Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Апартаменты Маэстро


Апартаменты Маэстро

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

Семикомнатные апартаменты  ВИП класса.
Спальня
Гостиная
Кабинет
Столовая
Комната «развлечений»
Две небольшие, совмещенные  спальни для гостей хозяина или охраны
Хозяйская ванная комната
Ванная комната при двух спальнях

Столовая
http://savepic.org/100497.jpg

Гостиная
Просторная комната, выполненная в светлых пастельных тонах с преобладанием палевого цвета с яркими цветовыми тепло-коричнево-красного  тона вставками акцента. Персидский ковер во весь пол. Камин, мягкая мебель, картины пейзажа на стенах,  аквариум, бар, телевизор, музыкальный центр, цветочные композиции в горшках, тяжелые гардины на окнах, дизайнерская подсветка. Все выполнено с безукоризненным вкусом, без грамма китча.
http://savepic.org/90256m.jpg

Спальня.
Широкая кровать, туалетный столик, кресло, тумбочки, мягкая подсветка, на полу-ковер. Превалирующие тона сине-голубые и приглушенно-белые. Картины весьма пикантного содержания, призванные будоражить фантазию.
http://savepic.org/86160m.jpg

Кабинет
Оформлен в стиле конца девятнадцатого века. Тона- бордово-коричневые, тяжелые. Натуральное дерево, бронза, позолота. Большой письменный стол, кожаное кресло, кресло для посетителей, оргтехника. По стенам- диваны и книжные шкафы со старинными, частично антикварными изданиями. На стенах картины с городскими  пейзажами.
http://savepic.org/124051m.jpg

Две спальни, объединенные  общей дверью между ними.
Две большие кровати, шкафы под одежду, телевизоры, кресла. В общем- не плохого  класса одноместные номера элитной гостиницы.

ванная

http://savepic.org/71827m.jpg

Комната «развлечений»
Самая нестандартная комната апартаментов. Комната дизайнерами зрительно разделена две зоны. Первая зона- уютно кулуарная, с мягким ковром на полу, большим удобным креслом,  высоким журнальным столиком. Но вся атмосфера расслабленного уюта резко обрывается по границе ковра. Остальная комната (ее большая часть) мало напоминает жилое помещение. Скорее - камера пыток со всеми ужасами средневековых и современных орудий.
И совсем уж непонятное сооружение- стеклянный «стакан» из прозрачного, бронированного стекла от пола до потолка, по окружности чуть больше человеческого тела.

«Бонусом» к апартаментам прилагается шустрый мальчишка негритенок  Мабу, играющий роль комнатного мопса. Может принести тапочки и газету, сбегать  при необходимости за прислугой замка, развлечь танцем, съесть огромное количество конфет и фруктов, которые обожает, погреть ноги, заснув на полу и прижавшись к ним.  Мальчишке одиннадцать лет, но, благодаря хрупкому телосложению, маленькому росту и специальному обучению,  умело косит под восьмилетнего.

Отредактировано Маэстро (2009-11-30 23:27:34)

2

Короткий сон без сновидений оборвался как обычно болью в голове и медленным всплыванием из дремы. Это давно уже стало привычным состоянием, которое можно описать одной фразой- если ты утром проснулся и у тебя ничего не болит, значит ты умер.
После обычного утреннего туалета, мужчина сидел в кабинете, пил  традиционную чашку двойного экспрессо без сахара и проглядывал свежую прессу. Тоже привычка, которая в последнее время утрачивала смысл, но оставалась атрибутом жизни. Биржевые сводки. криминальные новости, политика. Вложения в акции медленно, но росли. Криминальные сводки отличались разнообразием,  что само по себе было хорошо. Политики делили власть, сулили молочные реки с пряничными берегами народу, лениво макали в грязь друг друга, светски улыбались с фотографий. Жизнь текла по давно проложенному руслу. Мужчина сложил пахнущие типографской краской   страницы, положил на рай стола. Еще одна привычка, ставшая утренним ритуалом- - читать новости на листах дешевой газетной бумаги, игнорируя всемирную паутину.
-Конг, закажи на десять часов нашего ..кхм..  Мастера в апартаменты на имя... Жака Перьена. И  мальчика-невольника на свой вкус. Только помоложе. И принеси мне еще чашечку кофе.   
Полусонный после ночного выхлебанного коньяка охранник заглянул через открытую в кабинет дверь, забрал пустую чашку. На смену Конгу появился, как всегда собранный, молчаливый Кинг в безукоризненно белом костюме, неся в руках упаковку шприцов и тонкие колбочки ампул с лекарствами.
-Дон...
Пожилой мужчина вздохнул, снял пиджак, закатал рукав рубашки, и, откинувшись затылком на кожаный подголовник кресла, расслаблено прикрыл веки. На смуглой коже рук, усеянных точками от игл,  не было живого места. Уколы два раза в день с все увеличивающейся дозой. Дон...Было бы смешно, если бы не было так грустно.  Восемь лет прошло, как он снял кольцо, передав власть приемнику, а охрана все продолжает называть его - дон. Хотя, бывших донов не бывает.

Дон Ванцетти вышел к завтраку, где за круглым столом собрались самые приближенные из верхушки Семьи, раздраженным. Впрочем, раздражение в последнее время стало его частым спутником, идя рука об руку на приемах, совещаниях, в постели, в бассейне, в сортире.
-Доброе утро, сеньоры.
Сделав знак всем садиться, мужчина опустился в полукресло и взял с тарелки сложенную льняную  салфетку. Люсия, экономка, служившая на вилле еще при доне Аримьяни, давно  ставшая ее непременным атрибутом, ее душой, начала подавать кофе. Не молодая женщина, обладавшая редким даром улыбаться, что бы не случилось, умеющая молчать, когда ее не спрашивают, появляться, когда нужна ее помощь и незаметно вовремя исчезать.  А уж от ее лазанье и спагетти с соусами мужчины урчали, как ручные коты. Так и не выйдя замуж, она жила на вилле Семьи. Даже не так- она жила виллой, отдавая тепло своих рук, своего сердца кожаным диванам и сияющим на солнце окнам, пушистым коврам и мужским рубашкам, вечно валяющимся где непоподя, столовому серебру и цветам в горшках, в изобилии  расставленным по комнатам.
Вито скользнул тяжелым взглядом по сидящим за столом мужчинам.  Консильери Неро Мазаратти , казначей Марио Фальконе, капо Джино Нагатто. Люди, с которыми Ванцетти проработал бок о бок одиннадцать лет, сейчас вызывали в нем накатывающее, как докучливая изжога, раздражение, хотя дела клана шли как нельзя лучше. Партия дури- рокотал голос Неро, деньги, деньги, деньги- вторил ему Марио, русское оружие, калаши- тихо вклинивался в дует Джино, позвякивание вилок о тарелки, плеск кофе в чашках.  Сглотнув сухой комок, Вито потянулся к тарелке с нарезанным кубиками плесневелым сыром. Попавшаяся так некстати на пути рука женщины дернулась, и из опрокинутой чашки на пол и светлый костюм Маэстро хлынула обжигающая, густая, коричневая жидкость.
И взорвалось.
Полукресло отлетело, стукнувшись о стену, с треском рассыпаясь на деревянные обломки. Короткий удар кулаком в челюсть, и женщина, закричав,  упала на пол.  Бормотание голосов разом затихло, словно кто-то дернул рубильник.  В  неестественной тишине удары носков ботинок в живот, по лицу, по ребрам, звучали глухо и страшно.
Сквозь красное, рваное марево, Вито не видел, как с вытаращенными глазами вскочили мужчины, не слышал их криков, не чувствовал вцепившихся в него рук.
Лишь тошнота и расплывающееся по полу черное пятно у виска скрючившейся в противоестественной позе экономки.
Это было не слыхано, чтобы Ванцетти ударил, убил  женщину.

Лекарство, подхваченное потоком крови, смешавшись с ней, потекло по венам к  плотному кому, засевшему в голове, переплетшемуся с нейронами, вклинившемуся в серое вещество. Мужчина несколько раз глубоко вдохнул, выдохнул воздух, отгоняя тошноту, помассировал пальцами переносицу и открыл глаза.
-Кинг, пригласи нотариуса, месье Роберта и найми пару-тройку охранников из Вертепа. Пусть последят, чтобы нам не мешали.
-Как пожелаете дон.
Раскатав рукав рубашки,  и застегнув запонку,  Маэстро взял принесенную чашку с кофе, сигары и прошел в гостиную.

Отредактировано Маэстро (2010-01-27 13:12:04)

3

- Если Вы хотите что-то еще мне сказать, говорите сейчас,  - в трубке телефона чей-то взволнованный голос, похожий на приглушенное отрывистое тяфканье.
Роберт жевал яичницу с беконом, аккуратно и быстро орудуя ножом и вилкой, цепляя с тарелки кусочки и быстро отправляя их в рот, трубку прижал плечом к уху.
Голос что-то бубнил.
- Да, да, разумеется, это требует подтверждения. Я это сделаю. Мы с вами встретимся. Ну, скажем неделю спустя. Как у вас в середине недели? Свободно?
Голос забубнил, стал глуше, потом снова громче.
- Вот и славно. Да. И все документы я привезу. Ветеринара я оплачу сам. На этот счет будьте спокойны. Но, конечно, если Вы мне не доверяет, можете вызвать своего специалиста. Партия чистейшая. Молодняк. Двое годовалых и один шестимесячный. Практически, котенок.

