Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Imperio


Imperio

Сообщений 1 страница 20 из 46

1

Париж.
Клуб Imperio
Лето, пятница, 2 часа ночи.

В пятничный вечер клуб представлял собой не что иное, как муравейник. Духота, забитые шевелящейся многорукой и многоногой массой танцполы, длинная кишка барной стойки, обсиженная маловозрастными «цокалками», сильные запахи табака и духов.
Если бы не оглушающая музыка, вой кондиционеров был бы слышен так же четко, как стенания банши в последнем, вышедшем на экраны фильме ужасов.
Но страдания техники проходили даром, потребляемый кислород в разы превышал ту норму, которую могли выдать трещащие пропеллеры, так что пьянящая на пару с алкоголем и наркотиками духота валила людей с ног целыми пачками.
Основное буйство началось далеко за полночь, когда припарковаться у входа стало практически невозможно.
Красные софиты, неоновая подсветка на нарочито небрежных, кирпичных стенах, дрожащие в оргазме динамики и хитроумно расположенные балконные ложи с глубокими кожаными диванами и низкими столиками – раздолье, для настоящих любителей покутить в вечер перед выходными.

Гидеон, вместе с небольшой компанией состоящей из бурно накрашенных девиц и парочки не особо крупногабаритных самцов, к общему веселью несколько запоздал. Нельзя сказать, что он был разочарован задержкой, но секс в подворотне показался ему слишком коротким, чтобы полностью удовлетвориться.
Впрочем, Ванда, нынешняя пассия, похоже, тоже была не против дополнительного веселья и, оседлав кожаный диван, делала вполне понятные намеки не только позой, но и нахальным подсасыванием конфеты. Еще бы, девочка была далеко не трезва, и пользовалась положением защищаемой и оберегаемой самки без зазрения совести.
Свалившись рядом всей своей немалой тушей, ариец довольно поглаживал девку ладонью между ног, задирая и без того короткую ее юбку, и лениво оглядывался по сторонам.
Вокруг было достаточно народа, чтобы общий адреналин и веселье захлестывали богатого наследника с головой, но к сексу ему всегда не хватало приправы в виде легкой потасовки, ну или соуса из настоящей драки, чтобы удовлетворение было полным, насыщенным, кроваво-красным.
А что проще всего найти у барной стойки с кучей подвыпивших оболтусов?
Довольно прикусив и без того истерзанную зубами белую шейку, Гарм поднялся и кивнул в сторону зашивающихся официантов.
Сфокусировав взгляд на кавалере, девица широко улыбнулась и заказала что-то на подобии «кровавой мери», хотя ей, в нынешнем состоянии, лучше бы было питаться минералкой и не мешать коктейль в крови.
Еще одна причина, по которой Ванда обрела ухажера, стала ее разговорчивость. Она могла трещать за двоих, находя в молчаливом спутнике идеального «собеседника», и отсутствие частых комплиментов ее не смущало.
Поправив шарф, не слишком уместно смотревшийся в сочетании с кожаной легкой курткой, мужчина улыбнулся и скрылся в толпе, уже через пару шагов забыв, чего он собственно собирался заказывать.
Рядом с высокой стойкой стояла компания то ли иностранных туристов, то ли студентов по обмену. Большинство из них были сильно загорелыми, красовались майками с какими-то американскими названиями и, даже несмотря на общий уровень шумового загрязнения, умудрялись отпугивать от себя гоготом и шутками всех, кто рисковал сделать заказ у невысокой девушки-барменши, прятавшейся за стойкой как за щитом.
Мысленно улыбнувшись удаче, Гидеон выскользнул из толпы как раз между «воркующих» на английском «господ» и, ничуть не стесняясь, навалился на стойку, намереваясь сделать заказ.
Как и следовало ожидать, молодцы поначалу опешили, не представляя какой наглости надо было набраться, чтобы вот так влезть между ними, а потом собрались с силами и распушили хвосты.
Даже под кожаной курткой Гарм почувствовал, как тяжело легла на плечо чья-то рука, намереваясь его развернуть лицом для личной, почти «интимной» беседы.

2

День сегодня не задался. Вернее говоря, утро ушло на перелет из Палермо в Париж, что само по себе Марио на дух не выносил. Если толкотня в аэропорту, даже в ВИП классе, была еще терпимой, то два часа самого полета были адом в миниатюре. Стыдно сознаться, но при взлете и посадке безбожно болели уши, и даже длинноногая шатенка в едва прикрывающей причинное место юбке, сидевшая на диване напротив, не скрасила неприятных ощущений. Потом пара часов на отдых в апартаментах отеля, которые немного подняли настроение и подготовили к деловой встрече с герром Штольманом.  Именно ради этой встречи,  Фольконе , проклиная братьев Райт и их дьявольское изобретение,  согласился покинуть уютную виллу на лазурном берегу моря в Палермо, и пуститься "во все тяжкие". Рожденный стрелять и считать деньги, летать не должен. Если бы Бог хотел, чтобы люди летали, он дал бы им крылья. Однако, дела, есть дела, и работа, есть работа. Ровно в двенадцать часов Марио сидел в "Максиме" и методично окручивал старого еврея, доказывая, что " торговать семечками у банка", порой не менее выгодно, чем "давать деньги взаймы". В банке "свои два прОцента" не получишь. К четырем часам пополудни, чистокровный жид Иосиф Штольман готов был согласиться с тем, что мацу изобрели арабы, а пророк Магомет накормил семью хлебами страждущих. Дурно начавшийся день налаживался.
Послеобеденная прогулка по Елисейским полям, три часа сна, и, с чувством выполненного долга, мужчина поехал в нелегальный бойцовский клуб "Черная Орхидея", чтобы приятно провести вечер. Вот тут фортуна-злодейка и повернулась к мафиози филейной частью, забыв переодеть зимние  семейные панталоны на сексуальные стринги.
Прочно удерживающий последние три года пальму первенства на черных аренах, швед Хольгер, едва не лег под никому не известного молодого бразильца, нежданно-негаданного привезенного с южно-американского контитента заклятым соперником мафиози, Патриком О,Келл. К концу третьего раунда Марио уже рвал и метал, видя, как бразилец играючи раскладывает его пса на песке, словно  молодой матросик портовую шлюху, купленную за пару евро и бутылку дешевого виски. От проигрыша боя  шведа спасло только чудо. Передавая выигрыш сицилийцу, рыжий ирландец  посмеивался, обещая  "скорую встречу" на площадках Палермо.  Казначей лучезарно улыбался, рассыпался в ехидных любезностях с подтекстом, но в глубине души понимал, что к своим тридцати трем швед исчерпал ресурс почти полностью. Пора было с ним расставаться. Позвонив Джону Кэплеру и назначив встречу, хмурый мафиози поехал в ночной клуб.
В ожидании покупателя на "просроченный товар" сицилиец сидел в уютной ложе, пил текилу и рассеяно оглядывал зал, избегая щенячьи преданных глаз любовника, топтавшегося у входа. Внимание привлекла подвыпившая девица, чей кавалер беззастенчиво лез ей между ног широкой ладонью. Фальконе ухмыльнулся, заметив, при очередном активном проявлении внимания ухажера, отсутствие на кокетке нижнего белья. Мужская ладонь терлась о половые  губы, ероша рыжую полоску пушка на лобке. Девицу, похоже это не смущало. Судя по двигающимся губам, она трещала без умолку, добавляя свою лепту в общий шум зала.
-Марио...
Голос Хольгера отвлек от забавной сексуальной сценки. Поставив стакан на стол, мафиози вздохнул, переводя взгляд на чуявшего неладное, шведа. Габаритная фигура бойца, затянутая в кожаные штаны и белую боксерку, выглядела поникшей.
-Что тебе, Хольгер?
-Марио... ты  недоволен мной?
На смуглом лице родилась и расцвела лучезарная, белозубая  улыбка.
-Ну что ты, мой славный щеночек? Иди ко мне.
Преданный пес опустился на колени перед диваном, утыкаясь лицом в хозяйскую ладонь.
Скользнув взглядом по склоненной спине, мафиози снова глянул в зал, выцепил  среди толпы пробирающегося к ложе знакомого, приветственно махнул ему  свободной рукой, и ожидая, пока тот преодолеет людские волны, краем глаза заметил гоготавшую  компанию у стойки.

3

Подуставшая барменша, привычно оглушенная музыкой, хрипло крикнула  подошедшему покупателю: «что Ва…» и, не договорив, осеклась. Взгляд девицы уперся в кудлатую голову, скользнул по высокому лбу и уперся в смеющиеся с сумасшедшинкой серые глаза. Эти глаза она уже один раз видела, и от осознания по спине прошелся легкий холодок.
Смутьян, терроризировавший ночные клубы, был ей знаком по прежнему месту работы, и, увы, ошибки быть не могло. Тот же высокий рост, широкие плечи и крайне приметный шрам на шее, неумело прикрываемый шейным платком.
Нервно сглотнув, девушка взглянула на руку, легшую поверх кожаного оплечья, и снова столкнулась взглядом с нарушителем спокойствия. Этот взгляд ей не понравился.
- Эй мистер, что это вы себе позволяете? – Раздался за спиной Гарма зычный, увесистый как кулак боксера голос. Рука медленно потянула за плечо, разворачивая белобрысого хулигана как манекен.
Пред смеющимися, чертовски довольными глазами встали три рослые фигуры, полные здоровья, сил и желания продемонстрировать свои самцовые навыки.
- Эй, ты че, глухой? – Перед самым носом Абае несколько раз щелкнули крупные пальцы, сильно пахнущие красным перцем и такие же красноватые на цвет.
Гарм не пошевелился, только улыбка стала шире, демонстрируя с правого боку нехватку двух коренных зубов, которые стоматолог еще не успел вставить после последней потасовки.
Барменша сзади тихо сползла вниз, под защиту крепкой деревянной стойки, прекрасно осознавая, что будет дальше. Она как никогда оказалась права.
Так же, не произнося ни звука, Гидеон вновь отвернулся, демонстрируя начавшим кипятиться противникам спину, и снова навалился на стол.
Он ждал атаки с таким предвкушением, словно ему должны были принести праздничный пирог на день рождения.
Иностранцы не заставили себя ждать, благо алкоголь развязывал не только языки, но и скованные законом руки.
Красные как недоваренные сосиски пальцы снова легли на плечо, в этот раз плотно вжимаясь в тонкую, качественно выделанную кожу с замысловатым узором серой нитью. Быстрый рывок развернул Гарма лицом к противникам и почти тут же в челюсть врезался крупный красноватого цвета кулак.
Зубы клацнули оглушительно громко, и в голове несколько секунд была слышна гулкая тишина, заслонившая весь гомон зала и музыкальное сопровождение.
Высокий барный стул с красной подушкой-сидением опрокинулся следом за Гидеоном, заставляя противников отскочить, а людей, танцевавших рядом, протрезветь на несколько секунд и оглянуться на происходящее.
Как ни парадоксально, необходимый результат в виде боли в нижнем расшатавшемся зубе был достигнут – на скуле медленно вздувалась волдырями содранная кожа, противники усмехались, стоя с видом победителей над сидящем у стойки молодым мужчиной, а драка по словам адвоката семьи началась: «не по вине пострадавшего, он просто проходил мимо».
Поскольку в такой ситуации все средства были хороши, в дело пошел железный стул.
Брошенный вперед вместе с вывалившимися из гнезд болтами, и так «на соплях» держащими его на одном месте, мебельный аксессуар с хрустом врезался в колено ближайшего соперника, сбивая его на пол.
Пока двое других, все еще улыбаясь, недоуменно смотрели на падение побратима, Гарм уже отталкивался спиной и руками от деревянно-клепаной стенки, врезаясь краснопальцевому «дружку» плечом аккурат в живот и хватая его поперек туловища.
Ситуацию можно было описать одним словом: завертелось.
Подбитый стулом «американский летчик», нелепо взмахнув руками задел проходящую мимо парочку. Девице, идущей ближе всего, капитально досталось по экстерьеру, так что на утро она должна была ходить в очках. Ее радостный кавалер, расслаблено дефилирующий рядом, на такое хамство внезапно обозлился, и не остановила его даже разница в габаритах. Хрупкий и тощий, он кинулся на обидчика с кулаками и тут же получил исправление прикуса одним ударом.
В это время Гарм, упавший вместе с выбранным противником, прокатился на гладком полу несколько метров и сшиб одноногий дизайнерский столик, опрокидывая на целую компанию батарею пивных кружек вмести с блюдом легкой закуски.
Счастью бунтаря не было предела. Мирно пасущийся на танцполе народ ожил, зашевелился, начал не только приближаться, но и выяснять отношения, а где-то от стен, как кариатиды, отлепились сонные охранники, намереваясь вмешаться не из благих побуждений, а из того же желания почесать кулаки.

