Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Записи персонажей » Кальянный дневник Синей Гусеницы


Кальянный дневник Синей Гусеницы

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

http://s03.radikal.ru/i176/1004/6d/d7122e913e69.jpg

Это - самая бесполезная тема во всем форуме, созданная для одного человека.
Если Вы просто шли мимо, идите с миром дальше.
Если Вы пришли сюда из любопытства, надеюсь, Вы его удовлетворили.
Если Вам просто нечего делать, идите, пожалуйста, нахуй.
Если Вам вдруг стало интересно (а я надеюсь, что таких не будет) милости прошу.

Мой дневник - это моя личная инъекция в мозг.

Отредактировано Гектор (2010-04-29 03:55:06)

2

Запись №1: Калейдоскоп из мечт и ядов.
О крайностях

Моя жизнь - импровизация на запретные темы. Бесконечный этюд, соединяющий несоединимое. Мой горячий бред льется радужным потоком, искривляя обветренные губы, задумчиво и противоречиво, по-мальчишески упрямо.
Я давно разучился играть полутонами. Мой музыкальный концерт всегда заканчивается шквалом и разбитыми гитарами с выдранными струнами. Я всегда любил, как в последний раз, и каждый раз сгорал заживо. Эти плечи нужно было топить в поцелуях, а потом впиваться ногтями, погружая в плоть на такие важные миллиметры, срывая кожу с костей податливыми лоскутами. Насилие, смешанное со слезами. "Я так люблю тебя". Нет пасторальным картинам, пастельным тонам, нежной гамме, мягким шелкам, это все несправедливо, этого слишком мало для меня. Нет. Это слово - звук плети, удар лезвием по лицу. Колючая проволока стягивает горло не хуже удавки...
Одни мечтают полететь к далеким звездам, другие постоянно пиздят о карьере и славе. А у меня две мечты - Темная и Светлая. Моя Темная мечта разливается в горле глотком серной кислоты, застывает болезненной каплей смазки на перетянутом члене, холодит тонкие ноздри дорожкой кокаина. Она - тонкая японочка в кимоно на голое тело и алым надрезом на седьмом позвонке. Светлая мечта нежна и уязвима и похожа на хрупкую бабочку, которую я держу в руке. Темная мечта пронырлива, коварна и жестока, с запахом, кофе, сигарет и мужского пота. Я словно зверь, который больше не умеет сдерживаться, а лезвие нужно куда-то вонзить, иначе и незачем было брать в руки, верно?

Отредактировано Гектор (2010-04-29 22:38:25)

3

Запись №2: Сигаретно-ментоловое марево
О вреде курения

Курение - извращенная форма зависимости. Ты можешь избавиться ото всех привязанностей, от чувства долга и всего того, что соединяет тебя с людьми, с предметами, со всем окружающим миром, словно паутина, тысячи «не хочу» на миллион «надо». Ты можешь избавиться от этого, но если ты продолжаешь курить, то все бесполезно. Пока ты куришь, ты остаешься зависимым. У тебя нет свободы.

Иногда так приятно упиваться своей несвободой.
Я всегда много курил. Множил окурки в пепельнице, ощущая, как легкие превращаются в пыльную ссохшуюся губку. Потом вдруг резко расставался со своей пагубной привычкой, как бросал надоевшую любовницу. Забывал о вкусе и запахе табака с наслаждением, окутывая себя совсем другими зовущими ароматами. Терялся в повседневности и обыденности, как теряются в кокаиновых дорожках. А потом снова возвращался, с не меньшим упоением брался за сигарету со вкусом, неторопливо затягиваясь, смакуя ощущение ментола на губах и во рту, как будто снова занимался сексом с тобой.

Я по-ребячески мог писать на сигарете твое имя.
Теперь это не табак, это ты был во мне... Твое имя тлело на кончике сигареты -  мои чувства опадали белесым пеплом в цветок на подоконнике. Затяжка и пропущенный удар сердца. Курил до тех пор, пока фильтр не начинал жечь пальцы. Ожоги от сигареты самые сильные и болезненные, ты знаешь? Я по тебе очень много курил...

Отредактировано Гектор (2010-05-04 20:58:09)

