Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Комнаты невольников » Кофе с молоком (комната Ромео и Лиама)


Кофе с молоком (комната Ромео и Лиама)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s60.radikal.ru/i167/0912/c6/61543ee19e01.jpg

2

------> Начало игры

Парень вошел в комнату, оказавшись в вязкой окутывающей полутьме, непроизвольно сощурился, пытаясь разглядеть небольшое помещение.  Его вел надзиратель по длинным коридорам, лестницам, интерьеры которых приводили Лиама в восторг – он никогда раньше не видел ничего подобного. Роскошь. Бывший Хозяин тоже любил роскошь, но не такую громкую, скорее изысканную, шепчущую. Парень прекрасно знал, что теперь это - его новый дом, его новая жизнь, его новая тюрьма. И пока что он был почти счастлив.
Глаза постепенно свыкались с темнотой, едва различимые силуэты лениво просачивались сквозь черноту. Лиам вытянулся струной, будто бы это могло ему помочь лучше разглядеть комнату. Я один?
Меньше всего невольник хотел сейчас оказываться в одиночестве. Его вполне хватило за прошедшую неделю – самое страшное время за всю жизнь юноши. Состояние неопределенности, неизвестности душило, перекрывало воздух, еще больше пугала перспектива остаться совершенно никому не нужным, отданным самому себе. Себе? Кому угодно, только не себе.
Неуверенный шаг вперед, и парень почувствовал, как подошва ботинка касается мягкого ворса – резко отдернул ногу, чтобы не испачкать ковер.
Сейчас становилось опять не по себе. Так хотелось спросить у сопровождающего надзирателя, поинтересоваться обо всем, узнать больше о новом доме, но Лиам не осмеливался – никто ведь не давал разрешения задавать вопросы. И вот сейчас, привели, оставили. А что делать дальше? Стоять и ждать? Или же спокойно располагаться в предоставленной обители?
Блондин тяжело вздохнул и тут же резко вздрогнул, совершенно точно услышав хруст простыней. Не один. И как-то сразу стало легче, на душе спокойнее. Стараясь вести себя как можно тише, парень стянул со своих ног обувь, шагнул на ковер, и сделал еще несколько шагов. Ходить в темноте – занятие не из приятных, сейчас он сам себе напоминал слепого маленького котенка, неумело тыкающего своей мордочкой во все, что попало; примерно точно также, Лиам с грохотом «уткнулся» в стоящее возле стены кресло. Невольник зажмурился – то ли от боли, то ли страха, то ли от досады.
Разбудил?

Отредактировано Лиам (2009-12-09 01:14:19)

