Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » "Немного о знакомстве"


"Немного о знакомстве"

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

В дверном замке заворочался ключ, значит хозяин дома и по совместительству Льюиса вернулся. Раздались притопывания, похлопывания, глухие удары по ткани - кто-то счищал с куртки уже тающие снежинки. Двое перекидывались тихими, недовольными репликами, то есть просто бубнили.
- Ммм...,- каштановая занавесь волос колыхнулась и юноша прекратил притворяться спящим, немедленно открыл глаза и поздоровался, высовывая голову из-за полупрозрачного тюля. - Добрый день.

Уже с месяц время не давало Льюису никакого покоя. Кто-то там наверху поленился или забыл заново накрутить пружинки в часах и, вспомнив об этом с большым опозданием, немного переусердствовал: теперь они мчались с вперед, забыв, что еще день назад сильно отставали от реальности, того и не подозревая. Утром в четверг он открывал первую страницу книги, а когда закрывал ее и поднимал глаза, вокруг царил тихий пятничный вечер. Время скакало вокруг и совершало немыслимые петли, Люси запутывался в них, терял часы, снова их находил и старался всячески не отставать от общего ритма. Но конце концов он бросил заниматься погоней за двемя стрелками и бросил вообще все, решив, что в таком беспорядке бессмысленно пытаться сделать хоть что-нибудь осмысленное.
Немного поразмыслив он залез в широкую оконную нишу в холле и проводил дни валяясь в ней, свесив вниз то голову, то ноги, иногда задергивая занавес из невесомой ткани, через которую холл был как одетый серым туманом. Хоть был уже конец декабря из плотно закрытого окна не дуло, было довольно тепло, чисто, и за стеклом горели разноцветные вывески и, то ли портя, то ли дополняя картинку, в облаках белых хлопьев туда-сюда сновали деловитые люди. Идеальные условия для желающего придаться лени. Из ниши Люси вылезал только в одном случае, когда надо было представать перед светлыми очами своего нынешнего покровителя. И еще пару раз он выползал, а по-другому это никак и не назовешь, к обеду, но при выбранном распорядке дня голода он почти не чувствовал. Все же остальное время он или отсыпался, или не делал вообще ничего. Просто вывешивался из ниши и с радостной и очень глупой улыбкой смотрел через незатейливые металлические ножки вешалки для пальто куда-то туда.
Люси нравилось так существовать. Хотя бы потому, что в этом видел небольшое жульничество и наслаждался им от души. Он остро чувствовал, что он в свои шестнадцать просто не может восприниматься даже довольно молодыми мужчинами и женщинами серьезно, и как ребенку ему прощается фамильярность и глупость, что если бы ему прибавить те пять-шесть лет, которых ему не хватало, тот, кого он называл сейчас своим господином вполне мог бы за волосы вытащить из его обители и отправить заниматься "чем-нибудь полезным". А сейчас он проходил мимо и только улыбался, трепля своего питомца по тем же самым волосам, заставляя их переливаться тусклым золотистым в свете ламп. В этом и заключалась хитрость, которая так его радовала - в отличие от большинства детей он об этом своем преимуществе знал и умел даже им иногда вполне успешно пользоваться, когда не забывал. Правда были за всю его жизнь люди, которые не собирались с ним соглашаться и упорно не воспринимали его как младшего. Что бы он не делал и как не пытался объяснить - я хочу висеть на люстре и засыпать на ковре в гостинной, но не надо мне мешать, я ведь еще маленький, вырасту - научусь. Таких людей он не любил. Даже терпеть не мог. И очень злился, когда встречал.

В дверном замке заворочался ключ, значит хозяин дома и по совместительству Льюиса вернулся. Раздались притопывания, похлопывания, глухие удары по ткани - кто-то счищал с куртки уже тающие снежинки. Двое перекидывались тихими, недовольными репликами, то есть просто бубнили.
- Ммм...,- каштановая занавесь волос колыхнулась и юноша прекратил притворяться спящим, немедленно открыл глаза и поздоровался, высовывая голову из-за полупрозрачного тюля. - Добрый день.

