Архив игры "Вертеп"

Объявление

Форум закрыт.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Фрэда Мостина


Комнаты Фрэда Мостина

Сообщений 41 страница 60 из 211

41

Тебе помочь? - вкрадчивый голос клиента хотелось размазать по стене.

Автор, выпей йаду! - чуть было не отозвался юноша. Впрочем, он принялся молча включать воду в ванной. Он наклонился к крану, чтобы сначала открыть нижний кран, вывернул вентиль почти что на полную, и отскочил, врезавшись в стоящего позади Фрэда, потому что вода, вопреки ожиданием "дала" не снизу, как полагал юноша, а сверху, долбанув шелестящим душем по затылку Винса. Тот, подскочив от неожиданности, отпрянул и упал бы, не наткнулся на Мостина.

Мокрый, с округлившимися галзами, как у бешеной белки, которую обдали самогоном и выпустили на снег без шкурки, он вцепился в халат Мостина с такой силой, будто сейчас, если отпустит, свалится в водопад, как минимум! Еще секунду юноша, тяжело дыша глядел на льющуюся воду, как на злейшего врага, пока разбежавшиеся серые клеточки мозга снова собирались воедино.

Хоспадитыбожемой! А...Оо...фак..
- Винсент ослабил хватку и взглянул на клиента снизу вверх. Моргнул, всмотрелся в его лицо и вдруг рассмеялся.
- Я..я испугался! - парень уткнулся ему в грудь и теперь уже его смех звучал чуть приглушенно сквозь ворс халата, но все равно Фрэду было понятно, но смеется его подопечный искренне и над собой. С его волос стекала по плечам вода, струясь по позвоночнику и щекоча кожу. Напряжение было расстреляно весельем, метавшимся по ванной комнате, как пущенная хлопушка по помещению.
- Простите...- улыбнулся парень.

42

То, что парень начал вытворять в ванной было лучше любой комедии. Фрэд попытался сдержать смех, глядя на реакцию Винса, и очень хотелось спросить – «Ты что? Ванну никогда в жизни не видел?» То, что в Мостина вцепились так, будто настал конец света, просто выдавило из него улыбку, которую он усиленно сдерживал, чтобы не сложиться пополам от смеха.

- Я..я испугался! Простите... – Наконец, Винсент заговорил с ним и повеселел. «Ну, слава Богу! Хоть ожил немного! Может теперь не будет такой буйный, как раньше? Очень на это надеюсь» - подумал Фрэд с облегчением и приобнял парня за плечи.

- Бывает... Я однажды ванну видел, так там, когда кран открываешь, вода вообще из трёх мест бьёт сразу в тебя! Там не только испугаться можно, а ещё и инфаркт получить! - Смеясь рассказал мужчина, чтобы хоть как-то разбавить повисшую в ванной тишину, которую разбавляла только бьющаяся о дно ванной вода.
Мужчина провёл по его влажной спине рукой сверху вниз и оторвал её на уровне поясницы, потянувшись за мылом.
- Давай, разворачивайся ко мне спиной. Мыть буду, – ласковым голосом сказал Фрэд, разворачивая парня в ванной и подставляя его под тёплые струи душа.

Отредактировано Фрэд Мостин (2009-12-22 21:04:20)

43

Перспектива быть вымытым кем-то со стороны, в данном случае с тыла, как-то не очень обрадовала юношу, который в общем-то привык справляться с подобного рода занятиями сам.
Мне же не пять лет.
Но Флоризе понимал, что сейчас сопротивляться не было ну никакого резона. Фрэд смеялся. Его глаза просто хохотали над мокрым кошкой Винсом, который  - будь его воля - всеми конечностями уцепился бы за мужчину, как панда за баобаб. Бурная фантазия понесла парня дальше, впихивая ему в зубы веточку эвкалипта, а уж совсем извращенное подсознание приписало снизу "Ранма Спэшел, потомок Акане и Ранмы". Японская манга "советского" времени оказалась как нельзя кстати, подсовывая разнообразные варианты на тему.

Все креативней и креативней, - фыркнул парень, упираясь лбом в теплый кафель. Вода, попавшая на стены и беловато-бежевую облицовку сворачивалась в капельки, капельки перерастали в ручейки, стекающие по запотевшим плиткам. Юноша не удержался и поймал струйку пальцем, меняя ее русло и соединяя с соседней "речкой" - струйкой побольше. Рукав дочерней речушки дрогнул, исчез на несколько секунд, смазавшись и уперевшись о преграду в виде пальца, но стоило Винсенту убрать "плотину", водичка с новой удвоенной силой устремилась вниз, наверстывая упущенное время, нагоняя собратьев.
Юноше казалось, что в ванне слишком холодно. Он потрогал ледяной кончик носа, убедившись, что тело не обмануло его, и прибавил горячей воды в душ за счет уменьшения тока холодной.
- Я и сам могу...- он оглянулся и непроизвольно облизнул мокрые губы.

44

Пока Винс был развёрнут к нему спиной, Фрэд намыливал руки до густого слоя пены, чтобы не нужно было лишний раз брать мыло. Теперь ему хотелось проявить нежность к Винсу и он бы сделал это буквально через секунду, но парень оглянулся и сказал, что может и сам помыться.

- Я не сомневаюсь в этом. Но, пожалуйста, доставь мне такое удовольствие, - попросил его Фрэд и, слегка касаясь его кожи, начал покрывать спину мыльной пеной. Потом переместил руки на плечи и хорошенько намылив их, немного размял. Спустился ниже. Это было не купание, а лёгкий массаж. Пальцы Фрэда блуждали по спине паренька, ощущая приятную шелковистость и упругость молодого тела, они, будто жили сами собой и искали выхода в замкнутом пространстве. От этих действий Фрэд возбудился. Как ни как, перед ним стоял обнажённый Винсент, который мог бы быть его в любую минуту. Но принуждать сейчас его не хотелось и Фрэд, неслышно вздохнув, развернул Винса к себе лицом. Благо, мужчина был в халате, и его состояние было незаметно.