4

Пойманная краем глаза картинка так и канула бы в Лету, если бы  в какой-то, едва уловимый миг градус накала атмосферы у стойки, ловкой обезьяной не прыгнул бы вверх. Воздух заискрился от капающего с мужских тел адреналина, концентрация которого стремительно росла в крови смутьянов. Сицилиец не успел оглянуться, как в воздухе замелькали увесистые кулаки, находящие себе цели в виде чужих челюстей, прессов, носов.  Но, ответный удар, нанесенный с неотвратимостью кузнечного молота, здоровенным светлым блондином, Фольконе заметил. Конечно, это никаким боком не походило на профессиональный  бой на арене. Обычная драка. Но "задира" явно имел кое-какие навыки борьбы, которые не получишь в подворотнях.
- Che culo!*
Одобрительный, негромкий  окрик, и пальцы мафиози с кольцом на мизинце, зарывшиеся в волосы шведа, конвульсивно сжались, сгребая короткие пряди в кулак. То, что именно кожаный  блондин в зале, не смотря на предпринятую уловку, и был истинным зачинщиком потасовке, Фольконе было понятно. А для "непонятливых" достаточно было взглянуть на его довольную, как у кота, свалившегося в сметану, физиономию. Но для мафиози это не меняло ровным счетом ничего. В зале крутым кипятком бурлил адреналин, и брызги его долетали до ложи. Драка нарастала снежным комом. Неудовлетворенность вечерним боем на арене, словно  волной смыло, разогревая горячую, южную кровь.  Для полноты удовольствия не хватало только крупных денежных ставок, да....
Переведя дыхание, Фольконе только сейчас заметил, как крепко стиснул его бедра любовник, откликнувшийся  на возбуждение мужчины. Пальцы разжались, выпуская  голову шведа, вдавленную лицом в пах. Горящие  голубые глаза встретились с масляно-шоколадными.
-Марио, я ...
- Хольгер, встреть сеньора Кэплера. Ступай.
Англичанину, застрявшему в зале и, правда, требовалась помощь. Привыкший к британской сдержанности относительно  интеллигентный сэр, вжался в стену, опасаясь попасть под летящий стул или чей-нибудь кулак.  Пес  поднялся, и шагнул в гудящий, как рой разъяренных пчел, зал. Прокладывая себе плечом дорогу, как ледокол среди торосов, профессиональный борец быстро достиг "островка безопасности", и таким же образом вернулся в ложу со "спасенным", оставив на память особо назойливым "танцорам" пару гематом и один перелом предплечья.
-Марио! Здесь просто конец света какой-то! Святой Бенедикт, когда ты начнешь выбирать для встреч  приличные места?
Откинув голову на кожаную спинку дивана, сицилиец заразительно засмеялся.
-"Максима" мне сегодня хватило днем. Здравствуй, Джон, рад видеть тебя невредимым. Ты только посмотри, какие здесь "волкодавы" водятся.     
Отирая платком пот со лба и загривка, делец обернулся, прослеживая глазам за взглядом мафиози, устремленным в сторону " бунтаря" . Быстро оценив экспонат, Кэплер хмыкнул, пожевал губами и потянулся к бутылке текилы, стоявшей на столе
-Сырой еще. Хотя, если сделать ограночку...
Тут взгляд болотных глаз, устремленный на итальянца,   стал внимательным и ощупывающим, словно у стервятника, увидевшего на земле остатки пиршества хищников
- Постой.. не хочешь ли ты сказать, что готов продать ...
-Тсссс!
Показав глазами на стоящего у входа в нишу любовника, казначей приложил палец к губам.
-Хольгер, принеси еще лимона. В этой толкотне официанта не дозовешься.

*дословно -Какая задница!, по смыслу- возглас восхищения.

5

Какое удовольствие может испытать человек, толкнувший в десятиметровом панно последнюю фишку домино? Наверное, нечто сравнимое с ощущением Бога, некогда сотворившего мир.
Монотонно-черное месиво на глазах расцветает хитроумными узорами, заранее продуманными, запланированными, почти как театральное действие с актерами, которые никогда не совершают ошибок. Это ли не лучшая сказка на ночь?
Гарм испытал нечто схожее, когда тошнотворно вялый зал, наполненный бездумно дергающимися телами, под звуки той же тяжелой музыки сначала замер, а потом забурлил совсем в ином ключе. Мужчины лезли в драку, под предлогом мирового разрешения конфликта, женщины теснились к стенам, с притворным ужасом и похотливыми взглядами наблюдая за тем, как самцы демонстрируют первобытные навыки выживания. Все завертелось зажглось огнем искренних горячих эмоций и клуб превратился из унылой серости в полосу выживания, где стоило на секунду зазеваться, и кто-то обязательно накидывался сзади или сбоку. Ни правых, ни виноватых, только разбитые носы и подсчеты потерянных зубов на утро.
Откатившись вместе с первым своим противником под стол и сломав широкую, но полую ножку, Гарм пару раз приложил крепкого мальчика головой о железное основание, давая понять, что в лежачем положении «зачинщик» целее будет, и тут же кинулся обратно к барной стойке.
Из туристической команды на ногах оставались еще двое. Кажется, честь и гордость для них были важнее помятого на утро «интерфейса», так что, сплотив усилия они стаскивали со стойки какого-то истошно орущего француза, и почти преуспели в данном вопросе, если бы не порвавшиеся штаны.
Рыбкой нырнув к засевшим «в окопах» барменам, обиженный гражданин вытащил из набедренной повязки, некогда бывшей джинсами, сотовый, и под общий гомон догадался вызвать полицию.
Гидеон тем временем, старательно выбирал следующую жертву.
Двое обидчиков, или та парочка из охраны, что стояла на входе  в клуб и так нахально осматривала Ванду? Остановив выбор на двух вороных красавцах с широкой желтой надписью на футболках «охрана», зачинщик бедлама кинулся на спину ближайшего, пытаясь повалить его своим весом, и только удивленного ухнул, когда вместо привычного падения пойманной туши, сам полетел по идеально гладкой поверхности ближайшего стола, собирая спиной тонконогие бокалы от мартини и прочих утонченно-дамских напитков.
Стол кончился, да как-то очень невовремя, так что Гарм провалился спиной мимо дивана и больно ушиб задницу о дамскую, небрежно оставленную в общем бедламе туфельку. Полет щенка не остудил, и даже впившееся в руку стекло только подлило масла в огонь.
Взрычав в голос, ариец подло выкатился из-под стола, сбивая ногами ближайшего охранника, и залез на него с далеко не безгрешным желанием размазать морду ровным слоем по полу.
Увы, порезвиться от души Гарм не успел. Навалившийся сзади полицай, сверестящий прямо в ухо своим ужасающим орудием звуковой пытки оказался куда как проворнее и защелкнул браслеты сначала на одной, а потом и на второй руке.
Вяло отбрыкивающихся, зачинщиков потащили в подъехавшие машины, и только-только развеселившаяся толпа снова начала утихать, переходя в монотонный, унылый режим праздного бездействия.

Утро встретило драчунов унылой прохладой, тянущейся сквозь мощные прутья решетки. Выспаться на узких деревянных лавках никому так и не удалось, зато за ночь бывшие «враги» быстро сдружились против «озверевшей» полиции, и солидарно молчали при попытках допроса.
Иными словами, виноватых было много, но признавших вину не нашлось.
Против всякого ожидания, в этот раз Гидеон провел всю ночь в клетке, ожидаючи когда же его заберет подружка или мать.
Стыд и позор, но даже к утру в опустевшей камере не появился заманчивый цокот тонких каблучков или укоряющий взгляд кормилицы. Увы, субботним утром у Ребекки Абае были дела поважнее вызволения блудного сына из очередных неприятностей, так что в этот раз констебль, не единожды наблюдавший счастливую физиономию Гидеона, смеялся последним.

