Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Теория Вероятностей


Теория Вероятностей

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

(несколько дней назад)

Джулиан | Лиам

Не замечать то, что происходит вокруг, легче всего тогда, когда ваши мысли заняты чем-то полезным. Или хотя бы интересным, когда вы отвлечены от окружающей реальности, или хотя бы создали себе мир, в котором можно спрятаться. Главное, чтобы эта самая реальность не пробралась в ваши мысли и не поработила их, вызывая ощущение безысходности, возвращая так не вовремя кристально чистый разум. Однако тот, не выдержав какого-то одному ему известного испытания, подергивается мутным беловато-голубым туманом, словно дымом от дорогих сигарет, и вы уже не так живы, как раньше...
И вот, выдыхая этот самый дым куда-то в темнеющее пространство дальнего угла спальни, он молча смотрел в потолок, с упрямством разыскивая в идеально ровной поверхности ответы на все вопросы. Пальцы нервно сжимали и разжимали мягкую холодную ткань покрывала, а зубы, порой, тихо постукивали, нарушая мертвую тишину помещения. За окном сгущались сумерки, только вот здесь, в этой небольшой, но приятной комнате никогда не было понятно, какое время суток: окна, постоянно завешенные плотными тяжелыми шторами, не давали, разве что, сгуститься совершенно непроглядной темноте. Повернувшись на бок, он едва вспомнил, что все еще держит в руках сигарету. Нельзя сказать, что он очень хотел курить, только вот больше ничего, казалось, не сможет его успокоить. Он был зол, зол и ощущал обиду. На них, на себя, на весь окружающий мир.
Бросив окурок в пепельницу, он медленно опустил руку к карману и, словно проходил конкурс на самое медленное, но все еще натуральное движение, достал оттуда последнюю сигарету и поднес ее к пламени одиноко горящей широкой свечи. Спустя несколько секунд воздух, пропитанный никотином, заполнил его легкие.
И вновь ему что-то пообещали. Джулиан с самого начала догадывался: просто так дядюшка его здесь не поселит. Тешить его самолюбие – главная задача Корвета, пускай "несчастный племянник" совсем не хочет заниматься подобным. Способ не имеет значения, только бы не наткнуться на непроницаемую маску безразличия.
Он закрыл глаза и попробовал представить себе что-нибудь приятное, правда, мысли, насквозь пропитанные едким запахом разочарования, отказывались хоть сколько-нибудь дарить успокоение. Вновь перевернувшись на спину, Джулиан уныло возвратился к созерцанью потолка. Согнув ноги в коленях, он почувствовал, как сильно затекли они, и очень пожалел себя за ленивость.
Скоро сюда придут, скоро раскроют и так едва притворенную дверь еще шире, наверняка позабудут плотно закрыть ее (ведь не знают же, как сильно он не любит "щели"), а потом начнут свою игру. Зачем ему это? Зачем даже на коротенький промежуток времени связывать себя с человеком, которого держат здесь для одной известной цели? Ах да, он ведь сам и согласился на это… Согласился, а потом уже начал осмысливать сказанное. Бесполезно. Он давно потерял интерес к любого рода развлечениям, и теперь уже ничто не в силах было разбудить уснувшее тело, растворить в океане чувств, желаний, ощущений его охладевшую душу. Ему это было ненужно. Нет. Он просто слишком боялся узнать это в себе, И он удачно закрылся от этого.
Мягкий ковер скрывал шорохи, и если бы не звук закрывшейся входной двери, Джулиан не скоро обратил бы внимание на то, что больше не один. Сквозь полупрозрачную дымку он увидел силуэт юноши, неслышно проникнувшего в его комнату.
- Дверь,- раздражительно и непривычно резко произнес парень, удивляясь таким интонациям. Произнес прежде, чем сам невольник мог об этом подумать, произнес максимально тихо, но голос показался громким в этой неприятной, тянущей в бездну тишине.- Прости,- вот, что действительно оказалось едва различимым. Наверное, оно и к лучшему. Он устало прищурил глаза.

