Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Сны персонажей » Солнечные зайчики


Солнечные зайчики

Сообщений 41 страница 60 из 64

41

- Шелезяка, дать доступ в уборную пилоту.
- Есть, капитан! - С легкой ехидцей отозвался бортовой компьютер.
- Как и просил. - Ровно пояснил Март Деусу. - Что касаемо еды. Без пассажира - никуда. Так что, милый, чем быстрее мы найдем его - тем быстрее сядем ужинать. Придется постараться. Кстати, Шелезяка. Уточни местонахождение пассажира на борту.
Борткомпьютер задумался на несколько минут, после чего проинформировал:
- На посадочной палубе пассажир отсутствует.
И в кого ты такая ехидная, а, Шелезяка?
- В рулевой рубке... пассажир отсутствует.
И почему я слышу до боли знакомые интонации, родная?
- На складах обнаружено отсутствие пассажира. - Очень  вежливо сообщила Шелезяка.
- Новый аккумулятор можно вычеркнуть из списка закупаемых деталей. - Так же неторопливо поддержал беседу капитан.
- Пассажир обнаружен в общей спальной каюте капитана и пилота. - Заторопилась Шелезяка, пока Март не предположил ненужность еще каких-либо деталей.
- Спасибо, дорогая, - Март повернулся к Деусу, - вперед, ненаглядный. Сдается мне, что я знаю, каким образом пассажир оказался в каюте раньше нас.
Дойдя до каюты, Март уселся на кровать, наблюдая за Деусом.
- Вперед, драгоценный мой, распаковывай. А я пока посторожу.

42

Ну, слава богам вселенским ссать буду как человек, а не животина по углам, а может если ещё поклянчить, то добрый капитан и территорию метить разрешит, и миску для еды с пола на стол поставит!
- Дался вам этот пассажир. Объяснил же, что это от нитей! Посудина ковёр за пассажира принимает! Что с неё взять, одним словом, Шелезяка!
Но упрямый капитан начал гнуть свою палку, и как казалось Амадеусу будет продолжать до тех пор, пока эта палка не сломается у него в руках и одна из половин не заедет ему в лоб, а лучше в глаз, так запомнится на дольше. Запросив местонахождения пассажира, он, как дитя малое, обрадовался тому, что и подтвердила посудина. – Пассажир, то есть ковёр, в их общей каюте.
Амадеус хмуро побрёл впереди Мартина, ничуть не сомневаясь, что этот драгоценный ковёр ещё встанет ему поперёк горла, если только капитан не собрался, таким образом, в сговоре с механическим разумом, поиметь его немедленно  на злополучном ковре. От мыслей о сексе полегчало. И в каюте, когда Мартин уселся на кровать, кемериец уже было хотел плюхнуться рядом, как вдруг капитан продолжил загибание палки.
- Вперед, драгоценный мой, распаковывай. А я пока посторожу.
Не боись, не сбегу.  Ладно, на ковре, так на ковре. Да я и сам хотел попробовать на нём. Слухами ж вселенная полниться. Что такие ощущения, словно всё прошлые настоящие и будущие радости вместе взятые проходят через тебя во время всего этого, когда на нём.
Амадеус аккуратно обошел вокруг ковра, пытаясь найти край. Это было нелегко. Тонкая словно  целлофановая плёнка плотно обвилась вокруг, и Деусу пришлось положить на поверхность ладонь и вести по ней, чтобы хотя бы вот так, с помощью тактильного контакта, нащупать зазубрину края. И это удалось на с первого круга. Но, всё же уцепившись за найденный край, Амадеус, попытался положить ковёр на пол, что конечно, получилось в его стиле. Рулон ковра глухо шлёпнулся об пол каюты и замер. Кемериец начал медленно вытягивать край, постепенно раскручивая. И разложив уже распрямлённое полотно, в удивлении уставился на него. Это не было тем, что принято было называть ковром. Ни рисунка, ни мягкой ворсовой поверхности. Тонкая бледная белёсая плёнка. Деус обернулся на капитана, потом снова посмотрел на ковёр.
Может, это упаковочный материал. А под ним, дальше пойдёт уже то, что нужно? Он  сел на колени и толкая на себя рулон, продолжил раскатывать, наблюдая, как сантиметр за сантиметром ткань ковра становилась толще и мягче. Но по-прежнему имела, хотя и уже желтоватый оттенок.  Ну, накрутили  тары! Если так пойдёт, то внутри не пять на полтора, а с носовой платок будет! Надеюсь, лишь на то, что этого хватит, чтобы на нём покувыркаться. Амадеус дёрнул посильнее на себя, и тут оставшийся рулон словно сбесился. Сбив его с ног, он рьяно покатился вдоль по полу к кровати. Самопроизвольно раскатываясь.
Бенши меня дери! Что это!?!
Когда последняя ткань выпрямилась, Амадеус потёр глаза и возопил.
- Мартин!
Рьяно отползая в сторону уборной.

43

Сперва он почувствовал… вот именно. Для начала он что-то почувствовал - огромное достижение для того, кто выплывал из пустоты и тьмы небытия. По сравнению с ними даже самое слабое ощущение казалось, по меньшей мере, вспышкой сверхновой, хотя на самом деле являлось всего лишь лёгким раздражением слуховых нервов. Однако он, конечно же, этого не знал. Откуда же знать названия ощущений тому, кто не ведал самих ощущений, кроме того, понятия не имел о существовании слов?
Итак ... всё началось с режущего звука, но отнюдь им не закончилось, напротив. Звук запустил… скажем так, некоторые процессы. Они набирали силу под аккомпанемент шума, которым было журчание двух голосов, но о том, что это голоса живых существ, он тоже не догадывался. Он это точно знал. Точнее, не он сам, а то, что составляло его суть, самую сердцевину его существа. Это ей предстояло решить, какой голос потянет начальную нить, из которой загадочная суть совьёт себе первый в жизни кокон. Колебания длились недолго – первый голос был громче, а объект, коему он принадлежал - ближе, и суть вцепилась в нить этого визга и, будто паучок по паутинке, проникла в самое сокровенное, тайное, желанное того, кто кричал. Она мгновенно отсортировала наиболее яркие образы в мечтах и воспоминаниях, чтобы безотлагательно приняться за созидательный труд внутри плотного цилиндрического Яйца.             
Каждая особь Кх-Ылаа подолгу ждёт воплощения, витая меж тех ветвей Мирового Древа, где гнездятся до поры до времени нерождённые души, но сам период развития зародыша от зачатия до рождения протекает лавинообразно и по биологическим меркам молниеносно. 
На узорчатой теперь поверхности ковра лежал белокурый хрупкий юноша, почти мальчик, на вид лет шестнадцати. Худенький и светловолосый, с кожей такой гладкой, светлой и тонкой, что она казалась полупрозрачной и светящейся. Парнишка лежал на боку, чуть согнув длинные ноги. Взгляд  отдыхал на его узких ступнях и кистях с длинным пальцами настолько красивой формы, что они вполне могли бы принадлежать какому-нибудь эльфу, но маленькие ушные раковины под спутанным, по-детски пушистым и мягким шёлком чуть вьющихся волос были изящно закруглены. На бледных щеках спала тень от густых и длинных ресниц, не чёрных, а в тон волосам – золотистых. Они легко трепетали и взлетели вверх, когда мальчик повернулся на спину и потянулся, разводя в стороны кулачки, и выгнувшись, будто котёнок, невинно и одновременно чертовски соблазнительно.

