Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Комнаты невольников » Комната Винсента, Найджела и Азбуки


Комната Винсента, Найджела и Азбуки

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

http://uhouse.ru/uploads/posts/2009-03/1238426087_091008_blackbedroom.jpg

кресло-кровать для Митеньки))

вот

Книги Винса

http://www.shkafikupe.com.ua/images/user_files/14/middle/895_00.jpg

Отредактировано Винсент (2009-11-20 15:48:19)

2

День похож на день, и все вместе - на какую-то затянувшуюся, несмешную и крайне пошлую шутку. Этого не может быть. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Найджел хорошо учился - он помнит законы о правах человека в том числе, ни один человек, вне зависимости от его возраста, пола, расы, вероисповедания, социального статуса, состояния здоровья и сексуальной ориентации не может быть подвергнут насилию, а так же является свободным...
Свободным. Не рабом.
Конечно, Найджел слышал о рабстве - в основном, в каких-то странах третьего мира, в Африке или Индонезии, среди грязи и холерной палочки, где матери продают своих детей за кусок хлеба. Слышал и о мафиозных разборках, когда должника делают невольником... но при чем тут он, парень из приличной семьи - вполне обеспеченной, между прочим. Черт, он даже наркотиков не пробовал. Пара косяков на вечеринках не в счет.
...Что такое этот Вертеп? Почему, как он может существовать - в центре Европы, крохотной Европы, где известен и учтен налоговыми инспекторами каждый камень.
И что здесь делает он, Найджел?..
- Ненавижу, - сейчас это относилось к гардеробу. Голыми ходить здесь не заставляли, но выдаваемая одежда немногим отличалась от варианта "нагишом". Хоть бы одни честные джинсы с футболкой. Ни-че-рта.
Пришлось подобрать что есть. Шорты, топик, платформы... самому себе в ростовом зеркале Найджел напомнил какого-нибудь фрика с "Wave Gothic Treffen", недоставало только макияжа "здравствуйте, я панда".
Он присел на широкую кровать, разглядывая комнату, словно в поисках тайного лаза или хотя бы возможности взорвать к такой-то маме весь этот чертов бордель. Комната, словно в насмешку над положением рабов в замке, была удобная, очень уютная и даже на грани с роскошью - съемная квартира, за которую, между прочим, Найджел аккуратно выкладывал по сотне евро в месяц, была в сравнении с его новой обителью сущей конурой.  И делить приходилось всего с одним соседом. Хоть в чем-то повезло: сосед знал немецкий, и это было спасением - французский Найджела сводился к паре кривых с неправильным ударением, фраз. Конечно, здесь можно было общаться и на "инглише", да и разговаривать невольников не особо просили... но если бы он не слышал еще и родной речи, то окончательно бы "двинулся крышей".
Соседа звали Винсентом и был он довольно приятным парнем. Найджел охотно подружился бы с ним, если бы каждую секунду не думал о том, как уничтожить Вертеп и выбраться отсюда.
- Слушай, - высказал он предположение вслух, - Из чего можно сделать динамит. Ну вот... из подручных средств... а?
По химии у Найджела отличных оценок не было никогда. О чем он теперь страшно жалел.

Отредактировано Найджел Эберхарт (2009-11-20 14:28:08)

3

Винсент валялся на кровати. Именно так. Небрежно почитывая Щтефана Цвейга. Именно небрежно. Мысли парня безотносительно гуляли где-то еще. Наверное, за пределами Вертепа. Винсент никак не мог простить Эрику, что тот уехал, оставив его здесь. Любовь..Было ли чувство настолько глубоким, что он не смог бы забыть и простить? Простить и забыть. Полукровка Винс не знал. Не мог решить для себя, чего ему хочется сейчас.
Его грудь и предплечье все еще стягивали бинты, да и лодыжка тоже еще не до конца восстановилась, поэтому его не тронули надзиратели и не отправили в карцер за побег? Или же в том заслуга Эрика? Винсенту думалось, что это было именно так.

- Найдж, успокойся. Вот я немного приду в себя и, честное слово, рванем так...
- Винс ухмыльнулся, откладывая книгу и поднимаясь на руках на кровати повыше, чтобы опереться спиной на подушки. - Я здесь оказался, будучи жертвой одиночества в этой стране. Она мне абсолютно не родная, просто учился здесь. И треклятая вечеринка обернулась вот таким вот "балом".
Все это Винс трещал по-немецки, чисто, с прекрасным произношением, какое может быть только у носителя языка, коим он и являлся. На счастье и удачу Найджела.
Я даже рад, что тебя ко мне подселили...В коем-то веке я не буду мерзнуть ночами. Да и без общения просто подохнуть можно!
Винсент поглядел на готического юношу и вспомнил себя еще полгода назад. Улыбка сама полезла на губы. Впервые за все месяцы его пребывания в Вертепе он улыбнулся искренне.
- Наконец-то я не один буду смотреть фильмы про вампиров и нечисть..А еще более того - не буду молчать про свои интересы. Ты мое везение в некотором смысле.
Спокойный и рассудительный Винс скривился, когда понял, что его не слушают. То есть совершенно. Новый знакомец носился по комнате, обыскивая все щели - забавное зрелище для надзирателей, у которых тут все жучками да камерами понапичкано.
- Найджел! Сидеть и успокоиться...- парень вздохнул и провел руками по волосам, поворачиваясь к новенькому. - Динамит делают на основе нитроглицерина. Здесь его нет. А из зубной пасты и хлопушки, максимум, напакостить получится.
Винсент подобрался к нему поближе и сел.
- Я уже пытался бежать. Как видишь...Вернули. Отсюда только один путь - в черном мешке по частям. И это не я пессимист.

