Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Барная комната


Барная комната

Сообщений 141 страница 160 из 349

141

- Кайро? Разве это имя? – Дориан приподнял одну бровь и посмотрел на парня, но все же решил ему назвать свое имя, - меня зовут Дориан. Я знаю хозяина этого поместья, поэтому достаточно частый здесь гость. Хотя последнее время я тут не появлялся, было много работы. А вы работаете или учитесь?
Дориан допил свой виски и рукой подозвал официанта. Молодой полуголый мальчик тут же подлетел к виноделу и услужливо улыбнулся.
- Вам повторить, месье?
- Да, принеси мне еще двойной виски со льдом и пепельницу.
Официант тут же направился в сторону барной стойки и передал заказ бармену. Не прошло и минуты как бокал с виски и пепельница оказались на поверхности маленького низкого столика стоящего перед диваном, на котором сидели Дориан и Кайро.
Дориан поднял бокал и сделал глоток. Затем он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Ударив по нижней грани пачки, он выбил одну сигарету из пачки и, зацепив зубами фильтр, вытянул ее до конца. Дориан щелкнул кремнем зажигалки и прикурил. Затянувшись сизым дымом с привкусом вишни, он на мгновение прикрыл глаза и еле заметно улыбнулся. Ему нравилось слегка сжимать зубами сигарету, вдыхать дым и чувствовать на губах легкую сладость от сигареты. Для него это было нечто большее, чем просто выкуривание очередной сигареты.
- И что же Вы желаете найти для себя в стенах этого поместья, Кайро?
Дориан иронично усмехнулся, продолжая затягиваться сигаретой и изучать нового теперь уже знакомого.
«Забавный парень, может, стоит остановить выбор на нем?»

142

"Хм... - Наги едва скрыл удивление, - а раньше никто не обращал внимание на то, что имя необычно. Наблюдательный"
- У моего отца японские корни, поэтому мне и досталось такое необычное имя, - Наги слегка натянуто улыбнулся и внимательно посмотрел на Дориана. Ему немного подпортили настроение слова мужчины, да еще и этот снисходительно-доброжелательный вопрос "Вы работаете или учитесь?". Неужели он настолько молодо выглядит? - Приятно познакомиться, Дориан, - наконец произнес Наги. - И я работаю, разумеется. Возможно, мои японские корни и невысокий рост слегка сказались на моей внешности, но уверяю вас, я все-таки не настолько юн, как может показаться с первого взгляда.
- Еще один глинтвейн, пожалуйста, - бросил Наги официанту, когда тот подошел к ним с Дорианом.
Затем Наги вновь повернулся к мужчине - тот как раз доставал сигарету. Доставал красиво, небрежно... Наги это понравилось.
- И что же Вы желаете найти для себя в стенах этого поместья, Кайро? - Этот вопрос Наги застал врасплох.
Он задумался и медлил с ответом.
- Вероятно, только удовольствия и новые впечатления, Дориан, - ответил Наги через некоторое время.
Официант принес им выпивку и Наги приподнял бокал.
- Выпьем за знакомство?

Отредактировано Наги (2009-10-29 20:16:44)

143

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Маэстро (2009-10-30 02:01:13)

144

Воспоминания

Осколки... Крупная дрожь и холодный пот по телу... и осколками из прорванного мешка - из памяти высыпаются яркие картинки, хаотично, бессмысленно... мозг просто работает, чтобы не думать о том, что сейчас видят глаза и делает тело.
Кровь. Крови всегда было много... и когда резался глупо, по неосторожности, строгая очередную лодочку, и когда укусил доберман, располосовав предплечье, и когда ссаживал колени и локти- от души летя физией вниз на мостовую, и когда дрались в расхлюст, не жалея носов, и когда видел трупы с огнестрелами, в тёмных, затёкших лужах с металлическим запахом, и когда Боччо брал на "работу", где харкали и плакали кровью должники Семьи... рыбья кровь самая странная.
Пистолет в руки не давали... говорили что мал... но давали нести за поясом штанов, под курткой, когда надо было пройти возле карабинеров... тяжёлый, он оттягивал вниз, давя на копчик дулом.
Крики. Этого было в избытке. Все предпочитали не говорить, а давить звуком, словно вколачивая слова в уши немилосердными штырями... Хуго помнил крики ругани, беспомощные крики тех, с кого требовал деньги Боччо, крики проституток в ночи, крики чаек, дерущихся над выброшенным, расклёванным трупом... не обязательно человека.
Материя... материя мнущаяся в кулаках, рвущаяся под напором, пуговицы, летящие маленькими безобидными пулями на пол... рычание Боччо, что - "прости, но по другому, видимо, не доходит", выгоревшая материя шезлонгов на городском пляже, пропитанная солью, материя маркизов, укрывающая от сицилийского жёсткого солнца сотни туристов в крошечных тратториях и кофетериях... материя маминого платья, чёрный и белый горох, - самая любимая.
Осколки... о, сколько их было!.. окна соседей, витрины... это даже нехотя, в запале игры, мячом... ваза и чашка, над которыми мать лишь вздохнула, а было так неловко, словно обидел... осколки зубов, что ворочаешь языком во рту, считая - сколько уцелело... осколки бутылки, что дядь Боччо вколотил в задницу одному из пойманных должников и потом разбил там... - наверно тому человеку было больнее, чем было Хуго. Всё же внутри - осколки... кровища хлестала, он кричал и вся одежда была пропитана мочой и потом. Да, Хуго намного легче. На непослушных ногах ушёл подальше, плохо вписываясь в повороты богатого дома дона Алессандро... Дон лежит мёртвый, ему уже дом не нужен, дону легче, чем Хуго. В туалете брезгливо протёр себя сзади ворохом бумажных полотенец, стараясь не смотреть... Бок дёргало. Вот это было худо... вся поясница и спина болели. Повязка на боку налилась кровью, и на миг Хуго подумал, что умрёт так же, как и старый, простреленный дон. И станет легче. И не надо будет видеть больше этого... В...Вито... запах которого словно впитался в кожу. Хуго задрожал снова, сцепив зубы, на щёки скользнуло несколько горячих слёз, но с протяжным вдохом, мальчишка втянул в себя все собравшиеся прорваться сопли, оскалился злобным зверьком, и врезал кулаком в зеркало... Ни одного осколка. Только рука заныла, онемев. Сунул кулак под холодную воду, ругаясь, затем под струю опустил лицо, смывая тяжесть и жар. Направился к доктору, показывать, что швы на боку разошлись. Соврал, что упал. Врач злился и кажется был чуть пьян. Но в просьбе о двойном обезбаливающем не отказал. Вот и стало легче. Едва шёл, но пробрался в комнаты охраны, словно бы ошиваясь так просто. Прошарил по пиджакам и тумбочкам, нашёл финку и опустил добычу в карман, крепко стиснув в пальцах. Ушёл лежать на конюшне в сене, не понимая, то ли теряет сознание, то ли засыпает временами - так тяжело проваливался в темноту ничего. Голова была словно ватная, хотелось пить... вернулся в дом, напился воды. Стошнило. Снова напился. Тихим привидением прокрался в комнату нового дона, узнав по дороге - где, и натянуто улыбаясь. Разум пытался толкаться и вопить, что это - ДОН!! Отец и кормилец всей Семьи, в которой живёт и Хуго, которой он обязан... Но нечто жаркое и очень жёсткое в груди пиналось молча. И его слушать казалось - правильнее. Маленьким, опасным хищником Хуго затаился в комнате, поглаживая рукоять финки, что давала ощущение собственной силы, которой не хватало сейчас, как при остром кислородном голодании глубокого вдоха...