- Дальше можешь мыться сам, раз так хочешь, - смывая пену с рук под струями воды, с неким сожалением в голосе ответил Фрэд и отошёл от парня, присев на стул напротив него, - если смущаешься, я могу выйти.

45

Легкий массаж, пачули, лаванда, а, может и молоко и мед…Все, как ты любишь, все, как тебе нравится, детка, да, мой мальчик? Почему он не скажет так? Я бы слушал эти милые глупости и улыбался, а еще смеялся в ладонь. Нет, в ладошку, ведь если приложить его пальцы и мои – рука у него куда как больше. Ладошка, звучит, как-то по-детсадовски, словно в дешевом порнофильме, где актеры только что были отловлены на улице. Идущие из колледжей мальчики-девочки. Девочки, как мальчики. Все словно из крема и сливок. Да, сливки и никакой диеты.
От него пахло медом и молоком.
Молоко и мед, а не детский рахат-лукум.
Молоко и мед, а не секс, а потом легко,
Молоко и мед, а не кофе одним глотком.

Мечтатели. Все когда-то ими бывают, меч – тателями. Одни мечтают о карьере певца.
I wanna be a rock star!!! Ou-Ou!!
Другие – о семье и детях.
Но есть и те, кто мечтает ни о чем не мечтать. Сейчас Винсент относил себя к третьей категории мечтателей. Он хотел, чтобы время немного задержало стрелки часов. Само бежало вперед, а часы стояли бы. Ведь человек так часто зависит не от времени, а тот механизмов, что вертят им, что подгоняют или, наоборот, держат на коротком поводке, тормозят, ограничивают.
Винсент представил, что он дома, а этот мужчина, что сейчас с ним – его любовник…На какой-то миг черты Мостина подернулись дымкой, будто в его образ пытался закрасться кто-то прошлый, но скоро картинка снова нашла свои пиксели и склеилась. Винсенту было неуютно. Неуютно в этой ванне. Неуютно с чужими людьми, что командовали им. Но, он ужаснулся, осознав, что совсем не скучает по дому. По колледжу – да, по друзьям. По матери, но не по Дому как таковому. Но больше всего он скучал по театру, где провел свое детство. Там он чувствовал себя, как говорят немцы «zu  Hause». Нигде ему не было так комфортно, как на сцене, когда он танцевал джаз-модерн, когда пел в группе, когда в порыве чувств проезжался коленями по паркету, прижимая к губам микрофон.
Юноша вздрогнул. И очнулся. Шумела вода. Снова начинался Вертеп.
- Как Вам будет угодно, - он наскоро намылил то, что нужно намыливать, и снова встал под струи воды.
Смотрит на меня? Хочет меня или нет? А я….
Мозг – самая эрогенная зона. Это факт. Винсент вздохнул и провел зубами по нижней губе, заставляя ту на секунду побелеть.
Хочу…

46

Красиво, ничего не скажешь. Со стороны Винс смотрелся ещё более возбуждающе. Но он поспешил вымыться побыстрее... Было жаль, что не заигрывал, жаль, что не стеснялся, жаль, что в его движениях не было вообще никаких эмоций. Он просто намылился и ополоснулся под душем, возможно, не думая вообще ни о чём, будучи совершенно безразличным к Фрэду и его присутствию рядом. Фрэд не видел его лица, с сожалением размышляя о том, что, возможно, он видел настоящего Винса только несколько минут, пока парень был испуган и прижимался к его груди, смеясь от души над самим собой. Секса хотелось постольку-поскольку, точнее, хотелось не секса, а Винсента, но... "Насилия на сегодня достаточно. Я слишком устал. Был тяжёлый день... А парень, наверное, боится меня теперь, как чёрта," - тяжело вздохнув, подумал мужчина. Оно то и было понятно, после всего, что Фрэд сделал с парнем, хоть и небыло ничего сверхъестественного, но сам Фрэд на его месте, уже начал бы сам себя опасаться.

Мостин дождался пока парень закончит все омывательные процедуры и, взяв большое махровое полотенце, выключив воду в душе, накинул ему его на плечи. Помогая вытираться, он заглянул в его глаза и спросил:

- Будешь спать со мной?
Под словом спать Фрэд ни разу не подразумевал секс. Спать означало - спать, видеть сон, или не видеть, но лежать, закрыв глаза и ничего не делая, возможно только обнимая того, кто рядом.

47

Как же так вышло? Еще пару шагов навстречу, пару слов в глаза, пару незамысловатых фраз и пару теплых рук, раскрытых ладоней.
Ладони проходятся по ворсу халата мужчины. Винсент сам себе кажется слепым и каким-то совсем несмелым. Несколько минут назад он готов был рвануть гранату прямо здесь, коли она у него была бы, готов был на худой конец просто съездить Мостину по физиономии или разбить зеркало, то самое, в которое он смотрелся, промывая порезы. Что же случилось за эти минуты душа? Что той перемене причина?
Винсент никогда не хотел быть, как все. Как все шутить, как все говорить, как все знать только то, что задают в школе, как все хорошо ездить верхом. Он всегда хотел быть лучше. И не хотел влюбляться…как все. Простой, глупой влюбленностью. Светлой, чистой привязанностью. Он сам не знал, насколько суров был к себе, насколько требователен. Требовать усилий можно и нужно, требовать собранности и умений, но требовать любить какой-то особенной, невозможной любовью. Когда идет не борьба, но перестрелка. Парень был всегда либо сдержан, либо пылок. Мог быть шлюхой, а мог – принцем. А сейчас он за все эти годы почувствовал себя ребенком, которым он всегда отказывался быть, играя ролями, но не своими чувствами. Куда как проще накладывать на себя одну маску на другую, как тонны грима. Срастаться с этими масками, делать себя, лепить себя, формировать роль за ролью. Иногда Винсенту казалось, что он сшит из цветных лоскутков, как тряпичная кукла-на-руку.
На несколько дней придумай меня живым. Придумай, а?

