Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Subway


Subway

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Вводная:

Гюставу не стоило говорить «удиви меня».
Обычно, такой заказ в борделе грозит жестокой шуткой от персонала: подсунут козочку с колокольчиком, или необъятных габаритов африканскую женщину. В ресторане за такое могут плюнуть в тарелку и сказать, что добавили новый секретный ингредиент. Менеджер просто по-доброму нагреет на пару сотенных.
Но то персонал, и шутки у них не злые, а так, мелко-бытовые.
А здесь заказ был сделан Гарму.
Ошибка обучающего Мастера.
Кратковременный отпуск в Нью-Йорке, пара ночных клубов, и дележка клиентуры на каждом шагу. Отвратительное настроение Мастера можно было  бы понять, и Гарм понимал, но добиться от него даже скупого сочувствия у учителя не получалось.
Вообще учеником пес был скверным. Работой он не восхищался, клиентов брал редко и обходился с ними довольно жестоко, и что уж совсем редко, так это испытывал возбуждение от собственных шедевров.
Такой подход к делу остужал многих любителей экзотического развлечения. Кому ж будет приятно, когда тебя пытаются, словно военнопленного, и при этом еще молчат, смотрят равнодушно и вообще не проявляют ни каких признаков взаимного интереса.
Нет, конечно, встречались и такие, даже нарабатывалась собственная клиентская база из десятка имен, но Гюставу хотелось увидеть в своем подопечном огонь. И эта жажда во время заслуженного отдыха в совершенно чужой стране возросла до состояния валютного кризиса.

19.01. 20**

- Рей, послушай. Я понимаю, что по старому знакомству, ну да-да, не надо сверлить во мне дырку… по старому Знакомству с Карлосом, я ему немного должен, но ты мне совершенно не помогаешь отработать обещанное. Как я в годичный срок приведу в Розу ветров готового Мастера, если ты с клиентами играешь терминатора: ударил, подошел, пощупал, отошел. У меня временами складывается ощущение, что ты бьешь не пришедшую к тебе с плеткой в зубах жертву, а подвешенную мясную тушу. Ты раньше на бойне не работал?
Гарм, мирно стругающий деревянный обрубок, замер, прекратив насвистывать под нос недавно услышанную песенку. Он несколько секунд рассматривал Гюстава внимательным взглядом, словно пытался определить, способен ли его учитель хоть когда-нибудь понять всю красоту настоящей драки, ни в какое сравнение не идущей с тупым избиванием пассивно настроенных людей.
Вывод был написан на холеном лице Мастера:  «нет, не способен, и даже не попытается».
Прокрутив предыдущие десять диалогов в голове, мужчина снова вернулся к своему занятию.
- Когда мы первый раз встретились, ты был куда интереснее. Я чувствовал в тебе секс, силу, животную страсть. А в кого ты превратился теперь? Просто бездушная машина! – в голосе мужчины послышались оскорбленные нотки. Невнимание его явно раздражало.
- Слушай, у меня есть к тебе предложение. Сделай все так, как хотел бы ты сам. Приди в клуб, выбери мальчика или девочку по своему вкусу, договорись о встрече, позови меня. С полного нуля. Я не буду подсовывать тебе под нос кости, которые не нравятся тебе по запаху. – Сверкнув улыбкой, Гюстав неожиданно быстро пнул ногой стул с высокой спинкой. Пока ножки  еще не успели проскрежетать по старому паркету до середины комнаты, а только поравнялись с сидящим Гидеоном, садист оседлал четвероногого с победным видом и «остановил на всем скаку».
Гарм настороженно замер, оставив лезвие глубоко в мягкой поверхности обрубка.
- Ну же, удиви меня! Не совсем же ты импотент? – Улыбка снова была сверкающей, но за ней тускло ворочалась гнилая обида. Похоже, Мастер все никак не мог простить псу того, что на его холеное тело, огненные завитки волос и идеальный маникюр-педикюр, у бывшего бойца просто не встало.
Дэ Моле искренне верил, что способен возбудить страстное желание даже у мертвого, и теперь всякий раз пытался использовать «импотенцию» как плетку для непослушного животного.
Животное проблем с потенцией не имело, а потому реагировало вяло.
Припухлые, как их правильно называли в книгах «чувственные» губы сжались в линию. Тактика «на слабо», по всей видимости, не произвела нужного эффекта, и в умной голове заскрежетали шестеренки.
В каком-то там колене граф, Гюстав намеревался придумать что-то более извращенное, но Рей его опередил.
Отложив в сторону инструменты и заготовку к индейской фигурке-тотему, и, накинув на рубашку любимый старый плащ с меховой подбивкой, Меркадо молча вышел за дверь, где-то на ходу лениво заматывая поверх ошейника красный вязаный шарф.

20.01.20**

Машина тихо урчала двигателем. Спринтер 2003. Складывалось такое впечатление, что на нем грубо сношались цирковые слоны.
Вмятина на капоте, оторванное правое крыло, и плохо отрегулированное сцепление, от одного чиха испуганно уходящее в пол.
Как это покалеченное животное еще передвигалось, Гарм не знал. Но он брал машину «за деньги», без документов, с левыми номерами, а так как деньги он мог себе позволить только небольшие, то и фургон соответствовал его «стажерской» зарплате.
Раньше за один вечер он мог заработать столько, что месяц бы купался в массажных салонах китайского квартала. Теперь ему вряд ли хватило бы на приличную шлюху-транса.
Машина чихнула и затихла под поворотом ключа.
В кампусе начиналась ночь.