44

Мартин! - Не будь вопль настолько трагичным, Март нашел бы кучу поводов подколоть Деуса. Впрочем, возможно впоследствии и припомню... А пока сам Обри крепко сжимал бластер, глядя на раскрывшееся полотно. Мартин мог бы поклясться, что когда они с Деусом тащили ковер, в нем не было никого. Да, эта сволочь была тяжелой, но... но при всем при том тяжесть не свидетельствовала о нахождении внутри гуманоида. К слову сказать, он не был до конца уверен, что Шелезяка не издевается над ними, говоря о пассажире. В крайнем случае, пассажир обязан был быть мелким, противным и мохнатым... Что-то вроде паука, зацепившегося за ковер и не пожелавшего отцепиться. Но уж никак не это милое создание, вызвавшее бурю эмоций и желание встряхнуть хорошенько, спрашивая "Какой, собственно, Тьмы?!"
Тем временем паренек потянулся и возникло чувство, что у Деуса, до этого мига рьяно отплозавшего в сторону, кто-то невидимый переключил волшебный тумблер, отвечающий за настроение.
Напряжение, цепко державшее Обри, ушло при виде мысленной картинки себя любимого, щелкающего по чудо-пульту "настроение пилота". Правда, картинка резко стала привлекательнее, когда выяснилось, что прикосновение к самому Деусу дают куда как более интересные результаты. Позволив себе понаслаждаться сим зрелищем, Март дал себе пинка. Финиш - это когда за чертой! Напомнил он себе старую мудрость, помогла она не очень, но хоть что-то.
- Кхм... - прокашлялся Обри. - Деус... Ты упоминал, что на Шелезяке есть шикарные гостевые каюты, в которые ты предлагал поселить меня. Не покажешь их гостю? - Забросил пробный шар Март.
О делах явно можно было забыть на время. Единственное, что еще держало в тонусе, не позволяя расслабиться - была трогательная беззащитность пассажира. Точно такая же мимикрия была у самых опасных тварей на родной планете Обри.
Март отвел бластер в сторону и поставил его на предохранитель, но убрать в кобуру не торопился.
- Было бы неплохо, если б вы представились, юноша. Я - Мартин Обри, капитан "Шелезяки". Деус - пилот... - Март собирался продолжать речь, но... случайный взгляд на лицо паренька и он застыл, любуясь длинными ресницами и точеными чертами лица. Что поделать - Обри всегда были эстатами и немало предков Мартина сложили головы, восхищенно любуясь противником. Юноша потянулся как маленький верлюжонок: трогательно-беззащитно и невероятно чувственно. Март с трудом вздохнул, не в силах отвести взгляд от чудного видения.
Мартин... это не твой тип... ты вообще блондинов не любишь... как класс... можно сказать - как биологический вид... ты их на дух не переносишь... Но только шевельнувшийся Деус отвлек от сеанса самогипноза... все равно не дающего результата.

Отредактировано Мартин Обри (2010-02-28 14:03:58)

45

Сначала Амадеус испугался.  Со страху показалось, что это бенши вывалился из драгоценного ковра. Бенши с длинный хвостом, шипами на спине, шестилапый, ловкий, с парой фасетчатых глаз и четырьмя рядами зубов. Кожа которого отливала маслянистым серебром. Заорав, что есть мочи, Деус, видимо попытался оглушить врага.  И хорошо, что до этого он отдал свое оружие. Иначе в Шелезяке сейчас было бы на пару дырок больше, два трупа и трясущееся мокрое и вонючее существо, называвшее себя когда-то Амадеусом. Когда первый шок прошёл, а  А-ля бенши, потянулся во всей красе, кемериец уставился на него с нескрываемым восхищением. Ох, ты ж, что б меня, да одного трое – четверо, да ни раз, ни два и во все места! Разглядывая нежную кожу, тонкие руки и ноги, золотистые волосы, розовые губы и длинные ресницы, Деус подался вперёд, становясь на четвереньки. Осталось лишь вывалить розовый язык, повилять несуществующим хвостом и по-щенячьи заскулить, требуя внимания. Невольно облизав губы, он еле оторвал взгляд от так уже привычно появляющихся, незваного гостя и перевёл его на капитана, пытаясь понять, что он сказал.
- Деус... Ты упоминал, что на Шелезяке есть шикарные гостевые каюты, в которые ты предлагал поселить меня. Не покажешь их гостю?
Каюты, да, конечно, каюты да хоть вот эта, и кровать большая все поместимся. А туда не надо, это не для таких существ. Это для таких кто нежданно негаданно с бластером по механикам. А тут разве можно…
- Ээээ … - проблеял кемериец. – Здесь тоже… то есть… добро пожаловать.
Говорили мне  Деус, верь, и оно придет, мелкими шажками, но непременно к тебе твое счастье. Бенши дери, он же голый, он же восхитительно голый, голый до восхитительности!
Амадеус икнул, приглаживая свои волосы и оправляя комбинезон, чуть потянув за молнию, приоткрыл, давая воздуха занывшим от напряжения жабрам.
- Было бы неплохо, если б вы представились, юноша. Я - Мартин Обри, капитан "Шелезяки". Деус - пилот...
Прервал его судорожные движения руками Мартин.
Пилот я, да, лучший во вселенной, и не только пилот, я вообще лучший во всём, а особенно… Но тут, лучший во вселенной понял, что не он один смотрит заворожено на незваное чудо. А-ля строгий и непреклонный капитан, так же пристально и вовсе не враждебно, или с опаской, а с нескрываемым восхищением уставился на А-ля бенши.  Это что ещё за! Это «за» мне совершенно не нравиться! Куда это ты смотришь?  Это ты не в мою сторону, это ты, как бы на него? На моего гостя! Моего, и не на меня!
- Мой!- взвизгнул кемериец, пока так и не определившись к кому относилось выражение крайнего возбуждения, вырвавшееся столь звонким воплем. Взгляд Амадеуса заметался между двух бед, пытаясь выбрать  меньшую.

