Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Барная комната


Барная комната

Сообщений 241 страница 260 из 349

241

Лиам
Разговоры ни о чем. Всякий раз, нарушая тонкую грань, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, Ромео прикусывал кончик языка. Он не рассказывает ничего о себе. Потому что не любит, потому что считает это совершенно ненужным. Большинство сказанных нами слов летят в пустоту. Их смысл недооценивают, а звуки кажутся пустыми. Сболтни чего-нибудь лишнего, а потом будешь жалеть. Даже твоя жизнь для кого-то может показаться насыщенной. Тут берут свое не принципы, а инстинкты, такой, как самосохранение, например. Любое слово может быть использовано против вас в суде. А если жизнь и есть сплошное судебное разбирательство?! Чужие секреты вообще никем не ценятся. Это факт!
- Я тебе потом об этом расскажу. Хорошо? – улыбаясь, отвечает Ромео, не самым искусным образом, избегая ответа на вопросы Лиама. Белозубая улыбка чернокожего мальчика обводит окружающих людей. Все как не всегда. Не обычная, странная ночь. Будто бы на воле, но нога застряла в капкане. Приятная боль, потому что нет желания убегать, оставляя лодыжку на память охотнику.
В очередной раз поправив, спадающую с плеча лямку джинсового комбинезона, Ромео отхлебнул остывший малиновый чай. Его вкус показался мальчику отвратительным. В горле застыл комок. Еще глоток и сработает рвотный рефлекс. Отодвинув  кружку в сторону, Брук еще раз улыбнулся Лиаму. Внезапно он понял, почему остывший малиновый чай так гадок. Воспоминания, когда-то пережитые неприятные моменты имеют тенденцию навещать нас. Лагерь. Да, это определенно летний лагерь того злополучного 200* года, когда все было отвратительно. Летом приюты обычно пустуют, потому, как их воспитанники уезжают в загородные лагеря или же пансионаты, что в принципе одно и тоже, только последние с какими-либо оздоровительными процедурами. В тот год Ромео отправили именно в лагерь, очевидно, решив, что три недели на лоне природы пойдут мальчику на пользу. Кемпинг. Палатки. Еда на огне. Охота на жуков. Страшные истории вокруг костра. Красота?  Лагерь для социальников: трудные подростки, малолетние преступники, воспитанники приютов и прочих богадельней. Вожатые и воспитатели, пристававшие ко всем с глупыми конкурсами и соревнованиями. Ну, кому это интересно? Картошка в углях, москиты и холодный малиновый чай из стеклянного залапанного стакана по утру, после которого было невыносимо плохо. Возможно, пищевое отравление, акклиматизация, реакция на здоровый чистый воздух, но лагерная смена для Ромео закончилась, едва успевши начаться. Каждое утро потом в течении недели его жизни начиналась с жуткого рвотного позыва. Невыносимо выворачивало на изнанку. Рвало какой-то желчью, а еще температура. Отвратительные воспоминания.
- Мне хочется спать, - произносит Снежок, зевая в ладошку. – Кажется, у тебя был тоже не самый легкий день. Пойдем?
Лиам согласно кивнул, и оба мальчика тут же встали из-за стола. Собрав грязную посуду на поднос, Брук отнес ее на барную стойку, где поблагодарил бармена за хороший совет. Тот, чуть наклонился и шепнул Ромео на ушко парочку приятных слов. Не сальных приставаний, а вполне себе комплиментов. Растерянно улыбнувшись, мальчик кивнул.
Подцепив Лиама за локоток, Ромео направился к выходу. Ноги казались ватными, а окружающая картинка – расплывчатой. Это могло означать только одно – ему сильно хотелось спать. Совсем скоро курчавая головушка коснется мягкой подушки, а глазки тут же закроются. Тело расслабится и понесется на планету Сна.

Кофе с молоком (комната Ромео и Лиама)

242

Деус так и думал. Не многие, даже в таком месте решались вот так прилюдно. Лёгкая улыбка тронула губы. Он поднял глаза и в упор взглянул на меьсе Тайлера, когда тот внезапно, хотя как раз, предсказуемо, пошёл на попятный, выкрикнув своё «стоп». Да, месье, правильно. Чего за бесплатно тешить посторонние уши сладкими стонами. Притянутый за руки обратно на диван, Деус с наслаждением наблюдал за смущением месье. Жутко захотелось вот так нагло залезть к нему на колени и впиться губами в губы, ощущая теплую податливость, пикантное смущение, яркое желание. Деус нагловато окинул месье взглядом. Затем прикрыл глаза, не позволяя себе больше переходить границы.
- Как пожелаете, месье, – стараясь придать голосу как можно больше елейности, и покорности.
Поспешность, с которой месье Тайлер попросил проводить их в апартаменты, заметно грела внизу живота. Какой вы месье право, как вас колбасит. Ох, наконец-то, обрету сегодня я покой!
Пальцы месье судорожно сжимали его руку. И  этим было всё, всё сказано. Амадеус прищурился, вставая за месье. Как нельзя кстати, яркими вспышками, словно нетерпеливая пульсация поплыли строчки в голове:
Закрой глаза, коснись меня
Ты пахнешь соблазном и медом
Исчезнет грязь осколков дня
Ударит в гонг природа
Крадется ночь, как черный зверь
Вибрирует в лунном свечении
Скребется в дверь, стучит в окно
Ей холодно одной
Холодно одной
Лаская ночь, коснись меня
Имя моё - искушение
Ты знаешь все, что надо знать
Я знаю чуть больше, чем надо
За мной иди в тот древний край,
Что был Библейским Садом
Забудь о тех, кто говорит
Что путь твой - разврат и паденье
Пускай в ночи твой смех звучит
И спелый плод горит
Дьявольски горит
Лаская ночь, коснись меня
Имя моё – искушение.

