Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Прочие помещения замка » Комната отдыха для прислуги


Комната отдыха для прислуги

Сообщений 21 страница 40 из 65

21

Вздернуло и выдернуло из межвременья забытья. Языком. По губам. Можно ли что придумать гаже?. Можно, наверное. Но не сейчас и не с этим. Смешной? Пингвин? Cууука! Злость на самого себя закипала в уголках глаз. Овца завитая! ! Сколько можно быть таким лошариком необьезженым! Ну вот счас этот пухлозадый и обьездит! С прибытием в страну чудес Ксавье! Добро пожалвать на карусели! Покатаемся. Они там все ,блядь, летают! Откуда в голове стлько мусора из чужих голов!? Блядь! сука! ОТПУСТИ!
Я тебе блядь счас помогу! Я тебе пряжечку сука за ухом затяну. Нарядненько получится!
Но какооой же лоох Дюбуа...Развезло. Развесил уши!!!

Ярость, злость, обида, пьяный кураж. Все смешалось коктейлем Молотова. И готово было взорваться

Но все это пронеслось в голове в мгновение ока. Внешне горничная ничем не показала недовольства. Впрочем, как и остальных  эмоций.
- Я тебе помогу. Только после того как резинку раздобудешь. Без нее - не буду. Не дурак.
Голос механической куклы и в глазах - пустота. Ни проблеска эмоции.

Отредактировано Ксавье Дюбуа (2009-11-07 01:55:49)

22

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Луи Лувье (2009-11-07 15:56:40)

23

И стало страшно. До визгу. Как в детстве, когда знал(!), что под кроватью сидит оно. И это самое "под кроватью" было жутко в своей ирреальной реальности. Со своими холодными руками, пуговично-голубыми , ничего не выражающими глазами, и сутью всего существа - убивать. И вот он пришел за Ксавье. Не прошло и 12 лет. Горничная оледенела. Дыхание перехватило, а тело парализовал ужас. В нависшем над ним человеке не было ничего человеческого. Только безумие - готовое гноем пролиться из глазниц.

"Самое время прикинуться падалью"- метеором мелькнуло в мозгу. Но даже прикидываться не надо было. Ксавье уже был на полпути к состоянию трупа. По крайней мере неподвижность и ледяные руки дали бы фору любому покойнику.
"Не дышать, не смотреть,  не двигаться, замереть, исчезнуть, не быть!"
Но вот безумие отступает. Буквально шаг за шагом, отодвигаясь, освобождая от удушающей сети кошмара.
Стук в двери разбивает вдребезги тишину. Мелкие острые осколки впиваются под кожу и приходиться прикусить язык чтобы не заорать благим матом.
Ксавье молнией метнулся к дверям. Туфли? Стринги? Нахуй! Жизнь дороже. И психическое здоровье. Сейчас не было ни сил, ни желания принимать светские извинения. Обезумевшей менадой несся горничный по темным коридорам.
Призрак безумия следовал по пятам, сбивая дыхания и норовя набросить удавку паники на шею. И только захлопнув за собой дверь своей маленькой комнатки, парень сполз по ней на пол. Колотило так что зуб на зуб не попадал.
"Нахуй такие бодряки - кривлялся внутренний голос. Ксавье, ландыш моей души, не пора ли тебе сьебывать отсюда?"

_____> Комната Ксавье Дюбуа

Отредактировано Ксавье Дюбуа (2009-11-07 20:59:16)

24

Это было совсем нелегко. Сначала добраться до замка, а потом, стараясь не встретить никого из гостей (которые наверняка были примерно в том же состоянии, что и нынешний...спутник - Анде не знал, как еще охарактеризовать человека на его плече), найти место, где можно ненадолго расположиться, чтобы незнакомец пришел в себя. По правде говоря, сначала падре пытался найти врача, но путаясь в местности, забрел, вероятно в крыло для прислуги, где и нашел чистую на вид просторную комнату.
Тем лучше, если его ближний является кем-то из работников поместья, то скорее всего он захочет остаться здесь, чтобы не попасться в таком виде на глаза начальству, тогда как Кайен сможет спокойно уйти. Поймав себя на подобной мысли, Кайен внезапно вспомнил, кем здесь являлось начальство, как и большинство подчиненных, находившихся на более высоких постах. Искоса взглянув на незнакомца, которого он недавно, после небольших препирательств, все же усадил на стул, Анде задумался. Иностранцев и среди персонала хватало, но вид у человека был несколько иным, чем у прочих широкоплечих надзирателей или женоподобных "фрейлин" поместья. Впрочем, люди здесь были самые разные, и азиаты не исключение... Что делать дальше с этим человеком, который к тому же почти не понимал по-французски, Анде не знал. Сил на блуждания в поисках помощи не оставалось. Опустившись на стул неподалеку, он прислонился к спинке и устало прикрыл глаза. От внезапного тепла после долгой прогулки начинало клонить в сон.

Отредактировано Кайен Анде (2009-12-17 02:45:49)

