Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Прочие помещения замка » Картинная галерея


Картинная галерея

Сообщений 21 страница 40 из 40

21

- Простите, - во взгляде мужчины проскользнула некое раздражение или недовольство и нетерпение, - моя фамилия Моле, и я очарован вашей внешностью. – Месье Моле сказал нечто противоположное тому, чтобы выражали его глаза, и смутил своим признанием Робина настолько, что молодой человек начал заливаться румянцем, смущенно и, одновременно с этим, довольно улыбаясь, разглядывая до блеска начищенные туфли собеседника и решительно не зная, что ответить на столь откровенный комплимент.
- Спасибо, - это все, что смог он произнести.
А затем мужчина, словно имел на это полное право, и был знаком с мистером Паком очень давно и очень близко, крепко ухватил Робина под локоть и повел, а, иди он чуть быстрее, поволок бы молодого человека, словно провинившуюся гризетку или зарвавшуюся жену, желая учинить наказание или устроить выговор, к противоположной стене галереи.
Быстро перебирая ногами, стараясь не запутаться в юбках, Робин послушно шел рядом с мужчиной. Молодой человек не был ни капли возмущен подобной бесцеремонностью, такое обращение мистеру Паку нравилось. Скорее, молодой человек был захвачен врасплох тем, как быстро начали развиваться события.
- Вам не нравятся прерафаэлиты? – Развернув, словно куклу, Робина к экспозиции, на которой были представлены полотна, написанные в второй половине девятнадцатого века, мистер Моле ослабил хватку и отпустил руку молодого человека, указывая на портрет рыжеволосой девушки в легком белом платье. – Меня немного удивил Ваш выбор… платья, - переводя взгляд с картины на Робина, мужчина словно ждал от того каких-то объяснений или оправданий.
"Общайся только с мастерами. Будь осторожнее с гостями замка. Среди них полно людей больных на всю голову" - вспомнились предостережения друга семьи, уговорившего мистера Пака посетить поместье, чтобы немного развеяться и отвлечься от грустных мыслей.
"Ну и что. Зато все по настоящему" - в происходящем не было наигранности БДСМ сессий, во время которых у Робина создавалось ощущение, что он участник водевиля , оставляя осадок из скуки и досады, а эрекция, при этом, исчезала напрочь.  Месье Моле, судя по всему, был ярко выраженным доминантом. "Так я же не на курорт для пенсионеров приехал" - молодой человек наблюдал за тем, как мужчина переводил взгляд с картины на него и обратно.
"Девственность" - мистер Пак прочитал название полотна. "Однако..." - у девушки на картине был такой взгляд, что становилось очевидно, что пребывать в подобном состоянии ей оставалось недолго.
"Кто такие прерафаэлиты?" - это слово Робин слышал первый раз в жизни. Он мог ответить на непонятный вопрос первое попавшееся, например, что он не может сказать наверняка, нравятся они ему или нет, или же сознаться в своем невежестве.
"Из двух зол ничего не выбирают" - гласит английская пословица. Робину не хотелось перед этим человеком выставлять себя поверхностным, не способным составить о чем-либо свое мнение типом, но и неучем выставлять себя тоже не хотелось.
- Ваше вино, месье, - официант с напитком подошел как раз вовремя.
- Благодарю Вас, - Робин отпустил слугу. - С Вашего позволения, - обращаясь к тому, кто пытался приобщить его к прекрасному, стараясь скрыть волнение и не пить слишком быстро, молодой человек осушил бокал. Вино ударило в голову, принеся легкое, веселящее чувство опьянения, позволяя почувствовать себя более свободно и преодолеть смущение и растерянность.
  - Я не знаю, кто такие прерафаэлиты, увы, - Робин улыбнулся собеседнику и чуть пожал плечами.
Но, поскольку, спрашивая про этих неизвестных, месье Моле указывал на картины, к которым его подвел, можно было предположить, что те имели к ним какое-то отношение. - Если это прерафаэлиты, - молодой человек посмотрел на висевшие перед ним полотна. Он говорил немного медленнее, чем обычно, чтобы не перевирать незнакомые слова, тщательно выстраивая фразы, - то они мне нравятся. А платье? - Робин невольно провел подушечками пальцев по драгоценной вышивке. – Для его создания, - это одеяние, по мнению мистера Пака, было настоящим произведением искусства, - были использованы очень красивые и редкие ткани. Сейчас такие и не встретишь нигде. Я давно хотел примерить нечто подобное. А под ним есть еще одно, - молодой человек смотрел на мужчину, словно не сказал ничего особенного, и чуть потянул вверх тяжелую верхнюю юбку, приподнимая ее, открывая нижнюю, белую, отороченную кружевами и выставив наружу носок расшитого жемчугом атласного башмачка на высоком каблуке.  Робин вряд ли об этом задумывался, но талант соблазнять был у него врожденным. Мило улыбаясь, не отдавая себе отчета в том, что делает, флиртуя с собеседником, молодой человек не заметил, как ступил на весьма зыбкую почву.

Отредактировано Робин Пак (2010-03-21 14:49:07)

22

Появление слуги с вином немного привело Моле в себя, и он сбавил обороты. Похоже, расхаживая среди портретов в полном одиночестве, он совершенно забыл, где находится.
Но отступать был не намерен, тем более дальнейшее поведение мсье «Инфанты» только подтвердило его уверенность в полном несоответствии молодого человека парадным портретам средневековья.
- Я оценил аутентичность вашего платья, - мягко ответил Франсуа, автоматически рассматривая явленный миру носок изящной туфли. – Искусство вообще и живопись в частности является моим увлечением, хобби и одним из источников дохода, - он улыбнулся, поднимая взгляд на лицо Робина. – Поэтому я и позволил себе неуместное любопытство относительно причин вашего выбора испанского платья.
Он в пол оборота развернулся к картине, как бы приглашая мсье Пака следовать за его мыслью. На самом деле, воображение Моле уже взяло разгон, и активно изображало изящного молодого человека именно в подобном образе. И этот образ ему нравился.
-Вы позволите, я поясню свою мысль? Ни в коем случае не покушаясь на вашу индивидуальность и право выбора... Смотрите! – Франсуа махнул в сторону полотна. – Воздушность линий, при своей живости  корректна и точна. Краски – легкие, светлые создают впечатление динамики фигуры, - он кивнул на противоположную стену. – А парадный классический портрет, при всем мастерстве художника и колоритности, не передает движения и особенностей характера изображенного персонажа. Его обязанность увековечить образ, а не передать настроение…
Моле произносил это абсолютно уверенно, с легким налетом горячности человека рассуждающего о любимом предмете. Блестя глазами, он периодически ловил взгляд Робина, стремясь убедиться, что тот его слушает и понимает.
-А кроме того, внешнее сходство с типичной моделью! – Франсуа потянул Пака к двери, где между картинами и резным косяком была декоративная зеркальная вставка. В узком длинном зеркале отразился молодой человек в тяжелой роскошной робе.
-Смотрите, у вас  потрясающий цвет волос, тонкие черты лица, великолепная белая  кожа, свойственная рыжеволосым, но без обычной для них красноты, - Моле замер за спиной Робина, наблюдая за ним в зеркале, и его голос стал тише и бархатистее, он действительно хотел убедить случайного знакомого в своей правоте, и в том, что это не просто каприз или попытка самоутвердиться, а констатация объективной реальности. – У вас стройная фигура, длинные ноги, изящные кисти рук – мягкие струящиеся ткани подчеркнут достоинства лучше, чем эта монументальная роскошь. Кроме того, мне кажется, это больше соответствует вашему характеру
Франсуа вспомнил чуть смущенные полуулыбки и лукавый взгляд, когда молодой человек демонстрировал свое «второе» платье – ну какой к дьяволу испанский воротник?

