Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Медпункт

Сообщений 21 страница 40 из 53

21

Похожий на вампира тип отбрехался от докторских приколов, бросив несколько странных взоров на блондинчика, и собрался отчалить из лазарета, но столкнулся в дверях с Раулем. У Рэя замерло сердце – всё, попали, когда он по хозяйски взял Ренье за плечо. Однако бледнолиций, гнусно усмехнувшись, и надавав азиатскому доктору советов, больше похожих на приказы, смылся.
Присматриваясь внимательнее к белокурому парнишке, Рэй уловил несколько обожающих взглядов, брошенных им на псевдо-Дракулу. Однако. Синяки и заплаканное личико вовсе не были таким уж однозначным признаком его обиженности. "Ректально", "первый раз"... Значит, новенький... Но возможно ли сохранить невинность в этом аду? Вот видимость невинности – другое дело. Такое тут ценится: милая мордашка, золотые локоны, чистые глазки - самое то для лолитки мужского пола… Нет… вряд ли это теперь такой уж ангел. Может, и был им когда-то? Но надолго им остаться – едва ли.   
Когда я вижу сломанные крылья, нет жалости во мне, и неспроста. Я не люблю насилья и бессилья…    
Спасаясь от озноба, Восьмой принялся было застёгивать изрядно поредевшие пуговицы, но твёрдый манжет сорочки задел кожу, и бывший штурман решил наконец взглянуть, что там такое саднит. Боль, остренькая, но слабая, тонула в тягучей боли, переполнявшей нижнюю половину туловища, как иголка в застывающей лаве.       
Это… это что? Что за дьявольщина?!
Крохотная ранка между парой рёбер у грудины, чуть слева,, просто бурая точечка, частицы крови по краям уже запеклись. След от укола. Секунд пять Скиннер тупо пялился на него. Даже потрогал – не чудится ли, не сотрётся ли? Не стёрлось, а слабый отголосок боли и вовсе не дал усомниться Восьмому. «Криминальное чтиво» он смотрел раз пять, да и по больницам намыкался достаточно, чтобы усвоить, в каких случаях колют сюда. Но меня зачем?.. Кто? – вопрос «когда» бывший штурман снял автоматически, - Обморок…
Это я, чего, до остановки сердца докатился?..
– внутри стало отвратительно пусто, только в животе резко смёрзлось, будто весь холод собрался в точке Танден. – Отдохнуть, называется, приехал, впечатлений набраться… - Рэймонд поёжился. – И кто же меня на этот раз вытаскивал из «путешествия на тёмную сторону», которое чуть не оказалось окончательным, интересно знать? Снова Каде, или этот его бойкий коллега?..   
Бывший штурман зацепил глазами взгляд Рауля и изобразил минималистскую пантомиму: ткнул себя указательным пальцем в грудь, потом по-покойницки сложил на ней руки и томно закатил очи,. Раулиньо правильно понял, чего у него пытались узнать. Зелёные глаза сверкнули, парень кивнул. Рэй коротко кивнул в ответ, мол, спасибо. Потом сделал жест, будто выдёргивал кого-то за шкирку, закончив дельце вопросительным движением подбородка в сторону японца. Ренье вновь кивнул.
Так и есть… Ох, ёжкин-матрёшкин… Пора объявлять подписку на членство в клубе спасителей меня, любимого. Трое уже вступят в него без разговоров - Изумруд-Амадеус, прекрасный Аполлон-Регис и этот… Дракон.
А он ведь не чистый азиат…
- тишком присматриваясь к подвижному и говорливому врачу, оформлял наблюдения Скиннер, - скорее, метис. По-французски говорит без акцента, стало быть, либо долго жил, либо даже родился во Франции. Ясная пластика говорит о многом – наверняка в прошлом занятия каким-то из боевых искусств. Значит, и связи с культурой предков не теряет. Опытен, без сомнений, но к больным при этом внимателен… кто я ему? Да никто и звать никак, просто клиент, один из многих, однако трясётся надо мной, как любящая мамаша… И Хадзи откачал как по нотам. Остроумен… шутки, конечно, циничные… но цинизм зачастую – всего лишь колючая чёрствая корочка для защиты нежной души. Так ли в этом конкретном случае – будем посмотреть.
М-да… - застегнувшись, Скиннер тяжело вздохнул. – Перспектива видеть больничные стены в течение, по крайней мере, ближайших суток, стала пугающе реальной, а вопрос: «отпустит ли меня азиатский доктор восвояси после только что избегнутой клинической смерти?» превратился в почти риторический. Но попробовать отпроситься всё-таки стоит. Вдруг он из породы пофигистов и ему накласть на моё драгоценное здоровье? Была не была, а попытка – не пытка. Рэй чарующе улыбнулся и заговорил. Из бархата в его голосе можно было соорудить приличный гардеробчик для королевского двора средних размеров:     
- Можно мне идти, доктор? Я нормально себя чувствую, только немного устал. Неудивительно, не спал почти сутки. Отпустите меня в постель, Рю-сама…   
Фу ты, дьявольщина, вырвалось-таки! – вновь улыбнувшись очаровательнее некуда, Рэй чуть язык не откусил, кляня себя, дубину, за утрату контроля над собственными словами.

Отредактировано Буси (2010-01-29 13:05:52)

22

Вот и закончился антракт, наступило представление, аншлаг местному врачу был обеспечен. "Паломничество" страждущих узреть чудо в виде шприца и таблетки возросло втрое. Коляску можно было не считать, хотя человеку в ней явно требовалась помощь за двоих. Вжавшись в темный уголок, чтобы стать куда менее заметным, Поль все таки надеялся еще мгновение побывать не увиденным, да и привлекать всеобщее внимание мальчик не желал, полагая, что тут и без него работы  достаточно, доктор нервничал, а второй так вообще покинул помещение, снабдив коллегу ценными указаниями. Поль проводил его печальным взглядом, настолько сильно ему хотелось исчезнуть из этого места, однако у Шеда на этот счет были свои мысли.
- Рек..?- плохое слово на звук и произношение не сулило сладостей, как ты его не коверкай. Мысленно одернув себя, Поль осекся, не видя смысла спорить с Мастером. - Доктор, доктор. Не уверен, что он послушается Шеда, уж слишком независимо ты себя ведешь. А эти остальные кто, интересно? Этот тоже неудачно поздоровался с клиентом?! - глаза и без того большие стали еще больше, разглядывая уже без лишнего смущения новых пациентов, останавливаясь на том, которого вкатили на коляске. Хотя мужчина и выглядел не важно, но тоже рассматривал Поля с большим интересом, даже стало стыдно за свой внешний вид. Утерев тыльной стороной руки кровь, мальчишка натянул подол футболки пониже и нахмурился, продолжая наблюдать сцены из повседневной жизни Гиппократа. Обещание наказать, прозвучавшее пять минут назад, уже было по детской наивности забыто,  вытесненное новым переживанием.
Поджав под себя ноги, сжавшись как можно плотнее в комочек, мальчишка перевел взгляд на второго мужчину. Тот был красивый, высокий  и стройный. Однако, Шед почему то обошелся с ним довольно по свойски,  что вызвало еще большее недоумение.
- Ох и влип же я. Теперь слушай причитания, а голова и так кругом идет. Нет, дядя, так просто он тебя не отпустить, сейчас и тебе..ректально достанется, разве не читал записку над его столом..Боженька, как бы слинять незаметно, пока они его спасают?? - Поль уже успел рассмотреть душещипательные наглядные таблички над столом врача, выставляющие мужчину ниже пояса в разрезе, с полными анатомическими подробностями всего, что находится внутри.  Выходило, если судить по пособию, что внутри у Поля очень все запутано и разноцветно.

23

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Оливер Кен Йоширо (2010-01-30 22:09:15)

24

О понятии дэжа вю Ренье не знал, но сейчас у парня складывалось такое ощущение, что  он присутствует при повторении ситуации. Принесший искалеченного мальчишку садист, только что очнувшийся Скиннер, врач и он сам.  Правда детали разнились, но суть оставалась та же.  Рауль чуть не мотнул головой, стремясь избавиться от наваждения.
Слова мастера о первом разе и всем прочем всколыхнули в Рауле новую волну ярости.  Кем же нужно быть, чтобы издеваться над ребенком? Ренье кинул быстрый взгляд на беленького мальчишку и… заметил его взгляд, обращенный к мастеру – хотя и полный слез, но выражавший послушание и готовность угодить.
Сломали. Сразу же. Теперь он будет делать все, чтобы только его не били.  Оно и понятно – маленький еще. Лет... тринадцать, наверное? Как и мне тогда было.
На душе сразу стало гнусно  –  от воспоминаний от происходящей ситуации. Ренье сжал зубы, судорожно вздохнув.
А затем напрягся, готовый даже к драке, когда на его плечо легла рука мастера.  Однако мужчина только лишь посмотрел на него – пристально и насмешливо – и вышел из помещения. Рауль был почти уверен, что мастер запомнил его, но сейчас это было не так уж и важно.
И все же эта минутная стычка словно снова дернула парня в тот мир, в котором он находился вот уже три года – в мир жестокости, насилия и борьбы за самого себя.  Сейчас радовало лишь одно – писатель пришел в себя и уже рвался обратно в свой номер. Наверняка ему тоже уже порядком надоело мотаться по этому чертовому замку, а хотелось просто отдохнуть. Однако этому не суждено было сбыться. Доктор, которого Скиннер почему-то назвал драконом, внезапно поменял свое настроение  и наотрез отказался отпускать писателя из медпункта. К тому же и тон у него стал более резкий и агрессивный. И теперь он больше походил на санитара Кесседи, чем на доктора Каде – в своем обращении к пациенту.
-Будем надеяться, что ты не брезгливый и не падаешь в обморок при виде крови. Как тебя зовут, помощник?
Парень хмыкнул, услышав до боли знакомый вопрос. Но сейчас отстаивать свои права было ни к чему. Поэтому ответ был коротким и четким.
- Рауль.  Не из брезгливых и не паникер.
Затем он кивнул, показывая, что слышит распоряжение.
Пока врач возился с мальчишкой, Ренье снова подошел к коляске, в которой сидел писатель.  В звуки,  доносящиеся от того места, где работал «дракон», Ренье старался не вслушиваться.
-Мсье Скиннер, наверное, Вам все же и правда следует немного отлежаться, а уж потом мы вернемся в номер. Хорошо?
Парень прекрасно понимал, как то, что сам Скиннер вряд ли горел желанием оставаться в данном помещении, так и то,что врач, скорее всего, прав, и писателю лучше было бы отдохнуть тут – под наблюдением врача – да и не мотаться никуда.