145

Он умел отстраняться от окружающей действительности, когда эта действительность ему не нравилась.
То, что итальянец прилюдно устроил с музыкантом вызвало странную брезгливость и чувство омерзения.
В прошлую их встречу синьор Кардильяни показался респектабельным человеком на такие дешевые выходки попросту неспособным.
В зале вновь послышались голоса. Кто-то в восторге и получил удовольствие, кого-то стошнило при виде развороченной задницы тапера и блевотины, капавшей на дорогой ковер вязкими тяжелыми каплями.
Роберт встал из-за стола с той поспешностью, какая позволила ему не испачкать смесью вина и блевотины брюки и туфли.
На лице все та же улыбка, лишь глаза прищурившись, глядели на Кардильяни. Его «мальчики» и собака Роберта не интересовали.
Несчастный музыкант тоже. В конце концов, работая в таком месте нужно предполагать, что столкнешься с самым извращенным и безумным человеком.
Кем был этот Кардильяни? Роберт знал, что у него немалое состояние. Это было официально. Неофициальных слухов было много и весьма противоречивых.
Сейчас респектабельность ушла в песок как вода вечернего прибоя, осталось только патологическое отклонение.
«А ведь старик безумен!»
В это время Кардильяни демонстративно вытирал блевотину с рук и со своей обуви, выбрав в качестве салфетки светло-русые кукольные пряди изуродованного им музыканта.
Уголок губ Роберта презрительно дрогнул. Игра на публику. «Охо-хо… эти чувствительные натуры» «Что мне делать с тобой?»Небрежные, достаточно явственно слышимые всеми слова.
Вопль арабского магната и вальяжно-снисходительное «Он ваш, синьор». Сказано вновь небрежно и вновь на публику.
Роберта внутренне передернуло от всего происходящего, но улыбка так и не сошла с лица.
Музыканта уволокли.
- Музыку, - Роберт приказал негромко и через пару секунд за роялем оказался худощавый юноша с перепуганным лицом. Под умелыми руками инструмент заиграл мягко и умиротворяющее. Пианист выбрал «Лунную сонату», может быть, чтобы хоть немного разрядить напряжение в зале и отвлечь внимание от театрализованного действия.
Сверкание потолочного шара прекратилось, зал вновь залит мягким приглушенным светом настенных бра, официанты зажгли на столиках посетителей свечи.
Атмосфера разрядилась и вновь стала почти расслабленной.
Голос фэшн-фотографа наконец-то перестал подавать реплики. Алкоголь, принятый в лошадиных дозах сделал свое дело и бессознательно свесившееся с дивана тело, храпело, безобразно раскинув толстые ляжки и отвесив живот.
Стол застелен новой скатертью, испорченный ковер из-под ног убран, итальянец вновь восседает за столом и раскладывает карты.
Роберту надоело быть центром внимания зала вместе с итальянцем и по его просьбе служители отгородили диван роскошной ширмой.
По столу полетела карта. Поймал, рассмотрел. Джокер.
- Я согласен, синьор Кардильяни, - карта порхает меж пальцев, улыбка не сходит с лица, в глазах пристальный интерес, - И если она сулит не только фатальный риск потерять жизнь, но и выгоду, то к вашим услугам. Половина Вашего состояния против половины моего.
Джокер улыбается с карты, весело подмигивает и звенит беззвучными бубенцами.

Отредактировано Роберт Крэнборн (2009-10-30 19:55:17)

146

Замок анус лежащего на столе мальчишки вновь разомкнулся, выпуская  из плена тащимый за палочку глазастый чупа-чупс-переросток, на который зеленым вертолетом спланировала жирная муха. Голубые глаза на налитых багровым белках сморгнули, спугивая жужжащее насекомое, едва успевшее ткнуться хоботком в подтаивающий леденец. Длинный, клейкий,  свернутый в плотный валик язык раздвинул сморщенные  губы, на лету хватая добычу. Влажный шлепок, и сухие пальцы старика импотента, сжимающие салфетку,  аккуратно промокнули уголки рта.  Первые ноты Лунной сонаты сонной паутиной повисли в зале. Официант, по просьбе Кренборна, принес ширму и отгородил  импровизированный альков.
Маэстро тряхнул головой, отводя взгляд от безвкусного тканого рисунка перегородки. Потер пальцами переносицу.
- Хорошо. Тогда определитесь, на что вы поставите.
Откинувшись на спинку дивана, мужчина потрепал собаку по загривку и обернулся к охраннику.
-Конг, сходи за нотариусом.

Висевшая над Палермо брюхатая туча  наконец-то разродилась грозой. Косые, рваные,  струи  застучали о подоконник открытого окна, оставляя влажные пятна на бьющихся под порывами ветра шторами. Зеленоватые молнии рвали небо в клочья, освещая вспышками гнущиеся к земле кроны деревьев. За последний месяц не было ни одного дождя, и  теплая, как ослиная моча влага, губкой  впитывала висящую  над городом пыль, возвращая прах праху земному.
Час Быка кутал притихшую виллу тяжелой, тихой  темнотой. Самый темный час перед рассветом давил на барабанные перепонки памятью нечеловеческого воя, прилипчивым запахом мочи,  крови и рвоты.
Ванцетти вошел в комнату, на ходу щелкнул выключателем тусклого ночника. Глаза болели, резали  от мертвого, нестерпимо яркого света подвала. Безбожно хотелось, чтобы отвязался этот запах, казалось, пропитавший костюм на сквозь. И еще хотелось глотка виски, полумрака, тишины и дождя.  И спать.
Он все же  пошел на ту аллею.
После формальности траурных слов, коротких рукопожатий,  искренности скорбных, равнодушных, завистливых, сочувствующих, выжидающих, тревожных глаз на масках -лицах, верхушка Семьи  разъехалась, чтобы вновь встретиться на похоронах.
Он пошел не один. Пошел подсадным бараном, пушечным мясом, раздираемый простым, человеческим страхом и долгом, расчетом. Их действительно было четверо, вооруженных стволами. Люди Гуго Сирантино, консильери клана.
Потом был подвал. С кровью, испражнениями, воем, болью, отрезанными пальцами, жжеными яйцами. К удивлению, заговорил третий, который, казалось, был самым безнадежным. И еще  неприятный сюрприз. Казначей клана был  в одной связке с консильери.
Скинув пиджак и рубашку на спинку кресла, мужчина устало расстегнул ремни легкого бронежилета, пропитанного липким потом. Положил его на  подлокотник и подошел к бару.  Поискал стаканы. Не нашел. Отвинтив крышку, сделал большой глоток из горла , задержал дыхание, выдохнул жгучий привкус алкоголя, и  вернул бутылку на полку. С нажимом потер ладонью лицо, шею.
Теперь все будет проще. Омерта. За покушение на жизнь дона полагается смерть. Есть признание, есть свидетели. Теперь Неро  точно не промолчит, и первым кинет черную фишку в урну. Часть прихлебателей Гуго, опасаясь за свои шкуры и положение в клане, отойдет от него. Можно будет обойтись меньшей кровью, не ослаблять без надобности клан. Да и в низах лишних разговоров не будет.
О чем-то вспомнив, Вито обернулся, кинул взгляд на кровать, криво усмехнулся.  Натянутое с утра прислугой покрывало было девственно нетронуто ничьей рукой. Похоже,  мальчишка так и не пришел.
Сняв брюки, хотел по привычке повесить их на вешалку, но приторный призрак запаха подвала вновь наполнил слюной рот. Кинув брюки на пол, чтобы утром экономка забрала их в стирку, мужчина сел в кресло и закурил, дабы не заснуть с сигаретой в постели.  Покурить  и спать.
Дождь усилился, смывая с деревьев  серую, душную  летнюю пыль. Наконец-то,  пришла прохлада.

