Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » О прошлом и будущем » Les vacances en Angleterre


Les vacances en Angleterre

Сообщений 21 страница 31 из 31

21

Полнейшее смятение. Этьена просто выводило из себя, настораживало, пугало, не давало пристойно соображать чувство собственной поглощенности новым знакомым. Всего несколько часов с момента их встречи, а юноша уже не мог думать ни о предстоящей вечеринке, ни о поражающих электрическим буйством красок и контрастов клубов, которые он намеревался посетить. Было странно и, признаться, неприятно ощущать себя скованным чувством, пусть, и, вне всяких сомнений приятным, но все же ограничивающим твою свободу. Этьен ненавидел ответственность; one night stand, секс без обязательств, наслаждение моментом без дальнейших последствий, стремительность – вот, что он ценил. Нет ничего хуже, чем довериться кому-то, начать строить планы, поверить, что твои иллюзии обрели реальность в ком-то и потом с замиранием сердца, тупой болью в груди наблюдать, как все это стремительно летит в пропасть, переворачиваясь и цепляясь о скалы, вытягивая оголенные нервы по ниточкам из изъязвленного тела. Нет, невозможно допустить, чтобы такое произошло с ним. Зачем? И вновь побег от самого себя. Противоречие чувств, борьба фантазии и реальности. Пусть он будет рядом, но не внутри меня. Не в моих мыслях, не в моих воспоминаниях.
Ожесточение на самого себя грозило выплеснуться на в общем-то неплохой рисунок, если бы Винсент, вовремя не спохватившись, не выхватил его из рук Этьена. Давай, спали его. Как это я сам не догадался? Спокойствие англичанина уже переставало радовать, а начинало раздражать. Буре в душе Этьена требовалось какое-то внешнее соответствие, поддержка хотя бы со стороны его визави, иначе… в таком настроении он совершал много глупостей. Но за сегодня их и так было достаточно. Сжав кулаки, он принялся наблюдать за дальнейшими манипуляциями Винсента с рисунком. В мгновение ока белоснежный картон окрасился в оттенки сепии, а умелые руки вырезали из него профиль. Закончив, юноша положил трафарет перед Этьеном. Сходство было на лицо, но самое интересно, что, повертев вещицу в руках, молодой человек обнаружил на обратной стороне сохранившиеся контуры оригинального изображения. Очень символично.
- Да ты просто талант. Очень оригинально получилось. Можно я сохраню это себе на память? – не сомневаясь, что ответ будет «да», Этьен осторожно вложил карточку-силуэт между страниц альбома и, отхлебнув из услужливо поданного официантом бокала, вновь принялся разглядывать танцующие огоньки на стенках замысловатого подсвечника. Почему ты такой холодный? Или мне требуется слишком много? Слишком много и сразу. Вспышка салюта, не оставляющая за собой ничего, кроме легкого волнения и запаха гари. Фастфуд от любви. Чувства на скорую руку. Кулаком по башке, чтобы обратил внимание и пощечина, чтобы запомнил. Почему ты так спокоен? Хотелось вцепиться в горло парня и трясти его, впиваясь ногтями в тонкую кожу, выдавливая по крупицам именно ту реакцию, что хотел увидеть в своей антрепризе под названием жизнь Этьен.
- Расскажи, ты давно выступаешь в том театре? – ногти болезненно впиваются в кожу. Терпи. Нельзя все испортить лишь потому, что ты не умеешь контролировать себя.

22

Что? Что не так? Что опять, черт возьми, не так!!! Твою мать, что? Что я сделал? Мне уйти? Я, может, тупой, но не глухой и не слепой, а ты, может, и хороший актер, но я с детства кручусь в закулисье, чтобы понять, что сейчас ты выдавливаешь из себя эти слова, чтобы... Но чтобы что?
Винсенту тяжело дышалось. А в душе выворачивало и сводило все чувства разом, словно кто-то накручивал их на вилку, приправив специями из смятения и горечи. А еще, возможно, обиды.  Романтика трещала по швам, как стянуты шрам на запястье, где кожа особенно тонка.
Захотелось встать и уйти. Разорвать эту чертову романтику на белоснежные клочочки и бросить их в лицо. Темперамент юноши давал о себе знать, подступая к горлу какой-то кислятиной. Тут даже мед вряд ли бы помог.
Неужели элементарного спокойствия так мало для счастья? Да, мало. Это у тебя все маленькое, Винс: руки, желудок, сердце. Или тебе к дьяволу надоели перевороты? Свистопляска и шум. Да, думаю, попади ты в беду, даже тогда ты будешь на все взирать спокойно.

