Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » О прошлом и будущем » В дальних северных полянах, На просторах Калевалы


В дальних северных полянах, На просторах Калевалы

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Средь полей и куцых ёлок,
Виноградников просторных,
Что во Франции не редкость,
Затерялась деревушка.
В ней Тимон-то и родился,
Заявив о том округе
Всей своим басистым криком.
Долго ль, али покороче
Вырос  он, парнишка ладный,
Волосы – светлей соломы,
Ярче цвета неба очи.
Был весёлый наш мальчишка,
Тимппа, рода Вепсяляйнен,
Что в болотах Сариолы,
Похьёлы лесах суровых,
Много лет назад живали.
Вот и случай подвернулся,
Предков родину увидеть,
Травы, что богаты мёдом,
Водопады и проливы,
Где лосось сверкает брюшком,
Нереста ища местечки.

По весне отец получил письмо аж с самого края света, с чухонской стороны, от какого-то дальнего, седьмой воды на киселе, родственника. Писал этот родственник, дед Юха, что Тимпов отец приходится ему, ни много ни мало,  сыном двоюродной сестры племянницы жены двоюродного брата дедова отца, и приглашал в гости. Долго на семейном совете судили да рядили, ехать али нет, ведь деда того, равно как и всех перечисленных им иных родственников, в глаза не видали – но разве ж мог отец устоять перед щенячьим восторженным взглядом любимца своего, сыночка младшенького? А Тимон жуть как поехать хотел, далёкую родину предков посмотреть, да и в языке попрактиковаться не грех, хотя и задарма тут никому финский не нужен, а вот парнишке его плавная напевность по душе была, как тянучка сладкая на языке растягивалась. Брат с сестрой дома остались, за хозяйством присмотреть, да и не больно-то хотелось им невесть куда переться – ладно бы, там молодёжь была б, а то – старичьё одно.
И вот утомительная дорога позади, прибыл Тимон с родителями на отдалённый хуторок, посреди болот да куцего лесочка затерявшийся. Дед с бабулей такими же простыми людьми оказались, как и французские старики, радушно встретили, накормили до отвала, Тимппа даже доселе незнакомой оленины да лосятины налопался, вкууусно. Влюбился парнишка в край этот суровый, и даже тучи комарья, мошки и прочей насекомой живности не отвратила. До чего ж любо в озерце лесном, лампи, искупаться поутру, силушкой природной наполниться, дабы работа сама в руках горела. А вечером сидеть на крыльце в клубах дыма из дедовой трубки, да слушать-заслушиваться байками да историями разными, коих дед немерянно знает. Быстро неделя пролетела, родители обратно уехали, а Тимон остался на всё лето, деду с бабулей подсобить, да и просто, не хотелось уезжать ему ажно до слёз. Вот к общей радости, стариков да внука их новоприобретённого, разрешил отец погостить подольше, денег оставил, дабы не нахлебничал, да наказал во всём хозяев слушаться и помогать. А Тимппа сложа руки-то и не сидел никогда! Работу переделает, и на речку порожистую, рыбки половить да камушков красивых, речной водицей ограненых, поискать. А найдя, шёл на болото, корневища подходящие собирал, мыл да чистил – и оплетал ими каменья, да так ловко у него получалось, что дед надоумил в местный аэропорт ездить, да украшения природные, руками своими сделанные, там продавать. Заодно Тимон и снадобья прихватывал, их не только туристы, но и местные жители охотно раскупали, из натурального ведь сырья сделано! Ну какой может быть вред, например, от масла морошкового? Никакого, токмо польза одна, его хоть на хлеб мажь, хоть на лицо, всяко будет хорошо.