( Ария « Искушение»)

>>>>>>>>Комнаты Мариоса Итакиса и Тайлера Бэйлса

Отредактировано Амадеус (2009-12-22 17:54:42)

243

Окончив мелодию, Людовик коснулся последней клавиши и удовлетворенно вздохнув, открыл глаза. Вот теперь действительно он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Обернувшись, он с радостью заметил, что длинноволосый красавец явно уже не намеревался доставлять удовольствие клиенту среди столь людного помещения. И что радовало еще больше, он мог вернуться за столик и продолжить наслаждаться любимым напитком. Покидать это милое место почему-то расхотелось, и Брикассар решил пока просто понаблюдать. Благо времени было предостаточно, чтобы он мог успеть насладиться всеми прелестями жизни. Бережно опустив крышку на белоснежные клавиши, Луи встал и медленно направился к столику. К тому времени, когда он уже достиг цели, двое из его соседей явно собирались уходить. И судя по выражению лиц обоих, для весьма приятного занятия. Людовик занял свое место, и откинувшись на спинку стула, поднял взгляд на дворецкого, ожидая что он ответит клиенту. Честно говоря, Брикассару совсем не хотелось лишаться общества красивого и приятного в общении мужчины. Но выказывать свое недовольство подобным развитием событий, он считал лишним. Тряхнув головой, Людовик рассыпал волосы по плечам, скрывая за ними часть лица. В голове мелькнула мысль, что имея рядом одного из жителя этого поместья, незачем просить помощи в поиске своих комнат. Однако следом пришла иная мысль. Брикассар с долей раздражения осознал, что сам нуждается в помощи при перемещении по замку. Он ненавидел чувствовать себя беспомощным, особенно когда дело касалось такой элементарной вещи, как поиск собственных апартаментов.

244

Остаться или уйти... с одной стороны, можно было проводить гостей до комнаты самому и избавиться от них, но при этом есть риск потерять компанию и настрой, которые пришли только под конец ночи, а точнее к самому утру. Прикинув вторую сторону, Мишель подозвал юношу из персонала и сказал:
- Проводи мсье Бэйлса и Линье в апартаменты Тайлера Бэйлса, выполни любое их приказание.
Юноша кивнул и жестом предложил следовать за ним.
- Прошу меня простить, но праздник ещё не окончен, так что мне нужно побыть здесь до его окончания. Если вам что-нибудь понадобиться, просите слуг, если понадоблюсь я, посылайте слуг за мной. - вежливый тон низкого голоса бархатисто распространялся по комнате, на лице лёгкая вежливая улыбка. Вечер ещё не окончен.

245

- Как пожелаете, месье.
Опять «хорошо»! Опять «да, мсье»…  На все-то он согласен. Да что с этим парнем? Заигрался совсем!
Захотелось встряхнуть его хорошенько. Напомнить, что на дворе XXI век и рабство давно отменили. А еще, очень хотелось переодеть его во что нибудь поприличнее этого платьишка. 
Мишель все же сделал свой выбор, перепоручив проводить гостя другому слуге.
Такой расклад Тайлера вполне даже устраивал. В какой-то момент ему не важно стало, кто проводит обратно. Лишь бы, вернувшись в номер, не нарваться там на Мариоса. Тайлеру совершенно не улыбалось объясняться с другом. Доказывать ему, что «ничего такого не было» и «это не то о чем ты подумал»… Хотя, реакцию Итакиса не мог предугадать наверняка. Не исключено, что он даже порадуется за Тайлера.
Поблагодарив Мишеля кивком, он обратился уже к Луи.
- Приятного вечера Вам, мсье. -  И повлек за собой Амадеуса.
На диване так и остались, лежать забытыми белоснежные крылья.

>>> Аппартаменты гостей

Отредактировано Тайлер Бэйлс (2009-12-22 17:12:05)

246

Людовик с легкой полуулыбкой слушал приятный бархатистый голос мужчины, который с завидной вежливостью и учтивостью отклонил просьбу клиента. Скользнув взглядом по лицу "управляющего", он улыбнулся уголками губ, выражая свою благодарность. Вечер однозначно становился все более приятным и многообещающим, единственное, что доставляло неудобство это костюм. Идти на шумный праздник, который уже к тому же подходил к концу, окончательно расхотелось, а данный наряд абсолютно не подходил под настроение нынешнего вечера. Брикассар закинул ногу на ногу, тем самым скрывая обнаженное бедро под тканью платья. Кивнув уходящим и подарив им искреннюю улыбку, Луи обратил все свое внимание на рядом сидящего мужчину.
-Я рад, что вы остались...  - мужчина с интересом посмотрел на "управляющего", - вы работаете здесь?

Людовик сделал небольшой глоток шампанского и закусил нижнюю губу, пытаясь справиться с кокетливой улыбкой. Ему действительно понравился этот мужчина, его спокойствие и уверенность притягивали, но почему-то вести себя в классической манере заигрывания, вовсе не хотелось. Поэтому Луи расслабился и просто наслаждался прекрасной компанией, в не менее прекрасный вечер.

Отредактировано Луи де Брикассар (2009-12-23 16:43:40)

247

- Как я то рад, что они не настояли на моём обществе в их компании, - со вздохом признался Мишель, доконает его это место, - Да, я здесь дворецкий.
В комнату вошёл юноша, которого Мишель отсылал с особым поручением несколько минут назад. Мальчик нёс небольшой поднос на котором громоздились разные конфеты.
- А вот и мой заказ, - улыбнулся Д`Он, глядя на то, как мальчик ставит поднос сияющими глазами. Бельгийский, Французский, Российский, Итальянский шоколад. Как давно я себя не радовал...
Но радость не радость, если этой радостью не с кем поделиться. Друзей поблизости нет, но есть приятный молодой человек в компании.
- Угощайтесь, мсье де Брикассар, - Мишель чуть подвинул поднос с разными конфетам, где ни одна не повторялась, ну разве что вишенки, поближе к гостю. Юноша-фоциант быстро смекнул что ему делать и принёс господам по чашке чая в изящных фарфоровых чашках.

