Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Барная комната


Барная комната

Сообщений 181 страница 200 из 349

181

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

182

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

183

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

184

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

185

Неловко подбирая подол, пардон, волочившийся за ним край пледа, Хадзи коснулся холодной ладошки юноши. Приятный полумрак барной комнаты создавал совсем уж интимную атмосферу. Судя по звукам – гости вертепа уже давно просекли эту фишку.
Не глядя по сторонам, Хадзи решительно направился в сторону эротично изогнутой стойки, из-за которой вынырнул, как джинн из бутылки, услужливый бармен. Привычка приказывать достигается правильным воспитанием, с этим постулатом Талгатовской педагогики приходилось соглашаться всем, кто сталкивался с Хадзи, вошедшим в раж. Сегодня же его царственное достоинство соизволило обзавестись пажом.
Ткнув пальцем в одновременно пузатую и высокую бутылку, на этикетке которой мерцали позолотой кириллические буквицы, Хадзи задумался, чего еще добавить в заказ – хоть Рэй и хорохориться, запрет врачей на спиртное в отличие от него дисциплинированно соблюдает – это следует учитывать.
- Восьмигранный Алмаз моих очей, ты что пить будешь?
- Яду мне, яду, - немедленно откликнулся из-за столика завзятый любитель литературы.
- Значит, минералочки... - кивнул ему Ереханов.
Остальное он оставил на совесть бармена, привычно ошарашив того фразой: «Больше, разнообразнее, и чтобы тебе не пришлось краснеть  перед хозяином».
Повторяться не пришлось. Через минуту столик оказался заставленным: вино, фрукты, какие-то сладости… фужеры разным мастей были заполнены. А еще говорят, что скатерть-самобранка – русский фольклор.
Через прозрачный  мартини, в отвесных стенках бокала превратившегося в отличную линзу, Хадзи с глубокомысленным видом рассмотрел компанию. Импровизированная лупа отлично выполняла свою функцию, только даже при его малоградусном увеличении понять, что представляет собой каждый из сегодняшних спутников казаха, было невозможно.  Передав бокал Винсу, Хадзи выбрал для себя другой, с водкой, и поднялся, чтобы озвучить слова, что давно вертелись у него на языке:
- Не дадим скиснуть минам и винам в вертепе!

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-12-05 15:06:04)

186

Амадеус вздрогнул услышав голоса в  комнате. Небольшая компания вошла в барную комнату, и стриптизёр приподнявшись с рук месье, осторожно выглянул из-за дивана, стоящего поодаль от всех. Скользнув по  фигурам усевшихся, он подметил инвалидное кресло и месье в нём. Это был единственный, кого он знал из всей компании. И то знал, это было громко сказано. Два молодых человека и высокий господин, который сразу, не теряя времени, сделал заказ у стойки. Амадеус пробежал по его спрятанной в клетчатый плед фигуре. Окинул взглядом двух молодых людей. Поняв, что их не заметили. Снова тихо улёгся на руки месье. Взглянул ему вопросительно в глаза.  Может, уйдём, куда-нибудь? Томная нега оставила его тело, но поцелуев всё равно, хотелось.
- Не дадим скиснуть минам и винам в вертепе! – раздался голос из компании.
Деус взглянул на две бутылки шампанского. Улыбнулся.
- Можно ещё шампанского, месье? – тихо, смотря в глаза. – В рот…попить...

187

- Спасибо, это вкусно,- Винсент принял бокал. Никаких кивков, поклонов и подобострастных восторгов, впрочем, не последовало.
Юноша не просто так представился полным именем. Он не был безродным и бездомным. И привык вращаться в высоких кругах. Падать с такой высоты было, конечно, больно, но парень не придавал этому большого значения. Не место делает человека, а сам человек. И если на аристократа нацепить ошейник, на осанки и манерах сие украшение не скажется, как и на привычках. Винсент получил прекрасное разноплановое образование, что касается поведения в обществе.
Правда, что он точно не любил, так это толкать речи и произносить тосты. Обычно все это сходило в черный юмор и мрачные остроты, поэтому парень был рад,  что "Принц Персии", как он уже мысленно окрестил клетчатого господина, высказался кратко и ясно.
- Zum Trost, - кивнул парень, с удовольствием слыша родную речь.
Возня на диване не могла не привлечь внимания "лисички"- Винса. Рыжий, честный и влюбленный окинул прищуром вынырнувшего из дивана парня.
Ясно. Это, видимо, тот, кого зовут ...как же его...что-то будто греческое. А, Амадеус...Будто вампирское имя. Амадео. Хотя он явно не гордый вампир Арман. А тот, на ком он лежит, не Мариус, которого ищет Лестат.
Юноша кивнул длинноволосому парню.

188

Целлофановый пакет вместо кожи – гладкий и тонкий, такой же белоснежный. Когда берёшь его в руку, он послушно шуршит по-эстонски и удивительно быстро нагревается от кожи, заставляя ладошку покрываться испариной. Такая рука. Съеденная, полая дверь отворилась неслышно, как союзник туристов-нелегалов и оба нырнули в коридор, конца которому не предвещалось.
Тёплые, торопливые па шагов отдаются трогательно только на плитах, в коврах же тонут и слепнут, запутавшись в ворсе. И фосфорически светиться улыбка Митеньки, то пропадая, то вновь всплывая.
Чеширский кот, ей-Богу!  Зубы такие же, неровные, вытолченные. Растерянно переступает ногами. Страшно и хочется идти-сиять нездравой улыбкой, чтобы отпугивать троллей. Огляделся вокруг и еще успел поймать панический взгляд Найджа: светлый, с лимонинкой здоровый глаз и пылающий холодный белый.
Что-то щелкнуло в голове у Азбуки, и десятки огней, как пылающие фары поезда, вспыхнули, слепя его. Нехорошее видение – волчье лыко. Гулкий вой послышался - тысячекратно усиленный сигнал электрички на перегоне. Колкой ночью, ветренной, страшные фары. И гул, вой, - величественный какой-то даже. Кромка света из окна полыхнула на весь коридор, осветив его стены – мраморные, с угасшими светильниками в углах.
Морг…Сущий морг. – отчего-то подумалось Азбуке, потерявшему руку в темноте. Судорожно вздохнул и с опаской приблизился к черному на фоне оранжевого света Найджелу. Похож-похож. Точная копия. Ветер рвется, досадливо огибая фонари, несет с собой какие-то хлопья - то ли снег, то ли дождь, то ли замерзший воздух и разбивается об окно, вдрызг как пьяный мотоциклист. Схватил ладонь и насторожился - что-то ваш страшный трехмерный мир мне еще подкинет?.. О, там, за яблонями, могли скрываться разве что уродливые лагерные духи. А здесь за любой вазой - все, что угодно.
Дверь, над которой вот-вот зажжётся лоток EXIT – Дима напал на неё весом, толкая и затягивая Найджела в объятия ещё одного помещения – оживлённого и патологически не влекущего. На сцене мужчина, голосом Диаманды Галас, монотонно цитирующий куски из завещания Гитлера. Выключенный уже из розетки мозга не прекращает свою работу. Вечная Диаманда звучала с тоталитарной интенсивностью, окрашивая стенки бара коричневой кровью – по крайней мере, цвет был именно коричневый в свете угрожающего солнца комнаты.
Пульс остановился, пропал, снова побежал. Своеволие какое… Парень сжал уже своё запястье и вздохнул с точностью, дротиками метнув пару взглядов в сплошных мужчин.
- Согреться надо, а?.. А то скоро ваш дом выпьет мою кровь, и мне нечем будет греться.
Свет носился, словно луч гигантского прожектора, и иногда задевал Азбуку. Тогда во всем теле становилось мертвенно холодно.
Прозрачный мальчик чуть послушал певца, удивленно покачал головой.
- Если ему спеть, он уйдёт, - уверенно сообщил он, - странный у вас дом, правда.