4

Запись №3: Мертвая королева
О точках зрения

Королева на плахе, выставленная на показ, словно уличная девка. Фарфоровое личико кривится в слезливой гримаске, стараясь не размазать утонченный макияж о непристойно голое дерево эшафота. Тонкие пальцы выпускают хищные лезвия когтей, отчаянно скребя по дереву и оставляя на поверхности символы страдания и страха. Гильотина серебрится сверкающей косой жнеца, готовая перерубить напряженные бусины позвоночника. Ее губы беззвучно шепчут о небе, украшенном догорающей свастикой закатного солнца, но неслышный камертон ее августейшего предсмертного воя огибает соскученные лица слепых мясных чучел, зыркающих мутными бельмами равнодушия. Коллапсирующее пространство кишит личинками тутового шелкопряда, хищно окрашивающего яму Вселенной густой обреченностью. Визжащее гудение ножа, и голова, сплющенная тяжелой короной, отлетает в сторону, обнажая багровый срез, увенчанный рубиновым потом. Она теперь тоже кусок мяса, брошенный на пир алчущего воронья, уже заточившего капкан челюстей. Небо чернильно-жидкое, внедряется в вену, открывая врата в студеные трущобы Ада. Толпа скалит щербатый рот, вываливает гнилые языки, унылые даже в бешенстве, и медленно уходит в воронку небытия, спрятанного в недрах черной звезды. Их немой пастырь - Мария-Антуанетта, играющая своей отрубленной головой. Ее непристойные черные перчатки, которыми она держит себя за волосы, и яркие сексуальные алые губы живут отдельной жизнью, манипулируя окружающей ее мертвечиной. Она направляет указующий перст на меня и манит, дергая за поводок, прикрепленный к удавке у меня на шее. Я чувствую, как синеет мой рот, и глаза вот-вот вылезут из орбит перезрелыми черничинами. Мои мысли твердеют абстрактным монументом, направленным на нее набухшим фаллосом. Мои мысли уже ставят королеву раком у алтаря, сложенного из костей, рывком закидывая на бедра алое платье, жутковато развевающееся агонизирующими волнами. В лицо ухмыляется тишина, и, словно в дешевом триллере, пространство взрывается музыкой сумасшедшей виолончели, разорванной пополам. Она стоит униженная моей медлительностью, а я вижу ее клавиши, черные и белые, ее груди, стыдливо спрятанные за тонкой вуалью хрустящих сегментов бесконечной сороконожки. Ее глаза откусывают от меня огромные куски, оставляя мерцающую плоть и бесконечную боль. Она вгоняет в меня шипы, превращая в дешевую сучку из готического порно, а немые истлевшие зрители с засиженными мухами мозгами, машут накрахмаленными манжетами и ждут продолжения водевиля.

На гребне волны алкогольного опьянения каждый из нас видит великолепие этого мира, но однажды у меня закончились наличные, и я попал в противофазу. Один медленный бокал, наполненный жидким дурманом, хорошее лекарство от мыслей, главное, точно рассчитать дозировку.

5

Запись №4: What the fuck are you looking at me?
О пристальных взглядах

Я всегда предупреждаю, что не стоит на меня так смотреть. Твой взгляд лижет мои губы, горло и ключицы, самозабвенно и дерзко, намекая, что ты не причинишь мне вреда, и что мне возможно даже понравится. Но мы же знаем, что в подобных играх фраза: "я не сделаю тебе очень больно" звучит почти так же смехотворно, как и "Я успею вынуть, дорогая". Ты видишь во мне жертву, а я стремлюсь доказать тебе обратное. Соперничество, это так возбуждает, правда? Тонкий трепет ноздрей, когда до тебя доносится аромат моего парфюма. Ты уже хочешь нагнуть меня, дарлинг?
Я не помню хронологии своих оргий. Это не бывает в первый раз, только раз и навсегда. И этот непроходящий рубец на предплечии тоже будет со мной до самой смерти, как верная привычная жена. Оргия, в которой накачанные вином, словно пакеты с донорской кровью, люди сначала безудержно ебутся, а потом, потные и издерганные, начинают полосовать свои запястья и похотливые тела друг друга. После этого каждый пишет сонет, вытирая сперму о первую попавшуюся под руку тряпку. Над всем эти разливается музыка Баха, предавая грязи происходящего налет декаданса. Рядом со мной грустный художник, пририсовывающий к картине происходящего в духе Иеронима Босха, лица участников, но без артефактов современности. О, какие мы таланты. Все до единого...
Мы приползаем на порог и скулим. каждый хочет найти свою Дюймовочку, девочку на шаре, Венеру в мехах, Марию Магдалену, Юдифь, незнакомку Блока. я же надеваю галстук и лихо зажимаю в зубах сигарету. я хочу пластилиновую игрушку, чтобы положить в сумку и унести с собой. Я иду в гости к маленькой рыжей курящей красотке, которая расстилает для меня праздничные простыни. Я ощущаю себя Цезарем, входящим в побежденный город. Она лежит на кровати обнаженной Махой и вожделеет. По комнате витает запах сандала и пряностей, от которого я потом отмоюсь в душе. Мне не хочется трепета, теплых ладоней и шепота. Это все давно меня не трогает. Я хочу отдать ее на растерзание пьяному Калигуле, а самому смотреть в ее расширенные зрачки. Мне хочется трахнуть ее пистолетом и выстрелить, чтобы она насаживалась на раскаленное дуло, умоляя "еще, еще...". А кто бы не умолял... мне нужно было ее убить много раз, чтобы сказать все, что я хотел сказать.
Однажды она сказала мне, чтобы я делал все, что я хочу. Она не догадывалась, что я хочу наполнить ее битыми осколками бутылок и всяким дерьмом, как подушку, а потом выкинуть с крыши, слыша, как она сладостно дышит. Я хочу разорвать ее на части и засунуть в черные мешки для мусора, так чтобы мусоропровод обожрался. Я хочу укусить ее за соски, оставить на плечах синие следы зубов. Она, наверное, думала, что я хочу нежно ее поцеловать у алтаря в свете пения пухлых ангелов.
Ты думаешь, меня можно спасти?
Все кончилось, когда моя любовь вывернулась на изнанку. Мой галстук насквозь провонял тропиками этого жаркого помещения, а пластилиновая девочка осталась лежать кровати, как резиновая кукла со сдувшимися бедрами.
Я же предупреждал, что не стоит на меня так смотреть.