-Месье
Нотариус вошел, одаривая потенциальных клиентов стодолларовой профессиональной улыбкой. Не пыльная работа в солидном заведении, где сделки оформлялись не часто, зато платили за них хорошо.
Маэстро открыл глаза, глубоко вдохнул воздух,   потянулся за виски, как -то неловко поежился.
-Добрый вечер. Мы хотели бы оформить завещания.
Вот что значит профессиональный юрист, умеющий работать с клиентами. Даже глазом не моргнул, садясь в свободное кресло и раскрывая ноутбук. Минут сорок ушло на перечисление движимого и недвижимого имущества, отданного под пари, беглую проверку прав собственности,  подписание  необходимых бумаг,  Оформив сначало одно завещание, затем  и второе, получив щедрую плату, нотариус  хотел уйти, но мафиози задержал его.
- Подождите. Еще небольшое дельце. Кинг, принеси какую-нибудь шкатулку, металлическую коробку.
Охранник поднялся, вышел, вернулся через несколько минут с пустым деревянным ящичком из-под сигар. Положив туда свернутые, заверенные нотариусом завещания, мафиози написал короткую фразу на карте с символикой Туза крестей и кинул к свернутым в трубочку листам бумаги. Карта легла рубашкой вверх, скрывая текст.
-Прошу.
Движением руки предложил оппоненту сделать тоже самое.

ООС. Я кинул условия пари и свою ставку Стефану Оберу по ЛС и асе. Кернборн, сообщите ему по ЛС на что поставили Вы.

Отредактировано Маэстро (2009-11-01 00:29:43)

147

воспоминания

Словно специально. Все звуки были украдены грозой, ярившейся за окнами, хлещущей по старому большому дому плетьми дождя, ветвями и порывами ветра. Деревянные ставни жалко стучали по стенам, словно какая-то громадная животина просилась во внутрь, на время непогоды. Сидя за шторой, с ногами на подоконнике, Хуго смотрел на то, что гроза делает с парком, как смешно бегают, пытаясь прикрывать от падающей воды головы и дорогие костюмы разные люди. Внутри мальчики царила пустота, словно в противоположность. Попытки задавать себе вопросы оборвались сами по себе. Кому рассказать? Некому. Кто поможет? Помогать-то и не в чем... Хуго всё равно никому не верил. На этом наступила внутренняя тишина.Только тяжело бухала кровь в голове и ныло тело. Временами подкатывала дурнота, мальчишка сглатывал поспешно, прислоняясь лбом к прохладе стекла. Дальнейшее существование виделось как-то смутно, словно всё впереди смыл дождь. Бешеные взрывы молний, словно вены, наполненные светом в небе, высвечивали лишь обрывки картинок. На каждой Хуго был мёртв. Танцующие в приступе самоизъявления в реальность, росчерки божьего гнева лишь подтверждали всю мизерность того, что произошло возле трупа старого дона. Подумаешь - член в заднице... Тут - агония сфер, муки танталовы природы, стихии на запределе своей экзальтации!! А у тебя что? Трахнули в попу. Хуго и не такое видел в жизни... Правда, пока только - видел. Вопроса секса перед ним ещё не вставало. Это скорее была физиология, привычная, как и вся жизнь. Взрослые делали секс, но у мальчишки эти заботы пока отсутствовали. Видимо, тело тратило все силы пока на рост... а для своих лет Типполи был очень высок, хотя и худ. Этакая нескладная этажерка.
Сидя на широком подоконнике, Хуго расшнуровал обувь, снял и отставил в сторону туфли. Мелкая внутренняя дрожь не успокаивалась ни на секунду. Было зябко. Но это и не давало уснуть, вместе и надоедливой болью, взбадривая тело как когти, впивающиеся в кожу. Ветер бросил в окно град тяжёлых капель, заставив дёрнуться от неожиданности. Неожиданность произошедшего днём... Похоже, что именно это шокировало Хуго. Он ожидал любой реакции от Вито, но только не изнасилования. Словно предательство. И сталь финки плакала именно об этом, истекая светом молний. То, что сделал мужчина было - неправильно. И Хуго собирался спросить с него за это. Под слоем пустоты и молчания зрел нарыв непонимания. И ответы не нужны были юному сицилийцу. Нужно было - действие. Потому тёмная комната сейчас для Хуго превращалась в алтарь, куда скоро придёт жертва. И тогда начнётся ритуал... И главным в этом всём будет то - ЧТО именно сделает новый дон. Раз он предложил новые, незнакомые правила для Хуго, то пусть попробует отстоять своё право на то, чтобы продолжить играть по ним. Или тогда он - не дон. Хуго хотел посмотреть на силу.
Под тревожный шум дождя мальчишка вслушивался в звуки... Двери... шаги. Вернулся. И разлилась по комнате странная волна, горькая и жаркая. В животе Хуго свело, заставляя прижать руки и задавить рвущееся ощущение. В смеси с болью это почти взбесило. Звон стекла, движения, треск, шорохи материи, щелчок зажигалки и протяжный выдох, донёсший запах табака... скрип мебели... тишина на долгих пять ударов сердца. Соскользнув с подоконника и тяжело припав на левую ногу от пронзившей в дырявом боку боли, мальчишка возник в комнате, вылавливая взглядом в сумраке точку тлеющей сигареты. Бросок вперёд, со взмахом ножа от бедра к плечу, слева-направо, снизу-вверх, не заботясь ни о чём, всем телом влетая в тушу в кресле, коленями в живот, лицом к лицу, и финка вонзается возле виска мужчины, убивая кресло на всю длину лезвия. Злость выплёскивается из созревшего нарыва, раскалённая до бела, в жгут скрученная и праведная. Здесь нет "почему?!" .. Здесь есть - "вот тебе!" Победа мига, хмельная, освобождающая... и рычание победителя. Равновесие возвращено. В жилах взрывается огонь и, сквозь боль, в паху - острое жаркое наслаждение.

148

- Полагаю, справедливо будет сделать ставки равными, - Роберт улыбнулся, глядя, как собеседник сморщился на ширму.
Ну, что поделать. Публике больше не видно респектабельного господина. следующих его действий никто кроме двух парней из охраны, породистого пса и Роберта не сможет увидеть и оценить.
Официант принес кофе и коньяк. Роберт закурил, дожидаясь, когда придет нотариус. Хранил молчание, пока Маэстро внятно и четко отдавал свои распоряжения.
В жизни таких людей как Роберт, нотариус самый идеально востребованный человек. Роберт умер и родился в момент, когда их семейный нотариус вскрыл завещание…
Скрипучий глуховатый голос, колдовски звучавший в мертвой тишине библиотеки их семейного замка словно наложил проклятие.
Затем был острый запах сердечных капель, долгий, протяжный, низкий и страшный крик матери, грохот и мигание синих лампочек скорой помощи.
Потом были долгие шаги. Десять в одну сторону, десять в другую. Роберт метался по свой маленькой спальне – самой маленькой в имении комнате. Метался и не желал выходить к человеку с мышиными глазами. Не желал, но знал – выйдет, скажет те слова, которые больше всего на свете боялся произнести.
Перед людьми, приехавшими в замок получить свои долги, перед прислугой, тихонько прятавшейся у портьер, перед заплаканной  старенькой горничной матери.
Только ее тогда не было. Ее увезли в клинику. Оттуда она уже не вернулась.
- Я принимаю наследство.