2

В заснеженный городок в Швейцарских Альпах Даниель попал почти случайно. Мысль о том, чтобы катиться на лыжах с горы, рискуя свернуть себе шею за свои же деньги,  молодому человеку, (а как можно еще назвать у Европе мужчину двадцати шести лет?) казалась немного безумной.
Безумной, несомненно, она казалась и его спутнику, хорошему другу Даниеля. Они познакомились в клубе, о членстве в котором в приличном обществе не распространяются и, несмотря на разницу в возрасте почти в двенадцать лет, стали если не друзьями, то добрыми приятелями, это точно. Только, в отличие от Даниеля, глядевшего на лыжников, садящихся на подъемники, с недоумением,  гер Фёт любителям мчаться на двух отполированных палках с горы, ломающим себе лучевые кости и выбивающим коленные чашечки, был обязан благосостоянием своей семьи. Когда-то скромные доктора, лечившие в основном жителей кантона  от самых обычных болезней, с легким сочувствием в глазах и восторгом в душе, с удовольствием принялись оказывать медицинскую помощь жертвам моды на посещение горнолыжных курортов. Сломанные руки и ноги, поврежденные шеи и позвоночники катились на изумленных эскулапов в прямом и переносном смысле этого слова прямо с горы, оборачиваясь на пороге их домов золотым дождем. На деньги подобных безумцев еще отец герра Фёт основал несколько процветающих ортопедических клиник, которые постепенно расширили сферу деятельности, и теперь специализировались еще и на пластической хирургии. Надо же было приводить в порядок сломанные носы. А где исправленный нос, там и откорректированная форма бедер. Пока мужья, чувствуя себя покорителями стихий, катились кубарем с горных вершин, их жены у подножья этих самых гор, не изнуряя себя диетами, избавлялись от избытков жира и морщин, которые, несомненно, тоже всегда излишни.
Даниель и по дружеским соображениям, и для того, чтобы закрепить полезное знакомство, помог геру Фёт оснастить его клиники высококлассным медицинским оборудованием по вполне божеской цене, сторговавшись с производителем.
Врачом гер Фёт был от Бога, а вот предпринимателем весьма посредственным. Даниель даже подумывал, когда отец его друга выйдет на покой, попросить часть бизнеса себе в управление. Поэтому и старался.
Гер Фёт, в свою очередь, хотел как-то отблагодарить друга, изнывавшего от обилия лыжников и снегопадов, и поэтому решил "угостить" Даниеля привычным им обоим способом.
Выросший среди переломанных костей, торчащих под противоестественными углами, выбитых зубов, челюстно-лицевых травм, окровавленных бинтов и стонущих людей ( отец очень часто брал мальчика в свою клинику, особенно пока тот не пошел в школу, чтобы ребенок знал с младых ногтей, чем станет заниматься в жизни) гер Фёт приобрел весьма и весьма странные сексуальные фантазии. Которые и реализовывал в дальнейшем в БДСМ клубах, когда достаточно подрос, чтобы его туда приняли. Что сблизило столь, казалось бы, двух непохожих людей, как гер ван Бейтен и гер Фёр – это полное отсутствие ревности и пристрастие к групповому сексу. Что может быть лучше, чем «распилить» мальчика на двоих?
- Он такое милое дитя. Порой слишком задумчивое и меланхоличное. Иногда мне хочется приспособить его к какому-то делу, но так жаль будить его по утрам, - мужчина уже рассказал своему «юному» другу, как он называл Даниеля, что в плане секса с мальчишкой можно делать что угодно и «самое приятное, что все это ему нравится».
- С тем же успехом Вы могли бы отправить на работу домашнего кота, - гер ван Бейтен снял пальто и стряхнул с него снег в прихожей.
- Прошу друг мой. Наш маленький проказник, наверняка еще спит, - хозяин дома ошибся. Домашнее животное выбрало то место, что коту и положено. Даниель увидел немного ссутулившийся силуэт мальчишки, сидевшего, подтянув ноги к животу, в проеме окна на подоконнике.
- Добрый день, - мелодичный голос, каштановая растрепанная шевелюра, девичье полудетское лицо, овеянное дыханием интеллекта. Мальчишка был умным и очень непростым, вне всякого сомнения. Даниель запомнил именно эти свои первые впечатления.
- Льюис, дитя мое, - старший мужчина подошел и погладил тезку автора любимой книги королевы Виктории по волосам. – Это мой друг Даниель. - Вот они и были представлены друг другу. – Я отъеду ненадолго. Покажи ему дом, пожалуйста. Не позволяй Даниелю скучать, я позже к Вам присоединюсь.
- Вы покажете мне свои гравюры, Льюис? – приветствие гера ван Бейтена прозвучало как английское «is not it?» - то ли вопрос, то ли утверждение, и было столь же двусмысленным. Улыбка, оценивающий, немного насмешливый взгляд. Даниэль окинул взглядом невысокую фигурку с ног до головы.
- Уверяю тебя, друг мой, - гер Фёр, которому необходимо было отъехать на некоторое время, пошел обратно к дверям, даже не раздевшись, - он сумеет тебя удивить. Дверь за ним закрылась, Даниэль и Льюис остались наедине.
Вот так примерно они и познакомились.