Отредактировано Тимон (2010-05-29 22:53:08)

2

Объявления об отмене рейсов, несколько десятков раз за последние два часа разносившиеся по залу ожидания, звучали странно. Дикторша хоть и дублировала их по-английски, но делала во фразах такие неожиданные смысловые ударения, что не вдруг можно было догадаться, о чём, собственно, речь. Может, сказывалась мелодика языка страны Суоми, а может быть, это сама дикторша, уроженка этого забытого богом, но не финскими авиалиниями, городишки имела такую странную манеру говорить. Рэй ещё раз тщетно окинул взглядом зал в поисках заветной таблички со своей фамилией в руках какого-нибудь гражданина Страны Тысячи Озёр, тяжко, но неглубоко вздохнул и уставился в пол, машинально исследуя узоры линолеума. Фантазия вяло нарисовала обладательницу мурлыкающего голоса: бесцветная тётка предпенсионного возраста в растянутой вязаной кофте, с тугим пучком жидких волос на затылке, в туфлях без каблука…
На полке почти под потолком опять ожил телевизор. Ради вавилонского столпотворения, каковое творилось сегодня в здании аэровокзала, включили не местный телеканал, а общеевропейский новостной. Дикторы уже почти перестали путаться языками в названии исландского вулкана, которому нежданно-негаданно вздумалось извергаться, выбрасывая гомерические тучи вулканической пыли. Ни один геофизик не мог внятно объяснить причины возмущения «Большого Э», которому вздумалось плеваться бякой, что, по сути, представляла собой мелко истолчённое стекло. Вся Европа стояла на ушах, вернее – сидела в аэропортах и разноязычно ругалась.
Эйяфъятлайокудль, - повторил Восьмой про себя, с тоски пялясь в экран. Там для наглядности пустили полудокументальный фильмец о падении самолёта, попавшего в подобную пепельную тучу. Двигатели аэробуса, летящего в экранной ночи, по очереди засветились нехорошим, дрожащим, призрачно-голубым пламенем. Перед пилотской кабиной тоже возник разлетающийся голубой фейерверк. Разговоры в зале смолкли, невольные телезрители притихли, проникаясь. Никому не хотелось погибнуть в авиакатастрофе.
Эйяфъятлайокудль, - звучало как заковыристое ругательство. Рэймонд всегда любил длинные названия – всё-таки сказывалось запойное чтение и заучивание наизусть Старшей-Младшей Эдды, саг, и вообще ненормальная любовь к девнескандинавской мифологии. Скиннеру повезло больше прочих ожидающих – он успел увидеть, как пишется имя вулкана, прежде чем сдохла батарея ноутбука, и благодаря отличной зрительной памяти и лингвистическим навыкам бывший штурман не коверкал имя огнедышащей горы. Эйяфъятлайокудль, - Рэймонду хотелось плюнуть, но тягучая слюна во рту уже кончилась, он надсадно покашлял, но толку всё равно оказалось ноль, только сил ещё убавилось.