10:08   21.01.20**

Время шло к одиннадцати, а в комнате было темно и поразительно тихо. Гарм отсутствовал второй день, заставляя своего учителя нервничать. Ни звонка, ни записки.
Не то, чтобы такой амбал мог оказаться случайной жертвой грабежа, такого дэ Моле даже не предполагал, просто, зная крутой нрав Рея, пес мог нарваться специально.
Самоубийственная страсть испытывать свой организм раз за разом, меняя число и габариты противников. Такое пес с горя  или от тоски, устроить мог.
Решив, что дождавшись утра он все-таки обзвонит полицейские участки, Мастер уснул со спокойной совестью. Его подопечный, в конце то концов, не был беззащитным ребенком.
11:13   21.01.20**
Дверь отошла в сторону бесшумно. Кем-то выкрученные в коридоре лампочки позволили Гарму войти в комнату почти незаметно.
То ощущение, когда здоровенный детина наклонился над кроватью и молча прижал запястья к простыням, Гюстав помнил потом еще долго.
Страх подкатил к глотке мгновенно, вылившись в стальное напряжение мышц. Пресс напрягся, готовый в любую минуту согнуть тело, скинуть с себя противника, но Гарм ничего не делал, просто стоял, так что взвинченный было организм расслабился.
- Где ты, Дьявол тебя забери, был!? – в карих глазах все еще был страх, липкий и кофейный, но узнавание уже пришло.
Рей молчал. Он часто молчал, словно пытался мысленно настроить собеседника на свой телепатический канал.
Когда в запястьях перестало скакать сердце Мастера, он отпустил руки и, поднявшись, встал у кровати.
Вид у пса был бандитский. Трехдневная щетина, недавно разбитая губа, и лихорадочный блеск в глазах.
Таким своего питомца садист видел всего второй раз в жизни. И это ему не понравилось.
Все так же соблюдая порядком раздражавшее молчание, Меркадо вручил полусонному его куртку, сапоги и пошел вниз, не объясняя и не прося следовать за собой.
Но любопытство сгубило не одну кошку.
11.40    21.01.20**
Конечная станция подземки представляла собой неприглядный участок открытого пространства, в конце которого убогой заснеженной горой гробов стояли бетонные короба. Район планировали застроить еще летом, но что-то как обычно «не срослось», и длинная кишка станции болталась теперь единственным освещенным пятном в кромешной темноте трущоб.
Все еще не понимающий, что происходит, Мастер стоял на открытом перроне, обдуваемый всеми ветрами, и ежился как выгнанный на улицу домашний кот.
Он был слишком ухожен для такого места, слишком чист и аккуратен. Ему для антуража подошел бы жаркий клуб с искусственным освещением настоящих свечей, или фотостудия с химическими кубиками льда и искусственным сигаретным задымлением. А здесь, в «живой природе», Гюстав смотрелся совсем не-мастерски.
Гарма не было видно минут пять, но когда он вернулся, шел он уже не один.
Рядом с ним, закутанный в дутую зеленую куртку, меховой капюшон и дикого вида оранжевый шарф, плелся паренек крайне испуганного вида.
Шел он рядом, придерживаемый за руку, но на глазах, испуганно щурившихся на падающий снег, были почти что слезы.
- Что… – Договорить Мастер не успел, поскольку и его и парнишку, как что-то чрезмерно легкое и не умеющее сопротивляться запихнули в вяло раскрывшиеся двери подъехавшего последнего вагона.

Отредактировано Рейнард Меркадо (2009-12-09 23:20:58)

2

http://savepic.ru/946029.gif

19/01/09
Студенческая жизнь весела и беззаботна. Вряд ли хоть один подросток найдет ее непривлекательной. Большинство даже намеренно ищут университет в дали от дома, чтобы, наконец, вылететь из под родительского крыла, начать новую самостоятельную жизнь, завести новые знакомства и найти свою единственную и неповторимую любовь. Джонни как раз был одним из тех птенчиков, которые жаждали свободы и освобождения от родительской любви, которая в один прекрасный момент стала не привилегией, а проклятием.
Нью-Йорк дал Моргану большие возможности не только в будущем, но и в настоящем. Университет он выбрал сам, равно как и факультет, не особо считаясь с мнением родителей. Это был первый опыт в отстаивании собственных прав и выборе тропинки, по которой он будет следовать всю оставшуюся жизнь. За два года обучения парень набрал довольно большой жизненный опыт, но в то же время так и остался домашним мальчиком. Присущую  только провинциалам наивность нельзя было искоренить ничем. Это было яркой  особенностью Моргана, но в то же время большим недостатком, от которого он постоянно испытывал значительные трудности. Пожалуй, из-за него и началась вся эта история. Девственность он потерял на первом курсе института, став активным ухажером за симпатичными однокурсницами. Нежная привлекательная внешность и по щенячьи добрые глаза помогли сыскать на своем факультете определенную популярность не только среди слабого пола, но и среди парней тоже. Собственно, первый опыт с мужчиной он и получил вследствие своей неискореняемой наивности. Схема банальна и избита. Ночь, бутылка Портвейна, тихая интимная обстановка, случайный поцелуй, затем постель. Разумеется, о том, что это все было подстроено, он узнал немного позже, однако отказать себе в удовольствии повторить этот опыт он не смог. За два года у него было не так уж много партнеров ввиду его исключительной привязанности. Юноша цеплялся за отношения, как за соломинку, будто бы боялся, что это никогда больше не повториться. Студенческие отношения редко когда растягиваются на года и почти всегда заканчиваются одинаково. Но в отличии от большинства, Джонни всегда слишком бурно реагировал на расставания, медленно погружаясь в зыбучие пески плохого настроения и депрессии.
- Джонни! Джонни, я с тобой разговариваю! Ты уже не выходишь из комнаты почти неделю! – Ганс, нависал над Морганом с крайне недовольным выражением лица – Забудь ты этого ублюдка, не стоит он того. Ты думаешь, что один такой, да он тут каждого трахнул, а потом бросил – парень открыл глаза и внимательно посмотрел на соседа, подавив в себе улыбку. Ганс многого не знал, как например то, что это Джони Морган оставил жгучего ловеласа, прекратив всякие с ним отношения. Расставание было малоприятным, с долгим выяснением отношений, которые в свою очередь породили массу вопросов.
Парень поднялся и сел на край кровати, приглаживая растрепанные волосы.
- Можешь меня сводить в один из тех клубов, что ты посещаешь? – щенячий взгляд тронул озабоченное лицо немца» просьбу эту можно было расценить как угодно, но в виду недавних событий Ганс услышал что-то вроде «Не хочу его видеть, но мне нужно развеется», но на самом деле фраза несла несколько иной смысл. Джонни хотел ярких, незабываемых эмоций, которые можно было получить только испытывая страсть, которой, увы, не было с его, оставшейся в прошлом пассией. Джонни хотел чего-то новенького, экстраординарного, чего-то такого, что запоминается на всю жизнь, что-то мимолетное и в то же время ахренительное.
Для Ганса даже сама просьба со стороны доморощенного птенчика была чем-то из ряда вон выходящим, Джони ранее никогда не рвался в большой город, но шутить на эту тему любил безответно
- В «Садомазо булл» пойдешь? – с улыбкой на лице поинтересовался немец, решив поддержать неуместную шутку соседа. Но именно этого предложения и ждал Морган.
- Заметано, чувак!

20/01/09
Автобусная остановка была немноголюдна и неприветлива. Время близилось к полночи и на улицах можно было встретить лишь влачащие свое существо в промерзлые дома фигурки одиноких людей. Снег валил хлопьями, заметая улицы и покрывая плечи и головы прохожих белыми пушистыми шапками. Было холодно, ветер залезал под коротенькую курточку и нагло просачивался через ткань соблазнительно узких джинс. Парень, сунув руки в карманы, слегка пританцовывал, чтобы разогнать кровь по телу и хотя бы немного согреться. А автобуса все не было.
Сегодняшний вечер не удался с самого начала. Все было не так как планировал Морган и даже хуже. Джонни провел в клубе около трех часов, но в плане знакомств он потерпел полное фиаско, в отличии от его соседа, который моментально нашел себе мальчика и удалился с ним в вип-комнату. А что до Джонни… к его скромной персоне так никто и не подошел и он все три часа сидел в баре потягивая безалкогольное пиво. Возможно, он просидел бы там немного дольше, если бы не постоянный пристальный взгляд, сверливший его спину последние полтора часа. Краем глаза Моргану удалось разглядеть любопытствующего, но подойти к нему первым Джонни так и не решился. Взгляд у амбала был чертовски недобрым. Такой убьет и глазом не моргнет. Именно с этой мыслью парнишка покинул клуб, поспешно направляясь к остановке…

