Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Комнаты невольников » Комната Винсента, Найджела и Азбуки


Комната Винсента, Найджела и Азбуки

Сообщений 21 страница 27 из 27

21

Cтранный парень. Смотрел словно сквозь Найджела, словно тот был стеклянным или прозрачным - вроде привидения... "А-аа, я дружелюбное привидение с мотором", некстати вспомнилась детская сказка; Найджел улыбнулся Азбуке и своим ассоциациям.
- Только привезли? Ну ясно, - закрыл дверь изнутри. Совершенно не хотелось посторонних глаз; мало ли кого могло сюда занести - охранников, кого-нибудь из персонала, а может, и какому клиенту под утро не спится, бессонница приключилась внезапно, или черти по грешную душу во сне пожаловали, а он и сорвись с места, искать грелку в постель - живую, теплую грелку.
Винс, если вернется, и так дверь откроет. Все равно не запирается.
Найджел усадил Азбуку на просторную двухспальную кровать. Чуть примятую его и Винса телами, она еще хранила тепло, влагу и даже запах геля для душа, шампуня и пенки после бритья. Найджел мог сколько угодно представлять себя вампиром или даже королевой вампиров - щетина у него, как у любого половозрелого парня, отрастала быстро, к тому же естественный цвет волос был довольно темным, цвета хорошо пропеченного хлеба.
- Знаю, самое поганое - первый день. Небось тоже снотворным накачали? У меня на него вроде аллергии случилось, потом еще до вечера тошнило, - а потом бился головой об стенку и пытался выломать решетки. Расцарапал до крови кромки ладоней, чуть не вырвал ногти - вот и все достижение.
Ничего, Азбука тоже привыкнет... как бы ужасно ни звучало. Со своей стороны Найджел постарается сделать так, чтобы привыкание прошло нетрудно.
Мы должны держаться вместе. И помогать друг другу, вспомнил собственные же слова. Вот и возможность... предоставилась.
- Голодный? Да, точно.. если тебя только привезли, кормить бы точно не стали, - Найджел сел на корточки, закопался в шкаф. Еда там была. Он точно помнил, как собственноручно утянул из столовой пачку печенья - галет со вкусом сыра, пахнущих скорее химией и целом списком страшных "Е" на упаковке, еще была пластиковая бутылка какого-то сока - на этикетке скалился в ухмылке клоуна-маньяка веселый апельсин.
- Вот, - выложил перед Азбукой нехитрые "запасы" Найджел. - Вообще-то скоро завтрак будет... может, и сюда принесут - иногда не хотят, чтобы мы клиентам глаза в общей столовой мозолили. Еда здесь хорошая, - неизвестно зачем добавил Найджел. Слабовато утешение...
- Ты сам откуда? Я из Австрии, из Вены. То есть, вообще-то из Зальцбурга, а в Вене учился. На юриста. А потом вот... - пожал голыми плечами, словно извиняясь перед Азбукой за непонятную провинность.

22

МСЛ: Как много, - целая неделя! Уже осень, а тогда было лето. И вот теперь... Господи, чего угодно ждал, но опять! Видимо, зря я оттуда ушёл - все одно, и там, и тут.  Впрочем, я вовсе не против. Да и сбежал тогда не сам. Бедный Ваня! Вел-вел, простудился, и... Поймали на половине... Может быть, для него лучше было умереть. Правда, я не могу сказать, что было для него лучше.

- Ну... Не грустите, ладно?.. Найджел. Все не так плохо. Стены были бетонные... А кое-где деревянные; там было светло, тихо и тепло. Но здесь тоже неплохо. Вы не уйдете - и будет еще лучше.

Он говорил тихо, словно мурлыкал, успокаивающим тоном, как уже давно не говорил, и пузырьки дешёвого лимонада щекотали ему нос. Он говорил так, словно вокруг была зима и густой, бесшумный снегопад, - а кругом них вертелся ветер, избивая градом огненные тлеющие яблочки. Азбука посмотрел на чёрненького и тут же отвел взгляд - нет, отвык, больно, а такие чувствуют боль за километр.