Стук в дверь. Это не прислуга. Прислуга царапается и шуршит особым вертепным шорохом.
Телефон отключен и Роберт открывает дверь. На пороге верзила.
Несколько секунд простого спокойного разглядывания пара секунд ан узнавание, вспышкой, яркими спицами колеса Фортуны кадры, вчерашнего вечера.
Веер карт, мышиный взгляд нотариуса, ставки.
Как его хвать Роберт не знал. Да и не важно.
- Дай-ка догадаюсь. Ты пришел звать к хозяину? Угу. Жди. Я скоро.
Затем  захлопнул дверь перед носом охранника  и направился в к себе в спальню. Там оделся в пиджачную пару и светло-серую рубашку, обулся в мягкой замши удобные ботинки, причесал волосы. А затем полчаса потратил на то, чтобы разобрать те бумаги, которые пришли факсом и те документы, что были у него с собой.
Вещи, незаметно «растекшиеся» по апартаментам трогать и собирать не стал.
- Веди.
Следом за охранником добрался до покоев  Кардильяни. Чуть не споткнулся о маленького негритенка, играющего на пестром полу, затем таки поскользнулся на каком-то ярком  шарике. Кажется это была конфета.
- Извини, малыш, - пробормотал машинально и пошел дальше.
Пса, который накануне сопровождал итальянца в апартаментах видно не было.
В общем-то у Роберта не слишком много было времени на разглядывание. Мысли были совсем не о том.

А ведь эти кошки были лучшей партией.

Увидев итальянца одетого по-утреннему, с чашкой кофе и сигарой в руках, кивнул церемонно и учтиво, улыбнулся чуть теплее и мягким голосом приветствовал.
- Утра доброго, синьор Кардильяни.

И забыл предупредить своего помощника в Лондоне.  Про кошек и того бубнящее-лающего. Ах, чертова рассеянность. Ну, да ладно.  Все, что ни происходит, происходит к лучшему.

Отредактировано Роберт Крэнборн (2009-12-07 00:51:10)

4

Потерявшись во времени, мальчик перестал следить за его течением, существуя по законам этого места, где не представлялось возможности определить часы дня или ночи. Все смешалось в ранних впечатлениях, ему казалось, что прошла вечность с тех пор, как он прибыл в это место, бесконечно много минут, проведенных в тесной близости с собственными страхами. Пора свыкнуться с положением вещей, перестать пугаться теней и принимать особо болезненные моменты, как должное. Благодарить за участие. Улыбаться. Следовать порядкам поместья и не думать о том, что в скором времени может ждать нечто гораздо худшее, чем разом множенные секунды прошлой боли - прекратить удивляться.
Наткнулись на мирно сидящего мальчика в столовой, где он уже заканчивал завтрак в кругу пустых столов и стульев. Коротко велев заканчивать, один из надзирателей увел невольника дальше по коридору, поторапливая и тихонько подталкивая в спину. В его неразборчивом лепете можно было разобрать лишь отрывки фраз, деловито пересказывающих чужие слова с новыми, взволнованными интонациями. Вместо личных покоев, Дэрин оказался в просторной комнате, наполненной цветастым гардеробом, выбивающимся из ряда, но аккуратно выглаженным в трепетном ожидании невольников. Яркий свет слепил, сощурившись, мальчик неспешно направился вслед за спиной мужчины, а после коротких указаний в кабинку с охапкой белых кружев в руках.
- Когда не убежать от мук...- тихо и с усилием пробормотал, задумчиво перебирая тонкие тесемки и рассматривая одежду на свет.- ... нам сила духа – лучший друг...
Скинув штаны и рубашку, он нехотя стянул и белье, чтобы заменить его кружевным. Присев на невысокий стул, он принялся одевать узорчатые чулки, вытягивая полупрозрачную ткань и закрепляя ее у бедер при помощи подвязок и небольших серо-голубых бантиков. Острый дискомфорт и скованность движений напомнили о прошлом опыте борьбы с этой милой деталью женского белья, раскрасневшись, Блуд мотнул головой, прогоняя воспоминания и горячую волну желания, выворачивающего наизнанку. Облизав пересохшие губы, мальчик принялся за платье, осторожно, чтобы не порвать, поднял руки, просовывая их в рукава, а голову в ворот. Потянул за подол вниз, сминая в ладонях мягкие кружева, оправил юбку и с трудом, теряя терпение, застегнул десяток крошечных пуговиц.  Талию перетянула широкая серо-голубая лента, ловко сплетаясь сзади бантом. С минуту глядя на собственное отражение в зеркале, Дэрин не мог понять собственных чувств - что может испытывать человек, не узнавая себя? Вновь притвориться другим, играя данную сценарием роль и игриво улыбнуться  растрепанному, миловидному мальчику напротив, в зеркало.
Заняв еще некоторое время волшебством преобразования, невольнику нанесли легкий макияж, скрывающий следы синяков, а губы мазнули алым, маскируя свежую ссадину. Возможно, была тонкая сладость духов или лака для волос? Он потерялся в манипуляциях, прикрывая глаза и слепо следуя приказам, пока не очнулся у двери. Надзиратель, коротко улыбнувшись, велел приоткрыть губы и сунул в рот круглый леденец на палочке. Недоуменно моргнув, мальчишка, вцепился в дверную ручку и дернул ее, избавляясь от столь назойливого внимания. Шагнув за порог новой комнаты, он потянулся к леденцу, чтобы вытащить его изо рта, оставшись равнодушным к сладости.

5

Несколько минут ожидания, и в комнату, в сопровождении Кинга, вошли три охранника Вертепа. Молодые мужчины были весьма не против подзаработать, выполнив "спецзаказ" клиента. В отличие от рабов, невольников и обслуги, им не так часто перепадали "левые" деньги. Представившись, как Ганс, Фрэнк и Леон, охранники деликатно отошли от дивана, где сидел хозяин. Расположились в полукреслах у двери в апартаменты, так что входящим они не бросались в глаза, оставаясь за спиной. Кинг вкратце рассказал, что от них может потребоваться.
Следующим появился Роберт Кэрнборн. Поставив недопитую чашку с кофе на стол, Маэстро поднялся, пожал руку второму Игроку,  с которым  сегодня предстояла партия.
-Здравствуйте,  Роберт.
Мельком глянул на лицо англичанина, дернул бровью, едва заметно улыбнулся, и не стал задавать лишних вопросов. Похоже, эта маскарадная ночь была... пикантной для всех.
-Хотите кофе?
В этот момент в дверь постучали, и в гостиную вошел нотариус, неся запечатанную коробку из-под сигар. Ту самую, куда в баре были кинуты две карты и два свернутых завещания.
-Доброе утро, месье.
Нотариус поприветствовал клиентов, поставил коробку на журнальный столик и опустился в кресло. Предложив Кэрнборну проверить целостность пломбы, мафиози приказал Конго принести в «комнату для игр» еще одно кресло, детский столик с двумя стульями, пирожные, лакомства, игрушки, карандаши и прочие милые детскому сердцу «драгоценности». На молчаливо – вопросительный взгляд англичанина лишь едва заметно улыбнулся.
- Сеньор Роберт, проходите в соседнюю комнату, располагайтесь. Сигареты и выпивка на столе. Если захотите кофе, скажите Конгу, он принесет. Я дождусь еще одного гостя и присоединюсь к вам.
Не прошло и десяти минут, как дверь вновь открылась, впуская в апартаменты…
Глянув на юного раба, Маэстро невольно улыбнулся. На пороге стояло что-то эфемерное в облаке белого кружева, ажуре тонких чулок с подвязками, размахе шелка серо голубого банта за спиной. Даже сразу не поймешь- мальчик или девочка. Нежное личико в ореоле льна светлых волос, розовые губки, сжимающие чупа-чупс. Источая сладковатый аромат духов, ангелок словно сошел с Рождественской открытки про хороших мальчиков и девочек, доброго Санту и оленя с красным носом.
Подойдя к мальчику, мафиози приподнял его лицо за подбородок, разглядывая на свету по- детски округлые черты, линии бровей, румянец щек, припухлость губ, сжимающих сосалку.  Лишь вблизи было заметно, что над мальчишкой поработал первоклассный гример, ретушируя следы чьих-то ночных развлечений. Отойди на полшага, и на пороге будет стоять само детство.
-Ты очарователен, малыш. 
Коснувшись губами прохладного асбеста лба мальчонки, мужчина обернулся к возящемуся на полу с игрушками негритенку.
-Мабу, к тебе гость.  Приглашай его к столу. И покажи свои игрушки.
Негритенок резво вскочил, белозубо улыбнулся от уха до уха, вприпрыжку подбежал к ангелку, вцепился шоколадной ладошкой в его пальцы
- Привет. Меня зовут Мабу. А тебя? Ты любишь пирожные? Я их обожаю! И еще газировку. А у меня карандаши есть и краски, и  раскраски, и кисточки!  А еще машинка, а еще сеньор подарил мне игрушечный вертолет. Он может долететь даже до потолка!  А еще…
Сыпля как из пулемета вопросами, перемешивая их смехом, подпрыгивая на месте от переизбытка энергии, «комнатный мопс» потащил юного невольника в соседнюю комнату, где для детей уже был накрыт стол, ломящийся от сладостей, игрушек и детских развлечений.
Проводив детей взглядом, Ванцетти отдал охране необходимые распоряжения, и пошел вслед за мальчишками. Нотариус, расположившийся в кресле, смаковал кофе с коньяком и рассеяно проглядывал утреннюю прессу. Его время было оплачено, и он никуда не торопился.