Юноша чувствует, что краснеет. Он был уже давно взрослым: так уж сложилась короткая подростковая жизнь. Но сейчас, выпоротый, униженный, мокрый, обернутый полотенцем, которым его еще и вытерли сначала, он чувствовал, что потерянное время нагнало его и окунуло с головой в омутик детских чувств и ощущений. Растерянный, не знающий, что и как ему говорить, смущенный этим и стремительно краснеющий под парой чужих внимательных глаз, он хотел поскорее преодолеть эту пару шагов, чтобы в следующий момент уткнуться носом в грудь совершенно незнакомого ему человека, которому не знал, как доверять, но которому доверять хотелось.
Надо попросить, чтобы он не бил меня. Я скажу…Вот только. Как сложно…

- Не делайте…
Идиот. Блин, долбанный трус.
- Не бейте меня больше, пожалуйста. Я Вас совсем не знаю. Как я могу рассказывать о себе, отвечать, кто я и прочее, если это нельзя объяснить в двух словах, да еще и угодить кому-то…

Он облизнул враз пересохшие губы и вздохнул.

48

"Ну вот, дурак. Знал же всё прекрасно и что теперь? Он простил меня? Или только сделал вид, что простил?" - Мысли отбойным молотком застучали в голове Мостина, - "всё так, как я хотел..."
- Прости меня, - расстерявшись после слов Винсента, проговорил тихим голосом мужчина. Он не мог пообещать, что такого больше не повторится. Не мог и всё! Рассеянный взгляд ушёл куда-то сквозь человеческое тело, стоящее перед ним и так приятно пахнущее. Руки нервно сжали ткань полотенца. Он на секунду прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Винсент был не вещью, а человеком с чувствами, с мыслями и желаниями.
Все слова нужно сказать вовремя, но не все знают, когда это время приходит.

Фрэд закутал его в полотенце и взял на руки. На удивление Винсент оказался не таким уж тяжёлым, как ожидалось, и мужчина не спеша перенёс его на кровать в спальне. Аккуратно уложил его на край кровати, убрал полотенце, накрыл одеялом, поцеловал в щёку. Фрэду нравилось заботиться о ком-то, хотя не всегда эта забота была такой, какой её ожидали, а иногда даже самому Мостину она выходила боком. Но он старался об этом не думать. Он вообще старался ни о чём не думать. Хотя подумать было нужно, причём "вчерашним числом".
- Я сейчас вернусь, - сказал мужчина, склонившись над ним.
Погладив по влажным волосам рукой паренька, с лёгкой улыбкой на своём лице, Фрэд вышел из спальни и присел в комнате на диване. Нужно было покурить. Необходимо было подумать о том, чего он добивался и чего хотел. Всё общение, которое было до этого в его жизни с другими людьми, было совершенно другим. На этот раз, с Винсентом, он действовал исключительно на эмоциях, не думая, не планируя, не зная ничего о нём. "Да парень и не хотел рассказывать, не мог, не хотел! Сам виноват! Сам напросился!" Подкуренная сигарета выпала из рук и прожгла в мягком ковре маленькую дырочку. Фрэд поднял её и затушил белесый дымок, подымающийся от длинного ворса. Сигарета была благополучно затушена в пепельнице. Фрэд поднялся с дивана и вернулся в спальню, потушив свет. Подошёл к кровати и молча лёг рядом, обнимая Винсента.