189

>>> Комната Винсента, Найджела и Азбуки

Вертеп огромен, сказал Найджел своему новому знакомому, словно предупреждая - не заплывай за буйки, вода холодная, течение своевольно, а еще водятся акулы. Но и сам он не был хорошим пловцом. 
Они заблудились.
Найджел помнил, что находил уже дорогу к чертовой столовой - да и много раз, все-таки не так и часто приносили горничные (тоже все как один, мужского пола) еду в комнату. Днем находил. Вечером. А перед рассветом, в зыбкой полумгле - час Быка или какой он там? - каменные стены размыты, и каждый коридор подобен лабиринту Минотавра. И ни одна сучка-Ариадна не поделилась золотым клубком. Такая вот беда.
От Азбуки толку мало оказалось, русский головой стены не прошиб, ручного медведя из ниоткуда не вызвал, и вообще - вроде как испугался, потерялся. Найджел закусил губу, но продолжил идти - куда-нибудь да выйдем. Может быть, о чудо, на волю выберемся.
Внезапно, да.
На волю не выбрались. За очередной дверью, слишком большой, чтобы вести в чью-нибудь комнату, обнаружилось помещение багряно-коричневое. Из дерева, бархата и тонкого стекла. С потолка мигала свечами (искусственные? Или натуральные?) хрустальная люстра - прежде Найджел такие разве в театрах видел, ну может, в музеях еще.  Потолок и стены изобиловали росписью, тяжелые кресла развалились убитыми чудовищами - окровавленными, освежеванными. Роскошь давила. Найджел решил, что его уже тошнит от этой помеси барокко,  классицизма и еще каких-нибудь дурацких стилей. И что он много бы дал за самую задрипанную забегаловку.
"МакДональдс. Именно. Хочу в гребаный МакДональдс".
Компания людей заставила насторожиться. Среди них могли быть свои, могли быть чужие - враги, именно так воспринимал Найджел клиентов Вертепа. Он на всякий случай двинулся вперед, закрывая собой русского - потерянного такого русского.
- Не бойся... нормально здесь...
"Бывает и хуже".
Найджел не был уверен, что понял Азбуку. Понял только, что тому не по себе. Не ему одному.
Потом заметил Винса. Тот вел себя как ни в чем не бывало, и даже что-то пил.
- Ур-ра, живем. Вон тот маленький шатен - Винс, мой и твой сосед, - шепнул Найджел Азбуке, и уже решительнее направился к барной стойке. - Доброй... ээээ, ночи всем. Хотя уже почти утро. Винс, привет. Познакомься, это Азбука - он теперь с нами в комнате жить будет.

190

Тяжелые красные гардины, красные ковры, обивка мебели… Рауль с некоторых пор не любил этот цвет, хотя прежде мать говорила, что красный цвет придает помещению энергии.
Ага, оно и видно – сколько энергии в этом здании и его обитателях.  – Мелькнула странная – злая и раздраженная  мысль. Еще в коридоре, продвигаясь вперед в направлении «злачного места», Ренье заметил легкую тень досады, проскользнувшую по лицу писателя.  Было ли это результатом упоминаний о лекарстве или произошло от слов Винсента про «сломанную ногу»? Хотя нет, вряд ли – смех Скиннера после фразы парня прозвучал, наоборот, очень искренне.
Значит – я его расстроил. Бестолочь. -  Обругал себя «вампир». Затем огляделся, невольно поежившись. Красный цвет и «тяжесть» обстановки давили. Несмотря на то, что Рауль существовал – жизнью это было назвать сложно – в Вертепе уже не один год, именно это помещение он видел впервые. Парню было интересно и неприятно одновременно. Впрочем, любопытство и то, что он был сейчас в, без преувеличения, хорошей компании, сгладило ощущение неловкости и того, что сейчас он находится не на своем месте.
Со стороны послышался какой-то шорох,  и Рауль увидел высунувшуюся из-за дивана голову какого-то парня.  Очевидно, их группа потревожила кого-то из обитателей здешнего места. Впрочем, никаких криков боли, свиста плети, запаха горелого и слез не было, поэтому, скорее всего, общение этого длинноволосого с... кем-то еще протекало вполне мирно. Что, в принципе, было довольно странно для данного места, но не могло не радовать.
Знакомый Скиннера подошел к стойке и принялся заказывать, что называется, по полной программе. Сам писатель подкатил свою коляску к одному из столиков, и Раулю пришлось отодвинуть мешающийся «проезду» стул. Парень бросил на Скиннера короткий, но пристальный взгляд, словно убеждаясь, что с тем все в порядке, а затем обратил внимание на «вина и разносолы». Вспомнив свой первый ужин и завтрак в компании Скиннера – улыбнулся. Здешние яства были более привычными, но все же ощущение необычности происходящего не покидало Рауля, как и все последние пару дней. Ощущение это еще усилилось, когда дверь, откуда только что вошла компания из четверых, открылась, пропуская в помещение еще двоих. Рауль невольно обратил на них внимание. Один из вошедших парней был похож на чертенка, который только что выскочил из своей чертячей тусовки – настолько все на нем и в нем было темным.  Второй же был полной противоположностью своему спутнику – почти прозрачный, светленький…
Он похож на призрак. – Мелькнуло в голове Рауля. – Призрак замученного раба в этом замке. Странная пара. Очень странная.
Между тем  «чертенок» обратился к Винсенту, как к уже знакомому, приветствуя шатена.
… - это Азбука - он теперь с нами в комнате жить будет.
А ведь по нескольку человек в комнате только рабы живут. Ну да, если в одной комнате с Винсентом, то… - Рауль уловил странный – какой-то расплывчатый, поверхностный и, одновременно, обращенный куда-то вглубь – вовне – взгляд парня с необычным именем Азбука. Эта странность не была жестокой, но от нее отчего-то было не по себе.
Как будто смотришь в колодец, наполненный предрассветным туманом – неопасным, но,  все же холодным и немного… сырым. – Определил подходящее состояние Рауль. И заметил, что с парнем было явно что-то не так. То ли ему плохо, то ли не ел давно. Азбука, казалось, качался из стороны в сторону даже от самого легкого колебания воздуха, производимого дыханием или движением. Ренье, успевший уже устроиться рядом со Скиннером, поднялся и подтащил  «отвергнутый» стул к соседнему столику справедливо посчитав, что много народу может просто напугать этого странного человека.  Кивнул «призрачному» Азбуке.
-Ты садись. Тебя здесь никто не обидит. Хочешь? – Он взял с вазы яблоко, протянул парню. – Или, может быть, тебе чаю дать?
Ну, вино-то ему явно не стоит. Оглядев стол, парень понял, что, хотя сладостей тут было навалом. А вот с чаем вышла промашка – его-то мсье Хадзи не заказал. Впрочем, это было совершенно естественно – не мог же тот предугадать такой поворот событий. Рауль торопливо отошел к барной стойке и через пару минут уже вернулся, поставив перед Азбукой большую чашку горячего чая. Видя, что невольник находится не один, официант не осмелился отказывать.
- Вот, выпей, согреешься. Не знаю – любишь ты чай с молоком, с сахаром или с лимоном?  - Рауль чуть улыбнулся «призрачному» парню.