Отредактировано Даниель ван Бейтен (2009-12-03 11:47:57)

3

По голове неспешно прошлись пальцы, заставляя крупные каштановые завитки лениво шевельнуться и снова замереть уже новыми изгибами обнимая лицо Льюиса. Наверное, в такие моменты его недлинные кудри невольно заставляли вспомнить Медузу Горгону из греческих легенд и ее недремлющих змей. Перчатки господин Фёр не снял, видимо не собираясь оставаться, и поэтому его руки не были такими холодными как обычно. Приятные ощущения и даже удивительные. В первый раз от такой ласки все органы внутри не сплелись в один сложный узел, жалобно поджимаясь и не появилось желания зажмуриться. Но мальчик все равно зажмурился и тут же виновато улыбнулся одними губами, решив не нарушать несоблюдением традиционного обряда ход событий.
Отрицания ритуалов еще никого до добра не доводили, а это были ритуалы - при виде своего питомца Фёр коротоко улыбается, приглаживает пряди, которые находит слишком выбившимися из прически, бормочет что-то ласковое и уходит, в свой кабинет или из дома, это уже не столь важно. И кто знает, что бы случилось, если Люси не стал бы извиняться легкой улыбкой за невольную реакцию на несуществующий сейчас холод рук? Может его господин этого бы не заметил, а может заметил и спросил бы, не случилось ли чего или просто нахмурился бы и ушел вовсе не туда, куда собирался; вариантов так много, что их не продумаешь все за несколько секунд. Но не один из них не подходил. Принципиально, все они были неправильными. Слишком уж инертное создание сейчас сидело в нише. Хотя уже не сидело, а чуть ссутулившись стояло рядом с молодым человеком, с умным видом вынимая изо рта явно лишнюю там прядь волос.
- Господин Даниэль,- мальчик замер, сомневаясь. Своего друга хозяин представил Даниэлем, значит Люси должен был прикрепить к этому имени "господина", как и сделал. Но кто знает? Может он сам хотел, чтобы его называли не отдавая дань вежливости или использовали совсем другое имя. - Вы ведь хотели осмотреть дом, так?,- "Да, да, Вы именно этого хотели..." - серые глаза уловили спокойную насмешку во вгляде и быстро, одной длинной чертой обрисовали Даниэля с ног до головы. У того должно было создаться впечатление, будто по телу быстро скользнул клинок, холодя секундными прикосновениями, но не распарывая кожу. - Я с удовольствием Вам помогу.
Даниэля коснулся еще один взгляд, плавный, осторожный, прощупывающий. Если сравнить его с первым, которым был награжден ван Бейтен, то это было ласкающее поглаживание слепого, одними подушечками пальцев изучающего незнакомца. Мягкими, невесомыми движениями прикасющегося к косточкам вокруг глаз, изгибу губ, чертящего скулы и ключицы и старающегося смазать бестактность прикосновений своей чуткостью и оправдать ее - нуждой. Чуть настороженный взгляд голубых глаз проделал тот же путь, выделяя чуть впалые глаза, нежно гладя по русым, блестящим волосам, скатился по носу и, стараясь охватить все лицо, замер на секунду. Стараясь остаться незамеченым и давая время на рассматривание себя, Люси продолжил составлять из кусочков общую картину под названием "Господин Даниэль". Она оказался не лишенной красоты, но художник явно не ставил своей целью изобразить идеальное существо, скорее интересной объект для размышлений.