49

Прости меня, - Винс вскинул голову так резко, что не отклонись Мостин вовремя, то получил бы макушкой в подбородок.  Юношу даже холодом обдало от такой перспективки. Он явно представил себе картину маслом: Фрэд с раскрошенными зубами, стонущий и подвывающий на носилках,  которые с гордым видом транспортируют двое: во главе носилок парень поставил Рочестера, а в хвост – садовника Олафа. Слева толпа плакальщиц мужского пола, хором которых руководит Ксавье. Вид у горничной тоже весьма себе траурный: черная форма с короткой пышной юбкой из черных кружевах и накрахмаленным подъюбником. Для пущей выразительности Винсент наносит на губы Дюбуа черную помаду и вкалывает в волосы черную розу, неведомо откуда взявшуюся. Покончив с образом горничной, юный театрал переходит к остальным членам процессии. Столько дел: мелких невольников под руководством Дэрина построит надо, клиентов и ВИП-клиентов распределить надо, обслуживающий персонал приструнить, дабы не радовались слишком уж явно, надо, да и пианисту Луи ноты нужные всунуть тоже следует, а то он, того и гляди, Марш Мендельсона заиграет, а не Реквием. У кареты скорого вертолета стоит сам хозяин поместья, весь почему-то в белом, как смерть или как милый дядя санитар.
Доктор едет-едет.
На этом театр воображения Флоризе закрывается, потому как в следующий момент юношу подхватывают на руки и несут. Видимо, в комнату. Парень обхватывает мужчину за шею и удивленно смотрит вниз, пытаясь определись высоту «полета» его над ковром.
Ниже земли не упаду…
Стараясь не мешать транспортировке себя и жалея, что на заднице у него нет наклейки «Осторожно, бьющееся», юноша освобождает одну руку, дабы поймать сваливающееся с плеч полотенце и не оказаться в костюме Адама в такой целомудренно исторический момент. Историзм момента Винсент обязательно занесет в свой дневник с четким указанием «когда», «где», «кто» и «куда», и «с какой целью».
Мостин шагнул в спальню, от вида которой мальчишку почему-то передернуло. Покрывало и тумбочку, как и стену он уже видеть не мог. Эти вещи четко ассоциировались с малоприятными экзекуциями, имевшими место быть в не столь далеком прошлом. Мости, впрочем, не обещал, что все «прелести» не повторяться. Хотя Винсент понимал, что просит дождь не литься из чернющего неба, которое заволокли грозовые тучи, густой, тяжелой ватой повисшей над головой. Человека не переучить. Тучи не выжать руками в тазик, чтобы выплеснуть воду в раковину.
На простынях было холодно, так холодно, что начало сводить ногу. Парень дождался , пока мужчина покинет комнату, и буквально сразу откинул одеяло, чтобы потереть щиколотку ладонями, разминая скованные мышцы, тянущие все сильнее и сильнее. Когда терпеть уже стало невмоготу, парень вскочил с кровати, и, оперевшись на тумбочку, встал на мысочки. Боль отпустило, но пришлось еще постоять для закрепления эффекта, чуть покачиваясь и разогревая сверенные мышцы. Когда Винс понял, что можно расслабиться, он опустился на кровать туда, куда его и положили несколько минут назад. Простынь уже не была девственно гладкой, на ней отчетливо, как в зеркале, отображалось его присутствие: несколько складок и завернувшийся уголок. Стало неуютно. Юноша представил пустую кровать…Не на половину полную, а на половину пустую. Но на чью, какую половину? Толи его где-то не было, толи кого-то не было с ним. Разница вроде и небольшая, а разительная, хотя боль почти что неизменно остра.
Поглядев на дверь, прислушавшись к звукам, доносившимся из гостиной, «принц Флоризель» натянул на себя часть одеяла и стал на колени прямо на кровати, сложив ладони вместе и устроив их на изголовии. Губы, не помнящие молитвы, шептали что-то отдаленно похожее на то, чему учила в детстве мать, приводя маленького Винсента в кафедраль, показывая на узорчатые мозаики, изображавшие святых. Мальчик всматривался в их черты, и все они казались ему на одно лицо, как братья. Тогда Винсент решил, что у всех добрых людей есть что-то общее, что-то одинаковое во внешности. Когда он подрос, то тщетно пытался выявить эту общую черту, но она ускользала от него, стоило ему только нащупать нужную ниточку.
I know You are always here to hear my every prayer…Lieber Gott, wo bist Du, warum hörst Du nicht zu…

Погрузившись в свои мысли и молитвы, Винсент едва успел вовремя улечься обратно, натягивая на себя одеяло по самый нос, прежде чем его клиент появился на пороге. Смотря в темноту широко распахнутыми глазами, парень почувствовал, что к его спине кто-то прижался. Сначала мальчишка даже напрягся, ожидая, что мужчина снова что-то затеет, но это оказалось ложной тревогой, беспочвенной. Мостин обнял его, согревая собой.
Винсент вздохнул. Винсент еще раз что-то прошептал одними губами.
Господи, сохрани…
Винсент засыпал…

Отредактировано Винсент (2009-12-24 19:41:07)

50

«Сколько прошло времени известно только одному Богу».

Тепло... Приятно... Хорошо... Мягкая постель пахнет каким-то сказочным запахом, смесью ароматов без названий и определений. Двигаться не хочется вовсе. Снилось что-то приятное, но такое, о чём уже и не вспомнишь, открыв глаза, даже если попытаешься прокрутить в памяти несколько раз все события сна снова и снова. Сознание возвращалось каким-то тягучим и медленным соображением, где он находится, как попал сюда, что было вчера... Сквозь дрёму Фрэд ощутил чьё-то горячее тело под боком и прижался к нему, искренне посчитав, что всё ещё спит. Уткнувшись носом в чей-то затылок, мужчине всё же пришлось открыть глаза и попрощаться с лёгким наваждением. Тёмные волосы паренька с явным сладковатым запахом шампуня попали ему в дыхательные пути, и он чихнул, подпрыгнув и присев на кровати. Громким и резким, аж у самого в голове зазвенело, а перед глазами появились чёрные букашки, был звук этого чиха, и он разбудил парнишку, лежащего рядом.
- Винсент! – вспомнил мужчина, сказав его имя совершенно случайно вслух с интонацией похожей на отгадывание загадки. Вспоминание его имени далось с трудом, и тем больше были его радость и разочарование вместе взятые, когда он посмотрел на Винса уже «на трезвую голову».
- Господи, что ж вчера было-то, а? – спросил он, не то сонное создание, не то Господа Бога, как будто он ему ответит, откидываясь обратно на большие подушки.
Он был трезв вчера, но очень уж был уставший, чтобы координировать свои действия относительно ситуации, которая развивалась прошлым вечером, ох, как бурно. Мостин вновь прижался к Флоризе всем телом, обнимая его в районе груди, задев пальцами сосок... Спать всё ещё хотелось. Утро было для него самым тяжёлым временем суток, но не только из-за привычки вставать в обеденное время, а ещё и из-за того, что перелёт в другую страну, как ни крути, дался ему шестью часами бессонницы. Мысли, может, и проснулись, и работали уже в напряжённом графике, обдумывая дальнейшие действия: «Трахнуть его, сходить в ванну, одеться, поесть... поесть можно и не в комнате, а можно и в комнате...»
А вот тело всё ещё спало, конечности всё ещё были тяжёлыми и неповоротливыми. Рука, лежащая на парнишке, была завёрнута вокруг него и совершенно не хотела шевелиться. Фрэд прикрыл глаза и вновь попытался заснуть. «Подремать... Хотя бы ещё пол часика...»