… Всего лишь через два часа парень уже был в кампусе. Автобус он так и не дождался и пошел пешком, фактически с другого конца города, собирая в изящные выходные туфли липкие хлопья снега. Чашка горячего чая моментально свалила уставшего и промерзшего до костей студентика с ног. Уже через полчаса он храпел в своей кровати, практически с головой закутавшись в одеяло.
Проснулся он от прикосновения чего-то холодного к лицу и боли в скулах. Кто-то зажимал ему рот рукой, фактически придавив его куриную тушку к кровати своим телом. Сперва парень подумал, что это Ганс вернулся, но когда распахнул глаза, перед его взором было совсем другое лицо. Лицо человека, которого он видел в клубе и который ему с самого начала, и как оказалось небезосновательно, не понравился.
Студент забарахтался и закричал. Но через плотно прижатую ладонь лилось исключительно глухое мычание
- Тшшш, будешь дергаться - убью! – хватка немного ослабла и парень недолго думая врезал амбалу кулаком по лицу. Над ухом раздался недовольный рык и звук ответного удара, обрушившегося на левую скулу. В глазах потемнело, лицо свело тубой болью, Джонни жалобно застонал, но закричать так и не успел. Мужчина снова зажал ему рот рукой и грубо встряхнув будто бы куклу поднял его с кровати. Собрав в охапку первые попавшиеся вещи, незнакомец вышел в коридор, крепко держа в своих ручищах безнадежно бьющееся тельце студентика. Тот едва ли касался ногами пола, а похититель, Казалось, при этом не особо напрягался неся шестидесятикилограммовую тушку.

21/01/09
Последние двенадцать часов были для Джонни сущим кошмаром. Целую ночь он лежал связанный в фургоне, ожидая смерти, ни больше, ни меньше. А что парень мог еще подумать, когда его фактически из кровати похитили и увезли в неизвестном направлении?  За это время он потерял всякую надежду, тщетно пытаясь побороть страх перед неизвестностью. Никогда прежде ему не было так страшно. Похититель не сказал ровным счетом ничего, кроме того что убьет в случае неповиновения и в этом можно было не сомневаться. Парень за время своего заключения прокрутил все возможные варианты исхода событий и чем больше думал, тем больше боялся. За двенадцать часов он извел себя морально настолько, что малейший шорох вне темного пространства фургона зарождал в его сердце сверлящую разум панику.
Когда дверь открылась и путы были сняты, Джонни даже побоялся взглянуть в лицо мужчине, будто опасался увидеть в нем свое будущее. Амбал снова повторил свою угрозу, но на сей раз дождался утвердительного ответа запуганного вусмерть юноши и только потом пошел прочь от фургона прямиком к конечной станции метро, находящейся неподалеку.
Переходы, узкие дорожки тротуаров, ступеньки и эскалаторы. Кругом люди и полисмены, но парень молчит, боясь произнести и слова. Он упустил массу возможностей попробовать сбежать или закричать. Он молчал, понуро следуя за светловолосым бугаем.  Вот остановка и тут же короткий вагончик поезда. Скудная толпа вливается внутрь, как только двери открываются и вместе с ними Джонни со своим конвоиром. Все рассаживаются по местам, остаются стоять только Морган, светловолосый бугай и незнакомый мужчина, недоуменно сверлящий вопросительным взглядом безэмоциональную физиономию  похитителя…

Отредактировано Алекс Кройц (2009-12-10 16:37:41)

3

Мерно раскачивающийся фургон был почти пустым. На пластиковых седушках примостили свои зады несколько хулиганистого вида подростков, одна пожилая женщина, панкующая девица с броским макияжем и влюбленная парочка.
Последние, не замечая окружающего мира, довольно ворковали совсем рядом с Реем, вызывая на хмуром лице странный оттенок эмоции, классифицировать который смог разве что Марио.
- Может, объяснишь, что происходит и кто этот мальчика? – в голосе Гюстава слышалось откровенное недовольство, тон был командным, оттенок - раздраженным. Таким голосом Мастер обычно управлял «пленниками», что приходили к нему добровольно, платили за его услуги и могли бы потом в книге жалоб и предложений оставить свой комментарий по поводу сервиса. Этот голос на пса подействовать не мог, даже если бы его висок поглаживали дулом пистолета.
В своей обычно манере игнорируя ворчание наставника, мужчина смотрел только в зеленый капюшон, поверх шарфа.
Мальчишка проходил все те стадии, которые проходила жертва с объявленным смертельным приговором. Сначала он паниковал, вырывался, был так активен, что не испугался ударить нападавшего по лицу. В тот момент он мог бы закричать и оборвать цепочку событий, но не сложилось.
Потом, лежа в машине, он наверняка уговаривал себя, что это плохая шутка соседей по общежитию, или просто какая-то ошибка. На худой конец, он почти уверовал в то, что просто очень крепко спит. Пока железная дверь не открылась, впуская в теплую машину ночной морозный воздух.
Сейчас, стоя в том углу, между поручнем и закрывшимися стеклянными дверями, мальчик балансировал на грани между депрессией и примирением.
Депрессии Гидеон не любил, потому решил подтолкнуть щенка к содействию.
Широкая ладонь, с сильными, мозолистыми пальцами поднялась вверх, но медленно, не как для удара, и потянула капюшон назад.
Поезд качнуло, и мужчина сделал шаг вперед, совсем зажимая мальчишку в выбранный угол.
Железный низкий поручень, отгораживающий раскрашенные под граффити сиденья, впился в дутую куртку, проминая один из баллонов.
- Сядь, Мастер. – Не поворачивая головы, и все так же заворожено смотря на невольного пленника собственной извращенной фантазии, Гарм попытался как можно четче произнести слова. Шум движущегося состава их почти заглушил, но растерянный дэ Моле опустился на пластиковый «стул».
Происходило что-то неправильное, или должно было произойти, и человек это чувствовал, но скованный природным любопытством, оставался недвижим.
Если бы Гарм умел красиво и много говорить, он бы сказал, что доминирование и подчинение, это не то, чему можно научить, выработав реакцию как рефлекс. Это то, что дается от природы.
По его мнению, сам Гарм был псом. Далеко не волком, не самостоятельным охотником, он нуждался в направлении, но его Охотник ушел, и чтобы выжить, оставалось только одно - одичать.
А вот маленький Джонни был кроликом. Затравленный взгляд и дорожка следов по лесу. Еще вечером, в клубе, мальчишка сидел, согнувшись крючком, как школьник, поставленный учителем в угол за плохое поведение, а от него уже пахло вожделением. Он пришел в клуб, показать свой след, оставить отметку о том, что он готов стать жертвой. И Меркадо взял след.
Поезд снова тихо качнуло от торможения, двери открылись и в вагон начали заходить люди.
Судя по общему шуму, веселому смеху, возрасту и разгруппированности по сиденьям и проходу, они принадлежали к какому-то одному обществу и безумно этим гордились, мало реагируя на окружающий мир.
Двери снова закрылись с легким выходом гидравлики. Поезд мягко тронулся, объявляя в динамиках следующую остановку и долгий, холодный перегон.
Подняв руку к лицу и прижав палец к губам, Гидеон мягко развернул мальчишку спиной к себе и, поймав внимательный, напряженный взгляд Мастера, положил правую ладонь на стекло.
Мир словно замкнулся.
Отгороженный широкой полой плаща с одной стороны, и сидящем в углу Гюставом в другой, в этой  маленькой клетке, как перепуганный волнистый попугайчик, стоял мальчишка, единственной свободой для которого оставался мечущийся вдоль стекол беспорядочный снег.