Но спокойно-внешне и спокойно-когда-никто-не-видит разительно различали двух Винсентов. Сейчас, чувствуя совершенно другое настроение в воздухе, он сузил глаза и внимательно посмотрел на Этьена, словно хотел что-то сказать, но терпеливо ждал возможности.
Ты мне понравился. Но, видит Бог, я не дам тебе вот так все сломать. Что ж тебе нужно? Чтобы я превратился в зверюшку? Показал зубы и цапнул руку по локоть?
Винс мысленно считал до ста. Словно думая, перерезать ему красный провод взрывного устройства или дать ему рвануть на месте.
Просто потушить фитиль - тоже вариант. И меньше затрат, и убиваю стазу двух зайцев: непоседливый отвлекающий фактор и свои готовые сломать плотину чувства.
Перенос боли - то, что юноша практиковал от раза к разу, видимо, в силу своей - как он привык считать - слабохарактерности и любви к потаканию неким слабостям, которые он даже и не думал искоренять, а холил и лелеял, будто это были лучшие его качества.
Действия сейчас мало отличались своим спокойствием от мыслей парня. Его рука, вроде бы плавно, но как-то нервно потянулась к зложастному огоньку, который бессовестно забирал на себя внимание француза.
Погашу, вот как погашу! На что ты тогда будешь смотреть, чтобы успокаивать нервы?

Винсент снял стеклянный подсвечник, отставив его в сторону рядом с чашкой белого чая, дымящегося, но совершенно заброшенного.
Язычок пламени вздрогнул, взвился, словно пытаясь избежать неизбежного и слегка треснул под открытой ладонью, гасящей его нежной и беззащитной кожей. Винсент прикусил внутреннюю сторону губы и резко насадил стекло в пазы поддончика с потушенной свечой.
- Давно, - он не отрывал взгляда от своих действий, упрямо сжимая губы. - Лет с четырех, судя по моим собственным воспоминания и рассказам мамы. А ты давно научился вызывать буря в стакане?
Взгляд, некогда светлый, спокойным, мягкий теперь блеснул серо-голубым металлом, словно в каждом зрачке было по свинцовой пуле, делающей визуальный контакт тяжелым.

Отредактировано Винсент (2010-04-12 17:37:05)

23

Вот так всегда. Как обычно. Те же грабли. Та же дурья башка и несносный характер. Первый признак взрослого человека – умение учиться на чужих ошибках, он же не мог избежать повторения даже своих собственных, вечно застряв  в гормонально взрывных 15-и. Веду себя как полнейший кретин. То чуть в любви не признаюсь, то убегаю, то целую, то рву портреты в клочья. Что на меня нашло? Почему в груди словно закипает вулкан, норовя вот-вот прорваться обжигающим потоком пламени и пепла наружу, сметая остатки самоконтроля и выжигая те чувства, что все еще держат Винсента рядом? Почему идеальная картинка так пугает? - Потому что в жизни так не бывает, - услужливо подсказал внутренний голос. В жизни все совсем иначе: то, что мы принимаем за романтику, прикрывает лишь обман и собственные несбывшиеся ожидания. В сказку отчаянно хотелось верить, но строгая цензура не пропускала сквозь посты рационального контроля даже отзвука надежды на взаимно обнадеживающий хэппи-энд.
- А ты давно научился вызывать бурю в стакане?   
Этьен и сам ненавидел свой характер, столько раз подводивший его под очередную гильотину неприятностей. Взгляд англичанина обжигал ледянистыми искорками. Ну, теперь точно возненавидел. Доигрался. Со случайным любовником, подобранным в каком-нибудь баре, никогда не возникало соблазна испытать свои или его чувства на прочность, возможно, потому что обеим сторонам и без того было понятно, чем окончится знакомство. В случае с англичанином, вероятно в силу обстоятельств, Этьен совершенно не мог предсказать дальнейший ход событий. Эта неподконтрольность, неуверенность в происходящем выводила его настроение из без того очень хрупкого равновесия.
Сделай что угодно. Извиняйся. Встань на колени и проси прощения, но только не дай ему уйти. Быть брошенным, вот так, в подтверждение собственной безрассудной глупости – Этьен не мог допустить подобный удар по своему самолюбию.
- Мой характер невыносим, и он часто ранит, но, если ты не боишься подобного риска, достаточно лишь накрыть стакан ладонью, и буря быстро стихнет, - осторожно взяв руку Винсента, Этьен мягко прикоснулся губами к покрасневшей от прикосновения к раскаленному воску коже, касаясь влажным языком ладони и снова целуя, плавно положил руку юноши к себе на грудь. Пожалуйста, посмотри на меня прежним взглядом. Я не уверен, что смогу вынести, как ты будешь резать меня на лоскуты своим презрением.