«Комната для игр» представляла собой странное зрелище, совмещая, казалось бы, несовместимые вещи. Каменные стены, цементный, холодный пол, зональная подсветка и орудия пыток, при одном виде которых волосы вставали дыбом. Даже в воздух, казалось, попахивал кровью и формалином. Впрочем, это уже была иллюзия. Воздух был таким же чистым и свежим, как и во всех помещениях апартаментов.
И среди всей этой гнетущей  обстановки - яркое, красочное  пятно толстого, большого персидского ковра. Словно клумба, на которой расположились два глубоких кресла, журнальный столик, нижняя полка которого была уставлена бутылками с выпивкой, а на верхней красовались коробка с сигарами, пепельница, стаканы.
Рядом стоял детский столик с вазами пирожных, конфет, фруктов, игрушек и пара стульев, на которых уже расположились мальчики.
Маэстро сел в кресло, закурил, повернулся в пол оборота к англичанину, улыбнулся краем рта.
- Вы предпочтете понаблюдать, или сами примите участие в .. кхм.. развлечении?

6

"Жак Перьен". Имя на записке и номер апартаментов. Это были семикомнатные, как помнил по нумерации Хуго, понимая, что клиент будет из тех, что пресыщен жизнью до упора. Звучание имени ... словно кто-то выдумал его, глядя на этикетку бутылки шампанского. Конечно же не настоящее. Возможно, даже тот, чьё лицо можно увидеть на разворотах журналов или по ТВ. Или это был любитель актёра Жака Перрена? Найс иногда задавал себе череду бесцельных вопросов, на которые не нужны были ответы. Это было лишь для отвлечения назойливой мухи беспокойства, засевшей в мозгу. Убедить Марата, что он уже большой мальчик и не собирается бояться всего и каждого, было адски трудно. Похоже, что друг с удовольствием бы приковал Найса, только б не пускать никуда вообще. Однако, первая шквальная волна адреналина после получения померанца прошла, игра в Зале слегка подняла чувство самоуважения и Хуго раздумал тут же сбегать, разрывая контракт с Вертепом. Странное ощущение, что вот так бегать потом всю жизнь - наихудшее, что может случиться. Это была бы трусость того порядка, на оправдание которой потом тратится всё - и жизнь и нервы. Выматывает до депрессии. Это было не по-мужски. Не будь Марата рядом - даже бы не задумывался. Но, подчиняясь другу, щадя его и понимая, обещал быть осторожным. Ну, Перьен... Отработать сессию у богатого клиента. Всего лишь. Собираясь, Найс не замечал, что катает желваки под тонкой кожей челюсти. Взял с собой пару привычных вещей из своего обкатанного реквизита, может быть и понадобится.
Отмерил коридоры уверенными шагами, крутя в пальцах записку с именем и номером апартаментов. Внутренне настраиваясь на внимание и жёсткость, напомнил себе, что надо будет поставить свечу в память о Беппо и маме. Воспоминания на какие-то мгновения захлестнули, вернув домой, напомнив о боли и радостях того времени. Это было так далеко, что казалось каким-то излишне выбеленным ярким солнцем кинофильмом, на быстрой перемотке самовольно возникающем иногда перед внутренним взором. Пара переживаний всё ещё сидела в душе старыми ржавыми гвоздями, крошась хлопьями окисла коряво и садняще. О Вито, к примеру...
Глупое название "детская психотравма"... идиотские слова, за которыми стоит... стоит, лежит, сидит, ходит, смотрит... один и тот же человек. Выдерни его из себя и весь карточный домик, кажется обрушится. Стылое ощущение дыры, связанное по ассоциации со старым ранением.
Найс отмёл воспоминания, выпрямил спину. Впереди уже маячила шикарная дверь апартаментов мсье Перьена. Холод пробежал по коже, заставив непроизвольно вздрогнуть. В поместье Хуго постоянно продирал такой внутренний озноб... плохой признак. Слишком много внимания.
Постучавшись в дверь, де Крё надавил на ручку, проверяя - заперто или нет. Приоткрыл на пару сантиметров, ожидая реакции с той стороны, вновь громко постучал.

7

При новом стуке в дверь наемные охранники отеля переглянулись, прислушались, отмечая едва слышный звук приоткрываемой двери, металлический щелчок собачки,  и  поднялись со своих мест.  По-звериному тихо по периметру комнаты к входу прошел Конг, стараясь не попадать в площадь обзора. Зачем лишний шум? Пусть гости спокойно отдыхают.
Два нанятых амбала  встали по обе стороны входа, Ганс  же «одел» расслабленную, дружелюбную улыбку на лицо, распахнул дверь.
-О, Хуго, заходи. У тебя тут заказ? Немного подработать всегда приятно.
Может сицилиец и не знал хорошо Ганса лично, но наверняка встречал его в Вертепе. Охрана, невольники, мастера, обслуга Вертепа - все, так или иначе, видели друг друга, примелькались.
Но стоило мужчине сделать шаг вперед, как дверь за ним тихо закрылась, а между лопаток уперся холодный ствол беретты.
-Не дергайся.  Не делай глупостей и не огорчай «папу».
Раздался голос над самым ухом итальянца на его родном языке. Голос, может, и подзатертый временем, но вполне узнаваем, когда зазвучал с характерным сицилийским говором, а не на ломаном французском, как там, в Зале Тысячи Свечей. Кинг, Конг и Хуго были почти одногодками, и когда последний сбежал из Семьи, братья уже были личными охранниками дона. Хуго они знали и помнили прекрасно. Да и не возможно было не знать любовника Ванцетти, который хоть и был один среди многих, но отчего-то Вито, не смотря на весь свой кобелизм, выделял парня. Во всяком случае, когда тот исчез, как сквозь землю провалился, в Семье долго гадали, что больше взбесило Маэстро- факт, что член клана посмел покинуть Семью, или то, что им оказался именно  Хуго.
-Кинг, глянь, не принес ли наш дорогой  друг с собой «гостинцев»? С него станется.
Флегматичный сицилиец быстрыми, привычными движениями «простучал» карманы брюк, провел ладонями от бедер до стоп, нащупывая возможные скрытые предметы, оружие. Усмехнувшись, извлек из голенища ботинка метательный нож, взвесил на руке.
-Как был волчонком, так и остался.
Усмехнулся мафиози, убирая смертоносное лезвие в ящик антикварного комода, украшавшего гостиную. Во время всего действа сидевший в кресле нотариус, усиленно делал вид, что ничего не видит и не слышит. Ушлый юрист давно усвоил прописную истину- в Вертепе, чтобы выжить и заработать на масло с икрой, надо вовремя терять слух, зрение и язык. Как ни в чем не бывало, делец перевернул страницу журнала, пытаясь вникнуть в разбегающиеся тараканами слова.
-Пошли. Папа тебя заждался.
Толкнув беглеца дулом в спину, Конг повел его в «игровой» зал, где уже находились Маэстро, Роберт, Дэрин и Мабу.  Френк тут же потянулся следом - заплаченные деньги надо отрабатывать.

Ванцетти сидел в кресле и курил сигару, когда дверь распахнулась и на пороге появился бывший любовник, ведомый на мушке.
-Ну что, Хуго, сам подойдешь поздороваться с «папой», или помочь?
Усмехнулся Конг за спиной Хуго.

8

В итоге  итальянцев всегда…  в избытке. В крови у них что ли любовь к шумному обществу?
Дети, охранники, казалось, сейчас откуда-нибудь  послышится рев младенца и гневный женский голос.
Нет. Конечно же нет. Женщин здесь быть не может. Арапчонок – пожалуйста, сопливый юнец, переодетый в рождественкого ангелка – заради Бога, примите и распишитесь.
Охранников просто в избытке.
Мышиный взгляд.
И нотариус уже здесь.
В комнате, куда его пригласили было на что взглянуть. Помпезная роскошная обстановка половины комнаты переходила  в гротескную аскетику инквизиторской камеры пыток.
- Да, кофе. Пожалуйста. – Как и было сказано, один из амбалов-близнецов с трепетным именем Конг, принес кофе. Роберт сделал пару глотков, поставил чашку на стол, т обошел «детский» столик за которым сидели мальчики и оглядел стеклянный цилиндр. Постучал по нему и тихо присвистнул – стекло оказалось бронированным.
Тут к актерскому составу присоединился еще один участник – высокий парень, которого ввели в комнату охранники.
На вопрос Кардильяни присоединится ли Роберт или предпочтет смотреть был дан спокойный ответ.
- Я предпочту  прежде  продегустировать блюдо и уже затем  решить стоит ли оно моего внимания.