Отредактировано Рауль Ренье (2010-01-31 06:04:14)

25

-Это всего лишь доктор, всего лишь доктор. И не нужно так пугаться его, он же не похож на того, в коридоре? - ухищрения доктора по отвлечению внимания пропадали даром, Поль весь превратился в слух и зрение, выхватывая подозрительные звуки и предметы, которые стали его окружать. Кивнул, соглашаясь с собственным именем, не сводя внимательного голубого взгляда с рук мужчины, а больше из такого положения мальчишка не видел. Лежать, с широко разведенными коленками, выставив на показ всего себя было самым ужасным, Поль то и дело представлял себя со стороны, охватываемый стыдом с каждой секундой все больше.
- Боженька, да сколько же можно? Пожалуйста, хватит...- испуганный взгляд вдруг стал остекленелым, мальчишка второй раз за сутки ощутил у ануса чужие руки, только на этот раз те были в перчатках и трогали его с предельной осторожностью. Прикусив слизистую щеки, Поль прикрылся от яркого света сгибом локтя и попытался расслабиться, понимая, что доктор хочет ему помочь, пусть даже эта помощь имела совсем другую суть. Мокрая от волнения ладонь скомкала ткань футболки на животе, подавать лишние звуки не хотелось, Поль лишь кивал, соглашаясь на всё и всех, лишь бы ему дали прикрыться побыстрее и спрятаться в темный уголок.
На вопрос о доверии Поль закивал еще сильнее, обычно после таких сокровенных вопросов наступало самое страшное. - А у меня есть выбор? - мальчишка судорожно выдохнул, дернулся от неожиданности и легкого пощипывания, когда чем-то брызнули.
Не сдержался все таки и вскрикнул, слезы, стоявшие в глазах размазались по лицу, невольно свел колени, но опомнился и развел их снова, доктор мог потратить капли терпения еще до осмотра. Убрать с лица руку и посмотреть на человека, пожалуй единственного, кто не стал его унижать, Поль не спешил. Боялся, что зыбкое ощущение симпатии развеется.
В прямой кишке оказалось что-то плотное, хотя точно сказать было нельзя, так все словно онемело и было не родным. Поль сжался, пробуя понять, что с ним сделали, определяя небольшое инородное тело внутри, которое еще и липло.
"Настоящий мужчина" набрался духу и задрал футболку выше, до самых подмышек.
- Синяк пройдет быстро? - место ушиба теперь еще и краснело, обещая к завтрашнему утру стать фиолетовым, а не показать его врачу Поль не мог.  Из-за него и так хлопот у мастера больше обычного, еще не хватало злить или нервировать Шеда дополнительно, к тому же врач добился своего - мальчишка доверился ему, принял за своего друга, а друзей не подводят.
- С тем человеком все будет хорошо? Он плохо выглядит...- робко поинтересовался зачем то Поль, размышляя, как скоро придет Шед.

26

Эх, Раулиньо, не выцарапаться нам так запросто отсюда… - Скиннер молча вздохнул. - Может, и к лучшему. В койку бы мне… боже, в какую угодно койку! Лишь бы лечь. Пусть даже здесь. Этот Рю-сан прав, до комнат Бальтазара я просто не доеду, рухну опять. Только собрать меня уже будет некому… Поспать бы хоть пару часов… Так, стоп! А почему не сразу в обещанную восхитительно мягкую кроватку за ширму, в которой не сон, а одна сплошная мечта? – спохватился Восьмой, - За каким, извините, васаби ещё на кушетку в процедурной меня класть? Неужели выслушиванием программа «забавных манипуляций» не исчерпана?
Почему-то Скиннер пребывал в твёрдом убеждении, что крылья ему не пойдут. А с нимбом столько возни – чистить, полировать, на лоб, опять же, съезжает… Ну его в пень! Конечно, Рэя подмывало - и сильно - скроить жалобную морду кота-Бандераса из «Шрека» и, глядя снизу вверх на доктора, положившего руку на плечо, проканючить что-нибудь вроде классически-нищенского «Пода-а-айте»… ох, нет… «Отпусти-и-ите душу на покаяние…»
Не отпустят, - понял штурман, заглянув в потеплевшие чёрные драконьи очи. - Лучше уж не унижаться. Доктор сказал: в морг, значит, в морг. Сказано - на кушетку, стало быть, ложимся на проклятую медицинскую мебель и не возникаем. Хоть задремать позволили, и на том спасибо.
Нет… всё-таки этот метис человек неплохой,
- снова уверился Восьмой, наблюдая, как мягко и ласково он взял на руки парнишку. - Чего бы этот раскосый господин на себя ни напускал. 
Рэй поймал затравленный взгляд мальчика, посмотревшего через плечо азиата. Голубые глаза были полны страха… нет, ужаса. Кажется, он боялся предстоящего лечения куда больше того, что к нему привело. Но не сопротивлялся, только смотрел, будто зажатый в кулак мышонок. Мышонок… - сердце у Восьмого сжалось от этого слова, пришедшего на ум. Такой же взгляд у Эдди был, когда его носили на прививку к доктору. Господи, этот златокудрый парнишка совсем ребёнок! Убивать надо тех, кто надругается над такими малышами… нет, вообще-то понятно, почему паренёк так заискивающе посматривал на «вампира»: типичный случай стокгольмского синдрома. Чем мальчишка не заложник здесь?..     
Как его зовут? Поль, кажется?.. Глаза полны слёз, однако не кричит, не вырывается, послушно обнял Рю за шею, и только смотрит испуганно. Всё верно… доверие к человеку в белом халате отчеканено на подкорке.
Я тоже доверял, -
напомнил себе Скиннер, - хотя уже не был ребёнком, не верил в сказки… но надеялся на исцеление... хотя бы на помощь доброго черноглазого джинна с прекрасными руками… Джинн обманул… может, хоть дракон не предаст.
Буси ободряюще улыбнулся Полю. Держись, маленький герой! – означала эта улыбка.
Процедурная, как ни странно, располагала. И узорчатым ковром на полу, и тёплым цветом бежевых стенных панелей умиротворяющим акварельным пейзажем с рекой, гусями и лодкой над кирпично-красной кушеткой. Рэй остановил коляску возле неё. Ренье кинулся помогать но Скиннер отстранил парня:
- Я сам.   
Подлокотник вниз, пе-ре-пол-за-ем. Спина недовольно заныла, всё сильнее и сиьнее. Что-то катнулось под рукой, Скиннер поскользнулся и чуть не промахнулся мимо лежанки. Лишь устроившись на ней, он оглянулся, уже предполагая, что увидит. Ну точно. На сиденье лежал проклятый и неоднократно прóклятый пузырёк с лекарством.   
Вот же он, гад! – Рэй чуть не выругался вслух, торопливо хватая злосчастный флакон. - Нет, ну только мне так везёт. Считай, умереть от боли, разыскивая обезболивающее… м-да. Злая же, однако, она иронистка – жизнь.   
Рауль помог Скиннеру завернуть ноги, устроил их, разогнув. Опять, опять это ненавистное ощущение: холодная клеёнка, липнущая к коже плеч и спины. Не будь тут юного свидетеля, укладывавшийся бывший штурман взвыл бы в голос с досады. Ну что ж ты станешь делать, и в борделе я неизменно попадаю в лапы к врачам! – Рэймонда настиг острейший приступ ятрофобии: ладони вспотели, пульс опять пустился в галоп, даже сонливость как ветром сдуло. И соображалка прояснилась, потому как, едва голова коснулась изголовья, в ней взорвался фейерверк здравых, но несколько припоздавших мыслей:                 
Найджел! О господи, Найджел!.. Он же там остался, с Хадзи! Ему же нельзя… Его перехватят в коридоре, а я обещал парню несколько спокойных часов! И не сдержал обещания. Нет… так не годится. Не давши слово – крепись, а давши - держись. Надо что-то придумать и побыстрее.   