25

Последний раз его тряхнуло особенно сильно. Хадзилев открыл один глаз и увидел на уровне лица гладкую ножку стула. Второй глаза дополнил картину еще тремя ножками, к которым присоединились две мужские ноги в тупоносых ботинках. Я лежу на полу… Значит, подобрал меня какой-нибудь местный извращенец.
Очевидно, он слишком много говорил. Адская смесь, плескавшаяся в животе с немузыкальным бульканьем, прознала, где тут выход. Зажав рот руками, Хадзи огляделся. Разводить блевотину на полу ему не хотелось. Все-таки не номад степной, а образованный человек… Хадзи поднялся, бросил рассеянный взгляд на спящего в весьма неудобной позе человека в черном платье, рванул на себя дверь. Она подалась без возражений и открыла ему вожделенное царство бело-голубого кафеля. Покуда хватало сил, Хадзи расстегнул и бросил на пороге рубашку.
- Первым делом, первым делом… унитазы, - пробормотал несчастный грешник, преклоняя колени перед белым алтарем человеческого чревоугодия. – Да чтобы я испугался какого-то там очка! – подбодрил он себя, опуская лицо к светленькой, едва вздрагивающей от его неровного дыхания водичке.
Подступившая тошнота привела еще более убедительный аргумент – сильный порыв организма прервал его умствования. Хадзилев прижался к унитазу и с упоением обнял гладкую поверхность. Дрожащие пальцы с жадностью пробежались по холодным округлостям, будто бы только жару его обнаженного тела было по силам растопить этот канализационный лед. Когда все закончилось, в блаженной истоме он сполз на пол, по-прежнему одной рукой обнимая влажный от испарины бок… спасителя. Длинные волосы слиплись на висках от пота, на кончиках их налипла только что излившаяся из него жидкость. Обессиленный, он прильнул щекой к гладкой поверхности, глубоко вздохнул, нажал кнопку слива и, опустив сиденье, закрыл крышку. Запах рвоты нельзя было перебить никакими ароматизаторами. Хадзи вытянул ноги. Во рту было сухо и горько.
С Ереханова слетел последний хмель. Голова раскалывалась, но, как ни странно, соображала весьма четко, куда лучше, чем в тот день, когда он принял решение податься в Вертеп.
И с чего меня так развезло? После трех глотков водки-то? – Хадзилев страдал привычкой преуменьшать собственные достижения. – Неужели? – он вспомнил о прощальном подарке своего репетитора. Занимавшийся с ним в свободное от учебы в университете время французским языком студент-химик не только шлифовал ему произношение. Парень отрабатывал немалые деньги на всех фронтах. А в последний день в своей мансардной комнатке тот раскрасил в его присутствии две таблетки - в красный и синий цвет… Помнится, уходя от репетитора, я положил на язык красную таблетку и думать забыл о ней, направившись в автомобиле прямо в Вертеп. Ничего себе, коктейльчик Отдохновения получился… Главное, удалось задремать на несколько минут, а значит, и поспать на несколько минут дольше, чем обычно. Хадзилев почувствовал себя бодрым, но не настолько, чтобы штурмовать бары. Ноги еще дрожали, но в животе уже призывно ворчало. На сей раз от голода. Быстрый же у меня обмен веществ.
Хадзилев вернулся обратно в комнату, еще раз внимательно заглянул в лицо молодого священника. Что ему в Вертепе делать? Плоть усмирять? Помнится, герои маркиза де Сада устроили в замковой часовне отхожее место. Здешний хозяин решил перенять опыт? Хадзилев внимательно огляделся, хотя номинально он считался мусульманином, к символам христианской религии привык относиться предельно корректно.
- Эй, монсеньор… - Ереханов сделал осторожный шаг к двери и выглянул в коридор. Дорожки винного цвета, приглушавшие шаги, матовые лампы… Нет, просто один из замковых коридоров. Сегодня вечером мальчишка вел меня по такому же к местному доктору, да не довел…
- Пятый, пятый, я – шестой, противник вооружен, - еще один взгляд на падре-соню и снова захотелось хохмить: «А как вы любите заниматься сексом, когда лежите на спинке?» - «Если я лежу на спинке, то, значит, стул упал».
- Вот байбак. Спите? Ну и спите себе… - Хадзи шагнул за порог, да вспомнил, что рубашка осталась в ванной комнате и видок у него аховый, с засохшей-то в волосах блевотиной.
Ладно. Первым делом – душ. Затем найду чего поесть, и тогда исповедоваться можно… Может, здешний миссионер меня обратить в христианство захочет? А я грязный и голодный…
Он в третий раз прошагал мимо спящего, на этот раз сбрасывая на ходу туфли. С легкостью выскользнув из штанов, которые завоевал в неравном поединке, включил воду… Ванная наполнилась шумом, который мгновенно перелился через порог комнаты, а там через приоткрытую дверь отправился гулять в коридор. Окон в ванной не было, а в замкнутых помещениях, да еще такого маленького размера Хадзилев находиться не любил, поэтому оставил дверь открытой.

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-12-18 14:25:34)

26

Лучи бледного осеннего рассвета начинали пробиваться в окно. Падре спал. Более крепко и сладко, чем можно было представить, увидев человека, находящегося на узком стуле в подобной позе. Однако Кайену было тепло, уютно и настолько спокойно сейчас, как не было уже несколько дней, по правде говоря – все дни, что он провел в поместье.
Молодой мужчина шевельнулся. Несмотря на приятное сонное недомогание, спина начинала давать знать о том, что подобное стечение обстоятельств не слишком ее устраивает. Чуть приоткрыв глаза, Анде попытался выпрямиться, слишком резко, мышцы отозвались болью.
- Где я? Что это? Стены монастырского приюта оформлены скромнее… когда я там был? Вчера?
Кайен слегка потянулся, стараясь отправить все заспанные позвонки по своим местам.
- Или…
Глаза открылись сами собой. Сознание возвращалось по мере пробуждения. Кайен вздернул брови и уставился в стенку перед собой. Затем быстро провел глазами по комнате. И наконец устремился взглядом в окно, задернутое легкой занавеской. Действительно светало. Сколько он проспал? Несколько часов определенно. Но где незнакомец? Вспомнив вчерашние бдения в саду, а также все, что было с этим связано, Анде медленно поднялся с места.
- Неужели я уснул?…
По комнате разносился монотонный гул безжалостно включенной на всю мощь воды. Интуиция подсказывала, что очевидно незнакомец в ванной. Что ж, видимо ему стало лучше.
- А вот в дУше и не поет... – пронеслось в голове у падре, он встряхнул волосами, чтобы отогнать эту странную мысль, но вскоре снова взглянул на источник шума. – Хотя он, похоже, и не в душе. В туалет бы…
Дверь ванной комнаты была настежь открыта, отчего звук разносился по всем близлежащим окрестностям.
- Что-то долго… А может его там вообще нет? – Кайен сделал несколько шагов и прислушался, - Нет, вроде есть. Умывается? А вдруг ему нехорошо?? Хотя…нехорошо ему было вчера…
Чтобы не мучиться сомнениями, Каен осторожно заглянул внутрь и тут же отпрянул обратно.
- Простите, - пробормотал он, - Дверь была открыта, я решил, что… Простите.
Поспешно отойдя к окну, Анде принялся задумчиво изучать вид сада, ожидая, пока незнакомец выйдет и думая, не стоит ли до этого скрыться? Впрочем, подобное поведение было бы ниже его достоинства. Нормы морали требовали хотя бы поинтересоваться здоровьем человека..к тому же падре не знал, в какую сторону идти к своей комнате.

Отредактировано Кайен Анде (2009-12-19 03:12:06)