248

При первых словах мужчины, Луи удивленно изогнул брови. Воистину прекрасное место, если клиент может выбрать себе любого представителя обслуживающего персонала. Дворецкий...Людовик непроизвольно нахмурился, пытаясь вспомнить хоть одного представителя этой прекрасной профессии, которых он когда либо видел. Вспомнил и в очередной раз убедился, что сидящий перед ним человек был весьма неординарен.   
-Вы не похожи на дворецкого, - Брикассар делал вид, что изучал содержимое своего бокала, - обычно они хмурые, старые и абсолютно не привлекательные...вы полная противоположность.
В очередной раз за вечер, Луи был удивлен, когда милый мальчик официант поставил на стол большое блюдо с шоколадом. Дворецкий любитель сладкого...По лицу мужчины скользнула мягкая улыбка. Откровенно говоря, Людовик не любил сладкого и шоколад в частности, но почему-то очень не хотелось сейчас отказывать этому симпатичному мужчине.
-Благодарю...
Брикассар сделал многозначительную паузу, давая понять своему собеседнику, что совсем непрочь узнать его имя. Присмотрев на блюде несколько аппетитных шоколадных вишенок, Луи аккуратно подцепил их за мнимые веточки и с удовольствием попробовал. Он обожал черешню, и надо отдать должное дворецкому, этот шедевр кулинарного искусства был изумительно вкусен, и невероятно точно передавал привкус спелой ягоды. Пожалуй, если так будет продолжаться, он сможет полюбить хотя бы что-то из сладкого. Наблюдая как все тот же официант ставит перед ними чайные чашки, Людовик на мгновение засомневался. С одной стороны шоколад отлично шел и с холодным шампанским, с другой, горячий, и судя по запаху вкусных чай приятно мог приятно расслабить. И хотя запивать алкоголь горячим напитком было непредусмотрительно, Луи кивнул официанту, позволяя наполнить свою чашку красноватым напитком. В конце концов, если он и опьянеет сильнее, сидящий под боком дворецкий без труда разберется, что с ним делать.
-Вкусно, - Брикассар взял еще одну вишенку и посмотрел на дворецкого, - и давно вы здесь работаете? Просто вы выглядите так, будто все происходящее вокруг ужасно вам наскучило. Однако скучным это место не назовешь...
Луи сделал несколько глотков чая и почувствовал, как начинает кружится голова.

Отредактировано Луи де Брикассар (2009-12-24 14:39:26)

249

- Было бы жестоко нанять сюда пожилого и порядочного человека. В старости люди должны отдыхать и ни о чём не думать - It's just a fantasy... It's not the real thing... - угощайтесь, вишни в шоколаде конечно вкусны, но вот эти вот -Мишель указал на вишенки размером с небольшую рюмку - под завязку набиты вкуснейшим ликёром. А эти, - дворецкий указал на круглую конфету в кокосовой стружке, - Молочный трюфель с нугой в стружке из белого шоколада, а это инжир с грецким орехом в темном шоколаде, пралине с дробленым фундуком в белом шоколаде, кофейный крем в мраморном шоколаде, пралине с тертым фундуком в белом шоколаде, фисташки в карамели с молочным шоколадом, гуандужа с фудуковым пюре в белом шоколаде и нежной глазури, апельсиновые дольки в темном шоколаде, - дворецкий довольно увлечённо перечислял конфеты, указывая на каждую, - так, я отвлёкся, да? Нет, работаю я здесь относительно недавно, мне нравится. Происходящее здесь, такому человеку как я, может наскучить в считанные дни. Но я знал, куда устраиваюсь, так что... вы сюда тоже за плодами запретной любви
В голове у Мишеля сейчас попеременно звучали две песенки разный американских исполнителей, довольно весёлые. Под них можно было танцевать  Billy Joel - Sometimes A Fantasy и  Martin Sexton - Diner... надо будет послушать сегодня, как время освободиться.

250

Людовик удивленно и буквально приоткрыв рот слушал, как Мишель перечислял имеющиеся на блюде конфеты, и только спустя мгновение, понял, что мужчина перевел тему. Ничего себе! Похоже такие познания больше подходят для повара, ну или для фаната шоколадных конфет, которым впрочем судя по всему и являлся дворецкий. Рассеяно улыбнувшись, на предложение попробовать, что-то еще, Луи сделал очередной глоток чая, ощущая как по телу расходится тепло. Услышав последнюю фразу мужчины, Брикассар тихо рассмеялся.
-Вы самоуверены, раз так легко утверждаете, что знаете причину моего присутствия здесь, - Людовик очаровательно улыбнулся - боюсь вас расстроить, но вы ошибаетесь. Я здесь из-за чистого интереса. Много слышал об этом месте, и решил наконец-то лично посетить его.
Луи все-таки поддался искушению и взяв большую вишню с ликером, впился губами в горьковатый шоколад. Откусив небольшой кусочек и насладившись его воистину божественным вкусом, он продолжил беседу.
- Ну конечно, если мне попадется на глаза красивый мужчина, перед которым я не смогу устоять, конечно же я воспользуюсь своим положением клиента, - Луи мягко улыбнулся - и думаю это будет меньшее из зол, здесь творимых...

251

Гость согласился на чай и это радовало, беседа была приятной. А своими познаниями в кондитерском деле Мишель гордился, как школьник-медалист своей золотой медалью.
- Из чистого интереса. - Мишель приподнял брови и взял с подноса конфету, - Тогда прошу простить мне мою самоуверенность, я был не прав. Из чистого интереса приехал в место о котором много слышал. А то я не знаю ЧТО именно рассказывают про это место... Ну да ладно. Вдруг действительно найдёт себе кого не из рабов.
- А может быть и большее, но это смотря кто вам понравится и для кого - пожал плечами дворецкий. - а на счёт зла не беспокойтесь. Большинство невольников другой жизни не видели и не знают, что может быть как-то по другому. Так что для них всё происходящее - норма.
Мишель поднёс чашку с чаем к носу, блаженно прикрыв глаза вдохнул приятный аромат, а затем поставил её на место. Усталость от двух дней маскарада давала о себе знать. Сколько ему удалось сегодня поспать? Часа два? Наверное. Это ведь ещё только суббота закончилась? Кошмар. Сейчас уже должно быть рассвет...