- Вот там вот гостинная.
Он протянул руку, указывая на дверь ладонью, сложенной лодочкой, и улыбнулся, пальцами второй руки хватая гостя за рукав свитера. Медленно потянул, бросил на него вопросительный взгляд и снова слегка потянул, всем своим видом выражая недоумение фактом, почему же тот не идет следом. Что, конечно, было дерзко и даже просто неприлично, но показаться случайному знакомому невоспитанным Льюис уже очень давно не боялся, а нахальность настолько не вязалась с его меланхоличным и сильно отдававшим сытой усталостью обликом, что выглядела больше забавно, чем раздражающе. Так же как и нетерпеливость в ярко очерченных ресницами глазах, явно привыкших не меньше двадцати часов в сутки выдавать окружающему миру за отражение души хозяина один смертный грех - лень. Остальное время равномерно делили остальные шесть, за исключением гнева, не доступного мальчику даже в минуты, когда это являлось единственным подходящим по ситуации чувством. Поэтому он и казался таким мягким и легко изменяющимся в искусных пальцах.
- А еще мы можем подняться наверх. В библиотеку.

4

Дети жестоки. Им трудно объяснить, что вот того тощего, неправильно выговаривавшего слова, прихрамывавшего мальчонку, не надо дразнить, а принимать в свои игры, наоборот, надо. Потому что его родители члены совета директоров, совладельцы, инвесторы и далее, и далее…
Лет до семи, пока усилия докторов, наконец, не стали приносить результаты, Даниель частенько становился предметом насмешек ровесников. Это потом юный ван Бейтен стал чемпионом школы по плаванию, мечтой многих девчонок и желанным гостем на вечеринках. В самом раннем детстве Даниель в полной мере ощутил, что значит быть изгоем и ждать в любой момент насмешки или незаслуженной обиды. Поэтому считывать настоящие чувства и эмоции людей он научился очень рано и сохранил это умение на всю жизнь, что часто помогало мужчине при деловых переговорах. Иногда "отключать звук", прислушиваясь к интонациям, приглядываясь к мимике, жестам, взглядам.
Даниель глядел на Льюиса.
Юноша, именно юноша, а не мальчик или ребенок, каковым хотел прикинуться Льюис, показался Даниелю умным и ушлым, но несколько расслабившимся и потерявшим бдительность. Да, именно так. Паренек вел себя так, что напомнил мужчине оперную примадонну, немного перебравшую с вечера и спевшую партию превосходно, но на октаву ниже, чем положено, и немного сфальшивив, будучи уверенной, что благодаря ее "доброму" имени никто ничего не заметит, а если заметят, то простят.
Даниель был из тех людей, которые считал, что в жизни все, как в спорте. Былые заслуги не в счет, что свою лояльность, исключительность, способность к чему-то надо доказывать каждый раз по новой и не расслабляться. С такими мерками ван Бейтен подходил к себе, с ними же он подходил к окружающим. Это было оправдано. Когда-то, давным-давно, ребенок, который еще недавно играл с ним, в присутствии друзей мог отнять игрушку и уйти, Анри вышвырнул Даниеля из своей жизни, не желая слушать оправдания, несмотря на то, что они вместе пробыли пять лет и ни разу за это время не поссорились и не поругались.
Былые красавицы становятся дородными многодетными матерьми и лишь фотографии являются свидетельством некогда стройных ног и осиной талии. Духи выдыхаются...