27

Промыв волосы и прополоскав рот, Хадзилев просто стоял под струями воды, то горячими, то холодными. Почувствовал взгляд и обернулся. «Падре» все-таки оказался извращенцем. Вуайерист хренов. Хадзи выключил воду и повернулся к нему лицом. Смущаться собственной наготы ему и в голову не приходило. Не уродом все-таки родился. Нравится — пусть смотрит.
– Полотенце бы подал... что ли? - голос прозвучал сипловато. Сколько можно горланить песни, которые, кроме меня, здесь никто не знает. За сумасшедшего принять могут.
Мимолетное черное виденье растворилось в белых клубах пара.
- А чего, собственно он ожидал здесь увидеть? - Ереханов задумчиво поскреб лопатку, - Намаз, что ли?.. Ага, без намаза нет оргазма... Да он стесняется своего интереса! - дошло до него. - Чего хочет падре? Падре чего-то хочет... - затюканное обыденными рамками сознание казаха взбунтовалось. - Хм, похоже, случай-то клинический... Хочу, а сказать не могу... Сты-ыдно! Такому взрослому дяде! - внутри него, будто на батуте, прыгали смешинки.
Грациозно, по-королевски вылезти из ванны не получилось. Все-таки он изрядно намочил на полу — задернуть шторку в голову, разумеется, не пришло. Держась руками за края ванны, встал на кафельный пол. Мягкое полотенце впитало, как губка, воду с его гладкого тела. Минимальный дресс-код в присутствии священнослужителя соблюсти было нужно, поэтому Хадзи обвязал влажное полотенце вокруг бедер. Не самое приятное ощущение, между прочим.
Привычка оставлять двери открытыми, кроме вуайеристов и любопытных соседей, привлекала и более неприятные вещи — сквозняки. Хадзи почувствовал, как по позвоночнику начинает вибрировать дрожь и отнюдь не от возбуждения. После контрастного душа мое тело требует «кофеина и еды, но никак не большой и светлой любви». Хм, вот, начитался, теперь выдаю готовые сентенции. Прислонившись плечом к дверному косяку, Ереханов рассматривал падре, напряженно пялившегося в окно. На фоне светлеющего неба его черная фигура напоминала изящный бумажный силуэт. Широкие плечи, узкие талия и бедра... Есть в его смущении что-то притягательное, эротичное... Ведь он силен, притащил меня сюда, и психика абсолютно здоровая, сладко спал в таком неудобном положении... Живет, довольный собой, и совесть не мучает, не зудит, как телефон, поставленный на вибро... Хочется коснуться его темных волос, увидеть, как вспыхнет румянец на щеках... Жаль, проблевался, не помню вкуса его губ. Может, стоит освежить воспоминания?
Хадзи ловко забросил за спину концы влажных волос, шагнул вперед и едва не растянулся на полу. Вокруг ступни закрутилась брючина... он нетерпеливо отбросил ее. Прошла всего одна ночь, а мне кажется, я уже неделю в этом странном месте... Месте, где нет места священнику... Особенно такому смазливому... Интересно, кого он строит из себя? Неужели не понимает, в чумном городе нет места ложным смирению и человеко...любию...
На губах проявилась улыбка, будто сквозь медицинскую салфетку проступила кровь. Вчерашняя злость возвращалась, Хадзи попытался обуздать себя, ведь «смиренник» не сделал ему ничего плохого... «Танцы, танцы, танцы, танцы — Все, что нужно иностранцу».
– Здравствуй, прекрасный незнакомец, - сказал Хадзи.
Он совершенно бесшумно пересек комнату, ни обстановка которой, ни назначение его абсолютно не интересовали... Ловкие руки сплелись на груди падре, прохладная грудь прильнула к его спине, наслаждаясь живым теплом, влажные пряди коснулись мгновенно порозовевшей шеи.
- Ты чего-то смущаешься, мальчик? - Хадзи погладил его по голове. - Ты сделал доброе дело... Подобрал несчастного пьяницу. Я тебя должен наградить? - зашептал на алое ухо, возможно, приобретшее этот цвет из-за его горячего дыхания. Губы приблизились вплотную, несдержанный язык проник в лабиринт ушной раковины.
Пользуясь замешательством молодого человека, Ереханов молниеносно развернул его, прижав спиной к оконной раме. Хотя со стороны Хадзилев и производил впечатление изнеженного и хрупкого, на деле он таким не был. Цепкие пальцы сомкнулись на запястьях падре, пригвоздив их к деревянному подоконнику.
– Может быть, вы хотите со мною поговорить? Тогда почему убегаете? Вы меня боитесь? Или себя? Вы же не побоялись заснуть рядом с немощным человеком, которому так была нужна ваша помощь... Кто вы вообще такой на самом деле?
Хадзи резким движением втолкнул колено между ног падре, теперь буквально распятого в окне комнаты, провел коленом вверх-вниз. Суровая материя сутаны согрела его ногу, кожа на которой уже начинала покрываться пупырышками. Из открытой в коридор двери заметно тянуло свежестью...
– Нас свела друг с другом ночь. 
Хадзи наслаждался недоуменным взглядом незнакомца, убеждаясь, что наряд того не был маскарадным костюмом. Хорошо, что монгольские гены подарили ему способность сохранять лицо, как у древнего идола — невозмутимым, бесстрастным... Ереханов наклонился ближе, сильнее сжал запястья и закрыл властным поцелуем раскрывшийся то ли в желании ответить, то ли закричать рот парня. Неумелый, невинный, сладкий, — порочно улыбаясь, Хадзи отстранился, любуясь его реакцией, и снова приник, вжимаясь голым телом в застегнутую на все пуговицы сутану:
- Продолжим знакомство? Меня зовут Хадзи... Я клиент.

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-12-21 15:36:06)

28

Почувствовав движение, Кайен оглянулся, мужчина даже не соизволил одеться перед  незнакомым человеком. Из груди падре вырвался легкий вздох возмущения. Звук голоса, не надрывно-хриплый как вчера, но довольно спокойный и мелодичный. И… он говорил по-французски, этот человек говорил по французски… Анде хотел было ответить, что не пристало появляться перед ним в таком виде. Впрочем, это было последним, что пронеслось у Кайена в голове, прежде чем руки иностранца сплелись на его груди.
Глаза расширились. Несколько секунд в полном замешательстве пронеслись как вечность. Он стоял не двигаясь и еще не поняв, что нужно от него гостю. Быть может, он снова не держится на ногах. Или… он благодарен? Иностранцы иногда ведут себя не так, как это принято в Европе...
В ухо проникло что-то скользкое и мокрое, от чего Каейн непроизвольно дернулся. Сознание подсказало, что худшие из всех отгоняемых от себя опасений подтвердились.
- Мальчик? Мне казалось он не старше меня, - по инерции пронеслось в голове.
Воспользовавшись замешательством священника, человек заставил его повернуться. Впрочем, к лучшему. Взглянув в лицо мужчине, Анде пришел в себя.
- Что он…
- Меня зовут Каейн Анде. Я.. служитель… церкви. И… Господа нашего!
Выпихивая ногу (которая так неожиданно прошлась вдоль внутренней части его бедра, заставив вздрогнуть), он смотрел в глаза иностранца. Румянец заливал щеки, однако, уже не от изумленного смущения, но от гнева на мужчину, который пару секунд назад снова накрыл его губы губами. Сердце заколотилось в два раза быстрее.
- Что вы… себе позволяете?!
Задыхаясь от возмущения, Анде освободил руку и праведный гнев излился прямо неподалеку от левого глаза незнакомца, словно уверовав, что это поможет вернуть его к разуму (и заставив мужчину покачнувшись опуститься на пол). Кайен закрыл лицо руками.
- Простите! То есть…
Пальцы раздвинулись, пропуская свет, падре взглянул на содеянное.
- Надеюсь, не сильно ушиб его, - он приблизился к человеку, - Кажется он только что представился… Как же… Хад-Зи? Как-то… Что-то похожее.
- Хад-Зи, - негромко сказал священник, в голосе ощущалось волнение, - Вы, возможно, еще не совсем пришли в себя? Давеча вы были несколько… пьяны… Я не хотел Вас уда…
- Стоп. Он сказал, что он клиент? О чем он говорил? Клиент, отдыхающий в гостинице? Клиент тренажерного зала? …Кажется я видел здесь тренажерный зал… да… Клиент?
Каейн склонился над человеком. Мысли вернулись к тому, что произошло пару секунд назад.
- О-оо… - с ужасом вырвалось у Анде. - Вы… Вы клиент этого места?
Осторожно, стараясь причинить как можно меньше неудобств, священник придавил гостя коленом к полу. Возможно, в целях безопасности, но вряд ли совершенно осознанно.
- Как вы можете? Это же… противоестественно!
Ощущая дежа вю, он на секунду умолк.

