Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Метаморфозы » Исповедь мертвых пальцев


Исповедь мертвых пальцев

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://i070.radikal.ru/1004/bd/f137b2d145ad.jpg

Мрачная инсталляция на тему Лондона конца ХIX века в духе Джека Потрошителя, Элизабет Батори, Влада Цепеша и прочих серийных и не очень кровожадных монстров.
Эта история - порождение воспаленного разума, не имеющая никакого отношения к повести Роберта Льюиса Стивенсона "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда", из которой были нагло присвоены пара имен и некий концепт. И да не перевернется он во гробу. Аминь.

Добро пожаловать в Ваш последний день, сэр!
Бодрый выкрик сопровождается диким пьяным хохотом, срывающимся на визг. Щелкает истлевшими клавишами сумасшедшее фортепьяно, изрыгая из своего чрева мятежный полонез смерти. Господа с особо чутким нюхом уже улавливают в воздухе влажный запах лондонского тумана с острым привкусом канализации и вони Ист-Энда. Где-то по обветшалым крышам катится пожеванная луна и скалится щербатым ртом, немая свидетельница ночного таинства. Новый вопль, чавкающий хруст выбитых из челюсти зубов и размазанных в месиво губ. Кто-то тяжело дышит.
Ах, сэр! Я же говорил, берегите лицо, сэр!
Веселье продолжается. Лязг голодной стали, вызывающий мурашки озноба у особо впечатлительных господ. Тихий шепот, монотонный треск разрезаемой кожи и новый взрыв инфернального хохота. Моросящий дождь тушит фонари, облизывая дрожащие языки пламени и растворяясь в вишнево-алой луже на дороге. Дождь привык, в этом городе всегда что-то происходит.
Черт, кажется, Вы умерли, сэр! Какая досада, сэр.
Тяжелый бархатный занавес ползет наверх, знаменуя начало трагедии...

2

Уайтчепел. Наглый район, из которого горячими щипцами вырвали душонку, квадраты и квадраты одиночества, скотобойни, мастерские и ветхие домишки, напряженно держащие в узде постаревшую дорогу. Место, где сходятся все пути, если вы когда-нибудь слышали слово "нищета".
Помятый парень, косо поглядывает на него, блестящими слезящимися глазами. На мальчишке грязноватая старая шляпа и несвежая рубаха. Дальше он не рассматривает, все итак понятно - бродячая мясная лавка просачивается сквозь кожу, но не представляет интереса. Он идет дальше: его спину буравят десятки пустых или затянутых мертвенной поволокой глаз, без какого-либо стеснения или опасения, мысленно проклиная, что на нем это безумно дорогое твидовое пальто. Он только усмехается, сглатывая подступившую вдруг слюну, и снова приглядывается к прохожим, почти таким же бесплотным, как призраки Тауэра.
Цент района - церковь Сент Джон, строгая, как сама пречистая дева Мария. Вокруг нее, падшие женщины, отвратительные в своем безразличии и обреченности. Жалкое зрелище. Сколько здесь шлюх? Одна из них запрокидывает голову, светлое замусоленное платье подается, словно парус, и он видит следы побоев на ее теле. Рот снова наполняется слюной, она была молода и, наверное, когда-то красива. Он мог бы дать ей вторую жизнь, подарить ей то счастливое мгновение, когда она будет наиболее прекрасна за всю свою пустую жизнь. Заживающий рубец на ее шее, как росчерк помады бесталантной актриски. Интерес утерян, как маленький подвижный шарик ртути.
Вся трагедия человеческой жизни заключается в том, что люди - подавляющее их большинство - не могут реализовать свои мечты и желания. В истории сохранилось много хрестоматийных примеров, таких как Каин, Авель, царь Эдип. Кого-то любят, а кого-то нет. С самого рождения человека, кто-то кладет на его лоб длань, означая тем самым его кастовую принадлежность, которая будет напоминать едким гноящимся ожогом на протяжении всей гребанной жизни. Остается только соответствовать имиджу, у кого-то имидж выдержанного аристократа, у кого-то дешевой уличной проститутки. Иногда начинает казаться, что имидж - это и есть жизнь...
У каждого человека есть Тень - скопище страхов, темная сторона сознания. Естественный низменный инстинкт, которому наплевать на весь этот жалкий мир и жалких, хрупких, тупых людишек, которые только и ждут, чтобы их перемололи в кровавую кашу. У большинства человечества не хватает смелости слиться со своей Тенью, а тех, кто все же смогли, боятся до сих пор, презирают, по-ханжески лепят из них чудищ.
Губы сами растягиваются в неприятной улыбке. За людьми было забавно наблюдать, за людьми, к коим он себя не причислял. Его звали Эдвард Хайд, и он был почти совершенен. Он сам был Тенью.
Заголившиеся ночные улицы, танго тусклых фонарей, варьете из разномастных шлюх обоего пола, клавиши расстроенного пианино, тихое шлепанье чистых ботинок по грязи и везде - смрад. Трудно отыскать бриллиант в куче дерьма, особенно, когда остается вариант, что его там не было вовсе. Милый юноша на другой стороне узкой улочки, милый ли, он пока не разберет в тусклом свете уличных фонарей, уставших от непогоды. Сколько ему? 15, 16, 17? Впрочем, это все неважно, Хайд видит его губы, которые хочется истерзать в клочья и жадно выпить до дна. Еще одна сухая усмешка искажает рот, уползая шершавой змеей и оставляя один единственный вопрос на языке:
- Сколько?