24

Его губы дрогнули. В улыбке. Винсент не удивился, но принял, как то, что и ожидал увидеть и услышать. Впрочем, реакция Этьена не разочаровала юношу, теперь уже немного остывшего.
Какой характер - дерни за веревочку - снесет дверь и крышу, вынесет мозг и вообще обчистит похлеще любого квартирного вора. А я то думал, отчего французы и англичане все время воюют.
- Знаешь, я не думаю, что я рискую. Я просто не хочу жалеть о несделанном. А твой характер меня не пугает, да и почему он должен? Ты еще мой не знаешь! - весело кивнул парень, фыркнув и придав своему взгляду лукавой коварности.
В этом Винс не врал: обладая всевозможной внешней пушистостью, юноша мог мгновенно меняться, превращаясь в холодного и непробиваемого мистера А-хрен-ли-ты-меня-пробьешь. Но теперь, когда первая волна романтики разбилась о их общий внутренний щит, Флоризе был готов к более откровенному разговору. И чтобы хоть как-то подсластить реальность, он сунул ложку белого меда в рот, посасывая самый кончик.
Теперь поехали...
- Ты мне действительно душу вывернул наизнанку. Не знаю, смогу ли заправить обратно,
- парень фыркнул и чуть отвел взгляд, голос его звучал нарочито весело, дабы не усугублять возможный раскол. - И поэтому я очень надеялся, что ты что-нибудь либо забудешь, либо еще по каким-то причинам вернешься в театр. Судя по всему, мои желания имеют свойство иногда даже сбываться, прием так, как хочется именно мне, - переведя дыхание, Винс вернул Этьену взгляд. - Нет, я не наивный щенячий романтик, не способный понять, что любой курортный роман - это просто курортный роман, и что ни о каких детях-кольцах- что там еще есть? - речи не идет. Но я хочу, чтобы ты со мной побыл. Мне сейчас не важны последствия. Эгоистично? Ну, что ж, я готов поиграть в эгоистов. В чертовски циничный романтиков.
Рейтинг популярности слова "романтика" возрос просто до небес, а сам Винсент оперся лбом на руку и покачал головой.
Парю чушь неразмороженную. Идиот - это врожденное. Этому не учатся. Это у меня в крови. Хотя почему идиот? Я выложил свое имхо. Имею право. И будь что будет. Нельзя бегать от очевидного, не озвучив это. Мы бы так еще очень долго играли в двух непонимающих молчаливых идиотов, даря воздушные поцелуи и поделки на память. Ну, прям достойно 3го класса начальной школы в День матери.

- Ну, я вроде все сказал... - на выдохе завершил свою речь Винсент.
Ну. что! Да, я привык все лепить в лоб. Иначе я чувствую, что обманываю всех во круг, начиная с себя, заканчивая тем официантом, который уже сделал кое-какие выводы и посчитал, что мы с тобой пара в размолвке. Еще не хватало, чтобы он по доброте душевной припер сюда шампанского за счет заведения!

25

Губы англичанина расслабились в улыбке: - Знаешь, я не думаю, что я рискую. Я просто не хочу жалеть о несделанном. А твой характер меня не пугает, да и почему он должен? Ты еще мой не знаешь!  
- Не знаю, верно, но хотел бы… - облегченно улыбаясь в ответ, немного робко проговорил Этьен. Шум из ничего, как метко подмечено .
Его собеседник меж тем продолжал: - …И поэтому я очень надеялся, что ты что-нибудь либо забудешь, либо еще по каким-то причинам вернешься в театр…  
Надо было не надеяться, а хватать меня за локоть. Я же мог плюнуть на все и уйти. Впрочем, наверное, уже тогда француз знал, что вернется. Вернется под любым предлогом, просто чтобы еще раз увидеть этого задумчивого парня с шальными искорками в глазах. От признаний юноши на душе становилось уверенней и спокойней. Отпив еще глоток вина, Этьен встретился взглядом со своим собеседником.
- …Но я хочу, чтобы ты со мной побыл. Мне сейчас не важны последствия. Эгоистично? Ну, что ж, я готов поиграть в эгоистов. В чертовски циничных романтиков. Ну, я вроде все сказал...  
Видя, как нелегко даются его собеседнику слова, и чувствуя себя виноватым, Этьен ободряюще обнял своего визави за плечо и, слегка сжав, притянул к себе.
- Я бы хотел сыграть с тобой, но в твоем обществе у меня естественно получается быть лишь самим собой, и меня это пугает. Сыграть в эгоистов? Но если в любви один всегда любит, а другой лишь подставляет щеку под поцелуй, то кто из нас первым сдастся? Ах, будь трижды проклято это вечное желание найти какую-нибудь мелочь и, уцепившись за нее зубами, рвать все полотно!
- Наслаждаться моментом? Я только за. Но, похоже, что тебе придется научить меня быть романтиком.

