Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Каминная зала


Каминная зала

Сообщений 21 страница 40 из 457

21

Звереныш сидит спокойно и не пытается пока кусать ласкающую руку. Предвкушение. Предвкушение туманит голову. Гуляет по телу, словно слабые искорки электрического тока проскакивают по хребту. Такое тянущее и немного болезненно ноющее ощущение. Как будто все тело сковало желание потянуться.
Алекс отвечает и поворачивает голову. Пальцы вновь скользят по поверхности кожи - от скулы к уху. Почти деликатно сдавливают мочку, лаская ее. Обводят раковину. На миг ныряют в ухо и вновь легкими круговыми движениями растирают мочку, заставляя кровь прилить к коже.
- Чего именно? - голос тих, настолько, что немного приходится вслушиваться, чтоб разобрать слова, - Какой именно боли? Резкой? Когда ломается кость или нож рассекает плоть? Когда под ударом лопается кожа, оставляя кровоточащую ссадину? - Змей вкрадчив, он завораживает, гипнотизирует ритмом своей речи, ее звучанием и синхронной лаской.
Пальцы скользят от уха вверх, чуть путаются в выбивающихся из-под пиратской банданы прядях. Текут ровным потоком вниз, обводя ухо, поглаживая шею, задерживаясь на миг на отчаяно бьющейся ниточке пульса.
- Или другой? Медленной, вытягивающей все жилы. Холодного камня под обнаженными коленями. Пылающего жара слишком близкого огня и горячего пепла, оседающего на коже?
Рука, лежащая на плече уже откровенно сжимается, делясь своим огнем, голос течет как вязкая, сладкая патока, единым потоком.
- Или совсем другой? - интимно, доверительно. Под маской не видно, как у Зигфрида трепещут и раздуваются ноздри, втягивая в себя притягательный запах. - Не столько болезненной, сколько постыдной? Унизительной? Боли от чуждого проникновения? От собственной беспомощности? От бешенства и от чужого вожделения?

22

Алекс, чье тело буквально растеклось по стулу, поддаваясь ласковым прикосновениям руки чужого человека, которая неустанно чертила на его лице и шее теплые дорожки, внезапно напрягся. Давящая на плечо рука могла в полной мере ощутить как наливаются мускулы и отяжелев становятся твердыми как камень.
Парень медленно открыл глаза. Неподвижный мутноватый взгляд застыл на одном месте, на незримой точке впереди стоящей мебели.
Прикосновения пальцев все еще целомудренны, голос мягок и доверителен. Мужчина снова задает вопросы, казалось бы совсем ничего особенного. Но Алекс готов поклясться, что чувствует, с каким смаком Зигфрид произносит каждое слово, будто катая их на языке, пробует на  вкус. Звук треснувшей кости, еле уловимое дыхание ножа рассекающего плоть, холодный камень, раскаленное железо и нестерпимое желание раздавить остатки чужой гордости - стоило ли сомневаться что Змей знает об этом не понаслышке. Перед глазами Александра нескончаемой чередой всплыли ужасающие и возбуждающие сознание картины. Стало немного не по себе, но алкоголь настолько сильно притупил чувства, что Александр не может в полной мере осознать нависшую над ним угрозу, фактически дышащую ему в затылок

- Все что вы перечислили… - Александр облизал губы и слегка тряхнул головой стараясь избавиться от наваждения. Граница между реальностью и бредом стала практически не ощутимой – Это… даже сложно представить – Это все лож. Представить не сложно, сложно поверить, что подобное может произойти в любую минуту. Еще неделю назад, или даже двое суток назад, Александр бы даже не задумался на эту тему. А сейчас все по другому. Каждая минута в этом месте может стать последней.
По хребту пробежал холодок, ладони моментально покрылись влагой, парень заерзал. Ему вдруг стало неуютно, но попросить отпустить его, он не смел, все еще держа в памяти ту призрачную надежду, которая имела неосторожность вспыхнуть яркой звездочкой в его сердце.

23

------Каминная зала

Уже в коридоре, по дороге к каминной зале, Мишель понял, насколько сильно он устал от шума музыки и разговоров. Здесь было ощутимо тише. Пару раз мужчина остановился полюбоваться убранством стен и живописью. Хотел бы я тоже так рисовать. Радовать своими картинами людей, видеть их улыбки, стараться для себя, для своей души, но увы... путь я избрал другой. Д`Он провёл пальцем по резному столику и, убедившись, что пыли на нём нет, пошёл дальше.
А вот и каминная зала. Там должна быть, наверное, тишина, о которой дворецкий сейчас мечтал. Вроде и при обязанностях остаётся, и отдыхает. Совмещать приятное с приятным всегда приятно улыбнулся мужчина и вошёл в комнату.
Первая реакция на увиденное - небольшой ступор. Мысленно ударив себя по щеке Мишель снова добродушно улыбнулся. Гости довольны и явно хорошо проводят время. Теперь, наверное, требовалось так же быстренько удалиться, если конечно его приход уже всё не испортил.