Отредактировано Кайен Анде (2009-12-23 01:47:32)

29

- Доволен, да? Заслужил? Привык отпрыск ханский, олигарх казахский, что перед тобою все стелются. Ну, так почувствуй себя нормальным человеком без излишка денежной массы, - когда острое колено чувствительно уткнулось в грудь, и Хадзи невольно опрокинулся, ударившись затылком о незащищенный ковром пол, настал его черед возмущаться, - Что же это творится в чертогах разврата!
- По-моему, вы слишком вошли в роль, падре… Кайен, - сказал он, сердито сводя брови. – Насильно я бы вас не стал принуждать к… противоестественному сексу. У меня просто такие шутки, тяжелые для восприятия… Но позвольте спросить в таком случае, вы-то что здесь делаете?
Хадзи упивался красотою выдрессированного произношения, стараясь не обращать внимания на головную боль, высадившуюся десантом в районе затылка и теперь штурмующую височные и лобные доли.
Только неожиданность позволила мне пропустить удар. Вот чего не ожидал от священника, даже липового. Хотя, может, этот и настоящий. Захват-то у него неумелый, хотя и приложил он меня качественно. Силы много, а толка маловато будет. Только салага вот так прижимает к полу, у меня же руки свободны, мальчик… Если я немного вправо сдвинусь и перекачусь, посмотрим, кто окажется сверху.
- «Миром правит любовь», и я не виноват, что мы понимаем смысл этой фразы по-разному. А то, что ты в брюках, - это ничего, - легко высвободив правую руку, Хадзи запустил ее  под сутану и, ласково обхватив падре за колено, уверенно перебирая пальцами, направляя к органу, преданному религиозному проклятию за излишнюю стойкость. - Вы, милый Кайен, просто ортодокс какой-то....Ну согрешите, так и покайтесь  втихую потом... Милый падре, красавчик мой, для кого вы себя бережете? Богу, скорее всего, начхать на вашу молодость, невинность  и красоту, по своему опыту знаю...
Взялись бы за него другие... Неплохая подстилка из этого телка получилась бы, ладная, мягкая, холеная, в нужном местечке тугая... Свято место пусто не бывает...
- Ласка, вот чего тебе не хватало, - улыбнулся Хадзи, чувствуя как, несмотря на ткань,  преображается в  его ладони сокровенная часть падре.
Пусть он меня сочтет озабоченным, но за эти мгновения - только за это мгновение - он не пожалеет, что попал в Вертеп... Эх, не дотянуться, не расстегнуть брюк, да ну его к шайтану... Руки прочь от святыни, тут недалеко и самому возбудиться... - рассуждая таким образом, Хадзи продолжал настойчивые движения. - Трахну его ненароком еще... Объясняйся потом с его Господом... Дрочить падре - такое моральное удовлетворение...
Хадзи убрал руку и выполз из-под тяжело дышащего священника. Место благословения — левый висок - наливалось болью... Разгоряченный неумелым захватом Кайена, Хадзилев не сразу сообразил, что удары по лицу - дело серьезное... Его давно не били.
- У вас пятачка не завалялось? - взгляд падре, обалдевшего от того, что только что с ним делали, выражал лишь  состояние  перманентного шока, в котором тот пребывал.
- Нужно приложить холодного, лучше льда... иначе синяк будет, - объяснил Хадзи-искуситель.
Сдернул с себя высохшее полотенце и, оставаясь полностью обнаженным, протянул его падре:
- Смочите в холодной воде, пожалуйста, и врача найдите. У меня что-то голова кружится...

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-12-26 17:05:42)

30

ООС: все прекрасно и великолепно, но, пожалуйста, не надо отписывать мои действия и состояния, как я уже просил)

- Что я здесь делаю?
Кайен тихо повторил вопрос и взглянул на лежащего под ним иностранца. Осознание содеянного тут же ударило в голову, молодой мужчина ослабил давление.
- Хотел бы я это знать сам…
Воспользовавшись замешательством, проворные пальцы вновь шаловливо пробежали по телу, Анде судорожно вдохнул, резко выпрямляясь в спине.
- Что Вы такое говорите, - падре замотал головой. – Что Вы…делаете? Перестаньте сейчас же!
Рука коснулась того места, куда проведение ни коем образом не должно было ее подпустить, хотя бы поразив молнией. Любовь к ближнему пусть и была у Кайена сильна, но, как верно заметил Хадзи, носила несколько иной характер. Губы раскрылись в немом возгласе.
- Сумасшедший!
Подавшись назад и выпуская мужчину, Кайен так и остался на полу. Ни сходя с места, не двигаясь вовсе. Так он провел несколько минут, застыв словно манекен, покинувший витрину и по странности занявший столь неудобное положение.
- Что? – наконец услышав, что ему задали вопрос, падре поднял голову и, тут же встретившись взглядом с Хадзи, отвел глаза. - Пятачка… нет. У меня нет денег.
Кайен потряс головой, приходя в чувства, и медленно поднялся.
- Великолепно. Я нахожусь в комнате с обнаженным мужчиной… моральные представления которого весьма пространны… да еще и он дает мне указания? ...
- О нет, я ведь только что дважды согрешил! Подняв руку на человека и…и…
Мечась сейчас из стороны в сторону по комнате, он остановился на несколько секунд, чтобы перекреститься и отогнать дурные мысли, которые одолевали с удвоенной скоростью.
- Лучше бы я не останавливался вчера на дороге.... Ах нет! Что я несу, разве можно оставить на дороге замерзающего человека… Но теперь…
Он выхватил на ходу полотенце, тут же поежился, разжав пальцы и чуть не уронив вещь, и обернулся к иностранцу.
- Он мужчина. Такой же как я… Ну, по крайней мере по образу и подобию…
- Но.. его помыслы…

Набрав полную грудь воздуха, Кайен с силой сжал тряпку в руке и, стараясь быть как можно сдержаннее, обратился к Хадзи:
- Я пытался найти врача давеча, к сожалению, я понятия не имею, есть ли он вообще в этом месте. Может, Вам прилечь?
Подойдя к человеку, коснулся его подбородка. Внимательный взгляд оценивающе изучал сколь силен нанесенный ущерб. Но, тут же вспыхнув, падре пожалел об этом.
- У Вас голова не кружится?
Старательно изучая мысы своих ботинок, а так же плинтусы и обивку мебели, Кайен протянул руку к иностранцу.
- Обопритесь на меня, пожалуйста. У Вас может быть сотрясение.
Взгляд никак не намеревался вернуться, теперь гуляя по стенам и антресолям, этот человек только что  прикасался к нему, быть может, так много, как никто в его сознательной жизни.
- Мне нечего стыдиться его присутствия, - уже третий раз повторил себе Кайен, - Мы оба мужчины. И у меня-нет-дурных-помыслов.
Мысли немного путались, оставляя в голове легкую неразбериху.
- Нет… Нет дурных помыслов. … Вы не хотите одеться?