6

Запись №5: Это никогда не кончится...
О Фрейде

Голодная тьма пялится мне в окна широкими зрачками наркомана. Мои белые колени светятся в темноте, когда я лежу на умятых бессонницей простынях. Под лопатками копится едкая взвесь пота. Жар тела неумолимо приближает меня к точке накала, я чувствую, как я расту изнутри. Я смотрю в потолок и вижу в трещинах раззявленную пасть допельгангера, кричащего мне в лицо о моей скорой кончине. Я странно возбужден, так, словно моя мошонка завязана в тугой узел, над которой гордо возвышается приапическим стержнем древнего ухмыляющегося божка, восставший член. Я смотрю на свое болезненное возбуждение и утопаю в потоке боли. Мои руки, покоятся на бедрах, как изломанные сухие ветви мертвого дерева. В темноте они похожи на белесые клешни чудовища, обкусанные мраком. Хотя, быть может, это вовсе не мои. В одной руке тускло мерцает соцветие клинка, легко остужающее горячую плоть. Я боюсь боли, но еще больше я боюсь безысходности.
В ладони я ласково сжимаю свой член, другой пытался малодушно отсрочить момент, расписывая тонкой вязью внутреннюю сторону бедер, скольжу лезвием по лобку, оставляя тонкие рубиновые полосы. Я совсем скоро буду стерилен, как ангел. Возбуждение превращает боль в наслаждение кристальной чистоты, момент истины, которой достигали древние майя окуренные ароматом сальвии, ломающие себе кости в экстатическом припадке.
Я вскрываю себе нутро и кричу. Мой вопль похож на сухой крик стервятника, живущего на диете без падали. Острое жало входит глубже, миллиметр за миллиметром вырывая из меня причину боли и мучений, вырезая, словно опухоль, весь низ живота. Лезвие идет через силу, путая в тонких жилках, застревая в сопротивляющихся мышцах, я захлебываюсь в своей крови, последнее движение ножа, и отсеченные ошметки моей плоти остаются в моей ладони, кровавые и теплые. Я сворачиваюсь в позу эмбриона и увядаю, как бугенвиллея.

Просыпаюсь в холодном плоту, остро ощущая, как них живота немилосердно сводит, и вою в подушку с чувством, что меня сейчас стошнит. Скулы становятся влажными, кажется, это первые слезы за много лет. Боль, она лечит, я реву и вскоре засыпаю сном младенца. Но что за хуйня, во имя Фрейда, мне снится?

7

Запись №6: Улыбка ребенка в разбитом зеркале
О детских травмах

Этот маленький театр я сделал сам в возрасте шести лет. Большая коробка без крышки, поставленная на бок. Верх испещрен лабиринтами прорезей. В этом крошечном, оклееннoм красным плюшем мире, жили маленькие бумажные фигурки на тонких спицах. Милая Принцесса с румяными щеками - нелепыми следами акварели и огромным веером, Арлекин в пестром костюме и с колотушкой, Пьеро в одежде больше напоминающей смирительную рубашку, грустный и застенчивый, злой Король с крючковатым носом на желтой пергаментной коже и добрый Брат Короля с добрым круглым лицом и длинными волосами. У них была очень насыщенная картонная жизнь, разыгрывались целые драмы, но, конечно же, всегда побеждала Любовь и Добро. Это был идеальный мир, в котором все срали бабочками, а я был очень взрослым шестилетним Демиургом.
Но один раз ко мне подошел тринадцатилетний Колин, или Дэнни, или Питер и обозвал мою Принцессу - шлюхой, Арлекина - сутенером, Пьеро - пидаром, злого Короля - сифилитиком, а доброго Брата Короля - трансвеститом. "И вообще это - дешевые уроды, - заезженной пластинкой звучало у меня в голове.
И тут я увидел, что это действительно всего лишь клочки картона, бумаги и блесток, некрасивые и безжизненные. Так Колин, Дэнни или Питер разрушил мой трепетный мир. Кто бы мог подумать, что театр может так красиво гореть в лучах заката?

Мам, эти люди не оставляют мне иного шанса. Я вырасту извращенцем, мизантропом, эмоциональным кастратом и импотентом в лучшем случае.