3

Порой так важно осознать, что ты ничего не стоишь в этой жизни. Окружающие люди, говорят тебе never mind, но ты больше не пытаешься уцепиться за их слова, чтобы вскарабкаться по ним, выстраивая фрагменты той правды, которая тебя лишь угнетает. В нас кипит боль, мы как океан – бездонный, сумасшедший, настолько вечный, что о его будущем никто не задумывается. Так было и будет всегда. Как проклятье, как родовой грех звучат слова, не обрамленные идеями, лишенные таинства чувств. Извлекаемые из плотно сжатых губ, они бесконечно множатся, заражая своей бестолковой лихорадкой, то живое, что еще может быть сакральным. Бесполезные миры так тесно граничат с человеческими судьбами, что их слабоструктурированное сознание блуждает между нашими душами, вызывая страх перед тем, чего невозможно бояться.
Все в этой жизни лишь порождение наших эмоций, сложный конструкт из знаний, риска и того, чего нам никогда не понять. Загадывая наперед, планируя, мы пытаемся жить, как умеем или же заглядываемся на жизни других, крадем чужие судьбы. Каждый вздох, как новое откровение, как белый лист, готовый копирайт. Гармония с собой, с чьим-то чужим эго, позволяет двигаться вперед, эволюционировать, конструировать и изменять окружающее пространство, наполнять его значимыми лишь для нас смыслами. Сколько стоит судьба неблагополучного чернокожего мальчика? Какие чувства обостряются, когда вы слышите его имя, видите, насколько легка его походка, как нежен взгляд, необычны черты лица? Какие мысли будоражат ваше сознание? Или их попросту нет?
Свет выключен.  Шоколадная щечка лежит на мягкой подушке, спиральки черных волос спадают на лицо спящего, чуть слышно размеренное дыхание. Ромео устроился на левом боку, согнув ноги, свесив раскрытую ладошку с кровати. Любимая поза для сна. Полные губы сомкнуты, брови нахмурены, чуть вздрагивают опущенные ресницы. Кажется, что ему снится что-то серьезное, требующее сосредоточенности. Подходит ли он во время сна на чернокожего ангелочка, решать только вам.
Ромео любит спать голым, выискивать на постели прохладное местечко, ощущать нежность ткани простыней, украдкой касаться горячего тела, спящего рядом человека, чувствовать мурашки от случайных прикосновений. В темноте чувства обостряются до предела, потому мальчик любит ночь. Даже здесь, в Вертепе, она не лишилась прежней сакральности. Но сейчас его стройные ноги спрятаны в просторные светло-серые штанины пижамы, резинка которых украшена персиковой ленточкой. Вовсе не тугая, но оставляет забавные отпечатки на нежной коже. За сколько минут они проходят? Кажется, требуется около получаса.
Ромео всегда спал спокойно: не дергался, не храпел, не нес всяческую ахинею и не лунатил. Признаться, мальчика немного раздражали люди, «не умеющие себя вести» во сне. Плотно заселенные комнаты приюта наложили свой отпечаток. Отвратительно проснуться среди ночи, а затем тщетно пытаться заснуть под чей-то громкий храп. Сон Ромео всегда был чуток, иначе, будучи в приюте, он мог проснуться, перемазанным зубной пастой или чем-нибудь еще по хлестче. Все равно подобное периодически бывало. Сразу после распада их черного клана кто-то из арабов поработал ночным парикмахером, после чего Брук лишился своих длинных африканских кудряшек. Много раз воспитатели порывались коротко обстричь его волосы, но каждый раз чернокожий мальчик героически отстаивал свое право на роскошную шевелюру.
Вот и сейчас, сквозь сон, Ромео услышал глухой звук шагов возле своей двери. Затаил дыхание. Насторожился. Двойной щелчок механизма замка и снова тишина.. Обычная проверка. мысленно отметил чернокожий мальчик, перевернувшись на другой бок. Но глаза широко раскрылись, когда в комнате послышались осторожные шаги. В полумраке, впрочем, отчетливо был виден чей-то силуэт. Какое-то время Ромео с интересом наблюдал за робкими перемещениями ночного гостья. Наличие свободной кровати в комнате, несомненно, предполагало, что совсем скоро кто-нибудь ее займет, а еще навевало дурные мысли относительно судьбы предыдущих жильцов. Любопытство взяло верх, и Брук потянул руку в сторону прикроватного светильника. Да будет свет!
Жмуря глаза, мальчик смотрел на нарушителя спокойствия. Какая досада! тут же подумал Ромео, обнаружив, что его сожитель очень симпатичный. Светлые волосы, сливочная кожа, нежные черты лица – он был полной его противоположностью, тем, кем Ромео никогда не сможет стать. Конечно, он знал кое-что о Майкле Джексоне, но превратиться в самый расцвет сил в треснувший манекен, ему бы никогда не захотелось. Хотя, к чему все эти размышления – он не перенесет ни одной серьезной хирургической операции, да и вообще едва ли доживет до тридцати.
- Ты меня разбудил, - произнес мальчик, потирая раздраженные светом глаза. – Меня зовут Ромео. У тебя есть в чем спать?
Он рассудил так: чем быстрее новый сосед получит спальные принадлежности, тем быстрее можно будет выключить свет, и снова заснуть. В конце концов, такая возможность выпадала не часто. Ночь не для сна!
Ромео поднялся с кровати, почесывая обнаженное плечико. Открыв шкаф, он достал для новичка то, в чем можно спать только в своей кровати, дабы напоминать телу, что после известных библейских событий Адам и Ева все-таки стали носить одежду.
- Вот, держи! – протянул спальный комплект блондину, а сам направился в ванную. Где, усевшись на стульчак унитаза, просто выждал парочку минут, нажал на слив, а затем, вымыв руки, вернулся назад в комнату.
- Выключишь свет, когда закончишь, хорошо? – попросил Ромео, укладываясь обратно в постель. Прикрыв глаза, он украдкой наблюдал за соседом. Ему хотелось увидеть, как тот переодевается и хотя бы немного разочароваться в его телесном совершенстве.