4

http://savepic.ru/946029.gif

По всей видимости, вопрошающий взглядом мужчина был знаком с похитителем Джонни, но так же как и он ничего не понимал. Мальчишка продолжал молчать, кусая обветренные губы и с мольбой во взгляде смотрел на незнакомца. Он не мог объяснить, почему боится и почему не бежит без оглядки, ведь светловолосый бугай фактически ничего не сделал ему плохого. Но он молчал, а неизвестность пугала людей всегда намного больше чем даже известие о скорой смерти. Парень не знал, что ожидать от амбала, он не мог предугадать его следующий шаг. Ситуация была похожа на сон, очень неправдоподобный и странный. Почему именно метро? Почему не заброшенный завод или стройка, почему не лес или скоростная трасса? И главное, почему он? Вопросов на самом деле была куча и ни на один из них юноша не находил ответа.
Светловолосый встал ближе, фактически впечатав Джонни в поручень, огораживающий большое грязное окно. Мужчина смотрел прямо на него и сейчас Морган мог разглядеть в подробностях его лицо. Это была фарфоровая маска с полным отсутствием каких-либо эмоций и прямым непроницаемым и каким-то гипнотизирующим взглядом. Джонни не смог выдержать этой психологической борьбы и быстро отвел взгляд в сторону.
Остановка, еще одна порция людей ворвалась в промерзший салон вагона метро. Тишину снова разбил звук стучащих о рельсы колес и тихий гомон людского базара. Ни один не обратил внимание на затравленный взгляд мальчишки, с трудом удерживающего напор двухметрового детины, выставленными окоченевшими руками. Мальчишка топчется на месте, старается уйти в сторону, но вот ведь незадача, как раз сбоку путь ему преграждает таки опустившийся на сидение Мастер. В больших серо-зеленых глазах влаги стало немного больше. Она скапливалась в уголках глаз, набирая силу, а затем скользнула вниз по щекам, расчерчивая лицо двумя мокрыми дорожками
- Отпустите меня… - фраза далась юноше с трудом и прозвучала так тихо, что навряд ее услышал даже похититель, что стоял к юноше практически вплотную. Джонни быстро поднял руку, чтобы стереть с лица признаки невыносимой слабости и безвыходности ситуации.
- Слышите… я буду кричать. Здесь много людей – голос зазвучал громче и тверже, как будто бы мальчишка действительно набрался смелости завопить что есть мочи на весь вагончик и сдать похитителей с потрохами – Вас посадят! Я выйду на следующей станции. Я никому не скажу… - голос на этом месте немного дрогнул. Не смотря на шум, это можно было различить особо не напрягая слух. Для Моргана это был еще один шанс повлиять на похитителя. В глубине души он понимал, что мольбы не помогут, но попробовать стоило. Закричать, было бы отличным выходом из положения, но Джонни боялся озвученной ранее угрозы. Мужик убьет, можно было не сомневаться, а смерти парень боялся больше всего на свете.
На них по прежнему никто не обращал внимания. Мужчина же повернул юношу лицом к стеклу, оградив его пространство выставленной вперед рукой. Парень отчаянно вцепился в перила одеревеневшими от холода пальцами. В некотором роде большое скопление народа вокруг , его успокаивало. Надо быть полным идиотом чтобы совершить убийство в общественном месте да еще и в замкнутом пространстве. Здесь он был в безопасности, это факт.
Я и с места не сойду, им придется вместе с поручнем меня отсюда выносить! – это было единственным вариантом для него на данный момент. Джонни дал себе слово, что не поведется больше на угрозы и ни за что не покинет этот вагончик.

5

Угроза клеткой для Гарма была малозначительной. Во всяком случае, здоровый как бык, мрачноватый на вид и умеющий драться, мужчина не чувствовал себя возможной жертвой среди своры таких же как он сам. А вот Гюстав нервозно поерзал на своем месте, сильнее кутаясь в куртку. Ему сама мысль оказаться в тюрьме без видимых причин казалась отвратительной.
- Гарм, слушай, это уже не смешно. Пойдем! – нахмурившись и еще больше подняв ворот, Мастер приподнялся было над сиденьем, но тут же опустился обратно. Ученик никуда не торопился, только ласково поглаживал взъерошенные волосы мальчугана и смотрел через отражение в его глаза.
Мальчишка и в самом деле мог заорать. Поднялась бы шумиха, люди бы забегали, кто-то непременно попытался бы оттащить Гидеона, тем самым доставляя несколько иное. Но тоже удовольствие. И все бы закончилось.
Клуб, поездка в фургоне на матрасе без пружин, часы ожидания собственной смерти. Все это превратилось бы в пережитое приключение, и не понятно бы стало, ради чего все свершалось.
Так что Джонни Мог, но не закричал, приободряя тем самым насильников.
Гарм почти что улыбнулся, приподняв один уголок губ.
Пока его пленник раздумывал над смыслом бытия и несправедливостью жизни, мужчина возился с его курткой. Молния была длинной, начиналась где-то под горлом и уходила чуть ниже паха. В одно движение расстегнуть ее не получилось, так что мужчина сначала потянул ее до груди, обнажая голую шею в вырезе легкой майки, а потом уже довел до конца.
Джинсы и майка. Такой скудный наряд не смог спасти от холода, а в раскрытых половинах верхней одежды, похожих на створки устрицы, тепло долго не держалось.
По коже прошелся морозец, снизу вверх, задувая под топорщящийся край майки и позволяя дыханию ночи вылизывать еще мягкие волоски, тянущиеся от пупка вниз, к паху.
Поезд зашел в тоннель и на несколько секунд унылые виды заснеженной городской утопии сменились зеркальным отражением вагона.
На черном фоне длинного плаща голая по пояс фигура звероподобного арийца казалась еще массивнее. В вагоне не было таких же великанов, как и не оказалось худосочных юношей. Контраст большого, обряженного в кожу пса и мальчика, стоящего перед ним в веселой, почти детской куртке и шарфе, был устрашающ. Он словно не оставлял выбора для ролей.
Повинуясь инстинктивному желанию прикоснуться к настоящему, теплому телу, Гарм просунул ладонь под рукой студента, и приподнял край его майки вверх, скатывая его пальцами как крышку от консервной банки с кильками.
В темном стекле кожа мальчишки показалась совсем белой, с синеватым отливом, словно у покойника или остриженного налысо ягненка.
От последней ассоциации мужчина с трудом сглотнул и наклонился вперед, так, чтобы коснуться носом и подбородком темной макушки.
Увы, ни молоком ни сеном мальчик не пах, но какой-то очень нежный аромат шампуня, больше бы подошедшего девочке, неуловимо заполз в носоглотку, на несколько мгновений выбивая из реальности.
Чтобы почувствовать, что его «гость» не эротическая ночная фантазия, Гидеон прижал ладонь к плоскому, впалому животу Джо, одним грубым, сильным движением прижимая его вплотную к себе.
Куртка помешала пленнику почувствовать болезненный жар, идущий от похитителя, но вот горячая, как расплавленный свинец рука жгла живот клеймом, пока большие, шершавые пальцы не полезли вниз, под пояс джинс, скользя по блядской дорожке волос.

