строго одетые в костюмы клана. На тебе самом сейчас такой обязательный костюм. Тебе кажется нелепым эта длинная боевая юбка с запахом и едва заметным в отблесках рисунке дракона с боку. Эта жилетка с плотно прилегающим стоячим воротником, которая почти не дает нормально дышать. Волосы связаны в жесткий хвост и только свободные сандалии в таких же черно-серебристо-красных тонах немного радуют. Тут сейчас весна. Никогда нет зимы. Самая длинная пора года осень. В Драккарии почти всегда вечная осень. И чужие тяжелые взгляды, и ни крохи магии. Вся та же техника.
Ты идешь по почти пустым улицам, изредка встречая каких то драконов. Этот клан ты знаешь, про этот тебе рассказывал сам ящер, этот значок клана ты видел на какой то картинке. Они все похожи по смыслу, но разнятся своими силами. Зарратар – Пятое гнездо. Ты наконец то запомнил этот город, ты наконец то запомнил эти улицы. Длинные аллеи, усеянные бесчисленным количеством красных деревьев, всюду все те же черно-красные камни в виде статуй, и высокие шпили храмов, куполов для собраний и Аллах еще знает чем. Простой люд живет там, за высокой чертой. Простые драконы, которые приносят пищу, шьют одежду, радуются восходу и закату, молятся и никогда не знают войны. Вокруг каждого такого материка стоят гнезда драконов со своими землями кланов и твой Нали хранит их вместе со своими братьями. Здесь тяжелые порядки и не понятная природа. А еще у тебя куча детей-птенцов. Нет, это не твои дети, но каждый ребенок рожденный в стенах дома клана является и твоим. Ведь ты Данна, а твой дракон – Данна-тан. Глава клана.

Мгновение третье:
Вы далеко. Так безумно далеко что тебе страшно представить. Это его дом. Его настоящий дом. Каолит. Ледяная планета наполненная редкими ее жителями. Живые вековые льды, маленький тухлый народец застрявший на первобытном уровне, который живет на другой стороне планеты и…живые четырех метровые волки. Ярко-белая пушистая шкура, морозный запах без примесей зверя и.. ярко-красные пульсирующие светом в темноте ночи глаза. Это разумные существа. Они не могут говорить, но они могут врываться в твое сознание пуская образы картинки, делится краткими мыслями. Небольшие стаи разбросанные по пещерам живых льдов. Они были куда добрее и разумнее того самого народца фури, на которого же и охотились. Твой дракон выбрал союз с волками и войну с теми странными существами. И не смотря на то, что ты предпочел бы вообще не придерживаться чей-то стороны, ты согласился бы с ним безусловно.
Тяжелый остров живой горы – живого замка, что твой Нали выстроил своими собственными руками, он пронзает белоснежную пустыню своим неестественным кольцом прекрасного льда. Вековое существо, умеющие говорить со своим хозяином, которое всегда приветствует вас распахнув массивные ледяные двери и обдувая твое лицо прохладным ветерком. У него есть имя  - Карл. Он похож на могучего древнего старца с длинной ярко-белой бородой, обязательно покрытой легим инеем. Ярко синими глазами и сказочно бледными руками. Он следит за всем что творится в его владениях. Он веками сторожит в своем дворе давно вымершие деревья на этой планете. Тоненькие ледяные синие стволы усеянные бархатно-льдистыми снежными и прозрачными листочками. Пульсирующие светом причудливые цветочки, которые освещают круглый двор замка даже в ночи, это все такое нежное и хрупкое. Несамненно, ты думаешь, в этом замке хранится магия. Магия, быть может, о которой сам Китэ не догадывается. Иначе как бы эти деревья выжили во дворе замка где не гуляют такие бешеные злые ветра, как за его пределами. Как такое может быть? Только магия. Здесь безумно красиво, хотя твой золотой замок тебе ближе. Ты песочник. Он – ледяной человек. Две противоположные стихии. И тем не менее это и твой дом.

Сознание демона словно выкинуло из этих бесчисленных потоков воспоминаний. За ним почти сразу последовал тяжелый обух боли опущенный с такой силой на голову, что мужчина едва не сложился по полам, стремясь превратиться в комок, уйти от боли. Столько чувств, столько силы, как это может поместится в нем одном? КАК?
-Китэ….- Едва различимый шепот боли, когда демон тяжело дыша распахивает черные глаза и резко вскакивает с плиты поворачиваясь к зияющим  вдалеке башням. Они дойдут до храма с кристаллом. Но Серегил не даст дракону улететь. Он уничтожит кристалл. Не позволит уйти тому единственному, что у него осталось от его мертвой души.
-Ничего. – Демон хрипло отзывается поджимая темные губы, бросая тоскливые взгляды на безукоризненную фигуру дракона и касается горячими пальцами обожженной кожи. Ему не идут эти ожоги. Мужчину раздражают эти отметены, только лишь потому, что были оставлены не им. Серегил вкладывает силу в свои ладони и пускает маленькие потоки магии по кончикам пальцев. Синеватый ореол протекает туманом вокруг его рук и опускается на плечи и спину дракона, высасывая весь лишний жар, давая ей стать такой, какая она была прежде.
-Идем. – Горячая рука так же быстро пропадает, когда потоки целительной силы иссекают и демон шагает дальше. Внезапно громкий оглушительный хлопок крыльев нарушает замогильную тишину города и те пропадают, скрываясь в ровной глади шоколадной кожи на спине Серегила. Ему больше не понадобятся крылья.