Отредактировано Роберт Крэнборн (2009-12-09 21:20:47)

9

Охрана? Привели кого-то?
Мелькнула мысль при виде странно радостного парня, которого встречал ранее в поместье, при разных обстоятельствах. Хуго вошёл в комнату, кивнув охраннику и соглашаясь с его концепцией. Не увидев ни клиента, ни распорядителя, хотел уже спросить - где искать заказчика. Но потревожил запах... слишком много сильного запаха за спиной. Сделал полшага назад, уже разворачиваясь и ловя взглядом ненужные фигуры, когда напоролся на металл, и слова на сицилийском... чуть раскатистое "ррр" акцента обожгло кислотой. Найс задёргался внутренне, порываясь скользнуть вниз, сложившись, выхватывая нож или ударить с разворота... в конечном итоге победил здравый рассудок и Хуго остался стоять молча, с бухающим как пнутый метроном сердцем.
Изобразив кривую улыбку приветствия двойняшкам, которых не видел добрый десяток лет, де Крё сдержал судорожный вздох. Вито... Вито, это может быть только Вито... Никому больше эти двое так раздавшиеся в ширину телохрана не служили. Личная охрана во всех путешествиях, няньки, псы и слуги для Ванцетти. Хуго выпадала такая честь лишь когда дон был в своей резиденции. Проверял всех шалав Вито, словно допускал к Папе Римскому на святое причастие. И плевать было - что говорят за спиной, когда дон в очередной раз вталкивал своего телохранителя в спальню. И почти каждый раз это было повторением той схватки, как давно, тогда, над трупом старого дона. Со временем Хуго становился всё сильнее. Но почему уступал Вито - объяснить не мог.
Разглядывая лысую голову Кинга, склонившегося, обыскивая Найса, подумал, как сильно изменило их всех время. Внешне. Может быть - и внутренне.
Кончики пальцев нехорошо занемели... эмоции, скрученные в тугой комок, тяжесть сосущая под ложечкой. Вот пожалуй и всё, что пока чувствовал Хуго. Взглядом попрощался с ножом, словно лишался скорлупы, ободранной.
-А ты свою беретту удочерил-таки, да?
Помнил, как привязан Конг к своей "малышке", что навязчиво тычется сейчас в спину. Чёёёёёрт... онемение чувств потихоньку проходило. И то лишь потому, что вспомнил о Марате. Чёёёёёрт... Вот когда сердце сжала тоска и всё ухнуло вниз, обрываясь. Закрыл на миг глаза, стиснув кулаки и напрягаясь всем телом. Прошлое догнало... стоит встретить его.
Деревянно двинулся куда толкнули... Чуть нервно покусывая горячую от недавних поцелуев Марата губу, шёл, молча, вглядываясь в шею Кинга почему-то.
В странной комнате - странно много народа. Но никого не видел, кроме сидевшего в кресле Вито. Так, шевеление на периметре. Как же он постарел... Кольнуло болезненно, тут же, когда обратил внимание на мелочи... нездоровый вид...нет, не жалость... сожаление о прошедшем. Сожаление о переменах. Хотел бы снова увидеть того Ванцетти - жёсткого, властного до одури и мурашек страха у подчинённых. Вознесённого высоко, не допрыгнешь, не достанешь, только - молча смотреть. Идол, бог, Отец. От странно выговариваемого Конгом - "папа" - кривило. Смотрел в лицо Вито, ловил взгляд...искал сам не знал чего. На последнюю глумливую фразу телохрана заметил:
-Странные у тебя шутки, Конг.
Подошёл к креслу, чувствуя, что оживает старая, как и рана, гамма чувств. Ревность, обида, клокочущая в горле. Только это всё тише, сдавленней, чем было десять лет назад. Инстинкт орал "жить!", требовал сопротивляться, метаться в поисках выхода, паниковать. Потом... - отодвинул его на время Хуго, концентрируясь на том, чтобы встать на колено и с трудом оторвав глаза от лица Вито, глядя на всю в шнурах выступивших вен, его постаревшую руку, шепнуть
-Что ж вы так, дон?
Вложив в сказанное всё, что накипело в прошлом и что поразило сейчас.

10

Переступив порог,  невольник застыл, осторожно прикрывая дверь и прислоняясь к ней спиной, секундой позже делая шаг вперед. Взгляд уцепился за старшего в комнате, концентрируя внимание мальчика именно на нем и обращая вопросительную улыбку, вторя мужчине. Пальцы слабо обхватили палочку, Дэрин толкнул леденец глубже в рот и потянул обратно, посасывая сладость, скользя "шариком" по языку и тихо причмокивая. Замявшись у входа, он опустил взгляд в пол, не меняя выражения, разве что подключая смущение, отметив пристальное внимание и изучающий взгляд старика.
Поднял голову, жмурясь от яркого света, и стойко выдержал взгляд, поддавшись мягкому прикосновению пальцев, а затем и губ, прислонившихся ко лбу. Так, возможно, близкий родственник целует ребенка на ночь, успокаивая и оберегая от кошмаров, и...мальчик поверил, шире улыбнувшись и смущенно заалев в ответ на слова мужчины.
- Привет. - неловко пролепетал подлетевшему мальчишке и плотнее обхватил его ладошку своей, словно боясь потеряться в комнатах и впечатлении от разворачивающегося спектакля. Какая роль отведена им обоим покажет время, нарочно медленно отстукивающее дробь стрелками часов, но что-то далекое внутри шевельнулось предчувствием.
- Я - Дэрин. - весело улыбнулся малышу, усаживаясь на невысокий стул, сдвинув колени и поправляя платье.- Вертолет? - широко распахнул глаза и подался вперед, к столу, чтобы ближе рассмотреть мальчика.- Настоящий игрушечный?- восхищенно воскликнул, вынимая леденец изо рта и, вымазав его сливками, размашисто лизнул.- А хочешь...хочешь я нарисую тебе что-нибудь, а ты мне? Или лучше твоему...твоему...- запнулся.- дедушке или папе? Точно! Давай вместе изобразим что-нибудь вот на этом листе и подарим мсье? - утянул со стола плотный лист бумаги, цветные карандаши и фломастеры. Сунул леденец обратно в рот, чтобы освободить руки и ухватил все найденное, чтобы переместиться на пол и утянуть за собой мальчика. - Здесь удобнее. - кивнул, счастливо улыбаясь.
Присел на колени, расправляя тонкие кружева, чтобы не помять платье, затем наклонился ниже и улегся на живот, упираясь локтями в пол.
- Мммм...-склонил голову на бок. - С чего начнем? - задумчиво посмотрел на негритенка, разглядывая его вблизи.- Давай так...- Ухватил зеленный карандаш и вывел неровную линию, отсекающую часть листа.- Будет горизонтом! Это там, где небо с землей сходится. - умно кивнув, пояснил мальчонку, второй рукой играясь с леденцом, причмокивая и посасывая при каждом возвратно-поступательном движении.

11

Кожаная кушетка, обтянутая белой простынкой  с постеленной поверх  тонкой голубоватой тканью  в ногах. Белые стены, белый,  яркий свет ламп, призванных имитировать дневной свет, но всегда ассоциирующийся у Вита с чем-то неприятным. Выйдя из рентгеновской кабины, мужчина  поднял оставленную на кушетке рубашку тонкого шелковистого хлопка, одел, занялся непослушной запонкой. Пальцы чуть подрагивали, и скобка драгоценного металла никак не хотела попадать в разбегающиеся петли жесткого манжета.  Дверь открылась, и в комнату, держа снимки, вошел врач.
-Ну что скажешь, Джулиан? Еще поскриплю?
Мужчина попытался пошутить, но улыбка вышла кривая, дернув уголок губ вниз, а черные глаза напряженно  буравили лицо эскулапа.
Доктор вздохнул, сел за письменный стол, снял очки, стал протирать стекла так, словно их идеальная прозрачность  было самым большим,  что его сейчас волновало
- Нууу.. в целом сосуды мозга чистые, так что старческий склероз тебе не грозит, а вот курить стоило бы поменьше, попить таблеточки, витамины, прогулки на свежем воздухе опять же…
Чем плавнее и бодрее звучал голос врача, тем чернее становились глаза Ванцетти, проваливаясь вглубь глазниц.
-Джулиан, не морочь мне голову. Я тебя знаю не первый день, и ты меня знаешь. Очень плохо?
В белой комнате с мертвым светом и глянцевыми пластинами вечнозеленых цветов в горшках на несколько минут повисла гробовая тишина.  Наконец, врач нарушил тягостное молчание.
-Плохо, Вито.