4

По чему Найджел более всего страдал в Вертепе? По свободе? По уверенности в относительной безопасности собственной задницы (если, конечно, не напьешься до чертиков в местном гей-клубе и сам не полезешь обжиматься, но на подобные подвиги Найджел не был способен)? По возможности высказать свое мнение?
Нет.
По компьютеру. И играм.
- А у меня в "Линейке" темный эльф восемьдесят шестого уровня, - поведал зачем-то Найджел. - И абонентская до конца года проплачена. Вот черт, ну что им стоило поставить нам компьютеры...вместо вот этих шмоток? - Найджел со злостью дернул кокетливую пряжку на шортах. Вообще-то, в другой ситуации он бы оценил "прикид", но только не здесь. Принудительное становится отвратительным.
Он с тоской покосился на Винсента, читающего книгу, причем явно что-то не во вкусе Найджела - обложка серовато-синяя, неяркая, темные золотистые буквы - Штефан Цвейг, имя, которое у Найджела упорно ассоциировалось со школьной программой. По "Эразму Роттердамскому" они писали эссе в выпускном классе. Нет, до того, чтобы перечитывать книги из школьной программы, Найджел еще не дожил.
С книжной обложки взгляд переместился на самого Винсента - забинтованный, словно после драки или автомобильной катастрофы.
- Винс. Отсюда вообще...кто-нибудь выбирался? - негромко спросил Найджел. Почему-то боялся, что спрятаны по углам "жучки", хотя вряд ли - ну кому надо слушать, о чем говорят рабы...
- То есть, не ногами вперед? - подобное выдал кто-то из охранников. И как-то верилось. В то, что из зубной пасты динамита не сделаешь - тоже, хотя химиком Найджел не был. Зато был юристом, хоть и недоучившимся, а потому возмутился:
- А кого колышет, какие фильмы ты любишь? Это твое законное право - увлекаться, чем пожелаешь, если это не противозаконно. Вампиры не вне закона. Здесь чего, запрет на вампиров?! Какого хрена?! - теперь к желанию вырядиться в самые драные джинсы и футболку с изображением кого-нибудь из персонажей "South Park" присоединилось совершенно противоположное. А именно, изобразить даже не вампира. Вампиршу. О да, при определенном количестве косметики, одежде и вложенном в соответствующих местах пороллоне, он вполне сойдет за "Королеву Проклятых". 
- Винс. Что здесь вообще... ну, творится? Зачем это нужно все, Вертеп этот? Ведь полным-полно проституток, и парней тоже, и тех, кто в "теме", - Найджел имел в виду BDSM-практики, - Ты здесь дольше меня. Расскажи, что такое этот Вертеп...
"Помимо того, что изрядная помойка, пусть и украшенная шелками и надушенная. Если тухлятину побрызгать "Шанель номер пять", пахнуть приятнее не станет".

5

Рассказать, что такое Вертеп. Да проще объяснить квантовую физику...
Винсент снова лег: видимо, в лежачем положении объясняться было бы проще.

- Вертеп...Что-что? Рай для одних, ад для других. Понимаешь, это совсем уж элитное заведение. Лучшее в своем роде. Клубы и прочее...бары, бордели. Растраханные проститутки, дающие по первом щелчку...Нет, тут все для Господ таких, в сторону которых мы, вампиры, - смешок,- зевнуть бы не смогли, будучи на свободе. Знаешь почему? Потому что такие, как они, по улицам не ходят. Но..если совсем уж цинично: одному извращенцу торкнуло создать гильдию себе подобных. Вот он и расстарался, прости Господи. Не к ночи будет упомянут Герман. Он здесь всем и заправляет. Вертеп, как маленький город. Здесь есть абсолютно все...- Винсент потер грудь.
Интересно...Лестата  я бы мог отыграть?
Мысли лезли в голову абсолютно глупые. Когда человеку нечем себя занять, помимо чтения и того, что с ним делают периодически, он начинает задумываться о всяких глупостях.
Так было сейчас и с Винсом. Ему никто не пояснял, что есть Вертеп. Это было понятно парню сразу. Он перелистнул страничку книги, потом еще одну..."24 часа из жизни женщины" он уже дочитал. Юноша вздохнул, закрыл книгу и слез с кровати, чтобы поставить литературу на полку и взять следующую порцию любимого наркотика. Ремарка. "Жизнь взаймы". Он читал это уже, будучи на воле, но сейчас даже книги представлялись ему иначе.
- Линейка? Нет, не играю...Я вообще никогда не играл в компьютерные игры...Но оплату жалко.

О чем ты говоришь, парень, какой интернет! Стал бы Герман так рисковать...Эх...

- Никто еще не сбегал, если ты об удачных побегах. Одно здесь убили. На другого натравили собак при попытке бегства, - юноша отложил книгу до вечера на свой тумбочку, полностью забитую тетрадками, литературой, журналами и пишущими принадлежностями.
Винс вел дневники. Это было его окошком в мир, его жилеткой и опорой. Иногда ему казалось, что в этой тумбочке весь он, вся его жизнь. Он вспоминал события прошлого, пересматривал их, анализировал и записывал. Теперь на это оставалось куча времени.

6

Город. Замкнутое пространство, изолированное государство в центре Европы - есть Ватикан, прибежище святости, так почему на родине развратных королей и "французского поцелуя" не возникнуть прибежищу похоти? У всего есть отражение - Бог и Дьявол, ад и рай. В священнослужители приходят осознанно, отрекаясь от всего мирского, сюда тебя приволакивают насильно, в снотворном дурмане, от которого еще пол-дня блюешь, - словно и впрямь грешную душу на ближайшую сковородку, поджаривать до румяной корочки. 
- Винс. Это... отвратительно, - проговорил Найджел почти по слогам. - Да мать их, мне плевать на этих господ и на извращенцев и на господ-извращенцев! Приглашали бы сюда шлюх профессиональных... Все бы были довольны. Зачем нормальных людей похищать?!
Он сжал кулаки, словно собираясь ударить кого-то.
- Но мы не шлюхи ведь. Я не шлюха. Черт, не хочу даже думать, что могу ею стать. Можно отыметь во все дырки и не стать шлюхой, верно? Это... это статья такая есть. Изнасилование. Не того ведь, кого насиловали, садят...
Он отмахнулся. Он чувствовал, что порет чушь, и вновь погружается в почти безумие, недостает только опять, как в самые-самые первые дни, рвануться на решетки и пытаться их выломать.
- Ты пытался... да? - кивок на бинты. Найджел не боится крови и ран, но не уверен, что ему понравились бы следы от собачьих клыков. Это неэстетично. Это просто варварство - портить человеческое тело. Тем более... красивое.
Винс красивый, а еще он хрупкий и маленький. Забавно, Найджел никогда не чувствовал себя великаном со своим метр-семьдесят роста и телосложением далеко не Терминатора.  Но по сравнению с Винсом ощущал себя большим и сильным. А собаки... Найджел издали видел собак. Здоровенные доберманы, юркие спаниэли, везде пролезут, всякого сгрызут.
- Это... несправедливо. Кто-то же должен остановить их, да? Этого Германа или как его там зовут, посадить в тюрягу, пожизненно. Может быть, даже расстрелять.
"Может быть, я бы сам это сделал", - хотя Найджел не был уверен, что у него достанет выдержки и силы характера нажать на курок, пусть и отправляя на свет злейшего врага. Господи, да и не было у него врагов... особенно злейших.
- Лестата? Пожалуй, да, - Найджел склонил голову набок, вновь изучая Винсента, - У тебя волосы темноваты, но подкрасить можно... а глаза подходящие. И вообще, внешность. Да, думаю из тебя получился бы отличный Лестат.