24

Звереныш застыл, будто в трансе, уставившись куда-то вдаль, и, скорее всего поеред его глазами сейчас стояли вовсе не невинные картины французских мастеров, украсившие противоположную стену. Плечо под пальцами потяжелело, будто застывая гранитным валуном. Мммм... Тяжело бороться с собственным сознанием, не так ли, мсье пират? Особенно когда оно подсовывает тебе подобные картинки. А картинки явно были из самых укромных уголков памяти, судя по резкой смене настроения - так, что даже тело предало своего владельца, из безвольного киселя застывая сталью мышц.
Змей просто провел ладонью вниз, оставляя руки на обоих плечах.
- Сложно представить? - переспросил негромко. - Как можно бояться того, что сложно представить? Страх любит рисовать четкие картины.
Внезапно слова прервала хлопнувшая дверь. Какого черта? Раздражение на неуместность звука заставило неслышно скрипнуть зубами. Впрочем, под маской и гримом все равно не видно выражения лица.
Холодный янтарь змеиных глаз смерил явившегося с ног до головы. Впрочем, он и сам явно понял, что появился невовремя. Смутно знакомое лицо. Зигфрид видел его в толпе прислуги. Чей-то слуга или камердинер. Застыл в дверях и глуповато растерянно улыбается.
Змей перешел обратно на французский. Резкая, хлесткая фраза, будто плетью по щеке.
- Пшел вон, милейший. И можете затворить за собой дверь.

25

- Сложно поверить, что подобное может настигнуть меня – поправился Александр. Для него такие вещи были не более чем вымысел, сюжетец для триллера или фильма ужасов, которые он, впрочем, всегда смотрел в захлеб. Для него мир оставался всегда в той точке, которую он сам для себя определил и никогда не переходил за рамки того, что он сам не позволял себе делать. Многие называли его бессердечной сволочью и эгоистичным ублюдком, но то, что Алекс успел увидеть здесь не шло ни в какое сравнение с его собственными поступками. Стоило ли сомневаться, что в этом месте  нет ни одного человека имеющего сострадание и сердце. Возможно в своей основной жизни они преданные мужья и любящие родители, но когда они здесь – это животные, жаждущие чужой крови. Они могу убить, искалечить, растоптать и им ничего за это не будет. Даже Хозяин дома, который так не любит расставаться со своими вещами, даже и бровью не поведет, ибо каждый здесь расходный материал и за все уже заплачено.
Наверное, это просто очень алчный человек. Деньги для него играют гораздо более важную роль!
Раздумья прервались. Бархатистую тишину и доверительно интимную обстановку нарушил грохот закрываемо двери. На пороге стоял человек, в костюме средневекового принца и глупо улыбался.
Какого черта он здесь? Что ему нужно? Алекс не задумывался о том, что кто-то вообще может сюда зайти, не смотря на то, что весь этот этаж практически ломится от изобилия людских тварей. Возможно, он был бы не против в другой ситуации, но сейчас Кройц не хотел видеть никого, кто мог нарушить сложившуюся идиллию с ярким привкусом немецкого духа, своей противно-картавой французской речью.
Он бы непременно сейчас взорвался негодованием, если бы Искуситель вовремя не осадил пришельца хлестким приказом. Доселе задумчивое и слегка смурное лицо, разукрасил росчерк надменной улыбки, обнажившей ряды жемчужных зубов зверя.
Знай свой шесток, выскочка! – выпив он становился агрессивным, если его к этому вынуждали. Было даже странным то, что он не сказал этого вслух. Вероятно, ему нравилось, что мужчине интересна его компания, и он дал ему возможность отстаивать свое право на территорию, на которой находится и все что к ней прилагается.