4

- Ты меня разбудил, - произнес мальчик, потирая раздраженные светом глаза. – Меня зовут Ромео. У тебя есть в чем спать?
Виллиам резко зажмурил глаза – с непривычки даже тусклый свет настольной лампы, казалось, пытался обжечь глаза своей яркостью.
Ромео? Красивое имя.
Его обладателя парень сумел рассмотреть не сразу, а только когда тот приблизился к блондину, протягивая одежду.
- Вот, держи!
- Спасибо. Я – Лиам, - тихо, практически на автомате произнес Виллиам, еще даже не соображая, что именно он теперь держал в руках. Все его внимание было приковано к темнокожему мальчику, с необыкновенно длинными пышными кучерявыми волосами, шоколадным взглядом, довольно худенькому и невысокому. Выглядит совсем еще мальчишкой. Младше меня? Блондин в удивлении приподнял брови, провожая взглядом Ромео, но затем отвлекся, крепче сжимая пальцами врученную ему пижаму.
Глаза уже совсем привыкли к теплому, окутывающему комнату, освещению небольшой лампы довольно причудливой формы, стоящей на овальной изящной прикроватной тумбочке. Теперь Лиам мог полностью оглядеть свое новое жилище – уютно и без излишеств. Кровать у окна идеально застелена - ждет нового хозяина.
Интересно, кто жил здесь до меня?
Конечно же, с его прошлой комнатой – просторной и светлой, эта казалась особенно тесной, учитывая, что ютиться придется вдвоем. Но Лиам уже догадывался, что бывать здесь придется нечасто, об этом говорило и количество мебели, сведенное к минимуму.
- Выключишь свет, когда закончишь, хорошо?
Лиам вздрогнул, отрываясь от своего занятия, которое заключалось в зрительном изучении комнаты, он даже не заметил, когда Ромео юркнул обратно к себе в постель. Поведение мальчика весьма настораживало Виллиама. Ведет себя так спокойно, будто бы ему каждую ночь новеньких подселяют.
- Выключу, - тихо отозвался блондин.
Лиам растерянно пожал плечами, разложил перед собой на кресле светло-кремовую пижаму. Парень не суетился, хотя и старался сделать все быстрее, чтобы не отвлекать больше своего сожителя ото сна.
Руки стянули с тела просторный вязаный черный свитер, некогда принадлежащий умершему Хозяину – Лиаму удалось «присвоить» несколько вещей Господина, что при его жизни просто не представлялось возможным. Парень решил для себя, что так он не забудет, и что так будет чувствовать своего бывшего Господина, давшего ему столь многое, даже после того, как тот покинул его. Немного склонил голову, бросая короткий взгляд на засыпающего (по крайней мере, так казалось Лиаму) мальчишку. Было немного неловко и странно – до этого блондину приходилось раздеваться только в присутствии Господина или врачей, которых тот приглашал на дом, если парнишка простывал. Виллиам повернулся лицом к креслу, так было как-то спокойнее. Снял джинсы, тоже большие, неумело подшитые снизу.
Парень замялся. Он был с детства приучен спать обнаженным, но отказаться от предоставленной одежды не мог – по меньшей мере, считал это невежливым. Помедлил еще мгновение и неуверенно нагнулся за пижамой. Она оказалась практически по размеру. Аккуратно сложив свою одежду, Лиам оставил ее на кресле, решив, что завтра непременно спросит у Ромео, куда он может ее убрать.
Что теперь? Спать совсем не хочется...
Вспомнив, что паренек просил выключить свет, Виллиам сделал несколько шагов по направлению к кровати своего соседа, осторожно потянулся рукой к выключателю лампы, но помедлил – сейчас разглядеть лицо мальчика-шоколадки при таком близком расстоянии и хорошем освещении было очень просто.
Такой необычный… Почему-то Лиам дал именно это определение, хотя внешность Ромео довольно стандартна для его расы, но что-то теплое, едва уловимое, Лиам еще не мог понять, что именно призвало назвать его необычным. Возможно потому, что в школе, где учился Лиам темнокожих было не так уж и много, просто непривычно как-то.
Поняв, что уже становится странным столь долгое выключение света, парень быстро нащупал выключатель, и комната вновь погрузилась в окутывающую скользкую полутьму.
Виллиам крался до своей постели тихо, внимательно, осторожно, стараясь в этот раз преодолеть это небольшое расстояние, ни во что не врезавшись.
Сел на край кровати, чувствуя, как прогибается довольно мягкий матрас под тяжестью юношеского тела. Спать не хотелось, да и как можно было? Столько нового и неизвестного, пугающего, волнующего в этом новом месте. Парень стащил с покрывала подушку, прижал ее к животу. Взгляд глаз цвета пожухлой осенней травы устремился к окну. Только кроме молчаливой луны и плотных решеток сквозь тюлевые шторы невозможно было ничего рассмотреть. Тяжело вздохнув, Лиам крепче сжал небольшую подушечку, пушистые кисти которой щекотали белоснежную кожу на груди и руках. Парень на мгновение обернулся, чтобы проверить спит ли Ромео, закусил нижнюю губу, борясь с желанием позвать его.
Все-таки не стоит будить его, он должно быть очень устал…

