Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » О прошлом и будущем » Интим предлагать


Интим предлагать

Сообщений 21 страница 37 из 37

21

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

22

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

23

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Франсис Легран (2010-09-10 10:47:22)

24

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

25

- Неужели не понравилось? - улыбнулся уголками губ француз, застегнув ширинку и поднявшись с кровати. Бриль перевернулся на бок, пряча лицо за волосами, но вся его сжатая, скованная поза так и говорила о том, насколько сильно он унижен. Давид сплюнул оставшуюся во рту часть спермы, лишь бы избавиться от вкуса. Мужчина сел рядом с ним на кровать, скользя взглядом по смольным прядкам, после чего мягко пальцами скользнул по щеке парня, часть волос заводя ему за ухо, чтобы увидеть мутные, почти пустые глаза. Легран задумчиво посмотрел в лицо, на котором не читалось ни грамма удовлетворения. Что-то пошло не так, он понимал это, но и понятия не имел, что попросту трахал сейчас совсем не того человека, который пришёл к нему пару (или меньше?) часов назад.
Тряхнув головой, чтобы привычным движением стряхнуть с глаз чёлку, мастер спокойными движениями развязал верёвки, предоставляя рукам и бёдрам Бриля свободу, смотал их и небрежно бросил на стол. Он был "сыт" и спокоен, так что в ближайшее время не собирался делать Давиду ничего дурного или неприятного. Даже напротив, после такого жёсткого секса в нём всегда пробуждалась некоторая заботливость, из-за которой он опять же пенял себе, что стареет. Он взял с постели трусики, встал, склонился над парнем, обхватывая его за плечи и под колени, и поднял на руки. Очередной контраст: пронести до ванной комнаты, открыв дверь пинком, после того, как бездумно насаживал "любовника" на вибратор и швырял его по кровати, как неживой предмет.
- Думаю, что в твоём нынешнем виде ты никуда не пойдёшь, так что приведи себя в порядок, - полуравнодушно произнёс Легран, ставя парня на ноги, и первые пару мгновений придержал, чтобы убедиться в том, что тот не осядет тут же на пол. У мастера был в этом свой интерес: поскольку Черри не являлась рабом, а была ребёнком какого-то де Вилевского друга, негоже её выгонять из апартаментов перемазанной в слезах, слюне, косметике и сперме. Так что Франсис повесил кружевные стринги на тот же крючок, где висело чистое полотенце и слегка подтолкнул транса к душевой кабинке. - А до своей комнаты ты и без такси доберёшься, - мужчина тихо усмехнулся и, оставив Бриля "наводить марафет", вышел из ванной, прикрыв за собой дверь.