23

- Я оценил аутентичность вашего платья, - и вновь Робин почувствовал себя безграмотным пареньком из рабочей слободки. Слово "аутентичность" никогда не входило лексикон мистера Пака.
"Надо будет зайти в Интернет и посмотреть, что значит «аутентичность»". - Молодой человек знал, что он невежественен и между ним и месье Моле лежит целая пропасть, но не хотел, чтобы его собеседник об этом догадался, поэтому очень внимательно, чуть прикусив нижнюю губу, как не слишком понятливый, но прилежный ученик, слушал, что тот ему говорил.
Искусство вообще и живопись в частности является моим увлечением, хобби и одним из источников дохода, - вот сейчас Робин губу кусать перестал и посмотрел на собеседника очень внимательно. Тот раскрывал перед ним свой внутренний мир, показывая себя настоящего, и это дорогого стоило. От такого не отмахиваются. Молодой человек исподволь разглядывая мистера Моле, старался запомнить и, по возможности, понять, все, что тот ему был готов рассказать.
Поэтому я и позволил себе неуместное любопытство относительно причин вашего выбора испанского платья. - Робин, живший до семи лет с шизофреничкой матерью, которая могла подойти к нему, сказать что-то добрым голосом и тут же ударить, и лишь легкая безуминка в глазах женщины предупреждала ребенка о предстоящем наказании, с самого раннего детства привык внимательно отслеживать мимику собеседника, пытаясь предугадать его истинные намерения. Сейчас его собеседник смотрел на него, Робина, так, словно мысленно снимал с него маскарадный костюм и переодевал в то легкое, шитое из легкого шелка и кружев платьишко, что было изображено на девушке, готовой расстаться со своей невинностью в любой момент. «Раздевал взглядом» - это было то выражение, которое подошло бы сейчас, как нельзя кстати.
- Вы позволите, я поясню свою мысль? Ни в коем случае не покушаясь на вашу индивидуальность и право выбора... Смотрите! – мужчина вновь указал на картину, висевшую перед ними. -  Воздушность линий, при своей живости  корректна и точна. Краски – легкие, светлые создают впечатление динамики фигуры.  А парадный классический портрет, - мистер Моле кивнул в сторону стены, на которой висели полотна более мастеров, творивших во времена Елизаветы Великой Английской, - при всем мастерстве художника и колоритности, не передает движения и особенностей характера изображенного персонажа. Его обязанность увековечить образ, а не передать настроение… - Робин слушал все, что столь увлеченно рассказывал ему мужчина и впитывал полученную информацию, словно губка, понимая, что сейчас, как минимум, повышает уровень своей эрудиции. Молодому человеку в голову не приходило спорить или возражать. Это было бы равносильно тому, если бы он, Робин начал поучать Льюиса, как лучше готовить.
«Я не должен думать о Льюисе. Не сейчас. Он не захотел бы, чтобы я прожил всю жизнь в одиночестве и зачах» - молодой человек отогнал от себя грустные мысли, позволив собеседнику отвести себя  к узкому витражному зеркалу.
В нем отражалась женщина, словно сошедшая с полотна старинного художника и высокий красивый мужчина, позади нее. Словно кто-то изобрел машину времени, и они сумели встретиться, преодолев разделявшие их столетия.
-Смотрите, у вас  потрясающий цвет волос, тонкие черты лица, великолепная белая  кожа, свойственная рыжеволосым, но без обычной для них красноты, - последнее утверждение становилось спорным. Нельзя сказать, что Робину никто и никогда не делал комплиментов по поводу его внешности. Но молодой человек в таких случаях всегда смущался и краснел. Вот и теперь мистер Пак зарделся, как маков цвет, и застенчиво, но довольно улыбался, рассматривая жемчужные нити на своем одеянии. Наверно, он склонил бы голову вниз, но жесткий воротник царапал подбородок, заставляя держаться прямо – причина горделивой посадки головы придворных дам тех лет.
Между тем, мужчина стоял так близко.
Месье Моле был выше Робина ростом на десять дюймов и говорил куда-то в область затылка молодого человека. Голос мужчины звучал бархатно, мягко, обволакивая, вызывая желание прикрыть ресницы, отдаваясь теплом в районе седьмого шейного позвонка, которое волной дрожи спускалось к копчику. Робину захотелось сделать шаг назад и откинуть голову, опершись затылком о плечо собеседника. Но нельзя. Воротник мешал. Отгораживая для носителя костюма личное пространство, защищая его. Робин несколько раз вздохнул, пытаясь сосредоточиться и привести мысли в порядок.
У вас стройная фигура, длинные ноги, изящные кисти рук – мягкие струящиеся ткани подчеркнут достоинства лучше, чем эта монументальная роскошь. Кроме того, мне кажется, это больше соответствует вашему характеру… - «Кашу маслом не испортишь» - гласит народная поговорка. Похвалы месье Моле, наконец, достигли своей цели, молодой человек перестал смущаться и улыбнулся, глядя в глаза отражению собеседника.
Робин сейчас находился в уникальной для себя ситуации. Обычно он выбирал одежду для своих друзей, отца, любовника, которые полагались на его вкус, а сейчас ему, Робину, рассказывали, чтобы ему больше пошло.
Месье Моле был с ним искренен и откровенен, мужчина проявил явную заинтересованность и поэтому обычно скрытный мистер Пак решил сделать для него исключение и высказаться более определенно, объяснив истинную причину выбора столь консервативного и закрытого наряда:
- Месье Моле, - молодой человек повернулся к собеседнику в пол оборота, - я приехал в Поместье на Маскарад, чтобы с кем-нибудь познакомиться. – Эта фраза далась Робину нелегко, но соответствовала истине. – И платье, исходя из моих интересов, должно было быть именно женским. Но таким, чтобы никого не ввести в заблуждение, позволив принять меня за проститутку, - все же, они были в роскошном, но борделе. –Оно, конечно, асексуально, -молодой человек продолжил свою речь, - но, с другой стороны, идеально подходит для того, чтобы замаскировать мужскую фигуру, скрыть кадык и отсутствующую грудь. Возможно, я в нем не выгляжу настолько привлекательно, насколько мог бы, но зато у меня в этом наряде нет ни единого шанса показаться вульгарным, - Робин бросил быстрый взгляд на месье Моле. – И посоветоваться мне было не с кем, - произнеся последнюю фразу, молодой человек невольно вздохнул. – Поэтому я так и оделся.

Отредактировано Робин Пак (2010-03-21 20:36:11)

24

Чуть склонив голову к плечу, Франсуа слушал молодого человека. Какую сложную систему знаков он нагородил вокруг себя – диалог вееров, мушек  и цветов модный при дворе европейских правителей восемнадцатого века – детский лепет по сравнению с нагромождением, устроенным Робином.
Моле улыбнулся, позволив себе прикоснуться к выбившейся на затылке рыжей пряди, поправляя ее.
-Женское платье, если оно красиво, не может сделать никого вульгарнее, чем он есть на самом деле. Это просто одежда.
Франсуа не очень понял, всю логику выбора мсье Пака, поэтому лишь пожал плечами.
-Зачем маскировать фигуру, если она недурна? Молодой мужчина в женской одежде может выглядеть прекрасно и… « собственно к чему купюры? Не на папском приеме же они» и возбуждающе сексуально, если ее «носитель» уверен в том, что делает. Отсутствие груди и другие признаки кроссдресса лишь делают общее впечатление пикантней.
Сделав несколько шагов к двери, Моле выглянул в коридор – из полутьмы тут же появился вышколенный слуга.
-Принесите мне виски со льдом. Шотландский. И для мсье Пака вино, которое они пил, - отрывисто приказал Франсуа, возвращаясь к зеркалу.
-Извините, что я так… разнес, - Моле улыбнулся краем губ, - Ваш наряд. Он красив, но совершенно вам не подходит. Увидев вас я сразу подумал о них, - он махнул рукой на картины, от которых они недавно отошли, - Потрясающее сходство, и не нахожу никакой вульгарности в нарядах. Но, повторюсь, зависит от «носителя». Можно носить монашью сутану так, что портовые шлюхи покажутся святыми…
Оборвав себя на полуслове, Франсуа взглянул в глаза Робина, словно пытаясь прочесть то, чего недопонял в его характере.