6

http://savepic.ru/946029.gif

У каждого человека, даже в самой безвыходной ситуации, есть выбор. Закричать или молча дожидаться развязки? Попробовать убежать или стоически терпеть психологический гнет противника? У Джонни Моргана было множество вариантов и бесконечность возможностей. Он мог бы быть немного смелее и перестать обращать внимание на угрозы и чрезвычайно недоброжелательный вид похитителя. Но он этого не сделал. В каждом человеке сидит неизлечимый оптимист, этакий моральный урод, бесконечно твердящий «Такого со мной не произойдет! Такого не бывает! Это невозможно». А когда ты, наконец, понимаешь, что смертельно ошибался, как правило, становится уже слишком поздно. Абсолютное бездействие похитителя ослабило инстинкт самосохранения юноши, а многолюдная подземка добавила чуточку уверенности, но даже все это в совокупности не могло отменить того простого, но громкого слова, что было произнесено не единожды за последние несколько часов – «Убью». Сейчас, спустя несколько минут этого обыденного трипа в городском транспорте, внутри мальчишки роились несколько весьма противоречивых чувств. Страх, ненависть, предательское спокойствие и отвратительное ощущение, которое еще никогда не несло за собой ничего хорошего – любопытство. В глубине души парень невообразимо сильно желал посмотреть, что же там будет дальше. Новые экстраординарные эмоции. Ведь именно за этим он и пошел в абсолютно для него враждебное место и для Джонни Моргана это уже был подвиг. Возможно, подсознательно он ждал от себя чего-то не предсказуемого, чего-то до безумия глупого, как например, прокатится в метро с абсолютно двинутым на голову двухметровым детиной. Он хотел сделать то о чем бы жалел всю оставшуюся жизнь. Вероятнее всего он бы даже нашел в своем подсознании это не слишком сложное логическое умозаключение, если бы он не был так напуган и если бы кто-нибудь помог ему добраться до него.
Опасная близость с, если Джо правильно расслышал, Гармом была для него равносильна стоянию на самом краю пропасти. Запястья буквально сводило судорогой от напряжения, которое скопилось в его руках, будто бы он боялся оступиться и упасть в бездонную пропасть. Танцующие за стеклом вихры снежинок помогали ему отвлечься, но когда перед взором образовалась черная зеркальная поверхность вместо серовато-белой вьюги, мальчишка занервничал. В окне он видел отражение Гарма и себя, напуганного и дрожащего как осиновый лист школьника. Да-да. На него смотрел беззащитный маленький мальчик с большими, влажными от слез глазами под нависшим над ним коршуном похитителем. Мужчина был выше его на пару тройку десятков сантиметров. Не удивительно что Джонни никто не заметил. Гарм укрыл его хрупкую фигурку своей необъятной тушей. Одна его ладонь могла бы обвить шейку пацана, которую он наверняка смог бы без труда свернуть двумя пальцами. На лице все еще минимум эмоций. Джонни не видит в нем зла и это одновременно тревожит и успокаивает его.
Похититель никак не отреагировал на слова пленника, в отличии от его друга, или знакомого. Кем бы этот мужчина не приходился Гарму, он был явно не в восторге от происходящего, но почему-то сделать ничего не мог, кроме как сидеть и быть молчаливым свидетелем. Впрочем, о нем парень уже забыл. Проку от него было, как с коня молока.
Между тем амбал, не без труда расстегнул куртку, под которую моментально заполз холод, укрыв бархатную кожу юноши россыпью мурашек. В вагоне было холодно, даже включенные на полную мощность печки не в состоянии были обогреть довольно большой вагон поезда. И всю прелесть промозглости погоды парень почувствовал собственным телом, которое фактически и ничего не укрывало кроме куртки и узеньких джинсов. Рука Гарма в ту же минуту подлезла под майку, надавила на впалый живот, тесно прижимая Джонни к незнакомцу. Вроде бы ничего особенного, парень уже имел удовольствие ощутить на себе грубую мужскую ласку, но ситуация эта не лезла ни в какие ворота. Они в общественном транспорте, где вокруг много людей и видеокамер. А дальше лучше, рука скользнула ниже, по блядской дорожке из темных курчавых волосков, забираясь под пояс стареньких штанов и резинку немудреного белья. Парень на автомате свел ноги и отняв одну руку от перил, вцепился в запястье мужчины, стремясь его остановить
- Остановитесь! Прошу, смотрят же… - но на самом деле никто не смотрел. Утренние новости были куда интересней публичного изнасилования.

7

- Почему? – вопрос прозвучал сухо, и явно был риторическим. Еще в тот момент, когда теплое со сна тело оказалось прижато к кровати, Гарм знал, мальчишка Хочет. 
В каждом жесте, в каждом своем полузадушенном слове, в каждом взгляде его маленький друг умолял о сексе, о насилии, публичном унижении. Чтобы окружающие видели на нем клеймо пагубной, низкой страсти, которое не смыть, не срезать.
Джонни хотел пойти по тонкой канатной дороге над пропастью, хотел и, как и все боялся. Самому человеку сложно решиться на такое, должен быть кто-то, кто поможет ему.
Гарму когда-то помогли. Всего лишь жестокие подростки, не умеющие и не знающие что им делать. Трусливая стая. Но они порвали последнюю нить, связывающую Гидеона с человечностью. И пес был благодарен даже за услугу. Он хотел отплатить кому-нибудь тем же.
- Я помогу. – Убрав руку, так смущавшую его птичку в силках, Рей взялся за ворот крутки и потащил ее вниз, через сопротивление, медленно и равнодушно.
Там, в темной комнате, он уже видел тщедушное тело, судорожно обнимавшее подушку, прикрывавшееся одеялом, как щитом. Псу стоило кровавых усилий удержаться от того, чтобы развернуть ничего не понимающего птенца вверх лопатками, стянуть обе руки, и шею сбруей из веревки и изнасиловать, грубо и ярко, умасливая проснувшееся желание.
Гарм удержался. Он держался почти сутки и теперь, за свое терпение, хотел награды.
И хотел посмотреть вновь на острые плечи, чуть розоватые локти,  и те смешные, совсем детские трусы, которые не положено было носить взрослому мужчине, но не зазорно было одевать застрявшему в детстве подростку.
Зеленая куртка, как полинявший вместе с коконом старый костюм бабочки, сползла до локтей, несколько секунд держалась на тонких руках и вот, оказалась свободна, в руках у Мастера.
Тот, словно нашкодивший подросток, забравшийся рукой в родительский карман, скомкал куртку и сел на нее, прижимая спиной к сиденью, чтобы никто не видел. Гюстав был напуган, и против собственного ожидания, был возбужден от одного только предвкушения. Такого шоу ему еще не устраивали ни в одном клубе. Такого шоу ему еще не дарил ни один человек.
Тонкая майка, кажется из хлопка, мгновенно пропустила в себя холодный воздух. Кожа покрылась мурашками, светлые, прозрачные как паутина волоски встали дыбом, но человек был слаб. Природа обделила его надежной защитой из шерсти, заставив тем самым выживать.
Грам не собирался делать из студента бойца, наоборот, с отеческой нежностью прижал мальчишку к груди, заставляя чувствовать всей спиной горячую, щедро делящуюся теплом кожу.
Он молчал, но в воздухе словно слышался голос: «прижмись поближе, видишь, я же тебя не обижаю, я делюсь с тобой своим теплом, я укрываю тебя от осуждающих взглядов, я заставляю тебя подчиняться и потому ты свободен!»
Не давая привыкнуть и расслабиться в своих добрых объятьях, мужчина снова полез ладонью под джинсы, в этот раз настойчивее, без паузы на раздумья.
Ладонь скользнула по пуговице, и та оторвалась, с тихим сухим щелчком раздавленного кузнечика отскочив от закрытой двери на пол и закатившись куда-то под сиденье.
Джинсы тут же ослабли, держась на одной молнии, но Гарм не собирался их придерживать, а только подтолкнул, раздвигая верхнюю сцепку за язычок. Дальше ткань уже бежала сама, сминаясь и скатываясь, пока не задержалась на расставленных худых ногах.
Сожмешь колени – штаны упадут на пол, подтянешь рукой, тепло уйдет от замерзших плеч, груди, и шеи, прикрытых только майкой и шарфом.
Тупик, в котором остается только стоять и греться о чужую голу грудь и живот, как о печку.