6

Проводив ринувшегося выполнять приказ хозяина пса взглядом, Марио достал сигарету, несколько мгновений повертел ее между пальцев, прихватил губами фильтр, чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся, устроил спину поудобней на валике дивана, резко выдохнул дым, и кивнул.
-Да. Я хочу продать Хольгера.
-Марио, ты меня поражаешь! Год назад ты и слушать об этом не желал! Что изменилось?
Ненавязчиво спрятав глаза под веками, сицилиец дернул бровью, перекатил языком сигарету из одного угла рта в  другой, снова затянулся. Приятели, приятелями, но и выкладывать всю подноготную тоже не хотелось. Бизнес, есть бизнес. С другой стороны, вряд ли старый лис еще не пронюхал о сегодняшнем фиаско. Это публике -дилетантам можно пыль в глаза пустить яркой победой в изнурительном бою, Кэплера на мякине не проведешь. Небось уже успел оценить и ошибки при обороне, и медлительность реакций, и вымотанность после боя. Даже проигрыш отдельной схватки не так страшен, как это. Невозможно выиграть все бои, и казначей это  прекрасно понимал. А вот выработанный ресурс... Максимум через год шведа можно будет показывать лишь на детских утренниках, если раньше не убьют. Всякое в боях без правил бывает. Одним махом можно лишиться и бойцового пса, и денег, поставленных на него. Уходя от ответа, сицилиец задал вопрос, как бы между делом.
-Ты против кого выставить его хочешь? 
Теперь пришла очередь англичанина напрячься, чтобы не раскрывать карты. Взятая стаканчиком текилы пауза, длительное причмокивание последней долькой лимона, и едва ли не физически ощутимое скрипение извилин.
-Ладно, скажу тебе честно. Ты привык к Хольгеру, смотришь на него, как на пса, а он ведь красивый мужчина. Меня уже два года один.. кхм... клиент  обхаживает- купи мне его, да купи.
-И что за клиент?
-Марио, ты за кого меня держишь?
-О! Извини. Но попытаться-то я мог? 
Хохотнул сицилиец, превращая некорректный в бизнесе вопрос в шутку, и отходя на заранее приготовленные позиции.
-Хорошо, договорились. Его контракт я пришлю тебе завтра. Там есть пунктик мелким шрифтом о возможности передачи прав требований третьему лицу. Вот за него и зацепишься. Ну да не мне тебя учить.
-А цена?
Достав визитку и перо, Фольконе чуть задумался, потом вывел на обратной стороне карточки сумму, от которой у англичанина глаза полезли на лоб. Однако, побагровев шеей, посредник только крякнул и сунул визитку в карман.
Фруголо мысленно присвистнул, скрывая выражение глаз за густым облаком дыма.
-Кому же ты его перепродать собрался, старый черт?  Не иначе, как какому-нибудь шейху в Эмираты.
В зале  тем временем, благодаря вмешательству полиции,  шум пошел на убыль. Завидев стражей порядка многие рассосались сами. Тех, кто не успел, "аккуратно" паковали в наручники и с "почетным караулом" потащили грузить в " такси с решеткой".  Фольконе лишь успел заметить, как молодому "волкодаву" заломили руки за спину, одарили "браслетами" и, подталкивая в спину дубинками, вывели  из зала. Сняв кольцо с мизинца, мужчина положил его на стол, прибавив туда же цепь, на которой обычно водил пса. И даже не услышал, почувствовал, как в этот момент вернулся швед, неся блюдце с тонко нарезанными ломтиками лимона.
-Спасибо, Хольгер. Поставь на стол. Ты поедешь с сеньором Кэплером. Твой контракт у него.
Он все понял. Понял раньше, чем услышал формальность слов, увидел поднимающегося англичанина, берущего со стола тяжелую цепь и простой обод кольца с печаткой. Взгляд пронзительных, синих глаз несколько мгновений что-то искал на лице сицилийца, потом потускнел и скрылся под веками. Ни слова не говоря, мужчина развернулся и пошел на улицу, где стояла машина нового хозяина.
-До встречи, Марио  Завтра с посыльным пришлю деньги.
Посредник заторопился, чтобы не упустить из вида удачную покупку. Но на пороге ложи помедлил, повернулся.
-Фруголо, ты знаешь, что ты сволочь?
Казначей лучезарно улыбнулся, наливая новую рюмку текилы
-Я знаю. Удачи тебе, Джон. До встречи в клубе в Палермо. Через неделю я  выставлю в среднем весе Ромеро против твоего Хейнека.

-Прошу Вас, сеньор Фольконе, проходите.  Вы уверены, что из вчерашних  зачинщиков драки в клубе, Вам нужен именно Гидеон Абае? Впрочем, его дружки под утро  были выпущены под залог. Не понимаю, и чего только родственники носятся с этими бездельниками.
Донеслось из коридора, ведущего в комнату, где была оборудована клетка, в простонародье называемая «обезьянник»  для задержанных пьяниц, мелких хулиганов, ночных бабочек и прочего «мусора» Парижских улиц.
Настроение дежурившего этой ночью капрала за последние полчаса  поднялось с отметки «весь мир бардак, все бабы бляди, а Гидеона надо было придушить при рождении» до риски « если  ты мужик с головой, то и с паршивого козла  клок шерсти состричь можно». Пятьсот евро, о которых ничего не будет известно мадам  Ришар,  приятно похрустывали в кармане,  финансово гарантируя перспективу   веселой гулянки в  компании приятелей. И это помимо внесенного за ночного бузетера  залога. И без разницы, зачем этому холеному коротышке - сицилийцу понадобился завсегдатай  «обезьянника»
Шаги в коридоре стали громче, пока не материализовались в виде вышеупомянутого капрала и  невысокого, смуглого мужчины   в костюме цвета «кофе с молоком».
-Вот он, голубчик. Можете забирать его, сеньор.
И тут же, «протренькав» для острастки  дубинкой по прутьям решетки, полисмен окликнул сидящего за ней драчуна.
-Эй, Абае, на выход. За тобой пришли.
Массивный ключ, висящий на кольце в связке себе подобных, вошел в  личинку, выпуская «птичку на волю»
-Месье Ришар, я попрошу вас оставить нас наедине минут на двадцать.
Служитель закона, окинув красноречивым взглядом невысокую фигуру «благотворителя», почесал дубинкой спину , что по видимому массировало спинной мозг, помогая процессу мышления.
-Как пожелаете, месье.
Развернувшись, коп  бодро потопал в в коридор, но чуть не дойдя, остановился.
- Э-э-э.. Вы в случае чего- кричите. Я тут неподалеку буду.
Сочтя гражданский долг выполненным, полисмен резво погарцевал в сторону автомата, выдающего страждущим за малую толику денег остывшие пончики и кофе средней паршивости.
- Всенепременно,капрал.
Подавив зарождающийся смешок на корню, сицилиец лучезарно улыбнулся, провожая стража порядка, и сел на колченогий стул за изрядно поцарапанным столом у стены.
-Присаживайтесь, сеньор Абае. У меня  к вам предложение.

Отредактировано Марио Фольконе (2010-02-24 20:56:35)

7

Утро расцветало запахами быстрее чем лучами солнца. Первым тонким ароматом был свежий хлеб. Пекарню рядом с участком, Гидеон знал даже лучше, чем родительскую кухню, на которой бывал только в случае крайней степени истощения. Легкие круасаны, завернувшиеся улитками, длинноносые багеты, и даже итальянские пышнотелые чиабатты – все это, остывая после печи, дышало на длинных подносах под тонким белым кружевом бумажных салфеток. Еда дожидалась покупателей, а главный ценитель и поклонник пекарни сидел в десяти метрах от печной трубы, и тоскливо сглатывал набегающую в рот слюну.
На пятидесятой минуте тренировки силы воли, прямо под решеткой затарахтел старый двигатель малолитражки, сотрясая окрестные стекла своим надрывным кашлем и чиханием.
Что ж, запах бензина хотя бы заглушил ароматы свежеиспеченного хлеба, сокращая пытку минимум вдвое.
Под треньканье мопедных гудков, собачий лай, шебуршание метлы по мостовой и бурчание тарой граммофонной пластинки на высоком балконе чудесной престарелой пары, на мужчину наконец снизошел долгожданный сон.
Снилось, как обычно, нечто среднее между охотой на копытное из рекламы кроссовок и сексом с бывшей учительницей английского языка, но привычный безумный коктейль прервали треск и дребезжание решетки. Напрягшись всем телом в ожидании удара по открытому животу, задира несколько секунд вслушивался в происходящее, но не уловив рядом с собой ни малейшего движения, снова расслабленно растянулся на скамье и даже потерся затылком о заложенные за голову руки.
На скрежет ключа лениво разлепив глаза и скосив их в сторону узкого коридора, Гарм несколько секунд наблюдал странную картину: решетку отпирали, его намеревались выпустить, но рядом с офицером стояла не мать, и даже не посланная ее понуканиями сестра. Мало того, низкорослый и смуглый как трубочист, мужчина даже не был адвокатом семьи.
Первая мысль была «ошиблись», и глаза снова лениво закрылись, демонстрируя полнейшее презрение к двум присутствующим людям. Еще бы, ни полицейский, ни его щеголеватое сопровождение в боевом плане не представляли интереса. Первого Гарм уже пробовал на зуб после очередного «выгула», второй производил впечатление заядлого картежника- шулера, а не любителя поскакать на ринге с парой красных перчаток. Ради такого небогатого улова шевелить задницей Гидеон не торопился, даже несмотря на проснувшееся было любопытство и вторую, ленивую мысль «где-то я его уже видел».
Сквозь дрему прекрасно было слышно, как несмазанные петли скрипнули под открывающейся дверью, как нарочито тяжелые шаги служителя закона исчезли в коридоре, как тихо скрипнул стул под тощей задницей в дорогом костюме.
Любопытство взяло верх над ленью, и ариец, нарочито медленно и лениво потянувшись, спустил ноги со скамейки.
Если бы он умел красноречиво говорить, мужчина выдал бы какой-нибудь ехидный комментарий, по поводу такой вот загадочной покупки «билета на свободу», но годы тренировки позволили без единого слова выдать весь набор нелестных эпитетов, одним лишь насмешливым взглядом.
Незнакомец между тем продолжал улыбаться, вызывая странное желание схватить его за грудки, поднять и как следует встряхнуть.
Низенький, щупловатый по представлениям Гарма, и явно носящий в себе пронырливые итальянские гены, мужчина мог быть кем угодно, только не случайным благотворителем.
Ну конечно, «предложение». Об этом следовало думать до того, как расслабленное до невозможности тело переступило порог клетки и встало напротив щеголя во всем своем двухметровом великолепии, как бы говоря: «ну и что вы мне можете предложить?»