- А еще мы можем подняться наверх. В библиотеку. - Вы намерены меня удивлять в библиотеке, Льюис? – Даниель перефразировал слова своего уехавшего по делам друга. В глазах мужчины читалась насмешка и сомнение. Кончики губ изогнулись в чуть ехидной улыбке, которая, однако, еще не превратилась в усмешку. 
Ван Бетейтен еще не последовал вслед за Льюисом, продолжая стоять там, где стоял. Возле ниши у окна, непривычно для этих мест украшенной занавеской.
У мужчины сложилось ощущение, что желанием мальчишки было не удивлять кого- то, а чтобы его все оставили в покое и он мог дальше созерцать сквозь стекло падающие снежинки.

Отредактировано Даниель ван Бейтен (2009-12-05 20:12:08)

5

Льюис мгновенно разжал пальцы, подушечки перестали тереться о жесткую, накрахмаленную ткань рубашки, сделал шаг в сторону своей ниши и осторожно скосил глаза в сторону широкого окна, переносясь на одну из главных туристических улиц в городке. Здесь и теплые кафе - стоит открыть дверь и лицо обжигает горячий воздух и можно насытиться одним запахом традиционного рождественского печенья, и миниатюрные магазинчики с сувенирами, и двухэтажные сказочные домики местных жителей; покрашенные в разные цвета они гораздо больше были похожи на места обитания гномов и троллей, чем на человеческие постройки. По улице промчались друг за другом двое детей в толстых зимних курточках пестрой расцветки и связанных из толстой шерсти лыжных шапках, за ними пробежала бело-рыжая собака и заскочила под какой-то навес, свернулась там в клубок, вокруг ее влажных ноздрей кружевом стелился пар, группа туристов, сжимающих под мышками или несущих в руках лыжи идут из отеля к подъемникам, глухо прогрохотала кабинка, скользящая по тросу, они обернулись, куда-то показывая пальцами, один засмеялся. Некрупные снежные хлопья летают в воздухе, налипая молодым людям на волосы, на лица, они со смехом отряхиваются... Распахнулась дверь кофейной, в клубах плотного сигаретного дыма, смешанного с горячим воздухом компании навстречу вышел хорошо одетый мужчина в строгом плаще. Да, Люси с большим удовольствием бы остался здесь, в теплом, влажном холле, в компании тающего снега и запасных ботинок, следя за всеми этими людьми, не имеющими в его глазах ни прошлого, ни настоящего, ни целей, ни полноценной жизни - они красивые фигурки, которые на мгновение появляются в мире, ограниченном оконной рамой и очень быстро исчезают из него, кто заворачивая за угол, кто уезжая на снежных мотоциклах куда-то в горы...
- Господин Даниэль, я намерен удивлять Вас там, где Вы этого пожелаете...,- Люси чуть прищурился, будто пытаясь лучше разглядеть уже как сто лет знакомое лицо; его слова звучали очень четко, как со сцены или трибуны, где каждый звук отработан и отшлифован. - Конечно, если Вы желаете, чтобы Вас удивляли.
Слова мужчины не обидели его, тон ничуть не задел, мальчик испытывал только легкую досаду, которую испытывает любой игрок, если его ловят на за руку. Для Льюиса все его отношения с окружающим миром были забавной игрой, в которую он по своей же был затянут с головой, не имея возможности прерваться ни на секунду. Он часто лгал своим партнерам по ней и растасовывал карты по рукавам и карманам, после каждой партии унося с собой несколько утащенных, так, чтобы почти в любой ситуации иметь возможность выиграть. Если можно было бы хорошенько потрясти его, то на пол могла бы высыпаться не одна колода.
Его козырными картами были его маски, бесконечное количество масок, гораздо больше, чем можно было ожидать. Люси в самом деле был сообразителен, он не быстро собирал информацию из мира вокруг и ее классифицировал, расчленял, собирал заново все факты и из них склеивал разные полезные в быту предметы, в том числе и эти самые маски. Часто сочетания в них оказывались самыми дикими и странными и даже несовместимыми, если сравнить их с материальными, то это можно было бы представить как зелено-мшистые пятна краски, украшенные серебристыми и золотыми стразами и кусками алой парчи и все это как узор на черной костюмной ткани, но это никогда не останавливало его в их использовании. То, что видел недавно герр Даниэль, было одним из его главных, самых удавшихся обликов и юношу слегка задело то, с какой легкостью мужчина вытряхнул его из этой кожи. Как беспомощного котенка из тапка, куда то по глупости забрался. Но Люси здраво рассудил - раз этому господину так не нравится его ребячество, то надо сменить себя на более спокойного, строго, по-юношески пафосного. Если и этот вариант покажется ему не тем, то из-под сдернутой появится новая маска. У Льюиса их было много, и в результате одна обязательно должна было понравиться, одну он обязательно примет за настоящее лицо, и тогда бесконечная карусель цветов, перьев, ткани, золота, железа, звуков и слов медленно остановится. Калейдоскоп сложит картинку из разноцветного конфетти, и тогда можно будет наконец расслабиться в своем панцире, чувствуя, что уже никакие удары его не возьмут. Это еще не было самой игрой, скорее подготовкой, первым пробным сетом.
Льюис не умел не играть, как не умел не обманывать. Он привык быстро вытаскивать спрятанные козыри, он помнил точно где находиться какой, но не только выиграть, просто играть без них он уже не мог. Его настоящая сущность, тихо спала, исчерпав все свои силы на создание маскировки для своего нежного и слабого тельца и больше не существовала здесь и сейчас.