16

Снова очередной вопрос остался без ответа. Все-таки странный этот демон, оказавшийся в пустыне именно в тот момент, когда корабль спустился на низкую орбиту и врезался в храм там, наверху, где гуляет пустынная буря. И еще более странны видения, которые всплывают все чаще, становятся все ярче. Может… может этот пустынник каким-то образом активизировал воспоминания существа, чьим отпечатком в зеркале он является? Словно ключ доступа к центральному компьютеру. Только вот «файлы» в нем все перемешаны, перетасованы непонятно как. С другой стороны- откуда то всплыло два имени. Ладно, имя Китэ Драккар, ему знакомо, а вот имя незнакомца всплыло само собой, и осталось с ним. Может быть тот дракон, прошедший мимо зеркала и породивший его, был знаком со смуглокожим? Скорее всего, так оно  и было. Во всяком случае, обрывки воспоминаний… да уж. Это не просто знакомство.
И снова взгляд устремился к башне храма, где предположительно был энергетический кристалл. Легкое прикосновение рук к коже, и словно приятным холодком потянуло, вытягивая излишний жар из красных, саднящих  пятен. Ящер прикрыл глаза, и веки дрогнули, словно под ними включили ускоренную перемотку старой, много раз порванной и неправильно склеенной пленки. Калейдоскоп обрывков, не связанных друг с другом, порой с непонятным смыслом. Какие-то драконы, осенний город с необычной архитектурой, резкие голоса, одежда воинов, напоминающая юбки с высокими разрезами, притом, что воины- мужчины.
И тут же, кровавые сцены сражений. Звездолеты, испаряющиеся во вспышках. Словно крошечная сверхновая взорвалась и исчезла. И на черной панели гаснет еще одна голубая точка, сливаясь с мертвой чернотой космоса. Против кого он воюет? За что? Зачем? Ради чего? Блеклая картинка воспоминаний подсказывает- чтобы в Драккарии продолжали вылупляться из яиц птенцы. Вроде бы, понятная цель. Но…
Боль отступила, принося облегчение.
-Спасибо.

Мужчина закрыл глаза ладонью, сел на камень, тяжело опираясь второй рукой о колено. Нет, надо выгонять к чертовой матери эти воспоминания из головы. Иначе он просто сойдет с ума, мечась в паутине неясных обрывков чужой жизни. Надо  найти настоящего Драккара, и тогда… А что тогда? Может, поможет разобраться с этими рвущими мозг видениями. Может быть…
Ящер поднялся, чуть помедлил, заметив, как исказилось от боли лицо Кея, подался вперед, хотел что-то сказать, дотронутся до смуглой кожи, стереть едва заметные морщинки с его лица, вернуть забранную боль назад, но песочник уже обернулся, пошел в сторону башен. Ничего не оставалось, как последовать за ним.  Дракон шел, отставая на пол шаг от проводника,  глазея на остатки некогда величественных  зданий. Они и сейчас, местами разрушенные, поражали своими неожиданными пропорциями, странными архитектурными решениями. И сам не заметил, как увлекся, все больше и больше отдаляясь от стройной фигуры песочника.
-Неро…
Тихо позвал голос из неостекленного проема окна. Словно тихий ветер прошелестел его имя. Показалось. Но голос повторился, вновь зовя по имени, заползая под черепную коробку и царапая мозг тысячами песчинок, как полоской наждачной бумаги.
Ящер замедлил шаг и свернул к сиротливо стоящему зданию, заглянул в темный проем. Пустота. Лишь обломки отвалившейся штукатурки на полу, с еще не полностью потерянной росписью, черепки разбитого кувшина.
-Неро.. иди … я проведу тебя….
Прошелестел песок по полу, и подхваченный сквозняком, перевалил через низкий порожек.

-Агггрррр! Отдай мне его! Он мой! Слышишь, сука, он мой!
И запрокинув серое, в алых пятнах ожогов, лицо в бездонный колодец раскаленного неба, не мигая , смотря расплавленными желтыми глазами на белое солнце, зверь отчаянно  зовет.
-Кеееей!!!
Запах шафрана в воздухе усилился, словно порыв раскаленного ветра, принесенный из самого сердца пустыни, куда никогда не попадало ни капли влаги, подхватил этот запах  с живого тела, пронес через  десятки километров и обрушил на стоящего на коленях дракона.
-Твой? Так попробуй,  забери его!
Голос с едва заметной издевкой  лениво перевалился через бархан и нырнул в зыбучие пески, как в бассейн.
Ящер зарычал, вскакивая на ноги, и, ловя звериным обонянием шлейф благовоний, утопая по щиколотку в песке, пошел в направлении, откуда шел запах.