5

В каждом его движении, в его взгляде чувствовалась печаль, грусть, которая совсем еще недавно была жгучей болью, от которой хотелось кричать и лезть на стену. Не надо быть психологом или считать себя человеком, великолепно разбирающимся в тонкостях душевной организации других. Для этого просто надо пройти школу жизни, где главный урок – удар указкой по костяшкам хрупких детских пальцев. Лиам повторил про себя мальчик. Мяукающее имя. Имя для того, чтобы тебя кто-то звал с особой нежностью в голосе.
Прикрыв глазки, и чуть опустив подбородок, чтобы было удобнее подглядывать, Ромео тайно шпионил за своим новым соседом. Ну, естественно, ему было интересно. В его комнате будто бы появилась маленькая зверушка, которая играет со шнурками ботинок, лакает молочко из маленького блюдечка, а потом засыпает…на соседней кровати у окна. Она пустовала с первого дня появления Ромео в Вертепе, и с тех пор он ждал, когда с утра на него посмотрит чье-то сонное лицо. Будет ли Лиам его другом или они не смогут найти языка? Мальчик боялся появления более старшего по возрасту невольника, но также не хотел совсем малыша, а такие были в поместье, он сам видел. Ромео боялся, что взрослый сосед начнет его терроризировать, как это было в приюте, где его задирали все кому не попади, но и нянькой становиться не хотелось. Многим здесь было очень тяжело, но у Снежка не было нужных слов, способных приободрить или что-то в этом роде. Он был сам по себе, как кот, но которого тоже пугают чужие руки и темные подвалы.
Вот Лиам аккуратно, словно драгоценный подарок, раскладывает на кресле пижаму, будто бы приноравливается с какой стороны ее одеть. Верх или же сначала низ? гадает Ромео, открыв глаза. Сосед стоял к нему спиной, а значит, уличить в шпионаже точно не сможет. Верх… И действительно, парень немного старше его самого, снимает с себя отвратительный черный свитер, который напоминает самую настоящую обноску. Растянутый и бесформенный. Большой. А теперь низ… Да что с его одеждой?! Лиам натянул на себя пижамные штанишки прямо на нижнее белье, что еще раз говорило о его стеснительности. Это, наверное, хорошо улыбнувшись подумал Ромео. Значит воспитанный, проблем с ним не будет. Ручной.
Блондин развернулся и, Брук хитро прикрыл глазки, притворяясь, сладко спящим. Улыбка просилась явить себя миру, но чернокожий мальчик все же сдержался. Даже тогда, когда Лиам на короткое время «завис» у его кровати. Он чувствовал его любопытный взгляд. И все же все это было очень забавно. У Ромео в приюте было слишком мало друзей. С ним общались либо пришибленные, либо бесстрашные. Вот среди таких бедолаг и был Бертран, мальчик в толстенных очках, заикающийся альбинос. Его не трогали, потому что «боялись заразиться чем-то смертельно-заразным». Безобразные прыщи на совсем детском личике, довершали картину его абсолютнейшей непривлекательности. Этому ребенку досталось от природы по полной. Его называли «Чудовище» и обходили стороной. Так вот, у Ромео сложились с ним достаточно любопытные отношения. Бертран постоянно ходил за ним хвостиком, пересказывая содержания прочитанных книг. «Б», «т» и «в» - были буквами, на которые он заикался и потому, когда Берт что-то рассказывал, между словами могла повиснуть пауза порой в не одну минуты. По его теории, он должен исключить из своего словарного запаса все слова, состоящие из этих букв. Слова-заменители порой просто не находились, но он не прекращал ломать над ними голову. Когда учителя или кто-то из новеньких, вдруг спрашивали его имя, то бледная кожа его лица заливалась пунцовым румянцем. «Жизнь не справедлива! Почему в моем имени сразу две злополучных буквы?» часто повторял Бертран, расшатывая душку очков. Он был умным мальчиком, хорошо учился. Он даже не жаловался на свою внешность, на природу, которая создала его таким отвратительным для людских глаз. Их знакомство, по сути, и состоялось из-за игры в «гляделки». Ромео любил наблюдать за мальчиком, пытался понять, как он живет, о чем может думать. Игра продолжалась, пока Бертран не заговорил. Первым.
Лиам лежал на кровати, обнимая подушку. Сна не было, и Брук это прекрасно знал. Когда попадаешь в новую для себя обстановку, биологические часы непременно сбиваются, а мозг начинает работать в холостую. Так всегда. Белокурый повернулся в его сторону, и Ромео вновь поспешил закрыть глаза. Его сон давно улетел в дымовую трубу, так что незачем было лукавить. Зашевелившись, Снежок наконец-таки выдал себя, открыв глаза.
- Не спится? – спросил он, приподнимаясь на локтях. – Это с непривычки, да ты и сам знаешь. Если хочешь, то можешь принять душ, в ванной поплескаться. Это ведь теперь и твоя комната тоже, Лиам.