Отредактировано Гектор (2010-05-13 19:14:32)

8

Запись №7: Через это проходят все
О любви

Любовь - это то, что смотрит тебе в глаза из дула пистолета, и ты понимаешь, что в запасе у тебя только один вдох. Потом все, что было дорого тебе, исчезнет, и ты никогда-никогда уже не будешь прежним. Щекотные мурашки, бегающие по спине при звуке взводимого курка, и короткое "бах", размазывающее твои мозги по стене сзади. Все произошло слишком быстро, чтобы ты успел осознать масштаб катастрофы в полной мере, не так ли?

Любовь - это сладкий яд, медленно разливающийся по венам ароматами миндаля. Ты надеешься на быстрый конец, но нет никакого света в конце тоннеля, только бешенный пожар агонии, оставляющий после себя черное пепелище, на котором больше никогда ничего не построить, а если и построить, то всего лишь жалкое подобие былого.

Любовь - это холодная река, с виду спокойная и манящая погрузиться в студеную воду во время знойного полудня, а на деле бурный поток, в котором нет покоя. Нет и никогда не было. Но когда ты поймешь это, вода уже начнет заливать тебе нос, рот и уши, мышцы сведет судорогой, и мучительный кашель надрывающегося горла будет звучать обратным отсчетом.

Любовь - это канат над пропастью. Смертельно опасно, но завораживает, заставляя балансировать на грани и не думать о последствиях. И не сожалеть ни о чем. Ведь только над бездной время останавливается, и наступает миг абсолютного счастья. Бездна дарует нам крылья.

Любовь - это распятие. Крест, к которому ты прибит ржавыми гвоздями, но в тебе нет ненависти. Больно и страшно, тяжело, так что трещат ребра и губы покрываются запекшейся коркой, но ты понимаешь, что эта неизбежность только твоя и ничья больше. Усталость уступает место новым силам, ведь только под этой тяжестью и пыткой ты можешь чувствовать себя по настоящему живым.

Любовь - это электрический стул, в который ты садишься добровольно, осознавая, что вместо мягкой щекотки тебе, скорее всего, снесет крышу и расплавит мозг окончательно. Невинный поцелуй может довести до дрожи, а легкое прикосновение пальцев к коже до лихорадки. Одни и те же электрические импульсы и химические реакции, но как прекрасно обманывать себя и упиваться этим обманом...

Любовь - это рычащий зверь, подло выпрыгивающий из-за угла. Он не будет предупреждать тебя о своем появлении и не станет предлагать вариантов спасения. Он просто набросится из темноты, сминая и растаптывая все прошлое, оставляя немую детскую растерянность "Как же так? Это может случиться с кем угодно, но не со мной! как же так?" Но ты не услышишь ответа, потому что либо будешь сожран, либо сойдешь с ума.

Отредактировано Гектор (2010-05-13 19:13:45)

9

Запись №8: Нас объединяет только воздух, которым мы дышим
О взаимопонимании

Все то же небо. Мне кажется, что общее между нами, только перила балкона, на которые мы опираемся.
- Мне страшно.
- Знаешь, снег скоро пойдет...
- К чему ты это сказал?
- Я ненавижу мокрый снег.
- Почему ты не хочешь говорить со мной?
- Он похож на слезы. А ты еще не разучился мечтать?
- К чему эти вопросы? Просто поговори со мной! как раньше. Объясни где я не прав, пожалей, утешь. Встань, наконец, на мою сторону!
- Ты еще помнишь, что такое верить в чудо?
- Это выше моих сил, ну обрати же на меня внимание!
...

- Этот город породил тебя. Ты всего лишь пользователь. Ты воспринимаешь людей только с позиции пользы для себя. Как только ты вспомнишь, то о чем предпочел забыть, мы снова будем говорить с тобой. Мы будем смеяться как раньше. Мы потеряли что-то общее. Постарайся вспомнить это ради нас.. Нет, в первую очередь, ради себя. А до тех пор... я буду ненавидеть мокрый снег.

10

Запись №9: Я сплю и вижу сон
О личных праздниках

Этот подоконник достаточно широк, чтобы живописно расположившись в анфиладе окон, томно курить, вдыхая едва доносящиеся с легким зефиром запахи весны. Весны ли? Сколько себя помню, в этот день всегда шел снег. Белая россыпь быстро тающих хлопьев на зеленой траве смотрелась очень символично и как-то печально. Ты, сука, тепла ждал? А вот хуй тебе, ты был плохим мальчиком весь этот год, таким, как ты, не положено...
Я надеваю свое лучшее платье, свободное и даже чуть кокетливое, так что тонкая бретелька норовит шаловливо спасть с бледного плеча. Крашусь особо тщательно, выделяя свои неземной красоты глаза, матерясь про себя от того, что нихуя не умею накладывать макияж. Тональник, светлая пудра шисейдо, черная подводка для глаз, воздушные шанелевские тени, тушь для создания объема, длины и еще черт знает чего. И зачем мне криворукому столько косметики? Смотрю в зеркало на свои труды. И кто учил меня краситься как блядь? Вздыхаю, понимая, что такова, наверное, судьба, наливаю себе виски и выпиваю залпом. Неразбавленный идет хорошо, придает взгляду живость и вдохновляет на подвиги.
Я в очередной раз прощаюсь со своим ребячеством. Можно завалиться в клуб и снять себе шикарную телку. Или двух. Или трех. Нервное хихиканье говорит о том, что не стоит нарезаться до поросячьего визга на голодный желудок. Можно оторваться на танцполе под Джоан Джетт в обнимку с бутылкой. Можно укуриться до невменяемого состояния и отдаться на милость смазливого любителя случайного секса. Можно погонять на тачке превышая все немыслимые скорости и потом долго улепетывать от разозлившихся копов. Можно много всего.. Но я не могу подобрать туфли к вечернему платью и поэтому остаюсь в своем пропахшем сандалом будуаре, отражаясь в большом сумеречном зеркале полупрозрачной фантомной фигурой. Настроение меняется, как погода в Бостоне. Сегодня отвратительно и то и то, вот только на второе влияют глобальные причины, такие как атлантический океан, а на первое всего лишь мое день рождения, которое я всегда органически ненавидел.