В тот миг он переродился. Беспечный веселый аристократ исчез, на свет появилось расчетливое, жестокое, изворотливое и лживое существо. Отвратительное настолько, что казалось Роберт видел в зеркале именно вот это новое, а не себя.
С тех пор он старался избегать своего отражения
.
Роберта отвлек от воспоминаний такой же скрипучий глухой голос человека, сидящего за столом барной комнаты замка Де Виль.
- Да, мсье. Моя очередь.
С тех пор много воды утекло, много лет минуло. Многие жизни искалечены, бессчетное множество людей обмануто.
Улыбка появилась на лице Роберта. Он снова глянул на итальянца.
По сути, он ни чем не лучше этого престарелого полубезумного чудака. Они оба наживались на несчастьях людей, на их горе и Роберт не вправе был противопоставлять себя ему. То, что Кардильяни был связан с мафией все еще оставалось сомнением, но переросло в более сильную уверенность после недавней его выходки. Да и не важно это. Главное, что старик на самом деле богат и пари может принести хороший куш.
Пари может отнять все.
Азарт в Роберте родился тогда же - после смерти отца. Изломал его жизнь, изуродовал ценности, проник глубоко в сознание и медленно, неторопливо подтачивал, шаг за шагом приближая к безумию.
Когда-нибудь он его погубит.
Пальцы сжимают авторучку и уверено подписывают документ.
- Благодарю вас, - учтивый кивок в сторону нотариуса, - еще секундочку позвольте.
Джокер пляшет. Смеется, звенит бубенцами, вызывает нежную улыбку. Маленький беспечный человечек, безумный бесенок питается азартом слабых людей.
Роберт улыбается в ответ на звон бубенчиков и размашисто пишет на карте свою ставку, переворачивает рубашкой вверх и придвигает в сторону нотариуса. Карта исчезает в шкатулке.
В пальцах бокал с янтарным напитком.
- Ваше здоровье синьор Кардильяни, - учтивый поклон и терпкий коньяк обжигает горло.

Отредактировано Роберт Крэнборн (2009-11-02 10:00:03)

149

Стены подвала играли воем, как игроки  валанчиком, перекидывая булькающие, захлебывающиеся  звуки из угла в угол,  спуская его до пола,  посылая вверх, к потолку, ударяя о косяк двери. И кровь. Липкая, с тяжелым, дурным запахом подрагивала начавшим застывать желе, брызгая сгустками, когда подошвы ботинок давили темную лужу на цементе.
…ыыыы…ыыыыы…
Монотонный  звук на одной ноте сквозь крошево осколков зубов. Разбитые, бесформенные губы, и вращающийся на опухшем синяке-лице  круглый белок единственного глаза.
Мой папа жэ нэ ма, чтоб я польку танцевала
Мой папа жэ нэ ма, чтоб я польку танцевал.
Игриво выводила граммофонная игла по морщинистому, крутящемуся винилу. Густой, застывающий  ошметок  багрового с причмокиванием плюхнулся на диск.
Жэ нэ ма.. вжик.. жэ нэ ма.. вжик… жэ нэ ма.. вжик… жэ нэ ма.. вжик… жэ нэ ма.. вжик… жэ нэ ма.. вжик… жэ нэ ма.. вжик… топ.. топ..топ.. топ..
Треск раздираемый, натянутой на каркас кожи,  одновременный тяжелый, глубокий вдох просыпающегося, задремавшего  мужчины.  Резкий выдох выбитого острыми, как у гусенка,  коленками воздух из легких.
Неудовлетворенная сталь напряженно звенела, вибрируя у  виска.  Явственный запах паленой шерсти толстого ковра и задохнувшегося в собственном дыму выпавшего из сонных пальцев окурка.
Маразм. Пройти под поднятыми дулами стволов людей Гуго и быть зарезанным во сне приблудным щенком, которого походя трахнул в задницу  в начале ночи, чтобы снять напряжение. Маразм. Запоздалая капля холодного пота набухла на виске,  и соленой дорожкой скатилось к колючей, успевшей за сутки зарасти, скуле.
Столкнув мальчишку с колен на пол, мужчина ладонью потер помятое со сна лицо, рывком выдернул клинок  за рукоять из пробитой спинки кресла. Перехватил финку за острие, взвешивая в руке, проверяя на балансировку. Дешевое оружие кого-то из шестерок, скорее всего забытое, или оставленное без присмотра.  Сквозь тяжелое отупение усталости  пробилась несвоевременная мысль - сука, Мазаратти, а поставлял, как армейские ножи.
-Проще было сзади. Просто подойти и перерезать горло, пока я задремал. Хочешь попробовать еще раз?
Голос мужчины прозвучал в монотонном стокатто   дождя и серо-черной  пелене едва зачатого, еще не созревшего   рассвета как-то ровно и отстраненно. Держа финку за лезвие, Ванцетти протянул ее рукоятью мальчишке.

Деревянная крышка ящичка с тихом стуком закрылась. Отрезав короткий хвост крученой бечевки, нотариус пропустил ее сквозь декоративные ушки замка, накапал  расплавленного воска, дал чуть остыть и вдавил в еще размягченную  массу пломбир.
Достав чековую книжку и перо, пожилой мужчина вписал сумму гонорара, росчерком поставил подпись и протянул вырванный из книжки листок юристу.
-Благодарю Вас, сеньор. Я извещу Вас, когда  понадобится Ваша помощь.
Мельком глянув на цифры,  посредник не смог крыть удовлетворенную улыбку, легко поклонился, кинул светски- никчемную фразу вежливости, и взяв  ящичек, удалился.
-Ваше здоровье, сеньор Кэрнборн.
Взяв стоящий на столе стакан с виски, Кардильяне в приветствии приподнял его, но, не сделав глотка, поставил обратно на стол.
-С Вашего позволения,  я покину  Вас, сеньор. Время позднее и мне хотелось бы отдохнуть перед маскарадом.  До встречи. Хорошего вечера.
Мужчина поднялся, и, свистнув собаку, обошел стол, ширму, выходя из импровизированного алькова в общий зал. Идя к выходу в сопровождении охраны, чуть замедлил шаг у композиции из фруктов и цветов в плетеной корзине, стоящей на углу барной стойки. Жесткие, посеревшие губы раздвинулись в улыбке
-Не хорошо как-то без гостинца, как думаешь, Кинг?
Хмурый охранник в белом подошел ближе, что-то тихо, напряженно  сказал, показывая взглядом на часы.
- Знаю. Полтора часа  уже как..
Вздохнув и скривившись, отмахиваясь, мужчина потер ладонью загривок, ломящий затылок, пальцами оттянул ворот крахмального  воротничка рубашки, покрутил шеей, разминая затекшие позвонки. Взял из корзины таращащий глаза, поджавший тараканьи лапки горький декоративный апельсин, кинул пару купюр чаевых на стойку, потрепал пса по лобастой голове и неторопливо вышел из бара.
____Личные покои____Зал Тысячи Свечей