Александр развернулся, оказавшись сидящим боком к спинке стула. Ладонь легла на резную поверхность, пальцы стали неторопливо поглаживать дерево. Вкрадчивый взгляд парня  впился в змеиное лицо, пытаясь прочесть там хоть одну из существующих эмоций под толстым слоем грима
- Я могу рассчитывать на Вашу помощь, Зигфрид? – Александр сказал это тихо, будто бы боясь, что кто-то услышит его кроме стоящего совсем рядом мужчины. О пришельце Александр уже успел позабыть, будто бы его и не было вовсе. Ушел он или нет, не важно. Для Александра его больше не существовало…

Отредактировано Алекс Кройц (2009-10-05 13:55:34)

26

Ну вот, и оправдываться не пришлось и дело своё он сделал. Мишель и тихо закрыл двери в каминную залу и выдохнул. Какие бы взгляды на него не кидали, и что бы не говорили, он выполняет свою работу, а остальное совершенно неважно. Дворецкий жестом подозвал проходившего мимо слугу и приказал ему оставаться в коридоре и под любым предлогом стараться не впускать туда никого, пока из самой залы не выйдут.
Так, какие места у нас есть ещё? Мишель вытащил из кармана маленький блокнотик и раскрыл Барная комната На каминном зале мужчина поставил галочку и направился в барный. Там наверняка более оживлённо чем здесь хотя, куда там, живее чем здесь... и мало ли что. Спрятав блокнот обратно в карман, Мишель снова поправил кружева на воротнике и бодрым шагом поспешил убраться из этого коридора.
И снова убранство, и снова эти картины... Описывать всю эту красоту можно до бесконечность. Что многие, наверное, и делают.

-------Барная комната

27

Зигфрид выдохнул через нос, успокаиваясь после короткой вспышки и доверительно сжал плечо юноши, будто делясь своим раздражением и находя в этом некую интимную тайну, разделенную на двоих.
- Все когда-то бывает со всеми нами в первый раз, - ответил задумчиво. Действительно ведь, не поспоришь. Даже те вещи, которые происходят почти со всеми, случаются в первый раз. И в первый раз полыхнувшая в душе ненависть, заставляющая до потери рассудка калечить уже неподвижное тело. И первый приступ нежности, щемящий в груди, когда поцелуем убираешь каплю крови со случайно, действительно случайно прокушенной губы. И темное чувство удовлетворения, когда в чужих глазах вспыхивает и бьется плененным мотыльком страх. И когда дичь, покорно переставляя ноги, сама бежит в приготовленную ей ловушку... Все это бывает в первый раз. А за первым разом хочется чего-то все острее и острее...
Звереныш развернулся, и пальцы его, казалось, нашли надежную опору в спинке стула, оглаживая ее почти бессознательно. Змей даже на миг прикрыл глаза, наслаждаясь скольжением сильной, но холеной кисти по потемневшему дереву. Что уж поделаешь - ему нравится смотреть.
- Все может быть, - Зигфрид ответил таким же, едва слышным шепотом, и, плевать, что расфранченный слуга вряд ли знает немецкий. - Все очень даже может быть.
Его ладонь легла сверху, накрывая пальцы Алекса, сжимая их, останавливая это бесконечное скольжение, едва ли не сводящее с ума. Змей наклонился ниже, вдыхая запах волос, и дверь, закрывшаяся за невпопад заглянувшим мальчишкой практически не привлекла его внимания.
- Чего бы вы хотели вот прямо сейчас? - горячий выдох, обжигающий кожу.

28

Все что было нужно Александру, прозвучало в воздухе как рокот тысячи колоколов, заставляя сердце заходится неподдельной радостью. Парень искренне улыбнулся, воспроизводя мысленно это заветное предложение «Очень даже может быть». Надежда не умирала, а еще больше цвела и пахла. Что может быть лучше и приятнее осознавать, что мечта, насколько бы призрачна она не была, очень даже может сбыться. Алекс верил мужчине, но отчего-то не задумывался о сроках. По его разумению, это должно произойти в ближайшее время, в течении дня, двух максимум.
- Я был бы не прочь по бабам пойти – Кройц усмехнулся и отвел взгляд куда-то в сторону – Здесь таковых не имеется – каждая вечеринка, на которой присутствовал парень так или иначе заканчивалась безудержным сексом с представителем какого-нибудь из полов. Сейчас же эти жеманные мальчики вызывали у Александра лишь отвращение, он вообще не мог понять как можно себя так вести, буквально на глазах терять свою мужскую привлекательность и превращаться в.. парень даже не мог найти этому достойное определение.
– Так что, наверное, ничего – Алекс пожал плечами. Его слегка вело от выпитого, даже когда он неподвижно сидел на стуле. Прикосновение чужой ладони к похолодевшим от призрачного испуга пальцам, дыхание мужчины, трогающий ноздри запах табака – все было каким-то далеким и в то же время ярким. Странные вопросы уже не казались странными, а можно сказать даже будничными. Ему всегда нравилось такое неоднозначное состояние, когда сам себя не понимаешь и не заморачиваешься на этот счет. А сейчас особенно - хоть какое-то приятное состояние после внезапного знакомства с этим милым немцем. Кто его знает что будет завтра, стоило непременно пользоваться ситуацией.