Опухоль мозга. Диагноз, равносильный смертному приговору с открытой датой приведения в исполнение.
Несмотря на активное лечение, контролировать приступы становилось все сложнее. К раздражению, агрессии  добавились сюрреалистичные картины,  всплывающие из подсознания и оплетающие разум вязкой паутиной.
За окном моросил осенний  мелкий  дождь, истекая косыми струями по стеклу, заливая опавшие листья с деревьев парка. Вечерело, но из-за непогоды уже с полудня  над Палермо висели сумерки, пытающиеся провалиться  в ночь. Ванцетти сидел в кабинете и молча, смотрел  в окно, где за голыми деревьями беспокойно шумело море.  Через час на вилле  должны собраться члены  Семьи.  Неро приехал еще вчера, и они, за закрытыми дверями, проговорили до полуночи.  Что бы ни случилось, дело Семьи не должно страдать. Семья превыше всего. Так гласил закон. Омерта текла в жилах дона Аримьяни,  до этого – дона  Донателли. Омерта текла и в его жилах, словно «крестильный» сок померанца густел в крови в момент, когда палец опоясывало кольцо с символическим изображением горького, едкого фрукта.
Он принял решение там, в белом кабинете врача, держащего черные снимки. Три месяца ушло на то, чтобы привести дела клана и личные в порядок, чтобы, мучительно взвешивая все «за» и «против», выбрать "наследника". Во главе Семьи должен стоять человек сильный, жесткий, властный,  кристально порядочный (по меркам  Семьи), способный принимать решения, способный нести груз ответственности. Достаточно осторожный, чтобы сохранить Семью, достаточно рисковый, чтобы не дать застаиваться бизнесу. А главное- с четким, логичным, холодным мозгом.  Выбор дался нелегко. Все люди, все не простые, со своими плюсами и минусами.
Дверь тихо скрипнула, и мужчина поднялся.
Та же гостиная,  куда из спальни  мертвого дона Аримьяни  одиннадцать лет назад к Семье вышел тридцати  пятилетний дон Ванцетти. Сейчас ему было сорок шесть.
Марио, Неро, Джино, Винченце, Домиано, Рафаэло, Бернандо, Батисто, Жакоппо, Франциск...
Вито перевел тяжелый взгляд с казначея, на консильери, с консильери на капо и по полукругу на советников. Как сказать эти людям, что человек, больше десяти лет твердо державший бразды правления в клане, больше не может контролировать сам себя? Что он, его болезнь, способна погубить дело, которое было образом жизни  людей Семьи?
-Наследник - Неро Мазаратти.
Кольцо, ставшее едва ли не частью плоти, впервые за одиннадцать лет было снято с пальца и вложено в ладонь приемника.
Король умер. Да здравствует король.

-Хорошо, сеньор Кэрнборн. Располагайтесь. Торопиться нам некуда.
Оставив англичанина пить кофе и осматривать помещение, Маэстро скользнул взглядом  по детям,  непосредственно расположившихся на ковре. Губы тронула едва заметная улыбка. Все же счастливое это время- детство. Даже если оно такое страшное, как у этих двух юных невольников. Наверное, самая устойчивая система в мире- это детская психика, способная быстро переключаться с отчаяния на редкие лучики радости от мелочей. Мабу, не избалованный друзьями, за обе щеки уплетал пирожные, и все пытался накормить ими  белокожего «ангелочка». А предложение порисовать, вызвало полный восторг у негритенка. Старательно засовывая в рот огромный эклер, распираемый  кремом, мальчишка, встав на колени, заворожено следил за движениями карандаша по бумаге, слизывал подтеки с пальцев и тараторил с набитым ртом
-Пальму! Пальму нарисуй. И попугая! Разноцветного, с крыльями и хвостом. А потом еще льва, а потом…
Трубочка эклера, не выдержав напора, лопнула, роняя на ватман кремовую колбаску. Мабу весело засмеялся, наклонился и размашисто слизнул  ее языком, оставляя жирное пятно.
-Ах! Тогда здесь мы нарисуем солнышко!
Мужчина плотоядно скользнул взглядом по задравшемуся подолу коротенькой юбки лежащего на животе  Дэрина, по прозрачным кружевным трусикам, сквозь которые ярко розовела кожа круглой, как яблочко, попки,  и прикрыл веки. Мальчишка был юн, свеж, и чертовски соблазнителен. Совсем как Хуго, тогда, в первый раз, в спальне. Только кожа  у сицилийца была щедро обласкана солнцем до смуглого загара, да глаза взрослее, злее, как у потерявшего родителей волчонка.

Дверь в комнату приоткрылась, и из полутени, притаившейся у стен,  на свет вышли две фигуры. Взгляд Ванцетти выцепил  из пары любовника, ведя его, как на поводе,  по цементному полу, пока молодой мужчина не подошел и не опустился на колено. Там, в зале, Хуго был слишком далеко от ниши, да и маскарадный костюм скрывал фигуру, лицо. Сейчас же возмужавший мальчишка из спальни был как ладони. Изменился. Повзрослел. Сколько ему сейчас? Тридцать три? Всего на два года моложе его самого, когда на его плечи легла ответственность за Семью. Как быстро, незаметно   и безжалостно сочится время.
Смотря на склоненную голову, мужчина затянулся сигарой, стряхнул пепел в пепельницу, машинально потер большим пальцем вдавленную окружность на фаланге среднего. Восемь лет прошло, а вмятина от кольца так и осталась.
-Здравствуй, Хуго. Как видишь, не смотря на то, что ты забыл сказать « до свидания», ни Семья, ни я тебя не забыли. Ты знаешь Закон. На что ты рассчитывал, когда покидал Семью? Какие бесы толкнули тебя на это безумие?

12

Перстня не было. На пальце дона был отпечаток, странно притягивающий взгляд... выемку в живой плоти хотелось потрогать, словно была нужда ощутить, что металлический корсет пропал действительно и это - не кажется. Проклятье пропало... целовать было больше нечего...
-Бывших донов не бывает...
Едва слышно пошептал Хуго, понимая, что не знает на самом деле причину, по которой Вито снял кольцо. Кольцо, оставлявшее у избитых характерные синяки на коже, по которым можно было понять - кто приложил руку. Тяжёлую, раздающую оплеухи и зуботычины спокойно, как и приказы негромким голосом. Повеления - жить или умереть. Платить или не платить... кем быть, что делать...
Вопросы, что задал Ванцетти Хуго, тот встретил с внутренней улыбкой. Столько раз он представлял себе, как они будут ему заданы, что значение истёрлось, оставив лёгкий привкус театральности, не настоящего. Ответа на эти вопросы Найс как то так и не искал. Ему было очевидна причина, но она выражалась эмоционально, не облекаясь  в слова и определения. Но сейчас... Хуго вдруг отчётливо увидел - всё как на ладони. Непонятное состояние...
-Зачем? Я хотел обратить на себя твоё внимание. Вернуть то, что ты у меня резко отобрал...
Посмотрев коротко по сторонам, де Крё увидел двух малышей, гостя дона и чиновника. Можно ли при них?.. Но не время расшаркиваний - холод ползёт по хребту, шевеля волосы на теле.
-А вы меня даже не искали. Я был не нужен...
Снова старая заскорузлая обида начала обдирать душу и Найс стал смотреть в сторону, мимо отворотов пиджака Ванцетти, мимо едва дымящейся сигары, мимо...
-Круиз с Софией... Помнишь? Знаешь каково это - слышать, как ты во сне шепчешь его имя?
Хуго сглотнул с трудом, выдавив из себя остроконечником сидевшую в горле все эти годы фразу. Вопрос, что жёг и гнал тогда прочь с острова.
Шевельнувшись, вздохнув, Найс наконец то ощутил облегчение...
Те позорные два года, когда бродяжничал и даже не скрывался особо... так, передвигался по Европе, интуитивно зависая то там, то здесь, подрабатывая случайными делами. Все тяжкие, чтобы забыть, чтобы хоть чуть подлатать, залить амнезией уязвлённое самолюбие, в которые пускался - выходили боком, два раза оказывался в больницах, бежал, пока не залечили... Чувствовал себя выброшенной вещью и вёл себя как оное... в душе тайно ожидая - ну когда же придут, когда можно будет излить свою злость и сдохнуть под забором? И посмеяться над своим дурацким трупом, не нужным человеком - Хуго Типполи.