46

Сладкие и бесстыдные в своей абсолютной невинности новорожденного существа потягушки с чувственным, но тоже совершенно естественным выгибом спины наконец закончились не менее сладким зевком. Резкий возглас существа, вскрывшего Яйцо и подарившего новому Кхы-лаа первый в жизни облик, не напугал его, парнишка просто не понял, что этого нужно пугаться. Оперевшись ладонями, утонувшими в пушистом ворсе ковра, он приподнялся на локтях и сел, подтянув ноги с нежно-розовыми, гладкими как у младенца стопами, ещё ни разу не ступавшими по твёрдой поверхности. Всё это не было серией отдельных более-менее связанных поз, но одним слитным, непрерывным, текучим движением. Так двигаются люди, с пелёнок занимавшиеся танцами. Он был не худым, а очаровательно худеньким, так что у наблюдавших за ним пробуждались даже очень крепко спящие родительские инстинкты, и его хотелось откармливать и напичкивать всякими вкусностями.   
Скрестив лодыжки и положив ладошки на разведённые колени, будто юный Будда, он застенчиво поковырял пальцем пупок, потом поднял мордашку и поочерёдно посмотрел на обоих астролётчиков огромными чистыми глазищами цвета весеннего неба, голубого и засасывающего взгляд бесконечной, сладко растапливающей сердце глубиной. Он смотрел спокойно, внимательно и дружелюбно, без страха, но с живым интересом. И выражение личика тоже напоминало Будду: в полукружьях, залёгших в уголках пухловатых розовых губ, дремала улыбка, только и ждавшая момента родиться. 
Взрослые существа вокруг него, такие большие и красивые, смотрели на него с любовью - а как же ещё может быть? – и что-то говорили. Что, он ещё не очень понимал, хотя слушал внимательно, чуть наклонив вихрастую золотоволосую голову и переводя взгляд то на одного, то на другого. Когда кемериец взвизгнул «Мой!», мальчишка смешно сморщил прямой точёный носик, звонко чихнул и виновато захлопал ресницами.
- Март-ин… Ама-деус… - указательный палец паренька невежливо, но понятно показал на обоих, потом ткнулся в собственную грудь. – И я… - голосок сначала звучал хрипловато, как новый, ещё не опробованный музыкальный инструмент, но на следующей фразе уже обрёл природную чистоту, - Я хочу… - чуть прищурившись задумчиво, мальчик снова всмотрелся во взрослых, будто за масками их лиц, в их умах искал нужные слова и радостно улыбнулся, когда нашёл, - Я хочу кушать.

47

Мартин нахмурился. Поведение существа не укладывалось в привычные рамки. Назвать его человеком язык не поворачивался, хотя сам авантюрист вряд ли смог бы объяснить почему. Было что-то неуловимо неправильное в происходящем... Мда... похоже, не надо было давать Шелезяке рассказывать по громкой связи, что находится на борту ограбленного корабля. Ощущение, что они взвалили на себя больше, чем стоило, неумолимо крепло. К тому же, Деус, с которым до этого уже было налажен какой-никакой контакт, словно сорвался с катушек. Храмовый бордель на выезде, обреченно вздохнул Март.
- Как тебя зовут, "я"? - Повторил он свой вопрос. Чуть поморщился от неумолкающего "Моооой!" и, повернувшись к пилоту, предложил. - Ужин за молчание, Деус.
На некоторое время задумавшись, он распорядился:
- Шелезяка, ужин через полчаса в каюту. Оценить доставленный груз. Данные по нему - под капитанский код.
Он невольно опустил взгляд на то, что еще недавно было коконом пассажира и, неудержавшись, присвистнул: все обрывки постепенно приобретали такой характерный вид для ковров с Бетельгейзе. На полу каюты лежало около пяти таких дорогостоящих вещиц.

48

- Март-ин… Ама-деус…
Звучало как музыка. Уж кому как не кемерийцу оценить ноты голоса, выпевающего имена. Тонкий пальчик потянулся в сторону капитана, а потом и его, Амадеуса. Бенши всем в глотку, вот он материнский инстинкт, и его не забьёшь инъекциями, не задолбишь членом в задницу. Ребёнок, милый нежный, ранимый!  Нахлынуло неудержимо, так что Деус встал с четверенек и, словно за ниточку ведомый, двинулся в сторону нового гостя. Скажи ему сейчас что это бенши в карнавальном костюме, выбил бы все зубы говорящему, и откусил бы нос.
- Как тебя зовут, "я"?
Резануло по ушам, словно ножом по сердцу.  Да что ты, да как ты с ним, неужели чурбан неотёсанный не видишь, он дитя!!! Конечно, что с тебя взять, бластер тебе в задницу и разрядить. Напугаешь!
- Не дави на него!- обернулся он к капитану, - может, он не помнит. Тебя бы так в ковёр завернуть и держать, наверное, не то что как зовут,  а как пердеть забыл бы!
Манёвр «новорожденного» удался на все сто процентов. Кемериец кажется, не понимал ничего, и воспринимал теперь реальность лишь через призму желаний неведомого существа. И потребуй тот пальцы Деуса на блюдечке с золото каемочкой, не задумываясь, поднёс бы, да ещё и сам соусом полил. Нестабильная психика отделённых особей от родной планеты была на лицо. Постоянный приём лекарства, стрессы, и борьба с самим собой, с тем чтобы выжить и доказать непонятно кому, что кемерийцы тоже вселенский народ, а незакрытое общество потребляющие лишь самих себя и тем живущие, дало результаты. И теперь этот неведомый гость пользовал на Амадеусе всё своё обаяние.
- Я хочу кушать.
Сейчас, сейчас ненаглядный мой. Кушать. Что там у нас молоко, кажется. Но молоко не вязалось с видом достаточно большого «новорождённого».
- Что он ест!? – Амадеус уставился на Мартина, будто бы это был вопрос жизни и смерти и требовал немедленного решения, а капитан был единственным освеодамлённым о вкусах вновь прибывшего.
- Ужин за молчание, Деус.
Я проглочу свой язык! Только побыстрее, он же голодный!
- Да, капитан! – выпалил сам для себя невольно кемериец и вытянулся в струнку, захлопнув рот.
- Шелезяка, ужин через полчаса в каюту. Оценить доставленный груз. Данные по нему - под капитанский код.
Упоминание о грузе чуть сбило шальное воздействие на пилота, и он перевёл взгляд на куски кокона, превращающиеся на глазах в довольно большие и ровные ковры. Плетение паутины складывались в причудливые узоры, под воздействием тепла и воздуха окрашивались в разные цвета. Ворс выравнивался, и видимо выпаривался. Потому что он них исходило тепло и лёгкий туман, не поднимающийся высоко, а держащийся примерно в нескольких сантиметрах от поверхности ковра.
- Вот это да! – нехитрые и быстрые расчёты в голове были произведены ничуть не хуже чем в закромах механического мозга Шелезяки. – Пять штук! Это же около трёхсот тысяч кредиток! А если бы мы взяли все!
Деньги –  это был тот самый антидот, позволивший Амадеусу выплыть хотя бы на пару минут из под чужого влияния.

49

- Зовут? - светлые брови недоумённо сдвинулись. - Кто меня зовёт?
Мальчик растерянно хлопнул глазами и завертел головой, оглядываясь. Но кроме двоих - Ама-деуса и Март-ина - больше никого поблизости не увидел, хотя серьёзно вслушивался в какие-то, одному ему слышимые шумы и звуки. А может и не только те, что вообще можно было услышать на физическом плане бытия. До того внимательно, что даже рот немножко приокрылся. Судя по всему, переговоры бравых астролётчиков между собой и с бесплотным голосом, гремящим под потолком, ему не только не казались удивительными, но и не мешали.
- Никто не зовёт. - наконец сказал он нараспев, переведя на Мартина взгляд голубых глаз, вновь ставших ангельски-спокойными. - И никак. Даже совсем тихо. Я бы услышал.
Значение слова "ужин", однако оказалось парнишке знакомо. Точнее, он понял, что это такое за полсекунды до того, как Март-ин сказал об ужине. Маленький Кх-Ылаа радостно заулыбался, засиял потеплевшими глазёнками, сдвинул колени, и из позы почти что лотоса легко перетёк на колени, а потом - на четвереньки. Резво перебирая ладошками и коленями по мягкому ворсу ковров и ещё быстреё - по обжигающе холодному стальному полу, он пополз к тому, кто, как он безошибочно чувствовал, любил его, и хотел добра. Ткнувшись носом в плечо Амадеуса, он вдохнул его запах, мгновенно признавая его родным, шлёпнулся рядом на попку, и протянув левую руку, с экстатически-счастливой улыбкой провёл подушечками пальцев по чёрному шёлку волос кемерийца.