7

И потекла неспешная беседа
Слезами теплыми на пыльные цветы ...

Строки из "Возвращения на Родину" Есенина сами легли на память, и та услужливо подкинула их Винсенту. Он поглядел на немца, рассуждавшего о персонажах Энн Райс. Винс читал много ее книг, но любимыми так и оставались "Интервью с вампиром", "Вампир Лестат", "Вампир Арман" и местами "Царица проклятых". Сам он себя изредка мнил непосредственно Лестатом и, порой, цитировал "Лестат, ты заслужил все, что случилось с тобой". Винс не мог не согласиться с этой фразой, пусть она и была фатальной. Впрочем, фаталистом парня назвать было можно, хотя он и сам в это бывало не верил, пытаясь повлиять на ход событий в том или ином повороте судьбы. Насколько ему это удавалось, Винс, конечно, не знал, да и не особо задумывался. Хотя рефлексией занимался с завидной регулярностью.
Но сейчас думать о том, что их ждет, совершенно не хотелось. Винсент повалился на кровать и потянулся, улыбка поддернула его губы. Почему-то он почувствовал себя...Жутко представить - но Счастливым. Будто нашел семью. Если у человека отбирают все, чувства, память, желания и надежды забрать можно не всегда и не у всех. Винс не желал расставаться со своим "багажом".
- Я пытался...Но так покромсали меня не только надзиратели, а клиент. В первый же день, как меня привезли, я попал к некому господину. Не очень хотелось бы все вспоминать, но вставленная в задницу плетка мне еще долго снилась...- Винс горько усмехнулся, но в этой фразе было больше самоиронии, чем жалости к себе.

Хороший парень, кажется, сдружимся. А то уже сил нет, как надоело в одиночку быть.

- Знаешь, - продолжил он, - я тоже твердил под скальпелем, что я не шлюха и что шлюхой не стану, что шлюхой можно сделать против воли, но нужен менталитет шлюхи, чтобы стать ею самому. Мне безразлично, что будет дальше с мной творить. Потому что они имею тело. А это...- он коснулся пальцем виска, - принадлежит лишь мне. И здесь у меня не мало, чтобы остаться в своем уме.

- Если выберемся отсюда, я..я закончу университет. Получу докторскую на кафедре мировой литературы..И стану вести свою колонку в литературной газете. .И обязательно куплю домик Узедоме, - Винс имел ввиду курортный полуостров в Германии. - Было бы здорово...

Он почему-то живо представил, как живет там с кем-то...с кем-то вроде нового соседа. У каждого свое дело. Но все-таки тихая и спокойная жизнь, полная улыбок. Винс верил в это. Он смотрел в потолок, но видел небо.

Отредактировано Винсент (2009-11-20 21:27:58)

8

Найджел обещал себе выслушать Винса спокойно, может быть, посочувствовать, но не выражать эмоций чересчур бурно. В конце концов, Винс уже пережил то, что случилось - теперь на нем бинты, а под ними заживают раны, но заживают ведь. Человеческое тело - живучая штука, человеческое тело живет до смерти.
Но упомянутая плетка в заднице заставила закусить губу; Найджело передернуло откуда-то изнутри, от позвоночника или желудка, и даже не от самого факта - но оттого как спокойно, буднично, словно рассказывая о походе в кино на не слишком интересный фильм, говорил Винс о том, что с ним сделали.
- Это...ужасно, - сказал Найджел. Других слов не мог подобрать. Собственно, их и не было - ни в немецком, ни во французском, ни в каком-либо еще языке; может быть, самое приближенное - безумие.
Жестокость не имеет смысла. Если она сочетается с безумием - все становится на свои места.
- Они все тут сумасшедшие, - проговорил Найджел. - Ни один нормальный человек не будет устраивать такое. Здесь дурдом наоборот, я понял. Дурдом, в котором правят чокнутые, а подчиняться должны нормальные люди... И поэтому мы никакие не шлюхи. Мы просто нормальные люди. В дурдоме.
Он зачем-то подсел к Винсу, как раз когда тот сделал жест - коснулся каштановых волос, подразумевая, что не доберутся до разума, до души.
О да. Найджел столько думал об этом - они могут захватить его тело, но не душу.
- Мы можем держаться вместе. Понимаешь, здесь еще хреново, что... как-то каждый за себя. Каждый думает, что ему хуже всех, а на самом деле, всем приблизительно поровну. А если вместе, то не так страшно. Даже в тюрьме и концлагере выживали, а здесь все-таки немного получше...
Найджел усмехнулся. Получше, да. Комфортнее.
- Я тоже хочу закончить университет. И стать адвокатом. Родители так хотели, а я сначала терпеть не мог все это римское право, латынь, законопроекты и подзаконные акты...а потом вроде ничего, втянулся, - он дотронулся до руки Винса, - Выберемся. Обязательно. Будешь журналистом и писателем, а я буду... ну, например твоим агентом. Знаешь, по авторским правам и все такое.
Найджелу почему-то подумалось о смертельно больных. Он знал одного парня, который был ВИЧ-инфицирован, и болезнь быстро перетекла из скрытой формы в СПИД. Этот парень отрицал скорую смерть. Он мечтал как заработает кучу денег - он был диджеем, - его диски будут "платиновыми" и он купит яхту. А умер от саркомы Капоши через четыре с половиной месяца.
Найджел сглотнул, отгоняя воспоминание. Они не больны. Они не обречены. Они выберутся.