29

Зигфрид невольно усмехнулся энтузаизму, с которым юноша вещал о "бабах". Значит, гроза морей уже практически готов отдаться рискованным приключениям. И та волна возбуждения, которая гуляет сейчас по замковым коридорам, не оставила равнодушным и его. Ну пусть не в том ключе, что в бальной зале, где практически каждый падал на каждого, спотыкаясь в неудобной обуви и теряя части экзотических костюмов на ходу, но все же... Все же...
Как минимум, алкоголь туманил сознание, судя по чуть остекленевшему взгляду, расширенным зрачкам и тому, как прыгало его внимание, переключаясь с одного на другое. Хмель гулял в голове не только молодого корсара, заставляя кровь струиться по жилам быстрее.
Змей стиснул прохладную кисть, согревая ее своим теплом. Провел от запястья к локтю, приподнимая широкий рукав и растирая кожу. Такое впечатление, что пират и вправду мерзнет. Пальцы чутко лежали на сгибе локтя, слушая - вздрогнет ли, отпрянет. Доверчив ли этот зверь уже настолько, чтоб принимать прикосновения и не шарахаться от чужой ласки. Пусть пока и такой мимолетной.
- Да, по бабам здесь проблематично, - улыбнулся, соглашась со сказанным. Растер еще раз кожу, удерживая кисть друой ладонью.
- Вы не мерзнете, Алекс?
Голос чуть глуховат, потому что с каждой минутой становится все сложнее, и Зигфрид сглатывает, будто наждаком продирая по пересохшему горлу.
- Может поближе к камину?

30

Александр не мерз, однако ему было приятны касания теплой ладони к коже. Ласка была ненавязчива, желания отдернуть руку не последовало, хотя по всем правилам это было бы самым разумным по убеждению Александра.
- Да, можно и к камину – ответ прозвучал на автомате. Александру было все равно где сидеть, но в то же время, он не отрицал что у камина будет уютнее.
Кройц огляделся, присматривая достойное место у полыхающего камина. Небольшой диван и пара кресел, очень красивых, но чрезвычайно неудобных.
К черту мебель! – Алекс поднялся и прошел совершенно в противоположную сторону. Со стоящего дивана у стены он взял все подушки, и быстро пересек комнату, чтобы все это добро кинуть на медвежью шкуру у камина. Он собрал все имеющиеся в комнате подушки и быстро соорудил «гнездо» на полу, при этом, чуть не спалив пару бархатных «думочек».
- Идите сюда, здесь будет удобнее – Александр стянул надоевшие сапоги, которые ко всему прочему были ему на пол размера меньше и жали, и отбросил их в сторону, туда же отправился красный жилет, бандана и бутафорское оружие. Для него маскарад давно закончился, уже не было смысла изображать из себя доблестного корсара.
- Вам, наверное, неудобно в этом костюме – Алекс предполагал, что в нем, по меньшей мере, жарко. Все же любая костюмированная вечеринка это испытание для организма. По сравнению с Зигфридом и доброй полвины гостей, его костюм был самым удобным, не считая сапог и ему в принципе не на что было жаловаться.
- Если хотите, можете его снять, наверняка маскарад подходит к концу. -  До сего момента парень даже не задумывался о том, сколько же сейчас времени. Похоже, за окном все еще идет дождь и чернь так и не рассеялась. Еще глубокая ночь. Но как говорят, самая темная ночь перед самым рассветом. В некотором роде Александру было жаль, расставаться с этим приятным вечером. Ему было страшно ступать в следующий день, было бы гораздо удобнее и спокойней оставаться в этой комнате навсегда.
Изящные танцы пламени, тишина и легкий шепот дождя убаюкивали хозяина морей. Откинувшись на гору подушек, парень смотрел на огонь, наслаждаясь его щедрым ласковым теплом и улыбался.