25

Месье Моле был убедителен. Все, что он говорил, звучало логично и правильно.
«Он хочет, чтобы я переоделся?» - мужчина Робину нравился. Ему нравился его голос, манера выражать свои мысли, безапелляционность, увлеченность, фигура, лицо, даже жесткость его натуры, вырвавшаяся наружу, но вновь прикрытая хорошими манерами, молодому человеку понравились. Робина тянуло к авторитарным личностям. Они его возбуждали. Поэтому не стоило выглядеть в  глазах собеседника этакой недотрогой.
Конечно, Робин четыре года назад побывал в подобном заведении на положении живого товара, что было следствием тогдашней его неосторожности и неразборчивости в связях, у мистера Пака полгода назад скоропостижно скончался любимый человек, с которым он прожил вместе несколько лет душа в душу. Но при подобном настрое надо было оставаться дома, а не приезжать на Маскарад.
"Пусть прошлое останется в прошлом" - прикосновения месье Моле, когда тот поправил выбившуюся из прически молодого человека прядь, были приятны.
"Я не должен выглядеть, как монах. Если бы этот человек захотел увидеть скромного юношу, он поехал бы не в бордель, а в семинарию" - избавиться от громоздкого платья, это было так символично. Словно выбраться из скорлупы, в которую Робин заключил себя шесть месяцев назад.
"Я же умею нравится. Робин. Приди в себя наконец. Ты сейчас его заморозишь, и он уйдет" - Месье Моле, - молодой человек улыбнулся мужчине настолько тепло и располагающе, насколько только сумел и, повернувшись к собеседнику лицом, заглянул ему в глаза. - Вы правы. То платье, - Робин указал на картину, - подойдет мне гораздо больше, чем эта броня. Но где же мне взять такое, чтобы переодеться? – мистер Пак смотрел на мужчину, словно тот знал ответ. -  И даже если подобное место найдется, - мистер Пак помнил, что в замке есть прекрасная костюмерная, - я боюсь, что самостоятельно не смогу ни на чем остановить свой выбор. Или он будет столь же неудачен, как и этот. Мне нужен кто-то, кто меня бы направлял, - фраза, особенно ее окончание, прозвучала очень неоднозначно. При этом в "невинном" взгляде Робина всего на долю секунды промелькнуло что-то лукавое, бесовское, что провоцировало его мать бить его по лицу и обзывать дьявольским отродьем. Что заставляло любовников Робина терять голову. То, что молодой человек не мог контролировать, и составляло часть его натуры.
Огромный пожар и искра они одного родства. Тут вопрос только в том, куда упадет эта искра, в сырые дрова или в сухую солому. В глазах Робина промелькнуло отражение похоти и желания. Молодому человеку захотелось  отдаться этому высокому, красивому, образованному и властному мужчине, подчиниться ему.
«Он сказал мне столько приятного, а я веду себя, словно ледяная дева» - пора было исправляться. Надо было дать понять собеседнику, что тот ему тоже очень нравится и он, Робин, хочет продолжения общения с ним.
Но, как это ни странно звучит, у молодого человека было очень мало опыта соблазнения кого бы то ни было. Обычно инициатива более близкого общения исходила не от него. Мистеру Паку куда больше был близок тот сценарий развития событий, когда его хватали за руку и волокли за собой. А уже потом ухаживали, задаривали подарками и говорили ласковые слова. 
- Бум, бум… - гулко билось сердце.
"А что я теряю? Разве не для этого я приехал сюда? Здесь все можно, здесь нет запретов." - Вы не будете так добры, чтобы помочь мне улучшить мой наряд или выбрать новый, если такое возможно, месье Моле? - преодолев внутреннюю скованность, все еще боясь показаться навязчивым,  Робин выразился настолько откровенно, насколько смог. Согласившись сбросить с себя многослойную одежду, он, словно бабочка, выбирался из кокона собственных сомнений и страхов.

Отредактировано Робин Пак (2010-03-21 23:08:18)

26

Быстрый взгляд молодого человека не остался незамеченным, и Моле едва заметно усмехнулся.
Нагромождение воротников и складок парчи действительно не подходили англичанину, скорее всего он сам это чувствовал, поэтому так легко согласился избавиться от своей скорлупы.
Робин казался немного скованным, смущенным, при этом не чуждым странным искренним порывам – если бы не место встречи, Франсуа бы решил, что встретил, если не девственника, то как минимум сторонника теории « чистой любви».
Новый знакомый был весьма привлекательным внешне, это был очевидный плюс, но меру его наивности не мешало бы определить – как бы действительно не записал Моле в личные стилисты со сдельным заработком.
Слегка улыбаясь,  Франсуа разглядывал мсье Пака спокойным заинтересованным взглядом, пока его не отвлек вошедший с напитками слуга. Он поставил поднос на маленький столик у стены и бесшумно исчез.
-За знакомство? – Моле протянул бокал с вином Робину и, не дожидаясь ответа, стукнул о пузатый бок своим стаканом. Лед в виски звякнул о стеклянные стенки.
-Мне приятно, что вы прислушались к моим словам, - произнес Франсуа, делая глоток, и глядя на молодого англичанина неожиданно тяжелым взглядом, не отпускающим карие глаза. – Но вы сказали, что на вас есть другое платье… Быть может сначала посмотрим его?
Он говорил плавно и размерено, низкий глубокий голос равномерно резонировал в пустом зале. Моле старался не делать резких движений и не форсировать интонации.
-Раздевайтесь, - также ровно приказал он, не добавляя в голос ни одной «повелительной» ноты, обычно свойственной приказам, - Если не справитесь, я помогу вам со шнуровкой…
Абсолютно уверенно и спокойно, как будто все так и должно происходить.

27

- За знакомство? – бокалы из богемского стекла соприкоснулись между собой. Тонкая, едва различимая слухом нота, родившаяся при этом,  отразившись от высоких сводчатых потолков, отозвалась перезвоном  хрустальных подвесок причудливо изогнутых светильников.
- За знакомство, - Робин, пригубив вино, наблюдал за тем, как мужчина пьет виски, янтарный цвет которого был гораздо светлее агатовых глаз месье Моле, представляя, какие теперь у того губы на вкус.
- Но вы сказали, что на вас есть другое платье… Быть может сначала посмотрим его? – слова мужчины звучали ровно, размеренно, лишая воли, заставляя впадать в транс. Робину нравилось это состояние. Когда от тебя ничего не зависит. Когда все решают за тебя. Превратиться в послушную куклу, плыть по течению. На губах молодого человека появилась мягкая улыбка. Сказанное не явилось для него сюрпризом, интуиция Робина не подвела, он ожидал чего-то подобного от своего собеседника.
«Это будет красиво» - молодой человек представил, как тяжелое верхнее платье, расстегнутое на спине и рукавах, упадет к его ногам, оставляя обнаженными руки и плечи. И он выйдет из него, переступив через лежащие на паркетном полу парчовые юбки. 
«Жемчуг можно будет обмотать вокруг шеи» -   «Нижнее платье» Робина представляло собой посаженный на атласную основу корсет, затягивающийся на спине на шнуровку, никаких «молний», сшитый из сплетенного вручную из тончайших шелковых нитей гипюра, надетый поверх двух широких, белых, атласных, обшитых по подолу кружевами юбок. 
- Раздевайтесь. Если не справитесь, я помогу вам со шнуровкой… - они все еще смотрели друг другу в глаза. Робин почувствовал, что ему стало тяжело дышать. Возбуждение нахлынуло жаркой волной и начала появляться эрекция.
«Хорошо, что я в юбках, незаметно. Или, наоборот, плохо?» - из нижнего белья на молодом человеке были лишь кружевные, полупрозрачные белые стринги  и белоснежные с кружевной резинкой наверху тончайшие шелковые чулки.
Конечно, Робин был гостем, таким же, как месье Моле и мог все в любой момент остановить, сказав, что не время и не место, что они только встретились, а все зашло слишком далеко, и привести кучу других аргументов. Но молодой человек не собирался этого делать. Это бы все разрушило, это было бы, как прерванный полет. Мистер Пак по рассказам знал, что в Поместье предаются куда более откровенным утехам в публичных местах,  нежели невинное переодевание. Кто-то, конечно, мог зайти, но:
«Все эти люди умрут лет через сорок, пятьдесят уж точно.  А я из-за ложной скромности лишу себя удовольствия» - такому стыдливому Робину мгновенно стало абсолютно наплевать на окружающих. В его сознании они превратились в ничего не значащую мебель. Остались лишь они вдвоем, он и высокий мужчина, смотревший ему в глаза. «Можно все» - Робин отпустил себя. Он больше ничего не решал. Главным был месье Моле, а поэтому можно делать, что угодно. С позволения месье Моле, естественно и к его удовольствию.
«Надо допить вино. А то оболью платье ненароком» - алые разводы на белом шелке. В этом была, возможно, какая-то эстетика, но сейчас белое должно было оставаться белым.
Сделав несколько глотков, молодой человек вертел в пальцах опустевший бокал, удерживая за тонкую длинную ножку, не зная, куда его деть. Подзывать слугу не хотелось.
- Я могу снять манжеты и расстегнуть пуговицы на рукавах, но корсет сам распустить не сумею, - Робин не оправдывался и не объяснял, скорее, отчитывался. При этом, голос молодого человека звучал мягко, а взгляд стал задумчивым, мечтательным, нежным.– И я не уверен, что знаю, как снимается жабо. Когда меня одевали, я стоял вот так, - молодой человек вытянул руки перед собой и, все еще глядя в глаза тому, кому готов был подчиняться, почти прикоснулся к его пиджаку кончиками пальцев. Но не сделал этого.  Разрешения дотрагиваться до себя месье Моле ему не давал.