Отредактировано Буси (2010-01-31 21:30:05)

27

Ну-ну, не надо. Держись малыш.
Кен протянул пареньку бумажную салфетку, вкладывая ее во влажную ладошку. Почему-то сейчас захотелось прижать к себе мальчика потрепывая по белесым вихрам.
Плюнуть на все и уехать отсюда к чертовой матери? А потом рассказать общественности и служителям порядка, что тут вытворяют с детьми. Так толку-то? Тут в клиентах такие шишки, что дело замнут, и ты еще окажешься виноватым, а на это теплое место возьмут нового спеца. На такое жалование уйма желающих найдется. Стыдно в твоем возрасте сидеть на шее у родителей, даже если это им не в тягость. Лицензию восстановят только через пол года, а до этого придется стиснуть зубы терпеть: приводить в порядок замученных мальчишек, откачивать алкоголиков и наркоманов, вправлять позвонки у клиентов.
Размышление прервал Поль, отважно задирая футболку и показывая место ушиба.
- Ух ты!- Кен даже присвистнул,  разглядывая внушительное темнеющее пятно. – Как тебе сказать? Синий он будет с неделю, а потом пойдет на убыль, - доктор подхватил мальчика за кисть, доверительно сжимая ее в руке. – Слушай, Поль, может расскажешь, кто это с тобой сделал и придумаю как тебе снова не попасть в лапы к этому извращенцу.
Он расцепил руки, встал и подошел к стеклянному шкафчику, находя мазь и беря лоток с иглами. Подумав немного, он наклонился к нижнему ящику и добавил к набору плитку гематогена.
- Вот, отличное средство. Сам готовил. Тут Арника, экстракт пиявки и Живокост. Будешь наносить дважды в день, и через неделю следа не останется. Можешь приступать прямо сейчас.
Он протянул мальчику банку, а сам взял в руки иглу, спрятанную в маленьком продолговатом футляре с открытым торцом. Надо было усилить центр регенерации, что бы зажило побыстрее. Он подошел к пареньку со спины, что бы лишний раз не пугать.
- Поль, ты только не бойся и замри. Я сделаю маленький укол в ухо. Ты почти не почувствуешь. Это надо для лечения, что бы шов зажил быстрее, - Йоширо приставил футляр к нужной точке на ухе и резким выверенным движением ввел иглу. - Вот и все. Я же говорил, что это не больно. Знаешь, я пожалуй напишу тебе справку. Сунешь ее в нос своему мастеру, а так же любому у кого возникнет желание  воспользоваться тобой. На долго не могу, сам понимаешь, но неделя спокойной жизни тебе обеспеченна. А пока, держи утешительный приз.
Кен протянул конфету.
- Полежи тут немного, а я займусь тем мужчиной. Думаю, с ним будет все хорошо, на сколько это возможно в его ситуации.
Он осторожно потрепал мальчика по светлой макушке и направился в кабинет физиотерапии, куда увезли колясочника. Тот уже расположился на жесткой кушетке. Кен внимательно посмотрел ему в глаза, стараясь уловить настроение.
Кажется, он чем-то озабочен? В его состоянии лишнее волнении чревато повтором приступа. Он что меня боится? Еще бы не боялся! Он уже прошел через десятки рук и сотни манипуляций. Люди в белых халатах для него сродни Мастерам в этом заведении. Своими прикосновениями они приносят только боль, а словами… Слова режут безжалостнее скальпеля. Интересно, какой у тебя диагноз? На каком уровне позвоночника была травма?
В Йоширо просыпался исследователь, даже глаза засветились неподдельным интересом. Мысленно он уже переворачивал мужчину на живот, стягивая брюки с поясницы, и ощупывал чувствительными пальцами каждый изгиб спины.
- Рауль, - рука мягко подхватила парня под локоть. – Укрой, пожалуйста, месье. По-моему, он мерзнет.
Он подтолкнул стул на колесиках к изголовью кушетки, и внимательно рассматривая нового подопечного, продолжил:
- У меня есть к вам три вопроса и одно предложение. Вопрос номер один - как вы себя чувствуете? Вопрос номер два – ваше имя месье? Вопрос номер три – ваш точный диагноз? Тут, как вы сами понимаете, не исследовательский центр и многое я могу упустить из виду. Но я почему-то уверен, что вы знаете его наизусть, слово в слово. И, наконец, предложение. Хотите, я попробую заняться вашей спиной? Лечение будет не традиционное, но достаточно действенное.

28

Скиннер выглядел явно не лучшим образом.  Что называется – «краше в гроб кладут». На его лице были написаны такие усталость и изнеможение, что Ренье только и мог, что покачать головой.
Хорошенький «отдых» ничего не скажешь. И здоровый-то человек с трудом такие нагрузки выдержит.  А тут…
- Я сам. –Писатель старался действовать самостоятельно, и парень прекрасно его понимал. Дашь себе поблажку, позволишь «расклеиться» и все – пиши «пропало».  «Собираться» заново морально бывает порой куда сложнее, чем лечит  переломанные кости или ждать, пока затянутся порезы или ожоги.  Поэтому Рауль не стал кидаться на помощь,  когда Скиннер принялся перебираться на кушетку, а только внимательно следил.  Затем помог как следует устроить ноги.
Попавшийся на глаза знакомый флакон с лекарством заставил парня только лишь многозначительно хмыкнуть.  Взяв флакон, парень положил лекарство к себе в карман, чтобы не потерять, когда они станут возвращаться. А еще Ренье пожалел, что куда-то подевался плед. Сейчас он бы очень пригодился.
Ах да, Скиннер отдал ему этому… Ереханову, а тот оставил плед в барной, кажется.
Прикосновение к локтю заставило Рауля снова напрячься.  А прозвучавшая в голосе врача мягкость настораживала. Как и странный какой-то азартный, охотничий блеск в глазах, замеченный парнем.
Черт возьми... Он что – маньяк-садист? Да нет, вроде не похож. Тогда в чем дело? Ох, не нравится мне все это. Перемены в настроении словно скачки горного козла по скалам.
Укрыть? Ну да, это дело стоящее. Только вот вопрос – где бы найти одеяло или плед. Кажется, если я буду тут шуровать, мне влетит не меньше, чем недавно ушедшему мастеру.

Рауль  тихо хмыкнул и огляделся по сторонам. Если бы дело происходило в номере Скиннера, Ренье смог бы сказать – где можно найти хоть что-то. А тут все было непривычно. Прежде обычно парень бывал в лазарете  лишь когда его самого лечили от каких-то особо серьезных травм, доставленных клиентами. Однако сейчас парень достаточно быстро сориентировался.
Когда он принес теплый плед, доктор уже беседовал со Скиннером, задавая ему явно профессиональные вопросы.  Укрыв писателя, парень отошел в сторону и устроился  на краешке какого-то странного стула. Краем глаза он поглядывал на белокурого мальчишку.
В груди вновь вскипели гнев и ярость против тех, кто додумался устраивать эту страшную забаву.  Будь эти эмоции более материальны – большей половины «гостей» замка и его обслуги и охраны уже не было бы в живых.
Как можно? Покупать любовь за деньги, да еще и издеваться над такими, как этот мальчишка, как Азбука...
В памяти всплыло бледное прозрачное лицо и огромные глаза с сумасшедшинкой. Рауль понадеялся, что паренек тихо и спокойно сидит в комнате, в которую не зайдут ни прислуга, ни охрана.

Отредактировано Рауль Ренье (2010-02-01 02:08:49)

29

Чёртова клеёнка! Простынку, простую чистую простынку, пускай даже не стерильную, на этот проклятый топчан не могли постелить? – едкое раздражение медленно, но верно перерастало в жгучий гнев, Рэй зябко обнял себя за плечи, его снова заколотил озноб. Пришлось напрячь челюсти до желваков, не давая зубам отстукивать многозначительную морзянку. - Господи, сколько же можно! Когда же всё это кончится! Дьявол вас всех задери… я же, чёрт возьми, лауреат литературных премий… да вдобавок, почитай, нефтяной магнат… а лежу и мёрзну в престижнейшем, дорогущем заведении, будто какой-нибудь бомж в паршивой городской поликлинике, ждущий на полу у стеночки, когда взмыленный хирург на приёмке торопливо осмотрит мои чесоточные язвы…   
Ну и кто виноват? Сам же и виноват! Что бы плед сюда с собой прихватить, а? Одно короткое движение, пока проезжали мимо стула, на котором он лежал, никто бы и не заметил, а заметил – не оговорил бы… вот трясись теперь, как клюквенное желе, дубина стоеросовая! И всё застенчивость проклятая! «Не бери без спросу»! А когда было спрашивать, если доктор мальчиком занимался?
Ладно… опытным путём установлено, что если не ёрзать, а лежать неподвижно да дышать через раз, даже клеенчатая поверхность перестаёт отвратительно липнуть к коже и посылать волны колючего холода от пят до макушки.
И пузырёк упустил, растяпа. - Скиннер, при всём нежелании, опять вздохнул. Спина болела нешуточно, но лекарство скрылось в кармане Ренье. Просить вернуть – значит, признаться в слабости. Ни за что.         
Прерывая никчёмные сетования, дверь открылась и закрылась за азиатским доктором. Он вошёл, сдирая с рук перчатки, походя бросил их в мусорку в углу. Видимо, закончил с мальчишкой. Быстро же, однако…
…Ну хоть кто-то вспомнил про одеялко… - при упоминании об этом желанном, всей шкурой желанном предмете в сочетании с глаголом «укрой», Рэй понял, что готов благодарно расцеловать товарища метиса и, не отходя от кассы, всучить ему если не полцарства, то половину своего состояния – точно! Какой мягкий тон у него, у этого Рю…   
Так же на ходу тот подхватил стул на роликах, одним движением и седлая его, и подкатывая к кушетке, после чего снова впился в бывшего штурмана своим цепким драконьим взором, который аж загорелся нетерпением и азартом. О! Знаем мы это… - уж чего-чего, а эдакие рентгеновские взгляды Скиннер распознавать научился. - Сколько раз господа врачи, столпившись над моей койкой, говорили на общих обходах – и не всегда умеряя голос - «интересный случай»? Да ровно столько же, сколько раз я поступал в новое лечебное учреждение.
Вопросы… хорошие вопросы, все три. А предложение – ещё лучше. Из разряда «от которого невозможно отказаться». Ну, доктор, Вы меня просто спасли, уже одними своими вопросами выручили, вырулили на нужную сюжетную линию. Уж если Рэй Скиннер чем и хорош, как литератор, так это штурманским чутьём и умением подхватывать подброшенные идеи и развивать их в нужную сторону. Естественно, что врач хочет узнать о пациенте как можно больше… а лучше всё. Кое в чём удовлетворим Ваше любопытство прямо сейчас, а дальше… Ваш исследовательский интерес, месье, просто счастливый шанс для трёх несчастных парнишек… и моего душевного спокойствия.   
- Меня зовут Рэймонд Скиннер. Я чувствую себя… - укрытый наконец пледом писатель кивком поблагодарил Рауля, запнулся, облизал пересохшие губы и ответил честно, - Да ничего, бывало хуже. Но… - с аптечной точностью отмеренная пауза, - если Вы считаете необходимым, я останусь здесь, на сколько нужно. Только…  тот чумазый парень, ну тот, который капельницу держал, Найджел! И Рауль… - Восьмой задохнулся, но поймал руку азиата, просительно сжал её и снова забормотал горячо и сбивчиво, - Доктор, пожалуйста… Проводите мальчишек. Я обещал им спокойную ночь… Ночь прошла, но хоть несколько часов… Прошу Вас, помогите мне сдержать слово, а лучше… ребятам помогите. Они… они в бегах. Их же на десятом шаге одних загребут. Проводите их до Ивовых покоев, Вы же славный человек. Заодно мой ноутбук возьмёте, Раулиньо покажет, где он. Там у меня полная история болезни, последние рентгеновские снимки, результаты анализов, ЭКГ… всё. Прямо на «Рабочем столе» как откроете, в папке «для врача».     