2

Этот вечер начинался, как и ещё десятки таких же. Начинался с длинных коридоров и спины надзирателя. И Лиам был почти уверен в том, что и продолжится этот вечер, плавно перетекающий в ночь, точно так же. Иногда невольник даже начинал жалеть о том, что фантазия клиентов столь скудна. Научиться выполнять их прихоти юноша сумел довольно быстро и от этого скучал еще сильнее. Сегодня, кажется, он исполнял роль подарка. Его заказали, чтобы развлекать заскучавшую персону. Какая ирония.
Невольник неспешно шёл следом за охранником, он знал, что его нерасторопность непомерно действует на нервы этому весьма внушительных размеров объекту.  И тому, наверняка, очень хочется врезать по слащавой физиономии раба, особенно после десятого по счёту «пошевеливайся!». Но тогда клиент вряд ли обрадуется столь помятому подарку. И поэтому, впереди идущий «шкаф» скрывает своё раздражение в крепко сжатых кулаках.
Лиам улыбается, совсем чуть-чуть, находя во всем этом хоть какое-то подобие развлечения.  Но и оно быстро надоедает, и юноша переключает своё внимание на собственную одежду. Как подарку ему дали слишком много свободы выбора. Никаких унизительных бантиков и пышных юбочек с ленточками. «Одень что хочешь, только учти, что он в последнее время слишком впечатлительный и нервный…» Эти слова произнес тот, от чьего имени будет преподнесен подарочек. 
Значит что-нибудь несвойственное для подобных визитов. Простое. Например, джинсы и рубашка. Куда уж проще. Такой наряд вряд ли станет действовать на нервы. И уж точно не впечатлит. А ещё Лиам хотя бы несколько минут, которые будет находиться в дороге от его комнаты до апартаментов клиента, будет представлять себя в прошлой жизни. Что он идёт не на очередное своё падение, а в спальню к своему единственному Хозяину, живому и такому доброму сегодня.
Но гулкое издевательское «удачи» голосом надзирателя возле очередной двери, ведущей в «царские хоромы», разбивает построенный в собственной голове мирок, такой уютный и тёплый. Как же хочется туда, обратно, в своё прошлое…
Помещение, окутанное вязкой полутьмой и сигаретным дымом, мгновенно раздражающим слизистую оболочку глаза и обонятельные рецепторы. Лиам прищурился, чтобы лучше разглядеть комнату, в которой оказался. Горящий фитиль свечи служил, пожалуй, единственным источником ее освещения, и тот безутешно терялся в табачном тумане, словно жёлтая луна, пробивающаяся сквозь чёрную вату ночных облаков.
- Дверь, - Виллиам едва заметно вздрогнул, когда чей-то голос прорвался сквозь серую дымку. Прозвучало словно приказ, строго и резко. Парень тут же послушно и молча прикрыл дверь плотнее, и снова обратил свой взгляд к лежащему на кровати силуэту. Его раньше уже присылали этому клиенту? Нет. Точно нет. Но тогда почему этот голос кажется знакомым? Неужели он начал сходить с ума в стенах Вертепа так быстро?
Маленький огонёк на конце сигареты вспыхнул на мгновение и снова затих. Мужчина курил, и чёрт его знает, сколько он уже травит себя этой отравой, но проветрить комнату явно не было бы лишним.
Лиам был уверен в том, что тот, кому сегодня он служил подарком, произнёс что-то ещё. Но, увы, не смог разобрать,  что именно. Только уловил едва различимую интонацию, вновь уколовшую где-то в груди под самыми ребрами. А если это был приказ? Нет, так приказы не отдают.
Сейчас по всем правилам и традициям, Лиам должен опуститься на колени перед своим очередным Господином, но странное ощущение, что он непременно слышал уже этот голос раньше, не давало покоя. Невольник сделал пару шагов вперед, приближаясь к ложе. Он уже проклинал этот дым, эти зашторенные окна и эту свечу, которая так жадничала своего пламени.
- Простите, месье. Вы что-то сказали?
Поведение непозволительное для Лиама, но эти интонации крутились в голове, эти черты лица сквозь пепельную полутьму. Почему все так знакомо?

3

Mercy...
when the grey turns to black and the wave's on my back, you make me smile
Mercy...
Is the trauma no martyr you crush into pleasure and downtown
Mercy...
It's the shining of you that just breaks me in two like a lifeline
You're my lifeline

I'm the idiot to your poetry
When you burn you bleach
Everything and all I need
Is at your feet
Is at your feet

[c]