26

Научить быть романтиком... Как это звучит, словно в старом забытом кино, на вытертой пленке и на потрескавшемся экране.
Научи меня быть счастливым, да уж, это практически уже синонимичные фразы.

Винсент сжимал его руку в свей и думал, что в данном конкретном случае им нужно двигаться. Куда-то.
- Сначала ты поешь, я у меня уже чай остыл, - смешная мордашка и прикушенный кончик языка сунула нос в свою чашку, убеждая в данном факте. - Ну а потом мы решим, куда нам идти. Можно погуляться, погода позволяет. Ты ведь еще не видел так много. Даже в центральном парке Святого Джеймса не был. Надо восполнить. Там как раз шедевральное буйства красок,- юноша зажмурился, будто сам был туристом и жаждал снова все это увидеть ничуть не меньше любого приезжего. - На самом деле я все это время жил в Германии, в Мюнхене, а вот теперь переехал к родителям. Так что Лондон мне хоть и родной, но еще не изученный до конца.

3 года назад.

Тихие улочки Лондона, вечер, витрины ещё не закрывшихся магазинов…
Парень шел по улице, ударяя каждый раз по пустой банке из-под колы. Куртка была расстёгнута, рюкзак болтался кое- как на одном плече. Он смотрел в землю и не обращал внимания на окружающий его мир. Вдруг, за спиной он услышал грубый, скрипучий, скорее ржавый голос. От этого голоса всё нутро его похолодело и опустилось куда-то далеко к пяткам, а ноги как-то сами прилипли к асфальту. Винсент стоял не в силах сдвинуться с места, но постепенно оцепенение проходило. Мысли, по началу беспорядочно метавшиеся в его голове, стали выстраиваться в четкую линию, мозг с быстротой персонального компьютера модели “Pentium” выдавал всё новые и новые варианты. Но, как говориться, “против лома нет приема” кроме как хватать ноги в руки и мотать. Но убежать от таких … дело не простое. Во-первых, троица стояла довольно плотным полукругом, во-вторых, надо успеть развернуться до того как эти тупоголовые разгадают твой план. К тому же если учесть, что за спиной у Флоризе оказалось непреодолимое препятствие в виде векового, вероятно, дерева, то шансы его казались совсем безнадежными. В такой ситуации надо действовать быстро, не стандартно, нагло, чтобы противник не успел опомниться. Так, хорошо, тактика выбрана, дело осталось за малым – средства. Средства для достижения намеченной цели. Черт, черт … не может быть, чтобы не было никакой возможности … Пока в мозгу парня таким образом шла обработка данных с подбором и просчетом всех мыслимых и не мыслимых вариантов, он продолжал перепалку с постепенно зверевшими “яйцеголовыми”. Однако, слов уже не хватало, и  с каждой минутой ситуация становилась все более напряжённой и в каждый следующий момент грозила стать непоправимой. Всё время на раздумье больше нет. Дерево за спиной не дает бежать назад – и не надо – за то от него можно оттолкнуться и сделать прыжок вперед; тяжелый рюкзак за спиной вместо ненужной обузы при умелом использовании, конечно, может стать великолепным оружием. В следующий момент тот, что был справа получил удар рюкзаком в голову, центральному достался удар головой в живот, удар пришелся в солнечное сплетение и заставил беднягу согнуться в три погибели. Грех было не воспользоваться таким моментом. Ведь оставался еще один не поверженный противник, впрочем, в данный момент не представлявший особой опасности, ибо от такой наглости впал в оцепенение. Однако, чувство самосохранения заставило Винсент толкнуть на него скрюченного, но всё ещё державшегося на ногах парня. Из-за этого справа и слева образовалась небольшая свалка из поверженных тел, а перед юношей открылась дорога к спасению, чем собственно он и воспользовался, благо бегать умел лучше всех в классе. Винс сорвался с места, как автомобиль марки «Порше» и, достигнув перекрестка, совершенно машинально свернул на Стар сквер, но не остановился: он все ещё слышал за своей спиной топот шести ног. Не видя другого выхода, Винс шмыгнул в Кембридж парк. Ночь была длинной и веселой. Но больше парень с местной шпаной кокни не связывался. Себе дороже. Да и репутация семьи повиснет на кончике биты, если он не побережется.