8

http://savepic.ru/946029.gif

Почему? Как это почему? Потому что это не правильно и не естественно и аморально. Джонни еще не вполне догадывался, что хочет сделать с ним Гарм, но он уже считал это отвратительным. А все вокруг, выхоленный бездушный скот, в упор не видят, что твориться в каких-то пары метрах от них. Ведь это же так очевидно. Вот я здесь, заметьте меня, спасите! Но никто не замечал или не хотел замечать отчаявшегося мальчишку, отчаянно пытающегося предотвратить что-то очень нехорошее. Как только ладонь нырнула под пояс джинсов и остановилась где-то посередине аккуратно выбритого треугольника темно русых волосков, Моргана будто бы прошило током. Электрический разряд, с молниеносной скоростью пробежал по нервным окончанием и вернулся в то же самое место откуда начал свой путь, чтобы взорваться вяжущим густым теплом. В разных ситуациях одни и те же действия могут влиять совершенно по-разному. Был бы похититель кем-то из знакомых Джонни и были бы они сейчас в его комнате на первом этаже кампуса, подобное движение расценилось бы молодым человеком как шутка или легкое случайное прикосновение, способное лишь вызвать улыбку на лице от пробежавшей по коже щекотки. Но сейчас была совсем другая ситуация. Они находили в общественном месте, за его спиной стоял устрашающего вида незнакомец, который обнимал его прижимаясь всем телом и засовывал ему в трусы свою руку.  Даже если сам Морган находил эти действия крайней неуместными, его сознание определило этот жест неуместно возбуждающим.
Мужчина все же убрал руку, но лишь на мгновение оставил мальчишку в покое. Одним плавным движением он стянул с него пуховик и отдал его мастеру. Джонни не видел этого, он смотрел в другую сторону, разглядывая в том крошечном обозреваемом кусочке пространства, хотя бы одного человека, кому была бы не безразлична эта железнодорожная драма. Юноша пытался отвоевать свою куртку, но его силенок не хватило даже на то, чтобы удержать пуховик в своих руках.
Куртка, моя куртка. Чем она то помешала. Ладно, пусть, раз ему так хочется. Главное чтобы не убил и не покалечил… Господи, ну хоть кто-нибудь посмотрите сюда, неужели вы не видите… Юноша открыл было рот, чтобы закричать… но из горла вырвалось только облачко горячего воздуха, которое тут же растворилось в пространстве. Морган не мог понять, почему не может кричать, почему не может просить помощи, будто какая-то неведомая сила перешибла ему гортань лишая любой возможности произнести хотя бы один звук. Это ли не от страха, а может от нежелания?
Джонни машинально обхватил плечи руками, стараясь сохранить медленно улетучивающееся тепло. Будто читая его мысли, Гарм встал ближе и обнял студента своими ручищами, тесно прижимая его к своей груди. От него шло восхитительно приятное тепло, оно обволакивало хрупкое тельце невидимым покрывалом, беспрепятственно проникало под тонкую ткань белой майки и грело душу. Этот мужчина внезапно стал казаться Моргану чрезвычайно добрым и отзывчивым. Его объятия, вопреки огромной силе, не были грубыми или давящими. Они были нежнее прикосновений самой изящной девушки и вместе с тем дарили незаменимую ничем другим уверенность в собственной безопасности. Так обнимает отец своего перепуганного ночным кошмаром малыша…
Но все это было только видимостью. Дав пленнику немного успокоиться и поверить в добрые намерения, Гарм все же сделал то, что собирался сделать. Все уместилось буквально в несколько мгновений. Его рука скользнула по торсу юноши вниз к джинсам. Точное выверенное движение и блестящая пуговица отлетела от штанов, затерявшись где-то в ногах пассажиров. Еще секунда, звук расстегиваемой молнии и джинсы медленно скатываются вниз по худым ногам. Джонни не поверил в  произошедшее, но окутавший ноги холод дал знать о том что все что здесь происходит, происходит взаправду.
- Штаны!… - в голосе просматривается паника. Мальчишка начинает активно вырываться, пытается освободить свои руки и поймать сбежавшие к коленям джинсы. Он поднимает ноги, то одну то другую, освобожденной от объятий мужчины рукой пытается дотянуться до них, чтобы поднять и прикрыть срамные места, но не дотягивается.
- Почему вы так поступаете? – тихо, с придыханием, так чтобы слова услышал только насильник – Возьмите деньги... у меня есть немного на счете, я попрошу у родителей еще... только отпустите!!!