Отредактировано Рауль Ренье (2009-12-06 02:19:06)

191


- Привет, парни,
- Винс пожал руку Найджелу, а потом потрепал по плечу новенького сожителя.
- Ты не смущайся, я тебя не съем, не обижу, а если что, обращайся, чем смогу помогу, - юноша приобнял Азбуку и отпустил.
- Найдж, рад тебя видеть целым, - парень заговорил быстро и по-немецки, - вот этих вот. Мсье, мсье и Рауля можешь не бояться. Вампир наш, а двое клиентов вменяемы до странности. Исключение из аксиомы, так сказать. На вот, - он протянул парню свой бокал. – Это Вермут, отличная штука, пей и попытайся приглядеться ко всем, кто здесь находится. Нам это еще пригодится. Вперед, ковбой, - юноша кивнул своему сожителю и отошел к тому столику, где Рауль занялся опеканием Азбуки/
- Давай ему поесть закажем, я, кстати, уже 2 дня сам на такой диете, что уже забыл, как что из еды пахнет, -
обратился он к Раулю уже на французском с легким акцентом. Винсент оперся руками на столик и смотрел на своего погодка из-под челки дружелюбно, будто знал его всю жизнь.
Оно и понятно: в подобном заведении быстро учишься сходить с людьми, тем более, что «принц Флоризель» привык тащить на себе большую команду и находить к каждому свой подход. Но Рауля он видел, как равного, с таким хоть в разведку, хоть напиться. Такие Флоризе были нужны, как воздух. Найджел, конечно, тоже был хорошим парнем, но на этом все и заканчивалось. Если Ренье, проведший в этом гадюшнике три года не потерял силы воли, да и сам Винс не раскис после первой же сессии, да еще и сумел забыть о разбитом сердце и вертолете, увозящем его почти любимого человека куда-то За пределы замка Иф, то Найджел был еще не проверенным. Увы, здесь все мерялось именно так. И дело вовсе не в том, что Винсент желал парню почувствовать на собственной шкуре радости бдсм-а, но на в том предприятии, что он планировал, нужны были люди надежные. Немец же был слишком эмоционален: хотя бы даже при их первой встречи. Но так или иначе Найд был в одной с ним лодке. Теперь оставалось править ей предельно осторожно, дабы каноэ не разбилось о камни и пороги.
Поживем будем поглядеть, - подумал Флоризе и перевел взгляд на Рауля.
- Поговорим о вылетающих из шампанского пробках? – улыбнулся он Ренье.

Отредактировано Винсент (2009-12-06 01:12:32)

192

Аристократ бережно удерживал юношу в объятьях, неторопливо распутывая пальцами длинные черные волосы, чуть задумчиво улыбаясь своим мыслям. Аккуратно отстранив пустой бокал, Даниэль подхватил бутылку шампанского, вновь наполняя тонкое стекло напитком, передавая своему случайному любовнику. Вопрос об имени Шляпник проигнорировал, даже не став делать вид, что не услышал – мужчина предпочел сохранить тайну Маскарада. – Меня зовут Безумный Шляпник. Впрочем, в моем безумии вы имели возможность убедиться сами. Кот спокойно мягко улыбнулся, принимаясь неторопливо приводить в порядок одежду юноши, поправив платье и проведя ладонью по длинным волосам, приглаживая. Не смотря на то, что основное действие Маскарада сейчас было сосредоточено в Зале Тысячи Свечей, не стоило забывать о парочках, да и не только парочках, что могли искать уединения в огромном поместье. Барная комната с большим запасом алкоголя являлась привлекательной целью для таких вот компаний, а Даниэль со своим случайным любовником являлись прямым тому подтверждением.
Появившиеся в помещении люди вызвали у аристократа легкий приступ раздражения – новоприбывшие наполнили прежде тихую комнату шумом и разговорами. Пора покинуть эту комнату. Тем более, то, что мне надо было, я узнал. Мужчина чуть усмехнулся, бросив взгляд на бутылку шампанского, еще совсем недавно побывавшую в попке танцора. Даниэль аккуратно пересадил Амадеуса на диван рядом с собой, поднимаясь на ноги, кинув немного раздраженный взгляд на группку парней. С каких это пор в Вертепе рабы стали сами по себе ходить, да еще и так себя вести? Неслышно хмыкнув, Кот вновь вернул свое внимание к танцору, мягко спокойно улыбнувшись.
- Был рад знакомству, Амадеус. Думаю, мы еще увидимся. Тепло улыбнувшись на прощание, мужчина прихватил с собой бокал с недопитым виски, на миг замирая и наклоняясь над сидящим на диване парнем, легко почти неощутимо касаясь губами губ. – До встречи, Деу. Тихо шепнув, Кот выпрямился, направляясь к выходу из барной комнаты. Поместье было полно запахов порока и секса, поэтому, не особо задумываясь, куда он направляется, Дэн неторопливо пошел по коридорам, покачивая в руке бокал с виски.
>>>Бильярдная