252

переход из локации: >>>>>>>>>>>>Комната Луи Лувье

Полумрак бара. Интим. Зеленый штоф, белые салфетки кувертов на холодных столиках.  Пошлый плюш вишневых гардин. Девственно белое киношное полотно. Чарли Чаплин уковылял в закат растоптанными ботинками. Вниз кромкой висят вымытые и отполированные бокалы, ощерилось этикетками элитное бухло за барной стойкой.
Никаких пикантных воспоминаний интерьер не навевал.  Все мелочи, клоунада вчерашнего дня, целлюлоза винтажной кинопленки, которая трещит и плавится на спиртовом огне обычного человеческого сердца.
Вскрыты вены, как конверты, граммофонною иглой.
Никого толком нет. Только очередная горняшка, выпятив усталую попку, шваркает шваброй, утирая пот со лба.
Да тихий бармен, зевая, зачеркивает квадратики кроссворда.
Мертвый, как буйвол в реке, рояль на пандусе сцены.
Пахнет спермой, табаком и полиролью.
Лувье, кашлянув в кулак, вошел, огляделся, тяжело опустив руки.
Налился синим рисунок вен.
Он было сунулся к бармену спросить по дружески пару пузырей (кто сегодня дежурит? Зануда Серж, или умница Раймон?) но бармен был незнакомый, с восточным разрезом глаз.
Лулу только открыл рот, но его дернул за рукав горничный мальчик и зачастил:
-Тут просили передать, чтобы вы посмотрели инструмент. Вчера гости чудили... Сами понимаете.
Лулу вскинул бровь:
- Что, сынок, кого-то на рояле отпидарасили по самое не балуйся?
Мальчик потупился.
-  Примерно.
Лувье вздохнул. Ладно, хрен с вами.
Отослал мальчика шлепком под завязки передничка и сел за инструмент.
Клавиши чуть слиплись от пролитого вина.
Он разогрел их, тронул по регистрам, расплескал, не думая, аккорды. Надавил медную педаль, нежней чем любовник - клитор.
Косое черное крыло инструмента отражало свет.
И медленно из меда гаммы соткался блюз.
Сам собой, исподволь, нарастая, кисти рук, как отрубленные пошли на вдохе в привычную пляску.
Звук расплескивался от стен и потолка, как осколки в калейдоскопе.
Он сам не заметил, как подпел в такт:
- ....Пускай напишет самолет разборчивый плакат
“Он умер, умер, умер” на белых облаках.
Раздайте полицейским перчатки черный креп
И ленточки на шею красоткам юных лет.

Внятный насмешливый чуть хрипловатый голос, срывался на басы по низам, черное, белое, черное, белое.
- Вылейте море, выметите лес.
Погасите звезды на заднике небес.
Разберите солнце. Упакуйте луну.
Все это не нужно. Больше ни к чему.

Инструмент слушался, как девочка-акробатка или ночной дождь, все хорошо, все замечательно, окуни ладони в лады, от мажора к минору, все исполнено на земле, ты пьян и весел, тебя ждет приятель, кругом столько любви, что скоро не останется места для смерти. Минута для тишины и звука. Дрожание басовой струны в открытом корпусе.
Что за мягкие мятные молоточки каждый день бьют нам под сердце.
Что это, любовь или просто будний день. Когда праздник слишком затянулся, все дни становятся будними.
Да, парни, тут такие дела, я ведь умер вчера. Десять лет не был дома при жизни. Даже с братом встречался в вокзальных кафе и на аэродромах.
Как ты бывал юморил? Вспомни?
Блюз это когда хорошему человеку
Плохо.

Отредактировано Луи Лувье (2010-01-14 13:06:25)

253

Апартаменты Даниеля ван Бейтена
Инструмент был занят. Кто–то играл блюз. Одно из любимых произведений Лулу. Луи исполнял его изумительно, импровизировал, но и тот, кто играл сейчас, делал это необыкновенно хорошо. Вдохновенно. Тихо напевая при этом. Приятный голос, баритон. На какое-то мгновение Даниель словно вернулся в прошлое. Папа курит сигару, мама сидит в кресле и слушает, как играет Луи, а он, Даниель пьет коньяк. Тихо, спокойно, мирный семейный обед. «А я ведь познакомил его со своими родителями, но так и не понял тогда, что со мной происходило» - грустная улыбка. Как это все было давно. Последний раз он видел Лулу пол года назад, а по ощущениям, как будто десять лет прошло. Сейчас Даниель не обманывался по поводу своих чувств к Луи. Ради друзей и просто любовников преступления не совершают. «Я не буду думать об этом, я себе обещал» - мужчина отогнал гнетущее воспоминание. Это было тяжелое решение, но он его принял. Он сделал, то, что сделал, а сожаления – удел слабаков. «Никогда никто ни о чем не узнает, и пусть моя совесть замарана, перед Лулу она чиста».
Когда разразился скандал, родители ничего не узнали, отец уже много лет подряд не смотрел телевизор, а мать не читала французские газеты. На протяжении всего разбирательства с месье Мерешалем фрау ван Бейтен исправно передавала приветы «этому милому Мартину, который так изумительно играет на пианино и, к сожалению, к нам не заходит больше».
Музыка лилась и лилась.
Молодой человек боялся заглянуть за дверь, чтобы не разрушить иллюзию присутствия того, кто стал так дорог, больше, чем дорог и так внезапно исчез. «Хватит тешить себя несбыточными мечтами» - ван Бейтен вошел в зал и замер на месте.
Даниель увидел исполнителя. Светлые волосы, знакомый профиль. Сердце екнуло и словно внутри что-то оборвалось.
Луи разжирел, как боров. Вид, как будто черти таскали. Фингал под глазом, нет, под обоими глазами, лицо поцарапано, руки разодраны в мясо, - «Какой кретин это сделал?!» - в уголке опухших губ запеклась кровь. Но это был он.
«Живой!» - безумная неконтролируемая радость. Похудеет, морда заживет и руки тоже, хотя, может, шрамы останутся, но для этого есть гер Фёт с его клиниками в Швейцарии. «Это все преходящее. Однако. Блядь сука на хуй. Хорошо он тут развлекается. Отжигает по полной. Жрет и ебется. А я то плакал, как идиот, из-за него! Наверно я ему действительно надоел, поэтому он и не объявился ни разу за пол года. А я, дурак…» - заволакивающая сознание, удушающая ярость. Взгляд стал тяжелым, «набыченным», пальцы сами сжались в кулаки. Даниеля раздирали противоречивые чувства. Полный спектр. От того, чтобы повиснуть на шее Лулу и разреветься от счастья, до желания схватить сзади за волосы и ебнуть лбом об пюпитр, или подбородком о клавиатуру, а, лучше, зубами…
«Спокойно» - скомандовал Даниель сам себе, вспомнив, как Лулу избивал громила дубинкой на яхте. «Не уподобляйся. Хотя бы про деньги ему скажу. Папа, наверно, специально его «умертвил». С мертвого взятки гладки» - на негнущихся ногах ван Бейтен приближался к игравшему на пианино Лулу. Подошел почти вплотную, и когда тот его бы точно услышал, сказал то, что смог. Голос осип, и вышло как-то беспомощно и по-детски. – Луи? – молодой мужчина сглотнул. Даниель не знал, какова будет реакция на его появление, и выглядел, как брошенный щенок.