Ступени, ведущие вверх. Туда, где воет ветер, несет тонны песка, как стаи озлобленных пчел. Туда, где воет Пустыня в слепом гневе, не находя существо, призванное убить ее единственного сына. Он беспамятлив. Но.. долго ли это продлиться? А если он вспомнит свое предназначение? Лучше уничтожить его сейчас, пока он слеп, как новорожденный щенок, не ведающий свей истинной силы.
-Ну же.. вперед.. пошли… Там кристалл.. там Кей…
Нашептывала стихия, притаившаяся у входа.  И дракон,  как завороженный шел на зов, на усиленный магией запах , через ступеньки поднимаясь вверх, пока буря , дотянувшись песчаными лапами, не подхватила его, не завертела в разбуженных, поднятых в воздух барханах.

17

Состояние полной решимости и надрыва сознания. Когда ты уже не понял что решил,  но знаешь что делать. Тело само готово действовать вместо тебя, вызывая непонятно откуда взявшийся прилив сильной энергии. Такая мучительная тоска жалобно поскребывая сбившимися когтями по влажной земле делает маленькие шажочки назад, так нехотя давая тебе дорогу дальше. Ступни твоей души уже на так горят при каждом шаге, попадая на жаркие угли сомнения, и нет постоянного вопроса «зачем я куда то иду?». Цель сама находит тебя. Сама.
Упавший с неба корабль, был словно даром для самого Серегила. Он принес ему нечто такое сильное, такое «значащее» для него самого. Несколько секунд, а быть может длинных и тяжелых минут прошло прежде чем начался этот беспрерывный поток. Серегил ничего не видел и не слышал. Его тело само шло управляемое привычкой движения при этом спотыкаясь об камни. Это было странно. Единственное что выдавало полное отсутствие сознания в этот момент почерневшие полностью глаза. Слившийся белый глазок с чернотой, казался теперь зияющей дырой в черепе. Взгляд был пустым и мертвым. Волна воспоминаний была такая сильная и огромная, что тело просто отключилось включая собственный автопилот. Сердце дитанировало, с такой силой отбивая свой бешеный ритм, что вот-вот казалось лопнет.

Один:
Город-Черепаха. Ты подкинутый Светлый. Ничего не помнишь. Ты для них демон пустыни, для себя пустота.
Два:
Праздник. ругой город. Взрыв. Ты телепортирован в другой мир.
Три:
Церковь, другой взгляд на жизнь. Отец Самуэль. Первый кто позаботился о твоем «пустом» состоянии души пытаясь наполнить любовью к чужому богу.
Четыре:
Попытка не удалась Ты не в состоянии верить. Твоя раса никогда не верила эфемерному. Ты наполнил свою душу кровью, язвительностью, дурачлевым характером. Ты теперь экзорцист. Воин при церкви. Глупость, зато наконец то свобода в действиях.
Пять:
Самуэль убит. Единственная забота пропала из твоей жизни. Хочется мести и смерти.
Шесть:
Ты встречаешь его. Активация сознания и воспоминаний. Кто вы, что вы, зачем вы. ЗАБЫТЬ! НЕМЕДЛЕННО ВСЕ забыть, и не позволить ему узнать.
Семь:
Цель твоего существования быть для него всем и не позволить вспомнить.
Восемь:
Защита, защита, защита. Тебе нужен этот мир. Тебе нужен он. ЗАЧЕМ? Зачем? Зачем….