Воспоминания никогда не предупреждают о том, какую роль займут в будущем. Ни один человек не в состоянии постичь это науку, он может только разводить руками и удивленно пожимать плечи, когда проказница-судьба сведет его с очередным «призраком прошлого». Такие встречи редко наполнены особенной радостью, а будучи совершенно неожиданными – и подавно. Тем не менее, и Джулиан не являлся исключением из правил. Сейчас его «призрак прошлого» действительно казался не более чем призраком из-за клубов дыма, да и являл собой то, что вызывало не самую приятную цепочку ассоциаций. Разумеется, он поспешил избавиться от этого наваждения, которое представало перед ним после каждой неудачной попытки нежным лицом четырнадцатилетнего юноши. Сигаретный дым умело скрадывал одни черты и приукрашивал другие, а то и вовсе спешил совершенно сбить с толку. Его привыкшие к подобному освещению глаза видели намного больше, чем хотелось бы, но меньше, чем было достаточно. Тем не менее, он уловил происходящее всего в нескольких шагах рядом с ним. Наверное, если бы не эта легкая тень удивления (а может быть чего-то подобного), Джулиану бы удалось себя убедить, что все же померещилось. Ан нет. Он прикрыл веки и расслабил шею, на которой держалась потяжелевшая под грузом ненужных образов и воспоминаний голова, опустил ее на подушку. Очередной комочек пепла нашел свое место в изящной металлической пепельнице, о которой он время от времени вспоминал, рука едва вздрогнула, оставшись покоиться на столике. Все тело тут же охватила странная, но от того не менее приятная и опасная слабость, лень и облегчающая пустота, в которой время от времени рождались слова и звуки прошлого.
А потом он заговорил, видимо прекратив гадать или изучать его, а может быть, Джулиану это показалось, но он был уверен, что его «гость» не рассматривает сейчас рисунок ковра и стены. Мешала только темнота и серо-голубая дымка, зависшая между ними.
- Я попросил прощения. Это уже не важно,- зачем-то повторил он, прекрасно понимая, что это было ни к чему. Люди, которые бесправно находятся здесь, которые работаю на это место, являются его вечными или не совсем вечными рабами, не нуждаются в том, чтобы у них просили прощения. Так здесь считалось, но Корвет постоянно замечал за собой, что с каждым днем все меньше спешит приобщиться к «доброму тону», скорее напротив, он отчаянно сопротивлялся и общему духу и – нужно заметить – своей природе. Веки так и не распахнулись, а дыхание вновь стало ровным. Внезапно он ощутил острую потребность в… не возможно было описать это состояние словами. Чего хочется человеку в секунды одиночества и недовольства той жизнью, которая заявила на него свои права? И в то же самое время, он был пуст и раздражен одновременно, у него было все и ничего не было. Такая глупая философская цепочка, которая нещадно терзала сознание. Зачем? Он был почти уверен, что знает, кто сейчас стоит перед ним. Проверить было проще простого, даже если и не доверять своей прекрасной зрительной памяти, просто приказать, но страх, который иногда давал о себе знать в не очень навязчивом виде, и сейчас помогал ему оттягивать этот момент. В какое-то мгновение ему даже показалось, что он сошел с ума, что напридумывал себе этих несчастных героев собственной драмы, и единственное, чего достоин – хороших насмешек. Но сила Настоящего, в который раз, вернула его из спасительного состояния полузабытья, в которое он время от времени рисковал окунуться. Спасла его и беспричинная злость, отступившая лишь ненадолго, а так же обида на весь окружающий мир, еще менее свойственная его существу.
Оставив сигарету, он резко сел, автоматически приводя в порядок собственные мысли, раскрыл глаза и посмотрел на юношу так, словно только что заметил его в своей спальне.
Вот ведь подарочек ты мне преподнес, дорогой дядюшка,- мелькнула мысль, после чего эти самые мысли перетекли в другое русло. Он собирался провести эту ночь (или что там намечалось в ближайшем будущем?) просто в приятной компании, но он никогда не думал, что эта компания заставит его с головой нырнуть в сейчас тих, успокоенный им самим омут прошлого, на одно долгое мгновенье заставит чувствовать себя Этим. Безумие.
Только сейчас Джулиан понял, что неотрывно смотрит в глаза рабу. Он поднялся, вернее, просто вскочил с кровати, неожиданно для себя самого хватая юношу за руку. На секунду лицо Корвета застыло совсем близко от его лица, после чего «подарок» был одним резким движением подтащен к окну, а свободные пальцы отдернули шторы. На улице все еще было намного светлее, чем в комнате, а хоть капля света – все, что было нужно. Увиденное уже не могло потрясти его взгляд. Он знал, что просто подтверждает свои мысли. Ничего больше, ничего меньше. Сознание сразу же выудило из вороха бессмысленных разговоров бессмысленное прозвище, которым Джулиан когда-то наделил того мальчика. Но рядом с тем человеком стоит он сейчас, или все переменилось? Мысли подали в отставку.
- Лиам,- не то спрашивая, не то утверждая произнес он, едва-едва припомнив это смешное «мяукающее» имя. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Она должна была стать веселой, но масса неприятных нюансов исказила ее, раздавив под своим нешуточным весом. Печаль неприятной липкой паутиной оплела глубину зрачков, а руки ослабли, опустились, отпуская своих «невольных жертв». Воцарившийся мрак больше не казался спасительным, вся безысходность ситуации навалилась на него, не щадя нервов и физической оболочки. Призрак прошлого, вернее само прошлое в который раз забирало свою плату.

Отредактировано Джулиан (2010-02-12 21:22:38)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Теория Вероятностей