Ему недомогалось уже несколько дней, по утрам просыпался в липком поту, мучила одышка, носоглотка отекла, всё время хотелось спать, среди дня знобило… В общем, всё говорило за то, что перемена климата, коим сопровождалось турне по северной Европе, разбудило дремавшую в Рэевом организме заразу. Зверь-бронхит проснулся и тихо выпускал когти, те самые, что сейчас невидимо, но ощутимо скребли кожу запястий. Температура, - с тоской понял Восьмой и подышал на захолодевшие пальцы. - Руки-ноги холодные, башка болит, значит, больше 37,5. Так тебе и надо, - сердито сказал он сам себе. - Справедливое наказание за дурость и тщеславие. «Мировое турне в поддержку новой серии книг известного автора»? Вот и получай – и «встречи с читающей публикой», и «гостеприимство поклонников». Вернёшься домой в пансион – мало того, что прямо под капельницу, так ещё и под укоризненные взгляды Хелен.
Со вчерашнего вечера стало совсем худо. От отвратительной слабости тряслось что-то внутри.  Больше всего на свете Скиннеру хотелось сейчас полежать, просто полежать в тёплой постели, закрыв воспалённые глаза, но постели не было, в распоряжении Рэймонда была лишь откинутая спинка коляски. Не поднимая головы, он снова обвёл мутноватым взглядом зальчик с пластиковыми лавками. Есть тут хоть один мой читатель? Ну, допустим, есть, - вяло ответил он на вопрос внутреннего монолога. – А толку-то… Поверил уверениям организаторов «Вас встретят, встретят!»? Значит, будешь наказан ещё и за наивность. Сиди в этом вшивом городишке и корми комаров. – Скиннер прихлопнул очередного, трёхсотого примерно, кровососа, с размаху и без предупреждения вонзившего хобот в тыльную сторону писательской кисти. – А про такое благо цивилизации, как фумигатор, здесь не слышали? Вернусь домой, целевую благотворительность проявлю: вышлю на адрес местного аэровокзала сотню этих волшебных аппаратов, чтоб повтыкали в каждую розетку и десятилетний запас пластинок с пиретрумом.        
Недокусанная рука Восьмого скользнула в брючный карман за мобильным – мелькнула шальная и объясняемая только нездоровьем мысль: позвонить, сказать – «Йоши, забери меня отсюда»… Интересно, а рейсы восточного направления тоже отменены? Ага, - насмешливо квакнул здравый смысл. – Рэй-тян, у тебя совесть есть? Из Японии до Финляндии ближний свет до тебя пилить?
Рэймонд нашёл в контактах icq строчку «Мыш» увенчанную зелёным цветочком, потыкал в кнопки, набирая очевидную истину: «Мышонок, твой старший брат – тщеславная дубина», и успел нажать на кнопку «отправить», прежде чем экранчик мигнул белым и погас. Всё. Батарейка села окончательно на этой жизнеутверждающей ноте.