8

Положив дипломат на стол, сицилиец чуть развернулся в сторону явно не выспавшегося бывшего арестанта, облокотился локтем на исписанную, изрезанную  и изрисованную любителями "тюремного граффити" пластиковую столешницу, располагаясь удобней на колченогом стуле. Точно так же он мог бы сидеть в сверхдорогом суперсовременном кресле, которое массирует, подогревает задницу, "выдыхает"  фито-ароматы, только что менет само не делает. Никакого позерства или наигранности, просто природная способность чувствовать себя одинаково комфортно что в клубном салоне на диване   в окружении "девочек" на любой вкус при оценке и отборе бойцов, претендующих занять место в "псарне", что верхом на слеге сельского забора в Шампани, ограждающего виноградники от стада коров. Вот и сейчас, пользуясь тем, что потенциальный пес подошел достаточно близко, Фольконе не преминул получше рассмотреть, что же такое он собрался купить. Выудив сигарету из портсигара, мафиози неторопливо прикурил, и  медленно заскользил взглядом по бедрам ( первое, что попалось на глаза), вниз по ногам к ступням ( и тут де оценка- нет ли косолапия и плоскостопия). Снова вверх. На мгновение остановил взгляд на ширинке, и не сдержал ухмылку, перекинув сигарету в противоположный угол губ. Конечно, орган, скрывающейся под ней, не суть важно для бойцовских качеств, но...  женщины ( и не только женщины), очень не плохо платили за пять-десять-двадцать  минут в объятиях королей ринга. А вот оценить грудную клетку и бицепсы было сложнее - мешала куртка. Зато очень не понравился едва виднеющийся под шарфом шрам на шее. Как бы с бронхами не было проблем. Дыхание во время боя- основа основ. Ну что поделать, своего рода профессиональный риск- покупка кота в мешке. И в общество защиты потребителей не обратишься.
Ладно, пока не важно. Сенсей посмотрит, на маты выведет, сразу скажет, стоит ли овчинка выделки. А в баре " бычок" не плохо себя показал. Если к этому прибавить полицейское досье...
Рассматривая Гидеона, Марио так увлекся, что не сразу заметил, что почти полностью выкурил сигарету. Лишь когда длинная трубочка пепла упала на молочно-кофейную ткань брюк, мужчина щелком холеных пальцев сбил ее на цементный  пол, поикал глазами пепельницу, не нашел, вздохнув кинул начавший тлеть фильтр вниз и раздавил подошвой ботинка.
- Гидеон Абае. Двадцать пять лет. Девяносто восемь приводов в участок за последний год. И все за драки. Вчера в клубе я видел Вас "в деле". Скажу сразу, все это "махание пятками в песочницы", но "махание"  не плохое.  Я хочу предложить вам сделку. Если мой человек сочтет вас достаточно толковым, я оплачу ваше обучение у  мастера. И через год вам будут рукоплескать арены. Десятки красивейших женщин будут рвать на себе платье, только чтобы вы обратили на них внимание. От вас требуется - первое, беспрекословное подчинение мне, второе, беспрекословное подчинение мастеру, который будет вас обучать, третье, ваше согласие и подписание контракта. На раздумье   даю вам десять минут.  Время пошло.
Глянув на часы, мафиози неторопливо прикурил следующую сигарету.

9

Нарочито тяжелая походка, злой взгляд, увесистые кулаки, зависшие недалеко от хищного профиля, явно давно не выходившего на свидание с хирургом – Гарм демонстрировал полный набор устрашения, который имелся в его кармане и рассчитывал на бурную реакцию. По крайней мере, чрезмерно самоуверенный бизнесмен мог бы отодвинуться при его приближении, прижаться к стене, или хотя бы сменить расслабленную позу на состояние готовности к оплеухе. Ан нет, потешать самолюбие Гидеона никто сегодня не собирался, вызывая очередной прилив плохо контролируемый злости.
Еще бы! Его оценивали как лошадь: внимательно и взвешенно, рассматривая так, что по коже словно скользили холодные руки врача в тонких медицинских перчатках.
Такое отношение вызвало в глотке недовольное, глухое ворчание, более приличествующее животному, нежели человеку.
Гарм злился, со всей доступной ему искренностью и от разгорающегося чувства волосы на загривке начали приподниматься, как у ощетинившегося уличного пса, которому прохожий посмел кинуть «подарочек».
Абае не пришли выручать те, кто когда-то назвал его семьей.  В желудке было пусто, словно его выскребли лопатой. Итальяшка-нахал сидел на стуле с таким видом, словно за спиной у него высился минимум десяток бодигардов.
Пожалуй, причин, для того чтобы сорваться и размазать нахала по стенке было достаточно. Да по правде, хватило бы и одной, а тут еще добавилось и собственное досье, вычитанное вслух четко, как клеймо на лоб.
В общем, не привыкший к культурному общению «за чашечкой кофе», ариец схватил разговорчивого иностранца за полы пиджака и так резко рванул со стула вверх что еще немного, и как при аварии на больших скоростях, с ног дельца должны были слететь «тапочки», но каким-то чудом удержались.
Всклокоченный со сна, недовольный проведенной в холодной камере ночью, выслушавший не слишком понятный монолог, Гарм разошелся не на шутку.
Ему хотелось крови, привычной телу боли, сопротивления и криков, да так, чтобы в ушах не шумела, а звенела как разбитый бокал кровь.
А в голове, как заезженная пластинка, крутилась одна мысль: «да как ты смеешь?»

10

- Ну во-о-о-от. Понеслось!
Марио едва сдержал смешок, чтобы лишний раз не провоцировать пока дикого, не прирученного пса. Не первый раз такие, или похожие  фортеля проделывали с ним те, кто потом "ел с его рук".  И самое интересное, что, как казалось бы ни странно, но проще  всего "укрощались" тяжеловесы. Тот же Хольгер.  А перед ним был Доминик. Сейчас же... словно вновь вошел в клетку с  только что привезенным тигром, не взяв с собой ни оружия, ни страховки. Хотя и того, и другого и сейчас  было в избытке. Только не столь очевидного.
Кончилось. Кончилось детство, когда кидался он на  таких же задир, как сам, размахивая кулаками в два раза меньше, чем у противника. Ну что поделать, если природа такими одарила? А может быть действительно, именно - одарила?
Не оказывая никакого физического сопротивления, мужчина лучезарно улыбнулся, оказавшись лицом на уровне лица разошедшегося драчуна. Чуть повел плечами под едва не трещавшей по швам тканью пиджака. Вновь затянулся сигаретой, выдохнул в сторону дым. Глянул на часы, где секундная стрелка неумолимо и весело двигалась по кругу.
-У тебя осталось шесть с половиной минут.
Ни холода в голосе, ни злости, ни страха, и этот интуитивный переход на ты. Словно сидел он со старым приятелем, а может и не только приятелем,  за рюмкой коньяка и обсуждал последние, не слишком скучные, ни слишком будоражущие спортивные новости.
- Кстати, посади меня на место. Ворот пиджака на шею давит. 

11

На лице Гарма явственно можно было прочесть один единственный вопрос: «что?»
Не то чтобы хулиган отличался особым тугодумием, или слуховыми и зрительными галлюцинациями, но в данной конкретной ситуации мужчина совершенно не понимал что происходит.
Подавив безумное желание оглянуться и увидеть, если не футбольную команду полицейских с резиновыми дубинками, то хотя бы приставленный ко лбу пистолет, Гарм медленно вдохнул и выдохнул воздух.
Этот низкорослый, нахальный, даже наглый человечишка вел себя так, так… даже подходящих для описания слов ариец не находил. Мысли путались, играя друг с дружкой в салочки, но все спутанные концы сводились к одному – этот странный человек без имени, против воли начал Гидеона интересовать.
Еще несколько секунд прикидывая, что же ему стоит делать, мужчина против воли, словно случайно, разжал пальцы, и проследил за тем как «собеседник» вновь вольготно устраивается на стуле.
Сущий дьявол, коротышка с улыбкой из лучших стоматологических клиник Ада и пронзительным, сверлящим взглядом поставил двухметрового силача в самый настоящий ступор.
Давид и Голиаф. Помнится, тогда коротышку спасла праща, но сейчас в руках итальянского мачо была только авторучка, и «листок формата А4» с красиво оформленным текстом.
Гарм нахмурился.
С одной стороны, он мог усмехнуться, передернуть плечами, поправляя слегка потрепанную во вчерашней потасовке куртку и выйти вон. Ни «спасибо», ни «до свидания», просто фак на прощанье, в качестве веского аргумента на любые спорные вопросы. Ничем никому не обязан.
Но. Отвратительное слово, после которого судья вместо смертного приговора выдает пожизненный срок. Та же канитель, только в упаковке от шоколадных конфет, оттянутая на время смерть.
Гидеон прекрасно понимал, его желания прочитали как раскрытую книгу. Все что он хотел от жизни, было так просто и понятно.
Дайте поединщиков, подарите безумную гонку за собственное выживание, соперников, которые не бегут, а лезут вперед, желая проломить череп, переломать все кости. Дайте Это единственное, что не позволяет свихнуться, сойти с ума ночами, когда вспоминая режут глотку изнутри, царапают легкие отсутствием воздуха.
Дайте забыть то отвратительное состояние тотальной беспомощности, когда шею все сильнее и сильнее сдавливает колючая проволка, а руки висят плетьми вдоль бесполезного тела, так похожего на мешок с дерьмом.
На несколько секунд погруженный в себя, взгляд Гарма снова стал осмысленным.
Он не говорил ни слова, не собирался пускаться в объяснения, почему он то зверел, то неожиданно успокаивался. Он никого не пускал в душу, и изменять своему правилу не собирался.
Листок со стола быстро перекочевал в  покрытую свежими царапинами руку, но продержался в ней не долго. Ровно столько времени, чтобы молодому мужчине хватило прочитать зубодробительный текст, полный подковырок, поворотов и ловушек. После этого лист вернулся на стол, и рядом с девственно чистой строчкой появилась размашистая, острая на углы подпись и ее расшифровка: Гидеон Абае. ** июня ****
Это было похоже на шаг в темную комнату, неожиданно возбуждающий, трезвящий, оживляющий все нервные окончания и рецепторы. Словно в душную комнату ворвался свежий морской воздух и в мгновения вскружил дурную голову, позволив сделать удивительно необдуманный, но как показалось, единственно верный шаг.