Отредактировано Буси (2010-03-10 13:06:58)

50

Деус, казалось, ожил. В глазах появилось привычное выражение подсчета кредитов, но расслабиться Март попросту не успел. Его "Персональная Головная Боль", как он уже мысленно окрестил пассажира, целенаправленно полз к пилоту. Деус, мы тебя теряем! Признаться, и сам селлагиец засмотрелся на плавность, с которой перемещался незванный гость. Только выработанная храмовыми праздниками выучка позволила сбросить наваждение. Ама надо было срочно на что-то переключать.
- Деус, принеси гостю одежду... - Март с сомнением покосился на кеммерийца, прикидывая соотношение размеров, - Или что-нибудь накинуть. Затем убери ковры в угол. И рассчитай, наконец, время до горгов. - Посчитав, что загрузил подчиненного достаточно на первое время, Обри встал и собирался зайти в рубку, лично проконтролировать исполнение приказов, как от первого же шага в сторону полетел инфокристалл. Не мой, мелькнуло легкое удивление. На полном автомате подняв и сунув  носитель информации в карман кобуры, Март перевел взгляд на белобрысое чудо.
- Таак. И как же мы, - выделил это слово Март, - тебя будем звать, а? - Но, похоже, он опоздал - гость уже ткнулся лбом в плечо Деуса, запустив загребущие лапы в его волосы. Высажу... на ближайшей же планете высажу. Запру Деуса в медотсеке, чтоб не возмущался. А пассажира высажу. Приняв такое судьбоносное решение, Март повеселел и с большим оптимизмом смотрел, как мальчонка заигрывает с Деусом.

Отредактировано Мартин Обри (2010-03-10 22:06:05)

51

Мягкие тёплые пальчики вплелись в волосы. Рот Амадеуса сам по себе расплылся в улыбку. Умилённо сюсюкая, он обнял незваного гостя и напрочь забыл о коврах. Голос Мартина грохотал, где-то на периметре, но до него не было никакого дела.
- Ох ты Куклёнок наш, кушать хочешь. Плохие дядьки, - а кемериец ни чуть не сомневался, что это были не тетки. Потому что, какой тетке взбредёт в голову мысль вот так с ребёночком, пусть и великовозрастным. Потому что новорожденный выглядел на все 10-12 лет. – Дядьки эти плохие в такие коврики тебя, а злобный капитан кричит. Ты не бойся. Пусть кричит пока кричалку вместе с крышей не сорвёт. Мы сейчас кушать будем. Потом ванну и спать. Я тебе песенку спою.
Амадеус потянул Куклёнка на себя за руки, помогая встать на ноги.
- Замёрз, да?  Сейчас Амадеушка тебе одежду даст.
Он отпустил новорождённого и, подойдя к своему шкафу, открыл створку. Полюбовавшись на последние тренды моды, решительно задвинул дверь и рванул соседнюю, где хранились шмотки  почивавшего в сладком сне Сальво. Вытащив комбинезон, Деус критически осмотрел его.  Да, с размером конечно, но малышу нужно пространство! Оправдал он свою жадность. Моднячее шмотьё подошло бы куда больше, но меркантильность всё ещё плавала антидотом в крови, иногда заплывая в мозг.
Вернувшись с комбезом механика, он посадил Куклёнка на пол и начал методично одевать, застёгивая на всевозможные застёжки и ремни, чтобы как можно больше подтянуть его по фигуре. Закатав последним штрихом рукава и штанины, он довольный уставился на свою работу.
- Март, только глянь, как мило получилось. Мы с Куклёночком готовы к ужину. Что ты заказал?
Окинув каюту взглядом и найдя стол, он взял паренька за руку и потянул к нему.
- Садись там, сейчас дядя Март тебя покормит, а дядя Амадеушка пока коврики приберёт. Прилетим на приличную планету, дядя Март тебе купит и игрушек, и одежду красивую, сладостей море, – подтолкнул он паренька в сторону стола, а сам принялся за ковры. С не меньшей любовью оглаживая и скатывая драгоценность.

52

- Меня звать? - повернув личико, уткнувшееся в плечо кемерийца, переспросил мальчик капитана Шелезяки и, наклонив голову на бок, нежно-лукаво улыбнулся. - Не надо. Я уже тут.
Трогать тёплый, блестящий, отливающий зеленью и синью, будто вороново крыло, шёлк волос Ама-деуса было необычайно приятно. Приятнее всего в коротенькой жизни мальчика. Свободной правой рукой он потрогал свои золотистые вихры, и решил, что когда-нибудь они обязательно станут такими же длинными, красивыми, чёрными и блестящими.   
Ама-деус встал, потянув вверх паренька, и тот невольно, но в точности повторил движение кемерийца, напоминая хрупкого жеребёнка, впервые встаюшего на мягкой сенной подстилке.
- Плохие дяльки, - хмуря светлые брови от старания удержаться в вертикальном положении, повторил малыш Кхы-лаа и судорожно вцепился в Ама-деуса. - Капитан кричит, - недоумевающий голубой взгляд отдохнул на Марте. - Сейчас кушать... Ванну и спать.
Могло показаться, что паренёк просто бездумно повторяет слова за Амадеусом, но при слове "кушать" глазёнки радостно засияли, а при упоминании песенки мордашка совсем расцвела... и тут же плаксиво перекосилась, когда пришлось выпустить опору - такое надёжное плечо Деуса, который метнулся к гардеробу.
Стоять самостоятельно оказалось очень трудно. Стройные ноги не были слабыми, но держали ещё плохо. Новенькое тело, в принципе, знало, как стоять, но пока не умело. Юного Кхы-лаа пошатывало как былинку на ветру. Поэтому он с удовольствием шлёпнулся на задницу, когда черноволосый красавец, коего мальчишка обожал в буквальном смысле сроду, выбрал какой-никакой прикид. Облачаться оказалось очень интересным делом. Неважно, что светловолосый "пассажир" путался в собственных ногах и руках. Неважно, что тонкие пальцы топорщились и застревали в штанинах и рукавах, цепляясь за подкладку комбинезона - ведь новорожденный не знал, что нужно сжать их в кулачок, когда одеваешься. Зато он с превеликим интересом вертел головёнкой, следя за ловкими руками Деуса, затягивающего ремешки и защёлкивавшего кнопки. Так здорово, звонко! - мальчишка торжествующе улыбался и сиял, как начищенная монетка.
- Мило получилось! - восторженно выдохнул он вслед за кемерийцем, укоротившим комбез простым и экономичным способом подворачивания, - Красивую одежду... сладостей море. Мы готовы к ужину!
И маленький попугайчик, снова усевшись на одном из ковров по-турецки, и умильно уставился на Марта:
- Игрушки?