Отредактировано Кристоф (2010-04-03 02:19:20)

3

Ноябрьская ночь накрывает собой Лондон, растворяя серые клочья смога, впитывая в себя грязное дыхание города. Чёрные зеркала луж, оставленные полуденным моросящим дождём, молчаливо отражают блёклый свет фонарей. Влажный песок дорожного покрытия поскрипывает под уже слегка протёршейся подошвой ботинок. Молодой англичанин идет по хорошо изученному маршруту. Он вырос в Ист-Энде. Он прекрасно знает этот замусоленный промышленный кусок столицы индустриальной империи. Её дно. В свои шестнадцать он наивно мечтает о том, что когда-нибудь сможет раскрошить все социальные преграды и выбраться из помойки, которая окружает его с самого рождения. Прохладный ветер треплет светлые волосы юноши, заставляет сильнее натягивать рукава свитера на чуть замерзшие пальцы. Когда-то этим фабричным свитером расплатился один из «клиентов» мальчишки. В пропитанном беднотой районе очень трудно встретить зажиточных господ, такие предпочитают рюшечные бордели.  Правда, по сути своей, разница невелика. Шлюха, она везде – шлюха. Помятый кусок плоти прочно насаженный на вертел.
Но этот хрупкий юноша вовсе не презирает свою «работу» в отличие от многих его коллег. Он получает за нее деньги, и их хватает на то, чтобы не умирать с голоду. И еще, по его мнению, данная профессия несет в себе гораздо больше перспектив, чем многие другие, особенно учитывая юный возраст мальчика.
Улицы района медленно пустеют, влажный холод и густая темень разгоняют запозднившихся жителей по своим конурам. Ещё чуть-чуть и останутся лишь те, кто предпочитают ночной образ своей бессмысленной жизни.
Он прислоняется спиной к мертвому кирпичу одного из зданий, чувствуя даже через свитер его прохладу. Ночью воздух прозрачней и за темнотой не видно всей грязи и пыли. Не чувствуется затхлости. Чёрные тени накрывают прогнивший квартал, словно плотное покрывало, пряча весь смрад под собой. Ночью район намного прекраснее.
Юноша чуть улыбается. Да, так определенно лучше. Опасно? Страшно? Ничего, он привык. Он видел эти лица тысячу раз и уже мысленно строит предположения о том, кому именно он сегодня понадобится.
Правда, все эти предположения рассыпаются мелкой крошкой по тонкой полоске едва различимого опасения и недоверия, как только взгляд мальчишки ловит силуэт незнакомого мужчины. Паренек щурится, чтобы лучше в темноте рассмотреть явно не здешнего гостя. Слишком уж хорошо одет для местных обитателей. Упустить такой шанс было бы непростительной глупостью. Шлюха выпрямляет осанку, тщетно пытаясь придать своей фигуре больше статности, рисует на губах заискивающую улыбку.
Сегодня хорошая ночь. Господин подходит ближе и теперь уже совершенно ясно, что его внимание занято мальчишкой, продающим свое слишком юное тело.
- Сколько?
И улыбка становится шире. Радостное «удача» крутится в голове, словно заезженная пластинка, совершенно не обращая внимания на то едва различимое чувство настороженности. Что-то трудноуловимое в образе мужчины заставляет волноваться немного сильнее обычного, но восторг от того, что юношей заинтересовался столь  престижный клиент, намертво запаивает все предостережения и предчувствия.
- Столько, сколько пожелаете отдать за самую лучшую ночь в своей жизни… Сэр.