193

- Не дадим прокиснуть минам и винам в Вертепе! провозгласил тост Хадзи. 
- Обратим кислятину в хмель! – бодро подхватил Рэй. 
- И выпьем! Чтобы не испортился! – провозгласил Хадзилев, и Рэймонд всерьёз испугался, что товарищ с ухарством купца хлопнет бокал об пол.   
Субтильный Флоризе(ль), хоть и был поименован принцем в шутку, держался и вправду с достоинством особы королевских кровей, Хадзи тоже вздумалось разыгрывать из себя надменного князька. Один я тут, что ли, богат, но не знатен? Ну значит, будем на пару с Раулем воплощать сермяжную правду. - Скиннер внутренне хмыкнул, и отдал четвёртый бокал Ренье. - Нам, неименитым, нужно самим друг о друге заботится.
А ведь если смотреть со стороны, может показаться, что и Хадзи, и Винс, и Рауль, и я пьём одну и ту же жидкость, - с горькой иронией подумал Восьмой. – Мораль сей басни такова: видимость зачастую разительно отличается от действительности.
Он сделал глоток солоновато-кислой водички. Так и не научился любить минералку. Полезно, безопасно, но противно. Притом, что Скиннер крайне редко позволял себе что-нибудь серьёзнее крепости кефира, сейчас хотелось именно нажраться. В хлам, чтобы кое-как доволокли до койки. А там ткнуться носом в подушку и заснуть. Желательно, навеки. Хотелось в душ, под секущие горячие струи, смыть всю налипшую за удивительно долгие сутки скверну, телесную и духовную. Хотелось домой, в свою тихую комнату с восточными окнами. На родную кровать, с расстеленной под простыню стриженой овчиной. Под бочок к милому Мышонку, который обнимет ручкой и ножкой, разбудит поцелуем, если приснится ужас, прошептав на ухо: «Тих-тих, любимый. Всё же хорошо. Я с тобой».           
Усталость переплавилась в раздражение, то обернулось отвращением ко всему – к помпезной роскоши помещения, к ярко-морковному цвету и неразрешённой мягкости кресел, к блеску полированной подковы-стойки, к бессмысленности этой ночи. Отвращение скоренько вскипело холодной и мутной пенкой бешенства: ты же хотел новых впечатлений, писатель! – последнее слово внутреннего монолога прозвучало презрительным плевком.         
Восьмой слишком сильно сжал тонкую ножку бокала, и опомнился, только когда она хрустнула в пальцах. Недопитая минералка из верхней половинки сломанного бокала плеснула на тыльную сторону мужской кисти, на фрукты, украшавшие близстоящую тарелку, оросив румяное яблоко. Скиннер виновато взглянул на «собутыльников». Но за столом уже сидел один Ереханов, Рауль и Винсент перебазировались за соседний столик.   
- Я захандрил, - повернув голову, сообщил Хадзи, будто в ответ на мысли бывшего штурмана. - Как поправить?
- Чем больше хандры, тем истеричнее веселье. –
Рэй пожал плечами.
- Будет, будет, лишь дайте бокал! – возопил тонкий казахский лирик. - Уря-ря-ря! – совершенно по-клоунски заверещал далее Ереханов, полностью въехавший в тему «безумное шапито на гастролях в Вертепе», замечая усевшихся, - Люблю большие компании!
- Я тоже!

Рэймонд всмотрелся в образовавшуюся парочку. Чёрненький и беленький. От светленького тощего парнишки, хлебавшего чай, исходил отчётливый запашок безумия. Уж его-то Скиннер улавливал за версту. Этот полупрозрачный пацанёнок не удивил бы среди аккуратнейших кустов лиловой и белой гортензии, на плитняковых дорожках парка в швейцарском «Приюта странника», в его успокоительно-медовых холлах и уютных палатах цвета пенки на какао… Но здесь?.. – Восьмой похолодел от ужаса и содрогнулся. – Что делать в борделе больному ребёнку?
Бывший штурман посмотрел на «знатного овцевода» и кивком обратил его внимание на более чем странного персонажа:
- Посмотри, Хадзи. Он ведь не моя галлюцинация?   

194

Похоже, у Скиннера средняя температура по палате тоже подскочила. И было от чего.
- Шайтан! – Хадзилев  сам невольно выдохнул ругательство. 
Ибо шайтан, каким его малюют христиане, появился во плоти. Черненький, выкрашенные черные волосы, подведенные глаза, одежда не светлее – если бы его отмыть, получился бы хорошенький светленький мальчик, вполне в моем вкусе. А вот если добавить красок его спутнику…  О, это ж его Рэй назвал галлюцинацией! Нет, пожалуй, второго проще было просто стереть ластиком. Чтобы не пугал детей и Рэя ненароком… И мне еще странные серо-зелено-карие глаза «Флоризеля» не понравились. - Хадзи снова скосил взгляд на Винсента, чья самостоятельность импонировала ему все больше. Наблюдал, как тот ведет себя с равными - немного покровительственно, значит, действительно не новичок… - Занятный мальчик. Вещь в себе. Не люблю этих сложных личностей, бывает, такое в себе носят… 
Хадзилев снова приложился к бокалу. В прямом смысле слова приложил к нему лоб, складываясь чуть ли не пополам, чтобы достать на низкого столика. Мышцы еще слушались, а в голове уже начинало гудеть. Главное, не заснуть сейчас.  Винсент де Флоризе…  Кажется так.
Хадзи опрокинул в себя второй бокал. И налил водки еще. На два пальца.
Такими темпами я попробую продержаться до рассвета.
Поднялся с кресла и, пошатываясь, подошел к четверке невольников.
- Винсент де Флоризе, - он коснулся холодными пальцами затылка юноши, закрутил локон и, медленно отпустив его, присел рядом с Винсом на корточки, протянув юноше открытые ладони:
- Погрей их.
Хадзилев внимательно смотрел, как тут дует на его белые ладони, то прикрывая глаза, то бросая украдкой стерегущий взгляд.
- Спасибо, - шепнул Хадзи ему на ухо, обнимая хрупкие плечи.
Мягко погладив грудь юноши через расстегнутый ворот, он нахмурился, наткнувшись на повязку.  Понятно, откуда что взялось… И черная тень накрыла Ереханова. «Бежать отсюда прочь…" - усилием воли он пригвоздил сознание на место, раскрыв объятья, оттолкнул от себя Винсента и вернулся назад. На автомате, поймав заинтересованный взгляд длинноволосого юнца, который музыкально стонал, когда он делал заказ, отметил: шустрый отрок…