Отредактировано Маэстро (2009-11-08 20:55:01)

150

Вывернулся на полу, котом придавленным, боком, на четырёх, отпрыгнул с места падения, сметённый крепкой рукой мужчины. Вцепился глазами, что, ей-богу, светились в сумерках, наэлектролизованные грозой и бешенством. Зашипел, кусая губу, потому что боль вгрызлась в синяки и раны, узором покрывшими тело. Сонный мужчина тяжело ворочался со сна, отирая лицо и морщась, но финку, что торчала уродливым рычагом возле виска - оценил. Хуго осклабился довольно, мелко дыша от скрутившей внутренности боли... обезбаливающее явно заканчивало своё действие и всё тянуще-жгучее удовольствие развороченного бока и задницы наваливалось с новой силой. Подрагивая, выпрямился, чуть криво встал, думая о том, что, чёрт, дураки донами не становятся, хоть это приятно. С наслаждением увидел, как нож выходит из пробитой кожи кресла, балансирует в жёсткой широкой руке. Это всё было продолжением безумного ритуала, словно епископ возносил на алтарь дары и освещал их, подвергая сокровенной манипуляции с духом святым, делая уже не частью этого мира, а вместилищем взгляда божьего, оценившего их. Что-то в Хуго золотисто пело, тонким стержнем впиваясь в сердечную мышцу, и воспаряя улыбкой хищника на прокушенных губах. Жертва... вот она - небритая, усталая, пахнущая всё тем же запахом. Но теперь этот запах не означал для мальчишки страха. Опасность, хищника... но уже - не страх. Даже принюхался, сквозь излишне озонированный и чуть отдающий палёным воздух. На хриплый голос среагировал, сжав и разжав несколько раз пальцы в воздухе, словно недоставало чего-то в руке. Всполох грозы прошёлся по комнате остатком ночи, отдавая оставшиеся изуродованные куски времени в руки стылого рассвета. Вывалившийся свет неверно растекался, портя всё. Нарушая таинство, священнодействие, что творил Хуго, становясь жрецом, распявшим и пустившим кишки своему страху. Три долгих мига, капавших, как кровь из носа, затяжными, густыми каплями, мальчишка смотрел на протянутую рукоять ножа, чуть подрагивающую, словно она живая. Кончиками пальцев потянулся, выгибаясь всем телом назад, как выгибаются бандерильос, оставляя между собой и тушей проносящегося быка как можно более широкое пространство, привставая на цыпочки и всаживая в шкуру крюки с красными темляками, прикрывающие струйки бьющей крови от взглядов возбуждённой публики...
-Хотел бы - убил бы...
Последний аккорд. Как тычок короткой шпаги в лоб быку. Падай, чудовище. Ты убит. Хотя даже этого не чувствуешь.

151

Несколько минут мужчина неподвижно сидел, смотря на вытянувшегося в струну мальчишку. О чем сейчас думал этот несформировавшийся щенок, волей случая попавший  в клан? Оказавшийся не в том месте не в то время? А может быть, наборот, именно в том и  в то. Психология подростков- темный лабиринт, в котором  призраками блуждают они же сами, бьясь головами о стены в поисках выхода, и слепо не видя открытые двери. Самые простые вещи для них порой непомерно сложны, и наоборот. Но... Слова были сказаны.
-Синьор... я слышал... в конце аллеи вас будут ждать... четыре ствола... не ходите туда.
И сказаны вовремя.
Снова перехватив рукоять финки, мужчина поднялся с кресла. Наклонившись, поднял упавший на пол, потухший  окурок. Бросил в пепельницу. Подойдя к  комоду, выдвинул ящик, положил  туда финку,  закрыл, чтобы оружие не валялось на проходе. Привычка, привитая с детсва отцом. 
Спать хотелось безбожно . Уже светало,, и скоро надо будет вставать. А впереди дел невпроворот. Организация похорон на первом месте. Вернее говоря, формальностями займутся помошники. А вот переговорить с тем же Неро надо будет завтра же. Вернее говоря, уже сегодня. И тихо, чтобы Гуго змеей не выскользнул из ловушки. С него станется. Казначей. А это проблема похлеще , чем с Гуго. Если тот поймет, что в силках, может слить деньги Семьи. Но об этом сейчас лучше не думать. Все. Все к черту. Все завтра. А сейчас - спать .
Только еще одно небольшое дельце.
Подойдя к пацану, Ванцетти отвесил   увесистую, звонкую оплеуху, валя затрещиной  на пол.
- Не хватайся по хуйне за оружие. А взялся, так доводи дело до конца. Устроил цирк тут.
Зевнув, мужчина подошел к  кровати, сдернул покрывало, попытался сложить, но сил на это простое действие уже не было. Скомкав, положил на испорченное кресло и вскоре уже проваливался в глубокий сон, успев  пробормотать на грани яви и сна.
-Или ложись, или вон из спальни. И завтра покажись врачу. 

152

Финка упорхнула из под пальцев, сверкнув мутным отсветом лезвия и исчезла. Хорошо, хоть не исчезла, спрятавшись в тело мальчишки, а просто сложилась и ушла в руку мужчины уже безопасным куском железа. Хуго глянул заполошенно, определяя в неверном свете - что за эмоции бродят на этом помятом ночными заботами лице. Тучи, не тучи... явно ошмётки каких-то неприятных, но невнятных мыслей бороздили взгляд нового дона. Мужчина поднялся из кресла, а комната для Хуго внезапно наполнилась гулом осиного роя. Покачнулась. Или это мальчишку повело? Короче, пропустив хождения синьора Вито, Хуго пытался справиться с попытками желудка сделать кульбит. Спазм отдался болью в теле и кислой отрыжкой, залипшей в горле. Непроизвольно вытерев губы ладонью и начав дышать ртом, он поискал взглядом в комнате воду, увидел графин на убранном белой салфеткой подносе возле дальней стены. Можно было бы и из под крана, безразлично... Оказавшаяся рядом снова мрачная и сонная гора, оплеуха, от которой скосило враз и чуть прочистило мозги, слабость, накатившая после эйфории, испытанной во время своего торжества - всё одним комом, неразборчивым, усталым. Слова поразили. Отняв руку от звенящей головы, с открытым ртом замер... улыбнулся... снова переоценивающе взглянул на тяжело двигавшегося мужчину. Интонации... что-то смутно знакомое... Выцарапавшись на ноги, Хуго со смутным наслаждением смотрел, как беззащитный в своей крайней утомлённости зверь располагается на своём лежбище, раскинувшись всем большим телом и доверяясь. Миг кайфа оборвал предатель-желудок, заныв. Облизнув сухие губы, мальчишка доплёлся до вожделенного графина, чуть не разбил скользкое стекло, заглатывая неровно булькающую из длинного горла воду. Вспомнил о хрустящем в кармане квадрате таблеток, что сунул док. Достал, выколупал пару, съел. Вспомнил, как пила таблетки вечерами ма. Чтобы спать и не плакать.
Спаааать... Потаённое удовольствие вновь шевельнулось на краю души. Содрав с плеч пиджак и ухватив смятое в кресле покрывало, Хуго забрался на кровать, испытывая странное ощущение. Словно его мир расширился. И это место - его мир тоже. И ещё... этот... Хуго подполз ближе к мужчине, хмурясь растерянно... спасённый и помилованный сегодня...
Четырежды проклятое и неудобное, как колючий каштан в кармане ощущение. Но на грани разумного... за гранью... устраиваясь удобнее под боком дона, дерзко положив руку на его мерно вздымающуюся грудь, без единой мысли... губы мальчишки, проваливающегося то ли в сон, то ли в бессознанку, шевельнулись, беззвучно сказав
-...мой...
Хорошо, что дон спал... Свет утра скользил бестелесными пальцами по двум лицам, ощупывая влажно и бессовестно.