9

- Хорошо, договорились, - Винс пожал его руку.
Даже если этому не суждено сбыться, всегда человек живет верой, надеждой и любовью. Не важно к чему. Но мир для любого стоит - в независимости, отрицает он это или принимает - на этих трех китах. И эти чувства взаимосвязаны. Нельзя полностью разучиться любить, надеясь. Нельзя потерять надежду, веря и любя. И так до скончания времен, закольцованная песенка по кругу: вера, надежда, любовь.
Винсент понимал, что даже если их мечтам не суждено сбыться, это не значит, что мечты нужно слить. Каждый день, как преодоление барьера. Конечно, еще будут часы и минуты, когда они скажут, что ничего не выйдет, что они обречены, что все напрасно.

- Ты думал, что тебя выпустят отсюда живым, после всего увиденного тобой? - в памяти всплыл насмешливо-холодный голос одного из клиентов. Тогда Винс не обратил особого внимания на эти слова, но теперь грудь обжег холодок страха.
Нет, Найджелу об этом знать пока не надо...Что с того! Мы тогда вместе тут разревемся и все. Бред на колесах.

- Тут Регис Каде - доктор очень хороший человек. Но не перепутай его с садистом Санденсом. Он вообще crazy. Не гей, но такое творит!
- Винса передернуло.
Предупрежден, значит вооружен. Этот принцип работал в Вертепе без отказа.
- Рабы тут тоже странные...Те, кто не подростки, кому так к тридцати, нас тоже презирают...У них свои какие-то мотивы,- парень пожал плечами. - Я не старался их постичь, если честно. Тут одна волчья яма.
Именно-то что...В КЦетах люди держались вместе, а здесь каждый сам за себя и одеяло на себя тянет. Никто не хочет подставлять задницу за другого. Можно, конечно, понять. Это самые обыкновенные отношения среди обыкновенного человеческого общества в необыкновенном борделе.
Еще неизвестно, если даже Вертеп раскроют, насколько хороша будет жизнь всех невольников за его стенами. Сначала всевозможные вопросы. А если потом кто прознает из будущих соседей, знакомых, сотрудников и коллег - косые взгляды, насмешки. Этого не избежишь. Найдется вот червь, кто обязательно будет знать больше, чем следует. Слухов не избежать. Огласку не предотвратить. Не всем по крайней мере. К этому тоже надо быть готовым.
Но сейчас у парней были более насущные темы для обмозговывания. План побега был отложен на неопределенный срок, хотя Винс знал, кого он посвятит в свои идеи...Рауль. Рауль был пленником Вертепа уже 3 года и знал его лучше, чем кто-либо другой. Трижды пытался бежать, пускай и неудачно.
Винсент твердо решил поговорить с ним.

- Ладно, я расскажу тебе кое о чем,  но не здесь,а когда в ванне будем...Там не так слышно,-дневник с  написанной по-немецки запиской протянул Найджелу Винс, а когда тот прочел, парень прошел в ванную комнату и смыл бумажку в раковину.

10

"Регис Каде. Сандерс".
Имена ничего не говорили Найджелу. Более того, он надеялся, что вообще не придется общаться с докторами - не тот контингент, который мечтаешь увидеть. Но на всякий случай, запомнил, кивнул. Информация в таком месте, как тюрьма - или этот бордель с претенциозным названием "Вертеп", - дороже золота. Тем более, что от золота здесь как раз никакого проку...
Недолгая пауза, словно Винс размышлял, стоит ли делать то, что он задумал. Найджел выжидающе смотрел на соседа - да или нет? В результате, тот набросал несколько слов на бумаге...
"Тоже думает о "жучках"? Нет, ну это по-моему перебор, еще и подслушивать о чем мы тут разговариваем..."
Но с другой стороны, тюрьма есть тюрьма. Не исключена и прослушка.
Найджел выждал несколько минут. Он слышал, как журчит вода в ванной и смотрел в окно с деланно-равнодушным видом, будто перед объективом камеры. Ну, если здесь таковые имеются.
Выждав достаточно, чтобы не вызвать подозрений в "заговоре", Найджел проскользнул в ванную - достаточно просторную, в черно-белых тонах; совмещенный санузел, большое зеркало. Под ним - полка для зубных щеток, пасты, бритвенных принадлежностей. Все за счет фирмы. Невольники не должны пугать клиентов нечищенными зубами или трехдневной щетиной. Бритвы, конечно, безопасные - такими и палец не порежешь, не то, что горло обидчику...
Найджел повернул хромированный кран, понаблюдал за потоком воды.
- Так не должно быть слышно.
И опять выжидающе уставился на Винса.

11

Винс стал поправлять каждую принадлежность туалета на ее месте, ставя под одному ему известным углом и выравнивая уже выравненное. Это не было его привычкой, просто он хотел занять чем-то руки, пока собирал в кучку порядком рассеявшиеся мысли. Шум воды лишь сбивал, но Винс знал, что это необходимость, обращать внимание на которую не стоило даже в мыслях. Черный кафель окрашивал воду, придавая ей стальной оттенок, красивый эффект обмана зрения, ничего не скажешь. Все продумано и подобрано до последнего штриха.
Интересно, рабочие и дизайнеры, занимавшиеся строительством этого замка и обустройством его, знали, что здесь будет. Если бы! Тогда они наверняка бы сделали какой-нибудь лаз, специально для невольников, желающих срочно бежать. А разве есть нвольники, не желающие свободы? Есть...их рабами называют. Хотя...в Вертепе..будть ты хоть раб, хоть горничная! Трахнул и не задумаются.
Винсент фыркнул.
- Я хочу поговорить с Раулем. Он тут уже 3 года и порядком изучил местность, я надеюсь...И еще здесь есть подземная речка. Она должна вести на поверхность. Вопрос - куда. Это тоже можно узнать, но тогда уже мне нужен доктор Регис. Так или иначе, мне к нему на перевязку идти. Там и поговорю. Еще...Эрик.