6

What are you feeling now? –спросил как-то раз у Даниеля психолог, к которому он впервые пришел на прием, чтобы разобраться в природе своих странных увлечений. – Что Вы чувствуете, Даниель, здесь и сейчас?
В тот момент гер ван Бейтен очень хотел спать после утомительного авиа перелета к компании подруги своей матери, заставить замолчать которую не было никакой возможности. Совпадение, вероятность которого была ничтожна мала, случайная встреча в аэропорту и молодой человек в течении семи часов подряд был вынужден выслушивать рассказы про особенности сна и пищеварения милейшего йоркширского терьера, чьему генеалогическому древу могли позавидовать короли, а длинного шести ступенчатого имени память Даниеля не сохранила.
О чем новоявленный посетитель психолога не промедлил честно сообщить тому, кому позволил ковыряться в своей душе, после чего тут же уснул на удобной кушетке, которую в обращение ввел еще добрый дедушка Фрейд.
«Интересно, что он на ней еще делал?» - успел подумать тогда еще двадцатитрехлетний Даниель ван Бейтен, прежде чем погрузился в царство грез, откуда был безжалостно выдернут немилосердным эскулапом ровно по прошествии двух часов, за которые заплатил.
Психологи берут деньги за потраченное собой время всегда. Даже если потребитель их услуг (пациентами называть не принято, а как иначе называть, непонятно) не пришел или весь сеанс сладко проспал, как это случилось с Даниелем. И, к слову, совершенно правильно делают. Ибо, кто станет прислушиваться к бесплатным советам?
А вот если ты за право получить этот совет и потом с умным видом на него ссылаться платишь семьдесят долларов в час, то невольно задумаешься.
Молодой ван Бейтен, как его начали называть в деловых кругах, на тот момент только обретавший финансовую самостоятельность, тоже задумался. Путем нехитрых математических вычислений он пришел к выводу, что за те же деньги мог бы прекрасно поспать, к примеру, в люксе лондонского The Dorchester или президентском номере токийского Гранд Хайат. Молодой человек в следующий раз именно так решил и поступить, потому что любование звездами из открытого бассейна на крыше небоскреба. Что может быть лучше в моменты душевной невзгоды?
«А если совсем припрет, вызову по телефону хаслера» - молодой человек решил психологов больше не посещать и принял себя таким, какой он есть. Сто сорок евро за два часа – невысокая плата за право остаться самим собой…