26

Веревки были сняты, и Бриль первым же делом потянулся к смятому подолу своего платья, чтобы натянуть его на бедра, но ввиду положения, у него это не получилось. Пришлось бы немного приподнять таз, чтобы одернуть подол, но даже на это у Давида не было сил, не сколько физических, сколько моральных. Да и какого черта, Франк трогал его в таких местах, куда парень не подпускал ровным счетом никого, и испытывать по поводу свей наготы чувство стыда, было бы излишним. Бросив эту затею, Бриль замер, подтянув руки к груди. Он почувствовал, как позади него погнулась кровать под весом мужчины, но не пошевелил и ухом. Но прикосновения руки мастера к залившейся румянцем щеке, не остались для парня незамеченными. Франк касался его нежно, почти по отечески, даря своей игрушке частичку человеческого тепла, которого, по сути, Давид совсем е заслуживал. Как же хотелось, повернуться и прижаться к ладони мужчины щекой, крепко обняв пальцами его запястье и не отпускать. Демоны прошлого преследовали Бриля постоянно. Любое слово или прикосновение могли пробудить в нем самые необычные фантазии, отсылая далеко в детство, где иногда он был по-настоящему по-человечески счастлив. Ему понадобилась масса усилий, чтобы подавить в себе это странное желание.
В следующую же минуту, мужчина развеял созревшие в голове Давида опасения. Его не собирались тут держать силой, а более того, предлагали привести себя в порядок, прежде чем отправиться домой. В другую комнату. Услышав это Бриль совершенно потерялся в происходящем, но все вопросы он решил задать позже, так как в то же мгновение мужчина подхватил его на руки и понес в ванную комнату. Надо же, какая, буквально нечеловеческая забота. Бриль уже ничего не понимал. Чем была спровоцирована такая дикая перемена настроений? Может его внезапным послушанием? А может Легран и сам не знал, почему так поступает. В любом случае, от помощи в данном случае было отказываться более чем глупо.
Убедившись, что с голландцем все в порядке, и он может самостоятельно стоять на ногах, Мастер вышел из ванной, оставив Давида наедине с самим собой. Первым же делом парень снял с себя туфли на высокой шпильке, так как в отличие от Черри, он не умел ходить на высоких каблуках, да и стоять по большому счету тоже. Избавившись от неудобной обуви, парень прошлепал к душевой кабине и включил воду. Затем, с замиранием в сердце взглянул на себя в зеркало. Свое собственное отражение он даже не узнал. То, что он увидел в зеркале, заставило его ужаснуться, отпрянуть, зажмуриться.
Нет. Это не я, не я! – безостановочно повторял про себя Давид, пока слова не превратились в бессвязную кашу. Он выглядел как настоящая шлюха, и ничто в его внешности не заставило бы постороннего в этом усомниться. Он ненавидел проституток. Терпеть не мог их кричащие наряды и неестественный макияж. Было и еще что-то, что заставляло его буквально звереть, когда подобный экземпляр человеческих отбросов встречался ему на пути. Его раздражала противоестественная готовность шлюхи лечь под любое число мужчин, его раздражали лживые слова шлюхи и ее наигранная улыбка. Его раздражали плохо сымитированные оргазмы шлюхи и оттого хотелось сделать ей больно, трахать, пока та не заплачет и не взмолиться. Но и здесь ему было не ладно. Его раздражал сопливый вой шлюхи и поэтому, хотелось ей засадить еще глубже в глотку, чтобы она перестала верещать. И вот сейчас в зеркале Давид видел все то, что так ненавидел. В это было сложно поверить. Но для сна все было неправдоподобно реально. К горлу подступал ком, обида буквально душила парня, и он поспешил быстрее оказаться в душевой кабине, чтобы не позволить себе расплакаться.
Сняв с себя платье, парень медленно залез под струи теплой воды, тут же подставляя им свое лицо. Вода приятно ласкала тело, смывала с тела транса последствия произведенного над ним насилия. Давид обмыл каждый изгиб своего тела, каждую впадинку и ложбинку. На несколько раз прополоскал рот, но кажется, так и не избавился от этого солоноватого привкуса. Но здесь, наверное, уже имела место внезапно разболевшаяся психика.

Давид вышел из ванной комнаты спустя двадцать минут – чисто вымытый, без грамма косметики на лице и вульгарных нарядов. Перед Франком стоял совсем другой человек, совсем не тот, с которым мужчина познакомился и которого пригласил провести с собой пару незабываемых часов. От Черри не осталось и следа и все что могло напомнить о ней, это небрежно перекинутое платье через руку и черные туфли на невысоком каблуке в руках Давида. Он вышел к Франсису в одном полотенце на бедрах. Женское же тряпье он одевать снова совсем не хотел, а другой одежды у него здесь не было.
- Ты сказал у меня здесь комната! А где я нахожусь? Я ничего не помню. – Давид сейчас выглядел каким-то болезненно хрупким и беспомощным. Его можно было понять. Человек со здоровой то психикой не выдержит подобный трип, не говоря уже о Бриле, который незнамо откуда свалился в кровать к какому-то незнакомцу, при этом без малейшего понятия, где он находится, зачем и почему так вышло.

Отредактировано Черри (2010-09-10 16:21:51)

27

Оставив парня в душе, Легран прошёл в гостиную. Их бокалы всё так же стояли на столе, и мужчина заново их наполнил, садясь на стул и закуривая. Нет ничего лучше вина и хорошей сигареты после изнуряющего секса, каждый оттенок вкуса ощущается сильнее и ярче, и можно расслабленно откинуться на спинку, прикрывая глаза и вслушиваясь в тихий плеск воды в душе. Он всё не мог понять, что же так изменило Черри, которая из подделки на женщину вдруг превратилась в обычного парня, что заставило её, добровольно пришедшую к нему в апартаменты, вырываться и кричать с таким неподдельным возмущением, и почему она выглядела такой униженной после того, как с таким наслаждением стонала и подавалась бёдрами ему навстречу. Это всё было так непривычно и странно, что никак не могло выйти у мастера из головы.
Он сделал небольшой глоток вина и снова затянулся, чуть поворачивая голову в направлении ванной. Не меньше всего прочего было интересно, как выглядит Бриль без косметики, но тот превзошёл все ожидания, выйдя даже без одежды. Легран дождался, пока он подойдёт, после чего лёгким движением вытащил у него из рук туфли и сунул вместо них полный бокал. Обувку небрежно бросил на пол рядом со столом.
- Садись, - Калигула кивнул на стоящий рядом стул. - А ты гораздо симпатичнее без этого гламура, - мужчина коротко усмехнулся, подразумевая под последним словом как косметику, так и наряд. Хотя скорее косметику. Мужчины в женской одежде ему определённо нравились, единственное, что - всё хорошо в меру. Даже в "бабском тряпье" парень должен оставаться парнем, а не жеманной проституткой. Легран внимательным взглядом изучал этого нового Бриля, неприкрыто, беззастенчиво, с лёгким прохладным интересом. - Странно, вроде, головой я тебя ни обо что не бил, - флегматично отозвался Франсис на слова Давида. - Разумеется, ты в Вертепе во Франции. Надеюсь, ты хоть помнишь, что такое Вертеп?