Отредактировано Хуго де Крё (2009-12-13 19:01:59)

13

Он знал. Чувствовал. Предполагал. Строил в мозгу неповоротливые конструкции, которыми пытался защитить Хьюго от мысли-занозы. Он не заметил, а она начала нагнаиваться. Мысль потерявшая грань вымысла и яви. Мафия- красивое словоопределние для чего-то мало понятного Марату...Макиавелли, Сицилия, Коза Ностра и ко всему этому был как-то причастен Хьюго...когда-то очень давно, даже может быть в прошлой жизни, о которой с неохотой вспоминает Сен-Сир слыша изредка случайно, что-то отдаленно связанное с Италией, но одно он знал точно любой организованный синдикат со своим кодексом чести опасен. Опасен так же как свора бродячих собак обретших опытного, умного главаря, способного вести их к сытой жизни.
Прошедший вечер продолжал тонко пульсировать настороженностью в затылке. Не хотел отпускать Найса к клиенту. Просто не хотел. Упрямо стоял на своем в течении некоторого времени приманивая горячими объятиями и ласковыми поцелуями, так же как дикого зверя пытаются теплой ладонью, прошедшейся по холке, задержать подле себя на лишние пару минут, а может на всю вечность, однако давить посредством реального связывания и запирания в ванной, все равно что усомниться в Хьюго. Угроза была заманчивой. Последствия, наверняка бы добавили жгучего сожаления, что силой заставил, и все нарастающего страха будущей угрозы, раскачивающейся над головой как лезвие-маятник, роняя на лицо капли росы цвета занявшейся зари.
Двери за сицилийцем закрылись оставляя снежную пустыню комнаты, хранящей тонкие русла запахов у мятых берегов и притаившиеся по углам звуки. Окинул взором все это, не видя ни стен, ни окон, тщета мирская и то, что когда-то разрушится под неумолимо строгим взглядом времени показалось таким мелким и ничтожным, что можно было сдавив лишь слабым усилием пальцы в кулак, растереть в пыль всю эту пышную знатность и показное величие, не способное устоять перед мыслью человека.
Пустота -страшный приговор. Привычки и привязанности, отпали как грязь с ботинок, усыпая подсохшими корками всю дорогу. И дорога эта вела к Хьюго. Единственно возможной оазис среди испитого солнцем до суха моря. Потерять его...этой потере нет цены, ее не измерить ни мерой денег, ни слез, ни боли, ни страданий. Пустотой и потухшими звездами.
Он принял приглашение на казнь и одеваясь на ходу, чеканил быстрый шаг до боли в костях голени стянутых напряженными мышцами, вспоминая номер комнаты и имя владельца. Пусть это не по правилам. Под любым предлогом, выставляя себя несуразно и глупо. Убедиться, что с Хьюго все хорошо. Именно сейчас, когда жар беспокойства вытапливает изнутри, заставляя страх сочится сквозь поры наружу.
С первого раза попал в пустые хоромы, перепугав прислугу и столкнувшись с экономом. Рыча вполголоса пошел пытать счастье в соседние, вламываясь без приглашения и разрешения. Лишь за порогом удосужившись постучать и то, проформы ради быстро, не глядя. Уверенно набранный шаг прервался дернувшим его назад охранником. Не слишком выгодное решение по отношению к человеку настроенному совершенно полярную от "служить и защищать" волну.
Обернулся не сразу. Посмотрел не видя, кто перед ним, чего хочет и...какого черта?
-Я по делу. Процедил сквозь зубы выдернув руку из цепной хватки сторожевого пса. Если охрана, значит кто-то важный. Но почему охрана местная- доверие к Вертепу так безгранично?

14

Судьба многолика. У кого-то она индейка с пустым круглым глазом.
Для другого это  Фортуна  – белозубая улыбка и мягкое покачивание упругими бедрами.
Кому-то представится лисой с пушистым хвостом.
Неудачники видят квохчущее глупое мясо, сетуют на повернувшую зад насмешницу  Удачу и бесполезно скользят пальцами по пушистому густому лисьему меху.
Счастливчики улыбаются и возбуждаются при виде округлых ягодиц проказницы, наслаждаются тактильным скольжением меха по коже и жуют хорошо прожаренное индюшачье мясо.
Тот, кто уверен, тот не проиграет в любом случае. Тот, кто цепляется, оглядывается и сомневается, провожает взглядом уплывающие контуры роскошной фигуры и тщетно втягивает носом аромат прожаренного мяса.
Самое странное что любой может попасть в ту или иную категорию. Но кто-то может перейти из первого во второе, а кто-то ударится лбом о невидимую стену.
Жизнь игра и каждый ее играет по-своему.
Чтобы не бояться за тыл и не оглядываться назад, нужно сжигать мосты. Сжигать все, что было. Это никогда не повторится. Это груз и он помешает. Без сожалений. Они губят.
Вот этого судьба настигла. Слишком тяжел путь, обремененный сожалениями и воспоминаниями. Далеко не будежишь, быстро настигнут. Настигло...

Пряные звуки, цвета и ароматы барной комнаты явственно всплыли в мозгу. Кардильяни объяснял суть пари. Роберт тогда слушал вполуха. Просто запомнил суть, а вот подробности…

Дети за игрушечным столиком, оружие в руках охраны, голос престарелого итальянца, бывшего мафиозным боссом когда-то, слуги.
Вереница, пляска пустого разума, калейдоскоп рутинной жестокости и фальши.
А у вошедшего глаза живые.
И такие отчаянные.
Ох ты ж угораздило тебя. Кто-нибудь видит как ему больно сейчас?  Красная аура чужой души. Может быть в Вертепе все сходят с ума и английский аристократ подхватил этот странный местный вирус?
И холодное пространство вокруг старика. Мертвое и безликое. Поэтому так отчаянно искал горячее и живое. Напоследок прислониться, погреться, обжечься.
Ничего не жаль за такое живое-горячее молодое.
Ведь помрет скоро. Сдохнет, но заберет с собой еще кого-нибудь, старая калоша ненасытная.
А если уж брать, то таких.  Будет ему на том свете кресло, собаки и вечный собеседник.
Вот оно – молодое сильное тело. Вот алая, горячая душа, вот взгляд в котором восточный узор из оживших чувств. Ревнует, любит, ненавидит и боится.
Такие хрустальные глаза настоящее сокровище.
Дети играют. Вертолетик. Да, да, настоящий игрушечный.  Здесь всюду игрушки.
По одному слову негритенок может превратиться в клубок криков боли и отчаяния, разорванную плоть и грязь.
А он играет и ластится к дяде.
Мальчишка, наряженный в платье, старательно исполняет свою роль. Знает где он и что с ним и играет.
Молодец.
Кофе – дрянной.  Остыл и стал кислым. 
Прелюдия вязкая.
Воздух – болезненный. Медициной пахнет. Или пытками.
Вымыть, вычистить. Слезами, криком, кровью. Закончить начатое.
Ведь он давно планировал. Пари только для отвода глаз.
Хватит страдать, вспоминать. Давайте играть.
Игра.
Маэстро – вальс. Первый тур.
Начнем?
Вот и партнеры.  Второй пришел.
С таким же взглядом. Скажите уже где их продают? Куплю за любые деньги такое украшение.
Ах, глаза, глаза. Да спрячьте же вы их окаянные придурки. Что же вы себя так выдаете?
Что же вы такие молодые, красивые и такие глупые несчастные?
Музыку, господа. Повысьте голос. Кричите о своих воспоминаниях громче.
Пальцам не хочется держать надоевшую чашку.  Недалеко сбоку один из охранников. Тот, что принес кофе.
- Забери.

Отредактировано Роберт Крэнборн (2009-12-14 23:50:47)

15

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Маэстро (2009-12-16 16:06:18)