Отредактировано Буси (2010-02-02 12:30:14)

30

Назначение бумажному платку Поль нашел сразу же- смятый комочек мягкой бумаги с запахом мяты, об который можно обтереть руки. И ничего кроме, потому как выступившие слезы- только для Поля, а не для всего мира и доктора, их не полагалось показывать, как и свою слабость. Терпеть боль тяжело, а если она неизвестна тебе, то еще тяжелее, не зная чего ожидать, ты боишься ее еще сильнее, разгоняя острое ощущение по клеточкам.
Колени стало покалывать, голени и стопы немели от длительного пребывания в одной и той же позе, Поль лишь один раз робко пошевелил пяткой, сгоняя напряжение и то в тот самый момент, пока врач отвлекся на свой шкафчик.
- Может, мне нельзя двигаться и стоит полежать еще немного в такой вот позе?? Сводит ногу..правую..Неделя?? Почему в прошлый раз, когда я свалился с велосипеда и трех дне не прошло, как уже ничего не было? Велосипед..- повторив последнее слово про себя пять раз, Поль почти что вспомнил, каково это- кататься на велосипеде. Прошло совсем не так много времени, но память почему то подводила, мальчишка не хотел забывать свое прошлое, но факт случившегося  влиял на психику куда сильнее.
- Спасибо, вы очень добры- шепотом проговорил Поль, гадая- как ему измазать синяки так, чтобы его никто не смог потревожить или укорить в чем- либо. Отложив баночку, он вымученно улыбнулся врачу, ожидая что же последует следом за болезненной процедурой. Замереть, вжав голову в плечи и не дышать, ожидая чего то совсем страшного. Укол в мочку уха, не больно, может еще потому, что натерпевшись, тело уже не реагировало на меньшую боль.
- Шед спас меня..Кажется..- плитка гематогена, единственный за сутки обед и ужин с завтраком, если не считать булок в кровати мастера был принят подрагивающей рукой и тут же лишен обертки. Есть хотелось слишком сильно, чтобы скромничать и жевать после в темном уголке, а тут целая плитка лакомства. Откусив кусок побольше, Поль вздохнул и еле проглотив продолжил:
- Я просто упал. Неудачно. Не злитесь, пожалуйста. Мастер, он..просто по другому не может..и жить наверное тоже...а у него красивые руки..Знаете, тонкие длинные пальцы..И ресни..- Поль запнулся, проглотив кусок гематогена и ощутив, как сухость во рту растет. Теперь хотелось пить. Слушал ли его лепет доктор, он не знал, скорее всего нет, столько тут за сутки лопочут что-то несвязное про свою жизнь, а уши у доктора одни. Замолчав и поджав губы, мальчик прикрыл глаза и просто подождал пока кабинет опустеет.
Шаги прочь, это было хорошим знаком, Поль пошевелился и не ощутив ничего неприятнее, чем тянущего в заднем проходе шва, слез с кресла. Жажда и сладкий привкус во рту заставили включить тонкую струйку воды, припав к которой мальчика долго хлебал "сырую" воду, заодно умываясь и приводя себя в порядок. Оглядевшись, его внимание привлекло окно- большое и без ажурных решеток,, совсем не такое, как в его комнате. Утерев губы тыльной стороной кисти, Поль окинул взглядом кабинет еще раз и решительно залез на подоконник, дернув ручку окна вниз и открывая его полностью. В лицо пахнуло уличной свежестью и  солнечным теплом, замерев от восторга увиденного, мальчишка невольно вытянул шею, силясь рассмотреть горизонт. Глаза заболели очень скоро, так и не доставив информации в мозг. Слишком большие поля кустов, ровно посаженных и похожих на виноград сливались где-то на краю земли в полосочку.
Замок был куда больше, чем себе мог представить Поль.

31

Кен внимательно выслушал Скиннера, теперь он уже знал его имя, и призадумался. И было над чем. После всех ляпов, которые он уже умудрился допустить в своей жизни, стоило основательно поразмыслить, прежде чем ввязываться в новую авантюру. Он то по идее ничего не обещал этим невольникам, но соблазн был настолько велик.
Скиннер был для него таинственной кладезю, неизведанными просторами, да в конце концов редким подарком судьбы, на котором можно было испытать свои силы и самоутвердиться. Такие пациенты были редкостью. Йоширо смотрел на штурмана, словно на драгоценный алмаз, который подлежал сложной шлифовке, прикидывая какой должна быть следующая грань и новый поворот угла, предающий слепящий блеск камню. Его так и подмывало забить на все и вцепиться в вожделенный предмет мертвой хваткой, забросив все остальные дела куда подальше рискуя забить на сон и на еду. Даже долгожданная посылка, была определена в разряд «на потом». Но было одно «но». Мотаться по коридорам с двумя, нет с тремя невольниками под мышкой, было чревато. Такая стая, без сопровождения мастера могла вызвать подозрение любого, встретившегося на их пути, а подставлять свою задницу ой как не хотелось. Что бы как говориться и рыбку съесть и на велосипеде покататься, надо было все основательно продумать.
Кен задумчиво почесал рукой лоб, разгребая пальцами челку.
Ну ладно, с малышом проблем нет. Его только одеть надо. Тут все как положено, результат, так сказать на лицо. Правде лицом это не назовешь, но в случае, войны отмазка - железная, а вот с Раулиньо надо постараться. Ах, да! Я забыл про второго парня. Как его там? Ладно, не факт. Что бы такого придумать, что бы обеспечить им и себе стопроцентное алиби и не попасться, если Регис решит проверить, или его заставят проверить.
Идея пришла внезапно, Кена буквально осенило. Он довольно улыбнулся растягивая губы чуть ли не до ушей и щуря глаза, как довольный кот.
- Хорошо, месье Скиннер. Порукам! – он протянул правую руку вперед, пожимая кисть штурмана. – Я прикрываю задницы ваших мальчишек, а ваша спина достается мне в виде приза. Уверяю, в выигрыше будут все. Сейчас я перенесу вас в более удобную кровать, где вы можете вздремнуть часок, а сам отправлюсь на вылазку. Правда к любой акции надо основательно подготовиться. Вы это как бывший военный хорошо знаете. Да, к слову... Меня зовут Кен Йоширо.
Он хитро подмигнул Рею правым глазом и пропуская мимо ушей протесты подхватил его на руки перенося в палату.
Устроив Скиннер на удобной кровати и придвинув к ней инвалидное кресло, он знаком показал Раулю следовать за ним. Пройдя в манипуляционную, он взял невольника за руку и закатал рукав на рубашке выше локтя.
- Так, слушай меня внимательно. Сейчас, я натру сустав мазью, на основе змеиного яда и перца. Это безвредно, но кожа в этом месте сильно покраснеет. Будет немного печь, но это терпимо. Если нас остановят и спросят, что случилось, ты скажешь что поскользнулся и ударился локтем, потом пошел искать доктора, потому, что было очень больно, и ты думал, что это - прелом. Все понял? Я еще сверху забинтую это дело, что бы было правдоподобно, а у себя сотрешь эту мазь любым питательным кремом.
Забинтовав руку и полюбовавшись на свое творение, Йоширо переключил свое внимание на мальчика. Для начала Поля надо было одеть. Гулять по коридорам без штанов, было конечно мило и экстравагантно, но ребенок подобного проявления нудизма не перенес. Оставалось придумать, во что его одеть. Порывшись в шкафу, Кен достал форменные голубые брюки.
- На Поль, одень. Они конечно великоваты, но выбирать не приходиться. Штанины подкатишь, а веревку затянешь потуже. Можешь не возвращать, они все равно казенные. Так, что дальше?
Он уселся за стол взял бланк и размашисто выписал справку, ставя в конце документа личную печать. Затем, подойдя к стеллажам он сложил в пакет несколько коробок, вернулся к малышу и протянул ему в руки.
- Тут твои лекарства. Запомни – главное свечи. Их будешь вводить в задний проход два раза в день: утором и вечером. Там же, урологические прокладки. Будешь цеплять их на трусики, они будут впитывать сукровицу первые дни. Да, носи только прилегающие плавки, так будет удобнее. И еще. В пакете пузырек с марганцем. Разведешь один кристаллик в литре воды, и будешь подмывать промежность утром, вечером и после каждого испражнения. Раствор должен быть слабо розовым. Думаю, ты справишься. Справку покажешь Шеду. Думаю, он не даст тебя в обиду до полного выздоровления. О шве не беспокойся, он рассосется сам, дней через пять.
Подождав пока Поль оденет штаны  и приведет себя в надлежащий вид, а так же, не забыв захватить с собой небольшую сумку с медикаментами, на всякий случай он направился к двери, кивком головы предолгая невольникам следовать за собой.
- В общем, так ребята, идем тихо и лишнего внимания не привлекаем. Если кто встретиться на пути или остановит, вы молчите как мыши, говорю только я.
Кен решительно двинулся к двери, почти веря в успех операции.