9

Пичужка истерически билась в грудной клетке, теряя перья, срывая голос. Гарм чувствовал маленькое сердце Джонни, слышал его сквозь кожу, мышцы, ребра и мысленно хотел вырвать его из груди, сжать в кулаке. Наверняка, вкус был бы замечательный, ни с чем не сравнимый, молодой и не загрязненный алкоголем, наркотиками, никотином.
Прижав раскрытую ладонь к впалому животу, Рейнард от удовольствия прикрыл глаза. Кровь приливала, шумя под пальцами как подземный источник, оставалось только направить ее в верное русло. И пальцы снова потянулись вниз, раздражая кожу своей шершавостью, заставляя слушать сквозь холод этот ненавязчивый «шум».
Резинку трусов рвать не было смысла, достаточно было спустить ткань ниже, немного оттягивая вперед, так чтобы сначала на пояснице, потом на ягодицах, кожу прижало на пару мгновений и снова отпустило.
В этот раз сопротивления Гарм не хотел, и все нелепые попытки натянуть защиту обратно, были прерваны на корню – обе руки студента оказались за запястья стиснуты пальцами пса, прямо на уровне груди.
- Почему? – Попытавшись передать голосом удивление, и не преуспев в этом, мужчина несильно боднул пленника колючим подбородком в висок, заставляя наклонить голову, и ласково, убеждающее добавил:
- Ты сам этого хотел.
Стена из снега довольно внезапно сменилась стеной из бетона и труб.
Мимо стали проскальзывать лампочки тоннельного освещения, отражаясь в глазах звериными желтыми бликами, а Рей стягивая со студента шарф, как последнее, кроме майки, возможное прикрытие, смотрел в глаза жертвы с садистским удовольствием.
Стекло было темным, кое-где покрытое снаружи грязными пятнами, но довольно длинное. Его хватало как раз, чтобы на темном фоне плаща можно было хорошо рассмотреть живот с задранной майкой, голую шею с висящим как лиана длинным шарфом, руки, удерживаемые на весу, и обнаженный пах.
Взгляд пса уперся в аккуратные яички и член, стесненно прикрытый плотью.
- Смотри. – Голос прозвучал как приказ, но в нем, в его рычащих оттенках было что-то ласковое и сексуальное. Насилие становилось меньше физическим, но больше моральным.
Большая ладонь Гидеона накрыла пах легко, скрыв от возможных глаз, но всего на десяток секунд,  потом пальцы разошлись, как лист смоковницы, мнимо давая иллюзию приличия.
От руки шло то же тепло, что и от тела, но жар этот словно переливался между пальцев, как живой комок, согревая то яички, то головку члена, то ероша темные волоски.
Ласка была интимной и жестко контрастировала с обстановкой.
Здесь, в вагоне полном людей, насильник должен был действовать быстро, испуганно, боясь что его заметят. Он должен был напугать, воспользоваться и уйти, оставив жертву запоздало переживать шок. А Гарм никуда не спешил, словно знал что-то такое, о чем могли не знать окружающие.
Спокойная, почти сумасшедшая уверенность в движениях, в прикосновениях, она подавляла.
- Гарм. – Голос Мастера прозвучал низко, тихо и возбужденно, но были в нем предупреждающие нотки.
Скосив глаза на учителя, мужчина несколько секунд ловил его взгляд, а потом вновь развернулся к оконному стеклу.
На тонких губах снова появился какой-то крайне отдаленный намек на улыбку, словно и в самом деле человеческой эмоцией с окружающими делилась большая собака.
- Тебя оценили. – Дождавшись, пойка взгляд мальчишки пересечется с его собственным, Меркадо словно направил его в сторону, заставляя найти искомый объект.

Вагон все так же шумел, где-то лязгала оторвавшаяся во время движения гайка, старушка сморкала в платок, краснея от громкого звука, и среди всего этого благолепия у стоящих в стороне насильника и жертвы, появился свой наблюдатель.
Мужчине было около шестидесяти, он был сед, местами лыс и морщинист, но вид имел вполне опрятный.
Высокий ворот рубашки, строгий костюм, стоящий на коленях кожаный портфель, и очки с большими линзами. Такой должен был родиться добропорядочным семьянином, или тайным извращенцем. Судьба выбрала второй вариант.
Некрупные, темные глаза под густыми бровями, как из засады следили за каждым движением мальчишки, буквально облизывая всю его тщедушную фигуру взглядом.
По всей видимости, подросток был как раз во вкусе мужчины, и этот немой свидетель только подтолкнул Гарма к действиям.
Подняв ладонь выше, Меркадо позволил несколько секунд наблюдать за обнаженным телом, а после этого отпустил запястья и вновь принялся сам оглаживать объект.
Пальцы мужчины скользили по бокам, задирали майку, проскальзывали по пал и внутренней стороне бедра, на какие-то мгновения согревая кожу и вновь позволяя ей остыть.
Гарм не спешил. Он хотел вывернуть душу наизнанку и планомерно этого добивался.