3

В холле аэропорта Тимппа застыл на мгновенье, окунувшись в людское многоголосье, постоял столбом, обтекаемым равнодушным потоком маявшихся пассажиров, коих в эти дни было великое множество. Как в новостях говорили, в какой-то далёкой северной стране вулкан проснулся – проснулся, значит, что медведь посреди зимы, которому и заснуть никак, и бдеть не в мочь, и идёт он, бедолага, шататься по округе, зверюшек лесных тоскливым рёвом пугать. Вот и вулкан этот, а вот бы хоть разочек, хоть одним глазком чудо сие вживую увидеть, пробудился, поворочался в своём каменном ложе, да и разворчался, что старый дед на ребятню, огород потоптавшую в играх своих ребячьих, да и расплевался пеплом и пылью. А людям что – только смириться и сотаётся, вулкан-то не брехливый пёс, косточкой не заткнёшь, только на природу уповать и приходится, на ветер да дождик, авось развеет али к земле тугими каплями прибьёт то, что вулкан тот нафыркал. А пока самолёты не летали, поникли на поле, белокрылые, боками крутыми на солнышке поблёскивают, по небушку тоскуют.
Ну да Тимон сюда не на людскую ярмарку любоваться прибыл, а дело у него важное, торговое, комарье племя нынче расплодилось, распоясалось, кровушки человечьей взалкало.  Деревенский-то знает, чем комара отпугнуть, да чем, коли уж отметился кровосос на теле, зуд от укуса усмирить, а городские – оне ж что дети малые, неразумные, того не ведают, привыкшие на химию уповать. А что делать, коли химия вся вышла? А, вот то-то же... По всему залу шлепки да разноязычная брань слышится : hyttynen! gnat! комар! mygga! moucheron! – да крепкое словцо, чтобтебякровосос! Тут-то Тимоновы снадобья и пригодятся! Всё натуральное, никаких тебе химий заумных, всё природа-матушка предоставила – от комариного зуда самое первое средство, это подорожник, детвора деревенская, коли комар отметит, остановится на секунду, лист подорожничий сорвёт, плюнет да на место укуса прилепит, и дальше играет. А помимо того, ещё сок луковый да петрушки метёлка поможет, вот Тимппа и намешал, для верности, всё сразу да в одну склянку. Запах у снадобья, конечно, получился... ну да, главное же, что получился! Нос-то и заткнуть можно, зато не токмо комары, но и прочая живность стороной за километр обходить будет! Бодро парнишка начал творение своё предлагать, да городские что-то несговорчивые оказались, к народным средствам недоверчивые, как аромат Тимкиного снадобья учуят, так чуть не пинками прогоняют. А тому что – зал большой, авось кто и проникнется, да приобретёт, недорого ведь просит, пару евро за баночку. Вот и бродил Тимон от скамьи к скамье, откуда степенно отходил, а откуда и резво отпрыгивал, дабы чем тяжёлым по пятой точке не схлопотать. В очередной раз уворачиваясь, запнулся паренёк о баул какой-то, что коварно под ноги попался, да и протёр пузом пол, затормозив аккурат перед  креслом-коляской. Ошалело головой повертел, поднялся степенно, отряхиваясь:
- Anteeksi, - извинился, простодушно улыбаясь да мужчину, что в кресле том сидел, разглядывая. Вот бедняга-то, эк его разнесло, видать, не здешний, к комариному яду не привычный. 
- Suomi? English? Deutsch? Français? Svenska? Nihongo? Русский? – засыпал Тимон незнакомца вопросами. На всех перечисленных языках он худо-бедно смог бы объяснится, хотя, конечно, пердпочёл бы родной французский, или второй родной финский. Из каких краёв сей покусанный прибыл, то Тимппа определить затруднялся, на местного не похож, русский тоже вряд ли – не в обиду, но за всё время парнишка здесь ни одного русского на коляске не видал, они всё больше на машинах огромных приезжают, а то и целыми автобусами, так что выбор перед Тимоном стоял огромный. Поразмыслив, решил он на английский перейти, всё ж больше шансов на понимание, чай, не зря его в школах обязательно учат?
- Добрыйденьдобропожаловать! – выпалил он на одном дыхании, белозубой улыбкой сверкая, - мазь от комаров, - продолжил, баночку мужчине показывая, и для большей наглядности руками, наподобие крыльев, помахал, - Ззззззз, - позудел, комара изображая.
Голову набок склонил, шустро покумекав, что иностранцы, оне обычно на бесплатную пробу падки, и добавил:
- Я Вас бесплатно намажу, а понравится, купите, два евро, - покивал головой, мол, не сумлевайтесь, мистер, ни один комар более на вас не покусится, открутил крышечку и зачерпнул мазь, выжидаючи на мужчину глядя.

Отредактировано Тимон (2010-05-31 11:29:39)