Тут Винсент замолчал. Он опустил голову,словно его собственные слова задели что-то очень потаенное в душе.
- Нет, Эрик уже не вернется. Он уехал за день до того, как в Вертепе появился ты. Уехал выручать своего Поля. Говорил, чтобы я ждал его, верил, надеялся. Говорил, что любит. Бред!! - Винс сел на край ванны, сжимая кулаки. - Обещал выкупить меня. Но какая к черту любовь, если у него при мыслях о неком Поле сердечки в глазах?

Сука-любовь.

Вода шумела о кафель раковины, поднимая пар. Горячая вода. Винсент старательно прикидывал, что и в каком порядке нужно делать. Рационалист и скептик не собирались в нем умирать, что превращало парня в калькулятор, высчитывающий возможности и возможные провалы.
Он закрыл кран и дунул, прогоняя клуб пара от своего носа. 
- У тебя подводка потекла...Смой пока все это...Еще успеют тебя тут разукрасить,- была брошена весьма двусмысленная фраза. Винс поднялся, украдкой поглядев на себя в зеркало. Все тот же парень, только будто не такой веселый, каким был. Винс нахально улыбнулся своему отражению, как прежде. Что-то, а себя он терять не собирался.
- Пойдем-ка в комнату, сейчас мы все равно ничего не можем сделать, не надо забивать голову раньше времени тем, что все равно не плодотворно.
Он развернулся и толкнул дверь ванной.
- Мы как из сауны! Фига себе, а тут прохладно сразу кажется...- он втянул носом ароматизатор, запах которого тонко струился по воздушному пространству комнаты. Аромат был тонок, смешивал в себе едва уловимую нотку моря и свежести розового сада.
- Ты с какой стороны спать будешь? Я тут подумал, - он кивнул на большую двуспальную кровать с пологом, - мы с тобой можем расположиться на ней вдвоем...Идет?

12

Найджел следил за водой, за действиями Винса, за его словами. Имена были незнакомые - какой-то Рауль и какой-то Эрик. Потом Винс упомянул доктора, того самого, которого не надо спутать с другим - маньяком...
От воды маленькое пространство ванны наполнялось мокрым зернистым жаром, на зеркале скоро можно было рисовать узоры, а волосы и кожа стали влажными, словно в парилке сауны.
Найджел пригладил волосы - они лезли в глаза. Он собирался подстричься.. интересно, а парикмахеры здесь есть? Или невольникам полагается ходить заросшим, как Тарзаны... смешно... да.
- Подземная речка, - повторил Найджел. - Обычно они ведут наверх... только могут не на замлю, а в какое-нибудь большое озеро или большую реку. К сожалению, я не очень знаю географию Франции, где мы конкретно - понятия не имею. Но если бы была карта, можно глянуть. Если поблизости есть озера или реки - то скорее всего туда и выйдет.
Он замолк. Речка... да тут не только в речке дело.
"Кто такой Эрик? Клиент? Винс влюбился в клиента?"
Как такое возможно, Найджел плохо понимал. Можно влюбиться в того, кто равен тебе. Но не в выродка, который строит из себя властелина, хозяина... тьфу. Найджел едва заметно скривился, а потом пояснил:
- Дрянь этот Эрик. Даже если он полюбил другого, он должен был выполнить обещание.
Найджел подумал о бездомных котятах. Котята маленькие, пушистые и очаровательные - их берут домой, а они вырастают в уже не столь очаровательных котов и кошек, взрослых, требовательных и самостоятельных. И хозяева их вышвыривают.
Таких людей Найджел ненавидел.
- Ничего, и без него обойдемся. На этих "клиентов", - он вложил тонну и еще тележку сарказма, - лучше не рассчитывать.
А подводка и правда потекла. Найджелу оставалось только смыть ее, теперь его лицо было куда менее выразительным, что и говорить. А когда смоется краска с волос, он и вовсе станет самым обычным немецко-австрийским парнем - белобрысым, со светлыми глазами и кожей.
После жара ванной и впрямь прохладой ощущался кондиционированный воздух. Щеки Найджела горели, он встряхнулся, как мокрая собака. Потом присел на край кровати - чертовы латексные шорты с корсетом прилипли к телу, но в шкафу, как Найджел уже убедился, ничего пристойного не было.
- Какая разница? - пожал плечами. - Почему бы и нет? Я не храплю. Надеюсь, ты тоже.

13

- Вот и чудно, - Винсент потер лицо, пытаясь стряхнуть напряжение. Окинув взглядом комнату, он ничего не нашел лучше, как повалиться на кровать. Делать было откровенно нечего. Во времени невольников не ограничивали, когда они не были нужны для сессий. Парень подумал, что можно было бы пройтись по замку, но останавливала опасность быть привлеченным в какое-нибудь извращение или быть пойманным надзирателем, которые тут же найдут товару применение, то есть клиента, что от первого варианта не особо отличалось. Изучив обе перспективы, юноша привычно решил идти третьим путем. Бездействие и горизонталь - тоже выбор. Пусть и не такой уж явный.

- В шкафу ..Точнее в комоде есть куча всякого тряпья, по типу моих брюк и футболок. Поищи там, не сидеть же тебе в латексе. Не приятно ведь, да и намаешься с лихвой...

Винс перевернулся на бок, обняв подушку.

Почему отец не ищет меня...Ведь я же не бездомный. Я из богатой семьи. Даже если он не был ко мне сильно привязан, он занялся бы поисками ради моей матери. Наверное, он не могут найти...Вертеп не просуществовал бы так долго, если бы у них не было своих людей в полиции.
Винс моргнул. Ночь продолжалась. Где-то в зале гремел бал. Винсу вспомнился танец с мсье, как он понял позже, это был камердинер самого Германа.

Мой глупый первый бал. Говорю, как девчонка! Что за мысли дурацкие...