4

Осенняя сырость делает воздух густым, как кисель. Как раздавленные мозги на дороге, от которых вы отводите взгляд с гримасой отвращения. Хайд пьет этот божественный нектар с удовольствием, как вдыхал смрад улиц до этого, затекающий в глотку самым дорогим парфюмом. Мальчишка хорош, юн, здоров. Еще не утратил юношеских идеалов, и не замутил глаза безысходностью, пропитавшей весь промышленные райончик. Заплутавший агнец в угодьях Сатаны. Он ласково улыбается, зная, что в такие минуты его улыбка похожа на оскал. Почему ты не бежишь отсюда прочь? Я мог бы дать тебе шанс спастись... Ты ведь тоже чувствуешь, что я опасен. Слишком опасен. Хайд прекрасно знал, что производит на всех людей одинаковое отталкивающее впечатление, вызванное чем-то иррациональным для понимания. Все же люди с их простыми животными реакциями не утратили чувства самосохранения и знали, кого следует обходить стороной. Единственный, кто его не боялся, был его Хозяином и его рабом одновременно, человеком, чьей Тенью он был. Самый близкий друг и самый отчаянный враг. Два до боли похожих антипода, которые стремились быть друг другом. Хайд на миг прикрыл глаза, возвращаясь из воспоминаний.
- Столько, сколько пожелаете отдать за самую лучшую ночь в своей жизни… Сэр.
Он снова цепляет шлюху своим взглядом, отталкивающим, как ручища прокаженного, как похотливое прикосновение старика. Взглядом, оставляющим на коже невидимую слизь. Если бы кто-то сумел увидеть его мысли, он бы заметил, как они вспухают и растут под хрупкой коробкой черепа.
Мне хочется стать ядовитой сороконожкой, которая заползет тебе под кожу и заменит позвоночник, выделяя жгучий яд. Мне хочется одурманить тебя в китайской опиумной курильне и проткнуть металлическим колом, наматывая кишки на острие. Твоя безумная улыбка станет высшим для меня наслаждением.
Хайд нежно гладит кончиками пальцев по щеке мальчишки и опускает ему в ладонь два золотых соверена. Наверное, слишком щедрая оплата даже для элитной шлюхи, но он хочет сделать парнишку счастливым.
- Иди за мной…
Он ловит кэб, и они исчезают за захлопнувшимися дверцами экипажа, увозящего их прочь от унылых мест. Ехать не так уж далеко, но Хайд не может отказать себе в возможности начать развлекаться уже сейчас. Скупой поцелуй снимает пробу с чуть обветренных губ, язык скользит по кадыку, влажно оглаживает горло. Мальчишка пахнет бедностью, но даже сквозь этот мутный запах, он чувствует, что под кожей спрятан сосуд, наполненный горячим хмельным зельем. пальцы оглаживают худые коленки и ползут выше по бедрам мохнатыми лапками паука. Неудобное тисканье в кэбе, тебе приходилось такое делать, мой мальчик? Только теперь Хайд ощущает, насколько он голоден.
Остановка. Он выходит из экипажа на грязный камень мостовой. Сохо - райончик чуть побогаче, наполненный сомнительными удовольствиями. Оглянувшись на юношу, он идет вперед, к дому с меблированными комнатами, которые сдавал старый китаец, растративший всю свою жизнь на курение гашиша и почти ослепший. Заранее полученный ключ, скрывается в замочной скважине, открывая полутемное помещение. Обстановка со вкусом дешевенького борделя, стол, кровать под алым бархатом, тяжелый ковер на стене, таз для умывания в углу, пара кресел. На столе стоят зажженные свечи и кальян, со свежими углями. Все как он просил. Хайд улыбается и скидывает верхнюю одежду, делая знак располагаться с удобствами. Мундштук кальяна приятно холодит губы, опий густо оседает в легких, медленно тяжеля голову.
- Мы ждем еще одного человека, мой дорогой друг. Он тебе понравится... - он протягивает трубку кальяна мальчишке, - попробуй это.