Отредактировано Робин Пак (2010-03-22 14:33:39)

28

---Поль Лаллан---

Рагнар задержался у особенно занятной картины и вдохновенно рассматривал ее, когда его почти медитативное состояние нарушил хороший толчок, а затем по ногам протоптались босые пальцы того, кто врезался в дипломата.
-Остор.. хм..
Нечто блондинистое,  вроде даже полуголое, прикрываясь руками, сжалось рядом с датчанином, бормоча что-то о прощении, продолжая при этом топтаться по ноге. Лодброк от неожиданности запнулся и, наконец, разглядел, кто в него врезался, и брови чуть удивленно приподнялись.
«Это же невольник..  Совсем мальчик еще.»
Рагнар несколько секунд смотрел на это чудо природы, а затем ладонь легла на затылок сжавшегося мальчишки. Мужчина взъерошил светлые волосы и мягким спокойным голосом произнес.
-Я не собираюсь тебя бить, котенок, особенно, если ты сойдешь с моей ноги.
Ра чуть улыбнулся, с любопытством разглядывая юношу, явно невольника, ибо одежда, а вернее ее практически полное отсутствие, подтверждало мысль о том, что мальчик вряд ли является клиентом данного места, скорее «постоянным жителем», да и вряд ли бы клиент стал бы просить не бить его.
«Какой занятный.. что он тут забыл? И как оказался? Вроде невольники не должны разгуливать по замку самостоятельно, да еще в полуголом виде. Хотя конечно весьма привлекательно.. Но у него такой вид.. будто я его сейчас сожру, хочется пожалеть, не более..»
-Малыш, ты тут откуда взялся?
Сам не зная зачем, Ра достал из кармана шоколадную конфету, горсть которых прихватил когда вышел из номера, и протянул ее мальчику, видимо интуитивно надеясь, что это поможет невольнику успокоиться и все рассказать. Рагнар не то что бы чувствовал себя слегка растерянным, но и не мог сообразить, что делать дальше. Вроде бы надо отвести мальчишку к мастеру, или вызвать охрану. Однако паренек выглядел таким потрепанным, что Лодброк решил пока повременить и все таки узнать что привело его в картинную галерею, может тут где-то его клиент ждет?

29

первое воскресенье сентября, поздний вечер.

Робин Пак

Глаза молодого англичанина блеснули, он медленно и плавно поднял руки, вытягивая их перед собой. Франсуа невольно проследил за движением изящных кистей, с голубоватыми лунками ногтей и вдруг подумал, что на таких тонких запястьях прекрасно бы смотрелась толстая плетеная веревка в несколько оборотов – не для боли или неудобства: о чувствах Робина он привычно не думал, исключительно ради эстетики.
Он вынул из ладони опустевший бокал, не глядя отставляя его на столик.
На губах заиграла опасная усмешка, и Моле сделал неожиданный стремительный шаг вперед, оказываясь между вытянутых рук нового знакомого, так близко, на сколько позволяли юбки и воротник.
- Тогда начнем с… жабо, - Франсуа смотрел в карие глаза чуть насмешливо и испытывающее, - Посмотрим, что вы пытались скрыть им.
Он почти обнял Робина, на ощупь находя крючки застежки в жестких складках ткани. Моле ни разу даже не держал в руках испанский воротник, но искренне считал, что если быть уверенным в себе, то все всегда получается. И действительно, он ловко справился с застежками, будто всю жизнь служил костюмером, и небрежно отбросил воротник в сторону.
-Замечательно, - в голосе вновь послышались ласкающие бархатные ноты. – У вас прекрасная шея, - он легко провел подушечками пальцев, очерчивая подбородок до уха и скользнул вниз, до кромки платья. – Такая нежная кожа, вы натерли ее жесткой тканью. Вот здесь, здесь и здесь.
Моле сопровождал свои слова прикосновениями к разным участкам шеи, словно Робин действительно мог видеть, куда он показывает.
-К чему было скрывать такую красоту? – будто сам у себя спросил Франсуа, немного отстраняясь и отступая на шаг. – Прошу вас, продолжайте! – подбодрил он Робина, не скрывая явного одобрения в глазах от увиденного.

30

Все было странно, нереально, словно во сне, и совсем не хотелось просыпаться.
Взгляд темных, почти черных глаз месье Моле зачаровывал, гипнотизировал, лишая воли, затягивая в омут фантазий и желаний, которые люди обычно не то что реализовать не могут, а не смеют себе в них даже признаться.
Робин послушно отдал мужчине бокал, чувствуя, как их пальцы соприкоснулись на мгновение. Такой интимный жест. Как будто электрическая искра пролетела.
«Дьявол в твоих глазах» - от одного взгляда месье Моле сердце Робина застучало быстро-быстро, молодого человека начала быть легкая дрожь, как предвкушение чего-то большего.
Мужчина резко шагнул к нему и Робин, зачем-то, словно кукла, поставленная на полку, все еще продолжавший держать руки перед собой, подумал, что тот, возможно, сейчас обнимет его и увлечет за собой, прижимая к стене и... Но нет.
- Тогда начнем с… жабо, - из-под опущенных ресниц, затуманенным взором, не смея отвести взгляд в сторону, молодой человек смотрел на того, кого желал сейчас каждой клеточкой своего тела. - Посмотрим, что вы пытались скрыть им.
«Свои страхи, неуверенность, одиночество, неверие в способность найти кого-то себе по душе, свое желание спрятаться, защититься, отгородиться от внешнего мира» - месье Моле расстегивал воротник нежно, бережно, у него были мягкие и ласковые руки, запястья которых касались скул и шеи Робина. Тот стоял не шелохнувшись, закрыв глаза от удовольствия. Лишь ладони безвольно легли на пышную парчовую юбку, соприкасаясь с обшлагами пиджака чуть склонившегося к нему мужчины. 
Робин особенно не задумывался почему, но и в повседневной жизни он любил носить тонкие обтягивающие свитера или заматывать горло кашне. Возможно, это стремление пустило  корни еще в далеком детстве, когда родная мать чуть не задушила мальчика в припадке религиозного безумия, и тому пришлось маскировать синяки на шее? Но учителя все равно заметили. Началось расследование. Полиция в доме, потом врачи. Мать увезли, семилетний Робин плакал тогда. Просил не делать этого, он ее любил и во всем винил себя.  Если бы он был послушным, если бы он не полез в шкаф и не разбил сервиз… Молодой человек гнал от себя воспоминания детства, а вот привычка заматывать шею осталась.
А сейчас, лишенное защиты из плотных, жестких кружев, горло стало обнаженным, уязвимым.
Робину казалось, что его шея тонкая, цыплячья, с остро торчащим кадыком, и сам он слишком худой, кожа да кости. Позвоночник проступает, ключицы торчат. Как у подростка, ни особых мускулов,  не легкого жирка.  Еще одна причина, почему он скрыл себя с головы до ног. Ведь мистер Пак не мог посмотреть на себя глазами другого человека.
- Замечательно, - Робин слушал, как звучит голос мужчины , наблюдал, словно в трансе, или уже находясь в нем, как шевелятся губы собеседника.
- У вас прекрасная шея, - месье Моле нежно, едва касаясь, очертил подушечками пальцев овал лица молодого человека, от уха к подбородку и ниже, скользнув вдоль шеи к вырезу платья, и Робин, приподняв ресницы, смотря на мужчину затуманенным взглядом, невольно потянулся к ласкавшей его руке, наклонив голову вбок, а затем чуть-чуть, не отдавая себе отчета в том, что делает, повинуясь инстинктам, отклонил ее назад, открываясь перед мужчиной, как более слабый перед более сильным.
- Такая нежная кожа, вы натерли ее жесткой тканью. Вот здесь, здесь и здесь, - и снова взгляд глаза в глаза. Нежные, неторопливые прикосновения, мягко звучащий бархатный баритон. И легкий, едва уловимый запах одеколона. Морской бриз, сухая трава, ветер, открытое пространство. Аромат, перемешанный с естественным запахом кожи месье Моле, рождал именно такие ассоциации.
«Что со мной?» - крылья носа молодого человека немного раздулись, он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и унять бешено стучащее сердце.
Как долго к нему никто не прикасался вот так. Целых шесть месяцев, почти вечность. Не ласкал, не обнимал. Чувствительность Робина была обострена до предела. Теперь в его взгляде легко читалось желание, нега, ожидание, ни тревоги, ни страха. Хотелось сделать шаг вперед и прижаться щекой к лацкану пиджака мужчины, положив голову ему на плечо.
-К чему было скрывать такую красоту? – месье Моле отстранился и отступил на шаг. «Эх» -молодой человек подавил вздох. Физическое ощущение потери.
- Прошу вас, продолжайте! – подбадривающие интонации, добрый, ласковый взгляд.
«Да, конечно» - чуть выйдя из состояния транса, Робин улыбнулся мужчине и стал аккуратно высвобождать выточенную из перламутра пуговицу из обметанной вручную шелковой петли одного из жестких манжет, стаскивая тот с запястья, затем другой. Не решаясь бросить их на пол, как месье Моле поступил с жабо, удерживая жесткое кружево в пальцах, молодой человек медленно расстегивал пуговицы на манжетах и узкой части рукавов, обнажая полоску светлой кожи из-под плотной ткани.  Сначала на левой руке, потом на правой. Затем, заведя руки за спину, попытался расстегнуть крючки на юбке в районе копчика. Не получилось. Выглядеть смешным и неуклюжим в глазах  месье Моле не хотелось.
- Со шнуровкой сам я не справлюсь, месье Моле, - обратился Робин к мужчине, скользя взглядом по его красивым, резко очерченным губам, а, затем, заглянул в агатовые глаза, словно сомневаясь, правильно ли поступает, все еще сжимая в ладони жесткие кружева манжет, комкая их. «Он сказал, что поможет мне» - Не могли бы Вы мне помочь расстегнуть платье на спине?