12

-Вот и славно.
Словно бы и не висел мафиози в воздухе пару  минут назад, словно точно знал, что не удержится «волкодав», примет заманчивое предложение. Второе даже не «словно».  Действительно знал, что рано или поздно на этом листе бумаге будет стоять размашистая подпись Гидеона Абае.  Если уж впивался сицилийский лис, Фольконе кому-нибудь в ляжку, то впивался намертво.   Ушел бы  приглянувшийся пес сегодня,  завтра-послезавтра, в первой же драке «убил» бы человека.  Десятки  независимых свидетелей  совершенно правдиво  дали бы показания, что, да, именно после удара «вон  того здоровяка» жертва упала, да так больше и не поднялась.  Удар кулаком  не скроешь, он честный, он на виду. А вот крохотный укол иглой, вызвавший остановку сердца, кто же заметит в горячке драки?  И стал бы  задиристый, гордый,  драчливый «волкодав» убийцей. Сам бы искренне верил в то, что случайно убил невинного человека на глазах десятков свидетелей.
Ну что, Гидеон Абае? И тогда не принял бы предложение вновь появившегося на пути улыбчивого  «благодетеля»?
Однако первый вариант был для мафиози куда как предпочтительный. Игра на чужых  желаниях, страстях…
Фруголо вновь улыбнулся, поправил лацканы чуть примятого пиджака,  пока не ставя свою подпись  на контракте, убрал документ в дипломат, и глянул на  потенциальное приобретение.
- Можешь называть меня сеньор Фольконе.
Слово ста долларовой купюрой одарил

В Палермо возвращались  вдвоем. Только на месте Хольгера   в салоне ВИП класса самолета сидел молодой «подрастающий щенок волкодава», обещающий  со временем превратиться в племенного пса- чемпиона. Отменная еда, длинноногие стюардессы с глазами серн и голосами сестер милосердия из немецких лент порно индустрии.  Раскрытый ноутбук, и двух часовая запись самих знаменитых боев черных арен последних лет.  Сокрушительные удары, вой захлебывающегося в эмоциях зрительного зала. Когда  от взрыва адреналина в крови люди теряют разум, лезут  по головам друг друга через ряды, чтобы хоть на мгновение оказаться рядом с вымазанным в песке, крови, ревущим диким зверем от восторга победы, Чемпионом. Кричащие в оргазме женщины, срывающие с себя белье и кидающиеся на арену. Растоптанные цветы, ковром покрывающие кровавый песок, бьющий по глазам свет софитов. И новый бой без правил, на выживание, на пределе сил и нервов, на пределе человеческих возможностей. Бой рвущихся мышц, ломаемых костей, корчащихся от боли тел, выбитых зубов, задыхающихся от напряжения легких.   
И новый, Чемпион в лучах славы, не замечающий катящихся из глаз слез адреналина Победы.
Смотри, Гидеон, смотри. На его месте можешь быть ты. На его месте должен быть ты.
Словно мясник куски отборной вырезки перед псом, выкладывал Фольконе перед «новобранцем» возможные перспективы его будущего. Словно обученный самим дьяволом искуситель, рассказывал о знаменитых бойцах, на час бросивших  продажную девку- публику к своим ногам.
И открывая перед новым псом теневой мир жестоких страстей, боли, крови и побед, Марио горел сам самой сильной страстью своей жизни.


-Ну как, Генрих? Что скажешь?

Сидящий на краю татами голландец пожевал губами, оценивающе смотря на вновь поднимающегося с пола, пошатующегося Гидеона.
- Упорен. Полчаса назад уже должен был лежать. Ресурс у него огромный.  Дыхалка отличная. Физическая подготовка хорошая, но позаниматься еще надо. «Школа» отвратительная. Придется переучивать. Ломать внушенные запреты.
Генрих Ван Берг, мастер и тренер, через «мясорубку» которого прошли все псы Фольконе. Влюбленный, как и работодатель, в бои без правил, он из приводимых казначеем «щенков» выращивал беспощадных, выносливых, смертоносных бойцов.  Широко известный в узких кругах человек, раньше возглавлял собственную «школу», пока, после нескольких предупреждений о недопустимости применения ряда приемов, не был дисквалифицирован. Тогда и перекупил мафиози обладателя черного пояса.
Оценивая новое приобретение Фруголо, Ван Берг  «прогнал» Гидеона через шесть разно весовых  бойцов клуба, и четверо из них уложили новичка носом в пол, что было более чем хорошо. Обычно,  «драчуны с улиц» выносили  после второго профессионального бойца отлеживаться.
Довольно улыбнувшись, Марио поднялся с матов. Если, Ван Берг  и терпел присутствие Фольконе, как хозяина клуба,  в зале без кимоно, то  кресла на татами  голландская душа  не выдержала бы.
-Гидеон. Подойди ко мне.
Позвал сицилиец измотанного арийца.

Отредактировано Марио Фольконе (2010-02-25 21:38:49)

13

Гидеон согласился с предложением настолько легко, что могло показаться, будто он совершенно не думал о последствиях своего выбора.
Отчасти это было правдой. Решение, похожее на прыжок в омут с головой предполагало оригинальный, не пройденный доселе виток жизни, возможность снова испытать себя там, где каждый последующий день не походит на предыдущий как две капли воды.
Выбор был сделан так же просто, как удар противнику в челюсть: боль, и ни шагу назад, и мысли снова вернулись от странного, мафиозного вида итальяшки обратно к насущным проблемам: пекарне и банкомату с которого можно было бы снять деньги на такси.
Словно сделки с Дьяволом и не было.

Пот катился со лба Гарма крупными как морской жемчуг каплями, собираясь на висках в тоненький ручеек. Волосы, светлые и слипшиеся, торчали как иголки настороженного дикобраза во все стороны. Соль проедала разбитые губы, съеживая и без того стонущую от боли кожу в неприглядную саднящую кровью корку. Если б во рту не пересохло, мужчина бы облизнулся, а так приходилось утирать морду рукой, добавляя к грязно бежевому оттенку бинтов алые мазки, быстро переходящие в неприглядно бурый цвет.
Щенок устал. Впервые за долгое время, проведенное вне спортзала в уличных драках, ариец кривил губы в некотором подобии улыбки. Руки уже с трудом поднимались, словно в течении часа пришлось тащить на гору крупногабаритную тетку по материнской линии, но упрямство было сильнее любой физической усталости и упорно вбивало в мышцы новые и новые сигналы.
Кисти уперлись в пол, отрывая от пола тушу, отяжелевшую на пару десятков воображаемых кило.
Все бы хорошо, но вместе с руками отказывались шевелиться и ноги, подрагивая, как у загнанной лошади от сильнейшего напряжения.
Последнего удара Гарму явно не требовалось, он уже чувствовал несколько раз как на спине проступает холодный пот и готов был признать собственное неприглядное положение.
Считавший себя отменным бойцом, француз пересматривал за короткие минуты отдыха свою систему мер и оценок.
Одно дело было бить морды по барам, собирая на кулак кого попало, и довольствоваться легкими победами с необученными, но горячными самцами, другое дело было вместо овчарни попасть на псарню.
Сладкая, тянущаяся как резинка дедовых трусов, боль скользила, перекатывалась, спадала и возвращалась, окончательно облюбовав тело задиры.
Если бы глотка позволяла, Гарм поднялся бы с низким грудным стоном, более уместным после бурного секса, нежели после проведенных коротких поединков, но, увы, все что он смог, это только выдохнуть с сухим хрипом весь зажатый от боли воздух.
Пол качнулся, но мужчина устоял, пошире расставив ноги и несколько секунд рассматривал Фольконе.
Даже отсидевший себе всю задницу на неудобном в его понимании полу, мафиози выглядел так, словно только что вышел из салона.
Темные волосы блестели в мертвенно-белом свете лампы, костюм ласково обволакивал тело, где нужно подчеркивая наличие пусть небольшой, но все же мышечной, а не жировой массы. Даже взгляд казался настолько уверенным и спокойным, что с таким человеком можно было идти по лезвию бритвы и точно знать, что к концу удастся дойти живьем, а не в виде колбасы.
Снова судорожно сглотнув скорее воздух, нежели слюну, мужчина с трудом сделал первый шаг, но гордо распрямился и поравнялся с «нанимателем». Да, он сегодня часто оказывался на лопатках, но желание продолжать свою вечную вражду с жизнью не исчезло.

14

Шоколадные глаза с неприкрытым интересом рассматривали изменившееся, осунувшееся буквально за час, лицо барного драчуна. Словно татами, как коктейль через соломку, вытянуло из него все соки.  Впрочем, так оно, наверное, и было. Иногда, прагматичному  материалисту сициийцу, совсем не материалистично казалось, что настеленные на полу маты действительно "питаются" жизненной силой борцов. 
Тряхнув головой, мужчина с улыбкой  откинул рассеянные мысли, и, видя, как пошатывается  бузитер, держась буквально за  воздух, с каким-то ребяческим весельем мысленно "гадал на ромашке" , считая шаги
-Дойдет. Не дойдет. Дойдет. Не пойдет
Дошел. И мало того, что дошел, нашел в себе силы гордо распрямиться, затмевая массивной фигурой  заглянувший в распахнутое окно солнечный луч. В какой-то момент, забыв о намерении, с которым позвал арийца, Марио невольно залюбовался им.  Избитый, вымотанный, просоленный насквозь собственным потом, наверняка уязвленный неожиданными неудачами на татами, он излучал какое-то природное, звериное упрямство, и врожденную, иррациональную притягательность.
Такими же глазами на новичка смотрел не только хозяин. Прекратив тренировку, борцы провожали Гидеона  в спину взглядами, и, скорее всего, так же считали - дойдет, не дойдет.
Но не смотря на восхищение, Фруголо не был бы самим собой, если бы...
Сильный удар кулаком снизу в челюсть никак не вязался с улыбающимся, даже несколько расслабленным лицом мафиози, с блеском коричневых, насыщенных южным солнцем, глаз. Но удар был нанесет. Неожиданный, не по правилам честных боев, жестокий и беспринципный.
Конечно, не сбил бы он арийца с ног, не будь тот так измочален. Разные весовые категории. Но сейчас удара  хватило, чтобы пес пошатнулся, и рухнул на колени, как массивный,  спиленный дуб. Мгновение... и собрав последние силы в кулак, на выплеске адреналина, боец рванулся вперед, чтобы смять наглеца, опрокинуть на маты.   
Стоящий рядом сенсей оказался проворней. Перенаправив начатое движение, Мастер в одно мгновение заломил посмевшего поднять на хозяина руку пса, и ткнул его разбитыми губами в мысок башмака крокодиловой кожи.
-Ромеро, принеси  мой  дипломат.
Не объясняя Гидеону, за что именно тот  был наказан, мужчина, не сходя с места,   расстегнул замки, достал документы, огляделся, куда бы присесть, ничего подходящего не нашел, и щелкнул пальцами. Прирученный пес послушно опустился на колени, подставляя спину. Невозмутимо сев на живой табурет, расположив контракт на дипломате, казначей неторопливо подписал его. Закрутил колпачок "Паркера"
- Кстати, Ромеро, через неделю у тебя бой с Хейнеком. Сделай его, малыш! Ты сможешь!
Поставив дипломат рядом со "стулом", наклонился к бунтовщику, стер  с его щеки кровь, растер между пальцев.
- Поздравляю, Гарм. Контракт подписан. Гидеона Абае больше нет, и никогда не было. Отныне тебя зовут  Рейнард Меркадо. Сеньор Ван Берг будет тебя обучать. Советую, слушаться его, как Господа Бога. Поверь, он лучший из  тренеров, которых я только видел. Я навещу тебя через месяц.
Сунув ручку в нагрудный карман пиджака, казначей поднялся, высвободил ботинок  из-под головы Гарма.
-Генрих, уладь, пожалуйста, формальности  с нотариусом. Все по обычной схеме. И да. Еще. Гарма можно поселить в комнате Хольгера. Только прикажи сменить там всю мебель.  Хорошей тренировки, сеньоры.
Последнюю фразу мафиози произнес уже на выходе .