Отредактировано Даниель ван Бейтен (2010-01-14 09:59:07)

254

Первое движение: резко отнял руки от клавиш, сжал правый кулак для удара.
В глубине инструмента еще гулко «говорила» басовая струна.  Спокойно, по-волчьи обернулся через правое плечо.
Расползся в слезной пелене силуэт рослого рыжеволосого человека.  Лулу его узнал.
Лувье уже успел переодеться в своей комнате, волосы вот не успел убрать, то ли по рассеянности, то ли просто хотел прикрыть изуродованную пьяную морду.
Лулу мгновенно окинул взглядом Даниеля. Вспомнил все, что было, не рассусоливая воспоминания, четко осознавая каждое.
Вам никогда не приходилось хотя бы во сне, упасть в отстойник с дерьмом, а потом, смердя как сто чертей, обтекая навозной жижей, свернуть за угол и в таком виде повстречать старого друга. Пожмете ли вы ему руку? Полезете ли челомкаться и ошлепывать по плечам? Привет, а вот и я. Прости я в дерьме, но ты ж мне друг. Примешь меня и таким.
Если вы так сделаете, то значит, думаете только о себе, а не о своем друге. Поздравляю вас, дверь там.

Сейчас между Даниелем и Луи лежала черная талая проломина, как на арктической льдине.
Судя по ухваткам и одежде, ван Бейтен в Вертепе был гостем. Випом. Врагом.
Луи Лувье – никем.
Трижды и  четырежды никем, все равно что окликнул бы голландца на ночной улице, отойдя от толпы бездомных, которые греют запсивленные руки у костра в бензиновой бочке.
Лулу поднялся, аккуратно прикрыл крышку над клавишами, посмотрел в глаза голландца.
- Добрый день, мсье. Чем могу служить. Мой рабочий день еще не начался. Но клиент всегда прав. – и вспомнив придурошный рекламный проспектик, который валялся на столе в комнатах для прислуги, без эмоций произнес – Мы работаем здесь для того, чтобы вы улыбались.

Отредактировано Луи Лувье (2010-01-14 01:37:18)

255

Уголок губы Даниеля дернулся, а в глазах появилось понимание. Стало ясно, почему Лулу не связался с ним ни разу за пол года. Луи ненавидел проигрывать, ненавидел быть слабым. «Но разве друзья нужны не для того, чтобы, в том числе, вытаскивать из дерьма? Самолюбивый, гордый кретин» - Лулу, это же, я, Даниель, - лоб молодого человека пересекла продольная морщина. Он не мог злиться на Луи, слишком он рад был его видеть. - Все могло быть гораздо хуже, Лулу, - Даниель произнес это мягко. – Ты мог оказаться в тюрьме или на кладбище, - молодой человек несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, собраться с мыслями и найти нужные слова. – Я, как мудак, пол часа назад ревел, когда узнал, что тебя кремируют. Искал рояль, чтобы сыграть что-нибудь в память о тебе. Когда услышал, как ты поешь, подумал, что у меня крыша поехала. Я пытался с тобой связаться, где-то два месяца подряд, когда все началось. Даже домой тебе звонил, а тебя не звали к телефону, - Ван Бейтен понял, что растекается мыслью по древу, и замолчал.
Он дико волновался. Сердце билось, как у мыши. «Интересно, когда ему наносили побои, у него попросили согласия?» - Даниель понял, что Лулу работает в Замке, не имея других источников дохода, а как тут обращаются с персоналом, он знал непонаслышке. Надо было срочно ситуацию исправлять. Но так, чтобы гордый Луи не чувствовал себя обязанным.
«Он тебе ничего не должен. Он у тебя ничего не просил, Даниель» - ван Бейтен сделал себе внушение. Несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоится. Оперся локтями о крышку рояля, сложил ладони домиком, спрятав лицо между ними, упершись большими и указательными пальцами в подбородок и лоб, соответственно. Вроде помогло.
«Скажу ему по работе. Он не просил меня связываться с Морисом, не просил меня ебаться с Клаусом Фетом ради него. Он не обязан разделять мои чувства. Все, что я делал, я делал по своей собственной инициативе». – Хорошо, Лулу, - молодой человек собрался с мыслями, - Выслушай меня, пожалуйста, - Даниель старался говорить максимально спокойно, хотя получалось несколько резко и отрывисто. Он выставил перед собой руки, согнув их в локтях, как будто сдается, ладонями вперед на уровне плеч, как всегда делал на сложных переговорах. Словно показывая: «Я безоружен, я безопасен, выслушайте меня».
- Три запчасти доставлены мной пол года назад по адресу с помощью Мориса, я его нашел, воспользовавшись услугами службы безопасности своего банка в Леоне. Прости, что я связался с ним и говорил от твоего имени, но на кону были слишком большие деньги и я не хотел, чтобы у тебя появились долги. Я заплатил ему комиссионные и сказал, что заказов больше не будет, но чтобы он оставался на связи и не менял номер мобильного телефона. Он у меня записан, - сказав первую фразу, Даниель говорил уже спокойнее, почти без эмоций, словно на собрании акционеров. - Ремонт был произведен не в Париже, а в Цюрихе, я нашел мастерскую с помощью «одного мудака» своего друга. Починки все оказались успешными, ни у кого не было никаких претензий - молодой человек приступил к главному. – Отец Марианны провел тебя по линии защиты свидетелей. У меня в сейфе лежит паспорт на имя Луи Лувье, гражданина Голландии 1980 года рождения. Он настоящий, проведен по всем базам данных. На твоих счетах аккумулировано сейчас порядка двадцати пяти миллионов евро. Точную цифру ты можешь прочитать в договоре, который так же лежит в сейфе. К нему прилагается кредитная карта с возможностью уходить в минус на двадцать тысяч евро, на имя Луи Лувье. Так что, можешь получить доступ к своим средствам в любое время. В Замке полно банкоматов. Можешь проверить, - Даниель сделал вдох. - Марианна молилась за тебя каждый день, мои родители так ни о чем и не узнали, они не читают бульварную прессу. Мистер Якобс поседел, но держится. Паспорт и кредитную карту на имя Луи Лувье ты можешь взять в любое время у меня в номере. Лулу, - лицо Даниеля вновь пересекла нервная кривая улыбка. - Ты можешь и дальше делать вид, что ты меня не знаешь. У тебя наверно есть серьезные мотивы для этого. Я чертовски рад тебя видеть Лулу, ты даже не можешь представить себе как, - молодой человек замер, ожидая, что ему Луи ответит. Понимая, что сейчас решается что-то очень важное в его, Даниеля жизни.