Отредактировано Буси (2010-03-12 18:44:10)

53

- Деус, уберешь ковры и расчеты на стол. Без них ужин не получишь. Шелезяка - пусть он сам считает. Подсказок не давать. Так, ты. - Март уставился на пассажира. Явное несоответствие взрослого вида и поведения ребенка лет трех от роду давало понять, что мелкий развлекается от души, застраивая Деуса и устраивая кавардак на корабле.
- Ты. Иди сюда. - Март кивнул на кровать. - Будешь сидеть здесь тихо и смирно. - Тут ему в голову пришла явно светлая мысль. - Да. Игрушки тебе Деус купит. Так что с него и требуй... Ами. После расчетов дашь мне все данные по сделке на горга. Ходьба вокруг да около уже надоела, знаешь ли.
Собственно, непосредственно "капитанских" дел у Марта не было, но отчаянно хотелось тишины, покоя и возможности прикинуть дальнейшие действия. Где высаживать пассажира, где докупать обещанные детали Шелезяке, куда уводить корабль на ремонт и обновление. Особенно с учетом того, что начинка ее совсем не соответствовала заявленному классу. Помимо всего прочего на нем висел и личный договор с Лозой, из которого он только половину выполнил.
- Шелезяка, капитанский ужин в рубку, пассажиру - в каюту. Пилоту... где получится... - Отдав распоряжение, Март встал с кровати и направился к выходу. Проходя мимо Деуса, он приобнял того за талию, подтаскивая к себе, жестко поцеловал и, не отпуская, прошептал в губы, - Не успеешь все до ужина - вычту половину. - Еще немного подержав Амадеуса в объятиях, разумеется, исключительно для того, чтобы убедиться в том, что послание услышано и принято к действию. - У тебя есть еще двадцать минут. Так что советую поторопиться, увлеченный мой.
С легким сожалением Март отпустил пилота. Уходить уже никуда не хотелось. Вместо этого были совсем другие желания, но взглянув на пассажира, Обри заставил себя выйти из каюты... Прекрасно понимая, что вернется туда очень быстро, просто не в силах сидеть в гордом одиночестве в рубке. Просто - необходимо было хоть частично сохранить лицо...

Отредактировано Мартин Обри (2010-03-13 19:23:53)

54

Капитан решил наконец всех построить, и вовремя. Потому что ситуация начинала разворачиваться в сплошной водевиль. Приказы посыпались сплошным потоком, чёткие ясные, словно лучи проплывающих мимо сверхновых. И главное что они один за другим, не давая передохнуть и выскользнуть.  К тому же применение антидота, в виде упоминания вычетов в половину вырученной в будущем суммы за награбленное, нет, спасённое непонятно откуда, дало долгожданный результат. Амадеус выплыл, рьяно гребя воображаемыми кредитками против течения его неуёмного желания смотреть в рот Куклёнку и предвосхищать его потребности. К тому же губы Мартина, плотно и жестко вцепившиеся в его рот, поставили необходимую подпись под каждым приказным словом. Когда дверь за капитаном закрылась, Деус выдохнул, облизался и перевёл взгляд на милого диктатора своей воли.  Так вот ты какой, Куклёнок маленький!?! Почувствовав, что вновь плывёт, вернее, начинает плыть, тут же отвёл глаза.
- Нам лучше слушаться капитана. А то страшный дядя ограбит бедного Амадеушку, и будет пилоту плохо, ой, как плохо. Вполовину хуже, чем могло быть. Поэтому иди на кровать и прикинься ветошью, - всё это вещая Деус производил в уме подсчёты груза, и дозакатал последний ковёр, дождавшись, когда Кхы-лаа отойдёт в сторону указанную им. Постоянное желание взглянуть на Куклёнка, перебивалось стойким напоминанием суммы, подсчёт которой закончился и кемериец даже не мог представить, как лишиться такой половины. Установив, пять рулонов в угол каюты, и любовно огладив их, он повернулся на выдыхаемый звук открывшейся двери и проводил взглядом дройда. Принёсшего на подносе блюдо, с какой то странно выглядевшей пищей, и стакан с водой. Шелезяка, не определившаяся сначала с идентификацией пассажира, по причине мешающему сканированию кокону, теперь была введен в курс дела, и чётко знала, кто находиться на борту. Значит, согласно приказу накормить,  сотворила из белковой массы то, что соответствовало вкусам расы гостя. Файлы забитые Сальво, и постоянно автоматически обновляющиеся в каждом космопорте, позволяли иметь свежие сведения о большинстве обитателей вселенной.
- Ужин для пилота накрыт в кают-компании, - елейным голосом возвестило судно, и было в нём чего-то такое неуловимое, от чего Деусу захотелось ругнуться.
Оставив гостя в каюте, он поспешно вышел, чувствуя на спине взгляд, словно липкую паутину из которой вывалился недавно этот страшно милый мальчик. Причина для ругани нашлась, как только он переступил порог упомянутого Шелезякой помещения. Ужин действительно был накрыт. И действительно в кают-компании. Только посуда и место её нахождения не соответствовали представлениям пилота о своём положении. В углу на полу красовалась новенькая собачья миска, та, что приобрёл теперь почивавший Сальво, когда хотел завести собаку, и уступил слёзным стенанием Деуса, об страшной аллергии, называемый на самом деле, страх перед четвероногим кусачим животным. В миске аккуратной горкой лежали влажные кусочки собачьего же корма. Рядом в прозрачной тарелке налита свежая вода. Кемериц замер, затем распахнул рот, после в кают-компанию ворвался, наконец, ультразвук.
- Это что ещё за!!!!!!!!!!!! Шелезяка!!!!!!!!!????????? Объяснить своё поведение, бенши тебе в двигатель!!!!!!
Ровный металлический голос, неизменно сейчас имеющий нотки сарказма, которые не могли примерещиться, потому что они явно были, возвестил объяснение своего поведения.
- Пилот имеет ярко выраженные следующие инстинкты:
пищевой инстинкт. Во время кормления жадно увлекается едой, слабо реагирует на посторонние раздражители. Не делает резкого различия между «хозяином» и другими людьми, в равной мере ожидая «лакомства» и от чужих.
Оборонительный инстинкт. Бывает труслив (отступает), а иногда робко подползает, переворачивается в страхе на спину и как бы замирает.
Половой инстинкт. Обладает ярко выраженной половой реакцией на кобелей. Если  почувствует желание, становится неуправляемым, не реагирует на команды хозяина.
Ориентировочный инстинкт. Ярко выраженная «ознакомительная» реакция; устойчивая, с трудом угасающая и вследствие этого мешающая работе (отвлекаемость); отношение к посторонним людям, которое носит «ознакомительный характер» ( любопытство).
Соответствие инстинктам животного, именуемого собакой, или псом, сто процентов.

Если бы механик заложил бы в посудину умение смеяться, а  Деус ни минуты не сомневался теперь, что  Сальво, бенши ему в креокамеру, впаял всё-таки биочип в «мать» Шелезяки, то посудина непременно расхохоталась. И смех, как показалось Деусу, был бы гомерическим.
- Чтоб вас всех, Сальво, тебя, вредная посудина, капитана, горгов, Куклёнка, всю вселенную в задницу к беншем!!!!!!!
Кемериец сорвался с места. Поддал ногой собачью миску, разбрасывая липкие кусочки корма по идеально чистому полу. Туда же полетела и вода, стеклянная посудина виртуозно перевернулась в воздухе, и с красивым стуком упала на пол, рассыпавшись сотнями мелких осколков. На этом представление не закончилось, Амадеус вошел в раж, слетел с катушек, фурией проносясь по кают-компании и громя всё, что не было привинчено к полу. Апофеозом концерта стал номер с красивым, живо и страстно сопровождающимся ругательствами, причём очень тщательно отборными, полёт пилота, без рулевого управления. Поскользнувшись на вымазанном кормом и залитым водой полу, Деус сделав нехилый кульбит, приземлился на свою пятую точку. Раздирая модный комбез, а главное руки в кровь о мелкие осколки разбитой им же миски. Брякнувшись, он, наконец, замолчал, и только тихо подвывал, видимо, смирившись с ролью псины, опробывая голосовый данные.