Отредактировано Винсент (2010-04-13 13:55:53)

27

Вообще, Этьену и прежде доводилось бывать в одном из крупнейших городов мира, впрочем, оба раза нельзя было считать за полноценное знакомство с городом, так как первая поездка со школой в восьмом классе состоялась под пристальным надзором их классного руководителя и бдительного контроля родителей, а год назад в столице он был лишь проездом, спеша с друзьями на трехдневный рок-алко-треш марафон в Ридинге. Притворяясь неопытным туристом, он почти не врал. Да и шанс ознакомиться с местными достопримечательностями оказался крайне подходящим. Впрочем, казалось, главная из них уже находилась перед ним.
Наскоро дожевав шоколадный торт и запив его стаканом минералки, юноша был готов к перемене дислокации.
- Сэнт Джеймс, так Сэнт Джеймс, - выбравшись из-за стола и обняв светловолосого спутника за талию, он направился к выходу.
- На самом деле я все это время жил в Германии, в Мюнхене, а вот теперь переехал к родителям. Так что Лондон мне хоть и родной, но еще не изученный до конца.  
- Так вот почему иногда в твоей речи проскальзывают слова, которые мне совсем непонятны… Вот почему ты так себя ведешь?.. Безумная тяга любого молодого британца к риску и экспериментам сдерживается непоколебимой немецкой моралью… - Ни разу не был в Германии, но слышал, что в Баварии красивая архитектура Не очень знакомый с обычаями приграничного государства, Этьен вообще-то первым делом вспомнил про Октоберфест и первые пособия по половому воспитанию на видеокассетах, однако, постыдившись отпускать шуточки на этот счет, вспомнил-таки уроки Паскаля, от которого так бесстыдно сбежал утром. 
- А почему ты вернулся к родителям? Сколько себя помню, я только и делал, что пытался свалить подальше от их надоедливой опеки… - Этьен припомнил свою наседку-мамашу, озабоченную единственным вопросом, сыт ли ее сыночек и ни разу на его памяти не поинтересовавшуюся, чем действительно живет ее ребенок. Занятая лишь мониторингом сериалов и последних распродаж. И усиленно создающий видимость загруженности отец, каждый разговор с которым сводился к обсуждению политики и проблем западноевропейской экономики. Душно. Вынужденно обрекший себя на вечную погоню за клочком личного пространства. И без семейного аналитика было ясно, откуда растут корни всех бед.
Когда парочка очутилась на улице, на город уже ложились глубокие тени от мягкого закатного солнца. Чудесная погода, и отчего англичане вечно сетуют на недостаток ярких дней? Словно в ответ на мысли юноши,  из-за угла на ребят обрушился внезапный сильный порыв ветра, закручивая на сухом асфальте клубы из пыли и мелкого мусора. Деревянные ставни бакалеи через дорогу, гулко стукнувшись, заскрипели, рикошетом возвращаясь на места, прохожие же с опаской поглядывали на все еще безупречно ясное небо, ожидая от переменчивой Лондонской погоды предсказуемого сюрприза.
На улице заметно посвежело, и, слегка поежившись, Этьен лишь крепче прижал к себе Винсента, одетого необычайно легко на его взгляд, в попытке унять пробегавшую волнами по телу дрожь.
- И все же, как англичанину хоть и наполовину, что тебе подсказывает твое чутье? Мы успеем… - Этьен почувствовал, как на его нос упала жирная капля дождя, -  по крайней мере, дойти до метро? – весело улыбнувшись, он повернул к себе лицо англичанина, - О чем ты задумался?