31

Зигфрид несколько удивленно наблюдал за развившим бурную деятельность пиратом. Предложение перебраться к камину вызвало у того какой-то повышенный энтузиазм. Алекс метался по зале, точно выплескивая в этом неостановимом движении некое скрытое напряжение. Перетащил подушки, сооружая лежбище с истинно восточным размахом. Кажется, не упустил ни одной. Даже маленькие декоративные с кресел - и те не скрылись от его пристального взора.
Змей только хмыкнул, отвечая на такое приглашение, мотивированное тем, что так будет удобнее. Шагнул к камину, да так и остановился, наблюдая за разоблачением иллюзии - пират стягивал сапоги, откровенно жмурясь от блаженства. Видимо, первую часть ночи Алекс изображал из себя Русалочку, расхаживая в тесных сапогах. Потом на пол полетели жилет и оружие. Бандана освободила непослушные локоны, рассыпавшиеся по плечам.
Змей взялся за маску, приподнимая ее с лица. Сделана она была грамотно, не давила, не перекрывала обзор, да и лежала на лице довольно удобно. Но... Маска легла на стол, обнажая лицо, покрытое тусклой чешуей до самых глаз. Только виски и лоб являли собой свободное от грима пространство. Обычная светлая кожа, чуть тронутая загаром прошедшего лета. Рядом с маской примостились и перчатки. Руки как руки. Кое где иссеченные застарелыми шрамами. Массивная печатка на левой. А так - ничего особенного.
- У меня довольно удобный костюм, - Зигфрид улыбнулся, и шагнул к так призывно раскинувшемуся на подушках юноше, опускаясь сначала на колени, а потом и садясь рядом с ним, оперевшись на локоть. - Но за заботу спасибо.
Интересно, понимает ли звереныш, что сейчас творит его тело?
Змей оказался неожиданно близко, и рука откинула со лба юноши светлые волосы, откровенно, демонстративно любуясь. Скольжение пальцев, уже должно бывшее стать привычным, и пуговицы рубашки, одна за другой, неторопливо покидают петли.
- Скажите, Алекс, вам нравятся маски? То, что они могут скрыть?
Слова абсолютно не вязались с действиями, но Зигфрид хотел, чтоб Алекс его слушал. Слушал и отвечал. Отвлекаясь. Отвечая не сознанием, но собой.

32

Зигфрид все же принял приглашение Александра, хотя парень все же сомневался. Обычно взрослые и серьезные люди, не желая терять лицо, отказывают себе в таких меленьких, но очень приятных излишествах, как посидеть на полу перед камином или повалятся в снегу. Искуситель же не остался в стороне, но костюм свой снимать не стал. Однако он избавился от маски и перчаток и, оказавшись рядом с Алексом, предстал перед ним в несколько ином виде, почти со своим реальным лицом и свободными от ткани перчаток руками. Его кожа была немного светлее, чем предполагал парень, а глаза намного выразительнее, чем это было видно сквозь прорези маски. Однако искусно наложенный грим создавали впечатление материальной преграды, ибо нижняя часть лица мужчины до сих пор переливалась чешуей. Это смотрелось немного странно, казалось если протянуть руку и зацепить пальцами край сверкающей чешуйки, то вслед за ней сойдет все разом, будто бы Змей отбрасывает собственную кожу.
Мужчина моментально сократил дистанцию, оказавшись, казалось бы непозволительно близко. Но пьяному и море по колено, парень не заметил этом ничего предосудительного, как и легкое прикосновение подушечек пальцев ко лбу, смахивающих выбившуюся прядь. Однако когда рука Зигфрида скользнула ниже и принялась неторопливо расстегивать пуговицы рубашки, Александр насторожился. Взгляд опустился ниже, с легким недоумением наблюдая как аккуратные пуговицы пролезают через дырочки, а полы рубашки приоткрывают гладкую загоревшую грудь
- Что? Маски? – Александр сперва даже не понял вопроса, но сознание незамедлительно преподнесло ему смысл сказанного. Кажется, нужно было отвечать или хоть что-нибудь ответить
– Нет, наверное, не всегда. Это как ящик Пандоры, никогда не знаешь что получишь за свое любопытство. – И вот последняя пуговка выскочила из прорези. Александр продолжал сохранять удивительное спокойствие. Он доверял Искусителю, как не доверял еще никому в этом злосчастном замке. Мысль о том, что этот человек может сделать что-то, что не понравится молодому человеку, даже не возникала. Возможно отчасти потому, что пока Алексу нравилось ровным счетом все, что делал Зигфрид. Его измученный алкоголем взгляд скользнул по лицу мужчины, остановившись на его губах, которых вдруг нестерпимо сильно захотелось коснуться подушечками пальцев или же своими губами.