5

Прикосновение мужской руки к щеке холодное словно металл. Улыбка гаснет, но всего на мгновение. Приятная прохлада опускается двумя золотыми монетами в ладонь. Паренек наклоняет голову, чтобы лучше рассмотреть силуэт Святого Георгия победоносно восседающего на коне. Несколько раз мальчишка быстро моргает, не веря собственным глазам, жаль тусклое ночное освещение мешает насладиться красотой столь щедрой награды. Это мне?
Шестнадцатилетняя шлюшка еще никогда не удостаивалась подобной цены. Сегодня действительно необычная ночь.
Парень поспешно прячет соверены в одном из карманов поношенных брюк, пообещав себе, что вернувшись утром в свой убогий угол, непременно хорошенько рассмотрит монеты, изучит каждый изгиб чеканки.
- Иди за мной…
Конечно, Сэр!
Сейчас уже совершенно наплевать на противоречия, на застывший подкожный страх. Какие глупости! Ведь мистер так щедр! Я сделаю всё, чтобы мистер остался доволен!
Усевшись в экипаж, юноша не сводит глаз с мужчины, понимая, что сейчас отступать уже поздно. Он предпочел две золотых в кармане, послав свой внутренний голос куда подальше. Теперь отрабатывай…
Нетерпение мистера должно быть приятно. Поцелуй состоятельного англичанина на измученной нищетой кайме губ. Мальцу должно нравиться. Но только этот поцелуй больше походит на дегустацию. Паренек жмется к мягкой обивке кабины, желая вытереть худосочными пальцами влажную слюну незнакомца с собственной шеи. Она как будто яд обволакивает кожу, стягивает и впитывается внутрь текучим волнением.
Кэб останавливается, и мальчишка невольно для себя замечает, что неимоверно рад высвободиться из этой тесной клетки, отделаться от навязчивых рук подозрительного англичанина. Он торопливо выползает из транспорта следом за господином. Останавливается на мгновение, пытаясь определить свое местонахождение. До сей поры юноше не приходилось бывать в Вест-Энде, но он был наслышан о пагубном квартале, занимавшем центральную часть района.
Мужчина оборачивается, ловя мальчишку колким взглядом, словно убеждаясь в том, что тот идет следом.
Сбежать?
Парень легонько хлопает себя по карману брюк, проверяя наличие денег.
Ведь ничего не стоит улизнуть. Шаг в темноту узких неосвещенных улиц, и поминай, как звали. Это ведь так просто…
Очень просто…
Торопливый шаг за господином. Не стоит бояться. Шлюха должна честно выполнять свою работу. Если господину понравится - он придет еще. Непременно.
Бедно освещенная комната приняла в свои объятия две фигуры. Парнишка любопытным взглядом прошелся по недорогому убранству комнаты. Чаще ему приходилось работать прямо на улице, поэтому таким раскладом мальчишка был доволен. Он осторожно кивает на приглашающий жест и спешит занять место в одном из кресел.
- Мы ждем еще одного человека, мой дорогой друг. Он тебе понравится...
Понравится? Конечно же, мистер. За Ваши деньги мне понравится даже черт…
- Попробуй это, - юноша неуверенно берет в руки протянутую трубку кальяна. В одном из дешевых борделей ему уже приходилось видеть, как «взрослые» курят опиум. Да и «опиумные норы» были рассыпаны по всему Ист-Энду. Но в силу своего юного возраста парень тогда оставался лишь сторонним наблюдателем. Но ведь сегодня необычная ночь, так?
Слишком резкий и глубокий вдох. Кашель вырывается из легких, мешает сделать новый глоток воздуха. Парнишка улыбается собственной неумелости и вновь соприкасается губами с трубкой. Уже ведь совсем не страшно, правда?

Отредактировано Лиам (2010-04-27 01:18:59)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Метаморфозы » Исповедь мертвых пальцев