Отредактировано Даниель ван Бейтен (2010-01-14 01:49:10)

256

Дела. Имена. Миллионы. Слова.  Ведет голову, как от темного полынного вина.
Ты совсем не изменился, рыжий голландец. Ты такой же как прежде, но жестче, но взрослее. И все такой же длинный и безупречный, как гольфик Лолиты, сделанный в тренажерке, мистер совершенство... Три раза в день здоровое питание, пробежки, режим, все по полочкам.
Чертовски хочется курить. 
Как после трехчасового траха черти с кем, когда уже весь в поту и бреду, как в жестком танго в пустом зале, где только сигарный дым и зеркала и перегар контрабандного вискаря и женские юбки белые в горох мокры на бедрах, и уже не завиваются при провороте, в танго «роксана» хриплом, бордельном и откровенном.

Лувье ничего не сказал. Он просто подошел и стиснул голландца до хруста в ребрах в тяжелых объятиях, положив голову ему на плечо, как усталая лошадь, даже светлая грива набок свесилась.
От него несло  крепким спиртом,  табаком, и старыми, еще со вчерашнего дня духами с гвоздичной нотой – шабашные ароматы навсегда впитались в порезанную кожу.
Он сказал мерно кратко и тяжело.
- ДанИ. Какие на хуй банкоматы. Какие паспорта? Ты еще не понял, где ты? Ходишь как по облаку. Тут не берет связь. Моя мать звонила мне накануне из морга. Она сошла с ума.  На мобиле неделю «поиск сети». Это не гей-клуб. Не закрытая вечеринка с наручниками и хлыстами.
Здесь нет «хаслеров» - хаслеры все в Америке и в Париже – тут просто мясо, рабы, даже хуже тех, что я продавал. Здесь отрубают  головы. Здесь едят человечину. Здесь все взаправду, понимаешь. Это не игра. Нет никаких «аэротакси», никуда не ведет трасса. Здесь не действуют никакие законы Дарвина и Ньютона, ни здравый смысл, ни  молитвы, ни лекарства. Размагничены кредитные карты, пароли аннулированы. И поэтому я пойду до конца. Один.

Он поднял голову, взглянул прямо в лоб голландцу, не убирая крупных, все еще сильных ладоней, не размыкая хватки.
- Я помню, как тебя зовут. Даниель.

Отредактировано Луи Лувье (2010-01-14 01:55:56)

257

После последней недели, что они провели в доме Луи, тогда у Лулу практически исчез жирок, и Даниелю даже казалось, что чего-то не хватает, Луи набрал килограмм пятнадцать, не меньше. Но ван Бейтену это было не важно - «Это все преходящее. Главное, что – жив. Лулу, я тебя всякого люблю»
- Я помню, как тебя зовут. Даниель - мужчина, стиснул молодого человека в своих медвежьих объятиях, уткнувшись лицом в его плечо.
«Как же хорошо. Как будто вернулся домой. А я, придурок, думал, что ему до меня дела нет» - стало хорошо, Даниель поплыл, закрыв глаза и что-то заболело внутри груди, как будто вернулась чувствительность к давно омертвевшим тканям. Лулу снова с ним, а это значит, что ни одна жертва не была напрасной, значит, все было сделано правильно.