33

Рубашка, потеряв последнюю удерживаемую позицию в виде гладкой пуговицы, выскользнувшей из петли, сдалась, и почти бесшумно раскидала полы на ковер, обнажая защищаемую собой грудь. Зигфриду вдруг захотелось, чтоб эту кожу освещели только языки пламени, щедро расплескавшие бы пригоршни теней по бугоркам мышц. Что бы пламя было близко, очень близко. Пусть не обжигая еще, но напоминая о себе. Но, увы. Хоть и приглушенный, но все же верхний свет был электрическим. А выключать его, чтоб полюбоваться на камин совершенно не представлялось возможным. Змеем овладела странная истома, когда все движения становятся мягкими, вкрадчивыми, и отдаются где-то в хребте знакомым покалыванием.
- Уже когда-нибудь приходилось обжигаться, обнаруживая под маской не то, что ожидал? - вопрос прозвучал чуть удивленно, мол, вы так молоды, откуда такие мысли.
Хотя для своего возраста звереныш был еще на удивление разумен. Хотя и изначально нагловат. Но, назови наглость дерзостью и залакируй максимализмом, и вполне, вполне. Пальцы аккуратно провели по груди, тщательно исследуя на своем пути каждую впадинку, каждый бугорок. Вроде бы остались довольны исследованием и поэтому на несколько секунд прилегли устало на кубики пресса, хорошо заметные в той позе, которую принял Алекс. Полежали, но решили повторить пройденный маршрут, долгой, теплой волной поднимаясь по груди вверх, по пути, краем ладони, будто случайно, на миг задев сосок.
- Или может от вас не ожидали? - блики от живого огня в янтаре внимательных глаз. И язык вновь скользит по губам, мелькая на миг, и снова скрываясь. Воздух теплый и пахнет живым телом.

34

- Нет, пожалуй… - фраза была произнесена с некоторой задумчивостью, которой, впрочем и не было на самом деле. Лицо Алекса выражало глубокий умственный процесс, но голова была пуста, как кокосовый орех. Ни одна мысль была не способна прорваться через алкогольную блокаду, которая напрочь выключила мозг юноши. Однако в его жизни действительно не было ничего подобного. Что там говорить, он был сыном влиятельного человека и каждая собака в городе знала его в лицо, никто не смел сделать ему  худо, ведь он и сам мог за себя постоять, науськав налоговиков или вышибал. Александр никогда не прощал обид и все это знали. Пожалуй единственным исключительным случаем был Мадрид, откуда его и доставили сюда. Тот человек, с которым Алекс выпивал создавал впечатление хорошего человека, не обремененного деньгами или высшим положением, хотя на деле оказалось все с точностью наоборот
- Хотя было… Я не знаю, как другие попадают сюда, но меня «завербовал» человек, прикинувшийся овцой. Мне бы никогда в голову не пришло, а вот как получилось… - фраза прозвучала с некоторой грустью, будто бы Алекс перешагнул за ту границу, откуда уже не возвращаются. Он потупил взгляд, уронив его на свою обнаженную грудь, которую уже несколько мгновений тщательно исследовала ладонь Зигфрида. Рука была теплой, сухой. Пальцы неторопливо обводили выступающие грудные мышца и кубики пресса, скользили вверх и невзначай трогали соски. Алекс плохо отражал происходящее, в его голове способны были только уместится обрывки происходящего, а очевидным последствиям такой интимный обстановки места там уже не хватало. Однако в какой-то момент, его ладонь накрыла руку Искусителя, приговаривая ее остановиться, а внимательные глаза впились с немым вопросом в лицо мужчины
- Зигфрид, вы ведь не сделаете мне ничего плохого? – почти детская наивность, повлекла за собой этот довольно глупый вопрос. Алекс и сам не знал, что именно имел ввиду, но обычное, простое «нет» вполне удовлетворило бы его беспокойство