4

Ещё десять минут подожду этого труднопредставимого уже радушного встречающего, - решил Скиннер, переждав очередной приступ неглубокого и безрезультатного кашля, - и пора валить отсюда. Есть же тут гостиница… хоть лечь будет где.
От приступа кашля опять залил липкий пот, на который тут же, как мухи на мёд, налетело комаров немеряно.
- Мало вам ещё, гады?! – вслух ругнулся обессиленный Скиннер, и так уже изгрызенный, изглоданный местным гнусом до костей, - Два литра крови! Лучше бы я их на пункте донорском сдал!
Хотя нет. На пункте мою кровь не приняли бы. В ней заразы много плавает.
- Чтоб ты отравился! – от души пожелал Восьмой очередному юркому кровососу, увернувшемуся от шлепка.   
Жить вовсе не хотелось. Хотелось лечь прямо на пол, и тихо помереть. Ну или уснуть крепко. В эти дни только сны и были отрадой. Организм компенсировал тяжёлые дни крепостью сна, сладостью и приятностью сновидений. Этой ночью Восьмой видел, как гулял по дорожкам запущенного, но уютного городского парка, по холмистым улицам родного городка, бродил, время от времени легко и плавно возносясь невысоко над землёй, будто тополиная пушинка. Вспоминая волшебное чувство полёта, на пару минут Рэймонд почти задремал под аккомпанемент негромких восклицаний и шлепков, наполнявших зал ожидания, но тут рядом громогласно рухнул и огромный клетчатый баул, и просто одетый молодой человек, на него налетевший. Баул так и остался развязно валяться на полу, а паренёк поднялся без ненужной спешки, отряхнул штаны от пыли, бормотнул что-то по-фински и единым духом обрушил на Рэя шквал разноязыких вопросов о наречии, на котором обоим предстояло изъясняться. Он стоял против света, вроде бы улыбался – лицо трудно было разглядеть, но светлые волосы, подсвеченные летним солнцем, золотились, будто пушистый нимб. Ангел, - вздохнул про себя Рэймонд и промедлил, выбирая, на каком языке ему отвечать. Однако белобрысый улыбчивый полиглот не отходя от… от потенциального покупателя, как оказалось, решил эту проблему, бойко затараторив по-английски. Спаситель даже руками помахал, типа крылышками бяк-бяк, и звукоподражательно позудел, чтоб уж точно до тупого иностранца дошло, от кого мазь. Сообщил: мол, проба бесплатная – Скиннер вдруг заподозрил, что ушлому мальцу обычно доплачивали за то, чтоб её не было – но сам Рэй и с этим промедлил, потому юный продавец скоренько крышку открутил, пальцы в банку сунул. Пахло от снадобья… м-да. Пахло. Как говорится, хорошо в краю родном, пахнет сеном и… нет, вот им, кажется, не пахло. Травами – да. Чуткий нос писателя уловил луковый и петрушечный дух, как-никак дары огорода ни с чем не спутаешь, но остальные ингредиенты оставались страшной тайной, открывать которую не было никакой охоты. Однако глаз бывшего штурмана, хоть и мутноватый, засёк главное – вышедший уже на линию атаки мелкий вампир с хоботком, учуяв ароматы зеленой пасты, облепившее пальцы парнишки, внезапно резко изменил курс и полетел куда-то с крайне независимым видом – дескать, ой, некогда мне тут с вами… дела-дела…   
Это решило вопрос доверия. Практика показывала действенность неизвестного науке препарата, и Скиннер кивнул и протянул руки. Сразу обе, как бандит, на котором  собрались защёлкивать наручники.
- Ты кто? – спросил он парня. – Ангел, да?