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-12-08 14:27:59)

195

С леностью истого флегматика Азбука поворачивал голову то в одну сторону... То в другую... Иногда ловил взглядом NO и тончайшие серебряные пряди Найджела, ушедшего вперед... Или смотрел на золотистую-пушистую шевелюру парня, званного Винсентом, которая подпрыгивала от движений так, что казалось, будто у нее есть ноги, причём разной длины... Ну, хорошо, что с ними всё в порядке. И с окружающими, и с Найджем. Последний, вопреки его ожиданиям, либо не заметил (что было бы странно) перемены в Азбуке, либо отнесся с пониманием: в любом случае, голубенький всей кожей ощущал, что брюнет доволен. И великолепно.
МСЛ: Куда бы ноги могли нас вести?.. Сумрачное место... Неприятное. Каждое свечка в люстре будто излучает темноту. Черный свет.
Стены, источая пар и тепло, вытягивались, дышали, а может и танцевали под голос юноши на сцене. Так золотистого зовут Винсент?.. Ну что ж, имя как имя... Он здесь уже. Немец, тоже, как и Найджел. Ох, странно, что под влиянием старенького дедушки-Григория Азбука не возненавидел нацию из побуждений лжепатриотизма. Дед, временами, мог рассказывать про бесчинства арийцев часами, долгими, осенними, протяжными как крик бегемота. Возможно, последние семнадцать раз он слушал его, скорее из вежливости, чем из живого интереса.
Итак, им можно было залюбоваться: гладкий, бархатный, очаровательно тёплый, с дымной белой улыбкой, Винсент был великолепен. Ласково вздохнул и разулыбался, косясь сверху вниз на тоненького парня.
- Ну что, Эв-Рики-Тики-Тави, где был, что видел?..
Ему было даже смешно представить, что есть кто-то, кому Дима кажется большим. По жизни не слишком крупный, Азбука привык видеть вокруг себя непомерное количество рослых и полных; Винс стал счастливым исключением.
МСЛ: Малиновый какой-то сумрак. Все малиновое. От иностранцев пахнет малиной. Говорят, так бывает во время беременности: чудится какая-нибудь чепуха вроде малины, или появляется навязчивое желание жевать штукатурку. Но мне, кажется, не от кого.
Ещё парень, ну, этот-то такой как Азбука, только костистый, как русская берёзка в Чернобыле. Красивый, с нежнейшими чертами лица. И предприимчивый. Вон, какой насест ему выделил. Дима приземлился скромно, как берегиня, обернулся на незнакомца.
- Спасибо вам, я не знаю вашего имени. – тот уже протягивал ему большое яблоко, но потом, сокрушаясь, ушёл куда-то. Траектория подсмотреть не удалось, разве что шею сломать. Неужели за чаем? Для него, Азбуки? Парень чувствовал, как к лицу приливает краска. Жил-жил себе, дикой гортензией, и вот тебе на, столько внимания. Но когда парень в костюме вернулся и спросил, налить ли ему молока или вдруг подложить лимон, социалистическое сознание Азбуки не выдержало, и он неравномерно покрылся густой краской, пробубнив что-то и тыкая длинный нос в кружку. Наверное, сейчас он похож на Буратино.
Встрепенулся, поймав чей-то взгляд: тут не поймешь – Найджела, Винсента или вовсе того сидящих напротив мужчин. На них он не смотрел, стараясь не смущать присутствием. Слабо качнулся, продолжая мурлыкать низким кошачьим ворчанием, благодарно кивнул предупредительному вурдалаку. Вообще вел себя Азбука, как лузявочка из книжки про пузявочек: та тоже за обоями вертелась, вздыхала и стучала хвостом.

Жалко, хвостом не постучишь…

196

За пределами комнаты, в переходах и закоулках Вертепа реальность расползалась. Недаром же Найджел путался долго, во сне он или наяву. Вертеп был одной растянутой, словно розовая жвачка, грезой. Или кошмаром, но тоже потусторонним - того гляди выскочит из-за зеркала Королева Червей и прикажет рубить всем головы.
Вот например, эти люди - клиенты, если верить Винсу, вытаращились на Азбуку, будто Найджел как минимум приволок за собой зеленого человечка,  прямиком с кастинга очередной серии "Секретных материалов". Прекратили даже веселиться и распивать что-то явно спиртосодержащее (по возгласам Найджел заподозрил, что пили они уже не первый час),  и только что не крестились. Ага, еще бы чесноком пошвырялись...
Ну вот в самом деле, они что, голодных ребят не видели? 
Или они с Азбукой на пациентов дома скорби похожи?
"Не-ет, не дождутся. Крыша у меня на месте".
Мужчина в инвалидном кресле - в груди Найджела екнуло что-то похожее на сочувствие, хотя мужчина явно относился к категории клиентов, читай: врагов, - и вовсе обозвал беднягу-Азбуку галлюцинацией. Второй, то ли японец, то ли китаец, азиат, одним словом, и вовсе помянул шайтана...
"Шайтаны - это же из арабской мифологии?" - запутался Найджел. - "А японцы должны йокаями ругаться, нет?"
- Азбука голодный. Его только привезли, - извиняющимся тоном проговорил Найджел. Хорошо хоть, еще один невольник - Найджел видел его пару раз, где точно - вспомнить не мог, крестами-чесноком размахивать не стал, а сразу приступил к делу. То есть, кормить бедолагу.
- А еще он русский, - это на всякий случай. Чтобы не решили клиенты провести сеанс экзорцизма над неопознанными шайтанами.
Ну русский же. Потому и странноватый.
Нормально.
- Вменяемы, говоришь? - Найджел принял из рук Винса вермут (Мартини? Чинзанно? Или еще какая-нибудь, более экзотическая - иного не держим, все включено в стоимость, - марка). - А чего они на нас с Азбукой вытаращись, будто у нас по противотанковой мине  из кармана торчит? Ну, или там, пояс шахида намотан?
Быстро, по-немецки. Японец с шайтанами вряд ли поймет, второй казался внимательным таким, с цепким взглядом то ли врача-психиатра, то ли журналиста... Клиенты. Одно слово.
Ладно, будем надеяться - не услышали, не поняли. Немецкий не самый раскрученный языковой бренд. Тем более, в надменно Франции, которая носится со своим заплесневелым когда-то-величием и отвергает иную культуру. Знакомо - в Австрии та же ситуация.
- И я бы тоже чего-нибудь...
"Съел", - проглотить пришлось пока собственное слово. Японец  полез тискать Винса. Вот в такие моменты и особенно чувствуешь, что "здесь тебе не тут", не клуб, где можно по морде съездить ненужному и неприятному ухажеру, не вечеринка.
Вертеп.
Хорошо еще, азиат - симпатичный, красивый даже, и как Винс утверждает, вменяемый. Наверное, правда - отдернулся, нащупав винсов бинт, больно не захотел делать. Найджел мысленно поставил клиенту плюс.
По соседству Рауль кормил Азбуку, то есть, кормился тот уже вполне самостоятельно. Найджел удовлетворенно улыбнулся - такой расклад устраивал. Голодные накормлены, справедливость восстановлена.
- Спасибо. Азбука действительно неважно себя чувствовал, а у нас в комнате только галеты были, - словно кого-то это интересовало. Ну, вот "спасибо" - это сразу и понятливому Раулю, и владельцам яств. -  Можно? - потянулся к ломтику шоколада, заесть терпкий, пахнущий мятой, полынью и еще целым травяным букетом, вермут.
Разрешения спрашивал не у клиентов - у тех, кто платил за еду. Почувствуйте разницу.