6

- Не спится?
Лиам едва заметно помотал головой, конечно же, не спится. Парень, несомненно, обрадовался тому, что его соседу теперь тоже не спалось. Пожалуй, на данный момент это было его единственным желанием – не оставаться в тишине, в темной незнакомой комнате, в неизвестности. И он был благодарен Ромео за то, что тот поспособствовал исполнению этого желания.
- Это с непривычки, да ты и сам знаешь. Если хочешь, то можешь принять душ, в ванной поплескаться. Это ведь теперь и твоя комната тоже, Лиам.
- Спасибо, - неуверенно произнес блондин, пытаясь понять, не слишком ли тихо он ответил, чуть выпрямил спину, не отводя взгляда от темного силуэта мальчишки, - я просто думал, ты спишь, и чтобы не мешать тебе.
Виллиаму просто не хотелось. Все вокруг такое чужое, смывать с себя последние нотки домашнего запаха парень не спешил.
Ты очень добр ко мне Ромео, спасибо… Должно быть, мне повезло с соседом.
Лиам всегда делал выводы раньше времени, но лишь только потому, чтобы затем беззаветно верить в этих правильность.
- А, - блондин слегка наклонил голову, - сегодня какой-то праздник?
Свесив ноги с кровати, Лиам сел на ее край, склоняясь ближе к постели своего сожителя.
- Я видел людей в карнавальных масках, пока меня вели сюда. Или здесь так все время?
Этот вопрос крутился в светловолосой голове с самого того момента, как одна из подобных «масок» встретилась Лиаму в длинном коридоре, вызвав неподдельное удивление и интерес.