Отредактировано Кайен Анде (2009-12-26 04:34:04)

31

О Аллах, позовет он врача или нет? Или так и будет метаться о комнате? О, как же тяжело!
Хадзи приложил внезапно задрожавшие ладони к вискам. Перед глазами пролетели золотистые мушки, за ними устремилась комната. Сидя по-японски на пятках, он почувствовал, что не может справиться с головокружением, пришлось опереться на руки. В ушах зашумел скоростной состав, из приоткрытой двери подуло, вспотевшее тело мгновенно остыло, и Хадзи заколотило от озноба. Обхватив голые плечи, он качнулся. Краем глаза увидел темный силуэт рядом с собой.
Вот придурок, я же говорил, врача позови...
Одеться? Во что он хочет, чтобы я оделся? В его сутану, что ли? Неужели меня христианский бог наказал… А что я такого сделал-то? Подумаешь… И вообще, любой нормальный человек отреагирует, когда его приласкают… Просто приласкал, а такая истерика… Нужно было дать ему кончить…давно терпит, бедненький… Хм, похоже, это мой дар – шокировать окружающих, разве не понятно? Чего кипятиться-то? О сомнения высокоморальной личности!.. Я бы давно выполз в коридор, если бы мог… и с чего расклеился-то, что, раньше головой не стукался? Младший лейтенант Ереханов, ты когда в неженку превратился?
- Полотенце намочи, придурок… У меня же по твоей милости фингал будет… - прошипел сквозь волною накрывшую его боль Хадзи.
Попятился к стене, приник к ней спиной, аккуратно пересчитав позвонки… Обои лениво приклеивались ко влажной коже. Пришлось отдирать плечи. Хадзи даже показалось, что он оставляет стеклянные следы всюду, к чему прикасается. Вот и черный падре буквально блистал.
Ифрит тебе по самое не балуйся, сейчас ведь отрублюсь снова… наедине с этим… сам не знает, чего хочет… И чего он мне в лицо рукой тычет? Не могу я подняться…
Мысли в голове Хадзилева бродили как стадо мамонтов от борта до борта, раскачивая прогнивший паром, каждое их движение приближало неминуемую катастрофу. Снова тошнит… Мало я выблевал что ли? Кто-нибудь, помогите мне… На вашего бога надеяться, милый падре… подохнуть можно…

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-12-26 14:11:11)

32

Неумелый удар Кайена, который и замахиваться то не умел, похоже вышиб из парня весь оставшийся дух, полностью изменив представление падре о своих собственных возможностях. По крайней мере, вид у иностранца был таким, будто его только что колотили под забором пятеро. Анде бросил удивленный взгляд. Затем посмотрел на свою руку, словно оценивая ее потенциал, и, мысленно укорив себя в очередной раз, поежился.
- Что за животные инстинкты, я не должен был так поступать.
В ванной оказалось достаточно сыро, видимо Хадзи, принимая душ, особо не беспокоился, куда льется вода. Кайен снял тонкие перчатки, которые были на нем теперь будто бы вовсе не к месту и со вздохом сунул их в карман брюк. Вымыв руки и намочив полотенце, он взглянул по сторонам,  на крючке справа висели белые махровые халаты. Выудив наиболее сухой, падре вернулся к человеку.
- Хад-Зи.
Опустившись рядом с иностранцем, он взял его за плечи, осторожно, как ребенка, и, положив ладонь между лопаток, оторвал от стены, привлекая к себе, чтобы накинуть на плечи халат. После некоторой возни,  это все же удалось, теперь Кайен размышлял что делать с полотенцем. Ссадины не наблюдалось, синяка он тоже не нащупал, убрав за ухо длинную прядку волос, Кайен свернул полотенце и приложил к предполагаемому месту ушиба. Лицо человека было красивым и совсем не злым, странно, он назвал себя клиентом.. Пока что, в лицах тех, кого успел повидать здесь Анде в качестве посетителей, читалась либо агрессия, либо пренебрежение. Впрочем, этот тоже высокомерен..
Падре поднялся, решая, перенести ли его на диван или предоставить на время самому себе. Если вдруг у мужчины сотрясение, ему определенно стоило бы лечь. Но так как тот был не слишком разговорчив (вернее, разговорчив то он был, просто с неумолимым упорством пропускал любые слова собеседника), Кайен не стал задавать больше вопросов.
- Нельзя действовать силой. Но…очень тяжело общаться с иностранцами.
К таким выводам он пришел за эту ночь опытным путем.

Отредактировано Кайен Анде (2009-12-27 02:51:46)

33

Вытянувшись вдоль плинтуса, Хадзилев закрыл глаза и словно наяву услышал голос деда Улжалгаса-керея: «Похороните меня на высоком холме, где будут проходить лошади, чтобы я слышал топот их копыт…»[u][/u] Хадзилев запомнил эти слова, хотя ему тогда не было и четырех годиков. Талгата Улжалгасовича Ереханова, председателя совхоза (никто не знал, что через десяток лет он станет олигархом) вызвали к смертному одру отца с далекого пастбища, где он усмирял ушедших в запой пастухов. Никто из родных старался не попадать ему на глаза, мальчик же тайком пробрался в юрту умирающего деда, спрятался за расшитый ковер в изголовье ложа. Его испугали пляшущие по стенам тени, алые языки огня в очаге посреди юрты. Он натянул на голову футболку с зайцем из «Ну, погоди!», чтобы не видеть их и, едва дыша, слушал о чем говорили отец и дед.
Разбудили его причитания матери, наутро обнаружившей в юрте покойного замерзшее тельце младшего сына. Когда она закрутила его в душегрейку, стало так же тепло, как сейчас. Неужели это махровый халат согревает его, а к телу бережно прикасаются чужие руки. Хадзилев мотнул головой. Я знаю, нужно выпрямится, нужно встать, чтобы этот чужой не понял, насколько мне плохо. Никого не волнует моя боль, мои страдания… Слабаки здесь не задерживаются… Я сильный. Я все выдержу. Сейчас встану и пойду. Мне бы только чуточку отдышаться… «Говори, мой язык, пока жив, пока не сел я на деревянного коня…»
Талгат выбрал лучшего коня из стада. Никто из казахов-совхозников слова поперек не сказал, а русские не понимали смысла народных обрядов, главное для них, чтобы узкоглазые язычники с казенной животиной ничего не сотворили. «Траурный» конь будет целый год бродить на свободе в табуне, не один вор к нему не приблизится… Русские-то и не знают, что через год его зарежут на поминках…
Насупленный после утренней встрепки, - а мать все-таки отвесила ему хороший подзатыльник, когда поняла, что с любимым сыночком все в порядке, - Хадзилев наблюдал, как мужчины обряжают коня в траурное одеяние. Начищенная сбруя сверкала на солнце. Отец на прошлых скачках выиграл ее у какого-то любителя старины. Седло одевают задом наперед. Хадзи знает, так надо. Казаха в последний путь всегда сопровождает конь. Это правильно, сообразит даже ребенок, в дальнюю дорогу нужно взять еды, одежды… Неизвестно, как там будет по пути в рай. Хвост и грива «траурного» коня уже обрезаны. С крупа свешиваются широкие полы нарядного расшитого золотыми нитками халата – женщины выудили его из прабабкиного сундука. Совхозники щурятся и переговариваются, еще бы, председатель-то из ханского рода. Сверху оружие – сабля уже поди и забыла, когда в последний раз видела солнечный свет.
После похорон, что совершались по мусульманским обычаям на второй день, а Улжалгас-керей умер вечером до полуночи, и протяжных песен-причитаний, в степи, неподалеку от кладбища заклубилась пыль. Из ближайших становищ собрались лучшие наездники на скачки-байга, чтобы почтить память покойного Улжалгаса-керея.
Я ведь должен ехать туда… Интересно, как там дед, встретил ли он Улжалгаса-младшего, своего любимчика, чьи похороны я бессовестно пропустил, сбежав в Вертеп… Может быть, я слышу стук копыт моего коня? Какие поезда… Это сбруя бренчит, и его дыхание на моей щеке…