Отредактировано Робин Пак (2010-03-22 23:45:48)

31

Взгляды, сбивающееся дыхание, порозовевшие скулы, и каждый взмах светлых густых ресниц примечались Франсуа, и подробно  анализировались. Он был достаточно пресыщен, чтобы не потерять самоконтроль от первой встречной похотливой кокетки, но устойчивая ассоциация с любимыми художниками и вежливая покорность Робина будили в нем отнюдь не академический интерес.
Молодой англичанин словно тропическая птица возбуждал  любопытство и желание поближе рассмотреть.
«Интересно, а бывает аналог зоофилии, только к птицам?» Угол губ Моле дернулся от неуместных нелепых мыслей.
Так привлекшие его внимание руки были практически освобождены от тяжелых манжет .
Не могли бы Вы мне помочь расстегнуть платье на спине?
Робин был словно неуверен, вот только в чем? Франсуа же предпочитал абсолютную ясность и определенность.
-Конечно, помогу, - мягким уверенным голосом ответил он, и безапелляционно взял из рук Пака отстегнутые манжеты. Секунду подержал их на весу  двумя пальцами.
-Вам жаль их? – вопрос прозвучал тихо, но жестко. – Это всего лишь ткань.
Моле разжал пальцы, и манжеты упали на блестящий паркет.
-Повернитесь, - как только молодой человек выполнил просьбу-приказ, Франсуа быстро принялся расстегивать крючки, стягивающие тяжелую парчу, ловко, будто щелкая фисташки.
Между складками шитой золотом ткани появился белый атлас «второго» платья. Он прекрасно гармонировал с белой кожей Робина, подчеркивая ее красоту. Моле подушечками пальцев погладил шею под волосами и выступающий позвонок, а потом край корсета, словно сравнивая на ощупь два материала. Немного резким движением потянул «верхнее» платье с плеч, чувствуя себя ребенком, открывающим подарок.
-Готово, снимайте, - хрипловато велел он, замирая в ожидании.

32

- Конечно, помогу, - мужчина ободрял, вселял уверенность в себе. Месье Моле забрал из рук Робина измятые манжеты, удерживая двумя пальцами драгоценное кружево, словно то было ветошью.
- Вам жаль их? – голос у мужчины стал, как у председателя суда присяжных, когда тот произносит вердикт: «Виновен». - Это всего лишь ткань, - Робин наблюдал за тем, как манжеты с тихим шорохом приземлились на паркет рядом с жабо.
«Нет, вовсе нет» - молодой человек медленно покачал головой из стороны в сторону, глядя куда-то в район диафрагмы месье Моле, словно сквозь него, и вновь сфокусировал взгляд на его лице, задумчиво улыбнувшись одними уголками губ.
Платье Робину было совершенно не жаль, он уже мысленно с ним распрощался. Оно перестало иметь какую-либо ценность вообще, раз не понравилсь тому, кого мистер Пак уже признавал своим Верхним. Дело было в другом. Молодой человек не знал правил и не хотел вести себя при мужчине неподобающим образом, вызывая у того чувство досады. Это месье Моле мог позволить себе делать что угодно: раскидывать одежду, например, а он, Робин  не знал, имеет ли он на это право или нет. Оказывается, имеет.  Кидать вещи на пол, по крайней мере, здесь и сейчас, можно.
- Повернитесь, - как только молодой человек выполнил этот приказ-пожелание, месье Моле стал расстегивать на Робине корсет, управляясь с таким анахронизмом, как стальные крючки, настолько ловко, что можно было предположить, что мужчина делает нечто подобное не впервые.
Но Робин сейчас был не в том состоянии, чтобы что-то анализировать. Ощущая прикосновения пальцев месье Моле к своей спине, слыша его дыхание, он испытывал безумное, почти животное возбуждение и желание отдаться, хоть здесь, на полу, посреди картиной галереи. «Хочу его» - это была единственная мысль, оставшаяся у молодого человека в голове. Робин целых полгода был один, не имея никакого секса вообще, а тут оказался рядом с таким мужчиной: сильным, красивым, умным, образованным, властным  и, судя по поступкам, жестам, прикосновениям, чувственным, эротичным, великолепным в любовником.
Когда месье Моле нежно погладил шею молодого человека под выбившимися из-под диадемы волосами, Робин чуть не застонал от удовольствия. От ласк мужчины и соприкосновения с прохладным воздухом, мурашки побежали по спине. Молодой человек закрыл глаза и «поплыл», было так хорошо. Ощущение сильных ладоней на плечах. Хотелось повернуться, откинуть голову назад, выгибаясь навстречу месье Моле, подставляя шею для поцелуев. Но нельзя, сейчас бы это выглядело слишком нагло, совсем неуместно.
Член, тем временем, стоял, словно окаменел, и сочился, а яйца болели. Но надо терпеть. Нереализованное желание, возможность кончить только, когда прикажут или когда терпеть уже невозможно - это тоже часть правил. Тех, что были раньше. А новые еще не известны. Возможно, с месье Моле все иначе. «Если все будет хорошо, то я про это узнаю» - нельзя форсировать события.
Месье Моле, тем временем, сжал ткань рукавов, закрывавших плечи молодого человека, в ладонях и резко потянул платье вниз, почти срывая. В какой-то момент мистер Пак подумал, что мужчина порвет на нем непонравившийся наряд, но нет, тот остановился.
- Готово, снимайте, - голос мужчины звучал хрипло, в его интонациях слышались нотки нетерпения.
«Это - всего лишь ткань» - Робин полностью высвободил руки из рукавов и верхнее, расстегнутое на спине, больше ничем не удерживаемое платье, стало медленно оседать под собственной тяжестью, сваливаясь вниз, ложась к ногам молодого человека жесткими негнущимися складками затканного золотом атласа и мягкими волнами  бархата. Для мистера Пака, много знавшего про религиозные обряды, произошедшее было очень символично. Перерождение. Случилось нечто обратное пострижению в монахи. Там, снявшие мирскую одежду люди ложились на пол и их накрывали черным балдахином, символизируя этим то, что те мертвы для светской жизни и мирской суеты. А Робин, напротив, сбросив с себя средневековый, скрывавший от глаз окружающих его тело наряд, словно прощался со своим отшельничеством. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, повернувшись к месье Моле лицом, приподнимая подол белоснежных, мягко шуршавших, отороченных снизу кружевами атласных юбок и являя миру ногу, затянутую в шелковый чулок, обутую в изящный расшитый жемчугом атласный башмачок на высоком каблуке,  Робин переступил через лежавшее у его ног на паркете платье. В  буквальном смысле этого слова, выходя из него навстречу тому, кто своим напором и уверенностью в собственной правоте вытащил его из скорлупы и вернул в мир живых. Тех, кто на что-то надеется, радуется, ошибается, делает глупости, позволяет себе чувствовать и отдаваться страстям.
«Я его снял. Я сделал все, как Вы хотели» - Робин волновался, он не знал, что сказать. Он молча сделал шаг навстречу мужчине, приподнял подбородок и, поймав взгляд месье Моле, остановился перед ним. Близко - близко. Настолько близко, насколько сумел себе позволить подойти.
От  прежнего парадного костюма на Робине оставались лишь серьги-клипсы, диадема и три нити крупного жемчуга, свисавшие почти до самого его пояса поверх белого, сшитого из гипюра, посаженного на атласный чехол  корсета. Не зная, что делать с этими украшениями, молодой человек оставил право решать их судьбу за месье Моле.
«Если ему не понравится, это - всего лишь окаменелость, образовавшаяся вокруг песчинки, попавшей в раковину» - если мужчина захочет, чтобы его, Робина, уши и шею совсем ничего не срывало, то белые бусины упадут на пол и разлетятся подпрыгивающими горошинами по паркету, словно обычный бисер.