14

- Да? - недоверчиво заглянул в комод Найджел. - А мне показалось, здесь либо носи всякие извратные шмотки, либо ходи голым...
Он усмехнулся. Своеобразная, неприятная ирония. Он стянул с себя латекс, который намокнув, сделался липким и клейким, как кожа дохлой змеи; неприятным. Остался в одних плавках, по счастью, нормальных. Если бы здесь еще и вместо обычного белья выдавали кружевные стринги, Найджел пошел бы и набил морду самому этому Герману-не-к-ночи-будь-помянут. Кем бы этот тип ни был.
- Я пока так. Надеюсь, не возражаешь, - он улыбнулся. В сущности, ничего такого - перед соседями по общаге или съемным квартирам приходилось и вовсе голым ходить. Не говоря уж, об общих душевых и раздевалках в школе, университете и так далее.
Он лег рядом, уставился в потолок.
Только что говорили о побеге, а сейчас вроде бы и сдались. Деятельная натура Найджела не терпела "простоя" и безделия - ладно, предположим, некоторые его увлечения тоже расценивались как безделие, но все-таки оно было... активным.
А здесь так просто...привыкнуть. Смириться с отстуствием интернета и мобильного телефона (кстати, куда делся мобильник, который был у Найджела в кармане? Наверное, перекочевал к кому-нибудь из охраны. Со всеми личными сообщениями и фото!), смириться с тем, что иногда тебя используют - ведь потом оставят в покое, в чистой и приятно пахнущей комнате со свежими простынями на кровати; а еще здесь вкусная еда и свежий воздух.
Ад хорошо маскируется под рай - слегка порочный, немного извращенный; переспелый персик с незаметной червоточиной. Если не смотреть под определенным углом - не заметишь изъяна.
- Винс. Ты тоже недавно, верно? А вот другие... ну, есть те, кто давно? И что с ними делают потом?

15

- Ну, ты же видишь, что я не в развратных шмотках, - пожал плечами Винсент.
Мысли его витали где-то в апартаментах мсье д'Орсини. Что заставляло думать об этом господине, юноша не мог разобраться, но определенно это были не цветочки-у-него-в-садочке. Невидящим взглядом Флорези скользнул по немцу, лишь на подкорке приметив, что всех невольников тщательно отбирают.
Им бы дом моделей делать, а не бордель.
Так вот к выше упомянутому мсье. Винс был терпелив и умел ждать. Порой, невыносимо долго и мучительно для него самого, но ожидание могло длиться неопределенное количество времени, именно поэтому он не спешил ни с выводами о мсье, ни с побегом. Последнее просто стоило хорошенько обмозговать, а с первым вопрос просто имело смысл оставить открытым. Доктор, Рауль, если он согласится...Ведь держит этого парня здесь...держит привязанность к мсье Скиннеру. Винс не знал, что это за чувство. Уважение? Чувство плеча? Ни то, ни другое. Чувство плеча хотел ощущать сам Флоризе, поэтому искал союзников, а просто уважения было явно недостаточно, чтобы такой парень, как Рауль вот так поступился бы еще одной возможностью дернуть из Вертепа.
В глубине души Винсент надеялся выйти героем. Это, безусловно, было детским чувством, но именно оно придавало ему силы. Он пока не был ни в ком на 100% уверен, чтобы делить твердость духа и высказывать сомнения вслух. Если уж он взялся за это дело, как лидер, так должен и вести себя как лидер. Значит, надо было еще раз все проверить. Поговорить с Регисом, Раулем, еще одним человеком. Мысль о последнем пришла внезапно, но, безусловно, этот субъект умеет держать язык за зубами. Всех остальных невольников Винсент решил даже не посвящать в свои планы: растрезвонят, выдадут на сессии, а потом поминай, как там мальчика Винса звали, когда мсье Риноа раскрошит ему мозг с одного выстрела.
Кстати, о мозге...Что там Найдж спрашивал?

- Что с ними делают?
- Приходит мсье Риноа, он тут местный чистильщик и избавляется от ненужного товара.
Захотелось выпить. Чего-нибудь крепкого, но не до отключки. И почему в комнатах нет мини-бара, коли тут все для людей, да для людей.
Винсент фыркнул и скривил улыбку на уголок губ.

Винсент поглядел на часы.
- Я отойду ненадолго, хорошо? Скоро буду, - и он, обувшись, вышел из комнаты.

-------> Действующая часовня

Отредактировано Винсент (2009-11-25 00:54:09)

16

Он шёл, совершенно разомлев в тепле, и помахивал своей бледной мумитролльей кисточкой на вязаной куртке. Справа тень и слева тень, высокие, цветные, как текстуры, переливчатые. Дождь воет, вспыхивают на ветру хлопающие листья в окне.
Ничего не видно; все смешалось в одну кашу из дождевых блесток, черных ветвей и ночи, пахнет сырой травой и яблоками, чуть тянет каким-то теплым, дымным запахом - вроде норвежской сдобы. Покосился на хмурого мужчину, виновато округлив темные зрачки. Неторопливо вздохнул, словно лепеча; мокрое дыхание сразу унёс здешний пережаренный воздух.
Кажется, уже ночь. Впрочем, теперь не разберешь. Темно, как в винном погребе.
МСЛ: И забрел же я... Лес просто из детских сказок: даже смешно. Сейчас Баба-Яга выскочит на помеле. Обязательно должна! ...
Полупрозрачный отступил, заворачивая хрупкую ступню за  алебастровую ступень, тихо стуча зубами. Где-то далеко в темноте слышалось горячечное бормотание надзирателя, страшный голос... И чей-то еще, произносящий слова на латыни. Он когда-то знал латынь - от отца Кирилла, надо думать. Когда-то знал... Ежевичный вкус завяз на языке. Кровь отлила от бледных, в голубизне век, белков.
Это называется "самовнушение", - еще успел подумать Азбука и вдруг всхлипнул тихо-тихо, роняя пепельную слезку на ковёр. Никуда ему не убежать. Никуда. Скорее он или ему переломают ноги, чем продерется через взбесившийся замок.

Дверь. Большая, как дубовая. Приоткрылась почти гостеприимно, пуская внутрь расстроенного парня. И бесцеремонно захлопнулась. Поздно. Пять минут - и она разорвала связь Мити с миром, сознание замкнулось на буйствующей психике. Теперь уже полностью - "самовнушение". Азбука попятился, взматывая обескровленной шеей. По векам текли стеклянные слезы, выступившие от жары, обмерзшие ноги, выставленные вперед, словно нехотя ощущали пол.
Щелк. Азбуку сотрясла судорога, огонек в темных зрачках потух, увял. Он опустился около двери на корточки, сосредоточенно перебирая волосы, словно в поисках чего-то нужного.