Отредактировано Марио Фольконе (2010-02-26 00:36:55)

15

Рядом с господином Фольконе, которого мысленно Гарм называл не иначе как Марио, возвышаться было крайне приятно.  Очень среднего роста итальяшка, при разговоре с нанятым «работником» все время вынужденно задирал голову, да так, что весь его суровый мафиозный вид, при таком раскладе, сводился к нулю.
И в этот раз рассчитывая пронаблюдать картину сверху, Гидеон даже не сразу понял, как очутился на полу. Челюсть и без того нывшая всеми оставшимися зубами отказалась воспринимать еще одно дополнительное повреждение и только устало щелкнула, сжимая зубы. Вроде бы ничего, но хрупкое равновесие, удерживаемое скорее только силой воли, вмиг нарушилось.
Отшатнувшись назад, мужчина не удержался и просел на дрожащих от усталости коленях.
Недоумение мгновенно сменилось искренним, животным гневом и непониманием «за что?»
Зарычав так, словно собрался отправить нанимателя к праотцам, Гарм ринулся вперед, поднимая что либо приземлится на Марио, либо, как был на арене, пронесется мимо тореро и рухнет уже за ним.
Судьба решила что монетка падает не только в раскладе «орел» или «решка» и встала на ребро.
До того мирно пасущийся рядом, тренер вдруг ожил, перестав имитировать ледяную статую и играючи завернул атаку в крутое пике.
За секунду до падения, ариец мысленно попрощался с носом. Если раньше его кривили то вправо, то влево, то теперь приближающий пол со стремительной неумолимостью предлагал фронтовую атаку.
Вывернув шею так, чтоб благородно-большой, доставший от отца шнобель не сложился подобно цилиндру фокусника, Гидеон удивительно мягко (спасибо мастеру) приземлился снова на колени и ткнулся мордой в обувь мафиози.
Поднять голову помешала вжавшаяся в затылок рука Ван Берга, не особо напряженно удерживающая от любых попыток пошевелиться.
Впервые, за долгое время, из разомкнувшихся челюстей арийца раздался не рык, а вполне четкое:
- Сс-сука! – полное искреннего недовольства, даже злости, и едва подмешанного к этому восхищения.
Увы, в мире господина Фольоконе, богом и царем был сам господин Фольконе, остальные же были не чем иным как пешками в его игре. И это не могло не восхищать, поскольку при не особо внушительных внешних данных и отсутствии какого-либо значимого оружия, мафиози держал людей в таком железном кулаке, что у большинства даже мысли не возникало перечить его прихотям.
Испробовав еще несколько попыток подняться, Гарм здраво рассудил, что против мастера ему при такой потере сил не подняться, и затих, слушая разумные доводы нанимателя.
Марио заливался соловьем, сидя на спине одного из бойцов как на троне. Тот не возражал, на сколько краем глаза мог разглядеть Гидеон. А самому арийцу уже через десяток секунд неприглядной позы снова захотелось попробовать подняться. Единственное, чего он добился, так это смещения лица относительно ботинка. Хорошо выделанная кожа с запахом резинового машинного коврика и горького пепла теперь терлась о губу, заставляя непроизвольно пробовать вкус то ли гуталина, то ли воска.
Почувствовав, что умиротворенность медленно рассасывается как доброкачественная опухоль, ныне названый Рейнардом снова недовольно заворчал, как посаженная на цепь собака, и попытался схватить ботинок зубами, какой-то частью мозга понимая, что ничего, кроме отвратительного вкуса, это не принесет.
Но тут труп крокодила пропал, напоследок мягко толкнувшись в щеку. «Хозяин» пожелал удалиться, и Гарм радовался, что очень вовремя, ибо терпение его лопнуло в это же мгновение.
Марио ушел, что-то еще напоследок подписав «к исполнению», а рука мастера наконец отпустила запястье и волосы.
Глухо выдохнув, Рей развалился поперек мата, чувствуя что ближайшее время подняться он уже не сможет.

16

Часть вторая

Неделю спустя.

- Ну как наш новый "волкодав", Генрих?
В ожидании, когда приведут Ромеро, Марио стоял у панорамного окна кабинета Ван Берга на втором полуэтаже клуба, из которого открывался вид  не на улицу, как у всех "приличных" окон, а на тренировочный зал, где отрабатывали приемы бойцы. Взгляд мафиози, рассеяно наблюдающий за  повторяющимися движениями борцов, вновь и вновь возращался к высокой, крепкой фигуре арийца, упорно пытающемся овладеть сложным  захватом с одновременным ударом по почкам. Сам не замечая того, итальянец улыбался, любуясь новой игрушкой.
- Бузит, сеньор Фольконе. С норовом. Но тренируется, как зверь. Из зала не вытащишь.  В целом, ничего, учится усердно. Только проблемка одна есть небольшая. С сексом.
-Мммм?
Оторвавшись от созерцания, мафиози обернулся, недоуменно вскинул бровь.
Не смотря на суровость законов жизни " на псарне",  на бытовом уровне бойцов содержали в весьма неплохих условиях. Отменная, сбалансированная еда, вплоть до деликатесов, уютные отдельные комнаты, громадный парк для прогулок с выходом на частный пляж. Для поддержания мужского здоровья два раза в неделю привозили прошедших мед. осмотр шлюх. чередуя проституток и халстеров. Правда, каждый раз разных, чтобы не возникало привязанностей.
- Ну как сказать. Отказывается от секса с "девочками- мальчиками". Я уж думал, импотент. Но оказалось - нет. Несколько раз его застукивали за приставанием к Ромеро и Доновану.
Лицо Фольконе помрачнело. Улыбка скривилась, превращаясь в жесткую складку.
- Наказывай, Генрих. Если не  образумится - изолируй вообще. 
Сексуальные связи между борцами были строжайше запрещены.
Марио хотел еще что-то добавить, но в этот момент охранник   привел Ромеро, которого сегодня ждала арена. Но, перед началом соревнований,  Фруголо был не против покрасоваться среди начавших собираться гостей с новым фаворитом на цепи. Небольшой "аперитив" перед "роскошным ужином" –боем.

Месяц спустя.

С момента подписания контракта с Гармом прошел ровно месяц, и мафиози, отложив на завтра мелкие, нескончаемые дела,  в приподнятом настроении приехал в клуб навестить «щенка». День сегодня выдался на редкость удачным . Утром дон Ванцетти в очередной раз подтвердил свое расположение к казначею, выразив его в увеличении  «бонуса» на полтора процента от доходов  семьи. В денежной  сумме это составляло…В общем, теперь новая яхта, на которую Марио облизывался последние пол года,  из голубой мечты превращалась в доступную реальность. Плюс, на совещании у Маэстро, в коем-то веке пришлось заткнуться консильери, что ублажило  самолюбие толстым слоем сала  в шоколаде
Сияя, как медный пятак, Фруголо припарковал машину у клуба, перебросился парой скабрезных шуток с охранником, одарил комплиментом  скучающую в пустом  холле «парадную красотку», пообещал помочь пристроить сына встретившейся на пути немолодой уборщице. Сегодня клуб был закрыт для посетителей, давая персоналу передышку между официальными дискотеками и вечеринками, и подпольными боями.
Покинув общедоступные для всех желающих залы, мафиози прошел во внутренние помещения.
И…
Вместо привычных «рабочих» звуков хлопков тел о маты, отрывистых команд тренировок, на Марио обрушился грохот опрокидываемой мебели, треск ломающегося дерева, отборный мат, рев и топот ног, словно стадо слонов  присмотрело клуб для ритуального вальсирования в честь Дня Всех Святых. .
Ускорив шаг, мужчина вошел в коридор…. 
-Cavolo!*
По коридору, навстречу казначею «выставив вперед рога» буйволом с шершнем  в заднем  проходе   несся его новый «щенок». А следом за ним, отчаянно матерясь, гремя цепями, бежали трое охранников с самим Ван Бергом в арьергарде.
Послушный инстинкту самосохранения, мафиози от греха подальше вжался спиной в стену, чтобы не попасть под «приветственный галоп» осчастливленного визитом Хозяина, персонала.

* Ни хуя себе!

Отредактировано Марио Фольконе (2010-02-26 23:41:13)