Отредактировано Робин Пак (2010-03-23 09:51:22)

33

Не чуждый театральности, Франсуа по достоинству оценил получившийся мини-спектакль. Особенно он был ценен экспромтом и исполнителем главной роли. Банальное разоблачение превратилось в метафоричное перерождение молодого человека в по-мещански роскошном маскарадном костюме в цельный образ, будто спорхнувший с полотен мастеров, о которых столько сегодня говорилось.
Чудо, вполне достойное маскарадной ночи, и Моле испытывал законное чувство гордости, чувствуя свою причастность к произошедшему.
Он откровенно любовался Робином, которому легкие светлые ткани шли гораздо больше тяжелого бархата и парчи. Немного широковатые плечи, скрадывались нитью жемчуга, влажно блестящие карие глаза, немного лихорадочный румянец логично завершали образ.
Франсуа отступил на шаг, разглядывая получившееся, с легкой полуулыбкой взял руку англичанина и медленно поцеловал запястье, церемонно, будто на королевском приеме, склонившись к ней.
-Беллисимо!
Чуть потянув Робина, Моле заставил его повернуться, будто в танцевальном па, чтобы складки юбок расправились.
-Вы прекрасны.
Почему-то  едва знакомый англичанин совершенно естественно начал восприниматься как… собственность? Да, наверно это был наиболее точный термин описавший бы отношение Франсуа к происходящему. Так скульптор, создавая шедевр, чувствует себя повелителем мрамора, и демиургом, имеющим право как продолжить украшать так и разрушить свое творение.
Привыкший к безусловному подчинению Моле даже не удивился такому эмоциональному фону, а молодой человек будто и не возражал, чем поддерживал его уверенность.
-Только чего-то не хватает… - задумчиво протянул он, обходя Робина, разглядывая его со всех сторон.
Потом, осенившись, он подошел к большой напольной вазе в углу и безжалостно  раздраконил огромный букет, равнодушно отбрасывая нежные стебли, не подходящие его замыслу.
Вернувшись к Робину, он закрепил между ободом диадемы и его ухом небольшой бутон лилии.
-Теперь идеально, - расправляя сбившийся жемчуг на шее, Франсуа, прикасался к коже молодого человека, чувствуя ее тепло. Прихватив подбородок, он поднял лицо Робина, заглядывая в его глаза. – Золушка может ехать на бал, - мягко усмехнулся Моле в чуть припухшие губы, и положил ладонь англичанина на свой локоть: так на картинах девятнадцатого века художники обычно изображали прогуливающиеся по парку пары. – Идемте танцевать, - объявил он, ни минуты не сомневаясь в согласии своей «пары».