Глобальная нагрузка на сознание. Оно не выдерживая такого тяжелого потока просто отключает и тело, лишь бы сохранить силы для новой волны. Что бы ты не сломался, что бы ты не сошел сума раньше времени. Твоя психика итак нарушена на столько недопустимых раз, что маленькие побочные эффекты в виде повышенной кровожадности и тяги убить, кажутся мелочами.
Серегил пришел в себя через какое то время лежащем на пыльных камнях площади, удивленно глядя в черноту высоких пещер, где были остатки мертвого города. Тело все еще ныло после тяжелого напряжение, оно нехотя отзывалась на приказы хозяина жалобно ноя при каждом движении. А потом резкий укол где-то в районе сердце, стремительно расползающийся алым пятном страха по твоим глазам. Серегил нашел силы резко вскочить.
-КИТЭ! КИТЭ!!! – Лихорадочным смолянистым потоком текут панические мысли страха. Где он, что случилось, куда пропал? Что было с тобой? Найти! НАЙТИ НЕМЕДЛЕННО! Словно вырезанные красные буквы тревоги на твоих глазах, и искать, немедленно искать. Найти то, что должен защищать, найти то, что тебе дает еще жить.
Бегом по городу, снова шумный хлопок крыльев за спиной и сбитая под потоком мощного ветра пыль. Нет, его в городе нет. Демон это чувствовал. Укол страха становится настолько сильным, что он скоро будет готов упасть на колени перед отчаянием. Паника, никому не нужная паника. Все только от того, что он его только нашел, и тут же может потерять. Вверх по ступеням, спотыкаясь и рвя сандалии, да какая разница! Голые ступни по горячему песку и нездоровый поток песка прямо тебе в лицо. Он встречает его лаской, обходит, дает покорно дышать, легко развивать черные волосы на теплом ветру и даже игриво поглаживать кончики крыльев. Постепенно накатывающая волна злости, черной агонии раздраженности и желания убить, она прочно вцепляется в смуглые плечи шиита, вызывая отчаянное желание все разрушить. Лишь бы его найти.
-Халаатмэ! – Громкий вскрик в беснующуюся пустыни и словно все замирает. Священие имя пустыни, и звенящая тишина вслед за ней. Тяжелое дыхание и бешеный стук сердца все громче растекается по полу -заваленному песку заброшенного города, заполняя каждые его закоулки эхом.
Теплые горячие и смуглые руки обнимают за талию Серегила. Женские, мягкие и нежные. Она пришла. Только она тебе не мать. Она даже не Светлая. Она ничтожная  тварь, сделанная для того что бы тебя защищать. Это она похитила у тебя твое сознание. Она заставила тебя все забыть и остаться здесь. Остаться здесь, что бы не искать его.
Удар такой большой силы, что никакая бы женщина не выдержала, падая мертвой куклой с разбитой головой под ноги своему убийцы. Ее же голова просто дернулась. Песочного цвета волосы резкой волной дернуло в сторону и звонкий нездоровый, чуть надломанный женский смех аурой торжества разнесся по склонам барханов.
-Где он? – Тихо. Серегил говорит очень тихо и очень тяжело. Словно с его губ срываются сгустки ртути, медленно затекая под твою кожу, и там постепенно застывают, заставляя чувствовать яд и стеклянное предсмертное ощущение боли.  Она отшатывается на половину рассыпаясь в песке. Магический элементалий, пустое название от полубога. Глупая прихоть расчетов, которую Серегил намерен уничтожить за неподчинение. Медленный поворот ее голову указывает куда то на восток, уже за пределы заброшенного города. Значит она унесла его далеко. Значит он где-то среди песков. 
Демон поворачивает черный взгляд к обезображенному подобию, некогда красивой девушки, и даже не понимает насколько сейчас страшно выглядит. Его обуяет только одно желание – убить. Но логика, холодная логика, боевого мага подсказывает что сначала она должна показать точное направление. И только потом  цель можно уничтожить. Она превысила свои возможности.
Черные крылья быстро поднимают тело демона в небо, позволяя лететь даже не смотря на разбушевавшуюся истеричным приступом песчаную бурю. Серегил, едва заглядывает вниз, следя напряженным взглядом за волочащейся змеей по песку  элементалем. Она не может его не слушаться. Теперь, когда он «вспомнил» у нее нет больше власти обманывать демона, так же как и не сметь  подчинятся ему.
Недалеко, за пределами города, на одном из зыбучих пустынных курганов, умерших драконов с испещренными волнистыми позвонками, демон замечает яркое бледное пятно. Оно выбивается из общих красок оранжево-бежевого песка, заставляя твое сердце только еще больше волноваться. Это он.
Серегил быстро спускается громко хлопая крыльями и спотыкаясь о неровный зыбучий песок, падает на колени перед проглядывающимися сквозь песок прядями седых волос. Смуглые руки начинают отгребать тяжелое песочное покрывало стремясь открыть быстрее серое, единственно волнующее в этой проклятой жизни, лицо.
-Китэ, китэ, китэ! – Он шепчет как заклинания, включая все силы, готовый в любой момент применить всю магию, которой обладает. Лишь бы защитить, лишь бы оживить, помочь, обезболить. Этот глупый дракон был смыслом для него. Был тем, без которого он  действительно не может жить.

18

Жестокий смех раскаленного ветра в ушах, словно безумный, каркающий хохот женщины, наконец-то добравшейся до злейшего врага, пришедшего забрать самое дорогое, что у нее было - сына.
-Глупый дракон.. глупый.. глупый.. Ты ищешь себя, бегаешь за своей тенью, а стоило только  руку протянуть. Но поздно, поздно, поздно.  Ты сдохнешь, так ничего и не узнав.
Швыряла Пустыня слова в лицо зверя пригоршнями колючего песка. Мельчайшие частички  кремния забивали легкие, лезли  в нос, в уши, в рот, глаза, не давая дышать, видеть, слышать.
-Ты что-то знаешь.
Выл испуганный разум, балансируя на грани паники, пока буря несла пришельца  к иссушенному сердцу Пустыни.
-Говори! Кто я? Зачем я здесь? Кто такой Кей? Кто ты?
-Ты чужой.. чужой. Ты пришел убить, ты пришел отнять, но я не отдам сына.
Скалила  зубы мертвыми костями заживо  похороненных караванов стихия.
-Отдай мне кристалл, и я улечу с этой планеты, забуду дорогу сюда. Я попал сюда случайно, я не хотел, мне нужен кристалл
-Глупый дракон. Глупая чертова запрограммированная машина. Во Вселенной нет места случайностям. Я знала, что рано или поздно ты придешь. Ты всегда приходишь, всегда, словно чуешь его за миллиарды миль, да тысячи звезд, за сотни лет. Но на этот раз ты попался. Ты на моей территории, а твоя дурная голова ничего не помнит. Хааа…! Ты жалок, дракон!
Новый порыв ветра закрутил, бросая  с высоты на землю. Мужчина едва успел сгруппироваться, прежде чем покатился по крутому, горячему боку шевелящегося, словно живой, бархана. Попытался встать, но буря вновь сбила с ног, иссушая легкие, давя на плечи массой песка, которая с каждым мгновением становилась все больше, тяжелее. Тоня в зыбучем песке, словно в трясине, дракон рвался, пытаясь удержаться на поверхности. Внутри, как силках, билась сила, не находя выхода. Сила, данная ему кем-то, для чего-то с рождения. Огромная сила, способная сокрушать города, уничтожать народы, управлять стихией. Но, чтобы использовать ее, надо знать, как. Зверь этого не помнил, и тонул в песках, как глупый новорожденный щенок из случайного помета ощенившейся суки, и  брошенный  в пруд крестьянином, не желающим кормить лишний рот.