Отредактировано Амадеус (2010-03-14 06:12:32)

55

Сердито посмотревший капитан сказал "иди сюда", и мальчику даже в голову не пришло не подчиниться. Другое дело - "идти" выходило на первых порах не очень... на первых шагах, таких трудных, что юный Кхы-лаа даже забыл о тяжких раздумьях - чего он сделал или сказал не так, ведь Март-ин рассердился? Несколько метров до кровати дались нелегко, и паренёк с облегчением шлёпнулся задом на лежанку. Всё-таки сидеть у него пока получалось лучше, чем ходить.
- Игрушки с Амадеуса,- повторил паренёк, чтобы лучше запомнить. – Он купит.         
Как капитан взял кемерийца за талию и прикоснулся губами к губам, он тоже запомнил. Ама-деусу это очень понравилось – малыш Кхы-лаа почувствовал его жаркую и сладкую вспышку. Вот, значит, как делают взрослые!
Март-ин, наговорив много непонятного, но такого, что в один миг охладило длинноволосого красавца, будто ушат ледяной воды, удалился. Видимо, сейчас-то кричалка и оторвалась, – сообразил смышленый парнишка, - Сама, наверное, отпала. Никто же не отрывал. Разве что Ама-деус нечаянно откусил?
Амадеус, между тем, бормоча что-то тоже непонятное, но ласковое, принялся ползать на карачках, скатывая расцветившиеся пушистыми узорами прямоугольные части кокона, уже не нужные юному существу. Поэтому мальчик смотрел на них вполне равнодушно. Он был единственным здесь, кто знал: в затейливых узорах записана история его появления на свет. О том, что чёрно-изумрудные линии обозначают того, кто сейчас, кряхтя, устанавливал тяжёлый рулон ковра у стены, что красно-золотая вязь – это суровый капитан Обри, что лазорево-белыми извивами означен сам владелец бывшего кокона. Серебристая же прерывистая дорожка на одном из ковров, превратившегося, в отличие от прочих, не в летопись, а в карту – это проложенный между орнаментальными розетками-планетами путь крамния.
Как прикинуться ветошью по совету «дяди Амадеушки», мальчик не понял. Зачем – тоже, ведь в красивой одежде стало совсем тепло и хорошо. Он старательно осмотрел кровать, но никакой ветоши не увидел. Искать её он не стал, сказали же - сидеть тихо и смирно. Он так и сидел, с весёлым любопытством поглядывая по сторонам, пока дверь не открылась, пропуская новое интересное. Оно было неживым и живым сразу.  Блестящий корпус отражал свет, человек из металла двигался, но его мысли были очень скудны, а желаний не было совсем. Изнутри он был таким же холодным, как снаружи, - парнишка украдкой потрогал ногу дроида, когда тот ставил перед ним еду и воду.
Из миски вкусно пахло. Мальчик нагнулся над ней, хотел лизнуть беловатую массу, но почти нечаянно взглянув на пыхтящего Деуса, немедленно понял, для чего в миске этот смешной металлический черпачок на длинной ручке. Взяв ложку левой рукой, он почерпнул душистую кашу, и отправив в рот первую порцию, принялся жевать, блаженно зажмурившись. Вкушение первого в жизни ужина так поглотило его внимание, что он не стал испуганно кричать, когда кемериец вышел из комнаты, только проводил его затуманенным взглядом.                   
Крик раздался через несколько минут, когда ложка уже заскребла остатки каши со дна и юный Кхы-лаа, встав и уже вполне уверенно держась на ногах, обходил помещение и с наслаждением глотал из стакана чистую воду. Гневный вопль Амадеуса заставил паренька вздрогнуть, скользкий стакан вырвался из не слишком покуда умелых рук, выплёскивая остатки воды на пол. Следующий шаг пришёлся аккурат в лужу, и оказался гораздо длиннее, чем нужно – парнишка поскользнулся и смачно въехал золотистой макушкой в стену каюты. И в эту секунду перед его глазами расцвёл новый, странный, сложный и захватывающе интересный мир чистого интеллекта Шелезяки и кристально ясного смысла…

Отредактировано Буси (2010-03-20 20:46:42)

56

Посидеть спокойно не удалось. Логичное завершение такого... Март проглотил произносимые мысленно эпитеты, красочно описывающие его отношения к прошедшему дню. Впрочем, витийствовать долго, когда по кораблю разносится завывание, по убойной мощности сравнимое со свадебным криком Ф`танаррских драконов, невозможно вообще. Прерванный на середине размышления Обри рванулся со скоростью бластерного луча на вой.
Картина, представшая перед глазами, ужасала своей сюрреальностью.
- Кто?! - Практически прорычал Обри, поднимая и прижимая к себе пилота, а в следующий миг ответ на вопрос пришел в голову без всяких подсказок. - Шелезяка! Отключить эмоциональный блок.
- Есть, капитан
, - проинформировал полностью механический голос.
- Доставить нормальную еду для Амадеуса. - Обри разозлился. Если кто на корабле и смел выводить Деуса из себя - то это был он и только он! Шелезяке отводилась вспомогательная роль и не более. Он покосился на парня в своих объятиях и уточнил. - Ту, которую он любит. И чтобы больше таких шуток не было - иначе сдам на Ригеле в металлолом!
Злость никак не проходила, но тепло притиснутого Амадеуса действовало успокаивающе и потихоньку начало отпускать.
- Ты как? - Март чуть поддел подбородок Деуса. - Сейчас принесут еды.
Плевать было на имидж непробиваемого грозы космических далей. Гораздо важнее было увидеть привычный блеск глаз невольного коллеги. Пусть даже и вызыванный очередной грезой о кредитках.
- Стоять можешь... сам? Или тебя до постельки проводить? - Врожденное ехидство сдавать позиции не собиралось. К тому же надо проверить, как там пассажир уговаривал себя селлагиец.
- Доставлен ужин пилота. - По прежнему, без тени эмоций сообщила Шелезяка. И действительно, в распахнувшиеся двери вкатился дроид с сервированным по высшему разряду столиком.
- Ну, что скажешь?