7

Уронив голову на подушку, чернокожий мальчик удобно устроился на спине, согнув правую ногу в колене. Маленькие темные пальчики на его ногах выглядывали из-под одеяла, как семейство любопытных мышек из своих уютных норок. Кожа Ромео имела весьма красивый кофейный оттенок. По крайней мере, не создавалось впечатление, что его долго держали в печке, а потом выпустили на белый свет. И все-таки для мулата, он был слишком темным. Вероятно, настоящая мать мальчика была далеко не светлокожей женщиной, возможно мулаткой, родом, скажем, из Сейшельских Островов. В конце концов, Ромео мог фантазировать все что угодно, потому что не знал о ней абсолютно ничего. Она бы никогда не назвала бы меня таким именем. Предложила бы заплести африканские косички,  но была бы категорически против какашковидных дред. А еще, она бы работала в парижском Диснейленде в билетной кассе. Мне бы ужасно надоели все эти многочисленные аттракционы, но я бы все равно ходил, чтобы покататься на самых любимых… Но она приняла неправильное решение в жизни и теперь мертва. Конечно же, от тяжелой мучительной болезни, ведь Бог наказывает грешников.
Церковь и религия. У Ромео не было четко определенного отношения к этому важнейшему институту социализации. Когда он был счастлив, то говорил: «Спасибо, Боженька!», когда лил крокодильи слезы из-за очередной жестокой выходки ребят из приюта, то проклинал: «Только Ты повинен во всех моих страданиях!». Когда же в его жизни ничего не происходило, и каждый день проходил под серыми флагами эмоциональной пустоты, то Брук вовсе забывал о существовании этого всевидящего старца. Иногда, перед сном, он даже расщедривался на молитву, которую читал крайне невыразительно, монотонно. Пропуская или же ошибаясь в словах, он мысленно извинялся перед Ним, но не перечитывал заново. Бог знает, что я хороший мальчик, но все же, порой, Ему необходимо об этом напоминать.
Мальчик. Из-за генетической болезни крови, Ромео в свои шестнадцать выглядела младше. Дело в том, что  при подобном виде анемии происходит «затормаживание» физического и сексуального развития на два-три года. Такие дети обычно ниже ростом своих сверстников, однако, со временем зрелость все-таки наступает. Женщины даже могут рожать детей, передавая им двадцати пяти процентную возможность унаследовать злополучный ген. Из-за хрупкости красных клеток крови наблюдается постоянная анемия, которая может привести к потери сознания, сделать больного физически менее выносливым. Но в случае Ромео этого не происходило. Мальчик никогда не падал в обморок, а на уроках физкультуры показывал хорошие средние результаты. В общем, ничем он не отличается от своих сверстников, разве что ростом и «притормаживающим» физическим развитием. Брук редко вообще вспоминает о своей болезни, а здесь, в Вертепе о ней вообще никто ничего не знает, что позволяет чувствовать себя абсолютно здоровым.
Потянувшись, Ромео перевернулся на бок, чувствуя комфорт и уют, который предоставляла ему эта удобная кровать и мягкая подушка. Его полные губы украшала красивая мальчишеская улыбка, а на одной из щечек появилась маленькая ямочка. Сладко зевнув, мальчик все же поднялся с кровати и уселся напротив Лиама.
- Маскарад! – кивнул Снежок, припоминая разговоры других невольников. Сегодня он еще не выходил из своей комнаты. Все смотрел через решетчатое окно, как сильные порывы ветра гонят по небу серые сентябрьские облака и избегая предоставленной свободы прогуливаться по поместью без надзирателей. Ему не сильно хотелось влипнуть в какую-нибудь историю, которую могли ему запросто организовать подвыпившие гости Вертепа. К тому же, Ромео знал, что если он кому-то вдруг понадобится, то за ним придут. Непременно.
- Тебе интересно? Хочешь посмотреть? – несколько удивлено спросил мальчик. – Не страшно?
По его мнению, новый сосед получил некую социальную травму, а потому сейчас должен всего опасаться. Это ведь нормальное состояние, когда ты, вон какой скромный? Возможно, Брук просто ошибался. Ему ведь здесь было весьма комфортно. Хотя судя по одежки мальчика так его вообще подобрали с улицы. Интересно, что он там делал? Просил милостыню для гнилозубых уличных барыг?
- Надо бы переодеться. В таком виде нельзя. И та твоя уж…старая одежда, - вовремя поправился Снежок. –… она не подходит. Ты, конечно, можешь взять мою, пока тебе не выдали собственные вещи, но у меня задница большая, так что все будет висеть. Ромео усмехнулся. При его худобе фирменная африканская попа смотрелась, по его мнению, нелепо, хотя многие находили ее сексуальной. В любом случае она была большая, но красивая. Да, пусть будет так!
Потянувшись к светильнику, чернокожий мальчик включил свет, и с пол минуты «изображал» представителей азиатской расы. Поставив босые ноги на пол, Ромео, прихватив с тумбочки тонкий ободок - резинку, подошел к зеркалу. Наклонившись вперед, он ловко продел через него пышную шевелюру, убрав волосы со лба. Затем, развязав персиковую ленточку на штанах, абсолютно не стесняясь, снял их и бросил на кровать.
- Не уверен, что ниже пояса тебе что-нибудь подойдет, - объявил Ромео, критически рассматривая свои вещи в шкафу. – Можешь вот это попробовать. Мальчик бросил в сторону блондина несколько вариантов одежки . - Если что, сам можешь поискать. Не стесняйся. Если, конечно, не брезгаешь. Брук сказал это на полном серьезе, потому что еще одним его прозвищем в приюте было «черномазая обезьяна». Расизм в наше время никуда не делся. Да и куда ему деваться? Его место здесь, с нами, в этом прекрасном мире!
Одевшись, Ромео ненадолго пропал в ванной комнате, где умылся, помазал личико, шею и плечи специальным кремом. Черная кожа требует особого ухода.
- Думаю, можно пойти в барную комнату. Выпьем кофе или чай. Ты что любишь?
Лиам очень красивый! с завистью подумал мальчик, когда тот предстал перед ним в новом стиле, без этого ужасного вытянутого свитера, отвратительных широких штанов. Наверное, Ромео никогда не перестанет стесняться своей внешности. Ему почти ничего не нравилось в себе и, прежде всего, ему хотелось, светлую кожу, чтобы на него поменьше обращали внимания. Интересно, я единственный черномазый невольник в поместье?
Несколько непривычно было самостоятельно открывать дверь с этой стороны. Обычно, она всегда закрыта, напоминая невольникам, что это их тюрьма.