Ну вот и все. Мужчина поднял поваленный табурет, со стуком поставил на ножки,сел и задумчиво, рассеяно  облизал пальцы и  ладонь. Кровь была еще теплая, со слабым запахом свечей и меда. Конечно, не сама кровь имела эти необычные оттенки. Ладаном и восковым медом пропиталось все в келье- убогая постель с тощеньким матрацем, вода в кувшине, лоскут застиранного, но чистого полотенца, раскрытая тетрадь с пометками из  святого писания, одежда священника, сломанной куклой валявшегося на полу. Словно капризный, жестокий ребенок  поиграл, сломал и бросил надоевшую игрушку на пол. Шея человека,  с глубокой ямой в горле вместо кадыка, была неестественно вывернута, один рукав сутаны был пуст, а полусогнутая в локте, оторванная рука со сложенными к крестному знамению пальцами, выглядывала из под кровати. Крови на полу было совсем мало, зато багровое кольцо очерчивало губы зверя. Не пропадать же добру, уж коли выполнил заказ. Ящер облизнул губы, вытер остатки крови и слюны полотенцев, бросил испачканную тряпку на пол и равнодушно перелистнул записи убитого священника. Перед смертью отец Самуил писал проповедь о благе воздержания и смирения. Зевнув и почесав бок, мужчина поднялся, бегло окинул взглядом комнату, выглянул в узкую бойницу окна во двор, где сновали люди. Надо  тихо избавиться от трупа, и с заказчика можно будет  стребовать прибавку " за уборку помещения".

Тяжело… Грудь мужчины приподнимается едва заметно в попытке втянуть воздух, которого нет. Вместо него струи песка, царапающие ноздри, пытающиеся наполнить легкие, как старый амбарный мешок. Ребра едва  удерживают огромный вес, чтобы не сложиться., не осыпаться внутрь грудной клетки белыми, кровавыми осколками. Два сердца то и дело сбиваются с ритма, пропуская удар за ударом, требуя кислорода, каждой отмирающей клеткой. И тишина такая, что кажется, будто заживо похоронен. А почему кажется? Так оно и есть. Сознание все сильнее утягивало в вязкую темноту.
-Китэ, китэ, китэ!
Воздух, зарапая гортань и трахею, хлынул в легкие, а тяжесть, давящая на грудь, словно бы стала полегче. Инстинктивно зверь рванулся, как утопленник, в  попытке спастись, из последних сил рвется к распывчатому кругу солнца на рябой поверхности  затхлого водоема. Вздымая буруны песка, ящер сел, согнулся пополам, закашлялся, извергая вместе с едкой желчью пустого желудка колкие песчинки. Вытерев рукой рот, глянул на спасителя, быстро заморгал, прочищая прикрытые тонкой белесой плевой нечеловеческие глаза. Собрав языком слюну, смешанную с песком, сплюнул и огляделся.
Бескрайние пески.
-Черт побери. Как я здесь оказался?
Не дожидаясь ответа, поднялся на ноги. Память о шепчущем голосе  в голове медлено возращалась
-Чертова баба.
В сердцах выругался дракон
-Кей, пошли. Надо вернуться в подземный город. Мне нужен кристалл, иначе я сдохну в этой пустыне.

И снова прохлада поземелья, высокая,  странной архитектуры башня, узкая витовая лестница, которой, казалось, не было конца и края. Зверь шел и молча молился - лишь бы пустынник не ошибся. Лишь бы найти энергетический камень, оживить корабль, и прочь, прочь, с этой забытой богом и людьми планеты. В космос, в обитаемые миры.
Лесница закончилась внезапно, упираясь последней ступеней в изъеденную временем, деревянную, запертую дверь.Вот этот запор и стал последней каплей, переполнившей чашу терпения дракона. Зарычав, зверь разбежался , и всей массой навалился на преграду, вышибая ее плечом. Старое дерево затрещало, не выдерживая напора, рассыпалось у петель. Кубарем пропахав с десяток метров, ящер ткнулся мордой  в каменный пол у гладкого постамента, на котором мягко светился граненый камень.