Неожиданно раздаётся телефонный звонок, который будоражит сознание, раздражая клетки головного мозга. Странная мелодия и ещё более странный голос что-то поёт на иностранном языке... «Это я, твоя мама, звоню, вся извелась,  уж прямо на корню...»
Фрэд резко встаёт с кровати, от чего у него кружится и начинает болеть голова. Чуть не падая через порог спальни, негромко матерясь, проскакивает несколько шагов к своей сумке, стоящей возле дивана, и извлекает из её небольшого бокового карманчика мобильный телефон. Берёт трубку и на родном английском начинает злым голосом кричать побеспокоившему его человеку:
- Что случилось? Мама!
- Сынок, ты чего? – испуганный женский голос, звонко разносится по всей комнате. Фрэд делает тише звук динамика и обессилено падает на диван. Голова ещё кружится, а тело после резкого подъёма стало ватным.
- Я просил Вас не звонить мне без крайней необходимости?! – раздражённо напоминает он звонившей женщине, вытаскивая из пачки на журнальном столике сигарету и откидываясь на спинку дивана.
- Я без крайней и не звонила бы... – в материнском голосе слышаться расстроено-обиженные нотки.
«Ну да, конечно же! Что ещё может такого случиться, чтобы, попрощавшись только несколько дней назад, я мог ей понадобиться?!»
- Сколько у вас там времени? – уже пытаясь успокоить свой тон, Фрэд отвечает ей и подкуривает сигарету.
- День...         «Ну да, как же! Вот просил же, что если и звонить мне, то только вечером!»
- А у меня ещё утро не началось! – фраза слетает с губ совершенно случайно с новым приступом раздражения, и он сжимает мобилку в руке до скрипа серебряной пластмассы.
- Сынок, извини, тут ситуация такая, отец в больницу попал, помощь твоя нужна... – растерянно ответила женщина, тихо впадающая в истерику, судя по голосу.
Дед? А я здесь причём?
- Что от меня требуется? – вопрос без интереса и намёка на жалость должен был дать ей понять, что эта ситуация его, ну, никак не заботит.
- Ты не сможешь приехать?
- Приехать? – пауза, взгляд в потолок, выдыхая шоколадный дым из лёгких, вздох... «Только этого мне ещё не хватало!»Больше ничего?
- Деньги нам нужны, в больнице нужно операцию дорогостоящую отцу делать... У нас не хватит денег... – нервно отвечает мать Фрэда с начинающейся истерикой.
- Сколько? – безразличие сквозит в интонации, мужчина, туша окурок в пепельнице на столике, мельком окидывает взглядом через проём открытой двери Винса.
- Ещё не знаю, заключение дадут только через два часа...
- Я перезвоню, – уже спокойно говорит Мостин и кладёт трубку.

Настроение с самого утра было испорчено. Его родной дед, с которым он практически никогда не общался, попал в больницу. Но волновал его не сам этот факт, а то, что его побеспокоили и подняли с тёплой кровати только затем, чтобы что-то у него попросить. Приехать и дать денег на лечение ради семьи он мог бы, но возвращаться совершенно не горел желанием, так как только приехал. Но самым главным было то, что уезжал он навсегда из родной страны, не просто так... Да и перелёты не слишком хорошо сказывались на организме...
Фрэд поднялся с дивана и прошёл в ванну, привёл себя в порядок, вышел. Сонливость прошла как-то сама собой ещё во время телефонного разговора. Вернувшись в спальню, Мостин нашёл свой халат и одел его, не спуская глаз с Винсента. Мысли были заняты уже чем-то другим, не тем, чем хотелось бы, нужно было разобраться с домашними делами. Мужчина решил выйти из спальни и уже на выходе из неё, обернувшись, спросил:
- Ты уже проснулся? Или хочешь ещё поспать? Я могу не шуметь.

51

Сон на то и сон, чтобы заканчиваться, как и все хорошее. Когда Винсента разбудил звонок, он полез рукой под подушку, пытаясь нащупать требующий внимания мобильный телефон, и только окончательно вернувшись в тот пласт, где разрывался от возмущения игнорируемый предмет, парень понял, что это звонит не его подопечный, еще секундой спустя пришло осознание, что ему уже никто не позвонит и пора стереть из памяти рефлексы собаки Павлова, реагирующей бессознательно на источник звука. Надвигать на голову одеяло и притворяться, что ничего не слышишь, было глупо, а Винсент знал, что за этот день, как и за все предыдущие, он еще успеет совершить немало глупостей, поэтому хотя бы с утра стоило постараться их избежать, тем более, что юноше было интересно послушать, кто это будит клиентов по утрам. Мозг парня выбрал нужную функцию переключения языка и настроился на восприятие английской речи. Вещали далеко не о погоде. По коротким и емким фразам Фрэда Винсент сначала подумал, что ему звонят по работе, но вскоре откинул эту версию, как заведомо ложную. Мужчина сдерживал эмоции лишь настолько, чтобы дать на самом-то деле понять виснущему на линии человеку, что то его, минимум раздражает, но вроде как обидеть он его не хочет по каким-то личным причинам. Флоризе фыркнул, вспоминая манеру своего старшего сводного брата общаться с его матерью, не Винсентовой, конечно, а его, братиной матерью, хозяйкой антикварного магазина на Ковен Гардене. Ни мать Винсента – вторая жена его отца – ни сам юноша владелицу антиквариата в живую не видели, но четко знали, что когда Стэнли спускается к завтраку в плохом настроении, значит утро началось с матушкиного звонка.
Поэтому вывод напрашивался сам собой: мама. Как диагноз. Не лечится. Либо ты привыкаешь и смиряешься, либо уже никогда не привыкаешь. Хотя как можно привыкнуть, если кто-то считает нормой срывать твои планы и графики? Винсент фыркнул и сел на кровати.
Спать, конечно, еще хотелось. Казалось, что ему в вену вкололи что-то, что разливает по крови снотворное, вздувая вены. Винсент не мог понять, толи он заболевает, толи просто это побочный эффект побудки звонком. Надо признать, еще ни разу юноша не просыпался в поместье в добром здравии и светлой головой. Видимо, дело было в самой энергетике Вертепа: давящей на психику даже во время сна. Хотя на настроении это никак не сказывалось. Если Винсенту хотелось веселиться и быть смешным, он был, и не важно, чего это стоило.
Утро принесло новое осознание дел. В голове мальчишки выстроились события прошлого дня. К своему ужасу он выявил факт необъяснимого страха перед клиентом, который он никак не мог себе объяснить. Хотя уж куда страшнее были у него испытания и куда более жестокие клиенты, но Мостин был не просто жесток или груб. И именно это непросто пугало Винсента.
А вчера было проще…
- Я могу идти или Вы купили меня на несколько дней, сэр?
– юноша поискал глазами свои брюки, оказавшиеся подвешенными за шлицу на ручку чуть выдвинутого ящичка тумбочки. Винс никак не мог припомнить, кто их так затейливо повесил, но разбираться ему не позволила официальность неофициальной обстановки.
Вооооот он мой пиджачок висит…Серый в ёлочку и мосторга….