Комната отдыха для прислуги.

Отредактировано Оливер Кен Йоширо (2010-02-05 22:04:12)

32

Внешний вид Скиннера – его бледность и мрачность не внушали парню никакого оптимизма. Очевидным было то, что Скиннеру крайне скверно, и он просто-напросто старается не подать виду, «сохранить лицо». Да еще то, что писатель собрался отослать его от себя – Рауля мало  радовало. Не то, чтобы он мог помочь чем-то особым и уж, разумеется, не из-за того, что тревожила мысль о том, что его самого могут со спокойной отсутствующей совестью сцапать охранники. Просто, оставляя тут человека, к которому он, вопреки всем запретам  - и этого заведения и, тем более, своим – успел привязаться, Рауль чувствовал себя неловко. И крайне удивлялся самому себе. С ним никогда прежде не было подобного. Даже тот случай, когда он чуть было не доверился бойцу – Пьеру Горсуа – был совсем не похож на этот. Одно то, что, пребывая в состоянии, когда самому было крайне хреново, Скиннер еще и умудрился заботиться о других – вызывало ощущение сжатия в груди. И хотя бы из-за того, чтобы не волновать писателя, надо было послушаться.
Когда доктор-«дракон» перенес Скиннера в комнату с более удобной кроватью, Ренье пошел следом. Поставив на сиденье, пододвинутой к кровати, коляски флакон с лекарством, парень на секунду обратил взгляд на Скиннера. Хотелось хотя бы как-то приободрить писателя, хоть немного придать ему уверенности. Но произносить банальные глупости по типу «Все будет хорошо» и «Все в порядке» Ренье не стал. Просто смотрел на мужчину, перед которым не испытывал страха и не чувствовал необходимости морально защищаться. 
Перейдя в другую комнату и «попав в оборот» к врачу, Рауль вновь слегка напрягся. Но не от страха, просто, очевидно, по привычке – сработал рефлекс, когда до него дотрагивались.  Выслушав наставления и проследив за манипуляциями  на своей руке, он молча кивнул, мысленно усмехнувшись.
Видимо, мсье доктор тут работает не так давно.  А иначе бы знал, что меня к врачам водят как и к «клиентам»  - насильно. А сам бы я не побежал ни в какую.  Ну, может и «прокатит». В любом случае – вряд ли охрана остановит идущего вместе с врачом.
Значит – нужно добраться до «Ивовых покоев», отдать доктору  ноутбук писателя. Заодно проверю  - как там Азбука. А потом…  Нет, все же – надо будет хоть часик поспать.

Кинув взгляд на комнату, где оставался Скиннер, Рауль последовал за доктором.

Комната отдыха для прислуги

Отредактировано Рауль Ренье (2010-02-04 19:00:32)

33

- Но мое белье..оно осталось..то есть где же я возьму себе трусы? - доктор говорил так быстро и так правильно, что врезаться в его речь с глупыми вопросами было крайне не воспитано. Приходилось делать вид, что все понял, а главное запомнил, хотя бы чуточку. Про марганцовку и свечи. Это Поль уяснил четко, хотя желания сходить в туалет было перекрыто страхом навредить себе, тем самым оказавшись еще раз в этом кресле.
Со штанами пришлось повозится, они были не просто большими, а Поль бы спокойно влез двумя ногами в одну из брючин, теперь же его наряд выглядел нелепо, зато вся нагота пропала, за одно это мальчишка был благодарен врачу. Шнурок был затянут намертво, узел "бантиком" не получился, зато стащить штаны не представлялось возможным совсем, если только не порвать эту веревку. Это помогло Полю обрести некий покой и уверенность, пусть и зыбкая,но все таки защита.
В силу справки мальчик верил слабо, кому понадобится, тот и справки не испугается, но все таки спрятал квадратик листка в задний кармашек штанов, похлопав для уверенности по нему пару раз.
- Спасибо..- перспектива пихать себе в задний проход что либо вообще пугала так же, как сам факт существования в этих стенах. Поль только  представил себе, что трогает себя там и сердце бешено заколотилось, стало тошно и противно. Сказав самому себе категоричное "не буду ничего делать", невольник кивнул, внимательно слушая слова доктора о походе.
- Если мастер вернется, а нас нет?? - вопрос вполне логичный, ведь ему никто не разрешал ходить с доктором куда-то по этажам. А если Шед вздумает вернуться прямо сейчас?? Оно конечно звучало заманчиво- пройтись по коридорам босыми ногами, с гудящей головой и голодным, однако, кто мог ручаться, что это не самый настоящий шанс дать деру.
Доктор вышел первым, за ним вышел мужчина, следом Поль, все еще размышляющий в какой из углов свернуть так, чтобы потеряться. - Он же не сказал, строго идти за ним? Но и не оговорил факт моего желания прогуляться..Мне больно от каждого шага..Это доктор знает или нет? Там что-то тянет, словно я шарик и меня завязали..- Поль поджимал анус и то и дело останавливался, роняя пакет и пробуя выправить штаны из ягодиц. Ему все время казалось, что там что-то мешалось, к тому же это липкое что-то теперь размазалось по бедрам и пачкало штаны.
----------по следам юных следопытов))

Отредактировано Поль Лаллан (2010-02-04 21:22:44)