197

До встречи? Амадеус распахнул глаза.  Хотя, что ты ожидал, не болтнул бы, что работаешь тут, может и приласкали бы подольше.  Растянув губы в улыбке, Деус постарался, чтобы месье не уловил его разочарования.
- Да, месье, я буду ждать, время с вами было незабываемым.
  Да, раскатал губёшки, думал тебя в апартаменты позовут, хрустящих бумажек в трусы по запихивают,  а на шею, непременно, бриллиантовое колье навесят. Даже имени не назвал. Губы месье легко коснулись его губ, мимолётно. Хотелось вскинуть руки, обхватить за шею, повалить, сесть сверху и впиться в губы. Но Амадеус лишь чуть приоткрыл их, надеясь, что месье хотя бы проведёт  по щели языком. Но…  Ты достоин только шампанского в задницу. Холодную, мёртвую бутылку, а не горячий, живой член! Деус проводил месье взглядом. Протянув руку, поставил пустой бокал на столик. Компания за спиной не слишком громко, но шумела. Амадеус снова выглянул из-за спинки дивана. Пьют. Напиться в усмерть, и очнуться, потом в чьей-нибудь постели весь в сперме, с дилдо в заднице, с припухшими губами и сосками. И не пытаться вспомнить, что и как было. Вздохнул. Взгляд остановился на высоком месье, который сидел на корточках перед симпатичным юношей, дышавшим ему на руки. Затем перевёл взгляд на месье в коляске. Может, винцом угостят, я всё-таки ему жизнь спас. Амадеус поднялся, поправляя платье, нашёл резинку, и пятернёй собрал длинные волосы в не слишком аккуратный хвост на  затылке. Шампанское кружило голову, замедляя движения. Взгляд упал на зеленую тряпочку на полу. Нагнулся над ней.  Чёрт! Денег стоят, хотя бы за стринги заплатил. Сунул в зубы, или уж в задницу, всё равно.  Ухмыльнулся, вспомнив, как он оттуда однажды купюры вытаскивал. Пару лет назад клиент попался с своеобразным юмором. Маску потерял, стринги порвали, что ещё?! Дёрнув головой, и привычным жестом запустив веер волос в воздух, выпрямился. Оправил подол платья.  Ничего, так даже лучше. Хмыкнул  Во всей боевой готовности! Нацепив улыбку, шагнул в сторону компании, покачивая бёдрами. Вот он я, любите меня скопом! Подходя к столику, за которым восседал месье из тренажёрного зала, и высокий красивый господин, Деус судорожно вспоминал, познакомились ли они, или не успели. Так и не вспомнив имени месье, он вежливо кивнул головой обоим, отметив, что стол ломился от фруктов. В животе призывно  заурчало, смазывая эффектное появление. И Деус поспешил озвучить хоть что-то, чтобы заглушить это безобразие. Он обратился к месье в кресле, надеясь, что его вспомнят.
- Месье, доброй ночи! Как ваше здоровье? Рад, что вы с нами. Прекрасно выглядите! – улыбка сверкала.