19

Принято считать что неведение – есть спасение, но все же это верная и бессмысленная смерть. Просто потому, что твое сознание пустует, ты бездействуешь, у тебя нет цели в жизни, как и того, что бы ты мог оставить за собой. А если у тебя этого ничего нет, то и тебя не существует. Ты умер или уже мертв. Ты пустой сосуд, который уже никто не сможет наполнить, просто потому что ты вдруг сам накренился выливая все на песок, и…оно безвозвратно пропало, впитываемое временем. Ты снова пустой  и бессмысленный, как при рождении.
Канитель завертевшихся мыслей в голове мешала песочнику быстро думать. Он лихорадочно вдыхая горячий, привычный своему телу, воздух едва поспевал за так быстро пришедшим в себя драконом. Выносливость, он всегда был куда сильнее, чем могло показаться. Мягкое свечение кристалла выбивало демона из общего резонанса. Он вдруг почти ощутил всем телом тоску, отчаянно пытаясь найти выход для застучавшего набоем сердца. Нельзя его отпускать. Нельзя. Никогда. Мой. Собственническое чувство демона играло куда большую роль сейчас, когда воспоминания один за одним не прекращали затекать плавными струйками в его голову. Яркие картинки, тусклые ощущения боли, радости, удовольствия, смеха, снова боли, злости, чей-то крови. Они все словно специально медленными шагами и едва ощутимыми касаниями пальчиков толкали демона туда, к обрыву. Еще немного, и благодаря таким едва ощутимым толчкам, он свалиться вниз, туда, в море той самой жизни. Только вот плавать он еще не научился. Захлебнется?
Тяжело вдыхая воздух сквозь стиснутые зубы демон прищурился и рванулся вперед, сильно хватая дракона за кисть. Голос едва прорвался сквозь смуглые губы, нарушая вдруг, такую таинственную тишину, сумеречного было обретенного спасения.
-Не трогай. Ты не видишь! – Крепко сжимая серую кисть демон провел рукой в паре миллиметров от невидимого барьера, что парил призраком вокруг постамента, защищая кристалл. Пальцы едва засветились желтоватым свечением маги и очертили весь контур щита, показывая зверю от чего его спасли. Внутреннее Серегил ликовал, радовался, отчаянно пытаясь придумать новый способ задержать Неро, и уничтожить кристалл. У демона теперь, когда он вспоминал каждую секунду, вполне хватало сил что бы зарядить такой небольшой корабль. Если бы сам дракон помнил, ему бы не нужны были такие вещи. В его теле таилось куда больше силы и энергии, чем он бы думал. Серегил едва сглотнув подступивший почему-то ком к горлу, это было скорее чувство на миг отступившего чувства потери, медленно потянул дракона с пола, заставляя отступить на шаг. На самом деле барьер бы не был преградой самому Китэ. Руки, его руки, сделанные из самого прочного металла во всей империи, они были настолько прочны, что не боялись бы никакой опасности. Барьер грозил отсечь любую вещь, что туда попадет, превращая ее в пыль, но экзо-скелету это было бы нипочем. Стоило только протянуть руку. Один грамм этого металла был настолько ценен, что за его цену можно было бы купить остров. За две руки - целый материк. Если бы империи Золотого Сечения придумала как бы заменять скелеты простых костей на этот металл, то наверняка бы он стоил целую планету, а то и больше. Такие «протезы» могли себе позволить ветераны Великой Войны. Такие как Неро, и его братья.
Серегил знал этого, вспоминая все что рассказывал ему сам дракон. В то время, когда там, в космическом мире была война, его песочный мир был закрыт, закупорен самими Светлыми, оставляя его в целости и сохранности. Они все еще надеялись что их дети даже после смерти закончат их миссию. На мгновение лицо Серегила исказилось злой усмешкой и демон заглянул в глаза дракону. Мысль, которая ему пришла в голову, пришла словно из того времени, когда он был язвительным и резким, веселым и своевольным. Таким, каким нужно было экзорцисту Святой церкви Индиго в космосе, таким сильным,  что бы выжить. Еще тогда, он обрел эту странную тягу. Словно что-то щелкнуло, когда он уже зная дракона, познал о его убийстве Самуэля. Месть, возможно это чувство выскакивало всегда. Тогда Неро отобрал у него единственный возможный образ отца и матери в лице падре Самуэля. Разум почти сразу окунулся в один из тех моментов, когда черная опасная даже для дракона сторона вылизала из прочных стен тела шиита. И только Китэ все же смог научится ей противостоять.