17

Первое время Гарму в «казармах» жилось не сладко. Во-первых он чувствовал себя духом среди дедов. Несмотря на рост, временами на полторы – две головы превышающий соперников, Рей чаще чем ему хотелось бы, оказывался «маслом на бутерброде». Увы, не в том смысле, что был так уместен, а в том, что частенько протирал спиной мат, рассматривая однообразно выбеленный потолок с висящими на цепях люстрами.
Но это еще было пол беды. Второй половиной было замкнутое пространство, ставшее серьезным препятствие для мирного сосуществования нескольких самцов на одной территории.
Проблема конечно была не нова. Что в пансионате по юности, что дома в более зрелом возрасте, присутствие рядом одних и тех же лиц частенько доводило Гарма до раздражения, а при отсутствии нормальной речи мирного разрешения конфликтов не бывало, но здесь…
Все равно что поставить в стоила рядом нескольких племенных жеребцов. Норов, чувство соперничества, желание покрасоваться перед кобылкой – все это в клетке со множеством комнат увеличивалось и разрасталось в троекратном масштабе. И что самое тяжелое, на роль «кобылы» приходилось выбирать «из своих».
Гарм не знал, какой обстановка была до его появления среди бойцов, но с приходом нового пса в атмосфере повисла какая-то щенячья задиристость и игривость. Словно у всех разом зачесались зубы и следовало найти обо что их раздраконить.
Увы, не спасали от постепенно повышающегося градуса даже шлюхи, сменяющие друг дружку как караул на Даунинг-стрит.
Негласно выбор на роль «кобылки» пал на меланхоличного мастера единоборств. По сути, все в замкнутом мире «псарни» вертелось вокруг этого человека, но одно дело было выслуживаться перед «сенсеем» на матах, другое…
Гидеон первое время пытался привыкнуть к визитам шлюх, считая, что раз уж это посчитали нормой, то следует соответствовать стандартам подпольного клуба, но после третьего свидания «вслепую», ариец как-то подустал от однообразной схемы поведения. Одно дело охотиться и готовить самому то что нравится, другое – получать вареную курицу в лисьей шубе, которая сама в рот лезет.
В общем, со шлюхами пообщаться не получилось, а здоровый организм, получавший новую и новую энергию от постоянных, грамотных тренировок, требовал сексуальной разрядки. Первыми жертвами растущего вожделения стали собраться по клеткам.
Зажимания по углам после отбоя, красноречивые взгляды и единственная попытка изнасилования закончились двухдневным «карцером» от Ван Берга.
Но как и любое тайное желание, жажда физического контакта с кем-то не таким доступным как бабочки с ночных улиц, от сидения в одиночестве не утихла, а только видоизменилась.
Точно сказать, когда конкретно он положил лаз на самого тренера, Гидеон бы не смог, но то, что катализатором послужило соперничество жеребчиков перед выбранной «кобылой» было почти стопроцентной правдой.
Поначалу ухаживания Гарма имели вполне миролюбивый и неподозрительный характер. Всех побежденных соперников, как добычу к ногам «самки», пес складывал перед мастером, ненавязчиво напрашиваясь на одобрение. Поскольку бои проходили внутри клуба, Ван Берг особо на похвалы не распространялся, так что для обхаживания полюбившейся жертвы арийцу потребовались новые методы.
Не имея возможности купить что-то необычное, Гарм принялся таскать тренеру ракушки, которые еще удавалось найти на дне ближайшей «средиземноморской лужи».
Увы, «послания» от тайного поклонника так же не имели веса – одна за другой, раковины попадали в мусорное ведро.
Но вот, когда Рейнард почти осознал собственное поражение, одна из раковин, из тех, что он усердно оставлял на столе мастера, там и осталась лежать.
День, другой, третий. Счастью бойца не было предела и вот, прямо посреди «рабочего дня», он решился на визит к сенсею.
Каково же было удивление Гарма, когда дверь в комнату была приоткрыта, а за ней… бритоголовый статный мужчина, внушающий не только уважение, но и некоторую страсть (вдарившую в голову от воздержания) стоял у узкой койки по пояс раздетый и намеревался стянуть штаны.
Медленно сомкнув челюсти, чтобы «слюна не капала» от щенячьего восторга, Рей мысленно признался, что его всегда тянуло на партнеров «по старше», и прокрался в комнату, намереваясь сделать приятный сюрприз.
Что и сказать, «сюрприз» удался на славу.
Во-первых Ван Берга чуть удар не хватил, когда сзади, с невероятной, не демонстрируемой до того ловкостью, почти бесшумно возникла огромная туша. И ладно бы туша хотела о чем-то поговорить или лезла в драку. Так нет же, здоровенные ручищи Гарма, мягко подтолкнув руки учителя, погладили его бока и скатились на ягодицы.
Когда первый холодный пот сошел со спины Гидеона и пальцы таки помяли упругие валики мышц, в ход пошла тяжелая артиллерия.
Каким-то чудом уклонившись от тяжелого учительского кулака и вовремя откатившись к двери, ариец как истинный ниндзя прикрылся створкой от летящего табурета, спася тем самым голову от преломления, но, увы, последовавший благой мат прикрыть ничем не смог.
Псарня, как растревоженный муравейник, зашевелилась расторпной охраной и все что оставалось заигравшемуся мальчишке так это бежать, пока, как грозился Ван Берг, ему не вырвали ноги и не засунули их в жопу по самые колени.
И каково же было удивление Гидеона, когда спотыкаясь об очередной мат и перескакивая через обломки чего-то деревянного, пущенного тяжелой рукой сенсея, он на всех парах пробежал мимо … ни кого бы то ни было, а сеньора Марио Фальконе.

18

Картина, представшая перед мафиози, была, мягко говоря, необычной. Этакие « скачки с препятствиями» в исполнении  его персонала. Даже с учетом того, что он, вопреки обычаю, не предупредил голландца о своем визите. Фольконе был хозяином клуба, хозяином «псов», работодателем мастера, но на повседневном уровне  руководил «псарней» Ван Берг и его помощники. Казначей клана физически не мог заниматься этим сам, хотя бы в силу нехватки времени. Клуб, бои, «разведение псов», хоть было прибыльным делом, относилось к разряду хобби для души. Работа, это управление финансами Семьи. А вот бардака Фруголо не терпел ни тут, ни там, хотя некоторые вольности в клубе были позволены.
-Это еще что за фокусы? Новый вид тренировок? 
Проводив взглядом пронесшегося  мимо него щенка и явно возбужденных ситуацией охранников, мужчина глянул на того, кто должен был объяснить ему, что здесь вообще происходит. Однако и сенсей, красуясь багровой лысиной, в первый момент пролетел вслед за толпой, словно гнался за самим чертом, не видя никого и ничего вокруг. Лишь достигнув створок дверей, ведущих в новый коридор, мастер немного пришел в себя. Тяжело дыша, толи от бега, толи от злости, обернулся и от неожиданности выдал первое, что пришло в голову.
-Сеньор Фольконе?
-Нет.  Бриджит Бордо.
Саркастически усмехнулся сицилиец, отлепившись  от стены, и продолжив демарш по коридору до небольшого "кармана"  уютного холла с диванами, креслами, аквариумом, небольшой коллекцией холодного оружия на  стене, вместо картин, и журнальным столиком. Присев на край последнего, Фруголо  покрутил между пальцев связку ключей  от машины, ожидая, когда сенсей пожалует пред светлы очи работодателя. Таким Ван Берга Марио видел впервые. Трудно было даже предположить, что могло вывести из себя поклонника восточной философии,  сдержанности и созерцания. Последний, впрочем, не заставил себя долго ждать. А его рассказ...
Стараясь справиться с гневом, с неловкостью ситуации перед неожиданно нагрянувшим в неподходящий момент, начальством,  голландец начал издалека, рассуждая на тему сексуального влечения в замкнутых однополых  коллективах. Впрочем, Фольконе мало, что удалось почерпнуть из «познавательной лекции», потому как четыре жеребца, описав полный круг по коридорам, с матом и топотом отправились на второй круг. Когда сенсей дошел до ракушек, его голос потерял академичность, а шея Фруголо сравнялось по цвету с лысиной мастера от едва сдерживаемого смеха. Который все же стал апогеем  переданного  "эпоса" стал от красочно переданных на чистом матерном языке ощущений, которые испытал сенсей, почувствовав руки  Гарма на своей заднице. Похоже, щенок даром времени не терял.
Отсмеявшись, Марио качнул головой.
-Генрих, не советую тебе рассказывать это Берте. Боюсь, она не оценит всю силу привлекательности твоей задницы для «мальчиков».
Мастер лишь хмуро вздохнул, выдавив что-то вроде – « я ему ноги повыдергиваю, засранцу». Его можно было понять. Натурал, до мозга костей, он хоть и спокойно относился к нравам, царящим в клубе, но в отношении себя намеков на гомосексуальность не выносил. Плюс, Рейнард, своей выходкой подвел его под монастырь. Фольконе весело смеялся над инцидентом, но Ван Берг слишком часто был свидетелем того, как под искристый смех  и лучезарную улыбку хозяина летят головы с плахи. Чья голова полетит сейчас, и полетит ли вообще, голландец мог только гадать. 
-Простите, сеньор Фольконе. Подобного больше не повторится.
Тем временем, набегавшись всласть, охранники и борец перешли от "скачек с препятствиями"  к  контактному бою. Во всяком случае топот ног сменился звуками ударов, звоном металла и все тем же, только  более заковыристым  матом, начавшим перемежаться короткими приказами- "держи, вяжи, осторожно, яйца".
Наконец вся четверка оказалась в поле видимости сицилийца.
Подталкиваемый   в спину ариец,  с трудом  перебирал ногами, скованными короткой цепью. Заломленные за спину руки были стянуты металлом еще немилосердней.
При виде неудачливого поклонника, лысина голландца вновь пошла красными пятнами. Кинув короткий взгляд на  все еще посмеивающегося хозяина, мастер поднялся и от души впечатал кулак в челюсть Гарма, сбивая его с ног.
-Все. Стоп. Хватит.
Раздался негромкий голос мафиози  за его спиной
- Оставьте нас. Все вон, пока я не позову.
Охрану сдуло из холла сразу. Ван Берг же замешкался, стараясь понять, относился ли приказ и к нему. Приходя в "псарню" Марио редко разгуливал по ней один, давая возможность сенсею лишний раз представить своих питомцев, а тем самым и свою работу,  хозяину в лучшем свете. Исключением были лишь случаи, когда Фруголо, поддавшись прихоти,  приезжал внезапно за полночь к  очередному любовнику из числа псов. Но, наткнувшись на этот раз на непроницаемый взгляд мафиози, Ван Берг молча поклонился и вышел.

Отредактировано Марио Фольконе (2010-02-28 13:46:50)