198

- Спасибо вам, я не знаю вашего имени. -  Это Рауль услышал, уже отходя от столика. Вернувшись и поставив перед Азбукой чашку с чаем, с удивлением заметил, что тот начал стремительно краснеть.
Неужели не привык к подобному обращению? Этот… «чертенок»... Винсент его назвал, кажется… Найдж. Да, верно – Найдж. Так вот – этот Найдж сказал, что этого Азбуку только привезли. А где он был прежде, что так реагирует? У других... «хозяев»? А улыбка у него хорошая, хотя и странная.
-Меня Рауль зовут.  – Он улыбнулся пареньку. Называть полного имени не стал. По той простой причине что, как показалось Ренье – Азбука просто не запомнит его. А зачем усложнять тут жизнь человеку?
Русский? Рауль вспомнил одного парня – тоже русского – с которым  он как-то прожил целый месяц в одной комнате. Потом Рауль угодил в карцер, а когда вернулся в комнату через неделю Станислава – так тот назвался – уже не было. И Ренье ничего больше о нем не слышал. 
Обстановка, как это ни странно, все же была напряженной. Или это «вампиру» так показалось? Из-за встречи со странным Азбукой, один только вид которого вызывал мысли о тумане и утопленниках в старых легендах и сказках. Хотя сам по себе Азбука был, кажется, парнишкой очень даже неплохим. Просто казался совесьма необычным.
Почти одновременно прозвучавшие, слова Винсента и  «чертенка» о еде, немного ошарашили Рауля. То есть настолько, что, принеся чай Азбуке, Ренье даже замер на миг, словно вкопанный.
Ну ничего себе. Сейчас... Да, почти что повторилась   ситуация вчерашняя, когда Скиннер меня сначала поил чаем, а уже  потом ужинали. Вот так совпадение. Только... Я ведь сам куда менее беспомощный, чем этот бедолага. Вот же твари – даже к такому никакой жалости.
Рауль подавил в себе новую волну злого раздражения, вспыхнувшую по отношению к половине здешних обитателей. Уловил взгляд «чертенка», направленный на двух оставшихся за соседним столом мужчин. Взгляд явно враждебный. Впрочем, оно и понятно – не знай Рауль Скиннера – тоже смотрел бы так. Да еще мужчины начинали понемногу шуметь.
Черт, что такое? Скиннер-то точно не пил. Ох, не стоило, наверное, приходить сюда. Конечно – после того, что увидели в лазарете, спать бы все равно не получилось, но… Погуляли бы немного в парке, потом бы вернулись в номер. Просто поговорили бы. Ведь столько всего хотелось у писателя спросить.  Ну да ладно, Скиннер не маленький, сам решает – что ему нужно.
Неожиданно Ереханов поднялся из-за своего столика и направился к ним.Присел на корточки перед Винсентом, просит погреть руки, обнимает за плечи… А потом отталкивает и возвращается к своему столу.  И туда же подошел тотдлинноволосый парень, который недавно сидел (или лежал) на диване.
Круговорот людей в... Вертепе. – Рауль криво усмехнулся. Кивнув Винсенту, снова прошел к барной стойке, заказал уже более плотную еду – вареный картофель с кусками жареного мяса и овощной салат. Заказал на всех четверых. Потому что почувствовал, как голод, утоленный в последний раз миниатюрными, хотя и питательными канапе в гостях у мсье Бальтазара, снова начал давать о себе знать. 
- Поговорим о вылетающих из шампанского пробках? – Фраза прозвучала странно. Очень странно, если бы не взгляд Винсента. Рауль почувствовал, как у него отчего-то тревожно стукнуло сердце.
Одно из двух: или он пытается что-то вызнать или проверить меня, или… Этот парень что-то замышляет. А что? И почему он обратился ко мне? – В сознании снова всколыхнулось легкое пока что, почти неощутимое чувство тревоги и напряжения.  – Я же этого парня знаю всего ничего. По-настоящему-то только сегодня познакомились,  до того только пару раз мельком встречались на «привет-пока»… Хотя, конечно, оговаривать человека просто так не стоит. Но и доверять безоглядно – тоже.
-Пробки от шампанского? Если перед открытием бутылку как следует потрясти, можно добиться того, что пробка улетит очень далеко. А если направить при этом ее на кого-то, то и глаз может выбить. - Рауль неопределенно хмыкнул, вопросительно и оценивающе разглядывая Винсента.

199

Черномазый парень – в буквальном смысле черномазый, то есть перемазанный чёрной тушью, помадой и краской для волос – поёжился, встретившись глазами со Скиннером. Тот поспешно отвернулся, зная, что порой его взгляд пронизывает, как раскалённая игла – мягкое масло. Так смотрят художники, схватывая мельчайшие детали видимого, но обычным людям подобная пронзительность может быть неприятна.
- Можно, - ответил Восьмой на просьбу о плитке шоколада. И вдруг вспыхнул тяжёлым пунцовым румянцем – разрешил, да, барин эдакий!       
Черноголовый парень с Флоризе, недоверчиво косясь, заговорили на языке Шиллера, Гёте и группы «Раммштайн». Немецкий Рэй знал хуже, чем русский, и уж точно хуже французского. Всё-таки нескольких месяцев в глобализованном психиатрическом санатории недостаточно для полноценной лингвистической практики.     
Ребятки что-то замышляют, - догадался бывший штурман, а когда к разговору присоединился Рауль, некая струнка в памяти Рэя знакомо тренькнула. - Конечно, мы бежали не из Вертепа, а из Приюта. Впрочем, один хрен. Психологическая модель-то одна, поэтому однажды бежавшие, то есть опытные, замечают признаки, невидные другим. Ну ладно, Хадзи выпил... но Восьмой-то трезв, как стёклышко!   
- Слушай, партнёр, - он тронул старого товарища за руку. - Тебе не кажется, что они заняты приготовлениями к побегу?   
- Ну, - вздохнул Хадзи, - Не знаю я! Хотя… про пробку-то я понял... Сопротивленцы хреновы.
Светленький парнишка, уминая поздний ужин, сказал что-то… Азбука…  Русский... 
Он как цветок, выросший без солнца, бледный до прозрачности, нежный до неприкосновенности. Цветок, который здесь всё равно беспощадно  растопчут… Дитя подземелья. Убогий. Обидеть такого, надругаться – это заступ за пределы человечности, не имеющий оправдания и непрощаемый. На миг бывший штурман опустил ресницы, по скулам гневными камнями прокатились желваки. Тяжёлая волна холодного бешенства вновь накатила на Скиннера, накрыв его с головой. Но, отхлынув, она оставила решение конкретное, ясное и простое: Ивовые покои пустуют, мальчик никому пока не принадлежит. Следовательно, кто первый встал, того и тапки. Уберечь его невинность и безмятежность хотя бы на предстоящую ночь Рэй счёл своим долгом, который нельзя преступить, и правом, которым Восьмой не собирался поступаться.
- Э, овечка заблудшая, - Скиннер опять толкнул Хадзи локтем, - Тебе нужен кто-нибудь из этой странной компании? – вполголоса спросил литератор, указывая глазами на Винсента, Найджела и Азбуку. – Решай. Уж во всяком случае, нашего безумного братца я намерен отсюда вытащить, пока он кому-нибудь другому не приглянулся.
Взгляд Ереханова уже был тягучим и сдвигался с объекта на объект с изрядной расстановкой. Азиатский тип расщепления алкоголя, чёрт. Супротив природы не попрёшь.           
- А он хочет, чтобы его отсюда вытаскивали? – тем не менее, выдал на редкость здравую мысль казах.   
- А он недееспособен, - холодно и твёрдо отпарировал шотландец, - Его мнение не в счёт. Думаешь, кто-то ещё здесь им поинтересуется?   
- Делай, чего хочешь,
- безразлично ответил Хадзи и опять отхлебнул из своего бокала. – Это же не панацея. Ты его не спасёшь. Что значит одна ночь? 
- Одна ночь – это очень много времени,
- Рэй без усмешки хлопнул друга по плечу. – Нам ли с тобой этого не знать, самурай.
Сказав это, Скиннер аккуратно положил остатки сломанного бокала на салфетку и выпрямился. 
- Ну вот что, - сказал он в сторону стола, где устроились младшие, негромко, но тоном человека, привыкшего, чтобы его распоряжения  выполнялись, - Этот русский мальчик пойдёт со мной. Остальные… поступайте как знаете. Но если вам нужна спокойная ночь – мои Ивовые покои в вашем распоряжении. – и уточнил, чтобы не было недомолвок, - Пустые покои. Я ночую в другом месте…       
Батюшки светы! – это, обернувшись на звонкий голос Рэй, чуть не выпалил вслух. - Тот самый длинноволосый, тягавший мою полубесчувственную тушу бесёнок-тяжелоатлет из тренажёрного зала! Сменивший, правда, жёлтую маечку на наряд ещё более откровенный. Ну надо же, какое совпадение!   
- О, здравствуй, милый! – от души радуясь, ответил Восьмой на приветствие парня, - Спасибо, выгляжу я просто живым, благодаря тебе. А я как раз собирался завтра с утра розыск объявлять. Должен же я отблагодарить своего спасителя? – Рэймонд обернулся к Хадзи, поясняя, - Чуть не загнулся сегодня на тренировке, ты же знаешь мою старательность. Если бы не этот красавец, я бы не с тобой сейчас разговаривал, а со своими шотландскими праотцами.
Закончив, Скиннер выехал из-за столика и, не сгибая спины, но низко, в пояс, поклонился парню.       
- Как тебя зовут, Изумруд мой? – обратился он к нему, выпрямившись, - Я ведь даже имени твоего не спросил. 

