Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Сны персонажей » Солнечные зайчики


Солнечные зайчики

Сообщений 61 страница 64 из 64

61

Капитан приятно удивил разумностью поведения: не стал хвататься за бластер (что было бесполезно), не стал приказывать Шелезяке испепелить пассажира (что было бы ещё бесполезнее). В обоих случаях капитана Марта ожидал бы неприятный сюрприз. Дуло бластера, несмотря на всю свою стальную сущность, жалостно обвисло бы, будто вялый член импотента, под взглядом созревшего Кхы-лаа, а на распоряжение об испепелении киберорганизм корабля вполне мог отреагировать неадекватно – то есть направить луч боевого лазера на самого покусившегося агрессора. В момент столкновения мальчика с корпусом звездолёта изменилось слишком многое: произошёл не просто кратковременный обмен разумов, но их полное и безусловное слияние. Отдать распоряжение организму уничтожить часть самоё себя, отрезать собственную руку-ногу-голову – значило почти гарантированно нарваться на ответное нападение в целях самозащиты. Новая и пока неизвестная действительность вряд ли порадовала бы Обри. К счастью, он избежал первой ошибки, - «пассажир», отчёт о котором великодушно выдала послушная ему Шелезяка, дружелюбно улыбнулся, окидывая человека взглядом непроницаемых тёмных глаз. Изумленных воплей «Ты кто?!» тоже не последовало, что не могло не радовать. Мартин сумел сложить два и два, то есть старый заношенный комбез и незнакомца, в него запакованного. Приятно иметь дело с умными людьми.   
- Моё имя – Орнельг, - после очень долгой паузы мирно сказал новоявленный «вождь», не меняя величественной позы. – Будем знакомы. Полагаю, мы поладим, капитан, ибо нам придётся немало времени провести вместе. Теперь корабль подчиняется только мне.
В тоне не было угрозы, лишь спокойная констатация факта. Который молодой Кхы-лаа смягчил чуть лукавой улыбкой, приподнявшей уголки чётко очерченных губ:
- Что до перемен… – качнувшемуся с носков на пятки Орнельгу не нужно было поворачиваться, чтобы издалека почувствовать приближение кемерийца. Ладони отдались неприятным зудом, в душе тоже изрядно засвербело. – Разумеется. Перемен нас ждет немало. Но ведь постоянные перемены – основа всякой жизни, не так ли?

Отредактировано Буси (2010-05-30 17:03:25)

62

Шелезяка, словно ветренная женщина, меняет капитанов как перчатки...
Мартин чуть склонил голову, давая понять, что услышал и принял слова Орнельга к сведению, не отводя при этом глаз от новоявленного командира. Так обычно смотрят на опасное животное, от которого не знаешь, чего можно ждать - толи кинется, толи стороной обойдет. И взгляд - не в глаза, но при этом фиксирует каждое движение. Вернувшись в исходное положение, он, точно его не сместили с поста капитана мгновением назад, спокойно подтвердил:
- Да, перемены - основа жизни. Но иногда и ее завершение, не так ли?
Вот Деусу будет радость - ненавистного капитана только что отправили в отставку. Мысли крутились, пока Обри изучал стоящего перед ним. Нет, нельзя сказать, что ему было все равно, кто будет командовать, но... селлагийское чутье, выработанное за годы охоты в ущельях, удерживало от силовых действий. Чувства обострились до предела: пройти над поверхностью и не вздумать послушать пение бабочек, как бы сказали на его родине. Проверить, действительно ли Шелезяка подконтрольна Орнельгу, - поставил себе галочку Мартин.
Самое нелепое, что хотелось смеяться - настолько нелепой была ситуация в целом. Вспомнился истеричный вопль пилота: -Там беньши, капитан. Да, Деус, там действительно беньши. И одного из них мы принесли на корабль собственными руками. Хорошо, кстати, если только одного. Ну а сейчас - найти бы голофильм: "Как вырастить беньши за полдня и остаться в живых".
Позволив чуть мелькнуть усмешке в глубине глаз, он неторопливо, показывая всем своим видом, что не собирается нападать, подошел к дивану, на котором с удобством расположился. Теперь, несмотря на горделивую осанку пришельца, было легче и главное, привычнее, думать. Думать, когда перед тобой, вытянувшись во фрунт, стоит рядовой и ждет распоряжений. И, заметьте, не нависает, заставляя поднимать голову. Вот теперь можно и спросить:
-И каковы ваши планы на ближайшее будущее, Орнельг?