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-12-28 17:15:35)

34

- Плохи дела…
Кайен вновь склонился над человеком, похоже тот терял сознание, являлось ли это следствием алкогольного отравления или результатом падения, он не знал. Впрочем, иностранец вроде был трезв, когда вышел, значит… Анде перекрестился.
Спокойно. При сотрясении не требуется никаких особых действий, главное дать ему свободный доступ воздуха. Но в комнате и так довольно свежо.
- А если более серьезная травма? Нет-нет-нет…
Кайен покачал головой. Сколько же уже времени прошло с тех пор, как он взвалил его на плечо и отнес сюда.
- А он тяжелый, подниму ли я его снова?
Расстояние до дивана было минимальным. Через пару минут Хадзи принял горизонтальное положение, будучи осторожно прикрыт халатом, на котором падре даже любезно попытался завязать пояс. Встав на колени возле мужчины, Кайен осторожно убрал его волосы, небрежно упавшие на лицо и легонько похлопал человека по щеке.
- Хадзи. Вы меня видите? Скажите, что вы ощущаете, голова кружится?
Мраморная кожа сейчас казалась еще бледнее, сложно определить, осознает ли человек происходящее или нет, его глаза были наполовину прикрыты. Кайен окинул иностранца внимательным взглядом. Мужчина был молод и казался достаточно хрупким на вид, нет, не сильно отличающимся по комплекции от самого падре, но каким-то немного другим…
- Вот незадача. Охохо…
- Месье, Вы ведь понимаете по-французски… Это я уже знаю… - будто самому себе произнес Кайен и окончательно опустился на ковер возле ложа, тихо глядя на иностранца.

Отредактировано Кайен Анде (2009-12-28 18:46:29)

35

Луны часы деревянные скрипят в ночной тишине. Их стрелки, дубовые, странные считают, но больше не мне... Хадзилев чувствовал, как немеют мышцы, и он не может пошевелиться...Только в голове крутились то ли свои, родившиеся только что, строки, то ли чужие, вычитанные в какой-то книге... Деревянный ящик. Я лежу в деревянном ящике и не могу пошевелиться... 
Теплая рука, коснувшаяся щеки, вызвала Хадзи из небытия. 
- Аллах Всемогущий, где я?! - истерика взвилась под потолок, где и осталась между четырех белых стен, пола, потолка... Сам же он остался на диване дрожащим от бессилия и страха.
Стоп. Сделай глубокий вдох, медленный выдох... Еще один вдох, не торопись выдыхать, почувствуй свое дыхание, ощути биение своего сердца... Тебе ничего не мешает, значит, жить можешь.
Где же я? - колотились в мозгу вопросы, - Кто этот человек в черном, расспрашивающий меня... И кто одевал меня? Не я завязывал пояс — узел не тот... И зачем меня вообще раздевали? Неужели опять...
Ереханов отодвинулся от человека, стоящего на коленях у края дивана, на котором очнулся. Бросил быстрый взгляд на комнату, оформленную в европейском стиле. За окном шевелились какие-то ветки, большего из-за темноты разглядеть было невозможно. Но главное, все тело болело, будто бы его долго перетирали, давили в тисках. Первое неуверенное движение - прочь от незнакомца - вызвало головокружение. Хадзи обнял спинку дивана рукой, чтобы не упасть.
Ни намека на физическую слабость... просто недоумение... - напомнил он себе, как нужно держаться, - Страшно не то, что со мной сделали. Страшно, что я не помню ничего... Голова моя дурная... останови вращение... пожалуйста... Младший лейтенант Ереханов, стой! Ать-два!
Хадзилев уставился на молодого парня, скорее всего своего ровесника, как будто увидел впервые. Европеец, темные волосы, в глазах... сочувствие или пренебрежение? На щеках здоровый румянец, дыхание немного сбито... Но нет, не он...
За широкими плечами незнакомца, заговорившего по-французски, он заметил приоткрытую дверь.
Похоже, у меня есть шансы... Заболтать бы его...
- Господин пожалел меня? Спасибо доброму господину... - на дурном французском, усвоенном у московского репетитора, воспроизвел он благодарность рабов всех веков, льстивую, лживую. Поймал руку европейца, поцеловал ее и прижал к своей груди. Широкий халат как раз сполз с плеч... Так лучше, ничто так не отвлекает внимание, как поиск несуществующих сексуальных подтекстов.
- Мое имя Хадзи... - завладев второй рукой, он медленно перецеловал все пальцы, нежные, как у девушки. - Господин будет доволен мной, - Хадзилев решил, что в его случае много обещаний не бывает. А сам тем временем собирался с силами, сжимаясь как пружина.
Испуганный зверек, которым он был едва очнувшись, уступил место коварному хищнику, раненой черной пантере, готовящейся исподтишка совершить единственный бросок. Хадзилев перебрался ближе ко краю дивана, используя в качестве поддержки руки незнакомца. Будто вступив в сговор, белый махровый халат, цепляясь за диванную обивку, обнажил его стройные ноги.
- Как зовут доброго господина? - он улыбнулся как можно ласковее, стараясь, чтобы крепкие белые зубы и отдаленно не напомнили оскал зверя. - Господин немного робкий? - руки Хадзи оперлись на плечи, на мгновение обвили шею. Острые края воротничка одежды священника царапнули его предплечье, выскользнувшее из широкого рукава. Улыбнувшись уголком рта, он шепнул на ухо клиента:
- Расскажите мне о своих  желаниях, - а сам уже спустил ноги на пол и немного отодвинулся в сторону, - прислушайтесь к своему телу... оно подскажет...
Чарующий тембр голоса не раз выручал Хадзи. А взгляд он не сводил с приоткрытой двери... дверей... Они двоились, троились... Лишь бы не промахнуться и выбраться в коридор, там я разберусь, что к чему...  Хватило бы сил.
Чтобы в нужный момент голова не подвела и не закружилась, Хадзилев решил подниматься постепенно, то прижимаясь, то отталкиваясь от европейца, совершенно не отдавая себе отчета в том, что эти шатания происходят вовсе не по его воле... Выпрямившись, погладил волосы незнакомца и слегка сжав их в кулак, оттолкнул европейца от себя. Рванулся вперед, даже сделал два отчаянных шага, но, едва успев выставить вперед руки, растянулся на полу.  То ли ноги отказались служить, то ли от резкого движения закружилась голова, а может, просто запутался в полах длинного махрового халата.
Дотягиваясь в последнем усилии до желанного выхода, он забыл о том, что показывать свою слабость нельзя... о том, что поклялся выпускать наружу только злость...
- Выпустите меня!.. Я такой же человек, как и вы... Зачем вы меня мучаете?! - его отчаянный крик вырвался в коридор замка.