28

Лондон не солнечный рай, но все-таки был любим Винсом, как никакой более город на земном шарике. Возможно, само настроение. Возможно, сам дух города манил парня в его трущобы, где от золотой молодежи до кокни всего пара кварталов. Были, конечно, еще и иные причины.
- Знаешь, меня никогда особо не опекали родители. Мой отец играет на бирже и больше его ничто не волнует, ну, кроме моей матери, которая тоже играет, но в театре. Мой старший брат - прямой наследник. А я прихоть молодой успешной актрисы, которая удачно выскочила замуж за моего отца. И по сути дела мне все равно, где жить. В Лондоне или же в Мюнхене. Просто летом я частенько кочую из Германии в Англию просто от нечего делать. Оу...
- Винсент глянул в небо, опираясь на согнутые в локтях руки Этьена, чтобы не закружилась голова, и сощурился на сизый, проскальзывающий сквозь тучи, рассеивающий свет, что так бил по глазам.
- До метро - успеем, вот только уже вплавь...
- легкая рубашка от пары капель быстро намокала и прилипала к телу, облегая каждый изгиб, Винсент все еще медлил, словно думал о чем-то, украдкой смотря по сторонам, удерживая рядом с собой француза, не позволяя ему увлечь себя по подземки тьюба. Дождь очень скоро разогнал немногочисленных прохожих, только старая собака из соседней мясной лавки трусила сквозь пелену тумана в направлении автобусной остановки, видимо, ждала такси.
Я ведь этого не сделаю, ну не сделаю же! Просто не может быть, чтобы со мной...
На счастье любого авантюриста Винсента потянуло проверить, насколько правдива и насколько лжива одна из городских легенд старого Лондона.

Погожим утром 1934 года, проезжая по Cambridge Gardens, машина внезапно вильнула в сторону и врезалась в стену. Удар был достаточно силён, и водитель скончался мгновенно.

Причины, по которым водитель не справился с управлением на простом и ровном участке дороги, да ещё и при самых благоприятных погодных условиях, назвать трудно: водитель был трезв, и поломок в машине не было. На ум приходит «Кристина» Стивена Кинга, впрочем, к тому моменту ещё не написанная. Зато кто-то из очевидцев вспомнил, что видел странный автобус под номером 7, который появился из ниоткуда перед незадачливым водителем и столь же внезапно растаял в воздухе после аварии.

С тех пор автобус появлялся в этих местах с завидной регулярностью, будто и впрямь по какому-то неведомому расписанию..

Не знаем, перешёл ли его невидимый водитель на автоматическую коробку передач, но если вы всё же решили увидеть автобус после столь долгого перерыва, на всякий случай обойдитесь в этот день без автомобиля.


- Этьен, ты веришь в городские легенды...
- голос Винсента звучал приглушенно и как-то слишком сдавленно. Если бы его спутник сейчас повернул голову, проследив взгляд сжавшего его руки юноши, то увидел бы желтеющие холодным светом фары большого автобуса под номером 7, покачивающимся под педалью газа взад-вперед, словно готовясь к прыжку.
- Я читал об этом слишком много, чтобы не верить в такие финты Сити.