Отредактировано Буси (2009-12-07 20:00:50)

200

Он вовсе не был теперь красивым. В сущности, таким Азбука и никогда не был, но теперь, в переходный период между "совершеннолетним" и "взрослым" еще больше проявилась нелепость его черт. Правда, такие, обычно, и вырастают красавцами, но это еще бабушка надвое сказала. А пока голубенький сидел, чуть выворачивая худые ноги, и по запавшим нежным векам лились капли света. Он очень устал за эти сутки, и движения, без того обычно плавные, сделались какими-то тормознутыми, словно у него не было стимула двигаться.
МСЛ: Спать, спать, спать, - прямо здесь упасть и не обращать внимания на то, как становится бурой белая кожа. Надо бы им в Уткину Заводь, учиться там плясать краковяк. Ой, нет, им надо в сухую кровать. Говорят, ленивые железнодорожники сталкивают вагоны с горки к подвижному составу... Жалко, подумал Азбука, что я - не вагон...
Митя встряхнул тяжелой войлочной головой, прогоняя навязчивый сон. Краем глаза все время с любопытством косился на смуглого мужчину, пропадавшего то и дело где-то в мягком коралловом сумраке. Обидно было бы потерять его в этом загадочном месте, так толком и не разглядев.
Своевольные мысли-таки, выскальзывали из головы, как серебряные рыбки из мокрых ладоней. Надо о чем-нибудь подумать, чем-нибудь себя развлечь... – мутная чаинка кружилась одинёшенька в кружке, шаталась как пьяная. Азбука поднял голову и окинул в меру веселым взглядом обоих мужчин. Те, игнорируя солнечную систему, а, главное, его интерес, сосредоточенно что-то обсуждали. Впрочем, Диму это радовало. Несказанно.

МСЛ: А что, если все мы - на самом деле и не люди, а... хомяки? Посмотри вокруг - мы все такие жадные, алчные... и все постоянно что-нибудь едим. Отбери у того парня рагу, и он на тебя накричит. Почему? Просто почувствует дискомфорт. Неуютно, когда нечем заняться, а поесть всегда можно... Заталкиваем проблемы в рот, заталкиваем, вместо пучка салата. Сидим и пережевываем эти проблемы вот уже в сотый раз. Спрячем страхи в кладовки и думаем, что смелые. А страхи нет-нет – да и совершают рейды наружу, им тесно в кладовке - там все заполнено на два года вперед. А может, мы просто деградировали. Может, хомяки раньше умными были. У них были свои города и огромные страны. Они жили в мире и согласии...  А потом наступил Ледниковый период. Половина хомяков замерзла, а у другой половины замерзли только мозги. Вот так люди и появились. Неплохая теория эволюции...
Из-за того, что появились такие, как мы, у хомяков начались междоусобицы и войны. И то, что сейчас у нас зовется хомяком - это всего лишь жалкое подобие когда-то красивого и умного существа...

Крепко задуматься Азбуке не дал с металлинкой голос сломавшего бокал. Митя даже изумиться успел  – вдруг хрусталь треснул от негодованья по поводу его теорьицы? Волевой голос мог принадлежать кому угодно: поклоннику Дарвина, или того хуже, убеждённому теологисту. Он готов «биться об заклад», «ударять по рукам» и ещё что-то из фразеологизмов, что мужчина услышал. Митя был удивлен - второй раз за свою жизнь, а это дорогого стоило, учитывая, что первый раз он удивился при рождении. Странные ему здесь попались сожители - очень странные, и вели себя все совершенно непредсказуемо. В частности, мсье возжелал чтобы Ведиглаголь отправился с ним.
Пахло почему-то, кроме вездесущего темного запаха осени, блинчиками и йодом; ну что за несуразица, кому здесь печь блинчики?.. Хомяки устроили полевую кухню и в качестве алкоголя приспособили йод?! А что, это идея, но много йода вредно, особенно таким маленьким, как хомяки.
Выпьешь стакан - и уже все, к тому же он невкусный... Но, может, от йода вштыривает?.. Как от чифиря?.. А чифирь вообще лагерное пойло. Ладно. Значит, хомяки сделали здесь ИТЛ и кормят зэков блинчиками, а у зэков вместо чифиря - йод. В лагерях блинчиками не кормят. Ну, может, у хомяков гуманистический режим.
Кто их знает, этих хомяков?

Реакция из разряда "не делайте так никогда, дети". Пациент смотрит куда-то на длинноволосого парня, с такой нежной ностальгией смотрит, словно там как минимум старая эстонская деревня и старушка-мать крестится двуперстно. Ага, момент. Буркнув что-то вроде «Не пойду…Никуда. Пойду лучше, домой.», Азбука встал, хлипнул и торопливо, угловато сделал шаг в сторону. Струхнул Азбука, непорядочно струхнул перед «дарвинистом».


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Барная комната