28

На приглашение сесть, Давид нерешительно ответил кивком. Он не был уверен, что хочет находится здесь еще хоть на минуту дольше и тем более разговаривать с Франком, но все же ему нужно было выяснить где он находится. У Давида просто не было других вариантов, хотя можно было еще позвонить отцу, но парень как-то не подумал об этом.
Он прошел к столику и сел на свободный стул, повесив порядком измятое платье на его спинку. Послушно взял бокал с вином, но пить из него не спешил. Задница достаточно сильно болела, поэтому он долго ерзал, пока не нашел более-менее удобное положение. Как это неудивительно, но для Бриля эти ощущения были не в новинку. Он частенько просыпался с этим диким саднящим чувством в заднем проходе и никак не мог найти этому объяснение. Даже сейчас, ведь он был уверен, что ранее ни под кого не ложился и потому с чего бы заднице болеть? Но размышления на эту тему он оставил на потом, ввиду новой информации, которая незамедлительно коснулась его ушей.
- Ебать-колотить! – мотнув головой, выругался Давид. Он во Франции. Этого парень никак предположить не мог, хотя то, что мужчина, сидящий напротив, говорил по-французски с самого начала, вполне могло натолкнуть его на эту мысль. Но вот почему Давид сразу перешел на неродной язык тоже было загадкой.
- Боже, как я устал. – Одной рукой парень коснулся своего виска, чуть наклонив голову вперед. Пальцы переместились ко лбу и стали его с силой тереть, будто у Давида разболелась голова. Он действительно устал от подобных сюрпризов. С момента первой амнезии прошло почти семь лет, а у Бриля складывалось ощущение, что не более трех. А что с другими тремя? Будто бы кто-то другой жил остальной его жизнью. А ведь так оно и было, только вот Давид до конца не понимал, что с ним происходит. Он знал какую-то Черри, но не мог понять кем она все таки ему приходится. Спроси его и он скажет, что встречался с ней и не раз, но при этом не сможет описать ни одной детали этих встреч. – Я вообще не знаю, как оказался здесь. И этот наряд… Это все Черри. Не мои это тряпки. – Парень тряхнул головой, так что мокрые пряди разметались по спине и плечам и вразброс налипли на влажное тело. Плюнув на осторожность, Давид поднес бокал ко рту и осушил его сразу почти на половину. Слегка терпкое вино приятно сластило, сменив горечь во рту совсем другими вкусовыми ощущениями.
- У меня так бывает. Я будто выпадаю из реальности на неопределенное время, а потом совсем ничего не помню. Кратковременная амнезия, вроде так это называется. - Парень едва заметно пожав плечами, допил оставшееся вино и поставил пустой бокал на столик. Все это время он смотрел куда угодно, только не на мужчину. Отчего-то просто не мог поднять взор и взглянуть ему в глаза, будто бы он тут же превратиться в камень. Такого стыда он еще ни разу не испытывал и это чувство было для него ново, как удивительное научное открытие. Он чувствовал на себе взгляд Леграна, и оттого ему становилось немного не по себе, так будто стоишь перед многолюдной толпой со спущенными штанами. Каламбур был как раз в том, что даже будучи наглухо запечатанным в одежду, Давид бы все равно чувствовал себя голым перед этим мужчиной.
- Не знаю я что за Вертеп, – Бриль отрицательно покачал головой, а затем добавил, вопросительно изогнув одну бровь, - театр что ли какой?