34

Если у Робина еще оставались сомнения по поводу того, как он смотрится в наряде, в котором были обнажены его руки и плечи, то взгляд месье Моле их развеял целиком и полностью. Мужчина не просто смотрел на молодого человека, он им любовался. Во взгляде мужчины читалось неприкрытое одобрение и, даже, восхищение, которое, что греха таить, наполняло душу Робина радостью и придавало уверенности в себе . Так приятно ощущать силу собственной привлекательности, особенно когда сумел понравиться тому, кто нравится тебе. 
Когда месье Моле отошел чуть в сторону, чтобы получше разглядеть творение рук своих, молодой человек невольно подобрался, как это обычно делают хорошенькие женщины, когда рядом с ними находиться объект их интереса, чтобы встать покрасивее, принять позу поизящнее. Но сделал это не вульгарно, а немного кокетливо,  опустив ресницы, лукаво и довольно улыбаясь, то смотря на пол, то исподволь разглядывая месье Моле.
Тот, тем временем, взял ладонь Робина в свою и, склонившись, глядя на свою «Галатею» снизу вверх, не прерывая зрительного контакта, галантно поцеловал запястье руки молодого человека, прижавшись к нему губами.
«А мы красивая пара» - Робин увидел их отражение в зеркале. Двоих еще несколько минут абсолютно незнакомых людей, которые случайно встретились и поняли, что общество друг друга доставляет им удовольствие, и с каждой минутой все больше и больше.
Мистер Пак, в отличие от многих любящих подчиняться людей, был полностью лишен стереотипного представления о том, что доминант – это обязательно грубый, сыплющий оскорблениями тип, подгоняющий своего нижнего пинками. Стремление управлять кем-то и даже причинять ему боль вовсе не исключает вежливых манер или бережного отношения к тому, на кого оно направленно. Способность протащить вслед за собой по галерее, и потребность галантно флиртовать, целуя руки, они легко уживаются в одном и том же человеке. Это лишь вопрос воспитания и внутренней культуры.
Мистеру Паку нравилось быть игрушкой, но такой, которую холят и лелеют. Льюис, человек довольно жесткий, безапелляционный, вытворявший с Робином такое, что многие проститутки бы залились краской или перепугались до смерти, в быту со своего любовника буквально пылинки сдувал: заботился, дарил подарки, делал жизнь удобной и комфортной. А Робин, при всем при этом, никогда не зарывался, помня свое место. Идеальные отношения.  Возможно, поэтому мистер Пак так боялся знакомиться с кем-либо, потому что не верил, что с кем-то может быть так же хорошо, как с Льюисом, а на худшее не был согласен?
Месье Моле не был похож безвременно почившего спутника жизни Робина, они были настолько разными, что их даже сравнивать было нельзя, да молодой человек  и не хотел сравнений.
Месье Моле был джентльменом от ногтей до кончиков волос, не имевшим ничего общего с теми, заливавшими свои бесформенные футболки пивом и жевавшими с открытым ртом так, что из него вываливались крошки от чипсов, людьми, среди которых вырос Робин.
Этот держащий его за вытянутую руку, высокий красивый мужчина в прекрасно сидевшем на нем костюме, обладавший великолепными манерами, являл собой нечто диаметрально противоположное, и мистер Пак испытывал тайную гордость из-за того, что сумел привлечь внимание и заинтересовать подобного человека.
«Я сделаю все от себя зависящее, чтобы он во мне не разочаровался» - Прикосновение губ к запястью, мурашки «бегущие» вверх по плечу, мысли улетают из головы.
- Белиссимо, - слова месье Моле, который, не теряя желания управлять, открыто флиртовал со своей игрушкой, выражали крайнюю степень восхищения, и Робин, уже не краснея и не смущаясь, довольно улыбался тому, кто уделял ему столько внимания, принимая игру мужчины. 
Когда тот потянул его к себе, Робин, перенося, как его учили на занятиях танцами, тяжесть тела с пятки на носок, сделал шаг вперед по направлению к месье Моле и развернулся в пол оборота против часовой стрелки так, что примятые до этого тяжелым парчовым платьем атласные юбки на мгновение взметнулись, опадая ровными, пышными, блестящими складками. Бабочка, выбравшаяся из кокона, взмахнула крылышками, расправив их, являя миру свою красоту.
- Вы прекрасны. Только чего-то не хватает…  - так приятно, когда о тебе заботятся, ухаживают за тобой, говорят комплименты. Робин уже подзабыл, как это бывает, и сейчас откровенно наслаждался происходящим.  Интуиция подсказывала молодому человеку, что, после того, что случилось, они с месье Моле не разойдутся в разные стороны, а проведут ночь вместе. Впереди Маскарад. Мистер Пак только приехал и еще не видел ни невольников, ни кровавых оргий. Понимание того, куда он попал, к молодому человеку еще не пришло. Он представлял себе, фантазировал о том, что скоро начнется бал и он, Робин будет на нем кружиться в вальсе в объятьях месье Моле.
Танцевать молодой человек пошел учиться незадолго до свадьбы с Льюисом, чтобы по традиции исполнить первый танец новобрачных, после которого гости начинают веселиться. И увлекся. Надо было правильно двигаться, запоминать фигуры, прислушиваться к партнеру. Все, как в жизни. Робин попросил инструктора научить его танцевать и мужские и женские партии. Занятия проходили в том же фитнес-центре, куда Льюис приходил, чтобы улучшить свою фигуру. Все началось со спокойной ходьбы по беговой дорожке, а вот закончилось… Мистер Пак бросил занятия и не танцевал уже как полгода.
Невеселые мысли налетели, и лицо Робина приняло немного печальное выражение, возбуждение частично спало, что сейчас, возможно, было и к лучшему.
«Я не хочу думать про это. Не сейчас», -  тем временем мужчина стал с задумчивым выражением лица ходить вокруг молодого человека, вновь оценивая его внешний вид. «Интересно, что он сейчас сделает?» - ничего плохого от месье Моле Робин не ожидал, а лишь замер в предвкушении того, что должно было случиться.
Тот, тем временем, вытряхнул из вазы букет с цветами и, найдя подходящий, белую лилию, украсил им прическу мистера Пака.
- Теперь идеально, - и вновь нежные пальцы скользят по шее, поправляя жемчуг. Робина охватила истома.  Закрыть глаза, расслабиться, опустить голову все ниже, ниже, и никакой жесткий воротник уже не мешает сделать это.
Золушка может ехать на бал, - мужчина взял его за подбородок, приподнимая лицо Робина вверх, иронизируя. Какая же из молодого человека, затянутого до этого в бархат и парчу, была Золушка? Да и прекрасной феей мистер Моле не был. Принцем –да, королем или волшебником. Легенда о том, как волшебник встретил зачарованного юношу и расколдовал его, взамен потребовав его душу, возможно, и была написана, но мистер Пак никогда не читал ничего подобного. Он лишь видел, что месье Моле флиртует с ним, увлекая в мир тонкой эротики и изысканных чувственных провокаций.
Губы мужчины были близко-близко, Робин ощущал его дыхание, теплое, с послевкусием виски. Они дышали одним воздухом, глядя друг к другу в глаза. Изысканная эротическая пытка, когда один жаждет поцелуя, а другой видит это, но дразнит, не давая желаемого.
Идемте танцевать, - взяв ладонь молодого человека в свою, мужчина положил ее поверх своей чуть согнутой в локте руки. 
- С превеликим удовольствием, месье Моле, - Робин плавно повернул голову в сторону мужчины и, мягко улыбаясь, посмотрел на него так, как дамы взирали на портретах на своих кавалеров. Это не было попыткой выглядеть этакой «светской львицей», а получилось само собой. Молодой человек оперся о локоть мужчины, свободной рукой чуть подбирая полы длинной шелковой юбки, и приготовился следовать на месье Моле, куда бы тот его ни повел.

Отредактировано Робин Пак (2010-03-24 02:29:45)

35

Франсуа Моле
Робин Пак
===> Бальная зала

36

Он оказался совсем  иным, не таким непримиримо жестоким, как большинство тех, с кем Поль успел пообщаться, и не таким предсказуемым, как казалось мальчишке. Вместо затрещины получилось поглаживание по макушке, пусть где то заныла шишка, другое дело, что с ним стали обращаться, как с человеком. Или с ребенком. Какая разница, лишь бы перестали бить и таскать туда, куда хотят, а главное, лишь бы не трогали там. Недоверчивый взгляд с опаской изучает мужчину, вроде как и выискивать во внешности больше нечего, но кто знает, чего можно ожидать от здешних обитателей. Он и так уже один раз позволил себе ошибиться, теперь всецело полагаться на первое впечатление было нельзя. А еще лучше, если  притвориться совсем балбесом и надавить на жалость, пустить слезу и уговорить выпустить. Губы упрямо поджались, пятка чуть сдвинулась с носка ботинка и потерла жутко жесткий ворс ковра, сейчас было положено принять решение, хоть какое то, но принять, а он так устал что-то делать, думать и быть всегда начеку, что просто затянул в узел ворот футболки у самого горла и попятился назад. Еще один мужчина. Еще один насильник. Еще раз будет стыдно, больно, плохо и противно, возможно уже даже в последний раз, потому что больше не выдержать. В животе все сомкнулось до холодной, острой нужды броситься прочь. Но куда бежать? Поль даже не вникал в слова, слишком ласковые, как раз для того, чтобы заморочить такому, как он голову. Все таки сказки детей чему то да учат, а в них через одну сказано- зло может прикидываться вот таким добрым, сладким и ласковым, как эти конфеты в руках, а потом будет как с бабушкой Красной шапочки. 
Поль спрятал взгляд под длинной челкой и постарался больше не смотреть на незнакомца, все так же с силой затягивая ворот у горла и отступая назад. И лучше молчать, как молчал почти всегда, лучше бежать, вот только бы знать куда, и еще, а это уже совсем по - детски, совсем не смотреть в глаза, пусть трусость, слабость, но не смотреть, потому что потом будет совсем страшно, как во взрослом фильме. Откуда он взялся? Из под ресниц белых, почти бесцветных, блеснул огонек вражды, чистой, откровенной и болезненной. Не доверять никому и молчать. Нос, разбитый и все еще опухший упрямо шмыгнул и потрескавшиеся губы только плотнее сжались. Поль облизал их, когда уже было невмоготу ощущать эту сухость и сам не заметил, как стал от волнения дышать через рот, а зажатая тканью футболки голубая жилка забилась у самого уха сильнее.

37

Рагнар ничуть не удивился поведению мальчика, большинство рабов здесь предпочитали молчать и не говорить без разрешения, а рука, сжавшая ворот футболки ясно давала понять, что к насилию паренек еще не привык.
«Значит довольно недавно здесь.. Боится.»
Опытный взгляд, привыкший подмечать малейшие изменения в состоянии партнера, будь это партнер в кровати или же на светском дипломатическом приеме, сразу же отметил как часто задышал невольник, как сжались до белизны костяшек пальцы у горла и злую боль, мелькнувшую в глазах, спрятанных под длинной челкой. 
-Малыш, бери, не бойся. Я тебя не трону. Может.. может, прогуляешься тут со мной? Просто рядом. Вон там диван есть, тебе бы присесть.  – И, в подтверждение своих слов, Рагнар просто положил конфету на изящный столик красного дерева, что стоял у стены рядом с невольником и отошел на пару шагов, поворачиваясь в ту сторону, где за углом стоял большой диван, угол которого был виден даже отсюда.
Мальчик выглядел таким напуганным, сжавшимся в напружиненный комок котенком, готовым броситься в любую минуту, только вот неизвестно на обидчика или наутек. Что-то в Ра дрогнуло и он тихо вздохнул.
-Не бойся, я не буду звать ни охрану, ни твоего мастера, никого. Просто пойдем посидим. Картины посмотрим. Тебе ведь понравилось тут? Красиво, правда? Пойдем.
И дипломат повернулся спиной к мальчику, направляясь к дивану, не намереваясь давить на невольника или приказывать, сейчас он не был «хозяином», позволяя невольнику самому выбрать идти за ним и дальше находиться в обществе датчанина, позволив Лодброку дальнейшее распоряжение его судьбой или же убежать и уже быть самому по себе. 
«Выбирай малыш, я или коридоры замка..»