35

- Были слишком самонадеяны, и считали, что с вами ничего не может произойти?
Пальцы впитывали жар обнаженой кожи, будто напитываясь энергией через этот контакт. Мягко, подушечками, будто прокладывая какую-то затейливую трассу на рельефе мышц. Но тут ладонь Алекса ложится сверху, останавливая это неторопливое движение, и Зигфрид не останавливаясь ни на секунду, продолжением движения сплетает свои пальцы с пальцами юноши. Прижимает его ладонь к его же груди, но замирает, услышав этот наивный до невинности вопрос.
Ничего плохого... Указательный палец задумчиво поглаживает впадинку между большим и указательным пальцами Алекса. Вопрос в том, что именно ты читаешь плохим, звереныш... Несмотря на свою доверчивость и почти детскую беззащитность, молодой немец все же не относился к тем категориям, которую Зигфрид не переваривал совершенно. Это дети и слащавые жеманницы - вроде бы уже и вышедшие из подросткого возраста, но ведущие себя.... Нет, звереныш был иным. Хотелось полностью насладиться его доверчивостью. К тому же, кто сказал, что боль это плохо? Это иногда может быть прекрасным. Так что... Нет, Алекс, ничего плохого я не сделаю.
Змей повернул ладонь юноши вверх, поднося к губам запястье, и едва уловимо коснулся поцелуем бьющейся жилки пульса, наслаждаясь текущей в этом теле жизнью.
- Нет, Алекс, плохого не сделаю.
Чуть хрипловато, но голосом человека, полностью уверенного в собственной правоте, выдохнуд на повлажневшую кожу запястья.

36

- Да… - тихим шелестящим полушепотом. – Меня жизнь никогда так не пинала. У меня даже не было причин, думать о плохом. Я вообще считал, что и не умру никогда – легкая мимолетная ироничная улыбка тронула губы Александра. Когда у тебя куча денег и власть, все можно купить и даже смерть. Но на деле оказывается совсем не так. Все мальчик, наигрался. Вкуси как другой жизни, с более острым вкусом и непереносимым запахом дерьма.
Алекс мотнул головой, прогоняя навивающие тоску мысли. О завтрашнем дне он думать не хотел, да и о прошедшем тоже. Сейчас было намного лучше. Крохотный мирок, пропитанный умиротворением и спокойствием. Здесь не может существовать зла и боли, здесь только тихое потрескивание дров, мягкие прикосновения к нагретому огнем телу и сплетение рук. Зигфрид сегодня дал зверю намного больше, чем ему могло показаться. Надежду, уверенность в завтрашнем дне, доверие, наконец, которого Алекс с непринужденной простотой сумел лишиться за последние сутки.
Губы мужчины мягко касаются запястья Алекса, пробуя на вкус его чуть солоноватую кожу и трепещущий под ним пульс. Сердце бьется чуть сильнее, гоняя по жилам кровь, дыхание немного сбивается, Александру постепенно становится жарко. Он улыбается услышанному, мысленно подтверждая свои собственные умозаключения – Зигфрид не сделает ему плохо. Его рука сжимает кисть мужчины сильнее, так будто Алекс боится потерять его или сорваться с головокружительной высоты. Парень понимает, что стал внезапно испытывать к немцу невероятной силы тягу. Возможно, здесь имела место разница в возрасте, которая может быть и не была столь очевидна, но наверняка у обоих мужчин не возникало сомнений что она определенно есть. Алексу казалось, что Зигфрид старше его лет на десять, а то и пятнадцать. Он, по всей видимости, преуспевающий бизнесмен, умный, уровновешанный, знающий себе цену человек. С таким приятно находится рядом, спокойнее. Казалось, он может защитить, укрыть от зла, заставить невзгоды отступить. А может, потому что он был нежен с Александром, вел себя с ним на равных и всегда давал сделать выбор самостоятельно. Он был привлекателен и селен и весь святился харизмой, которую неудержимо сильно хотелось впитать в себя, всю без остатка.
Немного помедлив, Алекс качнулся и с долей неуверенности приблизился к лицу Зигфрида. Глаза на мгновение встретились, затем контакт испарился, как только Алекс припал своими губами к губам мужчины. Язычок осторожно прошелся по сомкнутым створкам, будто исследуя территорию, и мягко скользнул внутрь.