16

Сумасшедшей ранней весной, когда воздух пропитан как порывами божественной любви - ароматами цветов и свежим ветром с моря... когда все встречные люди кажутся красивыми, когда на радостях расцеловал маму, вручив ей охапку махровой персидской сирени и объяснив всё тем, что сдал таки последний зачёт и работа утверждена и подписана окончательно - Хуго был весел и особо горд собой. Зачёт - зачётом... дело тоже хорошее, но закономерное. Типполи был в прекрасном настроении, потому что малыми силами - дядя Беппо, дядя Клементо, Аваги Сирапано и его кузен Джуджо - их славная пятёрка просто виртуозно разобралась с легавыми, что рыскали по следу старика Луиджи. Мало того, что подставили снова арабов из "Меченой шайки" Юсуфа, так умудрились ещё и все сливки с самого Луиджи собрать. А это куш такой, что даже закрыв глаза и представив снова все драгоценности, что выскребли из тайника в доме на улице святого Азуария, молодого мафиози пробирала восторженная дрожь. И ведь, если б не он - Найс - то всё обернулось бы далеко не так радужно. Найти подход к комиссару Паваззи, суметь представить всё дело так, что тот рад был переключить внимание своего отдела на Юсуфа и его безбашенную братию. Беппо хлопал Хуго по плечу, довольный, как старый башмак, ощерившийся отвалившейся подмёткой с гвоздями, хвалил и всячески намекал, чтобы, когда Найс пойдёт в рост в Семье, то не забывал бы и старых товарищей. Чемодан с золотыми чеканными монетами и драгоценностями вызвал лёгкую смуту в умах и сердцах консильери и советников дона. Сверкая гордостью, как одна их тех самых монет, Хуго явился на виллу, в очередную неделю дежурства. Конечно все уже знают, это так тешит самолюбие, что парень даже прислушивается к шепоткам и ловит специально сзгляды. Да, он герой дня...И Вито...гхм, дон... тоже об этом наверняка знает, донесли уже вернувшемуся вчера поздно с какого-то важного дела Ванцетти, длинных языков на вилле хватает. Может, даже улыбнётся этой своей редкой, прозрачной улыбкой или скажет, что, глядишь, Хуго таки и до капо дослужится... или просто сожмёт ладонью плечо... этого тоже было бы достаточно. Идя через сад, Найс сорвал маленькую веточку с цветущего кустарника, придавил черешок зубами, посасывая сладкий сок... Заполночь, лёжа на влажных, мятых простынях в как всегда не отпускающих никуда объятиях дона, чувствуя на затылке его мерное, сонное дыхание, Хуго давился своей глупой гордостью, как сухими слезами, бесшумно и стараясь забыть, просто не обращать внимания. Мальчишка, мальчишка... Огрызками эмоций плевался в темноту ночи, бранясь. У Вито не заладилось дело на континенте, едва удалось всё разрешить в последний момент, задействовав некие высокие связи. Потому всё было просто... дон с белыми как всегда от внутренней потаённой злобы губами, толкнул в сторону спальни, не давая и рта раскрыть. Ни слова. Лишь слепая эмоция, треск ткани, короткая борьба и - раздавлен весом Вито, очередной страшной его бурей безмолвия... молчит, дон всегда молчит, оставляя по телу росписью всё, что чувствует и выплёскивает, не ограничивая себя. И держит потом, как добычу... или как спасение, не отпуская... Какое Вито дело до радостей и гордости Хуго?
Найс за восемь лет призабыл... И теперь лишь снова уткнулся в молчание дона. Потому что Марат приучил к другому... муторно и с огромным трудом заставляя Хуго учиться разговаривать, озвучивать то, что тот чувстует. У де Крё это вызывало недоумение поначалу - зачем говорить об эмоциях? Их всегда можно подавить. Школа Ванцетти. Усвоенная на пять.
И слыша краткие ответы Вито, растерялся. Дон его не слышит... всё намного по Семейному. Снова оглядел комнату, задержался взглядом на подёрнувшемся размышлениями лице Ванцетти. Выдохнул, теряя себя в круговерти мыслей, но ясно увидев одно:
-Чего ты хочешь, что ты задумал, дон?
Подался всем телом назад, собираясь встать и ждать ответа.
Ответ пришёл сам... вломился зеленоглазой бестией, уверенный в своём праве там, где игроков свела Омерта и странные желания. Хуго змеёй вывернулся, шипя на вооружённого Конга, меряя всем ядом взгляда, уродуя уже в воображении и воя глухо при виде того, как оседает Марат на руки Кинга. Вызверился, хрипло дыша, чуть не на четырёх конечностях перемещаясь едва заметно для глаза, чтобы занять удобную позицию для броска телом в драку... И холодом, холодом себя обдавая единственной мыслью, ею удерживая от прыжка и готовности рвать зубами... мыслью, что сейчас Марата может спасти лишь он... Вито явно что-то хочет. Значит, Хуго сделает всё, чтобы родной человек не пострадал. Это призраки из прошлого Найса... друг здесь не при чём.
Сердце ощущалось висками, его приходилось глотать, чтобы оно снова опустилось в грудь и перестало клокотать в горле. Ужас. По-правде, Хуго был в ужасе. Что это случилось из-за него.
-Вито, что тебе надо ?
Вопрос стал жёстче, как и мрак в глазах де Крё.

17

Мечущийся разьяренной тварью взгляд успел выхватить из столпотворения в помещении лишь Хьюго, прежде чем глухой удар, четкий и прицельный, все равно, что в спину ножом, выбил почву из-под ног, опустив на веки тишину лишая связи с действительностью, безмыслие и безчувствие в одном флаконе...и еще в одном флаконе. Стеклянная тюрьма, гений злой мысли.
Отключившись на несколько минут, не знал, да и не мог знать, как очутился в "стакане". Но потом, уже поняв, что к чему, наверняка проклянет каждого в этой комнате, не разбирая кто прав, кто виноват. Это все потом...
Сознание колыхнулось реагируя на голоса, будто бы издалека доносившиеся в замкнутый резервуар, пришли запахи...наэлектризованные напряжением, предчувствием бури. Наконец проклюнулась боль в затылке, тупая, ноющая и подбросила резко включая все тело с мыслью о том, что он здесь из-за Хьюго и его видел последним перед неожиданным приветствием в этой "скромной" обители.
Думать о произошедшем -повод для нового витка ярости и без того распирающей грудину своим неустанным клокотанием. Куда интересней задуматься над будущими перспективами в создавшихся условиях.
Марат с трудом выпрямился во весь рост. Нашел жадным взглядом Хьюго. Глядя совершенно спокойно только на него, до остальных ему не было никакого дела...пока не было, хотя и успел выхватить из окружающей обстановки некоторые занятные детали интерьера. Единственное, что могло выдать его реакцию- частое, глубокое дыхание в купе с сердцем рьяно бьющимся о реберную клетку. Во взгляде не было ни злости, что не послушал внимая предосторожности, ни укора, ни тем более страха. Он только хотел удостовериться, что все хорошо, даже сейчас..что все хорошо.
Клиент всегда прав. Конечно, прав, но в ограниченном круге своей безнаказанности, за которым начинается ответсвенность, а те люди, что устроили этот театр одного актера безбожно переигрывают.
Подозрение, в которое нет желания верить, все ярче прорисовывается, давя реалистичностью масштабов бедствия, только малые крохи понимания, во что угодил Найс. Бесполезно было взывать к Богу находясь в стенах Вертепа. Он давно отвернулся от него и от тех людей, что тут обитают. Марат обращался к дьяволу прося развернуть пасть ада прямо под столом, за которым сидели двое.
Дернулись желваки, стоило посмотреть на вальяжно расположившегося в кресле пожилого мужчину. Узнал. Заочное знакомство в одностороннем порядке. Представлял он его несколько иначе, фантазии воспаленной тихой ненавистью к нему склонно было пририсовать, то чего нет.
Запустил руки в карманы, задев локтями стенки своей темницы...точнее светлицы, спасибо креативщику, обзор был чудесен.
Справедливо рассудив, что раз звуки с током воздуха сюда свободно доходят то и обратный их путь не будет ничем не отягащен, раз поблизости нет никаких для этого дополнительных приспособлений, хотел было что-то сказать, но промолчал, желая понять хоть приблизительно "Зачем?" после стольких лет.