Боль…  Раздавалась повсюду, резала ноги как тоненькое стеклице. И щекотка – боль, и  рваная рана – боль. И душевная… Такая не очень больная, так себе…
Азбука боялся физической порчи куда больше моральных унижений. Тренинги, аутотренинги, тренинги его Лихолесья – кобылёнки, возящей воду с церкви. Всё это сковывало хрупкую психику в хромовую броню.
Нет, он не принимал снотворное. Всего разочек, да и то под впечатлениями открывшегося измерения, имя которому Мир. Валериана, корешок. Азбука удивлённо воззрился на парня – как можно источать столько горькости. Как грейпфрут – точь-в-точь луна в тяжёлой раме.
Тот говорил чётко, но не слова придавали вес этой речи. Он говорил с такой отчуждённостью, будто о старых войнах. Он хоронил себя беспечно, заодно прихоранивая и Азбуку. Словами придавил, как плитой. Фууу…
Парня затошнило, и он деликатно кашлянул. Расспрашивать об этом горе-месте не хотелось больше. Пусть всё будет как есть.
- А я из России. – Митя осёкся. А было ли здорово рассказать Винсенту о том месте?
– Я в больнице вырос. – решился всё же, - в психиатрической. А ты был на Арбате? У нас там церковь, старая-старая. Вся обветшала, но службы там ещё проводят. Ты веришь в Бога?

Нужно дать ему время на раздумья. Азбука спешно сжевал сухарик, поблёскивая блестящим сухим галетом. Лихолесью бы понравился.

23

"Оптимист попался".
От "не уйдете" передернуло - словно от пророчества старой гадалки на рынке, ты пришел развлечься и пожевать попкорна, а тебе - на! получи обухом! предсказание из попугайского клюва, у всех чушь, вроде таинственных незнакомок и интересных встреч, а у тебя старуха с клюкой...
Б-рр.
- Может, еще выберемся, - сжал губы в упрямую ниточку Найджел. Плюхнулся на кровать со своей стороны, наблюдал за Азбукой. Все-таки очень странный парень, вроде и взрослый - может, одного с Найджелом возраста, и одновременно ребенок. И так же одновременно - не старик даже, а какое-то древнее чужое существо.
"А-а, держите меня семеро. В Вертепе не водится умертвий и оборотней. И даже привидения устыдились того, что тут происходит и убрались вмете со всеми цепями и кровавыми лужами..."
- Россия? Арбат?
"Психиатрическая больница? Опа. Это... объясняет".
Но нет, Азбука не казался сумасшедшим. В представлении Найджела, сумасшедшие выглядели и вели себя иначе.
Он просто русский - загадочная душа из тех, кто сначала двинет топором по башке, а потом будет муторно и малопонятно страдать...
- Я не был в России, - сказал Найджел чистую правду. - Я вообще дальше Европы никуда не уезжал. Все на потом откладывал, но как-то... Впрочем, может, еще и поеду, - спохватился он.
Не смирится. Не дождутся.
- В Бога? - еще один странный вопрос, но с тех пор, как Азбука сообщил о своем происхождении, Найджел как-то успокоился даже. Русскому все можно, даже вытащить из-под кровати бутылку водки и дрессированного медведя. Внезапно так. - Я... ну я не знаю. Как все, наверное. Рождество, Пасха с кроликом, в воскресенье в кирху ходил... но не так, чтобы очень прилежно. А здесь вообще про Бога как-то забываешь... либо наоборот, сознательно перестаешь верить.

24

- Выбираться? ...И не подумаю, - с нажимом откликнулся Азбука, вволакивая худые ноги в кроватную темноту. Впереди оставалось ковровое поле, за окном ветер поутих, деревья здесь были точной копией тех, летом - только в сумраке казались не просто булочками с изюмом, а пережаренными булочками с изюмом.
У Икарушки бедного
Только бледные ножки торчат
Из холодной воды.