19

Дверные створки, сделанные на старинный итальянский манер: двойные и очень узкие, - преодолели далеко не все.
Гарм, уже не раз ночью проскальзывавший таким образом к морю за ракушками, вылетел первым, как ядро из пушки. Наученный первым, горьким опытом знакомства с хитроумным механизмом дверей, Рей вовремя повернулся боком, пролетая с втянутым животом в правую створку, хотя вторая заманчиво приглашала толкнуть и ее.
Бегущая сзади охрана осмотром выходов озабочена не была, так что первый, вырвавшийся на прямой дистанции балбес с треском влетел в застрявшую на середине левую створку, ушиб плечо, провернулся штопром и упал прямо за выходом, образовав классический затор.
Возня и крики заставили Гарма не много притормозить и перевести дыхание. Увы, тут преимущества роста и веса играли с Гидеоном злую шутку: бежать ему было куда как сложнее, чем большинству из «веса мухи». Одно дело бросать тушу в короткие, тяжелые атаки, другое тащить все это мускульное мясо по горячему сицилийскому воздуху.
Остановившись под разлапистым деревом, мужчина несколько секунд наблюдал как преследователи, наконец разобравшись, где чья рука и нога, выбрались из затора и дружно рванули следом. Преимущество в виде хитроумной дверной ловушки было использовано, но времени на отдых не хватило, да еще приплюсовавшееся легкое возбуждение отнюдь не помогало избежать карцера.
Выскочив на залитые солнцем каменные ступени, Гарм стиснул зубы, чувствуя как раскаленный песчаник вгрызается в босые ступни и снова влетел в другие двери, прячась от нещадного солнца.
Увы, охрана, хоть и выглядела туповатой на первый взгляд, оказалась куда как умнее разыгравшегося бойца. Еще в заторе один из «братков» вернулся обратно в коридор, прекрасно понимая что босой пес вряд ли долго выдержит беготню по горячим каменным плитам. И встретил он Гарма прямо на выходе, замахом с конечной точкой на уровне челюсти.
Все еще веселящийся, Рейнард кулак заметил в последнюю секунду и не нашел ни чего лучше, чем прямо на ходу завалиться на спину. Удар прошел мимо зубов, но вот тело по инерции проехало вперед по гладкому полу и врезалось на полном скаку в стену. Повезло, вовремя сгруппировавшись мужчина спас голову, но отшиб плечо и тут же оказался под навалившимся сверху охранником.
На подмогу к хитроумному церберу подоспели еще двое, так что скинув одного, Гарм в раскрытые объятья поймал еще двоих, чувствуя как немилосердно стонет пресс от сдвоенного удара по кишкам.
Увы, бежать было уже некуда, и преследование превратилось в кучу-малу. Где-то над ухом позвякивали цепи, вот кулак Гарма нашел чей-то колючий подбородок, в ответ почувствовался нехороший удар пяткой по бедру, совсем рядом с зоной критического поражения, аж поджавшейся в штанах,  дальше снова удар в «молоко».
Если бы не хрипы и короткие команды по тому как конкретно стоит ловить разыгравшегося бойца, Рей подумал бы что попал в самый разгар оргии. Три извивающийся тела так к нему сладострастно прижимались, навалившись сверху, что даже дышать стало тяжело.
Но вот на щиколотке почувствовался холодный метал и последовавший за этим сухой щелчок «обрадовал» новым событием: кандалы застегнулись.
Раздраженно зарычав, Рей вцепился зубами во что-то, находящееся рядом с головой. Судя по истошному воплю охранника, пострадала какая-то часть бедра, но конкретнее сказать не получилось, ответный удар по голове на несколько секунд лишил возможности соображать.
Увы, со скованными ногами воевать стало почти невозможно. Босые ступни проскальзывали по полу, мешая найти точку опоры, на правой руке кто-то висел всей своей тушей, а где-то над головой стоял «укушенный» лихорадочно потирая место «ранения» и явно намеревался еще разок приложить щенка головой о пол.
Нехорошо ухмыльнувшись, Гарм затих, позволяя развернуть себя мордой в пол и заковать руки. Металл был холодно-знакомым, только в этот раз повод был не такой значительный. Вздохнув, Рей поднялся не без помощи охраны и медленно побрел вперед, предчувствуя очередной «разговор по душам» с Ван Бергом.
А жаль, мастер упустил такую возможность расслабиться.
Впрочем, свою разрядку сенсей получил, отомстив щенку прямым в челюсть. В глазах на пару секунд потемнело, все-таки рука у начальства была тяжелая и правильная. Отвалившись сначала на охранников, а потом и вовсе рухнув на пол, Гарм разлепил сжавшиеся в линию зубы и с каким-то извращенным удовольствием попробовал языком кровящие губы. Как ни странно, но ему было приятно даже такое внимание сенсея, хотя он и понимал краем сознания, что довел мужчину своими выходками до белого каления.
Сенсей, по всей видимости, на одном ударе успокаиваться не желал, и Гарм напрягся всем телом готовясь к очередному удару.
Но вместо боли послышался громкий, командный голос господина Фольконе.
Рей недоуменно поднял голову, смотря уже во второй раз на низенького итальянца снизу вверх, не понимая, что тот задумал.
Решил сам наказать? Пожалел бойца, решив, что лишние повреждения могут помешать боям?
Не понимая, что происходит, Рей кое-как раскорячившись, сел, не рискуя пока подниматься на скованные ноги.
Взгляд щенка уперся сначала в ботинки Марио, которые месяц назад ему пришлось лицезреть в наибольшем приближении, и снова перешел вверх по стрелкам штанов, пуговицам рубашки, накрахмаленному воротничку на довольно собой, кошачье выражение лица.
Марио. Этот человек не вписывался в псарню ни по габаритам, ни по внешнему виду. Всегда идеально сидящий костюм в противовес пропитанным потам майкам, начищенные ботинки в противовес босым ногам, и хозяйский взгляд, алчный, насмешливый, въедающийся в кожу. Взгляд, который никогда нельзя было увидеть среди лиц злых, но простых как валенок бойцов.

Отредактировано Рейнард Меркадо (2010-02-28 16:03:52)

20

Небрежно накинув легкий, шелковый халат на голое тело, развалившись  в кресле, Марио курил одну из самых "вкусных" сигарет, которые бывают либо утром, после крепкого кофе, либо, как сейчас, после бурного, опустошающего секса, когда со спермой выплескивается все напряжение дня. Ты словно заново рождаешься, лениво плывя в сладкой, умиротворяющей пустоте истомы. Скинув пепел в пепельницу, мужчина потянулся до хруста в суставах, сильнее упершись ступнями в еще влажное от пота, горячее тело любовника, лежащего на полу. Новый чемпион в полусреднем весе, и новый фаворит казначея, двадцати девяти летний кубинец, в отличие от своих сородичей мужского пола, был весьма привлекателен не только фигурой, но и симпатичной мордашкой с веером длинных, прямых ресниц. Не портили молодого борца даже широкие скулы и несколько негроидного типа нос- единственное, что досталось  от какого-то далекого африканского  предка.  После продажи Хольгера, Ромеро, выиграв финальный бой с Хейнеком, довольно  легко проложил себе дорогу в постель хозяина, и сейчас утомленно потягивал свежевыжатый сок из высокого бокала. Большой палец ноги сицилийца прошелся по влажной от спермы ложбинке между ягодиц, поочередно надавил на темные круглые пятна на коже выпуклостей, и кубинец чуть пошевелился, пытаясь уйти от болезненного давления.
-Раз.. два.. три... четыре... пять... Уфф.. надо ехать. Завтра с утра в банк,  потом встреча с капо, черт бы его подрал. Опять будет просить денег на обновление системы слежения. Хрен дам. Пусть идет к Вито. Раз.. два.. три... четыре... пять...Пять... Пять... Вышел зайчик погулять.
Лениво текли мысли в голове мафиози, пока палец вновь и вновь находил и давил на болезненные черные отпечатки на сжимающихся от боли ягодицах.
-Красивая задница. Сладкая... Пять. 
-Кто мял тебя за ягодицы?
Во влажной истоме ночи, впитавшей в себя страстные стоны, горячечные поцелуи, жесткие ласки, вопрос прозвучал неожиданно и резко. 
-А? Марио..
Удивленный неожиданным вопросом Ромеро хотел обернуться к любовнику, но голая ступня мужчины надавила на шею, вдавливая лицом в ковер. Пять круговых отпечатков пальцев располагались куда как по большему радиусу, чем позволяла небольшая ладонь мафиози.
-Я спрашиваю, кто мял тебя за жопу?
Повторный вопрос подкрепился ощутимым ударом под ребра. Задыхаясь в густом ворсе, с трудом шевеля губами, кубинец сдавлено выдохнул.
-Новичок. Рейнард.
Сицилиец поднялся, молча прошелся по комнате, поднял брошенную впопыхах на пол рубашку, нашел под креслом трусы, натянул, взялся за брюки, лучезарно улыбнулся испуганному, насторожившемуся псу.
-Ну что же ты малыш? Одевайся. Проводишь меня до машины. Пора мне ехать. Не скучай, я скоро навещу тебя снова.
Словно и не было несколько минут назад неожиданной вспышки. Но то, что мстительный казначей  это запомнил, можно было не сомневаться. Только когда и во что это выльется, предугадать не мог никто.

Когда охранники  и мастер удалились,  несколько минут Фольконе все так же  небрежно сидел на краю жернального стола,  словно иноземную диковинку разглядывая пытающегося сесть щенка. Прошел всего месяц с их первой встречи, а барный драчун как-то неуловимо изменился. И сейчас Фольконе с рассеяной улыбкой, с интересом пытался уловить эти мелчайшие перемены. Фигура? Мускулы? Да нет. Не столь существенно они изменились за это время. И до тренировок  хулиган физически был превосходен. Увы, увы, пока не было в нем и должной покорности, преданности  хозяину. Так что же? Снова пройдясь взглядом по обнаженому торсу, по замусоленным бинтам на руках, на секунду остановился на обереге и  плавно передвинулся на лицо, на глаза.  Вот оно. Вот та самая неуловимая перемена. Глаза. Не смотря на всю бесшабашную, какую-то болезненную  веселость в баре, глубоко на их дне пряталась беспросветная  тоска, на миг выплеснувшаяся наружу в полицейском участке и залившая радужку. И сейчас она снова плескалась на дне, но... словно бы ее бездонность стала чуть-чуть меньше, а горечь не такой жгучей. Целитель -татами медлено, но верно вытягивал ее часть. Подобное Фольконе уже видел  когда-то в глазах Хольгера, Доминика, Ромеро, других своих псов.
-Ты будешь моим, Гарм.Рано или поздно, так или иначе
Пообещал горький шоколад в обрамлении коротких, черных ресниц, и мужчина поднялся. Молча и неторопливо снял пиджак. Сложил на спинку дивана. С нескольких попыток вытащил запонки белого золота из манжет рубашки, положил на деревянную полку рядом с пушистым, свисающим  гроздьями листвы и тонких веток цветком в горшке. Аккуратно закатал рукава по локоть, подошел к стене с небольшой коллекцией холодного оружия, и снял плеть. Помяв в руке кожанную, плетеную,  пересохшую от долгого  бездействия, хлопушку, на миг опустил в аквариум, распугивая подводных обитателей, метнувшимся в заросли зеленых, извивающихся в пузырьках воздуха, растений.  Дав плети "напиться" вдоволь, ладонью стер лишнюю влагу.
Первый, пробный, размашистый удар с развором плеч со свистом опустился на спину провинившегося пса, в лохмотья разрывая кожу. Жгучий оттяг, и вслед за ним второй удар, чуть-чуть отклонившийся от параллели первого.
-Теряю сноровку.
Третий, четвертый, пятый. Удары равномерно  сыпались один за другим, неумолимо настигая катающегося  по полу Гарма, выбивая из него дурь, наказывая за неподчинение приказам хозяина. Это близко не стояло к тому, что происходило на рингах. Никакого "честного боя". Хозяин просто жестоко избивал пса, посмевшего его ослушаться.

Отредактировано Марио Фольконе (2010-02-28 20:07:27)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Imperio