5

На сей раз Тимону повезло, турист оказался сговорчивый и мазь попробовать согласный. Обрадовался парнишка несказанно, разулыбался было, да тут же посерьёзнел, примету вспомнив – коли первый покупатель доволен останется, весь день удачным будет. Сосредоточился Тимппа, следовало туристу угодить, ибо времени-то потратил уже много, а снадобья ни одной баночки не продал, тут удача лишней не будет. Старательно начал он мазь в протянутые руки втирать, даже кончик языка от усердия высунул, в мечтанья окунаясь: «Вот напродам сейчас товар, денег накоплю, заводик приобрету, и мои снадобья по всему миру продаваться будут...» Вопрос мужчины вернул Тимона в реальность, рассеивая в дымку картину, что перед внутренним взором стояла - заводик и он, важно по помещению выхаживающий и указания раздающий. Парнишка ресницами похлопал и даже на спину свою оглянулся, а вдруг и правда, крылья прорезались? Потом головой помотал, улыбаясь:
- Нет, Тимон я, - и для верности пальцем в грудь себя ткнул, по слогам повторяя, - Ти-мон.
Негоже парнишке показалось дальше молчать, завёл он беседу неспешную, дело своё справно продолжая, полюбовавшись на зелёную руку мужчины и за вторую принимаясь:
- А Вы с каких краёв будете? Первый раз к нам прибыли, али ранее бывали? – не заметил Тимппа, как на родной язык перешёл, заданием своим увлёкшись, - Здешние края суровые, но красотою богатые, а уж даров природных, тех и вовсе не счесть! Реки рыбою полны, леса ягодой различной славятся, тут тебе и клюква, и морошка, и брусника с черникою! – паренёк со второй рукой справился, мази зачерпнул и на лицо мужчины наносить начал, на совесть стараясь, лоб, щёки да подбородок не скупясь от кровососов защищая, - А вулкан-то, делов натворил! – осуждающе головой покачал, сетуя, - Люди вот вынуждены в аэропортах дни проводить, заместо отдыха, али работы неотложной. Гостиницы-то все забиты, ни одного местечка свободного не осталось, а город у нас небольшой – некуда всех-то страждущих разместить.
Язык у Тимона работал, но и руки не отставали, щедро снадобье по свитеру туриста, дар речи от вольности такой потерявшего, размазывая.
- Voi, hyvänen aika! – парнишка аж языком огорчённо прищёлкнул, дело рук своих разглядывая, - Прощеньица просим, - виновато он на мужчину посмотрел, в затылке почёсывая, - это что ж я, дурья башка, наделал-то!
Растерянно Тимппа на несчастного смотрел, неизвестно ведь, сколько ему ещё придётся в аэропорту сидеть, а вещь-то и постирать негде. Помаялся он, повздыхал, да и осторожно за рукав подёргал:
- Вы это, не серчайте, - пошмыгал носом, огорчённо повздыхал – не со зла я, заговорился, - объясняй, не объясняй, да что-то Тимону подсказывало, что свитер от того чище не станет, а тут-то его и осенило, - А поехали к нам на хутор! – парнишка даже на корточки присел, снизу вверх в глаза мужчине заглядывая, - у нас и домик гостевой есть, Вам там спокойно будет, одёжу постираем, да и сами с дороги ополоснётесь?