Митьковское хокку.
Легкомысленное существо Азбука. И сейчас, весело оглядев оторопевшего европейца, принялся улопывать остальное печенье – сухое, жесткое, как кленовое. И хрустит, как старый стеклярус в руках. Осторожно жуёт, словно перебирая – матовые зубы с шорохом бегают между бусинок, московский сладкий говорок, его хочется слушать еще и еще, он так приятно убаюкивает, что падаешь на ходу.

- У нас церковь особливая, старенькая. Тонет, наверное, уж три века точно, в сирени. Весной от неё такооой запах… - Дима потянулся назад, падая на восхитительную подушку и закрывая глаза. Подушка очень гибкая, будто там не пух (вовсе лучше бы травы!), а порошок, какой в детских китайских игрушках.
Димка даже нажал пальцами рядом с головой, так и не подняв обмороженные веки. Подташнивает, но это от дороги. Особенно у Азбуки голова кружиться от мотоцикла – его возили раз, на стареньком таком, то ли 66-го, то ли 70-го года выпуска. Он назывался «Минск» и к нему наспех приляпали коляску.
Вздохнул. Бросил мысли, рассеянно, как стеклышки. Улыбнулся. Несколько безумно, как, наверное, улыбаются мартовскими ночами кошки с травмой черепа.
Есть такая на заброшенных дачах в Заветах Ильича…
Повернулся на бок и сжался весь, вдыхая взятый извне запах кваску. Хороший этот Найджел, но больно опасливый, словно набожные люди… Но в Бога он, всё же, не верит. Правильно…

Анекдот ему рассказать, что ли?

25

- Не подумаешь?
Но уловил по интонации Найджел - Азбука, хитрец, говорил, наверняка "на камеры". Видно и правда тут они есть... Винс тоже хитрил, с водой эту штуку придумывал. Что ж, тогда клиенты и владельцы уже много нового про себя узнали - Найджел в выражениях не стеснялся, особенно в комнате-то. А хотя, что нового услышат? Тут таких, как он - полон Вертеп, кто-то смирился, кто-то еще нет...
Искоса наблюдал, как Азбука жует печенье. Печенье, Найджел знал, было не слишком вкусное - но съедобное, и не портится, поэтому его можно было хранить среди одежды и не бояться, что протухнет.
Найджел, тем временем, последовал совету Винса - одежду искал. Нашел... ну что-то нашел. Джинсы были изрезаны на самых интересных местах - спереди, сзади, сквозь "дыры" - нарочито-небрежные, с претензией на буйные шестидесятые, хиппи-дети цветов и freelove. Узкие. Узки, что самое паршивое, на бедрах - вечная Найджелова проблема, свободно в талии, а зад обтянет...
Футболка тоже в облипку - с надписью "YES" спереди и "NO" позади. Жаль, что не "FUCK OFF". Но это лучше змеиного липкого латекса.
Оделся.
Оглянулся на Азбуку - перехватил жутковатую улыбочку, снова подумал о топоре и последующих раскаяниях. В церковь ведь тоже пойдет. Каяться. Святой отец, отпусти грехи мои...
"Прекрати", одернул себя Найджел. Просто очередной невезучий подросток - которого, к тому же, наверняка никто искать не будет.
- Ты спать будешь? Просто если кроме крекеров чего пожевать хочешь, можно в столовую... пока эти, - выделил интонацией, - Ну, понимаешь. Не собрались.
Гулять по Вертепу - небезопасно, но в комнате сидеть тоже невыносимо. И где, кстати, Винс? Должен бы уже вернуться...
Да, часов - хотя бы простеньких, электронных, китайских - определенно не хватало наряду с компьютером и сотовым телефоном.

26

Весь мир – тюрьматрица.
Вокруг мокрицы.
Пора топоратливаться.
Топор, как принцип.

Чей череп в панцире?
Удар мой точен.
Смерть – ампутация одиночества.