10

http://savepic.ru/946029.gif

За штанами последовали и трусы.  Смешные белые плавки, которые будто бы небрежно висели на бедрах и казались на размер больше положенного. Такие не сложно стянуть, лишь слегка спустить с бедер и позволить мягкой свободной ткани самой скатиться по ногам вниз. Джонни яростно сопротивлялся, стараясь отвести руки мужчины от резинки трусов, задержать их, не позволить унизить его на глазах у честного народа. Он попробовал извернуться, вырваться из крепких объятий, но все попытки оказались безуспешными. Ему было нечего противопоставить силе Гарма, который, казалось, сейчас не старается утихомирить взбесившегося пленника, а просто играет с котенком, позволяя кусать и царапать тоненькими коготками его медвежью лапу.
Морган больше не сомневался в том, что его сейчас пытаются не запугать и не выудить денег, а  попросту изнасиловать. Грубо и жестоко, на глазах у совершенно незнакомых людей. Когда осознание этого факта все же дошло до парня, его сердце сжалось в комок и забарабанило в груди, будто намереваясь выскочить из костяной клетки. Он испугался, очень испугался. Боли. Унижения. Огласки. Пусть он уже имел секс с мужчинами, но то были постоянные связи и проверенные люди. Его ровесники. Изнасиловать – надругаться не только над телом, но и над душой, уничтожить ту крохотную частичку доверия, которого и так всегда слишком мало. Когда плавки скатились к смятым в гармошку штанам, обнажив самые интересные места, а руки юноши были скованы крепкой ладонью незнакомца на уровни его груди, юноша с ужасом замер, вжимаясь всем своим телом в стоящего позади насильника.
Этого было вполне достаточно, чтобы свести все попытки вырваться и дать о себе знать на нет. В отличии от женщин, у которых в генетическом коде записано быть вечной жертвой и показывать свою слабость при каждом удобном случае, не каждый мужчина решиться показать людям свои уязвимые места. Мужчина никогда не расскажет, что стал жертвой насилия или унижения. Это бы значило показать собственную беспомощность и недальновидность. Возможно, не слишком старался, чтобы избежать подобного или даже хотел этого, позволил думать, что доступен, позволил считать что блядь и прошмандовка, раз не сумел постоять за себя. Джонни Морган как раз был из тех, кто лучше стерпит, но никогда не расскажет и не покажет, что уязвлен.
- Пожалуйста прекратите, я случайно зашел в тот клуб. Я не хотел… вы ошиблись! – голос юноши дрожал, от волнения страха и подкатывающих слез. Он хотел спрятаться, провалиться сквозь землю, стать человеком невидимкой, в конце концов. Он вжимался тщедушным тельцем в Гарма с одной лишь целью – спрятаться за полами его плаща от любопытных глаз окружающих.
Конечно же Джонни не просил никого о подобном безумном трипе, но парень понял скрытый смысл произнесенной мужчиной фразы. Они оба знали, зачем он пришел тем вечером в клуб, оба знали как бы закончилась та ночь, если бы на студента хоть кто-нибудь обратил внимание из мастеров. Наверное, впервые за свои двадцать лет юноша захотел простых случайных связей, без обязательств лишь на одну ночь. Он хотел мужчину, который смог бы приказать ему, который смог бы позаботится о нем. В глубине души он действительно жаждал насилия, жаждал сбросить с себя оковы и вспорхнуть к небесам. Но он это себе не так представлял, для Джонни Моргана происходящее было слишком круто.
А между делом шершавые ладони насильника заскользили по его телу, исследуя каждый изгиб, каждую впадинку. Рука без труда укрыла тщательно выбритую промежность (Джонни основательно готовился к выходу в большой город), подарила немного тепла узким бедрам и вздрагивающему при каждом прикосновении впалому животу. Джонни оставалось только терпеть, стараясь изо всех сил сохранить свое достоинство, но уже не для себя, а для окружающих. Ведь если поднимется шумиха, об этом наверняка узнают в университете и тогда на него ляжет несмываемое постыдное клеймо грязного пидора, которого отымели в вагоне поезда. Ему придется вернуться домой, но там будет нисколько не лучше чем здесь. Его жизнь будет закончена, так и не успев начаться.
Мальчишка кусал свои губы и без конца шарил глазами по вагону, теперь уже в надежде, что никто его не видит. Он бросал короткие испуганные взгляды из-за торчавшей полы черного плаща, пока тихий голос мужчины его не отвлек. Слова заставил заволноваться, парен замотал головой, пока не сцепился со взглядом Гарма, который помог ему найти искомый объект. Пожилой мужчина, тихий опрятный старикан. Его мутный взгляд был буквально пригвожден к обнаженному телу подростка. Его глаза без устали следили за движениями насильника, а тот в свою очередь не скупясь на ласки позволял этому случайному свидетелю насладиться ситуацией. Это было более чем мерзко и ужасно. В один миг парень накрутил себе, что все в этом вагоне наблюдают за ним. Из-за оправ темных очков, утренних газет, из-за плеча впереди сидящего. Он вдруг оказался среди голодных гиен, готовых поглумиться над случайной добыче и при любом удобном случае разорвать на куски.
- Пожалуйста, давайте уйдем. Я сделаю что угодно для вас… - парень внезапно вспомнил про еще одного свидетеля, Мастера, так его называл насильник . – и вашего друга! – взгляд тронул лицо ошарашенного и возбужденного сообщника того зверя что стоял у Джонни за спиной. – А, Мистер? Хотите я отсосу у вас!? Только не здесь. Пожалуйста, не здесь, на меня смотрят. – На мужчину смотрели два по щенячьи трогательных глаза. Юноша улыбался, но улыбка была явно натянутой и не искренней. А та грязь что лилась из его аккуратного еще детского ротика от этого казалась невероятно пошлой. Но для Джонни это был ощутимый шанс может не на спасение от пытки, но спасение от публичного унижения. Он не верил в то, что говорил, но сейчас было главное одеться, главное уйти отсюда, а там видно будет. Вдруг удастся сбежать, вдруг удастся договорится. Но не здесь, не здесь…

11

Лестные предложения, одно краше другого. Гарм еще помнил, когда в детстве смотрел какой-то мультипликационный фильм. Там, правда, в роли жертвы была девочка-мышка, или собака, черт разберет этих аниматоров. Вот она тоже умоляла, когда ее тащили вверх кружевным бабушкиным бельем. Если бы ее реплики отличались большим набором слов чем «ох» и «ах», она, возможно, предложила бы сначала денег, потом себя, лишь бы ее не убивали.
Джонни убивать никто не торопился, хотя, если бы пришлось, пес не стал бы колебаться, засмотревшись на красивые глазки. А вот Мастер…
Кажется, Гюстав впервые начал осознавать, что то подобие власти, которым он обычно питался, было пресное как недельной выпечки лепешка. Обоюдная цепь для клиента и продавца услуг, где всегда есть стоп-слово, где всегда, даже закрывая глаза, играешь в полумеры.
Сейчас, плавно покачиваясь в такт движениям вагона, мужчина возбужденно смотрел на подаренное ему шоу, чувствуя как во рту, словно от лимонного сока, накапливается слюна.
Это была не эротика, снятая под светом софитов, не подпольная порнография с умелыми и бывалыми шлюхами в школьной униформе, это было что-то настоящее, отвратительное и притягательное одновременно.
Хотелось большего, и даже случайный молчаливый свидетель не был пределом. В голове змеилась мысль о том, чтобы развернуть мальчишку лицом к зрительному залу, показать ему его собственную извращенную натуру. Но для этого надо было разгорячить несчастного, в противном случае он стал бы напоминать не более чем размороженный кусок мяса: вялый  совершенно не интересный.
Решив, что мальчишка достаточно порезвился на воле, Гарм положил руку на похолодевшее плечо и вернул рыпнувшегося было пленника на его законное место, только в этот раз лицом к себе.
Второй раз сухопарый паренек стоял перед ним, такой беспомощный, бессильный, и вызывающий далеко не отеческие заботливые чувства.
Погладив ладонью темные, взъерошенные как со сна волосы, холодную щеку, побелевшие от страха губы, Гидеон наклонился вниз, создавая ощущение насевшего на охотника медведя и, заглянув в глаза, скупо добавил:
- Заслужи.
Ни каких уточнений, ни инструкций, ни обещаний что все закончится, если мальчик исполнит его желание – ни чего. Просто команда для щенка, которого надо было выдрессировать, выучить «умирать», «сидеть», «давать лапу». Хотя, здесь слово «давать» принимало совершенно иные формы.
Не дав времени на раздумья, поезд заскрежетал колесами по промороженному пути, уходя в крутой поворот и начиная сбавлять ход. Кончался еще один перегон, начиналась станция, где, вполне вероятно, появились бы новые, голодные до зрелища зрители.
Гарм снова почти улыбнулся. Ему было весело, наконец-то весело с тех самых пор, как он очутился в новой роли.
Это не было похоже на арену, не было здесь и достойных противников, но вот, маленькое извращенное удовольствие, ощущение собственной незримой власти над испуганным мальчишкой – это было похоже на запах прошлого.
Джонни медлил, теряя свои шансы на «спасение», хотя, в чем конкретно оно заключалось по мнению пары извращенных натур, он вряд ли мог догадываться. Решив его немного подтолкнуть, Гарм отщелкнул крышку портфеля, стоящего рядом с Мастером на сидении, и выудил пластиковый тюбик с откручивающейся крышкой, горевший эмблемой недавнего ночного клуба.
Голову тюбику пришлось свернуть пальцами, и до носа тут же добрался искусственный запах чего-то сладковатого, связанного, по мнению дизайнеров с плотским удовольствием.
Назначение субстанции было вполне понятно, и тюбик перекочевал в замерзшие пальцы Джонни.

12

http://savepic.ru/946029.gif

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

13

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

14

http://savepic.ru/946029.gif

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

15

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

16

http://savepic.ru/946029.gif

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

17

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Рейнард Меркадо (2010-01-10 18:42:11)

18

http://savepic.ru/946029.gif

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

19

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

20

http://savepic.ru/946029.gif

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Subway