Отредактировано Мартин Обри (2010-03-18 21:36:13)

57

Капитан появился, когда действо уже было сыграно и бурные аплодисменты отзвучали. Амадеус зло сверкнул глазами в его сторону. Прибежал порадоваться!? Ну, вот. Смотри. Я во всей красе, грязный, рваный. Любуйся ну, крикни «Апорт», или лучше «Фу»! Но суровый Мартин отчего-то не торопился веселиться. Крепкие руки подняли и прижали тело кемерийца в объятьях. Слова заставили брови Деуса поползти вверх. Злость таяла, её место занимала боль в иссечённых тонкими осколками ладонях и обида. Нет не на Шелезяку, не на Мартина, не на Куклёнка и даже не на всю вселенную. Деус обиделся на себя. На  то, что сорвался, на то, что истерил, на то, что такой придурок. Ладони саднили, и было безбожно жаль изодранного комбеза. Но в объятьях Мартина было так уютно, спокойно. И сейчас в эту минуту кемериец мог поклясться, что капитан выбьет все зубы и порвёт все пасти, за его амадеусовские слёзы. Глотнув воздуха, он открыл было рот, чтобы изречь какую никакую благодарность, когда...
- Стоять можешь... сам? Или тебя до постельки проводить?
Деус скривился, словно капитан приказал ему вылизать весь изгвазданный пол языком. Дёрнув плечами, он высвободился из его объятий. Трахнуть меня хочешь?!? Давай, можешь прямо здесь, комбез и так порван, наверное, вся задница наружу. Он отёр кровоточащие ладони о бока бывшего оранжевым комбинезона.
- Доставлен ужин пилота.
Дверь бесшумно отъёхала, и невозмутимый дройд вкатил сервированный столик. Оставив его около Деуса деловито начал прибирать помещение.
- Ну, что скажешь?
Кемериец перевел взгляд на столик, на дройда, затем на капитана. Ну, что, подними с пола осколок придурок и выколи мне глаз. И тогда поговорка будет верна. Размечтался одноглазый идиот. Он с тебя ещё неустойку потребует за порчу имущества, которое было твоим, и по негласному договору с «благодарной» посудиной перешло без боя к нему. Не так обидно было бы, если на твоём месте, любезный капитан, стояло бы хотя бы бенши.
- Ешь сам! – тявкнул Амадеус и толкнул столик в ноги капитана. – Трахнешь меня, когда выскочим на границе с горгами. Контракт валяется в каюте у иллюминатора, за ножкой светильника. Сумма семь миллионов кредиток.
Деус мотнул головой, стараясь убрать мокрые пряди, неприятно прилипшие к шее и щекам, но скользкий слой воды и соуса не позволил им отклеиться. Тогда кемериец провёл по лицу ладонью размазывая  ещё и кровь. Зашипел от саднящей боли. Хорошо если порезы не глубокие, тогда хватит и лазерной обработки.  Он скривился ещё больше, обречённо разворачиваясь и делая пару шагов по направлению к двери, снова поскользнувшись и чуть не падая.  Неуклюжий баран, бенши тебе в задницу и зашить!
- Господин капитан, разрешите принять душ и посетить мед отсек?! –  Амадеус развернулся и взглянул на Мартина. В голосе сквозил такой холод, что можно было бы посостязаться с вакуумом.
Никто не будет безнаказанно командовать мной и тем более иметь меня, капитан Мартин. И наступит час, когда вы ещё вспомните этот день! Противней всего было то, что пару минут назад, подхвати капитан его на руки и уложи, даже на этот изгвазданный пол, Деус отдался бы. Отдался бы, потому что вопреки всем обидам и злости сочившийся сейчас словно кровь из ладоней этот человек вызывал в кемерийце жгучее желание, не смотря на сделанную инъекцию. Каждое прикосновение его рук заставляло тепло и возбуждение прокатываться волнами по телу. Сейчас это злило, злило перекрывая боль в ладонях.

58

Взрывающиеся фейерверки алгебраических значков, величественные построения геометрических проекций, мириады голографических изображений – всё это в один ускользающе-неисчерпаемый миг, вся информация, которой владела «Шелезяка», до последнего жалкого бита, вошло в белокурую головку, когда малыш приложился темечком к внутренней обшивке прочного корпуса космического корабля.
В черепную коробку парнишки перешло всё, что знала и умела далеко не простушка-Шелезяка. Причина гневного визга кемерийца теперь тоже была ясна юному Кхы-лаа. Знания хлынули в его мозг, затопили серые тоннели извилин, но из ушей, как ни странно, не полились. Правда, от удара – и физического о металлическую переборку, и от таранного удара знаний – хрупкий человеческий организм лишился сознания, на то самое мгновение, за которое мальчик съехал на пол, лицом прямо в лужу разлитой воды. Так что обморок оказался предельно короток.             
Захлопав глазами и шмыгнув ушибленным носом, с которого ещё падали неприятно-холодные капельки, мальчик поднялся на четвереньки, а потом, опираясь рукой на негостеприимную стену, и на ноги. Постоял пару секунд, чуть нахмурившись и с задумчиво закушенной губой, будто решая что-то, потом чётко развернулся и зашагал к выходу из каюты.
Со стороны этот проход являл собой зрелище неповторимое: на ходу белокурый юноша стремительно превращался в другого, абсолютно непохожего человека. Прежним оставался только пол, хотя с таким же успехом любая особь Кхы-лаа могла менять и его, просто женщины на этом конкретном участке обжитой Вселенной не пользовались особенным спросом. Потому тот, кого Амадеус называл Куклёнком, остался мужчиной. Но всё остальное в его ангелоподобной внешности подвергалось кардинальному изменению.
Глаза, до того небесно-голубые, быстро темнели, словно в них вливали мутящиеся красноватыми завитками чернила. Волосы отрастали с невероятной скоростью, как в рапидной съёмке, одновременно из пшеничных, чуть вьющихся прядей они становились тёмно-русыми… чёрными и прямыми, достигая лопаток и ниже… сейчас сам Амадеус позавидовал бы их шелковистому блеску. Смуглела кожа, смуглела явно и моментально, доходя до матового красновато-бронзового оттенка. Из мягких, по-детски нежных черты менялись на чеканно-чёткие контуры лица не мальчика, но юного мужа, с высокими скулами, и странноватым разрезом агатово-чёрных уже глаз с чуть приподнятыми вверх внешними уголками.
Шелезяка, получившая от человека безукоризненно точный пароль, охотно… нет, радостно и услужливо распахнула дверь каюты. Тона певучего и чистого голоса светловолосого паренька тоже изменились – теперь это был глубокий, мягкий, но звучный баритон с вкрадчивыми интонациями. 
Ещё Кхы-лаа на ходу рос. На протяжении пройденных им по коридору метров он стал выше, по крайней мере, на полголовы, плечи не просто разворачивались, но объективно становились шире, фигура наливалась мужской статью, мышечная масса увеличилась, но талия и бёдра остались такими же узкими. К тому моменту, как он, обретший в момент столкновения со стеной имя – Орнельг, подошёл к дверям капитанской каюты, закатанные штанины старого комбинезона оказались там, где им положено было бы находиться у Сальво – на середине лодыжек, а засученные-закрученные рукава – почти у локтей. Поступь Кхы-лаа была уже не танцующей походкой балетного танцора, но именно поступью – величавой и гордой при всей своей лёгкости. Она осталась бы беззвучной, даже не будь он бос, как теперь, даже если бы на нём были тяжёлые башмаки астролётчика на освинцованной подошве. Сейчас он больше всего походил на индейского вождя древней Земли – неукротимого и прекрасного. У капитанской каюты Орнельг встал, чуть расставив ноги и сложив руки на груди. Грациозно и величественно тряхнув гордо поднятой головой, чтобы откинуть с лица тёмные пряди и затаив еле заметную улыбку в уголках твёрдого рта, он бросил спокойный прямой взгляд в проём разъезжающихся дверных створок:       
- Приветствую, капитан Обри. 