Отредактировано Черри (2010-09-10 20:28:07)

29

Франсис слушал своего гостя молча, спокойно потягивая вино, но после слов о кратковременной амнезии был вынужден оторваться от бокала и оставить его на стол. Попросту говоря, он рассмеялся, негромко и отрицательно качая головой, словно хотел сказать: "С ума сойти!". Не ясно, как это звучало для Бриля, а вот Франсу было весело просто от самой ситуации. Он уже неизвестно сколько времени задаётся вопросом, что же произошло с Черри и так её изменило, а в результате всё оказалось до банального просто. Просто и так предсказуемо, что просто глупо было не догадаться с самого начала.
- Мне жаль вас разочаровывать, молодой человек, но это называется раздвоением личности, - улыбнулся Легран, делая новую затяжку и, откинув голову, выдохнул дым в потолок. О чём он думал? О том, что вот кого-кого, а шизофреников ему ещё трахать не доводилось. Ну и занятная же вышла, однако, ситуация. Черри, выходит, просто сделала своему второму эго подлянку, потому и торопила так Франсиса со всеми этими связываниями, чтобы вот прямо сейчас и покрепче. А он, как последний идиот, повёлся на всё это. Нет, ну это ж надо было! - Честно признаться... - мужчина усмехнулся, лукаво щурясь, - я искренне полагал, что перемена в поведении Черри не настолько... кхм... тяжёлый случай. С моей работой приходится сталкиваться с разными сабмиссивами, кто-то вообще реальности не ощущает, - он чуть пожал плечами и протянул руку, опустив ладонь на запястье парня, легко поглаживая пальцами тёмные следы от верёвок. А ведь их бы не было, если бы Бриль так не вырывался. Жаль таких изящных рук. - Хотя я не стал бы врать, что жалею о том, что сделал, - Легран видел, как парень стыдится того, что между ними было, и это выглядело до того мило, что почти возбуждало снова. Хотя попробуй не смутись под таким прямым и откровенным взглядом, как у мастера. - А Вертеп... Вертеп - это поместье такое... Его хозяин Герман де Виль - один из друзей твоего... кажется, отца, - Франко так старательно поедал парня глазами, что говорил рассеянно и задумчиво растягивал гласные. - По сути своей, один большой элитный BDSM-клуб. - он медленно повёл кончиками пальцев по руке Бриля от запястья к локтю и далее к плечу. - И как же тебя зовут на самом деле?

30

На заявление Давида о кратковременной амнезии, мужчина отчего-то рассмеялся. Вероятно, у него были на то свои соображения, но Брилю ситуация совсем не казалась смешной и подобное выражение эмоций, было для него оскорбительно. Чуть нахмурившись, Давид резко заметил:
- Я не вижу в этом ничего смешного! – В этот момент, он позволил себе поднять на мастера глаза и пристально посмотреть ему в лицо. Всего на долю секунды, чтобы выразить свое искреннее возмущение, затем вновь отвести взгляд и приковать к несуществующей точке где-то впереди себя. Разумеется, он знал о диагнозе, который, уже чуть больше шести лет, значится в его медицинской карте. Но разве сумасшедший признает когда-нибудь, что у него не все в порядке с головой? И Давид не признавал. Бесился всякий раз, когда его силком тащили в больницу для очередных тестов или заставляли пить какие-то лекарства, от которых нестерпимо тошнило, и зверски болела голова. Я нормальный, нормальный! – Давид старался убедить в этом своего отца, лечащего врача и специально нанятых нянечек и медсестер, но они, будто сговорившись, не слушали его, лишь улыбались и кивали на любое его заявление. На всякие доводы, у Давида было свое объяснение, в правдивости которых он смог убедить только себя и никого более.
- Нет. Это не правда, ты заблуждаешься. Я не шизофреник, у меня кратковременная амнезия! – сказал в ответ парень, с вызовом, капризно поджав чуть пухлые губы. Разговоры о его диагнозах всегда заводили его вполоборота, но сейчас  его хватало лишь на демонстрацию по-детски кратковременных обид. Мужчина будто бы не только отнял у него все силы, но и выпил все эмоции, которых Давида всегда было в переизбытке.
Конечно же, Франку не было стыдно за то, что он сделал с Давидом. Мастера не из тех людей, которые изводят себя жалостью к нерадивому рабу, которому пришлось вытерпеть на своей шкуре необузданную ярость доминанта, неугасаемое желание разделять и властвовать во всех существующих на свете формах. Бриль чувствовал нетерпение насильника, неуемную тягу вытянуть из него душу, вырвать стоны и сладострастные вскрики, насладиться стенаниями и утробным бульканьем поднимающейся из желудка рвоты. Давид ничего не сказал на это, лишь усмехнулся и качнув головой отвернул голову в другую сторону. От прикосновений пальцев к его запястью еле заметно вздрогнул, по коже побели мурашки. Парень чувствовал на себе тяжелый взгляд мастера, будто тот сейчас мысленно стягивал с него немудреную одежду (в данном случае полотенце) и задумчиво прикидывал, в какой позе она трахнет случайно залетевшего к нему птенчика еще раз. Его пальцы скользнули от запястья выше к локтю, затем к острому плечу, покрытому подсыхающими каплями влаги и чуть спутанными волосами. Давиду было немного не по себе, но учитывая то, с каким видимым упорством он насаживался на член Франка с четверть часа назад, сейчас разыгрывать из себя недотрогу было бы более чем глупо. Рука мужчины была теплой, а прикосновения настолько нежные и ласковые, что сбрасывать с себя это приятное тепло совершенно не хотелось. Давид поймал себя на мысли, что меньше всего хотел бы сейчас, чтобы мужчина остановился.
Еще кусок полезной информации, заставил парня немного отвлечься от собственных ощущений и немного покопаться в памяти. Про Вертеп он ничего не слышал, но вот имя Германа де Виля было ему знакомо. Он не раз слышал, как отец говорил с этим человеком по телефону, назначая встречи во время своих командировок во Францию. Кажется, Германа даже однажды приглашали в поместье Брилей прошлой зимой, но парень не смог его увидеть, так как…. А где он был тогда? Давид крепко задумался, вспоминая прошлую зиму. Кажется, именно тогда он уехал с друзьями в Лондон, ничего при этом не сказав отцу и не отвечая на непрекращающиеся телефонные звонки. Давид должен был признать, что порой бывал не самым лучшим сыном, доставляя своему старику массу хлопот…
- Минуту, я надеюсь вот это все не дело рук моего папаши? – совершенно дикая мысль, молниеносно прошила сознание Давида. Что если отец отдал его на перевоспитание в этот БДСМ клуб, что если он спихнул сынка со своей шеи на попечение де Виля, чтобы тот, наконец, понял, каким трудом зарабатываются деньги? Что если… парень соскочил со своего места, как ошпаренный, чуть не потеряв махровое полотенце, но успев вовремя подхватить его полы.
- Я надеюсь, я здесь не проститутка!  - уже одна эта мысль была полным бредом. Ни один здравомыслящий родитель не отдаст свое дитя, какое бы оно невыносимое не было, в бордель. Но все же, Давид был мнительным и без меры безумным, ему в голову могла придти какая угодна мысль. По нему было видно, что он испугался не на шутку. В его понимании, все, что произошло почти двумя часами ранее, вполне подтверждало его ужасную догадку. Он был так ошарашен, что вопрос о том, как же его все таки зовут, пропустил мимо ушей.