Ты влетаешь в кабинет резко и без предупреждения. Не важно что он сейчас сидит за столом заваленный по гору галаграмм - документами, какими то визорными шарами, бесчисленным количеством информ - кристаллов. Тебя просто не волнует что он, после долгих ваших совместных скитаний, вынужден вернуться в Драккарию, утащив и тебя за ним, и заняться наконец делами клана. Он глава, ты его супруг. Как все просто, казалось бы, и буднично. Не считая, конечно, твоих участившихся приступов, когда твое эго мечется в клетке требуя новой крови. А здесь он совершенно другой. Потому что он привык думать что это его дети, его семья, его дом. Но тебе это все мешает, ты хочешь на волю.
-Что такое, Кей? – Его едва удивленный голос, вскинутая рассеченная седая бровь и немой вопрос во взгляде заставляют действовать еще решительнее. Твои приступы наконец дадут ему понять что тебе хочется другого. Ты терпишь уже много дней его почти суточные отсутствия, общаясь с его старшей сестрой, выслушивая про новые обряды и легенды драконов. Но разве ты этого хочешь? Нет, нет и нет.
Ты молчишь, опираясь нарочито медленно руками на стол и заглядываешь в эти глаза. Такие родные, близкие, твои собственные. В нем уже нет ничего, что бы принадлежало ему самому. Все твое до последнего вздоха или капли крови. Как и ты. У тебя тоже нет свободы.
Ты все равно молчишь, едва прищурив потемневший взгляд и улыбаешся. Той самой странной, призывной улыбкой, обрушивая на его сознание ментальную силу своего разума. Подчинить, покорить, заставить.
Он едва вздрагивает, стискивая клыки и с шумом выдыхает воздух. Борется, пытается противостоять твоему гипнозу. Магия и электроника не могут стоять рядом, но ты…он пропитан тобой, и ты можешь, можешь если очень захочешь…Только вот он знает как тебя остановить.
Едва выдохнув он встает с кресла, обходя стол и направляется к тебе, удерживая свой разум в сознании на последних силах. Ему тяжело это дается, ты сильнее в этом. Ты - маг, он – воин.
-Нали….-его голос похож на постепенно обесцвечивающуюся яркую ленту в волосах.
-Я сделаю итак все что ты захочешь. Только скажи… - Его взгляд не врет. Сделает ВСЕ что ты пожелаешь. ВСЕ. Тебя самого могут испугать твои желания, а ему….ему не стоит даже догадываться об этом.
-На колени. – Голос как металл, а взгляд еще чернее. Он покорно опускается перед тобой на колени все так же, едва удерживаясь в этом мире. Тебе не хочется его так опускать. Ты не этого желаешь. Это просто каприз. Просто прихоть, проверить. Узнать.
Резкий удар обрушивается на его лицо, разбивая серые губы в кровь. Черные капли почти сразу разносятся ощутимым манящим запахом по кабинету. Никто не может так четко различать этот запах как ты. Его голова только дергается под действием удара и…выдыхая он снова поворачивается к тебе, ожидающе заглядывая в глаза снизу вверх. Ты не можешь больше сам, не можешь.
На колени к нему и припасть к этим холодным губам, вылизывать горячим языком проступившие капельки крови, питаться  даже этими мелкими крохами, что бы потом упасть с ним куда то на холодный пол, забываясь в его теле и объятиях, отдавая в ответ. Нет, это не жажда крови, это жажда куда худшая, чем ваши приступы. Жажда по друг-другу.

И сейчас, когда разум Неро был куда слабее, слабее намного того времени, Серегилу ничего не оставалось как остановить, покорить, поймать, отвести, забрать к себе. Удар по хрупкой стенке почти пустующего сосуда памяти дракона.
-Пойдем…Пойдем со мной…-Шипящий и манящий голос смуглокожего, он должен был завораживать, но тело воина словно двигалось сама. Его рука все еще тянулась к барьеру, как упрямая  машина запрограммированная на выполнение своей задачи, она хотела забрать кристалл.
Резко вскакивая на ноги Серегил занес руку, вкладывая в нее сильный поток магии, и просто опустил ее кулаком на голову полузамороченного дракона, стараясь отключить его сознание. Подхватывая падающее тело. Хлопок черных крыльев и его тело несется ввысь в небо. Он заберет его в золотой замок стоящий в городе Черепахе. Потом, потом он решит что делать, и как быть, а сейчас прочь от кристалла, куда-нибудь подальше.

Мягкая ткань шелковистых покрывал широкой кровати, распростершейся под величавым куполом одних из покоев замка. Золотые узоры тончайшим рисунком растекаются по потолку рисуя причудливые узоры, срастающиеся в каких-то картинках. Мягкие подушки раскиданные по полу, чуткий запах цитрусовых и кофе, разносившийся легким теплым ветерком, снующим по коридору замка. Едва колышущиеся в сквозняке на каменных балконах прозрачные накидки, и прозрачное пение утренних птиц – корольков.
Серегил сидел рядом, заглядывая в так хорошо знакомое лицо. Его свежий морозный запах контрастом ощущался в комнате, нарушая гармонию благовоний. Демону нравился этот вкус и цвет, его запах. Его собственное тело давно забыло этот оттенок. Он смазался под давлением времени.

20

Ну вот, наконец, и желанный кристалл, который вновь даст крылья и свободу, даст возможность  взлететь с этой проклятой богом и людьми жаркой планеты, снова окунуться в безмерность черного, ледяного безмолвия космоса. Прощай песчаные бури, белое, раскаленное солнце, миллиарды тон мертвого, неприветливого песка.
Восторженно зарычав, не успев подняться с пола, дракон протянул руку, чтобы схватить желанную находку
-Не трогай. Ты не видишь!
Ящер замер, недоверчиво оглядываясь на пустынника. Губы медленно раздвинулись, и верхняя приподнялась с глухими гортанными перекатами рычания, вибрирующего на голосовых связках. Зверь  еще не нападал, но предупреждал неожиданного конкурента, что найденная «сахарная косточка» принадлежит ему, и он не намерен делиться.
Но… горящий ненавистной магией барьер   высветился неровной, мерцающей пеленой,  делая желанную цель недоступной. Чертова преграда. Вот он- нужный источник энергии. Перед глазами, на расстоянии вытянутой руку. Только протяни ее, и камень ляжет в ладонь, завибрирует заключенной в него силой. Совсем близко.. и так безнадежно далеко.
Победа и полное фиаско. Опять, эта проклятая магия, которую дракон ненавидел всеми фибрами души.  Наперекор всему серокожая рука потянулась к постаменту.