Когда срочно понадобилось искать другую клинику для трансплантации донорских органов более чем сомнительного происхождения, Даниель обратился к хорошему приятелю по БДСМ клубу Клаусу Фету, не подскажет ли он какую-нибудь больницу, хоть в Гондурасе с нелюбопытными врачами и необходимым оборудованием, где можно будет без лишних формальностей провести операции. Гер Фёт молчал ровно пять минут и ван Бейтен уже думал, что тот ему откажет, как тот ответил, что лично проследит за размещением больных в одной из лучших клиник Цюриха. А потом добавил, что он всегда хотел, чтобы Даниель какое-то время побыл его нижним.
«Любишь рыжих, Клаус?» - молодой человек вспомнил Люси Корти, нижнего, которого Гер Фет под него периодически подкладывал, хвастаясь своим любовником. – Как ты себе это представляешь, Клаус?
И услышал условия. Никаких условий, никаких ограничений. Есть некий замок во Франции, они там проведут одну неделю. Внешне все будет очень пристойно, Даниель будет представлен, как гость и поселится в апартаментах соседних с апартаментами Клауса. То, что будет происходить за закрытыми дверьми, останется между ними.
- Конечно, я не буду тебя калечить, Даниель, - Гер Фёт, пунцовый от волнения, закончил свою пламенную речь почти жалобно. Ван Бейтену стало противно и смешно. «Неделю. Он совсем не умеет торговаться» - молодой человек констатировал тот факт, который и так прекрасно знал.
А где-то там, в эпицентре скандала был Лулу, которому, когда закончится весь этот бред, понадобятся деньги, чтобы жить так, как он привык. «Неделя закончится быстро» - Хорошо, Клаус, - ван Бейтен согласился.
Только Господу Богу и самому Даниелю было известно, какой он ловил кайф, вылизывая с завязанными глазами сапоги своего «Хозяина», а тот лупил его по щекам. Это была ситуация истинного насилия, которое молодой человек никогда бы не потерпел, если бы оно не было ограничено во времени, и если бы на чаше весов не стояло благополучие Луи. О том, какое удовольствие рядом с ним в физическом плане, да и моральном тоже испытывал Даниель всю ту безумную неделю, Клаус Фет никогда не узнал. По мнению молодого человека, Клаусу было бы жирно. Вот если бы Гер Фёт попросил бы о том же самом, но уже после операций. И в другой форме. Кто знает, как все бы сложилось? Но история не выносит сослагательного наклонения. Гер Фет так никогда и не узнал о чувствах Даниеля, пусть те даже были животными. Ван Бейтен всегда хорошо контролировал свои эмоции, а оргазмы не в счет. Мало ли, что он там в это время орал? Тем более, что рот почти всегда был растянут кляпом.
Неделя прошла. Даниель покинул Замок свободным от обязательств. Пациентов успешно прооперировали. Ван Бейтен Гера Фёта избегал. Когда узнавал, что тот будет на вечеринке, просил вычеркивать себя из списка приглашенных, ссылаясь на занятость. Но как-то раз, трезво оценивая произошедшее, посмотрел на свой разговор с мужчиной с другой точки зрения. Те пять минут молчания. Что это было?
«Он просчитывал варианты, где можно было бы разместить людей для операции» - ответ был верным.
- Клаус, а ты что за это пообещал? – Даниель задал вопрос в лоб проштрафившемуся товарищу.
Ответ его обескуражил. – Год бесплатных операций в этой гребаной клинике? – у ван Бейтена глаза на лоб полезли. «Как у этих швейцарцев все душевно». Ничего нового для себя молодой мужчина не открыл. Гер Фет хирургом был от Бога, а вот дельцом – никаким. – Слушай, Клаус, - Даниель пошел на примирение, - Твой отец, я слышал, отходит от дел. Давай я возьму твои клиники в управление? А то тебя ведь по миру пустят.
Тот согласился. Оговорили процент от прибыли. И стали общаться дальше, словно не было никакой поездки в Замок. Как будто не было этой безумной недели «рабства», во время которой Клаус чуть не довел его до белого каления своими вопросами: Не больно ли тебе? Не слишком ли сильно перетянуты руки? Не холодно ли? Не жарко? Ни солено ли? Ни кисло?
«Он вел себя, как заботливая курица» - то ли Даниель был отмороженным, то ли с детства привык глотать оскорбления сверстников, то ли мало себя ценил. Но он продолжал общаться с Клаусом по работе, глумливо замечая, как тот по нему пускает слюни и беззастенчиво, в наглую пользуясь его хаслерами. А Замок Даниель полюбил. Тут для него была и телефонная и Интернет связь, и банкоматы, и прекрасное обслуживание, и доброжелательный вышколенный персонал. Вкусная еда, великолепный СПА центр с бассейном с морской водой и ваннами, охота и рыбалка в любое время года, красивые безотказные проститутки. Постепенно Даниель начал понимать, что в Замке происходит что-то странное, что это не просто фешенебельная гостиница с эскорт услугами. Но когда понял, в чем дело, не смог отказаться от посещения Замка, точно так же, как не ушел от общения с Лулу, когда узнал, каков его бизнес на самом деле. Замок представлялся ему странным, заколдованным местом, где каждый получал то, чего хотел на самом деле, но смел себе в этом признаться. Для многих он был последним прибежищем, тут было несколько рабов, приговоренных за различные преступления «на воле» к смертной казни или пожизненному заключению, и те, для кого жизнь вне Замка, была хуже смерти. Те, кто мечтал умереть или быть замученным, и ему в этом помогали. Людей могут сделать счастливым самые странные вещи. У Замка была одна особенность. Он всегда отвечал взаимностью. Тех, кто его ненавидел, он ненавидел в ответ. Даниель его любил. И он отвечал молодому человеку с торицей. Замок вернул ему Луи, пусть избитого, пусть разжиревшего, но такого любимого. Даниель больше не заблуждался по поводу своих чувств к нему. Образ Анри в душе потемнел, превращаясь в черное пятно, словно засвеченный негатив.

-Лулу, - только и смог прошептать Даниель осипшим голосом в ответ, и самообладание ему изменило.
«Найди себе кого-то такого же ненормального, как ты сам, и люби его» - Даниель понял, что нашел. Он слышал, что можно плакать от счастья, но никогда не понимал, как это можно делать. Стоя на подкашивающихся ногах в объятиях Лулу, молодой человек обхватил воскресшего любовника за шею, словно тот вернулся к нему с войны, когда уже прислали «похоронку», слезы сами покатились из глаз. Обычно хорошо себя контролирующий Даниель ничего не мог с собой поделать. Уткнувшись носом в воротничок Лулу, всхлипывая, он, кусая губы, разревелся, как ребенок. Грудь просто разрывалась от чувств, которые не находили выхода последние девять лет. Даниель в буквальном смысле этого слова, рыдал от счастья, потому что Луи был с ним и не послал его на три буквы.

Отредактировано Даниель ван Бейтен (2010-01-14 09:52:55)

258

Плачущего мужчину и младенца успокаивают одним средством: бутылочкой.
Никогда Лулу не пользовался стереотипами, мол,  мужские слезы постыдны. Так говорят только офисные сучки в климаксе с двадцати лет "фи, он плачет, он слабак", или напыщенные болваны, которые плачут только если стандартная степфордская жена переложила в гамбургер сырого лука.
Это тоже блюз, Лулу, когда чужие теплые слезы, щекоча, стекают под воротник замызганного свитера. Самый страшный и честный блюз. Я хотел бы чтобы мне плевали или стреляли в спину. Все что угодно, Добрый Бог, но чтобы не думали, не плакали, не думали, не плакали обо мне.
У Луи Лувье была одна слабость, которую он терпеть не мог в себе, но победить до конца не мог. Он до удушья, до бессилия боялся чужих слез. Никакой совести, никакой морали - слезы вызывали у него физиологическую тоску и слабость, когда не знаешь куда руки девать, да и самому деваться с этого света.
Он бережно отвел рыжего голландца подальше от света, за стол. В перекрытом салунном боксе под зеленым бильярдным абажуром.
Даже не сознавая, что это то самое место, где сутки назад его самого опускали перед всеми. Что эта рисунчатая ткань обивки с мильфлерчиком впитывала его рвоту  и кровь.
Он отодвинул стул подальше от света, щелкнул выключателем, чтобы лампа не фонила в лицо.
Смотался к стойке, притянул к себе бармена за лацканы.
- Жвачку ригли, салфетки и  две "Блади Мэри"
Вернулся.
Трудно отер щепотью  воспаленные веки.
Глянул спокойно. Знал, что плачущего тронуть нельзя.
Горняшка испуганно прицокала, брякнула на стол пару стаканов с красным до краев.
Лувье вылущил зубами из серебрянки пачки пару подушечек "пепперминта".
Зажевал, втянул томатную мякоть со спиртом и цитрусом через коленчатую трубочку. И сказал единственную честную глупость, которая пришла в голову:
- Дани. Теперь я буду жить долго. Все хорошо. Ты классный чувак.