34

Пока Рэй просил и молил его, Рю-сама в белом халате взирал на него до того нетерпеливо-плотоядным взглядом, что бывший штурман окончательно струхнул – этот одержимый так просто не отпустит, залечит до полусмерти. Вот попал же в лапы…
Улыбнулся доктор тоже по-драконьи – во всю пасть. Причём зубов в ней было явно больше положенных человеку тридцати двух. И всё же… метис определённо вызвал у Восьмого стойкое расположение, япона мать знает, почему. Этот его ленинский лукавый прищур… в нём, что ли, дело?.. Но уж когда ударили по рукам, симпатия только усилилась – ко взаимной выгоде.
«Вы это, как бывший военный, хорошо знаете», - эту фразу Скиннер автоматически отметил. – Знает меня. Ну, всё верно, в аннотации на задней обложке маленьких томиков краткая биография написана белым по чёрному… может, даже какую-то из моих опупей читал, а не только мелодраматично-слезливое жизнеописание автора. Эх, плакало моё недоношенное инкогнито. Хотя я его так небрежно соблюдаю…
Никакие «Да зачем же?!» и «Ох, что Вы делаете?» или «Коляска же рядом, я сам могу!» действия не возымели, доктор Йоширо подхватил на руки больного. Судя по всему, не только его спина, но и весь он целиком являлся переходящим ценным призом, с коим следовало носиться – в буквальном смысле этого слова – как дурак… Рэй проглотил дальнейший текст пословицы, и безропотно обнял полуяпонца за шею. Слава… кому там слава?.. Аматэрасу?.. нет, верней всего – маме с папой, что лишнего веса у бывшего штурмана отродясь не бывало.
А хорошее начало для будущего рассказа внучатым племянникам о легендарном враче: он меня на руках носил…   
Кровать, несмотря на его посулы, оказалась не слишком мягкой, как и положено больничной кровати. Естественно, едва голова коснулась… нет, не подушки, ибо подушку Йоширо заботливо выдернул из-под скиннеровского затылка со словами «Это Вам нельзя», так вот, едва голова опустилась на простыню, по неотменяемому закону подлости всякая сонливость тут же прошла и в мозгу роем закопошились неприятные мысли.
Однако скоростя японского дохтура скоростям этих роящихся тварей уступали ненамного, Рэй успел только слегка нагреть постель, как из дверей манипуляционной показался Рауль с перевязанной рукой. Скиннер встревоженно приподнялся на локте, но на лице Ренье не читалось ни гнева, ни беспокойства… то есть беспокойство читалось, но лишь когда его взгляд обратился на лежащего писателя.
Хороший парень. Заботливый, добрый. – Рэймонд успокаивающе подмигнул невольнику. – Не ожесточился в этом пекле, не зачерствел окончательно. Вроде целый… интересно, а улыбка его лукавая чего, интересно, означает?   
Цирк продолжился явлением белокурого паренька, одетого как маленький бродяжка,  с коробками в руках. Пока стратег самуайского происхождения с докторским чемоданчиком наперевес объяснял малолетним соратникам диспозицию вылазки под кодовым названием «Тише Мыши», одна из мыслей ужалила Скиннера так, что он едва не подскочил и нарушил зарок «никогда ничего ни у кого не просить». 
- Доктор, - робко проблеял Рэй, когда тот уже ступил на порог,, пропустив вперёд мальчишек. – Вы не одолжите мне своего мобильного? Мне просто необходимо сделать один звонок. До зарезу.
Просил Восьмой редко, но метко. Медик усмехнулся, однако, вернувшись, зашарил в кармане халата, и через секунду Рэймонд получил лично в руки обшарпанный аппаратик. Подождав, пока входная дверь в медпункт закроется, бывший штурман набрал номер.               
- Мышонок? – спросил он, переждав два гудка. - Доброе утро. 
- Доброе утро, -
отозвался чуть заспанный голос младшего брата. - А ты чего это не спишь? 
- Да я вообще ещё не ложился,
- виновато признался Рэй, - Ночь сумасшедшая, вот только до постели добрался. И то… в лазарете.
- А что случилось?
– испугался сразу проснувшийся Эдмонд.   
- Ну что у меня может случиться… - нарочито скучным тоном Восьмой показал, что ничего страшного. – Как обычно, обморок, – бывший штурман вздохнул, и нехотя признался, - С сердцем у меня плохо было, Мышкин. Только ты маме не говори.
- Рэй…
- Эдди вздохнул в унисон, - Про меня в твоём Вертепе, наверное, очень плохо думают. 
- Почему это?
– последовал ошарашенный вопрос.
- Ну как почему? Я тебя туда зачем посылал? Отдохнуть и развлечься, так ведь?
- Та-а-ак. А причём тут…
- А ты что? То в обморок падаешь, то вообще при смерти!
– сердито сказал младший брат.
- Ну-у… - даже по телефону было слышно, как старший Скиннер смутился. - Мышк... Это ерунда всё.   
- Это тебе ерунда... впрочем, неважно.
- Ну-ка, ну-ка, договаривай,
– теперь Рэй встревожился.
- Да, блин. Такое впечатление, что я брата отправил в тюрьму какую-то! Предполагалось, что ты там будешь отдыхать и наслаждаться жизнью. А в результате? Ты умудряешься нарваться на всех врачей, не один раз напугать всех своей почти смертью, или чего ты там ещё творишь, что я не знаю. Отдыхом как-то не пахнет! – в голосе Эда зазвенела настоящая обида. – И я должен нормально это воспринимать? Ты вот нормально воспринимаешь, когда меня Кит мучает? Самое поразительное, чего мне собственно, и не понять - так это как ты по собственному желанию умудряешься влипать так, как люди случайно не влипают. Будто ты туда поехал, чтобы побыстрее умереть и побольше народу этим расстроить!
- Нет. 
– Рэй улыбнулся нежно, и вновь растаял от любви, - Ангел мой... заботник...     
- Про этот бордель я чаще от тебя слышу что-то страшное и неприятное... и я не должен злиться?     
По лицу старшего брата ясно было видно, что счастлив он предельно:
- Клянусь тебе, это будет последний обморок.
- А также приступ дикой боли в спине! -
твердо и упрямо потребовал младший.
- Хорошо, - серьёзно пообещал Восьмой, чуть замялся и спросил. – Мышонок, мне тут один доктор предложил какое-то странноватое лечение - он рефлексотерапевт, вроде. Проникся мной, что ли?
- Вот и новый любовник для тебя,
- улыбнулся младший брат.   
- Смешно, - невесело хмыкнул Рэймонд. - Какая любовь? Я в нём заинтересован, а я для него кто? Да никто… Я упросил его тут парнишек проводить в безопасное место, а сам остался. Это было условием, понимаешь? – напряжённая пауза длилась секунды три, - Чёрт, и с моей стороны это неслабая жертва. Понимаешь?
- Понимаю, -
тепло ответил Эдди, - Решил бороться со своими страхами? Молодец!
- Ты понял, -
расплылся в улыбке старший брат. – это второй мотив остаться. Я убиваю двух зайцев одним поступком.
- Верно! Ты у меня герой, Рэй! Хвалю.
- Мне страшно, -
признался «герой». – Очень страшно. Вот. И… ты веришь в нетрадиционную медицину?
- Э-э-э, -
теперь замялся Эдмонд, но быстренько собрал мысли и ответил убеждённо. – Я верю в сильное желание вылечиться, а уж каким методом – это дело десятое.
- Желания навалом. Веры маловато, -
Восьмой вздохнул.     
- И вера, и надежда, и любовь. А лекарства или там иглы – неважно. – Эдмонд помолчал секунду. – Ну, мне легко говорить, Рэй. У меня же никаких болезней, по сути, нет.
- Но ведь можно попробовать,
- нерешительно спросил Восьмой. - Да? 
- Нужно!
- Ведь, попробовав, я ничего не теряю… Кроме времени.
- Всё нужно пробовать, любимый,
- горячо поддержал Эд. – Спать, нии-тян? Никого и ничего не бойся! А теперь ложись и поспи ещё.
-Ладно.

Старший из Скиннеров нажал кнопку отбоя, нашёл в меню старенькой Nokia папку «набранные номера», старательно удалил код последнего адресата, потом набрал ещё одну комбинацию символов, известную очень немногим людям в мире и притопил кнопку вызова. Лёгкий приступ паранойи? Возможно. Но совсем ни к чему оставлять номер Эда кому бы то ни было. Дождавшись надписи на дисплее, удовлетворённо хмыкнул, выключил телефон и положив его на тумбочку, укрылся одеялом с головой.
Спина начинала мстить за слшком долгое сидение. Нет в жизни справедливости, - в миллионный раз посетовал Восьмой. – И почему я мазохистом не уродился?.. Как бы славно: каждый день море боли – и море удовольствия. Все довольны, все танцуют. Так ведь нет, умом я понимаю, что между наслаждением и болью разница лишь в дозировке, но когда эта верная подружка вновь начинает ластиться, я по-коровьи вздыхаю и морщусь, будто в объятиях нелюбимой жёнушки. Всякий самурай женат на смерти, а я двоежёнец – ко мне ещё миссис Боль прилипла…     
Душа зябко съёжилась, спряталась в пятки и затаилась там, тихо и с безысходной тоской поскуливая, будто собака, почуявшая беду.
И никто не узнает… - подмывало допеть хрестоматийное, про могилку, но Скиннер понимал, что это было бы несколько мимо темы. – Никто из парнишек в Ивовых покоях не узнает, какая это жертва с моей стороны – остаться здесь…

Отредактировано Буси (2010-02-05 13:51:01)

35

Вырубился Рэй моментально, на полумысли о том, что раз сна всё равно ни в одном глазу, надо бы поднапрячься и стянуть-таки джинсы с носками. Но ни раздеться, ни даже додумать не успел, заснул, и сам не заметил, как. Два с половиной часа крепчайшего небытия пронеслись со скоростью взмаха ресниц. И ещё полчаса застывший в спине свинец раскалялся и ощетинивался иззубренными лезвиями, раздирающими тело и мягкие волокна сна. Обычное пробуждение для Восьмого.
В палате царила тишина. Но, пускай до него не доносилось ни звука, Скиннер сразу отличил сохраняемую уютную тишину от тишины безлюдья – в медпункте он был не один. Тыльной стороной расслабленной левой кисти Рэй прикрыл глаза. Пока они привыкали к дневному свету, подышал носом в рекомендованном ритме короткого вдоха, задержки, долгого выдоха. Образы снов ещё не ушли далеко, они ещё плавали у поверхности сознания, и Восьмой, вновь ненадолго окунаясь в полудрёму, увидел на изнанке век ярко-красную костяную сеть кораллового рифа в густой синеве морской глуби. Троица ядовито-зелёных мурен, похожих на зубастые чулки, огрызаясь, неохотно втягивались в расщелины, и Рэймонд знал: это не просто мурены, это – боль. И не очень-то она спешила убираться, вопреки заверениям сурового китайца-тренера, так и грызла поясницу, бёдра, колени, зелёными ядовитыми струями втекала в живот.
По ощущениям наступило позднее утро – часов десять-одиннадцать. Доктор наверняка давно вернулся. Отчего-то представилось, как он сидит в кабинете перед экраном скиннеровского лэптопа, изучая многолетнюю и многотомную тарабарщину своих коллег и предшественников. Чушь, конечно, - усмехнулся бывший штурман, - есть тысячи куда более интересных занятий. Хотя… моя история болезни для него поинтереснее иного романа будет. Тоже описание судьбы и внутреннего мира, блин.       
- Доктор? – хрипловато со сна позвал Рэй.
Как там его зовут-то? А-а!..
- Доктор Йоширо? Кен?..
Восьмой не успел закончить, а одетый в голубую униформу метеор уже ворвался в палату. Мы можем стать отличными друзьями с этим драконом, - вдруг очень ясно понял Рэй, любуясь тем, как разлетаются полы его белого халата. – Если он захочет.
Скиннер приподнялся на локтях. От движения его тонкая стальная цепочка шевельнулась, а горячая пластинка светлой полированной стали, лежащая на груди в полудюйме от прокола, вчера спасшего жизнь, скользнула по прохладной коже и шаловливым мальком юркнула под мышку.       
- Доброе утро, доктор.
Улыбнувшись застенчиво и дружелюбно, Рэй тряхнул лохматой головой, но это не помогло. Пришлось сдуть непослушную, лезущую в глаза тёмную прядь:       
- Долго я?.. Как там ребята? И… что дальше? – спросил бывший штурман, встречая прямым взглядом очередной испытующий взгляд врача, присевшего на край кровати. Спросил, потому что томиться в неизвестности было страшнее, чем открыть её. – Что я должен делать?
Тут две неразлучные подружки – память и совесть в две ноги пнули Восьмого так, что он аж сел. Позвоночник, конечно, яро запротестовал против вертикального положения, но кто и когда его в этом упрямом организме слушал?
Чёрт!.. одиннадцать уже! – Скиннер крупно сглотнул, обалдело хлопнув ресницами, - Проспал всё на свете и совсем забыл!..
- Доктор, ещё одна просьба, - пришлось откашляться, чтобы, во-первых, не хрипеть, а во-вторых, наглости набраться. - Не могли бы Вы позвонить на рисепшен и сказать, чтобы парня по имени Амадеус, если вдруг он там появится, вместе с нотариусом провели сюда, а не в… - Рэй вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть «комнаты Бальтазара» и заминка оказалась почти незаметной, - …в то место, куда они собирались раньше? Мне нужно оформить кой-какие документы, это займёт десять минут, не больше. Я поставлю парочку подписей и буду в Вашем полнейшем распоряжении.
Да. Вот так. И ещё одна очаровательная улыбка в адрес Йоширо была, по мнению бывшего штурмана, вовсе не лишней. А чем хороши азиатские (и даже полуазиатские) лица, так это тем, что без желания владельца фиг поймёшь, чего они выражают. Хотя Скиннеру показалось, будто в глазах метиса мелькнули нетерпение и досада, перед тем, как он молча развернулся и вышел.   
Стремительность и гибкость… Да. Настоящий дракон. Точь в точь мой собственный любимчик из цикла романов об экипаже «Орла-17», герой, придуманный мной, и вот теперь воплощаемый самой жизнью гораздо точнее, чем предлагаемый для экранизации актёр. Эх, Рю-сама…
Рэй расправил плечи, упёрся кулаками в поясницу и на вдохе прогнулся, отводя назад локти и на секунду сведя лопатки. От копчика до затылка шибанул кипяще-ледяной фонтан боли, смешанной с наслаждением. Выдох сквозь стиснутые зубы вышел со свистом.
Двух минут не прошло, как Йоширо обернулся, вошёл, разведя руками и, снова улыбнувшись во всю пасть, красноречиво потёр лапы в предвкушении.
Ясно. Юридическая отсрочка не прокатила, - понял Восьмой, но на всякий случай уточнил: 
- Что, ни Амадеуса, ни нотариуса? Ну что ж… тогда отложим на потом благодарности и выполнения обетов, - Рэймонд пожал плечами. – Значит, я Ваш.   