Чтобы себе пожелать такого? Мой дорогой Гектор, будь, наконец, счастлив. Все остальное у тебя уже есть.

**** after party

music non stop

Мне темно, так что я не вижу, где заканчивается потолок. Кружусь, как сумасшедший, путаясь в пышных юбках, нежно ласкающих мои колени и бедра. Я сегодня кокаиновая фея, нашедшая дао в очередной раз, и в очередной раз бездарно его проебавшая. Музыка бьет под дых, заставляя извиваться в четком ритме бескостным змеиным телом, вертеть бедрами, исполняя самый приватный танец для себя. Пальцы безжалостно сминают подол юбки, обнажая коленки и демонстрируя подвязки чулок бескровной темноте. Я сошла с умаааа.... мне нельзя пииить... Верчусь по комнате и не могу остановиться. Какие вальсы, помилуйте, когда тут такой душевный стриптиз. Устал... Падаю на колени, как будто подрезали сухожилия, и прогибаюсь в спине назад, почти касаясь лопатками пола. Потолок кажется высоким-высоким, а я лежу напряженный и надломленный, как струна гитары, остервенело натянутая перед тем, как лопнуть. Это очень долгая ночь...

**** before sleep

Острая нехватка кого-то еще. Так ожидание бьет по солнечному сплетению. Спи. На твоем празднике жизни нет гостей, кроме ускользающий теней, которым на тебя откровенно похуй. И это неплохо.

Отредактировано Гектор (2010-05-18 04:03:10)

11

Запись №10: После шторма
О моментах

Этот жаркий весенний вечер отдает раскаленным металлом и люминесцентными огнями. Джинсы особенно интимно обтягивают ноги, а майка норовит соскользнуть с плеча. Я - обдолбанная звезда танцпола, растворяющаяся в дробящем гараже 60х, двигаюсь в рубящем ритме басов и ударных. Эта музыка разбивает мой позвоночник на мелкие части пазла и заставляет ломаться, отмечая на сетчатке калейдоскопическую круговерть, яркую и кислотную. Я не могу говорить. Произносить что-то в такие моменты - это блевать словами, остается только музыка и ничего более.
Эти мальчики с пронзительными глазами, двигаются по сцене, раздавливая бутоны роз, и скользят по лепесткам черными лакированными ботинками. Стебель случайно цепляется за гриф гитары и повисает безвольной плетью. Я всегда любил мертвые цветы. Картинка стоит у меня перед глазами и поражает высшим эстетизмом. Пять алых роз, зажатых в стойке микрофона - я готов боготворить руки вокалиста с тонкими нервными пальцами и его совершенно нереально безумные глаза. Господи, храни этот остров, на котором обитают "ужасы".
Выхожу оглушенный, горячий и усталый, но абсолютно счастливый. Пойманная попутка, прощания в аэропорту, темная квартира и чашка горячего чая. Умываю лицо, на полноценный душ сил не хватает. В такие моменты очень отчетливо понимаешь, что бессмысленно думать о будущем, нужно жить здесь и сейчас.
Черт, как я заебался...

P.S. это просто абстиненция

Отредактировано Гектор (2010-05-21 15:56:13)

12

Запись №11: De ja vu
О цикличности событий

Эту женщину я так и не смог постичь до конца.
Сандра - это Богиня с гитарой, изящные пальцы которой, изысканно ублажают гриф, когда она рубит жесткий гаражный рок. Она носит кеды и не умеет красить глаза.
Сандра всегда весела, все у нее fine и сама она very nice. Чем больше у нее проблем, тем беззаботнее она смеется. Можно только догадываться обо всем об этом, ведь она никогда не плачет.
Сандра ценит свое уединение и самодостаточность, полагаясь только на себя. 
Сандра умна, и от этого все ее проблемы. Она рано осознала несовершенство этого мира и перестала давать ему шанс.
Сандра не спит с теми, кого любит и не любит тех, с кем спит.
Таких, как она, нужно учить нежности насильно, так, чтобы до надрывного вопля, раздирающего сознание, насколько это нужно. Дозированно прививать поцелуи и объятия, переплетения пальцев рук и тихий шепот так, как сажают на тяжелый наркотик, чтобы потом без этого никуда. Специальный курс подготовки для понимания того, что лекарство - не яд.
Я вот не смог этого объяснить и отпустил, чтобы это сделал какой-то другой камикадзе. Но Господи, какого черта я пытаюсь делать это снова уже с другим?