6

Тимон так Тимон. – Рэй пожал плечами, покорно подставляя кисти рук под запашистую мазь. – Мало ли как ангелов кличут, не обязательно же длинно да пышно. - Окончание «ил» вообще только архангелам полагается, насколько Восьмой в прикладной теологии разбирался, - так что… Рядовые хранители от людей и вовсе ничем не отличаются.
В том, что парень – именно воплощённый скиннеровский опекун-хранитель, бывший штурман уже не сомневался: после того как белокурый, но не по-ангельски крепенький парнишка обмазал ему руки, пока совершенно бесплатно! - комары, мошки и прочий гнус стали опасливо облетать Восьмого, - да что там - они на подлете падали! Заодно и соседи этак незаметно разбежались… а вот жить Рэймонду уже захотелось.
Это был просто гипноз, волшебство, но волшебство уютное, какое-то домашнее – даже в том, что, пока паренёк, высуня язык от усердия, втирал своё антикомариное снадобье в запястья и тыльные стороны холоднющих скиннеровских ладоней, его собственные пальцы были тёплыми, а когда принялся растирать ядовито-зелёным составом разгорячённое лицо мужчины, они стали приятно-прохладными. До сих пор Рэй считал, что таким уникальным свойством обладают только мамины руки. Парень между тем незаметно перешёл на французский, удивительно напевный французский. Спросил, бывал ли Рэймонд раньше в Финляндии… бывший штурман задумался, как ответить: сказать, что не бывал и, в общем-то, не собирался? Так оно и былó, как говаривал один герой фантастической опупеи писателя, и вообще вся затея с поездкой по северу Европы виделась теперь чем-то вроде завуалированного самоубийства. Северной экзотики Рэймонду в своё время досыта хватило в приполярных областях России, при инспекционной поездке на тамошний недокосмодром. Но ответить так – значило бы смертельно обидеть доброго и хорошего человечка, Рэй сам рассердился бы, начни кто приезжий хаять его малую родину. Вдруг и вовсе стало стыдно – из культурного багажа о Финляндии в памяти отыскались лишь банальнейшие сауна-водка-родина-Санта-Клауса, да так и не дочитанная «Калевала».
Да и она, к тому же, постоянно смешивалась в сознании с «Песнью о Гайавате», которой повезло больше, ибо ею Рэй-тян заболел в начальной школе. Надо ли говорить, что в тот учебный год весь Рэев класс был не только прекрасно осведомлён, но и наперебой излагал всем желающим, (и даже не особо желающим) кто такая «престарелая Накомис», что такое «Водопады Миннегаги», как живут-поживают «у границ болотных топей» «цапля серая Шух-Шух-га» и «гусь дикий – Вава», и как правильно строить настоящую пирогу из сосновых корней и берёзовой коры? Понятно также, что с тех благословенных пор сам Рэй знал названия и классификацию индейских племён гораздо лучше, чем собственную родословную и мог делиться сим сокровенным знанием, будучи разбуженным среди ночи, причём не просыпаясь окончательно. Однако «Калевале» так не повезло, этот памятник литературы не был зачитан Скиннером до дыр, и знаний о стране Суоми было чуть, по выражению другого героя опупеи – «с гулькин хрен». В памяти, правда, всплыло, что именно финский язык стал прототипом эльфийского для профессора Дж. Р. Р. Толкиена, но и этого было явно мало…
Впрочем, похоже, добровольный смазчик и не нуждался в Рэевых ответах – он говорил сам. Из былинно-складного повествования о местной географии-ботанике внутренний аналитик бывшего штурмана привычно вычленил главную информацию: гостиницы переполнены и мечты о том, чтобы улечься где-то, кроме жёсткой пластиковой скамьи зала ожидания, придётся засунуть себе… вот именно туда.
Парень будто услышал последнюю мысль, осуждающе прищёлкнул языком, пробормотал чего-то по-фински… и извинился сам, чеша в затылке. Рэй сперва не понял, за что, пока не опустил глаза на мастерски уделанный маслянистыми зелёными разводами свитер. Его, конечно, было жаль – как-никак вещь верная, удобная, тёплая, к тому же подарок – связан был одной из названных тётушек, маминых подруг из натуральной домашней шерсти. Но… хоть и не особо Рэймонд верил в постулат «всё к лучшему в этом лучшем из миров», иногда тот имел под собой основания. Извиняющийся ангел присел на корточки и, заглядывая в глаза, произнёс новые волшебные слова: «А поехали к нам на хутор!».
Скиннер аж поперхнулся, а пока кашлял, задыхаясь, ощутил новый прилив стыда и нерешительности, которые, тем не менее, намеревались постыдно капитулировать от словосочетания «гостевой домик». Это значит, он не в дом к незнакомым людям вломится – здрасьте, я ваша тётя! – а устроится отдельно… мешать не станет… и полежать будет можно, - присутствие ангела всегда омрачается присутствием беса, и скорее всего, именно он толкал сейчас Рэймонда на очередную авантюру. Шестая, но не последняя нейрохирургическая операция в клинике доктора Йоширо и несколько месяцев лечения принесли плоды весьма положительные – боли штурмана оставили, видимо, навсегда. С восстановлением функций дело обстояло намного сложнее, но… спина не болела. Сил, правда не было сейчас совсем, и Рэй честно предупредил, глядя в чистые голубые очи ангела-хуторянина:
- Дружок, я ведь болен, - внезапный, но недолгий и бесполезный кашель ненужно подтвердил его слова. – Бронхит проклятый. Ну, как мне совсем поплохеет, чего делать-то будем? «Скорая» до вас хотя бы доедет?           

Отредактировано Буси (2010-06-16 14:43:09)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » О прошлом и будущем » В дальних северных полянах, На просторах Калевалы