переход в локацию >>>>>>> Апартаменты Даниеля ван Бейтена

Отредактировано Луи Лувье (2010-01-14 20:16:36)

259

- Дани. Теперь я буду жить долго. Все хорошо. Ты классный чувак. - "Извини, что-то я совсем расклеился" - Даниель потер виски, пытаясь прийти в себя.
- Спасибо, - произнес на автомате, придвигая к себе выпивку, опрокидывая в рот напиток, названный в честь Марии Тюдор, прозванной в народе Кровавой. Сразу стало легче.
Он очень быстро опьянел, для себя необычно быстро. Так много хотелось Лулу сказать, и никак не мог выбрать, что важнее. Мысли перебивали друг друга. Это было похоже на то, если бы люди толкались в дверях переполненного тамбура, мешая друг другу выходить наружу. Молодому человеку казалось, вот он сейчас закроет глаза и Луи исчезнет. Но тот был рядом. Живой.
Бармен щелкнул пультом от телевизора.
Дневной выпуск новостей. Частично повторение утреннего.
- Пятого сентября в старейшей центральной больнице города Лиона Отель Дье, тридцатидвухлетний предприниматель Мартин Марешаль скончался от острой сердечной недостаточности, не приходя в сознание, после недельной комы. Согласно последней воле покойного тело будет кремировано, похороны пройдут в узком семейном кругу...- фотография на весь экран.
- Хороший снимок, - Даниель смотрел на оригинал. Стало весело.
Мартин Марешаль умер. А был ли он, этот Мартин Марешаль? Когда они познакомились с Лулу, его не было уже точно. "Что значит имя?.." Мартин Марешаль - маска, шелуха. Слетала и нет. Луи будет жить долго. Ощущение счастья.
Молодой человек поднял руку, подзывая официанта, и заказал шампанское.
Диктор что-то вещала о том, какую потерю понесло французское общество. "Кто ее накрасил?" - Не надо, молодой человек, я сам открою, - Даниель вспомнил, как пил из горла брют на яхте Лулу в день знакомства. Взял бутылку и открыл. Не тихо, а, напротив, громко, так что пробка выстрелила в потолок. Подставил бокалы, разливая в них пенящийся напиток, передав один из них Лулу. "Конечно, не 1812 год, но тоже вполне сносно" - промелькнула шальная мысль.
- Мартин Марешаль умер, - он говорил негромко. Ван Бейтен  встал, произнеся это имя без ошибки (первый раз за все время) с торжественным видом, приличествующим случаю. - Да здравствует Луи Лувье! – губы растянулись в широкой, открытой, торжествующей улыбке, в счастливых глазах плясали лукавые огоньки. «Пусть сдохнут наши кредиторы!» - в голову прилетел любимый тост деда. «Мы сделали их, Лулу» - Даниель осушил бокал залпом и разбил его об пол. Чтобы никто не пил из него после этого тоста. Чтобы ничьи губы больше не замарали этот хрусталь. И поймал на себе заинтересованный взгляд бармена, которого от протирания бокалов и просмотра последних новостей отвлек звук бьющегося стекла.
- Лулу, пойдем ко мне? – Столько надо было всего рассказать Луи, не предназначенного для чужих ушей. Даниелю хотелось побыть с другом наедине.
Апартаменты Даниеля ван Бейтена

Отредактировано Даниель ван Бейтен (2010-01-15 03:04:03)

260

Коридоры и лестницы

Двести метров. Щаааззз. Три раза по двести, как минимум, с учетом пошатывания от стены к стене, и пары передышек, когда невидимая заноза начинала любовно чавкать нерв в позвоночнике.
-И все таки, защемил, мать его. Вроде ж в мягкую тушку врезался, а ты ж погляди. Повернулся что ли неловко?
Стараясь не давить на белогривого  девяноста килограммами,  охранник мысленно считал шаги:
-Ёб .. тво-ю.. мать... Чтоб.. у..тво-ей...те-ле-ги...ко-ле-са... ле-га-вы-е... по-грыз-ли...чтоб..бам-пер.. те-бе..в...зад-ни-цу..вмес-те..с..вых-лоп-ной...тру-бой..
До бара добрались, когда от машины гонщика осталась лишь голый кузов, а сам массажист  в мыслях охранника разнообразил свою половую жизнь, мягко сказать, более чем пикантным образом.
Раскаленный прут впивался в спину где-то пониже лопаток, вызывая дикое желание полезть на стену при каждом шаге, или не двигаться вообще. Слабое место- какой-то там позвонок ( какой он по счету, Конг понятие не имел), поврежденный еще в детстве, на диком пляже Трапани, когда прыгали с мальчишками  со скалы. Скалой, камень, торчащий из воды не далеко от берега, сейчас язык  не повернулся бы назвать. Но тогда, в детстве, он казался огромным, и прыгнуть с него было, едва ли, не делом чести, и уж точно предметом зависти и восхищения  всех мальчишек бедных кварталов. Кинг тогда, глянув в воду, и заметив валуны недалеко от поверхности,  мудро отказался, решив, что овчинка выделки не стоит. Ну а младший из близнецов, сиганул, сначала делая, а потом думая. Матушка всегда сокрушалась, жалуясь соседкам, что мол если бы силушку и энергию Конга, да с мозгами Кинга, цены бы дитю не было. Тоже самое твердил и Вито, раз за разом вытаскивая не в меру прыткого охранника из "обезьянника" Палермской полиции, куда тот попадал с завидной регулярностью. 
-Уфф.. приехали. Тпрууу!
Отцепившись от плеча массажиста, которое всю дорогу использовал, как подпорку, Конг осторожно, чтобы поменьше нагружать позвоночник, уселся на диван.
- Примочки? Или как ты там сказал? Я в этих цветочках-лютиках ни черта не понимаю. Можешь что-нибудь с ребрами и спиной сделать? И... будь другом,  скажи бармену, чтобы выпивки принес.

Отредактировано Конг (2010-01-24 21:00:03)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Барная комната