52

Всё, что было нужно мужчине, это некоторое время тишины и спокойствия, чтобы он мог прийти в себя и обдумать дальнейшие действия, перезвонить, переслать деньги и забыть о своей семье на долгий промежуток времени. Отношения у них с родителями были ни хорошими, ни плохими, точнее никакими и поэтому он ещё в детстве перестал воспринимать моменты, когда от него чего-то ждут и хотят. Он мог на них просто не реагировать. Сейчас нужно было спасать жизнь или здоровье человека, хоть и не близкого, но всё же родственника. В подробности его не посвящали, но как раз из-за этого  в спасении жизни сомнений было намного больше, чем в том, что из него просто решили выкачать N-ную сумму денег, пока он всё не истратил. Истеричный голос матери в телефонной трубке совершенно его не заботил, поскольку он был привыкшим к такому её тону точно так же, как к сигаретам по утрам. О своих настоящих доходах он не говорил никому, держа в полном неведении своих родителей, друзей и знакомых, тратя ровно столько, сколько необходимо для жизни. Но перед уездом он случайно обмолвился матери, что денег у него больше, чем достаточно... Вообщем, подумать было о чём...
Тем ни менее, его внимание привлекла другая, более реальная и занимательная картина.
Винсент, он хоть и встал, но проснуться не успел и голова у него, было похоже, ещё соображать не начала. Плюс к этому вид у него был настолько заспанный, что казалось, будто он всю ночь разгружал вагоны с кирпичами и гора этих же кирпичей, его ненароком придавила, и ему пришлось выгребаться из неё самостоятельно. Вместо ответа на вопрос он задал свой, да к тому же ещё и с намёком на то, что надеется распрощаться с клиентом, поскольку забегал глазами по комнате в поиске своих вещей. «Ещё чуть-чуть и уже одеваться начнёт и собираться?» - Фрэд приподнял брови и открыл рот от удивления, но тут же вернул лицу прежнее, спокойное выражение. «Нет, ну подумать только! Кто-то говорил о том, что умеет слушать, но, похоже, что с восприятием информации у него проблемы, и не только с этим». Больше всего в жизни он не любил, когда люди упорно не слышат того, что он говорит. Несколькими минутами раньше был телефонный звонок, который вывел его из себя по той же причине. Но семейные разборки Винсента не касались, и Фрэд не желал показывать ему свои раздражение и нервозность, он был уже почти спокоен и почти добродушен. Тем ни менее, парень сам напрашивался на то, чтобы Мостин захотел продолжить вчерашнее усмирение.
- Скажи, пожалуйста, ты меня слышишь? Я тебя об этом спрашивал? – Фрэд вернулся в комнату и, подойдя к Винсу, сел напротив него,- или, может быть, у тебя с памятью плохо? Доктора позвать, чтобы он тебе склероз вылечил? – он сделал заботливый вид, потрогал лоб, проверяя температуру, взял в свою руку его руку и внимательно посмотрел на него, в надежде услышать ответы, а не новые вопросы. Говорить о том, чего не знал сам, Фрэд был не намерен, а уж тем более о времени пребывания рядом с ним этого чертёнка, который так и норовил его ослушаться, что в одно время, и забавляло Мостина и раздражало.

53

- Я всего лишь спросил, сэр, Вы так реагируете, будто обижены на всю вселенную. Я не виноват в ошибках природы, коей Вы и меня считаете,  - Винсент оперся на подушки и стал похож на лемура, оперевшегося на хвост, прижавшись к папоротниковым листьям.
В гробу я видал приказы. Диалог, состоящий из вопроса-ответа больше похож на заданную программу. Вводишь данные, а тебе : Планета Шелезяка полезных ископаемых нет воды нет населена роботами. И так раза три-четыре без знаков препинания и интонаций в голосе.

Это перетягивание одеяла, в котором Мостин мог победить, взяв грубой силой уже порядком наскучило парню, хотя он удивлялся даже не их общему терпению, а целям, которые поставил перед собой клиент. А еще он поражался себе: какая муха цапанула самого Флоризе, что ведет себя так безрассудно. Куда как проще было бы отвечать «да, масса Дик», «нет, масса Дик». В голове юноши возник образ юных охотников Майн Рида и их верных слуг: Черныша и Конго. Конго был, кажется, кафром. Вздорным и невысоким. Винсент не мог припомнить, к какому племени относился Черныш, знал только, что они с Конго никогда не ладили, хотя, надо признать, в минуты опасности представляли собой нерушимый тандем.
В своем маленьком экскурсе в трилогию «Африки», юноша в очередной раз выпал из реальности, где его клиент наставительно требовал однозначного ответа.
- Да, масса. Я Вас слышу, - он кивнул, прикрывая глаза челкой, темненькой ширмочкой занавешивая полмордашки.
Конечно, хороший невольник – мертвый невольник. Винсенту полагалось ловить каждое слово господина, слушаться его во всем, весело прыгать на задних лапках и всячески подобострастно заглядывать в глаза. Флоризель не мог заставиться себя стать хорошим. Не мог и хоть тресни! Эта ситуация раздражала и тянула, как едва зажившая рана.
Это не Америка, это Африка!
– хотелось сказать мальчишке. Африка, читай – Вертеп. Ничем не отличается, разве что мух Цэ-цэ здесь не водится, а так: шаманские ритуалы устраивают, кандалами круглые сутки гремят, как кентервильские призраки, рабство полным ходом. Наш локомотив летит вперед, ты уступи ему дорогу, а то попадешь под широкую гребенку и причешут тебя против шерсти так, что забудешь, что такое человек прямоходящий.