37

Где-то там, за стенами, шелестел дождь, будто обнимая своими струями все на свете, и весь замок спрятался в этой влажной пелене, отгороженый от мира стеной падающей с небес воды. Наверное, небеса оплакивали кого-то. Или что-то. Но кому дело до пустых слез беспомощного неба?
Здесь же царствовал покоряющий душу уют и едва слышный треск умирающего в камине пламени грел душу. Ускоряющий бег пульс под губами дрожал, как крылья бабочки в сомкнутых ладонях. Разомкнуть пальцы, отпуская хрупкое создание на волю или сжать руки, в единый миг обрывая трепещущую в ладонях жизнь. Все в твоих руках. И этот миг безграничной власти над жизнью и смертью, над раскрывшимся тебе существом, заставлял жар желания огненной волной вязкой текучей лавы перевалить через каменную стену вулкана, и расплескаться по хребту, сводя сладкой судорогой тело.
- Молодость всегда считает, что бессмертна.
Змей поймал взгляд, полный противоречивых эмоций. Звереныша тянуло и отталкивало одновременно. Поймал и отправил в коллекцию редких драгоценностей своей памяти матово поблескивающей черной жемчужиной.
Миг, и губы встретились с губами, осторожно, робко, как недоверчивое животное тянется к руке, равно способной принести и ласку и боль. Первые несколько секунд Зигфрид позволил языку скользнуть в приоткрытый в ожидании рот. Мгновение, другое, и рука ложится на затылок юноши, удерживая, а губы ловят горячий язык, лаская его, отвоевывая у хозяина и присваивая себе. Ни единого грана воздуха не ускользнет - все отберет жадный поцелуй, пока пальцы, путаясь в волосах, прижимают к себе. Змей нависает на юношей, заполоняя собой все пространство, и не позволяет вздохнуть до тех пор, пока не начинают гореть легкие, разрываясь от боли и наслаждения.

Отредактировано Зигфрид фон Вейхс (2009-10-09 17:14:52)

38

Сейчас действия Алекса отвечал только алкоголь, впитавший в себя всю разумность и стыд. Александр предпочел ни о чем не думать и повиноваться своему внезапному порыву. Но вместе с тем, парень отчего-то опасался. Что Зигфрид может его оттолкнуть. Эта мысль была  несколько абсурдна, учитывая специфику заведения и предпочтения самого Зигфрида. Однако, с другой стороны она была не так уж и глупа. Каждый здесь гонялся за рипутацией беспощадного садиста с наставническими наклонностями. Каждый старался преподать урок своему нерадивому партнеру. Алекс ожидал пощечины и громкого замечания, дескать, я тебе не разрешал.

Но ничего этого не было. Кройц внезапно встретил напор со стороны мужчины, будто бы на него только что наехал многотонный грузовик. Зигфрид навалился на парня, придавливая его своим телом и жадно впился ему в рот жарким напористым поцелуем. Алекс предпочел не отступать, руки обняли плечи искусителя, пальцы впились в блестящую ткань змеиной шкуры. Его язык, с присущей зверю наглостью, вторгался в горячий рот Змея, вступая с его собственным языком в нешуточную борьбу. Сплетаясь с ним и толкаясь в ребристое небо и обводя ряды белоснежных зубов.
Очень быстро стало нечем дышать. Каждый случайный вздох, Зигфрид крал своим поцелуем, вынуждая Алекса качать спасительный кислород носом. Но этого было ничтожно мало. Легкие охватил жар, в глазах заискрились звезды, но едва ли было возможно, прекратить этот поцелуй хоть на мгновение. На языке горьковатый привкус табака, спиртного и грима. Алекс с жадностью глотал набежавшую слюну, будто старался насытить ей свою внезапно накатившую жажду. Но никогда прежде поцелуй не казался Алексу слаще, чем этот…

39

Отыгрыш перенесен во флэшбэки.

40

Огромное пространство каминного зала погружено в полумрак. Верхний свет отключен. На стенах багровым полыхают факелы. В углах курятся сизоватым дымком небольшие бронзовые жаровни, распространяя сладковатый аромат благовоний. В них добавлен еще и легкий наркотик со свойствами афродизиака, чтоб создать нужное настроение, соответствующее сатанинскому шабашу. Сегодня все можно, гуляй нечисть, веселитесь, подданные тьмы.
Рядом с одной из дверей, забранной ширмой возвышается своеобразный алтарь. Продолговатый остов из полированного дерева, расписанный непристойными картинками и странными символами, и накрытый темно-багровым бархатом. В изголовье его курятся в кадильницах благовония, мерцают умело расставленные на разном уровне лампады крохотными огоньками. Прислуга в костюмах мелких бесенят обносит гостей напитками и закусками.
Зверь выходит из-за ширмы и приветствует собравшихся коротким глухим рыком.
- Сегодня ночь открывает свои объятья всем и каждому. А зверь внутри нас ждет новой жертвы. Вы готовы избрать ее? И толкнуть в лапы зверя? Или жертва сама захочет взойти на алтарь?
Едва слышный гул голосов и отдаленные, будто приглушенные звуки скрипок, органа и высоких человеческих голосов. Непонятный речитатив на чем-то, смутно напоминающем латынь. Оформление бала.
Зверь ждет.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Каминная зала