29

Окружающий пейзаж начал стремительно таять перед глазами, оплывая, словно мягкий воск горящей свечи, и растворяясь в оттенках серой акварели. Крупные капли влаги на мгновение замирали на подрагивающих ресницах и затем стремительно срывались вниз, присоединяясь к потокам своих товарок, ручьями струящихся по лицу и вмиг намокающей одежде.
Погода способна удивительно точно передавать настроение, а иногда и в корне менять его. Прохожие торопливо спешили прочь, уличный шум постепенно стихал, нарушаемый лишь срывающейся с крыш капелью, и, в конце концов, ребята оказались стоящими под миниатюрным козырьком входа в кафе в полном одиночестве.
Становилось ужасно холодно и неуютно. Этьен застегнул легкую куртку, жалея, что не взял с собой шарф. Его спутник отчего-то медлил, не торопясь последовать примеру более расторопных пешеходов и поспешить в подземку, пока оставался небольшой шанс добраться туда хотя бы в сухих носках. Дождик не был похож на «грибной» и обещал задержаться на следующую пару часов как минимум.
Пальцы Винсента неожиданно стиснули предплечье юноши, заставив того вопросительно посмотреть на англичанина. Что слу… - собирался было спросить француз, но, увидев, что его спутник, побледнев, неподвижно смотрит в одну точку, невольно проследил за его взглядом. Впрочем, ничего необычного он там не увидел. Вдалеке, рассеивая начинающий собираться туман, одиноко светил фарами обычный городской автобус, можно сказать, еще одна местная достопримечательность. Двухэтажный, красный, с круглыми фарами и характерной кабиной водителя. Машина стояла в тени, а яркие отблески фар мешали рассмотреть ее целиком, однако, что-то во внешнем виде автобуса вызывало диссонанс, ломая гармонию окружающего. Это «что-то» Этьен пока не мог вычленить, а разговор его спутника о городских легендах вызывал неприятную волну мурашек, ледяными колючками пробежавшихся по спине.
В каждом большом городе обязательно есть свои легенды. Некоторые из них настолько популярны, что из страшных мифов становятся излюбленными анекдотами неформалов, промышляющих проверкой слухов на подлинность. Этьен обычно скептически относился к подобному, не брезгуя, впрочем, попугать вечерами впечатлительных сокурсниц, натянув на голову воротник водолазки и подсвечивая лицо фонариком, по ролям разыгрывая особенно живописные истории. Правда, подобная «рассудительность» не распространялась на дни репетиций: стоило уронить текст, выйти на сцену не с той ноги, не услышать заветного пожелания «сломать что-нибудь», как уровень тревоги заметно повышался, часто и в самом деле влияя на качество исполнения образа.
- Я читал об этом слишком много, чтобы не верить в такие финты Сити.  
- Надеюсь, ты не пытаешься меня запугать, чтобы я, подобно чувствительной нимфетке, дрожащими руками повис у тебя на шее? – Этьен попробовал снять возникшее напряжение, обратив услышанное в шутку. Ну, в самом деле, не в серьез же по улицам Лондона станут бродить призраки. Во всяком случае, он выпил не столько, чтобы суметь с ними повстречаться.
Странный автобус меж тем продолжал стоять на остановке, кажется, не имея ни малейшего намерения продолжать свой путь. Неожиданно водитель дважды посигналил фарами. Учитывая, что в переулке с односторонним движением другого транспорта, равно как и пешеходов, не наблюдалось, следовало предположить, что подобный знак внимания предназначается им.
- Ну что мы и в самом деле застряли? Побежали, а то и на автобус не успеем! – Покрепче ухватив Винсента, Этьен вприпрыжку, огибая уже наметившиеся лужи, поспешил к автобусу, чтобы не обременять столь услужливого водителя лишними минутами задержки. Приблизившись к машине, он, наконец, понял, что в облике транспорта его насторожило: он, словно, сошел с кадра одного из тех старых кинофильмов, что транслировались несколько минут назад в кафе. Впрочем, предпочитая не думать об этом, уверившись в мысли, что работники муниципалитета просто не успели до конца обновить автопарк, Этьен заступил на подножку, увлекая за собой, кажется, еще сильнее побледневшего юношу.

30

Вы когда-нибудь участвовали в съемках фильма? А мало бюджетного фильма? А в замедленной съемке? Винсент мог ощутить все грани, побывав из в кадре и за кадром, будто его мозг и сознание отделились от тела и он теперь видел себя со стороны. Его, словно на веревке, как телка, вели на бойню, а он ничего не мог поделать, не мог противиться тянущей его руке.
Господи, что это с Этьеном... Почему у него руки такие холодные. Или это мои холодные, что леденящего холода хватает на нас обоих? Этьен, не надо... Этьен, я не хочу. Плохо.
Теория о вербалистов и неовербалистов подтверждалась от первых ко вторым: Винсент, мыслящий полными предложениями, обращенными его спутнику, постепенно сковывал фразы до отдельных слов, словно его мысли сковывались и с трудом переходили грань образного мышления. Юноша одернул руку от поручня, которого случайно, скорее по привычке, коснулся. Ржавчина, въевшаяся в металл, изжевавшая конструкции, содравшая краску с некогда блестящих перил лесенки двух ступенек.
Раз - два... Фреди Заберет тебя...
Этьен... Это плохой автобус... - сдавленным шепотом попытался вразумить друга Винсент, словно боялся, что нечто услышит его и поймет. Что стены салона сомкнуться и раздавят их, а может и просто поглотят. И они перестанут существовать, мыслить, быть!
Нет. Agios afanatos. Eleison imaas...
Фразы из некогда любимого греческого церковного песнопения сами пришли на ум парню, когда в его легкие пахнуло сыростью и тяжелым углекислым газом, словно этот салон услышал не один последний выдох умирающих в нем людей. Винсент облизнул пересохшие губы.
Надо. Назад. В двери.
Не успел он дернуться обратно, как автобус лязгнул старыми шестеренками, словно дверь была автоматической. Пожеванная резинка, смягчающая соприкосновение открывающейся панели с общей конструкцией, плотно прижалась к пазу, словно вбитая вагонка, создавая видимый вакуум внутри замкнутого пространства. Автобус вздохнул, скрежетнув корпусом, и потоки дождя с силой ударили по запотевшим окнам... Из-зо рта обоих юношей пошел пах, словно обындевелые от внезапного перепада температур затрещали сидения, как рассохшееся дерево.
Мы движемся...
Автобус номер семь слепыми фарами рванулся с места, впечатывая обоих парней в одну из стенок, словно это был не старый английский бас, а Порше последней модели.
- Этьен! Проклятье! - впервые за это время в голосе Винсента прорезался азарт, смешанный с животным страхом, когда уже сам черт не брат, а бездна кажется парком развлечений в День свободный от забот, как писал Макс Фрай.