38

После минуты или может  двух, за которые  вроде бы и ничего не случилось кошмарного, Поль еще раз бросил украдкой взгляд на мужчину, пытаясь в первую очередь для себя определить - а что же делать дальше? Конфета конфетой, от страха в животе так крутило, что ни о какой еде и мысли не возникало, но вот голос и доброжелательность подкупали. Не поддельные. Как ребенок Поль бы сразу различил ложь, потому медлил, не веря реальности происходящего. Вот мужчина повернулся к нему спиной и уже почти что ушел, от отчаяния вдруг живот заныл с новой силой, мальчишка прижал ладошку к пупку, инстинктивно угадывая метод избавления от боли. Погладил по часовой стрелке, так делала мама, когда совсем было плохо и робко сделал шаг в сторону меьсе и дивана. Еще один, следом, даже не взглянув на сладость, не скажешь же что живот прихватило - начнут высмеивать. Но и отказываться вроде как неприлично, поэтому Поль ухватил конфету и сжал в кулаке, полагая, что мужчина сочтет этот жест вполне достаточным, чтобы не оскорбится.
Помявшись еще чуть - чуть и закусив нижнюю губу, Поль все таки набрался храбрости и присел на другом конце дивана, на самый край, чтобы не дай бог не измазать обивку мебели всем тем, что так противно липло к бедрам. - Доктор же не запретил мне садится..- легкая тянущая боль в заднем проходе в миг напомнила мальчику о случившемся визите к врачу и мастере. - Он же будет меня искать.. И снова будет нервничать..- не вслушиваясь в слова незнакомца, Поль кивал, как китайский болванчик, соглашаясь со всем, получалось со стороны странно- словно Поль впал в подобие транса и кивал невпопад, не убирая руки от живота, который взбунтовался так не вовремя.
Пока мужчина говорил, Поль все гадал, как же можно быть в таком месте просто гостем? Как могут все эти люди разом прикидываться хорошими и кормить конфетами, улыбаться и потом унижать, бить, и даже хуже. Голубые пуговицы глаз безучастно разглядели незнакомца, Поль сотни раз уже успел пожалеть, что не умеет ни врать ни притворяться, а ведь так хотелось обмануть, стать послушным, угадать желания и может быть тогда его заберут?
- у меня живот болит..от голода..- еле слышно признался наконец Поль, прерывая весьма высокие мысли господина своими обыденными проблемами. В доказательство сказанному живот громко заурчал, а мальчишка уставился на месье, как на единственную надежду.
- Пожалуйста, заберите меня от сюда и позвоните моему отцу....Я у него единственный близкий человек..я сделаю все, что вы скажите..Я останусь с вами. только позвоните папе и скажите, что я в порядке..- жалость к себе внезапно подтолкнула слезы внутри и те резво побежали по щекам. Поль вытирал их кулаками, но они все бежали и бежали, совсем непроизвольно.

39

Рагнар нехотя жевал конфету, которые собственно не особенно любил, но на автомате сунул в рот и наблюдал за мальчиком, совершенно безучастно кивавшим на все его слова и прижимающим руку к животу. РА уже пару минут как перестал говорить, а невольник все еще продолжал кивать, как будто впал в транс и не слышал что гость молчит. Наконец  губы невольника приоткрылись и он тихим шепотом сообщил, что голоден. А затем на Рагнара обрушился поток слов и слез, от которых дипломат опешил, не зная как правильно среагировать. Однако тело среагировало само, пока разум находился в замешательстве. Рагнар осторожно но уверенно притянул мальчика к себе, обнимая за плечи, запуская пальцы в светлые волосы, перебирая прядки.
-Тише, не плачь..   Успокойся.. Хорошо, я постараюсь забрать тебя.. - Дипломат перебирал светлые волосы, мягко гладил по вздрагивающие от рыданий плечи и судорожно соображал, что же он ляпнул.
«Рагнар, ты совсем сдурел, какое заберу? Ты же дипломат! Как ты додумался ТАКОЕ ляпнуть!!!  Что ты с ним делать то будешь? С ребенком! Да и кто его отпустит, он ведь должен будет молчать, а он ребенок. Разболтает, и его просто уберут. Ладно, спокойно, сначала успокоиться, а потом подумать. Может все не так плохо. Наверняка рабов можно выкупить, с какими-то условиями..»
– Ты голоден? Пойдем ко мне и закажем обед. Для начала тебе надо поесть, а потом  подумаем, как сообщить твоему отцу о тебе.
Рагнар вытер ладонью слезы со щек мальчика, и заглянул  ему в глаза, чуть приподняв за подбородок. Однако слезы продолжали течь по щекам, и Ра интуитивно прибегнул к легкой шоковой терапии – чуть наклонился и прижался своими, немного сладкими от конфеты губами к губам мальчика, не целовал, просто соприкоснулся, чтоб невольник сбился с мыслей, заставляющих слезы течь и течь. Подержав так невольника несколько секунд, Лодброк отстранился.
-Ну что? Полегче? А теперь ко мне, кушать.
Датчанин встал и отправил на кухню сообщение об обеде, затем,  не слушая никаких возражений поднял мальчика на руки, крепко прижимая к груди, понес в свои покои, где их уже должен будет ждать накрытый стол. Однако внешнее спокойствие было лишь хорошей маской, в голове дипломата роились мысли одна хуже другой.
«Господи и во что я ввязался? Каким образом его отцу сообщить? Он же в суд подаст.. Я не имею права разглашать это.. Как я появлюсь дома с ребенком-то? С подростком..»

40

Он пах дорогими духами. дорогим же табаком и теплом, от которого у самого внутри разливалось что-то согревающее, обнадеживающее и светлое. Поль украдкой сжал ткань рубахи, чтобы удостоверится в том. что это правда и он теперь в безопасности. Не от слов и тихого голоса, а просто от объятий, так похожих на отцовские, в которых и уверенно и тепло, но так же тоскливо, как минуту назад, что хочется плакать и плакать, уже жалея весь белый свет. Кажется Поль еще что-то лепетал про озябшие ноги и грязь, но затем все вдруг перестало волновать, осталось только биение сердца и прикосновение губ. Те были солено- сладкими и теплыми. Больше распробовать было невозможно, но даже столь короткий контакт вызвал в мальчишке массу эмоций. Негодование, презрение, интерес, ожидание еще чего -то. Поль замер и во все глаза уставился на губы мужчины, на их правильную линию, чуть изогнутые в деликатной улыбке, словно господин прощал всех и вся, посмевших чем-то его обидеть. От такого взгляда становится нехорошо, трепет в груди разливается по всему телу, а ноги и руки вдруг прекращают тебя слушаться.
- Спасибо..- шепнул Поль одними губами, шмыгнув носом и вспыхивая, как маков цвет. Целоваться с мужчиной ему не приходилось ни разу, поэтому так и было стыдно, что не взглянешь в глаза незнакомому человеку, но ведь целовал то не Поль.
Пока мужчина распоряжался насчет обеда, Поль все еще гадал - стоит ли доверять этому клиенту. При массе других обстоятельств, он бы четко ответил, что "Нет", и попытался выбраться из ситуации сам. Но теперь. Он слишком устал, измучился и проголодался, а его относительная свобода была лишь временной. Стоит ему остаться тут еще на минуту дольше одному, как охрана обязательно уведет его. И еще не известно, куда. О наказании Поль не думал, оно было вроде бы как само собой разумеещимся в этом месте. Кивнув для пущей убедительности, мальчишка позволил себя нести на руках. Удобно и приятно, можно даже положить голову на плечо и расслабиться, прикрыв глаза. От слез щипало в носу, ресницы покалывали щеки мокрыми иголочками, а в горле все еще стоял комок, но Поль судорожно вздохнул, сгоняя тяжесть мыслей прочь и уткнулся носом в сильную шею мужчины.
- Я лишь чуть - чуть подожду и отдохну и обязательно все успею..позвоню папе..да..- очень быстро, как и положено всем детям, Поль уснул, крепко вцепившись в ворот шелковой рубашки мужчины.
------------- покои господина Лодброка.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Прочие помещения замка » Картинная галерея