54

Фрэд не был психологом и ничего о нём не знал, даже не догадывался о том, о чём думал Винсент, чего он добивался. Но из-за слов Винса ему показалось, что он каким-то образом ранил его чувства, а теперь нужно было разрядить обстановку. Настроение Фрэда и без того было не на высоте, сорвись сейчас на парня, он бы мог его и покалечить ненароком, а это в его планы не входило. Не хотелось верить в то, что Винс ведёт себя так постоянно и со всеми, не хотелось думать о том, что перед ним человек, который тихо ненавидит его и не может изменить своего отношения. Обстановка в комнате и сам парень, будучи в обнажённом виде, наводили совершенно на другие мысли. Вспомнился проведённый вечер, о котором Фрэд с жалостью подумал, как об очередной ошибке «плохого» настроения, которое подарил ему сам Винсент...
- Неужели я дал тебе повод так думать? – он был удивлён,  - ты сделал неправильный вывод, - в голосе проскользнули нотки сожаления. Ситуация, которая могла возникнуть в скором времени, не предвещала ничего хорошего. Фрэд так и представил себя бешеным псом, лающим на всех подряд и кусающим прохожих, если они на него не так посмотрели. Именно такими он видел людей обиженных на жизнь и, тут же, в сознании проявилась чёткая параллель, проведённая между такими людьми и Винсентом, который с самого начала их общения вёл себя крайне не дружелюбно. «Смотря, кто ещё из нас обижен на вселенную, дорогой мой...»
- Винсент, я тебя ошибкой не считаю, не думай так, пожалуйста. Тебе бы тоже не понравилось, если бы на твои слова не обращали никакого внимания, – спокойно ответил Фрэд, поднимаясь с кровати, обходя её вокруг и ложась на своё место. Договорив, мужчина посмотрел на Флоризе спокойно и дружелюбно.
– Это хорошо, что ты меня слышишь, - он вздохнул и улыбнулся одними губами, повернулся к парню, подкладывая одну руку себе под голову. Винсент был рядом, так близко и, в тоже время, так далеко из-за его холодности и недоверия. Фрэд протянул к нему свою руку, но остановил её в нескольких сантиметрах от парня, так и, оставив её лежать на холодной смятой простыне. Сейчас Флоризе показался мужчине напуганным, не потому, что действительно было так на самом деле, нет, парень лежал на подушках расслабленно и вёл себя, как бы непринуждённо. Он казался напуганным из-за того, что не хотел или боялся показать хотя бы часть своей доброты, в которую Фрэд верил и желал увидеть в каждом человеке, с которым общался. Мостин смотрел на него и хотел сказать ему очень много, но слова застревали в горле и не хотели выходить наружу: «Может быть, начнём всё сначала? Я не умею быть телепатом, скажи, чего ты хочешь. Ты мне нравишься, я не хочу тебя заставлять... Ты ведь просил меня не бить тебя, и я стараюсь, не вынуждай меня сделать это, пожалуйста...» Но единственное, что он, в конце концов, произнёс тихим голосом, было:
- Я хочу тебя... – Фрэд склонился над его лицом, не слишком близко, только чтобы заглянуть в его глаза, скрывающиеся под чёлкой, - разреши мне, - почти прошептал он в губы Винсента, наклоняясь ближе, и поцеловал его, едва касаясь губами, как бы спрашивая разрешения на продолжение действий.

55

Винсент и рад бы слушать внимательно то, что ему говорили, но каждый раз его что-то отвлекало. Куда больше он улавливал интонацию в голосе клиента, чем то, что он ему хотел сказать. Особенно это касалось приказов. Юноше никогда никто и ничего не приказывал, поэтому и реакция на повелительный тон была более чем неадекватная. Или же это само место так влияло на него? Аристократичная внешность голливудского красавчика привела его в этот бордель. Будь он косой или кривой, вряд ли кто взглянул на него, а тем более захотел. Но вместе с красивой внешностью клиент приобретал себе геморрой, однозначно. Не в меру разговорчивый, дерзкий, эрудированный для своего возраста, Винсент, не умеющий справиться со своим характером, становился совсем уж неуправляемым. И страдал от этого не меньше, чем находящийся рядом человек. Да. Все-таки это было влияние Вертепа. Встреть Винс Мостина при других обстоятельствах, на корпоративе или светском рауте, или просто в кафе, отношения развивались бы совершенно по иной спирали! Сейчас же стены и атмосфера давила на юношу слишком сильно, чтобы он мог вести себя адекватно.
Флоризе лег на бок и прижал руки к груди, будто у него там что-то сильно болело.
- Я бы  не делал подобных выводов, познакомься мы за пределами этого проклятого рая, но я не понимаю, зачем Вы приехали сюда,
- он поднял брови, чтобы расширить себе обзор на ледащего рядом мужчину. – Ведь Вы понимаете, что любви в борделе не бывает…Это все только в фильмах режиссеры изголяются, как могут. Если бы тут кто-то кого-то любил, невольников уже не осталось бы, верно? А так…на той неделе двоих загрызли собаки. Они устраивали охоту. Жертвами были двое невольников. До этого Яна убили во время сессии.
Он все говорил…говорил…будто даже не слыша себя. Будто в первый раз – просто, а не с какой-то целью.  Маленькие драмы, случающиеся каждый день, маленькие трагедии в одном действии, словно незаконченные эскизы больших полотен – так разыгрывались судьбы. Кто-то говорит о войнах. Но здесь свой полигон и свои военные действия, называемые просто играми. Где силы заведомо не равны, а исход ты знаешь, будто в сотни раз просмотренный фильм, где каждая реплика и каждый кадр тебе уже знаком.
Эй, режиссер, это кино я уже смотрел…
Можно вправить мозги. А можно – и через задницу. 
Парня развернули, склонившись над его лицом, чуть касаясь бледных губ.
- Я хочу тебя, разреши мне…
Разреши мне…Разрешить?
В глазах Флоризе нет удивления или недопонимания, как у раба, которого вдруг возвысили в ранге. Он воспринимает это, как должное, как вполне естественное и нормальное. Ведь иначе и быть не может.
- Я домой хочу…- в губы ему проговорил Винсент, касаясь его лбом к лбу мужчины и закрывая глаза. Он хотел вообще-то зажмуриться, но это был бы слишком беспомощный жест, а он итак себя уже сдал и выдал. – Возьми меня…
С собой…и сейчас. И потом …отсюда.