Отредактировано Черри (2010-09-13 13:39:25)

31

- Зато я вижу, - как ни в чём не бывало отозвался Франсис, даже не думая изменить своей извечной прямолинейности. Ему было весело, и если Давид не разделял его настроения, это уже, как говорится, не проблемы мастера. Ответив на дерзкий, возмущённый взгляд, француз хотел было получше изучить глаза парня, как тот снова отвернулся и уставился в стену. Сказать, что Леграну было приятно подобное поведение после криков, оскорблений и попыток указывать - это ничего не сказать. Чудесным образом он пробудил стыдливость в самодовольном и нахальном сынишке богатеньких родителей. Пальцы мягко скользнули по бархатной коже плеча, отводя в сторону влажные пряди, а голландец даже не пытался снова противиться его прикосновениям. Не дёргался, не скидывал руку, даже ничего не высказывал. Трудно сказать, чего он вызывал в мастере больше - желания полюбоваться или стремления сорвать такое лишнее в общей картине полотенце с бёдер. - Ты всегда сначала соблазняешь людей, а потом напрочь забываешь об этом прямо в начале самого интересного? - с лёгкой ехидцей поинтересовался мужчина. Он не собирался переубеждать Давида в его "кратковременной амнезии", раз уж тому так не хочется открывать глаза на правду. Он не психотерапевт, да и вообще не медик, и тем более не личный психолог, чтобы устраивать бесплатные консультации. Франсис был чётко и почти обоснованно уверен, что его собственное видение реальности логично и верно, а что там себе придумывают окружающие - это уже его не касалось. Ладонь легла на спину юноши у основания шеи, спокойно, уверенно, без нажима выводя прямую линию вдоль позвоночника вниз до поясницы и обратно вверх, оглаживая острые лопатки. Такая хрупкость... кажется, что можно сломать одним движением. Только это не вызывает осторожности и порывов обращаться с Брилем, как с хрустальным или фарфоровым, нет. Напротив, даже приятно понимать разницу в силе, приятно думать, что в случае чего просто сломаешь. Будешь наблюдать, как гаснет взгляд и ещё сильнее бледнеет кожа, а тело, ещё не остывшее, так мягко и податливо, как выполненная искусным мастером марионетка... Нехотя Легран отмахнулся от своих мыслей до того момента, надеясь, что кровожадность ещё не успела мелькнуть в выражении глаз.
Однако, через секунду выяснил, что юноше было вовсе не до того, чтобы оборачиваться и подмечать направленные на него взгляды. Он, оказывается, всё это время старательно пытался припомнить, каким же чудом его угораздило угодить в Вертеп. И забредшая в его голову мысль заставила Франка только снова усмехнуться, откровенно веселясь. Легран помолчал, прикидывая, что ответить на этот вопрос. С одной стороны, нет ничего такого в том, чтобы сказать правду. С другой стороны, если солгать... тоже было бы выгодно. Мужчина неторопливо поднялся, вставая лицом к лицу с перепуганным голландцем и нехорошо улыбаясь.
- Здесь нет проституток, - спокойно ответил он, подступая на шаг, почти вплотную, и одним движением вырывая из рук Давида полотенце и бросая на освободившийся стул. - Здесь только рабы, - пояснил мастер, одновременно не солгав, но и не сказав правды. А если точнее, не ответив вообще, хотя и предполагал, что именно себе сейчас надумает Бриль. Ладонь Франка легла парню на талию и скользнула на спину, придвигая его ближе. - Чьих же рук дело, как ты сюда попал... В это я не посвящён.