Отредактировано Гектор (2010-05-22 20:54:23)

13

Запись №12: Мертвый король
О путешествиях

Эта улица наполнена мертвыми глазами витрин, прозябающих под неоновым светом жалкой искусственной луны, похожей на дырявый кусок сыра. Много вязкой тишины елозит по ушам запрещенной частотой, облеченная в шипы пустота тротуаров, из каменной мостовой которых готова показаться раззявленная пасть аллигатора. Гротескные шпили сказочных замков скалятся, как гнилые зубы, выступая вперед и позади меня самодовольными шахматными фигурами. Здесь не живут, а выживают, разменивая секунды на века. Что реальность, а что галлюцинация, ты понимаешь в самый последний миг перед очередным событием.
Меня манит темное окно, в котором шевелится личинка антрацитовой тьмы. За толстым стеклом виден лишь силуэт, но я знаю, что он ждет меня во всем своем великолепии, разве что цвет истлевших манжет и пыль на вышитых золотом эполетах напоминает о том, что Людвиг мертв. Хрустальный гроб рушится, опадая тысячами искрящихся капель, изъеденный могильной гнилью. Его Величество делает шаг вперед, галантно и провокационно обвивая меня за корсаж, и дарует царапающий поцелуй высохшими губами в резьбу ключицы, щерится обнаженными деснами, куртуазно приглашая на медленный фокстрот. Меня пленяют его глазницы, за которыми я вижу слой болотной тины, залитой протухшей озерной водой.
Ветер ночного Мюнхена очень нежно лижет мою грудь, когда я ступаю по жемчужным плевкам и нитям спермы млечного пути. Я вижу, как блестят кости фаланг пальцев в просветах порванного пергамента кожи моего короля. Он гладит мои плечи, царапая до крови, и тихо оживает, а я млею от того, как натянуты канаты нервов. Наш с ним неспешный танец оканчивается с лучами заката, когда звезды, испещряющие небосвод дырами от пуль, сменяются на тонкие иглы рассветного загорающегося коловорота. Спасибо за чудную ночь, Ваше Величество.

Моя ночь нежна со мной, когда я курю ментоловую сигарету и думаю милых непристойностях. Я всегда буду недостаточно трезв, чтобы мыслить не абстрактными категориями. В любом случае, я всего лишь рассказал о своем маленьком приключении.

Отредактировано Гектор (2010-05-24 03:03:50)

14

Запись №13: Мертвые глаза в паутине ресниц
О бесполезных размышлениях

Иногда мне кажется, что я мертв. Уже много лет я разговариваю, мои руки пишут, губы убедительно шевелятся, а тело упруго прогибается под другими телами. Но внутри остались только темно-серые хлопья, которыми обычно наполняют пепельницы. Иногда убедительные аргументы о том, что я существую, заканчиваются, и тогда я делаю странные вещи.
Эта дрянь ощущается в венах, как битое стекло. Я дурею от того, как тысячи булавок впиваются в мои нервные окончания, благо под слоем косметики не видно, как они топорщатся. С другой стороны, что ждать от человека, который выглядит так, как будто всегда под кайфом. Просто сейчас мертвая манерность и глухой голос. Губы высасывают душу через длинную мерную трубку мундштука, и кажется, сейчас будет слышно, как остатки ее ссыпаются в урну для праха. Все, к чему мне хочется прикоснуться, становится ледяным.
Мои эмоции - это всего лишь скомканная бумага, испачканная бурыми потеками засохшей крови. Картон, один картон.
Сейчас я мертвее, чем был до. Интересно, есть ли предел у смерти? Как у интегральной функции. Можно ли описать ее одним математическим уравнением, вереницей четких иксов и игреков? Один мой знакомый с физико-математического факультета говорил, что знал формулу любви, а я не верил и спорил до хрипоты... Боялся поверить, что все в этой жизни просчитало и взвешено, как в азартной игре, где не ты шаришь под юбкой у ветреной Фортуны, а всего лишь побираешься объедками с барского стола.
Интересно, если бы спросили, что я был за человек? Nobody knows.
Он был бесподобный и безнравственный. Его высветленные волосы не сочетались ни с одним нарядом, а пальцы любили карты, оружие и сильные тела, ослепленные желанием. Он снился горящим юнцам и бесстыдно раздевался, но резал пальцы, чтобы не прикасаться к тому, кто действительно нужен. Он продавал свою душу за медяки, чтобы хватило на выпивку, но она всегда возвращалась к нему, как брошенная собака, которая лижет хозяину руки, забывая о палке. Многие пытались его приручить, но не понимали, что нельзя приручать миражи.
На самом деле я сам не знаю, что я за человек. Слова, написанные мной, ничтожны и субъективны, а я так и не потрудился найти достойного библиографа, а потому обо мне не будут помнить.
Впрочем даже это не важно. Я думаю, что каждый шрам, каждый рубец, каждый синяк или засос - это маленький вензель с витиеватой подписью "Думай обо мне. Вспоминай меня". И наверное, это действительно имеет значение.