Отредактировано Буси (2010-04-01 17:29:50)

59

Признаться, ошибки Мартин совершал редко. Зато всегда такие, что мало не казалось никому. Вот и сейчас, глядя в злые глаза пилота, Обри отчетливо понимал, что исправить эту будет нелегко... если он конечно желает это сделать. А вот желает ли он? Задумавшись, Мартин глядел вслед умчавшему Деусу и никак не мог определиться. С одной стороны, было довольно легко воспользоваться неосторожным обещанием Ами на предмет отыметь того как только будет достигнута граница горгов. Вот только насильно брать того не хотелось. А если не силой, то... И тут Март снова упирался в вопрос - хочет ли он исправить содеянное. А если брать глобальнее - то чего он вообще от Деуса хочет. Учитывая, что он сам оказался накрепко привязанным к Шелезяке на неопределенное (и, как Март подозревал, неопределенно-долгое) время, правильнее было бы иметь с экипажем хорошие отношения. Вот только экипаж на данный момент был категорически против.
Бежать следом и, как в паршивых космооперах, орать: "Деус, прости, я все верну..." было бы верхом глупости. Нет, разумеется, Деус его простит, как только услышит самое главное  - "все верну". И ровно до того момента, как подвернется первый работорговый рынок. Поэтому эту мысль Мартин отбросил как непродуктивную. Выяснять отношения сейчас - завести их в тупик. Увы. Значит, пока остается только одно - дать время пилоту. Остыть или составить план мести - дело десятое. Скорее, и то, и другое. И надеяться на счастливую случайность, которая позволит выйти из этой ситуации. Учитывая, что на корабле их сейчас трое... Кстати, что-то малый там затих. Мартин поморщился - вот чего сейчас не хватало - так это ребенка в теле взрослого, который на раз вил из Амадеуса веревки. Что делать с ним - это тоже был вопрос, который по значимости не уступал первому - как быть с Деусом. В любом случае, следовало найти "кукленка", где бы тот ни находился.
Но прежде чем Мартин начал воплощать этот план в действие, двери плавно разъехались и на пороге возник еще один персонаж. Глядя в спокойные темные глаза, Мартин на автомате поинтересовался у Шелезяки:
- Сколько пассажиров на борту? - Но глядя на то, что еще недавно было надето на "кукленка", ответил себе практически одновременно с бортовым компьютером:
- Один пассажир, капитан.
Коротко кивнув, одновременно отвечая и на подтверждение Шелезяки, и на прозвучавшее приветствие "кукленка", хотя сейчас его Деус вряд ли бы так назвал. Мартин чуть прищурился и поинтересовался у пассажира:
- Итак, как вас звать и ожидают ли нас еще перемены в ближайшем будущем?
А вот теперь была интересна реакция и самого пассажира, и реакция пилота. Что ж... первую он услышит прямо сейчас, а вторую... Обри активировал громкую связь по всему кораблю.
- Деус, как только приведешь себя в порядок, я жду тебя в кают-компании. - Посчитав, что этого будет достаточно, чтобы пилот поторопился, Мартин, не отключая связи, пристально посмотрел на гостя, ожидая его ответа.

60

Хмурый, злой, грязный, рваный, как в одежде, так и в собственной коже Амадеус бубня, дошёл до медотсека. Хотелось насолить капитану прямо сейчас. Вскрыть память предателя-Шелезяки и скачать всю инфу, очищая файлы. Ох, Сальво, вот где бы не дал ты ударить меня в грязь  лицом! Задавая почти лошадиную дозу обезболивающего кемериец молился, чтобы на ладонях не осталось шрамов, а ещё о том, чтобы в его гардеробе нашёлся не менее модный комбез, хотя чётко помнил, что этот был эксклюзивным. Сняв и осмотрев боевые раны модной шмотки, он пришёл прямо в полное уныние. Знал бы любезный капитан Мартин, сколько кредиток отвалил за него несчастный, удавился бы, впрочем, нет, не сам, удавил бы Деуса, да ещё этим же комбинезоном. Душил бы смачно и долго. Благо ткань была эластичной и прекрасно растягивалась. Так что процесс обещал бы быть увлекательным. Кемериец передёрнул плечами, представив картину. Фантазии ему было не занимать. Точёные беломраморные ноги некрасиво задёргались, а пальцы до побеления вцепились бы во что-нибудь. Тело, созданное для любви, некрасиво выгнулось бы дугой в судорогах. Шёлковые чёрные змеи волос разметались. А из сладких уст вырывались бы хрипы.
- Ой! Бенши его дери, да за вожделенный отросток!-  Кемериец дёрнулся, прерывая ювелирную работу лазера, вышивающего тонким лучом по его израненным и уже очищенным ладоням, которые он аккуратно поместил в дезинфицирующую капсулу. Захваты на запястьях, чуть сжались, фиксируя руки жёсче.
- Да не шевелюсь я, не шевелюсь, – кемериец отвернулся, не желая наблюдать пусть мелкую, но  операцию. Действо не для его глаз и уж тем более не для его рук. – Шелезяка, - деловито и строго произнёс он, - просчитать возможность привести в первозданное состояние комбинезон твоего пилота.
Прибрал ли уже к своим длинным рукам шустрый капитан, мой, задницей заработанный, и ей же, если что  ставший, контракт на горга? А если прибрал, то сколько оставит мне? Хоть на комбез хватило бы новый. Там ещё такие боты продавали… Заколки нужно  обновить, а то в приличном обществе не появиться. Ну, что там пару брюликов на пять – десять карат. Это не дело. Банку с кремом не забыть, а то покроюсь чешуёй и так уже вон, руки, как крюки…
- Деус, как только приведешь себя в порядок, я жду тебя в кают-компании.
Громкая связь резанула по уху и словно ударная доза энергетика, вернула в действительность.
- Ткани восстановлены, повреждения устранены на сто процентов. Для вывода излишка лекарства рекомендуется сон в течении пяти часов.
Зажимы щёлкнули, освобождая запястья и позволяя кемерийцу вытащить руки. Полюбовавшись на тонкие розовеющие линии на ладонях, конкурирующие лишь с привычными линиями жизни, сердца, ума и так далее, Деус пошевелил пальцами.
- Угу, ща я прямо в кроватку да капитана не забудь позвать, а Куклёнок на страже свечу подержит. – кемериец подобрал комбинезон, так и не получив ответа на вопрос о восстановлении столь любимой вещи. – Впрочем, меня в кают-компанию приглашают. Там веселее наверное, возможно завалить на круглый столик, да и обстановка более праздничная.
Кинув уже негодную и не нужную вещь в угол, Амадеус зашёл в кабинку и принял сухой душ.  Удовольствие от него не было никакого, зато польза состояла в том, что всё делалось быстро и бельё оставалось на теле сухим, так же, как и волосы, коими кемериец не без основания гордился. Окинув себя пристальным взглядом, вернее расшитые тонкими узорами и мелкими переливающимися бисеринками с его родной планеты, плавки и оставшись довольным, Амадеус грациозно двинулся в сторону кают- компании, решив для себя, что поборется ещё за свою задницу, а если и что, то откусит наглому капитану орудие его, Деуского, сладкого томления.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Сны персонажей » Солнечные зайчики