Отредактировано Франсис Легран (2010-09-13 22:20:45)

32

Чтобы ввести кого-то в заблуждение достаточно совсем немного: подготовить плодородную почву и толкнуть в нужном направлении. А уж остальное человек сам додумает. Так вышло и с Давидом. Леграну даже не пришлось что-то объяснять или доказывать, Бриль сделал выводы сам, всего лишь услышав:
- Здесь нет проституток. Здесь только рабы
Мастер даже не ответил прямо на вопрос Давида, но так же и не ответил отказом. Но парню даже и в голову не пришло уточнят, в его дурной голове ответ прозвучал более чем прямолинейно и мог означать только одно – Давид Бриль здесь просто раб.
Ганс очень любил свое дитя и все время баловал его, чтобы хоть как-то компенсировать утрату матери. Он спускал ему все с рук, считая, что причиной капризов и плохого поведения, является неполная семья. Отец Давида быстро потерял над ним контроль и чем старше сын становился, тем невыносимее было его поведение. Как же часто Ганс стращал Давида тем, что отдаст его сначала в интернат для трудных подростков, потом отправит в университет куда-нибудь в заснеженную Россию. А однажды придумал крайне изощренное наказание, решив определить Давида в мужской монастырь. Шутка это была или нет, но услышав как отец разговаривает по телефону с преподобным, парень не на шутку испугался. Он прекрасно понимал, что у его отца хватит связей и возможностей, чтобы упрятать его в любое из религиозных заведений, не поскупившись при этом на пожертвованиях. Тогда Давиду казалось, что подобное решение проблемы было бы для него настоящим адом. Ни секса, ни развлечений, да ровным счетом ничего кроме глупых молитв и воздаяний Господу. Теперь парень находил ту идею не такой уж и плохой на фоне того, что придется ему пережить в этом заведении. Тут тебе и секс и развлечения, только когда для тебя все это трудовые будни, это уже не выглядит так уж привлекательно, тем более, когда тебя принуждают делать поистине отвратительные вещи.
Давид не был дураком и прекрасно понимал, что уже много лет доставляет своему отцу одни только хлопоты, но изменить себя не мог. Потому что он привык так жить, привык, когда выполняют все его прихоти, привык приводит слуг в состояние ужаса, а отца в бешенство. Чувство собственной безнаказанности и вседозволенности пьянило. Он мог вытворять с людьми все, что вздумается, просо потому что у него было на это моральное право. Он мог привести в офис к отцу проститутку или заставить горничных убираться в его комнате нагишом, мог выпороть пасынка кухарки у нее на глазах только за то, что тот стащил из буфета булочку. И он ни разу не стыдился того, что сделал. Для него эти гадкие и низкие поступки были сродни подвигам. Но любому терпению приходит конец и, очевидно, Брилю старшему надоела эта бесконечная обуза в лице собственного сына. Если он не может воспитать в Давиде человека, пусть это сделает тот, кто знаете о методе кнута и пряника практически все. И в данном случае, это вовсе не является образным выражением.
Давид был так ошарашен собственной догадкой, что не мог вымолвить и слова. Выпучив свои карие с медовым оттенком глаза, Бриль заворожено качал головой, беззвучно повторяя «Нет, Нет, этого не может быть!». Он всегда знал, что его отец человек слова. Он обещал ему устроить веселую жизнь, если Давид не измениться и сдержал свое слово. Давид будто попал в зазеркалье, в страну, где все в точности до наоборот. Из богача в рабы, из невольников в наместники. Все это было похоже на сон. Но очень правдивый сон.
Вслед за Давидом мастер тоже поднялся со своего места. Решительно шагнув ему на встречу, мужчина схватил один край болтающегося на бедрах парня полотенца и резко потянул его на себя.
- Эй! - Давид даже не успел схватиться за махровую ткань, чтобы попробовать отвоевать ее у Франсиса. Полотенце полетело на опустевший стул, а мастер преградил Брилю, который упрямо тянулся за своей импровизированной одежкой, дорогу своей массивной фигурой. Мастер положил руки на поясницу парня и тесно прижал того к себе. Теперь Давид стоял вплотную к своему насильнику, и прятать взгляд от него теперь было непросто. Он выставил руки перед собой, уперев ладони в грудь мужчине, оказывая незначительное сопротивление сближению. Давид был растерян и не знал как вести себя и что теперь делать. Если бы мастер сообщил ему эту новость, двумя часами ранее, когда Давид только вернулся из небытия в реальность, парень бы расхохотался ему в лицо, возмутился и стал бы требовать де Виля к себе на ковер. Но все что с ним произошло за это время, в корень изменило его и его отношение к ситуации. Внезапно он почувствовал такое неизведанное для него чувство как стыд. Он стал стыдиться себя, своего поведения с мужчиной и того что сделал отцу. Его даже посетила мысль, что он вполне заслуживает такого обращения к себе.
В голове Давида роились сейчас с десяток мыслей, в конечном итоге превратившись в кашу. Парень был настолько расстроен и подавлен, что ему даже в голову не пришло попытаться разобраться в сложившейся ситуации. Позвонить отцу или поговорить с де Вилем. Вместо этого, он негромко поинтересовался
И в чем заключаются мои обязанности? – все так же, не поднимая взгляда. Ему было неловко находиться раздетым, перед полностью одетым мужчиной. Эта данность четко обозначила его нынешний статус. Она унижала его как самца, как равного по положению в обществе. Хотя конечно, если бы на нем все еще были чулки и кружевные белье, он бы вообще сгорел от стыда.  Однако, Давид не мог не признать, что ситуация возбуждала его, пусть и была достаточно невинна, по сравнению с диким сексом часом ранее.