15

Запись №14: грррр!!!
О психозах

Я из тех, кто и с переломанными ногами дойдет на север.
А ты...ты из тех, кто не понимает, зачем идти на север, но идёт рядом со мной. (с)

какая-то хуйня, господа... аааааа... да пропади оно все пропадом!!!!!!!!!!!!11111111111111 @____@

когда я создавал этот грешный дневник
я пообещал, что в каждом посте будет содержаться минимум - шесть строк.
но единственное, что я хочу поведать этому миру сегодня:
если у кого-то со мной проблемы,
я нежно обниму этого человека и мягко прошепчу ему в ухо, касаясь языком извилин
иди нахуй

какая-то я сегодня ебнутая ^___^

Отредактировано Гектор (2010-05-30 11:44:06)

16

Запись №15: Цепи и кольца
О татуировках

Мне нравилось называть его Майки, как парнишку из записей, умершего от передозировки героина. Только потом я узнал, что его звали Ричардом.
Когда я пришел к нему на квартиру, он спросил меня, какую татуировку я хочу сделать. Я скинул рубашку и сел к нему спиной, ощущая легкий сквозняк. Я видел мертвый город, усеянный трупами на пояснице и ядерный гриб, растущий по позвоночнику, на котором гордо восседал укуренный Иисус, раскинув руки для объятия. Еще была обязательная надпись: Jesus love you. Тогда Майки захотел подарить мне смирительную рубашку.
- Я знаю, что тебе выбить, - сказал он, усаживаясь мне на поясницу и делая первые уколы машинкой рядом с седьмым позвонком.
Он вытатуировал мне цепь, обхватывающую горло, конец которой спускался по позвоночнику.
- Тебе нужен кто-то, - сказал он, - тот, кто будет бить тебя по щекам, когда ты в очередной раз потеряешь голову, кто будет держать тебя в объятиях, когда у тебя начнется очередной припадок. Тебе нужен доктор, а не возлюбленный. Ты должен сидеть на цепи. Когда найдешь такого, приводи, я закончу свою работу у него на запястье.
Он закурил и отвернулся, чистя инструменты и выбрасывая окровавленные ватные тампоны в урну. А я… Я с трудом поднялся с дивана, подошел к зеркалу, поворачиваясь к нему спиной, и завыл.

17

Запись №16: То, чего нет
О датах

Мы улыбаемся как раньше. Я бросаю в тебя густую щепоть слов, и мне все равно, что будет с ней дальше. Ты отвечаешь мне тем же. Даришь ответный подарок. Мы не умеем разговаривать. Только эти дурацкие никому не нужные сувениры, которые мы потом передарим другим или задвинем в запылившиеся антресоли. Утопим в помойных контейнерах. Ветхий мусор с изжитым сроком годности. Ты пытаешься достучаться до меня во снах, гладишь бесплотной ладонью по бровям, а я перестал верить, что это правда можешь быть ты. Твой голос продирается, искаженный тусклыми шумами, через домофон твоей гробницы. Отпусти меня, я хочу перестать видеть сны, дробящие виски метрономом, сквозь камеры наружного наблюдения и толстые линзы обсерваторий.
Смешно и стыдно.
Разговаривать с мертвецами.

18

Запись №17: Долгая прогулка
О городе

Я бегу. Вибрирующее ожидание в электровенах, в виртуальном табло отправлений с призывным "your gate №3". Мои крылья гудят в диалоге с ревущими турбинами. Здравствуй.
Этот город привечает плахи и пьедесталы. Полиэтилен отдельно, бумага отдельно, дьюти-фри отдельно, кафе-бутики отдельно. Самолеты и поезда несутся под землю. Ожидание в многоэтажном вагоне и, как доступное развлечение, любование пыльным лоскутным пейзажем, старой потрескавшейся акварелью. Светает. Вегетарианская велосипедная площадь, свежевыжатое утро галантно сопровождает в дороге до гостиничного номера с говорящим числом 69. Круглый липкий след от чашки чая на столе, сладкого со вкусом мыла. На завтрак пара сигарет и музыка в плеере. Колесо святого Петра. Солнечные очки стрекозы упираются в обреченные на канат город-рынок, город-музей, город-офис, город-город. В крестах соборных витражей отражаются подсвеченные неоном бренды. Августейшие резиденции в прохладных парках и душные башни из стекла и бетона. Иррациональная картина Дали. Город-молекула, город-атом: мальчики-штопоры, рыбные рестораны, оперный театр из улиток и мидий под холодным снегом. Утонченное кружево шоколада. Я молчу и изображаю королеву рыб. Поезда опаздывают, рельсы со звоном рвутся.
Ужин за веселым столиком, круассан для ухажера, и растаявшие леденцы для Девы Марии. Мутные отражения птиц среди крестов и секон-хэндов. Погрязшие в иле, затонувшие дома, жилые лодки под мостами. Полоска загорелой кожи скверного ангела, я улыбаюсь. Искушение Святого Антония, Искушение Святого Меня.
Темнеет рано, светлеет неоном и винилом.
Прилипший к окну любознательный нос уже не дружит со скособоченными очками-стрекозами. Поля, утопающие в фермерской пасторали, дым фабрик, перерабатывающий ржавые авто в жареный картофель и сладкую вату. Простите, мсье, этот город закрыт на ремонт.
Мои красивые. Мои хорошие, я не вернусь.
Вместо меня возвращается кто-то другой.
А я остаюсь на набережной, на холодных ступенях и кормлю птиц с ладони.