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-12-29 13:20:54)

36

- Все-таки алкогольное... - пришел к окончательному выводу Кайен, пока его глаза расширялись перед рядом необъяснимых телодвижений, которые проделывал мужчина в халате.
Рука! Не сразу очнувшись и поняв, что в эти странные манипуляции задействовали и его, Кайен издал тихий звук. Впрочем, похоже на этот раз происходило что-то другое.
- Может у него душевное расстройство? - задумался Анде, - Возможно ли, что давеча я этого не заметил? Возможно...
Подумав немного и восстанавливая в памяти, что и давеча мужчина с воплями ползал по дорожкам, норовя закатиться в кусты, Анде решил, что его сомнения не беспочвенны. Ипохондрик? Безумец? Блаженный? Мысли сменяли одна другую.
- Я помню, как Вас зовут, - пробормотал Кайен, осторожно пытаясь освободить руку. - Вы уже представлялись. А я Кайен... Не помните меня? Робкий?... Что?!!
Кайен залился краской, по его плечам пробежала предательская дрожь.
- Вы... Снова??
В уши лилось что-то несусветное, но голос был так приятен, и его дыхание на шее.. Брови поползли наверх, чуть не сомкнувшись посередине.
- О чем я задумался?! То есть… О чем я рассуждал только что? Ах... сумасшедший.. Да. Точно.
- Прислушайтесь к своему разуму! – воскликнул падре.
Но не успел он и закончить фразы, как молодой человек сделал резкий рывок вперед и тут же плашмя рухнул на пол.
- Это мои слова его вразумили?
Анде молча посмотрел на лежащего. Раздавшийся вопль развеял домыслы.
Став совсем пунцовым, Анде вскочил на ноги и бросился к мужчине. Грудь вздымалась, будто внутри бушевал шторм. 
- Хадзи! Вы… Вы… ненормальный!
Кайен схватился за лоб и нервно провел по нему ладонью.
- Что я говорю?...
Взяв молодого человека за плечи, оторвал от пола.
- Вы - в замке. Не знаю, что это за замок и каковы его координаты в пространстве… Но… кажется… нет, я уверен… что Вы - пришли сюда сами.
Он смотрел в глаза иностранца и искал в них ответы, искал остатки разума или понимание. Но глаза были темны, как безлунная ночь, в которой сложно разобрать силуэты.
- Хадзи…
Кайен поправил сползший с плеча халат, и, не отрывая рук, вглядываясь в лицо человека, спросил:
- Зачем Вы здесь?
Покачав головой, он молча опустил взгляд.

Отредактировано Кайен Анде (2009-12-30 02:46:07)

37

Захлебываясь отчаянием, Хадзилев понял, что эту схватку проиграл. Назвавшийся Кайеном крепко обхватил его за плечи, попытался поднять. Хадзи слабо, но сопротивлялся, упираясь руками ему в грудь... О каком замке он твердит, это же бордель... проклятый эдем, а я - запертый в нем гурий... 
Перед глазами Хадзи расплывались черты лица, которые он, очевидно, должен был знать. Шайтан меня забери, не встречал я такого человека... не было его среди клиентов... Нищая церковная крыса... Откуда у тебя взялись деньги? Знаю, ты не проповеди сюда разводить пришел...
Хадзи дернулся и высвободился, растянулся на полу снова... влажные ладони скользили вдоль гладкого холодного покрытия. А над ним нависал странный незнакомец, сразу раскусивший его игру и не поддавшийся соблазну... Какой из меня хищник, так грызун мелкий, соня африканская...
Хадзи опрокинулся на спину, прогнулся в пояснице, устраиваясь удобнее, пытаясь расправить скатавшийся пояс. Горизонтальное положение почти избавило от головокружения, а может, это была иллюзия из-за гладкого ровного потолка. Золотистые мушки просто роем вились вокруг него, будто обычные мухи над падалью... Неужели я уже и попахиваю?.. Сердце оглушительно стучало, отдаваясь в висках гулким эхом.
Дышалось действительно с трудом... Я слишком много двигался и теперь валяюсь без сил... Из приоткрытой двери тянуло холодным воздухом. Лежа на полу, Хадзи жадно глотал его. Во рту сохранился горький привкус чего-то... Накатившее беспамятство медленно переходило в ленивую истому. Незнакомец продолжал тормошить его, наверное, пытался вернуть на диван.
Положив руку на грудь, Хадзи ощутил, как слабо бьется его сердце, и шагнул в темноту не вставая с места...

38

Лестницы и коридоры

- Да, мне помощь нужна, - не рассусоливая, отрезал бывший штурман на вопрос чернявого. - И не только мне. Так что бегом марш!   
Криков больше не слышалось, но направление Рэй взял правильное, а скорость – максимальную. Правда, пришлось повторить манёвр экстренного торможения. С видом моторизованной Немезиды он дослал приоткрытую дверь так, что она чуть не ударилась о стену, остановился на пороге, глядя на коленопреклоненного типа в сутане. Однако. Вчерашней ночью мне встретился ложный священник, сегодня ближе к рассвету – опять. До чего ж популярен образ святоши в этом гнезде порока! – мелькнула в голове Скиннера ироничная мысль. – Видимо, не только мне видится чёрный юмор в том, что «вертеп» - это ещё и ящик с куклами для рождественских представлений.
Поза лежащего на полу Хадзи говорила о многом. При этом Рэю и на ум не пришло, что тот может быть сам виноват. В скиннеровском кодексе дружбы значилось: «Пункт первый: друг всегда прав. Пункт второй: если друг не прав – см. п. 1». Третий же пункт гласил: «Если, несмотря на п. 1 и 2, друг всё-таки неправ, я всё равно на его стороне».             
-  М-мать вашу! - сквозь зубы ругнулся Восьмой.
И хотя намётанным глазом он сразу оценил пикантную диспозицию черной и белой фигур, сложив руки на груди и грозно нахмурившись, бывший штурман тем не менее холодно спросил:
- Что. Здесь. Происходит.
Он поймал себя на том, что в точности воспроизвёл интонацию рыжей чертовки Хелен. Стало совсем мерзко. Скиннер смотрел не на псевдосвященника, а только на распростёртого на полу Хадзи, и это зрелище нравилось ему всё меньше. Что с ним? Набрался до бесчувствия? Разит от него, конечно, недвусмысленно… Но нет… Не так уж много он на грудь и принял. – Рэй знал, как пьют на родине Ереханова, несмотря на ислам… да чего там!.. – несмотря на природу, недодавшую азиатам ферментов, расщепляющих алкоголь. Нет, не лежат так просто пьяные!
- Что Вы сотворили с моим другом, господи! – сердце Восьмого сжалось, горло сдавило бешенство, а в висках застучали злобные гномы-молотобойцы. - Вы, что, его били?! Вы… Вы!..  Да я Вас по судам затаскаю! Нет, хуже! Я сообщу отцу Хадзи! Вы хоть знаете, на кого руку подняли?! Думаю, если Вас просто прирежут, пристрелят или взорвут, это можно будет счесть огромным везением!                    
Пришлось наклониться, чтобы прижать пальцы к сонной артерии лежащего. Буси посерел, но сделал это, хотя спину взрезало тупое иззубренное лезвие, а дышать стало нечем. Пульс был слабым, сердце Хадзи словно задумывалось каждый раз - сократиться ли ещё… Выпрямиться тоже стало маленьким запланированным подвигом для Рэя.
- Обморок, - констатировал он.
Отогнал мучительное головокружение и предательскую мысль о том, что и сам находится сейчас в шаге от этого состояния. Том самом шаге, который отделяет его от блестящего паркета. И так же, как недавно в коридоре, вполголоса и не глядя на «чертёнка»-спутника, распорядился:
- Найджел, пулей беги за врачом. Из-под земли мне его добудь. Живо!     
Потом с ненавистью зыркнул тёмными глазами на «доброго пастыря» и позволил себе рявкнуть от души, по-офицерски:
- Черти бы вас задрали, падре! Уж коли вырядились священником, ведите себя соответственно – проявляйте хоть видимость милосердия! Поднимите упавшего, помогите страждущему! Не стойте же столбом!