33

Что тут скажешь? Легран лениво наблюдал за результатом собственных манипуляций чужим сознанием. Наблюдал за тем, как зрачки Черри расширяются, как парень шокированно, медленно качает головой, не в состоянии понять, как же с ним могло такое случиться. Как вздымается и опускается его грудь, немного неровно, немного учащённо. Не трудно было предположить, что его отношения с отцом были настолько напряжёнными, чтобы вполне ожидать такого наказания за непослушание. Легран не отрицал, что многие родители сейчас готовы даже продать собственного ребёнка заграницу, к совсем чужим людям, а не то, что в качестве шлюхи отправить под надзор друга семьи, так что в чём-то этот страх Давида был логичен. И если характер его отца был достаточно решительным, то даже и обоснованным. Легран любил быть хозяином чужих страхов. Он усмехнулся.
Бриль дёрнулся вперёд, желая снова подхватить своё несчастное подобие одёжки, свой "фиговый листок", однако кто же ему это позволит, ежели мастеру угодно лицезреть его обнажённым. На желания самого Бриля Франсис не собирался обращать внимание, даже если б парень сейчас и не считал себя рабом. Однако, никаких попыток возражать и снова вырываться Давид не предпринял, только уперся руками мужчине в грудь. Может быть, так оно было бы и неплохо, хоть какая-то попытка не становиться безвольной марионеткой в руках умелого кукловода. Картину испортил прозвучавший следом вопрос. Неужели всё так просто? Такой богатый мальчик, привыкший получать по первому требованию всё, чего только пожелает, своенравный, нахальный, грубый, сдался после всего лишь одного сеанса унижения? Воистину, эти аристократы ни на что не годны. Дворовые мальчишкаи, притащенные в Вертеп силой, привыкшие к лишениям, к тому, что их ни во что не ставят - боролись куда упорнее, куда настойчивее пытались вырвать зубами у жестокой судьбы свой клок свободы. А Давид лишь смирно спросил, каковы его обязанности. По сути, спросил, что ему нужно сделать, чтобы доставить мастеру удовольствие. Легран пренебрежительно фыркнул. И после этого Бриль ещё хотел, чтобы Франсис трахал его лицом к лицу? Да чего стоит такая тряпка?
- В твои обязанности входит делать всё, что я пожелаю, - спокойно отозвался француз, ладонью вновь огладив юношу по спине, после чего объятия разжались. - Одень чулки. Встань на корточки. Я хочу, чтобы ты вылизал мои ботинки, - он говорил негромко, но тон был непререкаем. Франк понимал, что это звучит приказом ещё более оскорбительным и отвратительным, чем то, что он творил с Брилем против его воли. Но раз он уже добился почти покорности в сексе, почему бы не вырвать из парня чего-нибудь ещё?