63

Амадеус не ждал ничего такого. Да и что такого он мог ожидать, когда его мысли плавно перетекли от ненависти и жадности к бесконтрольному вожделению, в то время, как ноги перетекали его тело от мед отсека, до кают-компании. Кемериец оглаживал  беспокойно себя по бёдрам и талии, сжимал нервно ладони. Вертлявая задница в расшитых бисером трусах так и норовила сверкнуть, чтобы выесть, как пить дать, глаз любому, кто не неё его положит. Подтянутое тело передавало грацию животного, животного явно готовящегося к загулу. А копытца, вернее ступни, обутые в вычурные ботинки,  выбивали почти неслышную, приглушённую азбуку Морзе, навязчиво лезущую в уши тех, кто её не знал и тем более знал. Возьми меня, возьми, прямо тут, прямо в ботах и трусах, прямо в коридоре и прямо сразу! Обломов в этом полёте было слишком много. Тонкая психика Амадеуса могла дать толстую трещину и разломиться пополам, образуя, не много не мало, чёрную дыру, со всеми вытекающими из неё последствиями. Где была интуиция сладострастного кемерийца? В заднице, не меньше. Вот только надо было выяснить в чьей? И Деус намеревался, по-видимому, это сделать, по крайней мере, всё говорило в сторону не разума.
Совсем рядом с дверьми кают-компании, он остановился, вернее, притормозил, чуть вильнув кормой и пробуя бросить якорь, чтобы остановить решительное движение, теперь вдруг, застигнутое  врасплох двумя голосами и какими-то смутными предчувствиями. Но где уж там! На тормоза нужно время, а разогнавшийся линкор вообще трудно остановить. Двери автоматически открылись и кемериейц предстал в полном боевом виде. То есть в плавках, расшитых бисером и ботинках на босу ногу. Но не это живописало картину. Лицо могло бы завоевать сейчас приз мистер вселенная. Если бы во вселенной была бы номинация «лох года».
Всё, что так живописно вертелось в хорошенькой голове Амадеуса полетело в тар тарары, причём без обратного билета. Глаза раскрылись вместе со ртом, видимо  связанные одним нервом. Впрочем, этот нерв и остался единственной нитью, внезапно и почти  безвозвратно вытянувшейся извилины головного мозга, который опутал все мелкие мышцы лица. И вот невидимый злобный карлик тянул теперь его в разные стороны. Потому что Деус молчал ярко и упорно. Да и говорить было не за чем. Мим отдыхает.
Несколько минут кемериец пытался поймать воздуха, затем заставить голову соображать, а впоследствии рот заговорить. Почему-то, он не на секунду не усомнился, что гость, это не просто, а именно, как в старинной земной пословице – в горле кость. Вопроса откуда? Даже не возникло. Не потому что он знал или предполагал, а потому что даже не успел подумать на эту тему, так как взоры  «великих» обратились в его, ошарашенную сторону.
Тихо щёлкнуло в голове, будто бы, наконец, замкнуло нужный контакт, и энергия потекла по жилам. Жаберные щели под ключицами заныли. Деус набрал в уже приготовленный открытый рот воздуха и выдавил, почти на ультразвуке:
- Беншииииии…вас всех дери!
Затем последовала длинная пауза, во время которой кемериец успел набрать ещё раз воздуха и даже сообразить, что такого приветствия мало. И красноречиво дополнил:
- За все выступающие местааааа!
На чём приветственная речь была окончена, и с чувством выполненного долга перед жителями вселенной Амадеус уставился на «гостя», туго, но всё же соображая. Что этот комбез он уже где-то и не раз видел, а вот лицо, и другие торчащие из него части тела, ему никого не напоминали. Дважды два сошлось в пять. Вывод был получен, и Деуса не волновало, что возможно он не верный. Выставив указательный палец, так, будто это был перст судьбы, кемериец выдал гениальную мысль, бледнее при этом ничуть не хуже ледяных шапок на вечно холодной Тануре.
- Он сожрал «Куклёнка»!
Сознание и взгляд уцепился спасительным крюком за « разжалованного» капитана Мартина.