56

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

57

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

58

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Фрэд Мостин (2010-01-13 16:33:29)

59

Винсент и не напрягался. В голове был один секс вперемешку с отрывочными мыслями, собирающимися не складываться в предложения, а просто кучкующиеся и толпящиеся в его голове в надежде занять места получше и, жуя поп-корн, наблюдать картинку "Наш Винс большая недотрога". В какой-то момент одна из мыслишек взбунтовалась и выдала на гора:
Я асексуал или просто странный?

Одумавшись, решив, что все это плод больного сознания и воображения, юноша спустился до более плотского, ощутив, как его заполняет горячий пульсирующий огран, протискивающийся в узкую глубину. Это было не очень больно, если бы Винсент еще так не сосредотачивался на своей любимой заднице, то вообще ничего не почувствовал бы, но мнительность - дело такой, один раз подумаешь и уже не отстанет. Флоризель толкнулся головой в подушки, собирая спиной простыню в сбившиеся складки. Будь ты хоть какой принцессой, но в сексе все равны и похожи. И если трахают тебя нежно и настойчиво, прося постонать для музыкального сопровождения, ты отвечаешь с превеликой радостью, раскрываясь на полную и ловя кайф за хвост. Свой кайф Винсент чуть не упустил в всеобъемлющем желании подумать-порассуждать, но все-таки в последний момент уцепил "вредину" за хвост и рявкнул ей "место". Тогда же громко застонал, ощущая, как возбуждение возвращается "в семью" и готово мучать его, скручивая них живота в сладких и невозможных судорогах.
Руки, которые были прижаты к подушкам, в один миг ощутили свободу, отпущенные, освобожденные от безболезненных тисков.
Он провел по постели ладонями, собирая покрывало в непонятный ком, стягивая за собой, сминая в пальцах, пока, наконец, не отпустил и не вцепился в плечи мужчины хваткой утопающего. Сбивающееся на удары через одним сердце начинало уставать, он пару раз пытался отпустить напряжение, мотал головой, хватаю ртом воздух и затихал, чтобы снова начать "гореть" под сильными толчками, которые в считанные секунды могли довести его до оргазма. Хотелось ныть и скулить, но из губ вырывались лишь сдавленные стоны. Удовольствие становилось тяжелым и болезненным, а под глаза начинали ложиться темные круги.
Черт, да дай ты мне уже кончить, мне же плохо!!

Шумная волна в голове обдавала парня холодом, приближая его к желанной разрядке.

Три...два..один...

Отредактировано Винсент (2010-01-17 17:16:26)

60

Мужчина брал то, что хотел и так, как хотелось ему до последней капли, вынуждая сильнее стонать и извиваться тело под ним...
Розовый асфальт, зелёное облако, белая земля, 5 сантиметров рельсы... Бесполезность размышлений о «высоком» и непредсказуемые события... Поворот не туда в нужную минуту... Клочок бумаги, лежащий на столе в гостиной, с надписью – «Уходи!» и подписью «Или уйду я...» Всё это было и было некстати. В какой-то момент всё стало просто, как три копейки. Просто парень, просто кровать, просто секс, просто руки и губы, дразнящие и вызывающие желание насладиться ими...
Но неожиданный и незаметный поворот событий, который Фрэд ощутил краем сознания, даже не разбираясь в том, что на самом деле произошло, заставил его остановиться на минуту и посмотреть в глаза Винсента. На его лице небыло той маски, за которой он скрывался всё время и небыло уже той стены, которой парень ограждался от Мостина. Может быть, это был просто обман, желание поверить в иллюзию, но тем ни менее, Фрэду было достаточно и этого...
Мужчина сделал несколько резких движений и замер, наслаждаясь ощущениями, нежно обнимая Винсента. Шевелиться не хотелось вовсе, но он всё же заставил себя через минуту слезть с парня и лечь рядом. Он, не спеша, натянув на себя одеяло одной рукой и закрыв глаза, тихим голосом сказал парню:
- Делай, что хочешь, - и отвернулся от него, пытаясь заснуть. Но сон всё же не хотел приходить, резкий подъём и неприятная новость, только сейчас начинали будоражить мозг посторонними мыслями. Размышления текли очень медленно, но настойчиво, раздражая и нервируя своей однообразностью. «Позвонить, нужно позвонить домой и во всём разобраться, скоро, через пол часика нужно позвонить».


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комнаты Фрэда Мостина