Отредактировано Хуго де Крё (2009-11-06 14:00:40)

153

Начало игры

Ночь как ночь. Здесь много подобных ночей, когда, кажется, что вроде бы ничего не происходит, но за массивными, запертыми на ключ дверьми кипят нешуточные страсти, далекие от любовных. В любом случае, Фиделя это ни коем образом не касалось, хотя ему было и любопытно. Забавно, что человек, открывший для себя компьютер и Интернет в столь позднем возрасте, совершенно не оценил его возможностей. Спустя год-два пришло четкое осознание того, насколько гармонично и совершенно устроена Куба. Да, там не так "отвязно" и свобода совсем другая. Те материальные ценности, без которых не может обойтись современный мир, кажутся кубинцам не более, чем мифом. Здесь нет "раздутого" института денег, средняя заработная плата - в приделах пятнадцати баксов, но никто не бедствует. По улицам не шатаются голодные беспризорные дети. Их просто нет, как нет на Кубе и детских домов. Вообще. Никому не придет в голову отдать своего ребенка…
В этот час в Барной комнате не так много посетителей, а потому Иван скучает, но при этом не прекращает создавать впечатление бурной деятельности. За годы своей работы он выучил одно негласное правило любого заведения «Даже если нечем заняться, найди себе дело. Ничего не делающий персонал раздражает любого менеджера». Вообще официальный кодекс бармена выглядит уж очень порядочно: «Находясь за барной стойкой, никогда не ведите беседу, повернувшись спиной... Во время разговора можно, а иногда и необходимо, чем-то заниматься – протирать стаканы, готовить соки, протирать стойку и т.д.» Что до всего этого, Фидель со своим приятелем Марком, однажды, зафиксировали кодекс для посетителей, с которым  бы непременно согласились тысячи других барменов. Он состоял в основном из перечисления того, что их так бесит в клиентах. Например: «Не называй меня «Хей!», у меня есть имя» или «Не спрашивай какое пиво у нас есть – скажи какое ты хочешь».
Так что кубинец делал сейчас два дела одновременно – проверял по прейскуранту наличие элитного алкоголя и попутно пытался утешить напарника, который вернулся из трехдневного отпуска, подавленным. Жуля бросил его бойфренд, ну не сказал прям, что бросает, но оно итак было понятно.
- Да забудь ты. Если то, что ты мне рассказывал - правда, то он порядочная свинина.
- Ну, я же, не просто какой-то там…я красивый.
- Думаешь это важно, когда вот здесь, - Фидель положил ладонь на сердце, - больше ничего нет. Насильно мил не будешь. И красивых бросают. Меня вот тоже и не раз…, -усмехнулся молодой человек, окидывая взглядом барные шкафчики-полочки. – Посмотри, может здесь кого-нибудь себе приглядишь? Хотя, вряд ли, ты у нас мальчик романтичный. Да, ну, хватит переживать. Хлебни чего-нибудь покрепче. Ночь длинная.
Признаться честно, Куба скучал по той безумной жизни, что была у него в Париже. Там было много друзей, мест, где можно было «завистнуть», потратить заработанные деньги. Здесь, в Вертепе, его держала высокая зарплата и что-то еще, менее понятное.

154

Начало игры.

Немец вот уже неделю пребывал в заведении и никак не мог понять причины своей хандры. Настроение перманентно держалось на отметке "не трогайте меня - и я вас тоже не потрогаю", и герр фон Дрекслер почти все свое время проводил либо в кабинете, разбираясь с текущими делами и подготавливая бумаги, кажется, на год вперед. Работа всегда успокаивала молодого человека, сосредоточенность приносила ощущение домашнего уюта и реальности окружающего мира.
Оставшиеся часы суток, не потраченные на сон, тратились на заседания в баре, где Айк познакомился с местным барменом. Юноша вызвал симпатию немца, скорей всего тем, что был наемным работником и просто исполнял свою работу, не стремясь подставить задницу состоятельному мужику, как это делали почти все встречные "обитатели" замка.
Кроме того, некоторое время фон Дрекслер посвящал общению с лошадьми. Наличие в Вертепе конюшен весьма порадовало Эйке, и мужчина подумывал о том, как бы перевезти сюда своего любимца, темно-рыжего красавца по кличке Ведун. Благородные животные пользовались безграничной любовью молодого человека, поэтому на его ипподроме были созданы идеальные условия для содержания лошадей, несмотря на то, что приходилось тратить баснословные суммы.
А тогда, сидя за столом, отложив последнюю бумажку, мужчина потянулся, закидывая руки за спинку кресла, и посмотрел на часы. Стрелки показывали 9 или 10 часов, и Айк решил не изменять своей привычке.
Переодев рубашку, Айк мельком оглядел себя в зеркале и хмыкнул, не додумывая до конца полуоформившуюся мысль.
Выйдя за дверь, закрыл свои апартаменты и направился в бар, задумчиво подкидывая ключи на ладони, после чего, спохватившись, убрал их в карман.
В баре, несмотря на время, было не слишком многолюдно. Айк оглядел помещение и прямиком направился к стойке. Оседлав высокий стул, поставив одну ногу на подножку, вторую оставив стоять на полу, облокотился рукой на столешницу и кивнул выжидающе обернувшемуся на него бармену:
- Как всегда, пожалуйста.

Отредактировано Эйке фон Дрекслер (2009-11-08 14:40:45)