Отредактировано Гектор (2010-08-30 00:45:51)

19

Запись №18: Как будто бы я
О новой жизни

Я хочу обмануть всех. Весь мир.
Я подхожу к зеркалу и долго смотрю на себя, трогаю тревожное отражение кончиками пальцев. Портрет Дориана Грея. Портрет господина Гамильтона, который стареет за него. В зеркале отражаются лоскуты кожи, свисающие со скул мертвыми плетями, раздавленные губы и сгнивший нос. Жертва неудавшейся пластики и, как следствие, неудавшейся жизни. Я смаргиваю видение и снова вижу, идеальную маску без единого намека на морщины. Рафинированный образ отдает хлоркой медицинского учреждения.
Я хочу убежать от себя.
Чтобы начать новую жизнь, необходимо сначала убить старую. Выбить ей глаза и выдрать зубы, смять ей лицо, раздробить тупой пепельницей, безжалостно и с наслаждением, так чтобы даже твои родственники не смогли тебя опознать. Аккуратно срезать с пальцем шрихкодировку.
Позволить умереть в мучениях, корчась на полу и выблевывая из себя прошлое, задыхаясь в удушающих спазмах, судорога за судорогой - мои друзья, мои воспоминания, мои радости и обиды. Выскребать тупым ножом из под черепной коробки, из под самой мозговой подкорки, пока ты не превратишься в пустой манекен. Изжеванная безликая жвачка, утратившая цвет и вкус. Использованный презерватив с мертвым засохшим семенем. Множество маленьких жизней взамен одной, множество маленьких смертей взамен...
Я могу спутать им все планы. Остановить время. нужно только продержаться еще чуть-чуть, чтобы рука не дрожала. Мне нужно перестать быть тем, кем я никогда не был, иначе я свихнусь.
Я беру острую бритву и режу себе все лицо.

20

Запись №19: Трудно быть живым
О слезах

Солнечный свет еле пробивается сквозь грязные окна, сухая крошка стекла врезается под ногти. Запах тусклой пыли и мужского одеколона. Мелкий мусор под ногами. Батарея, в потеках бурой слизи и подоконник-пепельница. Две таблетки обезболивающего, вкус лекарства, безнадежно оседающий в глотке. Ведро воды и замусоленная половая тряпка. Сколько не старайся - мир всегда будет покрыт затхлой плесенью и ржавчиной. И все равно так или иначе жить в нем становится вполне выносимо. Беру тряпку и начинаю медленно мыть пол. Медитация очищения в каждом действии. В носу запах хлорки, от которой дерет горло.
Курить, стоя босыми ступнями на грязном кафеле балкона. Здесь всегда лежит пачка сигарет на черный день. Не бог весть какие и дешевые, но это и к лучшему - помогает сосредоточиться на другом. Курить. А через полчаса обнаружить себя на полу, царапающим влажный пол и скулящим, как побитая собака, жалко размазывающим по лицу сопли и слезы.
Они редко пробиваются наружу. Тяжелые и ядовиты, как шарики ртути капли набухают изнутри глаз и стекают прямо в гортань, не оставляя мокрых следов на щеках. Но только не здесь. Здесь вокруг лица и голоса, с ними можно говорить, обвинять их, проклинать или благодарить. И рыдать в голос, по-детски. долго и шумно, пока не разболится голова. Пока не придешь в себя, и не станет стыдно. Пока кожа с пальцев не начнет свисать прозрачными лоскутами, пока кровь не брызнет на подсыхающий пол и не смешается с грязной влагой. Мое тело чувствует за меня.
В этот момент я ощущаю себя очень маленьким, материальной точкой, вес и объем которой стремится к нулю, и поэтому ее размерами можно пренебречь.
Иногда мне кажется, что меня нет вовсе.
И я сам себя придумал.

Отредактировано Гектор (2010-06-11 23:32:50)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Записи персонажей » Кальянный дневник Синей Гусеницы