Третьи сутки на исходе, и глаза уже устали от мельканья цифр, текстов, графиков. Сколько же накопилось дел за время твоего отсутствия. И все неотложные,  срочные, требующие решения. Ты видишься с ним мельком, только чтобы улыбнуться виновато и вновь погрузиться  в мегабайты информации, перерабатывая ее, вникая в дела клана, планируя стратегию на длительное время вперед. И каждый раз обещаешь себе, что вот сейчас.. еще чуть –чуть, немного доделать, и все, пойдешь к нему, обнимешь, и забудешь о делах на несколько часов, на ночь, на сутки.
Но он приходит сам. 
О-о-о-о.. Ты ненавидишь, когда он так делает. Ты ненавидишь, когда его магия распаласовывает твой мозг, вскрывая скальпелем слой за слоем, вливая в него дурман покорности, отупения. Сознание с трудом пробивается сквозь плотную пелену марева внушения, высвечивая то черные провалы его глаз, то появившуюся вдруг на уровне лица кромку стола, то занесенную для удара руку. Резкая, отрезвляющая боль,  вкус его губ, смешанный со вкусом собственной крови.
-Черррт! Похотливый инкуб.
Рычишь ты,  захлебываясь внезапным возбуждением, валя его на пол,  не снимая, разрывая одежду на нем. В твоих словах и злость, и восторг,  и желание, и безумство. Его плоть судорожно сжимается от насильственного, резкого вторжения, его крик бьет по барабанным перепонкам, но ты, одурманенный похотью,  не останавливаешься,   наказывая болью за минуты власти.  И тут же ищешь  разбитыми губами его губы, вжимаешься в них, чувствуя, как дергается его язык в поисках подтеков едкой, горькой, черной крови. Злость уходит, сгорает в жаре соития, тонет в сладострастных стонах. Твоих ли, его ли, уже не разобрать. Это предопределено судьбой в тот миг, когда ты впервые увидел его. Он лежал с твоей женщиной, на твоей постели, а ты стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, держа большой бумажный пакет с продуктами, и не мог отвести взгляда от его влажного, после секса, обнаженного тела. Ваши глаза встретились, и уже в это мгновение ты знал, что ты хочешь его, а он хочет тебя. Женщина смеялась, что-то говорили, а ты молча  стоял и ждал, когда она встанет, уйдет к мужу. Ждал,  чтобы сорвать полотенце с его бедер и на сутки выпасть в безвременье страсти.


-Пойдем…Пойдем со мной…

Голос извне забирался под кожу, вскрывал череп, мучительно насилуя мозг. На висках ящера набухли соленые капли, поползли вниз к скулам, когда рука, вздулась, забугрилась мускулами, дрожа от напряжения на несколько сантиметров продвинулась вперед, едва не касаясь мерцающего бесплотного барьера.
Вспышка света взорвалась перед глазами, и померкла, опрокидывая в пустоту.

Первой пришла тупая боль в затылке, напоминая, что зверь еще жив.
-Здравствуй, задница
Как старую знакомую, поприветствовал ее дракон, продолжая лежать с закрытыми глазами, и пытаясь собрать разбегающиеся тараканами мысли. Живые пазлы складывались то так, то сяк в непонятные, сурреалистичные, неправильные узоры, пока, наконец, не подобрались в рисунок падающего корабля, кристалла на постаменте, точеное лицо смуглокожего пустынника. Собравшись  с  силами,  зверь сел, и лишь потом, прикладывая явное усилие, поднял налитые свинцом веки. Обвел мутным, болотисто –желтым взглядом покои и уперся в сидящего на постели демона. Затылок снова заныл, и мужчина потянулся к нему рукой, зашипел, нащупывая здоровенную шишку гематомы. Пришло и понимание, откуда она взялась, когда по вискам памятью прошелестел вкрадчивый голос -   -Пойдем…Пойдем со мной…
-Гад
Раздвинув губы в  клыкастом оскале, резюмировал зверь, чувствуя, как в районе солнечного сплетения зарождается злость. Мутный взгляд вспыхнул  металлической окалиной, не предвещая ничего хорошего для демона. Рука, со скрюченными пальцами, уже потянулась к пустыннику, не замерла, повиснув в воздухе. Нет, не мог он ударить  это странное существо, вызывающее в нем такие яркие всплески воспоминаний. Вернее говоря, ударить, может быть, и мог бы, но не сейчас, когда ярость рвалась наружу, стремительно повышая шансы сделать удар мощного кулака роковым. А злость разрасталась, подобно ядерному грибу, грозя разорвать самого дракона, если не найти ей выхода. И он нашелся.
Треск раздираемой одним рывком подушки убил тишину спальни. Снежное облако перьев влетело под потолок, закружилось метелью, а дракон, вскочивший с постели, уже зубами драл вторую, одновременно опуская тяжелый кулак на  каркас кровати. Дерево, не выдержав удара сверхпрочного металла, разлетелось в щепки. Матрац, стоная пружинами, лопнул, выворачиваясь нутром наружу. А дракон все громил, и громил, методично  и стремительно превращая изысканные покои в жертву торнадо.
-Грррррр!!!
В исступлении ревел зверь, полосуя когтями, как лезвиями, драгоценные драпировки, ударом ноги походя, вышибая дверь, разнося подвернувшийся на пути   кованый сундук, грозя превратить замок  в руины.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Песчаный Разрыв