Отредактировано Буси (2010-02-07 21:45:56)

36

Лестницы и коридоры.

В кабинете было вызывающе тихо. Кен прислушался, удивляясь отсутствию пациентов. Ноги сами понесли в палату. Сделав несколько шагов, он остановился рядом с кроватью, на которой дремал Скиннер. Он спал, тихо мирно - словно младенец. Глазные яблоки медленно двигались под закрытыми веками.
Кен склонился над мужчиной, глаза с интересом рассматривали темные завитки волос, скользнули по смуглой коже щеки, плавно перешли на шею, останавливаясь на ключице, прошлись по плечу далее вниз по фигуре, останавливаясь на ногах едва прикрытых одеялом. Через плотную ткань трудно было определить степень атрофии. Кен вздохнул, покачивая головой и осторожно подтянув одеяло, боясь разбудить мужчину, аккуратно прикрыл плечи.
Оставаться в палате не было смысла.
Пусть отдохнет. Он и так намучался сегодня. Несколько часов дадут ему передышку, а мне время для работы. Так, где диск?
Он порылся в кармане, извлекая прозрачную пластиковую коробку. Вернувшись в кабинет, Йоширо вставил его в дисковод, а потом началось…
Каждый щелчок открывал новую страницу из жизни этого не знакомого Йоширо человека. Другая жизнь. Шаг за шагом он вламывался в чужую биографию, переполненную болью и страданиями, изматывающими мучениями, часами проведенными на операционном столе, процедурами, похожими на средневековые пытки, горами ненужных медикаментов отравляющих организм. За сухими врачебными отчетами звучащими словно приговор и перечеркивающими всякую надежду он видел нечто иное. Это было мужество и сила обычного, ни чем не примечательного человека стойко переносившего удары судьбы, сыпавшиеся на него со всех сторон.
На экране мелькали снимки, послойные срезы томограмм,   отчеты биопсии, последние анализы. Пальцы щелкали по клавиатуре, сопоставляя данные, отметая ненужное и выбирая значимое. И выводы, выводы, выводы…
К концу проделанной работы хотелось выть от отчаяния. Его предшественники изо всех сил постарались, делая ситуацию тупиковой. Казалось, все эти годы они изо всех сил старались полностью вогнать своего пациента в инвалидное кресло, облегчая свой труд. Гораздо проще было поддерживать жизнь в этом теле, до тошноты закармливая его обезболивающими и антидепрессантами, чем дать ему шанс самому встать на ноги. Пусть медленно, шаг за шагом идти к выздоровлению, кропотливо работая над каждым нервом и каждой мышцей, восстанавливая и наращивая их силу.
Руки раздраженно отшвырнули мышку. Не утешительный прогноз? Да, такое бывает. Поздно…Если бы чуть раньше, всего каких-то пол года после травмы и он смог сотворить чудо, но сейчас… Время было упущено и шанс, на выздоровления был один на миллион.
Отвратительно знать все. Кен поморщился, пальцы скользнули в волосы растирая лоб.
Это все? Даже не знаю… Сказать, что нет смысла и все усилия будут напрасны. Разбудить, посадить на кресло и сдаться, разводя руками, как делали все, кто осматривал его. Хм. Нет, пока я сам не увижу и не определю, насколько потерянна чувствительность и проводимость – ставить крест рано. Пусть надежда мала, но все же стоит попробовать.
От раздумий отвлек тихий голос. Йоширо прислушался.
Проснулся? Да, уже зовет. Пока не буду расстраивать.
Он прошел в палату, останавливаясь перед кроватью. Очень хотелось улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.
- Доброе, если можно сказать утро, - он присел на край больничной койки, откидывая одеяло и стараясь не задеть ноги. – Да все нормально и спали вы два часа. С вашим скаутским отрядом все хорошо, - улыбка из фальшивой превратилась искреннею. – Развел  всю банду и еще по дороге одного прихватил. По-моему, это ваш друг, как его…Ериханов? – он с трудом произнес сложную русскую фамилию.
Новая просьба вызвала желание придушить Скиннера подушкой или по меньшей послать к чертям собачьим, но улыбка которая сопровождала эти слова обескуражила.
Кен удивленно посмотрел на мужчину, но все же поднял задницу,  направляясь в кабинет.
Он угомониться или нет? Я что ему мальчик на побегушках? Пойди туда, принеси то… На кой черт ему нотариус? Завещание составлять будет? Он бы еще гробовщика сюда позвал? Безбашенный какой-то! А еще один невольник зачем? Двух наверно мало, а гарем в самый раз! И это он больной? Нет, это я больной на всю голову, раз этим всем занимаюсь.
Получив отрицательный ответ, он вернулся в комнату.
- Увы, их нет. Пока нет. Только зачем вам все это нужно, я теряюсь в догадках? Ладно, это ваши дела, - ответ вселил некую надежду, что его не пошлют за новыми приключениями. – Мой? Звучит многообещающе, - Кен рассмеялся. – Прямо как перед алтарем. Ну раз мой, то надеюсь вы не будете сопротивляться?
Он уже в который раз склонился над мужчиной, рывком поднимая его на руки.
Перенеся Скиннера в кабинет физиотерапии, он усадил его на кушетке. Калорифер был включен заранее, что бы прогреть холодное помещение. Кен уселся напротив.
- Так, для начала, я должен вас осмотреть, а для этого вы должны раздеться: рубашка, брюки, носки. Белье можете оставить. Если вам сложно сделать это самому я помогу.

Отредактировано Оливер Кен Йоширо (2010-02-08 23:04:26)

37

«Вы ведь не будете сопротивляться?..» Интересно, как это выглядело бы? – хмыкнул про себя Рэй, не отрывая взгляда от лица японского доктора, - А вообще, хотелось бы мне в кои-то веки попробовать.       
Иль нужно оказать сопротивленье?..
Очень интересно, как?..
– додумать не дали. Если у других-прочих дурная голова не давала покоя ногам, то у доктора Йоширо не для скуки были приставлены руки. Он опять, недолго думая, подхватил на них бывшего штурмана, и куда-то потащил. Обалдевшему Скиннеру только и осталось, что снова обнять азиата за шею. Однако, это уже становится дурной привычкой, причём обоюдной.
Быть или не быть - вот в чем вопрос, - по инерции вспомнилось Скиннеру дальше при кодовых словах азиатского доктора «Я должен вас осмотреть». А вдруг в этот раз всё будет иначе, и он действительно сможет помочь? Ну, хоть бы боли снял, и то хлеб…   
О! А вот это уже совершенно лишнее. Ни к чему мне ещё одна нежизнеспособная мечтулька, которая окочурится сразу после появления на свет,
- решил Восьмой, чуть нахмурившись.
Нет, сначала-то, сразу после травмы и плена, скиннеровская надежда выбрасывала ростки здоровые и крепкие, но краснощёкая и равнодушная садовница-жизнь неизменно прищипывала их с упорством, достойным лучшего применения, один за другим, одновременно затемняя горизонт, так что последующие побеги становились всё более хрупкими и хилыми.     
Достойно ли терпеть безропотно позор судьбы?..
А-а… какого хрена! –
цепляясь за шею приостановившегося Йоширо, одёрнул себя Восьмой, под ударный аккомпанемент двери манипуляционной, стукнувшей о косяк. - Какого ещё тебе чуда надо? Чувствительность восстановилась, хотя никто этого не обещал, и хватит. Нельзя просить большего. Чудеса по разнарядке выдают, в одни руки – одна штука. Не наглей, штурман, хуже бы не было…       
Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться!..
Так всех нас в трусов превращает мысль, и вянет, как цветок, решимость наша в бесплодье умственного тупика, так погибают замыслы с размахом, в начале обещавшие успех, от промедленья долгого! Но тише, тише, тише...