- Страшно мне здесь, страшно, холодно, одиноко... А там лучше было, там милосерднее, а здесь страшно, красиво, просторно, но беспощадно... Там была пыль, и солнце, и яблони, свечки, детские мысли, а здесь плохо мне, я ведь оранжерейное растение, на что я вообще гожусь, если даже здесь мне так плохо, словно я из другого вида, а ведь они, наверное, лучше знают, они умнее, а я не могу, не могу...

МСЛ: Хорошо, наверное, там, и Ваня Денисов, может быть, выздоравливает, и не пишет уже больше таких картин... А тетя Маша, точно, празднует свое восьмидесятилетие... И они сидят там сейчас все в подсобке и торт с чаем едят...
*Тетя Маша была добродушная старенькая уборщица больницы, она же одна из санитаров. Иван Денисов - "отец" Азбуки, давший ему диковинное имя. Теперь перед сном кисейный всегда мечтал о той жизни, думал о том, что сейчас делают обитатели больницы и церковки... Отец Кирилл, верно, службу проводит... Пяток прихожан и тетя Маша... Пусть проводит, это ничего, что Бога нет, это хорошо...

17

Пожал плечами. Мало ли как Винсу удалось протащить что-то нормальное... а еще Найджел до сих пор плохо ориентировался даже в собственной - ну то есть, собственной и соседа, - комнате. Кровать просторная, можно лечь рядом, и это даже не будет ощущаться, словно вторгаешься  в чужое личное пространство. Здесь подобные мелочи значимы - клиенты могут делать все, что взбредет в голову, но между равными Найджелу хотелось уважения и даже пиетета какого-то, больше, чем "на воле". Странное ощущение...
Вздрогнул голыми плечами, будто остывая от ванной - мурашки по коже, холодно. Чистильщик. Винс даже имя его знает.
Одновременно Найджел нахмурился. Где-то именно здесь и мелькала она - идея, гениальная и простая, а может быть, не слишком простая, но все равно гениальная. Мелькала серебристой рыбкой - скользкой, верткой, попробуй схватить. Не мог пока.
Найджел кивнул - пожалуйста, конечно, иди. Но самому пока куда-то уходить не хотелось, четыре стены немногим хуже четырехсот - если из этих четырехсот тоже нет выхода. К тому же, комната безопасна. Относительно. Про тебя еще вспомнить должны, чтобы здесь добраться...
Он скорее почувствовал, нежели услышал присутствие за дверью. Так животное ощущает - чутьем, шестым или каким-нибудь еще седьмым чувством, когда к его норе, его убежищу, подкрадываются. Найджел вскочил с кровати, распахнул дверь - прохлада средневекового замка накинулась на него, почти обнаженного, но он не обратил внимания.
Около двери плакал... или нет, это трудно было назвать рыданиями, но страданиями - да;  сжался и просил помощи незнакомый пока парень. В голове Найджела моментально, тошнотворным вихрем, пронеслись все россказни - от плетки в заднице до чистильщика; неизвестно, что вытворили с конкретно этим.
Найджел сел на корточки рядом с незнакомым парнем. Сочувствие к неопознанной пока беде заменяло адреналин, холода он уже не воспринимал.
- Привет, - попытался заглянуть в лицо, - Ты кто, новенький? У тебя что-то случилось... - Найджел прикусил язык, потому что случиться могло такое, что совсем не захочешь рассказывать незнакомцу. - То есть... может, я как-то могу помочь?
Одно верно - от равнодушия Вертеп отучал. Это тебе не стандартные "как-дела-все-в-порядке", так затертые в "большом" мире...

18

Бледный резко вскинулся и провел беспокойным взглядом по незнакомому мальчишке. Красивый, мрачноватый, тонких статей, ниже него, наверное, на голову. Или на полголовы. Он сидел рядом, неловко подвернув под себя ноги. Роса сверкала на благородного оттенка волосах, причёска слиплась от воды и лежала на шее сосульками. Az рефлекторно переступил через выкатившуюся из кармана ягоду, смущенно сдувая со лба негустую челку, и подсел ближе, осторожно тронув его за плечо. Кожа была непривычно горячая, даже сквозь росяную сырость.
Солнце начинало вставать; небо окрашивалось в грустные, холодные цвета. Даже желтый был скорее лимонным.

МСЛ: Как холодно. Хоть бы этот не ушел. Страшно здесь одному. Кто он?.. Сейчас и выясним... Красивый. Но похож на разбойника. Боюсь, не убегу от него. Ноги сильные. И мрачные губы. Может, уйти, пока не поздно?.. Ищи потом ветра в поле... А, нет, была не была...
Незнакомец, кажется, прикрыл глаза, стряхивая тяжелые капли с ресниц. Азбука испуганно попятился назад, потом с любопытством воззрился на брюнета, считывая его движения, как камера замедленного действия. Бледные губы в свете утра окрашивались голубым.

- Здравствуйте... Не знаю Вашего имени... А меня зовут Абвгдеёжзийклмнопрстуфхцчшщьыъ, он же Az!-Ъъ!Ь*#. Но в принципе, - обреченно добавил паренёк, - можно и просто Азбука.
Голос  хрипел как поломанный саксофон и Дима, спохватившись, прикрыл губы ладошкой.
МСЛ: Красиво тут. Хорошо. Как в целой громадной чашке чая - не супа, он не прозрачный - а чая. И все варится, варится... Мы все варимся. О чем я думал вчера вечером?.. Верно, как всегда, о какой-нибудь ерунде. Ой, малина. Да, помню, я вчера ее ел…
Митя не любил за-думываться. Думать – любил. Размышлять – нет. Думать – это однобоко и прямо. Размышлять… У парня тут же появлялось несколько оппонентов, мнения вступали в брак полемики и вызывали то ли жар, то ли свиной грипп. Голова болела.
У тебя что-то случилось...