Легенды очень не любят, когда про них забывают, но еще более, когда перестают верить. Тогда и случаются то самое сверхъестественное, которому многие ученые физики и химики, а так же уфологи пытаются дать разумное объяснение. Но кто, черт возьми, любит, чтобы его изучали, копались в его прошлом, настоящем и прогнозировали его будущее, пытаясь высчитать и создать некий календарь того, что и где да под какими фазами Луны должно произойти и свершиться? Тогда все на свете мистические силы собираются и хорошенько наподдают двум незадачливым и - что самое важное - случайным прохожим, просто напросто мечтавшим оказаться если не в одной постели, то хотя бы в сухом тьюбе.

Отредактировано Винсент (2010-04-20 01:10:44)

31

Да, похоже, честность и аккуратность чиновников в финансовых вопросах одинакова по всей Европе,   - мысленно усмехнулся Этьен, рассматривая поистершийся салон ретро-мобиля и уже с теплом вспоминая политические поддевки отца. Краска хлопьями ссыпалась с позолоченного ржавчиной металла. Ему в музей пора, а не по улицам прохожих развозить…  
Внутри кроме них не было ни души. Впрочем, это отчасти объясняло реакцию водителя – вряд ли ему хотелось ездить по городу порожняком. Может быть, Этьену показалось, но в салоне будто бы было на пару градусов холоднее, чем снаружи. И неприятный затхлый запах малопроветриваемого помещения усилил желание прогуляться под бодрящим дождем. Но автобус неожиданно тронулся. И не оставалось ничего другого, как поспешить занять одну из жестких деревянных скамеек. Ночь в музее. В смысле вечер в автобусе.   Происходящее начинало отдавать какой-то сюрреалистичностью. Автобус стремительно набирал скорость, которую Этьен смог оценить в полной мере, лишь выглянув в окошко, – пейзаж становился смутно различимым, дома сливались в сплошную серую массу, при попытке зафиксировать взгляд на деталях, начинала кружиться голова – скорость была слишком высокой.
Черт, а вдруг мы сели в угнанную каким-то обкурившимся маньяком машину и теперь станем заложниками его суицидальной галлюцинации?  
- Ей, мужик, притормози!  
Но в ответ, как и следовало ожидать, их лишь сильнее вдавило в жесткую спинку сидений.
Сколько прошло времени? Пять минут или час? Было сложно определить, так  как потерялись последние ориентиры. Винсент был ужасно напуган, но причины такого сильного страха Этьену оставались ясны не до конца. Или он что-то не договаривает, или…  
Автобус остановился так же неожиданно, как и сорвался с места. Голос с сильным акцентом, затруднявшим понимание, раздался из треснувших динамиков: «Эппл-Маркет. Следующая остановка…»
Вот тут уже Этьену стало не по себе. Насколько он помнил карту Лондона, «Яблочный» рынок находился в том же Ковент-Гардене, где они и сели на злосчастный автобус. Но как они могли оказаться там, проделав такой долгий путь? Или же за рулем сидел какой-то сумасшедший, и он кругами возил их по центру на бешеной скорости?
Нет. Рисковать своим здоровьем он не собирался. Схватив Винсента за руку, Этьен потащил его к выходу из странного автобуса.
Да, Элли, ты определенно больше не в Канзасе…   Они стояли перед входом на крытую площадку рынка. Звуки толпы перемешивались со звонкими голосами продавцов, отчаянно желавших повыгоднее продать свой товар, дождь прекратился, и будто бы стало ярче. Но поражало не это. Толпа людей. Их наряды. Дамы  в широких соломенных шляпах, ведущие за руку малышей в смешных костюмчиках  морячков, мужчины в котелках и с тростью…
- Если это не съемки исторического фильма… И не прекрасно организованная Средневековая Ярмарка…   - то, где мы, черт побери?  
Стиснув Винсента за руку, Этьен беспомощно, но не без любопытства оглядывался по сторонам.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » О прошлом и будущем » Les vacances en Angleterre