64

Капитан Обри… - а Орнельг даже в мыслях не спешил называть его бывшим капитаном – по-прежнему вёл себя разумно и не предпринимал агрессивных действий. Не то чтобы оные представляли некую опасность для Кхы-лаа… гораздо опаснее они были для самого Мартина. Он сел на диван, в глаза не смотрел, но Орнельг кожей чувствовал его насторожённость – ни дать ни взять хищная змея  перед броском. К счастью, интеллект Марта намного превышал змеиный, и всё-таки следовало успокоить селлагийца, вольготно усевшегося на диван. Поймав усмешку в его глазах, означающую заявленное, но не совсем правдивое «Я тебя не боюсь, тварь неведомая», Орнельг свободно опустил руки вдоль тела и мягко, ободряюще улыбнулся приразжалованному вроде бы капитану:
- Конец жизни нам не грозит, дорогой Март. В нашем случае, как говорится в конце мудрой Книги Перемен, «всё только начинается».
Сесть рядом ещё не пришёл момент – Кхы-лаа это чувствовал, но добавил во взгляд искреннего тепла и даже подмигнул Обри:
- Касательно моих планов на будущее, капитан… полагаю, они вполне совпадают с Вашими. Нам всем нужны средства для продолжения достойного существования, я верно понимаю? Контракт с горгами, выполнение которого Вы и Амадеус наметили на ближайшее время, нам всем их обеспечит. Разумеется, я в доле. И разумеется, поспособствую в меру сил успеху операции. - Орнельг посерьёзнел. - Моя помощь не станет лишней. Скажу даже больше – она в разы повышает шансы остаться целыми для экипажа и корабля. Поверьте, или, ещё лучше, проверьте меня в деле. А вознаграждение… Полагаю, никто не станет возражать, если в грядущем мы поделим прибыль на пять частей: три больших, одну среднюю и совсем маленькую.
Тёмные, чуть раскосые глаза «индейского вождя» пристально смотрели в лицо капитана. Орнельг прозакладывал бы голову на то, что Обри решил, будто  дальше последуют слова: «две больших части – нам с вами». Но…
- Вы, Март, и Амадеус – получите львиную долю, конечно. Ещё часть предназначалась бы Шелезяке, если вы не возражаете. Без неё мы не сделаем ничего, как Вы понимаете, капитан. Разумеется, полный ремонт после окончания нашего предприятия, регулярный апгрейд... нам же хочется, чтобы наш звездолёт был самым современным в населённых вселенных?
Кхы-лаа не задирал голову к потолку, не поднимал очи горе, вообще не совершал каких-либо смешных телодвижений, общаясь с кораблём. В принципе, ему проще было бы попросить Шелезяку мысленно, но тогда капитан не понял бы, что это именно ответ на просьбу, а не самовольные действия корабельного киберорганизма.     
- Шел, детка, представь полный список желаемого, - мягко обратился к нему «вождь», так, будто видел перед собой прекрасную, мало того, любимую девушку.     
Под потолком без задержки возникла светящаяся голубым полоса, и до пола, до самых ног капитана Обри с весьма правдоподобным шелестом развернулся голографический свиток с жирной надписью «Итого» и суммой в самом низу. Утруждаться зачитыванием всего его содержимого Шелезяка не стала.
- Четвёртая часть предназначается, по моему скромному разумению, несчастному механику, - добавил Орнельг. - Мне кажется, он заслужил не только моральную компенсацию за причинённый ущерб…   
Тут «вождю» пришлось прерваться, за пару секунд до шороха дверей он спинным мозгом почувствовал приближение Амадеуса на расстояние, могущее стать критическим. Визг у пилота на сей раз получился сдавленным – видать, от избытка возмущения, но всё равно очень не тихим – уши вполне заложило. На Кхы-лаа, кроме звуковых волн, нахлынуло ещё и горестное недоумение Амадеуса, потерявшего того, к кому уже успел привязаться. Воздействовать на разум кемерийца не представлялось возможным, в связи с полным отключением этого самого разума. Придётся сыграть на инстинктах, а чуть позже на чувствах, - мгновенно осознал Орнельг, оборачиваясь и ловя на глазную сетчатку незабываемый (и захочешь – не забудешь) образ в расшитых бисером плавках и ботинках на босу ногу. – Ах, эти кемерийцы… капризны, взбалмошны, невероятно чувственны… но тем и ценны.
Сейчас Кхы-лаа понял, почему не присел к капитану на диван: момент вставания с него мог стать роковым. Тычущий пальцем Амадеус был настолько возбуждён, что в ответ на самое невинное, но резкое движение мог просто наброситься, как затравленное животное. Вместо этого медленный осторожный шаг, раскрыв объятия, ему навстречу сделал сам Орнельг. И началось чудо. Будто время для «настоящего индейца» пошло вспять: могучая фигура словно стала на ходу стаптываться и ссыхаться в комбинезоне, худеть и молодеть со скоростью, от которой удавились бы от зависти все разом геронтологи-диетологи любых народов и рас, вкупе со своими богатыми клиентами. Мужская стать на глазах сменилась юношеской хрупкостью, за те же секунды смуглая, цвета меди, кожа стала светлой, почти прозрачной. Черты лица истончились, тёмные глаза изменили форму и цвет на прежний – небесно-голубой, а тяжёлая, блестящая чёрная грива втягивалась в череп и тоже светлела, пока не стала прежней копной мягких золотисто-соломенных волос. Лицом в грудь Амадеуса ткнулся уже тот самый Куклёнок, и он же обвил талию кемерийца ручонками.
- Никто меня не съел, Ама-деус, - пробормотал мальчик, прижимаясь щекой к прохладной коже, ласково улыбаясь и поднимая глаза. - Просто Март-ину я больше нравился тем дядей. А мне нравится нравиться.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Сны персонажей » Солнечные зайчики