Мордаха обиженно дрогнула и тут же уголки губ выровнялись, да и совсем поползли выше, являя прегадкую ухмылку и искажая профиль. Пришедшее внезапно уродство дополнял и прозрачный как у тухлой рыбы глаз, поблёкший как-то к утру. Теперь Митино лицо напоминало индийскую древнюю маску, высеченную из дерева не лучшим мастером.

- Нет, нет и нет. Мне немного плохо, вот и всё. Мне, - подумал немножко, - по-скотски обидно.
Он пришел сюда в надежде встретиться со своим миром - в то время как тот его даже не искал. И слова надзирателя о новом доме Азбука воспринял с такой тлеющей надеждой, что тому стало быть совестно сейчас.

Совсем не хотелось разубеждать себя, что тогда - не сейчас, а почти - не совсем. Да и вредно.

19

Едва не отпрянул. Удержался - это глупо, в самом-то деле, пускай и выше Найджела (нетрудно быть выше человека 170 см ростом!), но был парень не слишком устрашающ, далеко не охранник с дубинкой или электрошокером, не маньяк с полуметровым ножом. Хотя насчет последнего Найджел засомневался дважды - впервые, когда назвал свое имя, что-то вроде выдоха или стона, болезненного бормотания больного лихорадкой. Второй - когда то ли улыбнулся, то ли гримасничал; подвижные черты лица переплавило в нечто отталкивающее, инопланетное - вроде того лица на Марсе, сложенного не то природой и мертвыми ссохшимися каналами, не то оставленное в виде предупреждения землянам...
- Азбука... -  растерянно повторил Найджел, но удержался, не удрал в комнату позорно. Трусом Найджел не был, и уж тем более не собирался бояться очередного, по-видимому, несчастного. Жертвы Вертепа равны между собой. - Какое у тебя интересное имя. А я Найджел Эберхарт, можно просто Найдж.
Из нутра замка поднималась сырая испарина. Бархатные ковры, атлас, шелка и хрусталь не могли ее замаскировать - земляной, почти могильный холод вырастал из-под фундамента, из-под тайных подземелий и грунтовых вод, о которых говорил Винс. Найджел поежился. Только от холода, сказал он себе, только от него.
- Ты новенький здесь?
Определение "по-скотски" может значить что угодно. Найджел подумал о том, что этого паренька со странным именем и странным лицом могли уже десять раз изнасиловать какие-нибудь извращенцы... и если так, то что? Чем он мог помочь?
- Слушай... может, в комнату зайдем? Там никого лишнего нет, ну ты понимаешь, - Найджел оглядел пока пустынный коридор, темный и длинный, словно левиафанья кишка.  - Тебя недавно привезли, верно? Я тоже новенький. Ничего, Винс говорит, и здесь жить можно...
"А еще можно сбежать, но я не могу об этом говорить на весь коридор".
- На полу холодно. Простудишься.
Ну не знал Найджел, что с ним делать. Но и бросать незнакомого паренька с чуднЫм именем не хотелось, наоборот - помочь хотел, хотя и представления не имел, как именно. Нужно держаться вместе, помнил он свои слова, и ответ Винса - здесь каждый за себя. Нет. Никогда. Найджел не озлобленная тварь, не животное в зверинце, чтобы кидаться на себе подобных или равнодушно проходить мимо тех, кому можно помочь.
Он держал странного Азбуку за руку, предлагая пойти за ним в комнату. А дальше... ну, видно будет.

20

Азбуке было страшно. Он всегда боялся темноты - а под ним было, наверное, километра четыре.
Он поднял голову, осторожно, с опаской рассматривая Найджела. Тот, в отличие от него, обладал нормальными пропорциями. Мягкий, пыльный, вольный, за ним - хвост крови.
Или это варенье?.. Стоп-стоп, подумал Az, какое варенье?.. Смотри: твои пятые сутки. Еще двадцать четыре часа после ухода оттуда. Если у тебя сейчас в голове все мешается, что будет потом?
Вздохнул раз, вздохнул два. Воздух входил в легкие неохотно, кусками. Кисейный сглотнул, - зря: он стал крупнее, гуще. Каша какая-то, магара, овсянка, - мелькнула раздраженная мысль;  многострадальный поклонник Фисы Меньшиковой подсобрался, выпрямился.

Это сравнение воздуха с кашей несколько успокоило его. Что ж; каша - это неопасно, пусть она и не совсем пригодна для дыхания.
Вообще-то Дима вовсе не ощущал себя смелым и решительным. Его начала утомлять череда несчастий, которые словно бродили по его душу везде.
Волчьи, озерные несчастья, - бегают, лапы сухие, глаза недобрые, сине-карие. А у него?.. У него тоже.
У него есть страх.
МСЛ: Вляпался. Выругался бы, - да жаль, не умею...
Деревья похожи под желтым тяжелым инеем на булочки с изюмом. Этот снег - самый страшный. Им заносит по горло, схватывает ноги, он холоден, как масло, сто лет лежавшее на Крайнем Севере.
Ладно, хватит про булочки и прочее. Есть хочется, - впрочем, как и спать.

- Всего-навсего день здесь. Даже ночь. – нараспев всхлипнул Азбука, медленно ринувшись в вязкую, тёмную комнатку.

Найдж тихонько сообщил о «лишних» - кто они, эти «лишние»? Одним лишним считал себя Митя. Выходит, в этом готическом здании много Мить? Ещё довод, чтобы задержаться здесь.
Вопрос о том, останется ли здесь странный, разумеется, был закрыт, и рассуждения парня быть - не быть смотрелись лепетом младенца. Ручаюсь, что позднее Азбука будет счастлив. Прежде всего, от того, что Найджел не услышал сейчас, в комнате, этих его домыслов.

- Найджел? Можно мне что-нибудь съесть?
– нагловато, но с толикой сомнения спросил Дима, - Хоть бы яблочко, одно,
кисленькое даже. В машине я ничего не ел, до машины тоже не ел…

Он задумался. Последнее, съеденное Азбукой – найденная в кармане малина. Сухая, помятая, но такааая душистая. Почти лечебная. Он бы и сейчас выпил чаю… с мясом.
Парень ещё разочек вздохнул и зажмурил водянистые глазищи, ожидая вердикт по поводу неплотного ужина.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Комнаты невольников » Комната Винсента, Найджела и Азбуки