Ага! Кушеточка… Три часа не виделись, а соскучился, как по родной. И она, смотри-ка,  приняла бывшего штурмана, как родного. На ней сейчас даже простынка накрахмаленная имелась. Бережно ссаженный с докторских рук Скиннер уселся поудобнее. В смотровой было тепло, слава Аллаху. Вот и славно, а то вновь липнуть кожей к клеёнке хотелось меньше всего…
«Я Вам помогу». Угу, счас… Фигу с маком я кому-то позволю себе помогать в таком пустячном деле, как раздевание. Ну ладно, для меня не совсем пустячном. Всё равно!
Рэй уложил правое колено на левое. А когда наклонился, чтобы снять первый из носков, шаловливая стальная пластинка тут же легла на вельвет на колене, ясным зеркальцем обратной стороны отражая свет и пуская по бежево-розоватым стенам крохотного солнечного зайчика. Н-да… не время нам тут цацками сверкать, придётся пока снять, чтоб не мешала, - понял Скиннер, и немедля привёл приговор в исполнение.
Критически посмотрев по сторонам и не найдя поблизости ни одной поверхности, на которую можно было положить немудрёное украшение, Рэй протянул неплотно сжатый кулак и молча ссыпал цепочку вместе с пластинкой на с готовностью подставленную смуглую ладонь Йоширо. Почти такую же смуглую, как его собственная. Твою мать… это вполне тянет на благословение. Отдал, можно сказать, самое дорогое… Считай, душу свою вручил на сохранение.   
Кстати, вдобавок чем не метафора теперешней культуры? – думал Рэймонд, меняя положение ног, расправляясь со вторым упрямым носком и неторопливо расстёгивая брюки. – Шотландец с русско-японскими корнями передаёт офранцуженному японцу древнескандинавский магический знак. Это ж просто триумф глобализации и смешения наднациональных элементов! 
Расстегнув брючную молнию, Восьмой опёрся о кушетку правой ладонью, и перенёс на неё вес тела, начиная снимать брюки с правой ягодицы. Накрахмаленная простынка скользнула по клеёнке, и Рэй чуть вслух не чертыхнулся. Проклятье… сидел бы в коляске, можно было бы на подлокотниках приподняться, штаны сами бы съехали… а тут вот, того гляди, соскользнёшь рыбкой.     
Дистрофиком Скиннер не был, поэтому плавки носил – на это силы были. Старый русский анекдот, услышанный в казахской больничке, когда специалист НАСА лечил подцепленную на Байконуре желтуху, помог чуточку отвлечься. Программу предстоящего циркового спектакля Рэй знал назубок. Сперва доктор Йоширо его ощупает, и только что не обнюхает, потом последует сгибание ног в коленных и бедренных суставах на предмет контрактур, сиречь, по-простому – не захрящевались ли связки. Потом проверит, не отвисают ли стопы… для этого явления придумано такое смешное и очень невесёлое слово «клонус». Но на этот счёт можно не беспокоиться: ни контрактур, ни клонуса нету. Откуда бы им взяться, после ежедневных многочасовых мытарств в тренажёрке пансиона, под недрёманным оком Каспера… - Рэймонд старательно завернул ноги, по одной, потом так же старательно их разогнул, по очереди.         
Потом колени поочерёдно познакомятся с резиновым обушком докторского молоточка, а живот – с чиркающим движением его металлического черенка… - без труда припомнил Скиннер, ложась на спину и заправляя ладони под затылок. – А вот это чревато… потому как мочевой пузырь у меня полный, и может случиться конфуз… Ладно… будем надеяться, что тазовые функции, которые у меня нарушены, всё-таки не подведут.   
- Я готов, доктор.
Голос тоже не подвёл, прозвучал ровно, Рэй улыбнулся и похвалил себя: Пока до иголок дело дойдёт, глядишь, и вовсе успокоиться возможным станет… Буду, как огурчик - зелёный и в пупырышках...

Отредактировано Буси (2010-02-11 20:24:13)

38

Легкий кивок головы, выражающий согласие.
Сам, так сам. Гордый… Только вот в чем смысл? Доказать себе, что можешь сделать это, стискивая от боли зубы, мучаясь и корчась, сто раз перекладывая одеревеневшие ноги, видеть, как наблюдают за твоими мучениями и безропотно сносить косые взгляды. Жалость… Ты наверное презираешь это слово, Скиннер? Удавишься, разобьешься в лепешку, только не дашь просочиться к тебе этому чувству! Хочешь заслужить уважение? Глупо! Глупо и наивно. Пора бы уже знать, что и жалость бывает разной. У одних она мелкая, мимолетная, мол пожалел несчастного калеку, поправил одеялко, пропихнул в дверной проем и пошел дальше, забывая об этом незначительном эпизоде безмерно гордясь совершенным поступком. Но бывает другая жалость. Другая, Скиннер…
Рука протянула ладонь, принимая цепочку со странным кулоном. Рассмотреть, как следует, не было времени. Пальцы сжались в кулак, принимая странное украшение и опуская его в карман халата.
А дальше ждать, долго наблюдая пока с ног исчезнут носки, наблюдать борьбу с брюками, похожую на мучительную пытку, но даже эти движения были важны сейчас. Йоширо старательно подмечал работу каждой группы мышц, их силу и напряжение во время движения. Это было важно с профессиональной точки зрения, наблюдая понять, до какого уровня работает двигательная активность. Дождавшись финальных аккордов, он оторвался от своего занятия и поднял глаза на мужчину.
- Готов? – взгляд немного задержался на лице и скользнул вниз, совершая длительную миграцию по торсу, опускаясь на бедра, двинулся по голеням, останавливаясь на стопах. – Нет, месье Скиннер… Реймонд, я же могу вас так называть? Вы еще не готовы. Я же просил, снять всю одежду, кроме белья. А вы…
Нога толкнула стул. Тот, скрипнув колесами, придвинулся вплотную к кушетке. Рука Кена легла на плечо Скиннера, сдвигая мягкую ткань рубахи, стягивая ее до предплечья. Вторая рука подхватила упертую в жесткое ложе ладонь и приподняла ее держа на весу. Пальцы перехватили манжет рукава, оттягивая его вниз. Освободив левую руку мужчины он перегнулся через его торс, касаясь бортом халата обнаженного тела и подхватив второй манжет, приподнял вторую руку, вытягивая из под бока рубаху, перебирая пальцами и плотно сжимая ткань в кулаке. Перегибаться он не спешил. Нарушая чужое пространство, он выдохнул, обдавая теплым воздухом шею и подбородок Реймонда, только тогда тело вернулось в исходное положение. С рубашкой он церемонится не стал, закидывая ее на ближайшую тумбочку.
- Ну вот, теперь порядок, - губы сложились в едва уловимую улыбку. – А, теперь, я бы попросил лечь вас на живот. Думаю, с вашей силой в руках, это не составит для вас трудностей.
Дождавшись пока его просьба будет выполнена, он скинул с себя халат и растирая ладони уселся рядом со Скиннером. Глаза напряженно разглядывали уродливый шрам, разделивший спину на две половины. Одна была активная, полная жизни, а другая… Друга мертвая, неподвижная, словно застывшее мраморное изваяние.
Пальцы осторожно прошлись по розовым рубцам, ощущая под подушечками проколы от швов.
Вот она – граница. Здесь был перелом и сдавливание основного ствола. Мелкие осколки нарушили двигательные нервы. Нет, я не буду проверять рефлексы, в отчетах и так все ясно, как божий день у меня есть пальцы. Надо проверить каждый позвонок, начиная от шейных. Боковые, осевые, межпозвоночные диски. Все по порядку, до этого места, а там решу, что дальше.
Он несколько раз сжал пальцы в кулаках усиливая приток крови, и подался вперед, ставя чувствительные подушечки в основании шеи, по бокам задних прямых мышц.
- Месье Реймонд, возможно мой метод покажется вам весьма необычным, но постарайтесь сосредоточиться на ощущениях.
Пальцы двинулись вниз, ощупывая каждый изгиб, уходя в бок и возвращаясь к центру, придавливая боковые позвонки и отчерчивая поперечные линии выверяя высоту межпозвоночных дисков. Движения были медленными, осторожными, Кен старался не упустить малейшую впадину или неровность. Уверенно пройдя шею, руки перебрались на грудной отдел, продолжая проверять каждый позвонок. Дойдя до десятого, они остановились.
Да, так и есть.
Пальцы еще раз прошлись вдоль, проверяя высоту уровня. Неожиданно рука скользнула, вниз подхватывая живот Скиннера, а вторая одним резким толчком ладони надавила на выступающий диск, вправляя его на место. Раздался тихий хруст. Кисть выскользнула из-под живота, опуская тело на кушетку. Не отрывая руки от позвоночника, Кен наклонил тело, опускаясь к самому уху пациента.
- Я вправил диск, но вы знаете, похоже, у нас есть проблема. Как давно вы мочились, месье? – Йоширо  усмехнулся, приподнимая мужчину, он почувствовал переполненный мочевой пузырь. – Если вы не выпустите это на волю, я не смогу дальше работать. Вам дать судно и вы помочитесь сами или мне вывести мочу катетером?

39

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Буси (2010-02-17 15:38:08)

40

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Оливер Кен Йоширо (2010-02-15 21:36:34)