18

-Чего ты хочешь, что ты задумал, дон?
Ох, люди, люди. И все-то вы хотите знать. Торопитесь, бежите, пытаясь обогнать время. Куда? Зачем? И так ли уж надо все знать? Риторические вопросы, которые, как и первый, останутся без ответа. Вернее, каждый для сама сам ответит на них.
-Взять его.
Негромкий приказ, и Конг, скучающе поигрывающий береттой, ухмыльнулся,  приставляя оружие к виску сицилийца. Надобности особой в том не было, потому как охранники Вертепа, отрабатывая обещанные деньги, сноровисто взяли Мастера в оборот, стаскивая с  визуальной зоны уютного комфорта в полумрак цемента пыточной. Пока трое амбалов бесцеремонно снимали  с него одежду, заковывали в «станок», Ванцетти поднялся с кресла, неторопливо подошел к «аквариуму», где «золотой рыбкой» томился дружок его бывшего любовника.
Любопытного было  посмотреть на молодого мужчину, ради которого Хуго забыл о своем долге перед Семьей, ради которого бросил его, Вито. Так ли это было, не так ли, Ванцетти особо сейчас  не задумывался. Один раз заподозрив, что его любовник сбежал с новым увлечением, принял это за истину, и по прошествии стольких лет, сам черт, казалось,  не смог бы его убедить в обратном. Не сказать, что особо переживал, скучал по мальчишке Типполи, но… заедало. Где-то глубоко, внутри, точил червь, что ему, дону,  предпочти другого. Особенно с учетом того, что (по меркам Ванцетти) он весьма неплохо относился к парню, не скупился ни на подарки, ни на деньги.  да и постели вроде  не обижал особо. Опять же в клане на особом положении. Слушки, да усмешки, конечно, ходили, но в глаза сказать никто не посмел бы. А попытался бы, имел бы дело с самим доном.
Что же нашел в этом французишке сицилиец? Неужели  настолько хорош собой, богат, умен, что Хуго, бросив все, пошел за ним?
Надо было отдать должное- новый избранник Хуго был весьма недурен собой. Без броской, голливудской, стереотипной красоты, он обладал той естественной внешней привлекательностью, которая не приедается, в отличие от безликости стереотипно –идеальных форм. Фигура  Сен Сира ненавязчиво так  навевала мысли о полутени спальни, еще не успевших остыть после секса телах, о восторге расцвета сил. Не дурен, но и  …. Так что же, что так привлекло в нем охранника?
Сзади послышались звуки ударов, и мужчина обернулся, глянув на яркий круг света, вычерчивающий теперь границу теней на цементе.  Хуго стоял обнаженный, в позе «Витрувианского человека» Леонардо да Винчи. Золотое сечение.
- Мабу, детка, тебе пора на прогулку.
Негритенок, увлеченный игрой с неожиданным приятелем, скривил рожицу, попытался сделать большие глаза, как у кота из "Шрека", но видя, что на мужчину это особо не действует, вздохнул, и поплелся одеваться, успев шепнуть на ходу Дэрину
-А пальму ты мне все таки нарисуй.
Стянув ср стола утешительный приз- пирожное, мальчишка скрылся за дверью.
-Молодость, молодость...
Мысленно вздохнул Вито, возвращая внимание пленнику в "аквариуме". Неожиданно на отчужденном лице сицилийца резко проступили желваки, прокатились по скулам, затвердели. Губы исказила нехорошая ухмылка.
-Молодость? Ну что же, Хуго... Ты получишь то, что ты хотел.
Ванцетти вернулся поймал взглядом "кружевного" невольника, сверкающего розовым задом под прозрачным подолом юбки
-Малыш, сними трусики, иди  ко мне. Не бойся.
Вернувшись в кресло, сделал знак рукой, чтобы Кинг приступал к экзекуции.
Флегматичный охранник кивул, подошел к стене с развешанными на ней плетьми. Каких тут только не было. Простые витые шелковые хлопушки. Вычурные семихвостые, с рукоятьями, скалящимися хищными пастями зверей. Кожанные, приклепленные к толстым дидло, имитирующим гротескный член. Плети- убийцы, с впленными в хлопушку стальными шариками, отбивающими внутренние органы . После "знакомства" с ними жертва умирала медленно, но неотвратимо, неделями корчась от боли, пока отмирали отбитые печень и почки. Плети -кровопийцы с острыми стальными "когтями" на концах. В умелых руках они вгрызались в тело голодными хищниками, вырывая куски мяса. После них иногда выживали, но глубокие  ямы рваных шрамов превращали человека в уродца. Пройдя вдоль свернутых змеями орудий пыток, Кинг снял с крюка короткую плеть с хлопушкой из плетеного конского волоса, ощерившуюся тысячами колючих ворсинок.
Взвесив в руке, приноровился к рукояти, обвитой кожей, размахнулся и с оттягом хлестко стеганул по смуглым плечам беглого любовника дона. Кожа мигом заалела сотнями  булавочных капелек крови. Несколько мгновений, умышленно данных жертве, чтобы прочувствовать все оттенки боли, от резкой при ударе, до жгуче-саднящего "послевкусия", но новый удар.

Отредактировано Маэстро (2009-12-23 21:03:39)

19

Не то и не так... Кровь шумела в ушах, пульсировала в висках, давая знать - насколько подскочило давление и как напрягся, сдерживая себя... вернее, держа тело в узде, чтобы не сорваться и не размести к чертям собачьим эту свору, спокойно сдохнув, вгрызшись в чьё-нибудь мясо и добравшись до сладкой кости. Разум приказывал "фу".. Хотя на самом деле всем этим суицидом командовало что-то тёплое, внутри, что сейчас сжалось до жёсткого комка и отдавало чёткие распоряжения. Потому Хуго скалился, но молчал, скалился, но дал себя раздеть, не пошевелив и пальцем... скалился, но дал себя отвести в холод камня и заковать, дёргая желваками лишь. Куда смотрел? На Марата.
О чём думал? Это нельзя назвать мыслями. Потому что сжавшийся комок в груди словно решил наводнить сознание образами, что вышвыривал из сундука памяти, яркими лоскутами видимо отвлекая зверя, что мог взбунтоваться и спасать свою драгоценную шкуру. Комок этого не хотел всеми силами и заворожённый Найс смотрел на слайды, прозрачно-яркие, и через них - на друга.
Шелк, белый шёлк и загорелая кожа руки на нём так выделяется... продавленная подушка, на ней кудри и сонное лицо такого безмятежного выражения, что хочется стонать от блаженства... яркое солнце в окно, щемяще-радостное предвкушение дня... смех, что льётся из ванной комнаты, когда спрашивает - что такое ангажимент... тёплый шарф, что повязывает ему Марат перед выходом... снежные вершины Альп и улыбка друга... потрескивание огня в камине, вкус глинтвейна и вкус поцелуя - как одно... первая разорванная сорочка на Хуго... поставленные на уши бутики в поисках вороха новых рубашек... хмельное веселье ночей в больших городах... тесные объятия на крыше высотки, под звёздным куполом неба... тишина осеннего леса, золото листьев, что клеится к подошвам, когда гуляют... снег за воротом куртки, потому что лежит в сугробе, смеётся и пытается увернуться от очередного снежка... плеск воды о борта лодки, тихий закат на море... драка в переулке, поножовщина, белый до бешенства страх за Марата... боль, немного боли, такой приятной, что даже непонятно... кудри под губами, запах, который узнал бы из тысяч...
Сколько их ещё - этих картинок...связанных с едой, сном... жизнью. Как каждый закат - неповторимы, как каждый глоток вина - новые ощущения.
Вито не слышит, не хочет слышать. Как обычно. Живёт в своём мире, где он бог и ничто. Всё для него - лишь средства. Пути и приспособления для целей, которые кажутся ему такими важными. Иногда Хуго с потаённым сомнением всё же думал, что безответная любовь Вито ему в наказание. За то, что брал много чего, не спрашивая. И потом Найс мучился неприятными ощущениями от того, что потешается над обиженным судьбою. Дон брал всё. Почему же не взял так же и того Бенджамина? Значит, любил. А Хуго брал. Значит - не любил. Это если не думать... Потом вспоминается закон Семьи и куча дополнительных сложностей, что сопровождает пост дона.
А сейчас то что за сложность? Если донство закончено? Если весь мир у ног?
Нехорошее подозрение шевельнулось у Хуго, но образоваться в единую мысль уже не успело... Кинг таки остановил свой выбор, примерил хлыст и опробовал... Найс выгнулся в своей распорке, сжав зубы и резко вдохнув носом... больно, колюче, до шкуры дыбом, спина загорелась жарко, хотя в животе свернулся вакуум холода.
Только бы Марата отпустили... чёрт с вами...

20

Окружающее жило отдельно своими событиями, обступало, обходя стороной, прежде чем проникнуть в тесный дуэт мальчишек. Старательно вырисовывая на чистом листе горы, из которых вскоре выплыло сладкое пятно солнца, оставленное язычком Мабу, невольник деликатно не замечал происходящего вокруг. Шум. Голоса. Новые все лица. Ничего не было живым, кроме образов, рождающихся на бумаге, еще слепых, прозрачных, незавершенных, но старательно вырисованных ровными линиями цветных карандашей.
- Чтобы нарисовать попугая и льва, надо придумать, где они будут располагаться и куда смотреть. - объяснил, взглянув на перемазанную в креме мордашку ребенка, и невольно улыбнулся, тихо рассмеявшись. - А может лучше поросенка нарисовать? Вот такого...- опустил взгляд и из трех кружков составил пятачок и новой окружностью - голову, вскоре животное обзавелось глазами и пузатым телом из овала, тонких копытец с пружиной-хвостом.
- Я когда-то рисовал...или не я. Но получалось хорошо. - шире улыбнулся, вновь вскидывая взгляд на собеседника. - Льва, говоришь? - подался вперед, ухватил мальчика за подбородок и слизнул крем со щеки, затем отодвинулся и принял прежнее положение, проводя языком по губам. - Сладко...- озарился улыбкой, подтвердив мысли кивком и сунув в рот все тот же леденец, который предусмотрительно, секундами раньше отложил в сторону.- ...но у меня вкуснее. - высунул язык, дразнясь.
Еще несколько кружков и овалов составили большого кота, притаившегося в острой траве и пристально следящего за вылупившемся на мальчишек поросенком. Хищник высоко задрал хвост и сощурился на розовые округлости, готовый прыгнуть вперед и прижать широкой лапой жертву, но остается на прежнем месте, выжидая.
- А за пальмой будет прятаться охотник. - кивнул с улыбкой, соглашаясь.- Продолжим цепочку? - запнулся, вздрагивая от строгого голоса мужчины, и присел, глядя в спину мальчишки и чувствуя себя неловко в незнакомом обществе. Сглотнув ком в горле, он, изогнув губы в мирной улыбке, посмотрел на говорящего.
- Да, мсье. - тихо отозвался и поднялся на ноги, чтобы приподнять пышные юбки, собирая кружева, и осторожно стянуть трусики, при этом наклонившись и выпячивая зад. Попыхтев некоторое время, он все же справился с задачей и смял в кулаке белье, делая шаг навстречу мужчине. Затем еще один, перекатывая леденец за щеку и широко улыбаясь. Протянул тонкие кружева, удерживая их на кончиках пальцев.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Апартаменты Маэстро