- Господин Даниэль, я намерен удивлять Вас там, где Вы этого пожелаете... Конечно, если Вы желаете, чтобы Вас удивляли, - манера общения юноши изменилось.
Глядя на некую квинсестенцию метрдотеля фешенебельного ресторана (ни дать, ни взять лорд в двадцать пятом поколении, разорившийся и вынужденный пойти работать) и Мата Харри, бесстрашно смотревшей в глаза своим палачам, - «Интересно, снились ли им после этого по ночам кошмары?» - молодой мужчина вспомнил свое посещение психолога четырехлетней давности.
«Удивляете меня здесь и сейчас» - Даниелю захотелось ответить именно так, но он промолчал.
- Чтобы понять человека, надо попытаться встать на его место и посмотреть на мир его глазами - часто повторял Даниелю отец. Взгляд ван Бейтена упал на подоконник.
«А почему бы и нет?» - Даниель не был эксцентричным человеком, но на необычные поступки был способен. Недолго думая, он забрался на место, "насиженное" Льюисом, которое высокопарно выражаясь, «еще хранило тепло его тела». Попа при соприкосновении с подоконником не мерзла, и это было хорошо.
Молодой человек вытянул ноги, колено одной подтянул к животу. Удобно устроившись, он посмотрел сквозь стекло на улицу, кафе напротив, снующих мимо, чему-то радующихся людей. Курорт, никто никуда не торопился. Хотя пробежал мимо какой-то мальчишка, всего годами двумя младше Льюиса.
Даниелю вспомнилось детство. Дождливый день, его не отпустили гулять, он сидит на подоконнике и наблюдает за тем, как какой-то счастливец топает по лужам и брызги летят в разные стороны из-под его резиновых сапогов. Даниелю таких никогда не покупали, вредно для ног.
Мимо прошла группа розовощеких лыжников. Люди тащили спортивное снаряжение и, настолько бурно жестикулируя, насколько позволяли занятые руки, обменивались мнениями.
«Бррр» - Даниель отвернулся от окна.
«Значит для тебя хоть что-нибудь это сладкое слово - «свобода?» - молодой человек сквозь тюль глядел на стоящего недалеко от него Льюиса. «Или ты сам залетел в эту золотую клетку? Возможно, ты попал в нее случайно, но теперь уже не представляешь, как это – жить на воле, без еды и заботливого ухода?» - что из себя представляет юноша, Даниель еще до конца не понимал.
Ван Бейтен еще раз взглянул на заснеженную улицу. Он только что оттуда пришел и возвращаться обратно не хотел. Он сам не знал, чего хочет. Даниелю было скучно.
Он еще раз посмотрел на Льюса. Мальчишка и мальчишка, внешне - ничего особенного. «Неужели ему действительно удастся меня развеселить?» - Удивляй меня прямо здесь и сейчас.

Если Люси вернется, продолжение следует...

Отредактировано Даниель ван Бейтен (2010-01-11 21:34:52)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » "Немного о знакомстве"