155

Люди приходят в бар либо с радости, либо с горя, но чаще всего от скуки. Уже по лицу посетителя, можно понять к какой категории он относится. Вот и лицо Эйке фон Дрекслер не выражало ничего иного, как смертельную скуку. Так, что Фидель даже усомнился в том, что в Вертепе развлекаются. Обычно скучающие заказывают что-нибудь скучное и лениво курят, постукивая костяшками пальцев по столу. Кубинец приветствующее улыбнулся, незаметно ухватив Жуля под барной стойкой за запястье. Тот за своими причитаниями о несчастной любви, даже не услышал голос клиента, потому так и продолжал бубнить повернувшись спиной к барной стойке. Наконец, молодой человек опомнился, развернулся на каблуках туфель и прибавил к белозубой улыбке Ивана еще и свою.
- Так точно, - кивнул Фидель, любезно отодвигая застывшего напарника в сторону. Жуль сегодня, и вправду, тормозил. Вот вам мой совет: «Ни в кого не влюбляйтесь. А если вам больно от того, что вас бросили, так будьте добры – убейте себя!». «Как всегда» - это золотая текила, а именно марки Сауза Трес Хенерасьонес. Фидель пробежался глазами по полкам, но к своему удивлению ее не обнаружил. Кубинец даже смутился. Ну, как же…бутыль с гравировкой портретов трех глав семейства Сауза - гордостью и традиция всей Мексики.
-Глупый, - шепнул он сам себе под нос по-испански, вспомнив, что поставил бутылку под барную стойку, потому что ждал появления в баре этого человека с фразой «Как всегда, пожалуйста».
- Ваша Сауза, месье, - объявил Фидель, ставя перед месье блестящий коньячный бокал, края которого были чуть усыпаны кристаллами соли. С этим посетителем кубинец, казалось, уже нашел общий язык. Знал, как и о чем с ним можно поговорить, дабы не ущемить то огромное эго, что обычно скрывается у подобных богачей в карманах брюк, давя на головку при спонтанной эрекции. – Знаете, с этой текилой связана  история о самом грандиозном в мире тосте. Его даже в книгу рекордов Гиннеса занесли, честно. Чикагская команда Сауза выступила по радио, чтобы более чем десять тысяч человек одновременно громко сказали "Salud!". Представляете?
На следующую минутку Иван отвлекся на Жуля, который пытался объяснить ему факт загадочного исчезновения с полки Вдовы Клико. Из перешептываний беспокойный француз все-таки уяснил, что ему надо пойти в погреб за новой бутылкой, ибо ту распили вчера вечером два престарелых месье.
- А вот и Ваша Сангрита, - вернулся кубинец, выставив перед фон Дрекслером безалкогольный напиток, которым считается просто идеальным спутником Сауза. Приготовленная из сока томата, апельсина и лайма, перчика Чили и целого букета традиционных пряностей, Сангрита являлась весьма острой «штучкой».
-Ваше здоровье, - улыбнулся Фидель, отсалютировав посетителю своим стаканом с водой. Приложившись губами к прохладному стеклу, молодой человек сделал короткий глоточек, дабы создать иллюзию участия. В кубинском баре "Пресиденте", где он работал какое-то время, когда перебрался в Париж, Иван частенько пил с посетителями, потому как политика заведения это позволяла. И вообще, там играла отличная кубинская музыка, и народ танцевал. Эххх, выбросить бы в окно этот унылый рояль! мысленно усмехнулся Фидель, вновь переключая свое внимание на немца.
- Усталый вид. Тяжелый день? – спросил молодой человек, облокотившись о стойку.

156

Люди приходят в бар либо с радости, либо с горя, но чаще всего от скуки. Айк раз за разом приходил сюда не иначе, как снедаемый последним из перечисленных чувств. Ну, и ради бармена, конечно - но это выяснилось уже на исходе недели, прошедшей с их знакомства.
Как Эйке удалось узнать из непринужденных бесед, которые они вели каждое посещение, мальчика звали Фидель и что он с Кубы. Мужчина сомневался, что это настоящее имя юноши, но не стал настаивать на немедленном признании и озвучивании паспортных данных. Так было даже интересней.
Побарабанив  пальцами по гладкой поверхности, Айк достал пачку сигарет, задумчиво покрутил ее в пальцах и отложил в сторону. Курить пока не хотелось, что и не удивительно: пепельница в кабинете фон Дрекслера была заполнена окурками, и все это за один вечер. Да и воняла она так, что при воспоминании мужчина передернул плечами.
Парнишка за стойкой согласно кивнул, подтвердив заказ, и повернулся к полкам с установленными на них бутылками с питьем. При этом он аккуратно отодвинул в сторону напарника, который улыбнулся посетителю и продолжал стоять с тем же выражением лица, застыв в изваяние.
Кубинец тем временем кажется не обнаружил на полках искомое. Айк лениво пробежался взглядом по представленному ассортименту и действительно не нашел там знакомую бутылку. Мысленно, но от этого не менее философски пожав плечами, фон Дрекслер готовился выслушивать извинения и пить то, что предложат, однако, мордашка бармена просветлела и он выудил заветную бутыль из-под барной стойки. Айк ухмыльнулся. "Неужто запрятал? А, чем черт не шутит..."
Получив порцию напитка, мужчина взял бокал и поднес его к лицу. Вдохнул резковатый запах, зажмурился от удовольствия и сделал первый глоток, неспешный, тягучий. Посмаковав жидкость, сглотнул, наслаждаясь послевкусием ванили и карамели. Облизал солоноватые губы, на которых остались кристаллики соли, и улыбнулся.
- Как всегда, великолепно.
Фидель рассказал историю, которую Айк когда-то слышал, и он ответил бармену улыбкой, в который раз поразившись, как легко сподвигнуть людей на какое-то массовое (Эйке бы даже сказал "стадное") действие. Рядом на стол опустился стакан с Сангритой, улыбка немца стала шире. Мальчик отвлекся, что-то объясняя воему напарнику, а Айк тем временем повращал бокал с красным напитком, разглядывая остающиеся на стенках разводы. Малая кровь была весьма острым напитком, которым приятно было запивать текилу, помимо основного способа употребления. Хотя, основного - не совсем верное выражение. Мексиканцы, например, предпочитают пить ее рюмками, ни с чем не смешивая, а вот способ «лизни-выпей-кусни» придумали уже остальные народы. Айк невольно усмехнулся, вспомнив еще один способ употребления напитка и то, как он расколошматил толстодонный стакан, прочувствованно громыхая им по столешнице.
Сделав второй глоток, уже более быстрый и крупный, фон Дрекслер проглотил алкоголь и тут же запил его Сангритой. Во рту тут же стало жарко от обилия в коктейле жгучих компонентов, и мужчина с присвистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, не переставая улыбаться, салютуя бокалов в ответ на незамысловатый тост. "Как-то неправильно получилось... Сначала выпил, потом тост... Да ладно тебе, не занудничай"
- Не слишком. Однако, муторный и долгий... Слишком долгий.
Айк отставил стакан и напряг плечи, одновременно разминая шею, после чего вновь облокотился на стойку, с интересом глядя на бармена.
- Фидель... Скажи, а ведь это не настоящее твое имя?
Свое недавнее решение не устраивать юноше допросов Эйке как-будто забыл.

157

- Долгий день находится на стыке с короткой ночью, - усмехнулся Иван, устанавливая перед немцем стакан воды с кубиками льда, аппетитно плавающими на поверхности. Молодой человек любил смотреть как после острой Сангриты, посетители с упоением погружают свои губы в холодную воду, быстро глотая живительную жаропонижающую влагу.
– Моя смена заканчивается ровно в полночь и я как Золушка убегу отсюда, роняя туфли.
Жуль вернулся с Вдовой Клико и упаковками кока-колы. Вид у него был подозрительно довольный, будто бы на пути между лестницей и складом случилось что-то невероятно интересное. В любом случае, подобное настроение товарища было Фиделю только на руку. Оставлять его одного после всего пережитого, в ночную смену было слегка волнительно. Молодой человек понимал, что наплыва посетителей не будет, так как в Бальном и Камином Залах намечалась какая-то «возня», но все же… Отобрав у Жуля одну упаковку колы, Фидель ловко распечатал ее и сунул напитки в холодильник под барной стойкой.
- Нее, не настоящее, - улыбнулся кубинец. – Настоящее Рауль, Рауль Кастро. Фидель уже устарело. Ладно, шучу я. Хотя на Кубе мою шутку едва ли оценили. Вот и Вы не улыбаетесь. У Ивана была такая быстрая манера говорить, что собеседник едва успевал вставить слово, пока тот изливал на него словесный поток. А если еще добавить испанский акцент, с которым говорил молодой человек, то иногда можно было вообще потеряться в сущности повествования. – Мама назвала меня Иван, но звала Ивансито, - рассмеялся Куба, вспомнив, как громко звучало его имя из уст матери, разыскивающей его по городским улицам и дворикам. – Это, кажется, русское имя. Вам оно о чем-нибудь говорит? Немного странное для кубинского мальчика, но меня не дразнили. Боялись, наверное, старших братьев.
- Эй, Жуль, еще нужен Джинджер Эль и парочку бутылок Сан Пеллегрино. Принесешь, приятель? – окликнул он француза, который тут же согласно кивнул.
Вернувшись к посетителю, Фидель мягко улыбнулся, чуть разведя в сторону руки, мол, дела. Он забрал опустевший бокал немца и взяв в руку всю ту же красивую бутылку золотой текилы, спросил:
-Повторить? Или хотите чего-то нового?
И хотя Иван под устал за смену, настроение, было у него отличное. Если бы он был в Париже, то рванул бы после работы к Маэлю, а у него бы уже был Пьер и Индус – вместе бы они чего-нибудь «замутили». А так, в планах было расшевелить кого-нибудь из наемных рабочих на бутылку Havana Club – настоящего кубинского рома, на этикетке которого неизменно присутствует фигура юной Гиральдии с крестом-посохом в руке. Гиральдия, девушка из Севильи, чей суженый уплыл за моря в поисках источника вечной молодости, но так и не вернулся, стала символом Гаваны, а затем и самого рома.