Отредактировано Буси (2009-12-31 16:09:10)

39

Ситуация ухудшалась с каждой минутой. Теперь не на шутку испугавшись за состояние иностранца, Кайен пытался привести его в чувства. Тщетно. Парень то бредил, то проваливался в беспамятство. Легких навыков врачебной практики, вернее, теории, ибо вычитано все было в книгах и ни разу не применялось в отношении кого бы то ни было, не хватало даже чтоб заставить себя прекратить панику. И уж тем более, их было мало для того, чтобы вернуть Хадзи в нормальное состояние. Да и был ли он нормален? Кайен потеребил воротник, казалось, что воздуха уже не хватает и ему.
Внезапный резкий звук заставил дернуться и, подняв голову, тут же в недоумении уставиться на нежданных гостей. Реакция была мгновенной.
- Постойте! Не уходите! Мне нужна ваша помощь!
Но похоже «гости» и не собирались уходить. Странный на вид незнакомец в коляске заговорил. Первое, второе…единственное, что успевал делать Анде, это удивленно раскрывать рот, словно безмолвно повторяя его слова. Оторвавшись от иностранца и так и сев на полу он не моргая смотрел на говорящего. Стоп! Анде качнул головой.
- Нет нет нет… похоже произошло недоразумение…
Падре перевел взгляд назад на азиата. Растрепанный халат как и томное выражение неимоверной скорби на лице говорили не в пользу Кайена. Глаза распахнулись шире. Еще один взгляд. Падре глотнул воздух.
- Что… Что подумал этот тип?!
Он рассеянно коснулся пальцами своих растрепанных волос, обрамляющих бледное лицо.
- П-пп… Вырядился?
Следующая реплика огорошила Анде так, что он застыл с видом степного суслика, попавшего в зоопарк, что именно хотел сказать вошедший, было неясно. Вернее, Анде разобрал лишь вторую часть, да и она внушала некие опасения, а что если азиат снова завопит, как только почувствует на себе его прикосновения, или того лучше… хуже.. снова начнет свои домогательства? Кайен терялся в догадках.
- Простите, - наконец выдавил он, - Если он придет в сознание у меня на руках, его состояние.. не ухудшится?
Как произнести свои опасения вслух? Анде не знал. Вид молодого мужчины, неприлично раскинувшего на полу свои белоснежно-ухоженные части тела, вводил в некоторое замешательство.
- И когда я к этому пришел? Не помочь человеку! Да я просто негодяй! Я...
- Нет. …Я не могу заставить себя снова к нему прикоснуться.

Анде обратил взгляд назад на вошедшего.
- В коляске… А еще молод. Кто он? Он знает этого человека?
Время уходило. Кайен бросал потерянные взгляды то на одного, то на другого мужчину.
- Да. Это истинно! Я должен ему помочь раз уж за это взялся!
Он рьяно потянулся к азиату и тут же замер на полпути, кончики ушей пылали. Несколько молчаливых секунд. Кайен сжал зубы и самоотверженно двинулся дальше, поднимая голову несчастного к себе на колени, впрочем, кто из них таковым являлся в данный момент, скорее было спорным вопросом. Сердце взяло удвоенный ритм.
- Его нужно показать врачу.
Даже не догадываясь о том, что если будет зафиксирован удар, это может оказаться более чем чревато для него самого, Анде взволнованно пытался устроить тело иностранца в приемлемое положение.
- А Вы... с ним знакомы? - робко спросил Кайен, припоминая, что где-то недавно звучало слово"друг".

Отредактировано Кайен Анде (2010-01-03 05:15:13)

40

Стало очень тихо и спокойно, будто исполнилась заветная мечта - уснуть.
Минуты тянулись бесконечно долго. Хадзи вдруг осознал, что рассматривает тонкие былинки-травинки, льнущие к остроносым сапогам. Странно, и где во Франции я нашел казахский наряд? С трудом разжав сведенные судорогой пальцы, он погладил бархат халата, испещренный вышивкой, тронул кисти пояса, за которым был заткнут отцовский кинжал. Потрогал голову, которую внезапно покинуло даже напоминание о боли. Волосы вновь коротко острижены, спрятаны под высоким фетровым колпаком. Теплый бок взнузданного коня прижался к порядком замерзшему Ереханову. А мир открывался перед ним, будто осветители включали один за другим софиты вдоль подиума. Вдалеке на гребне холма силуэтом, обведенным холодным светом луны, держась рукою за луку перевернутого седла, красовался Улжалгас. Всеобщую нереальную тишину степи нарушил, как бряцанье оружия, его властный голос и смех:
- Эй. чего копаешься, паршивая овца? – старший брат припомнил самое обидное из всех прозвищ.
Не отвечая, Хадзилев погладил шелковую гриву гнедого коня. Тот мотнул головой, всхрапнул, будто убеждая выкинуть из головы все оставшиеся от жизни мысли. Изящные уши животного дрогнули. Очевидно, ему не терпелось последовать за собратом.
А Хадзи медлил… Апатия, накинувшая на него свои силки в какой-то заграничной комнате, не отпускала и сейчас… Если бы меня взвалили как куль на лошадиный круп, я бы не стал и сопротивляться, но самому…
Рука устало упала, коснулась фляги с водой, высокой луки седла… Так же неудобно наклоняться, - нечаянная мысль будто разбудила его, - да ведь седло одето наоборот… какой недоумок седлал коня… - память о бесчисленных похоронах озарила его, бросила в жар. Одновременно со страшным открытием боковым зрением он увидел за левым плечом человеческую фигуру в арабском бурнусе. Рубашка мигом прилипла к телу. Строгий взгляд высокого незнакомца не оставлял сомнений. Медленно проступавший сквозь одежды ореол окружал и второго темноволосого незнакомца, которого он не заметил поначалу.
- Периште… - прошептал Хадзи, глядя на ангелов. Теперь он узнал степь, которую не видел почти шесть лет, даже тот гребень, скрывший так и не дождавшегося его брата.
Глубокий вдох. Хадзи открыл глаза, едва узнавая, склонившихся над ним черноволосых... людей, а не ангелов из видения.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Прочие помещения замка » Комната отдыха для прислуги