Барная комната

8

- Маскарад!
- Маскарад? – удивленно переспросил Лиам, приподняв брови и мгновенно выпрямив спину. В понимании юноши «маскарад» это что-то яркое и действительно праздничное. Живя в своей закрытой стеклянной банке, Лиам видел подобные мероприятия только по телевизору, или читал о них в книгах, а в небольшом провинциальном городе, где жил он со своим Хозяином маскарады и вовсе никогда не устраивались.
Но вряд ли юноша мог себе представить, что скрывается под этим словом здесь, в Вертепе. Или просто предпочитал себе не представлять.
- Тебе интересно? Хочешь посмотреть?
Лиам даже не успел понять, в какой именно момент времени он согласно кивнул головой. Невольник не был тем, кто любит перемены, это, скорее всего, сработало банальное любопытство. Хозяин никогда не устраивал праздников, он отчего-то не особо любил их напыщенную яркость и деланное счастье в глазах людей. А слово «маскарад» звучало так заманчиво – хоть бы одним глазком взглянуть.
– Не страшно?
Страшно, но я ведь буду не один, значит, бояться нечего. Мысли наивные и даже глупые, просто потому, что Лиаму еще только предстоит познать чувство настоящего истинного страха и собственной беспомощности, от которой выворачивает наизнанку и хочется просто закрыть глаза и очнуться где-нибудь совершенно в другом месте.
- Немного, - блондин несмело улыбнулся, - непривычно.
А привыкать надо…
Парень облокотился о спинку кровати, утыкаясь взглядом в укутанный хмурыми тенями потолок. Интересно, а часто здесь бывают подобные «маскарады»? О предстоящей новой жизни Лиам толком ничего не знал, поэтому отказываться от возможности узнать о ней больше посчитал глупым.
- Да, мне бы очень хотелось посмотреть, - тихо, почти шепотом в полумрак комнаты.
- Надо бы переодеться. В таком виде нельзя. И та твоя уж…старая одежда, - вовремя поправился Снежок. –… она не подходит. Ты, конечно, можешь взять мою, пока тебе не выдали собственные вещи, но у меня задница большая, так что все будет висеть.
Лиам резко зажмурился – свет светильника больно ударил по глазам, смазав досаду от произнесенных Ромео слов. О том, что одежда Лиама вряд ли впишется в картину праздника этой ночи, да и вообще здешнего образа жизни, парень догадывался, но все же теплый комочек надежды таился где-то глубоко внутри, что ее разрешат оставить хотя бы на самой дальней полке просторного шкафа. Блондин перевел взгляд на Ромео, все еще быстро моргая от непривычного освещения. В очередной раз поразился длине и пышности курчавых волос, наблюдая за тем, как мальчишка ловко управляется с непослушной шевелюрой. У Лиама тоже ужасно непослушные волосы, постоянно лезут в глаза, выбиваются из идеально-уложенной стрижки. Блондин не раз пытался отрастить свои светлые пряди хотя бы до плеч, чтобы как у Хозяина, но их чрезмерная непокорность каждый раз вынуждала сдаться.
Лиам опустил глаза, как только серые пижамные брючки покинули шоколадное тело мальчишки. Во всяком случае, пялиться на своего нового соседа, блондин посчитал весьма некультурным занятием. Он бы сам вряд ли решился на подобный поступок. Жаль Виллиам не задумывался о том, что уже меньше, чем через неделю и для него это будет абсолютно приемлемо.
- Не уверен, что ниже пояса тебе что-нибудь подойдет. Можешь вот это попробовать. Если что, сам можешь поискать. Не стесняйся. Если, конечно, не брезгаешь.
Брезгаю? Хозяин никогда не одобрял брезгливость.
- Нет, что ты, - стараясь не поднимать зеленых глаз, говорил невольник, - я наоборот очень благодарен тебе. Кто бы еще стал делиться со мной одеждой посреди ночи? Ты добрый, Ромео. – Лиам улыбнулся, все также не осмеливаясь, взглянуть на своего нового сожителя.
Блондин мысленно еще раз выразил благодарность Ромео за то, что тот весьма вовремя скрылся в помещении ванной комнаты. Теперь Лиам мог без стеснения рассмотреть предоставленную на выбор одежду, но из-за волнения не воспользовался данной возможностью, схватив первое попавшееся под руку одеяние. Им оказались белые брючки из плотной льняной ткани и примерно такого же светлого цвета, только с легким зеленоватым оттенком, облегающая футболочка. Ромео оказался прав - брюки и правда держались на заднице слабовато, но зато футболка оказалась в самый раз. Запах ванили и корицы впитался в ткань одежды, приятный и теплый, но совсем незнакомый, чужой. Хозяин пах сигаретами и мужским парфюмом, конечно же, дорогими, но от этого смесь «ароматов» не становилась менее терпкой и горькой, любимой и ценной.
Ромео вернулся в комнату, принеся с собой тот самый аромат ванили и корицы, должно быть, совсем только что нанесенный на смуглую кожу.
- Думаю, можно пойти в барную комнату. Выпьем кофе или чай. Ты что любишь?
- Чай, - моментально отозвался Лиам, вставая с кровати, принимаясь аккуратно складывать пижаму. Он не был голоден и от любимого малинового чая вполне мог отказаться сейчас. Смена обстановки не шла на пользу аппетиту, но прогулка по огромным коридорам, лица в масках, необыкновенная и одновременно с этим жуткая атмосфера таинственности и неизвестности поедала парня изнутри, разжигая несвойственное характеру любопытство.
Быстро напялив на ноги ботинки, Лиам поспешил за Ромео покинуть пределы их комнаты.