158

Согласно кивнув, Эйке опустил взгляд на запотевший стакан с водой, который Фидель поставил перед ним. Льдинки, мелодично звякнув, встретились со стенкой бокала, блеснув в неверном свете электрических ламп. Мужчина обхватил стакан, но не торопился пить - проведя большим пальцем по ледяному стеклу, стер осевшую влагу, затем задумчиво облизал палец, глядя куда-то в сторону, прикрыв глаза пушистыми ресницами.
- Даже после долгого дня бывает не менее длинная ночь.
Проговорил Айк, извлекая палец изо рта и вытирая его салфеткой. Отложил повлажневший комочек, ощупал взглядом столешницу на предмет каких-нибудь приборов и не нашел. Тогда устройством, состоящим из двух перехваченных зубочисток, выхватил из стакана кусочек льда и сунул в рот. На лице застыло выражение блаженства.
Перекатив льдинку по языку, Эйке с прищуром посмотрел на бармена.
- А не боишься, что карета превратится в тыкву, а друзья - в крыс?
Тем временем из подсобки вернулся напарник Фиделя, неся в руках бутылку вина и упаковку кока-колы. Вид у парня был такой, будто его только что зажали в этой самой подсобке, и не слабо так. Усмехнувшись подобным мыслям, Айк с хрустом разгрыз лед и захрупал осколками, благо, онемевший от холода язык не ощущал острых краев.
Мальчишка ответил на вопрос, причем так быстро и много, что Айк не сразу сориентировался, пару секунд непонимающе глядя на бармена. Затем хмыкнул, нарисовал на бокале пару черточек и пожал плечами. Проговорив про себя уменьшительно-ласкательное имя, едва удержался от смешка, весело поглядев на собеседника.
- Иван? Да уж, куда как необычное имя... Сколько у тебя было братьев? Я всегда мечтал о брате... Старшем. Но не получилось.
Иван попросил напарника принести из подсобки еще пару бутылок выпивки, на что тот кивнул и отправился безропотно выполнять задание. Обернувшись, парнишка с извиняющим видом развел руками, на что Айк ответил понимающим кивком и в один глоток опустошил бокал с Саузой. На вопрос бармена на миг замешкался, потом кивнул и махнул рукой.
- Повтори. Сегодня меня не тянет на эксперименты. Быть может, в следующий раз.

159

- А не боишься, что карета превратится в тыкву, а друзья - в крыс?
- А не боюсь! – задорно ответил Фидель, как бы заговорщически подмигнув Жульену. Уж так сложилось, что все окружение Ивана довольно быстро превращалось в его друзей, ну, по крайней мере, молодой человек сам так полагал. А за друзей, кубинец был готов на все что угодно, уж он то точно их в обиду не даст. Вот так воспитали его на Острове Свободы, где семейные и дружеские отношения играют главную роль в жизни человека и где, в каждом своем письме Иван не забывал спрашивать «Как соседи? Что у них нового?»
- По-крайней, мере за друзей, - усмехнулся молодой кубинец,  - а кареты так у меня вообще и нет.
«Толкая речи» Фидель не навязчиво так поглядывал на собеседника, который полоскал в ротовой полости кубик льда, и как-то уж слишком сексуально он это делал, будто бы заигрывал. Вот молодец подумал молодой человек нууу, хотя бы больше не скучает...
- Сколько у тебя было братьев?
-Было? – переспросил Куба, изображая на своем лице легкое удивление. – Вы так говорите, месье, будто бы они умерли или пропали без вести. Впрочем Иван не стал цепляться к словам, потому, как и без того было понятно, что мужчина просто оговорился.
- Нас трое сыновей. Двое старших братьев. Средний, почти мой ровесник, а старшему - скоро тридцать два исполнится. Многодетность – одна из основных характеристик семьи на моей Родине, - улыбнулся Фидель, мысленно вспоминая лица братьев. Они так и живут на Кубе. Я бы хотел их увидеть. Шесть лет дома не был. Моя семья – это мое главное счастье. Ну да ладно, расскажите-ка лучше, как так получилось, что Вас судьба не наградила старшим братом?
Плеснув в чистый бокал, ограненный кристаллами льда, еще порцию Сауза, молодой человек вытер, влажные от покрытого капельками стакана воды, который он периодически «обнимал» руками, прежде чем пригубить, о белое полотенце, метко швырнув его в угол в переполненную корзину. Жуль, как по команде, подхватил ее и унес в подсобку, где какое-то время гремел стаканами и чем-то еще.

Отредактировано Фидель (2009-11-08 19:25:25)

160

» Парадный вход, холл и лестница
Masquerade!
Paper faces on parade...
Masquerade!
Hide your face,
so the world will
never find you!
Masquerade!

Поглядывая на своего спутника, Эмиль раздумывал над тем, как бы дать ему расслабиться немного. Всё-таки Адриан был слишком скован. Чрезмерно скован. Мужчина знал, как восхитителен его мальчик, когда ведёт себя естественно, когда не чувствует неловкости... Как он непосредственен, весел, как заражает этим окружающих... И Эмиль хотел видеть его таким. Сейчас ему бы это особенно пошло, сейчас это смотрелось бы особенно очаровательно.
Возможно, он чуть раскрепоститься, если выпьет немного? Тогда мы по адресу... Барная комната была максимально уютной, насколько роскошь вообще может быть уютной. Сочетание красного и золотого было не банальностью, а скорее классикой, тем более, здесь оно было более чем уместно - навевало ассоциации с королевским замком, быть может. Но, несмотря на внешний уют, в баре было не очень-то людно. За стойкой, как обычно, уже кто-то восседал, болтая с барменом. Мсье Шатобриан не жаловал такое сиденье. Но знал, что Адри предпочитал именно это место. Поэтому повёл его туда, усаживая на высокий стул, давая наконец отдохнуть от каблуков.
- Cher garçon... - Эмиль чуть улыбнулся бармену, - двойной виски и... - вопросительно взглянул на Адриана, - и всё, что пожелает моя прелестная спутница. Пожалуйста.
Мужчина благодушно, даже чуть ласково улыбался, поглаживая руку своего мальчика.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Барная комната