Азбука покачивался, как чайный стакан в поездном подстаканнике, любуясь "пациентом номер один". Весь колеблется, как его майка. Смольное-снежное. Да-нет. Это Мите положено думать неприспособленно или страдать клаустрофобией. Хотя, Найджел скорее параноик, иначе как объяснить ему, Азбуке, бред преследования? Парень улыбнулся и опустил голову, качая подбородком немного маятниково, неестественно.
Происки Найджела никак не отразились на нём, более того, Дима даже не пустился в успокаивающий монолог. Бесполезно, им тормоза необходимы посерьёзнее. В окно, толи, прыгнуть? Определённо перестанет бояться окружающих… Или наоборот, никому не сообщит, а листья этих булок с изюмом прикроют распластанное в угоду психиатрии тело. Или за ним ринется.
Азбука соскочил и решительно подошёл к окну. Резная, как из застывшей вмиг ртути, либо попросту ржавая решётка. А внизу уже совсем темно и пахнет эвкалиптом. Паренёк потянул носом, представляя себя размышляющей за веточкой коалой.

А синяки у него под глазами отливают сине-заспанным, поэтому больше он похож на панду. Едят ли панды эвкалипт или только бамбук? Какой у бамбука запах? Кажется снова отвлёкся…

- Ясно одно: от нас что-то скрывают.

Авторитетно молвил Дима, стукнув сжатой ладонью по стеклу. Вышло глухо и немузыкально, словно рамы здесь были наглухо заколочены, и стекло не дрожало ни на йоту. Есть он не хотел – разве что веточку, достать которую теперь было миссией. А вот погулять, разведать, так ли страшна обстановка, как её малюет Найджел.
Найджел искал что-то взглядом – по стенам, по тумбочкам и креслицу с коровкой, даже по собственной руке скользнул липким как нагретый мёд взглядом. Этот-то что?! Поискал глазами, опустил голову, тоскливо глядя снизу вверх. Большие зрачки в бледных глазах всплыли, расширились.

- И в чем дело? Мы пойдём? – флегматично спросил Азбука, всматриваясь в стальные как спицы корсета глаза. Проявил дурость, решимость, взяв хранящую влагу ладонь в свою и толкнув дверь.

------> Помещение бара

офф: Найджел, пожалуйста, ответь в той теме, а то я её не сыщу никак...

27

Наверное, ничего необычного - что изучает, рассматривает. Правда, Найджел с его европейскими принципами "когда у тебя спрашивают как дела, меньше всего жаждут, чтобы ты действительно начал рассказывать о том, болит ли у тебя левая пятка и поругался ли ты с начальником" - смущался немного.
Странный все-таки, Азбука.
Русский, одно слово.
А еще взгляд русского был расплывчатым, туманным и прозрачным - одновременно рассеянным и внимательным. Найджел в который раз улыбнулся новому соседу. Да, именно соседу - надо же Азбуке где-то жить. У них с Винсом места хватит, комната большая и есть раскладная кровать. Будто нарочно предусмотрели. Может, и правда предусмотрели.
- Скрывают? - Найджел поозирался по сторонам. - Кто скрывает? Нет, ну понятно, что мы тут никто и звать никак, и рассказывать о том, как владелец этого Вертепа маскирует свой доход перед налоговыми инспекторами, не станут... Да и какая лично вот тебе разница, а?
Раскладная кровать. Вот она. Пружина жестковата, видимо, давно не пользовались. Найджелу пришлось поднавалиться всем весом, заставляя распахнуть створки.
- Будешь с нами жить? Со мной и Винсом. Винс возражать не будет, наверное. Все равно где-то надо, а Винс говорил, что многие невольники, - Найджела аж перекосило на этом термине, но как еще назвать? "Это не обо мне", ответил себе. - Не любят новичков. В общем... надеюсь, не против?
Ладонь Азбуки была прохладная, устроилась как-то ловко,  правильно. Включать заднюю скорость оказалось уже некомильфо.
- Пойдем. Только я тут путаюсь. Вертеп огромен.

>>> Барная комната

Офф: ссыль тыкай и там пиши %)

Отредактировано Найджел Эберхарт (2009-12-04 21:24:47)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Комнаты невольников » Комната Винсента, Найджела и Азбуки