------> Барная комната

Отредактировано Лиам (2009-12-09 02:27:10)

9

Барная комната

Утро. Сонные глазки внимательно разглядывают, завернувшуюся в одеяло фигурку на соседней кровати. Ромео еще не привык, что теперь в этой комнате поселился еще один мальчик, с которым он вчера успел даже немножко прогуляться по Вертепу. Праздник. Маскарад был окончен и теперь все снова встанет на свои места: тяжелые шаги надзирателя за спиной, его ручища, сжимающая маленькое плечико, запертая комната. Привычная обстановка, в которой Брук, впрочем не находил ничего прискорбного. Вчерашний поход в барную комнату был очень необычен. Без сопровождения болтать с Лиамом на стандартные для новых знакомств темы, ловко обходя интересующие их обоих. Белые перышки волос растрепались на подушке. Поднявшись на локтях, Ромео свыкался с новым запахом, что поселился в его комнате, с вещами, которые теперь будут принадлежать еще и другому мальчику. Нет, речь идет на гардеробе, а о быте: ванная, кресло, шкаф…
Стрелка часов стремилась к одиннадцати. Негритенок громко зевает, вытянув руки в стоны, потягиваясь. Вспомнив, что он не один, инстинктивно прикрыл рот рукой и посмотрел на спящего – не разбудил ли? Босые ноги коснулись прохладного деревянного пола и поспешили занять местечко на коврике. Усевшись на него, мальчик расставил ноги и наклонился вперед, прогибаясь в спинке, стараясь как можно ниже касаться грудной клеткой пола. Нехитрая зарядка, которая была необходимо для растяжки, чтобы мышцы были более эластичными и подвижными. Порой приходилось примерять на себя такие гимнастические позы, что утренняя зарядка, безусловно, шла на пользу. Позанимавшись минут десять, Ромео отправился в душ. Контрастный. То, что надо, чтобы проснуться, хотя торопиться было как обычно некуда. Жизнь в поместье обычно начиналась с вечера, а сейчас клиенты и невольники отходили после ночных телодвижений. У мальчика уже пару дней не было ничего подобного, последний раз, кажется, он занимался сексом с Мастером. Было ли после этого что-то еще? В голове полная каша.
Теплые струи душа ударяют в лицо, и Ромео по-ребячески ловит их открытым ртом. На лице сияет улыбка. Все как-то ровно, а потому и хорошо. Сегодня так хочется мечтать. Проводя взмыленной мочалкой по шоколадному телу, мальчик представляет, как подружится со своим белобрысым соседом, как они будут весело проводить свободное время, секретничать о чем-нибудь, так как это делают настоящие друзья, которых у Ромео вроде никогда не было. Пальчики «взбивают» в пену шампунь, нанесенный на пышную шапку черных волос. Глаза зажмурены. Ополаскивание и ароматный бальзам. Зубная щетка скользит по крепким белоснежным зубам. Даже петь хочется. Негромко отрывок из старого французского шансона. Тихий смех.
Выйдя из душа, Снежок, однако, почувствовал легкое головокружение. Внизу живота слегка тянуло. Чувство голода, жалящее нежные стенки желудка, будто бы «приколачивающие» его к позвоночнику. Завтрак обычно приносят позже, потому что невольники спят до обеда как минимум, восстанавливая за ночь силы. Но вот Ромео есть хотелось прямо сейчас. Он даже присел на корточки, подбирая себе одежку на сегодня, потому что стоять было невмоготу. Наконец, мальчик решил проверить заперта ли дверь. Прошлепав босыми ногами к ней, он осторожно ухватился за ручку. Не заперта. Оглянувшись на все еще спящего соседа, негритенок поспешно обулся, и вновь, подойдя к двери, высунул головушку в проем. В коридоре никого. Будто бы после вчерашнего все куда-то запропастились. Не имея особой идеи, Ромео тихонько прикрыл за собой дверь и пошел по пустующему коридору. Он весьма редко позволял себе такие нелегальные прогулки по поместью, да и вообще старался не участвовать во всякого рода авантюрах. Для себя он решил, что если поймают, то скажет, что пошел на поиски еды, тогда его вернут в комнату и, возможно, поторопятся с завтраком-обедом.

Парадный вход, холл и лестница


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Комнаты невольников » Кофе с молоком (комната Ромео и Лиама)