Отредактировано Франсис Легран (2010-09-20 15:23:08)

34

Давид задал такой вопрос, почувствовав укол совести перед своим родителем. Спрашивая, он наделся, что сможет загладить вину перед Брилем старшим, играя по его правилам. Он не знал, что именно ответит ему мастер, но искренне надеялся на какую-то поблажку, ввиду положения в обществе и статуса. То, что ответил ему Франк, никак не вязалось с тем, что он себе представлял. «Делать все» - было очень широким понятием и могло предполагать поистине чудовищные вещи. Собственно, Легран подтвердил опасения Давида, предложив ему вычистить его обувь языком. Это было еще хуже, чем заглатывать огромный член мужчины до самых яиц. Чем? Мастер определял Давида теперь уже совсем на другую ступень к числу челяди, отбросов общества, добровольно подставляющихся под удары кнутом. Таким Давид быть не желал. Все же в нем еще осталось чувство собственного достоинства, и преподносить его Франсису в качестве подарка на Рождество молодой человек пока что не собирался.
Парень убрал назад подсыхающие пряди и потер переносицу двумя пальцами. Усмехнулся, качнув головой
Старик совсем с ума сбрендил
- Нет уж!   – Не обращая внимания на действия Франсиса, Бриль двинулся к стулу на который было брошено полотенце и красное помятое платье.
- Я понимаю, что был не самым хорошим сыном. Но, боже мой! Я не собираюсь подобным образом расплачиваться за ошибки своего отца. Я не приклоню колен и уеду завтра же домой. И не ты, ни мой отец, ни Герман де Виль не смогут меня остановить!   – Он говорил достаточно спокойно, но по голосу было отчетливо слышно, как подпрыгивают нотки в его голосе. Он весь раскраснелся от негодования. Он злился теперь не на Ленграна, а на отца. Бриль старший не имел права с ним так поступать и видит бог, отец еще пожалеет, что решился на такой рисковый шаг. Полотенце вновь оказалось обернутым вокруг бедер, красное платье перекинуто  через плечо. Он решительно направился к двери, потянул за ручку вниз, чтобы ее открыть, но дверь не поддалась. Заперто.
- Дверь открой! – с долей решимости в голосе попросил Давид, вполоборота взглянув на мужчину, но все так же пряча глаза под россыпью густых искусственных ресниц.

35

С тихим смешком мужчина скрестил руки на груди и прислонился к краю столешницы. Парень сопротивлялся, что не могло не радовать, однако теперь Леграну следовало глубоко задуматься о дальнейших своих действиях. Если он продолжит врать и получит от Давида то, что приказывает - чтож, это будет очень приятно и воодушевляюще. Однако, вот де Вилль едва ли испытает от таких проделок своих работников восторг и удовольствие. Франсис, возможно, и не страшился каких-либо проблем с начальством, но это вовсе не мешало ему таковых не хотеть. А если он отпустит Давида сейчас, то это будет слишком скучной и неинтересной развязкой так хорошо начавшегося вечера.
- Я не лакей, чтобы открывать тебе двери, - лениво протянул француз, продолжая размышлять. Он опустил одну руку и вытащил из кармана ключ от своей комнаты, с неприкрытой наглостью поигрывая с ним пальцами, словно дразнил. - Ты можешь либо выпросить его по-хорошему, либо торчать здесь хоть вечность. Только учти, что кормить и поить тебя никто не собирается, а связять - всегда пожалуйста, если будешь плохо себя вести или шуметь, - и желанный Брилем ключик скользнул обратно в карман, а мужчина тряхнул выцветшей шевелюрой, откидывая с глаз непослушные прядки, и налил себе ещё вина. - А заодно продать каким-нибудь извращенцем видео, на котором весьма детально изображена одна очаровательная шлюшка в красном платье и крошечных трусиках, - Легран усмехнулся. Конечно, у него никаких видеокамер не стояло, только вот Давид этого знать не мог. Если бы перед Франко была Черри, её невозможно было бы так обмануть, но едва пришедший в себя и совершенно не понимающий, куда попал, Бриль, похоже, склонен верить едва ли не всей лапше, какую только вообще возможно повесить на его аккуратные ушки.
Давай, кузнечик, я посмотрю, как ты запрыгаешь...

36

- Видео? – Давид обернулся, взглянув на мужчину переборов стыд. Разумеется, он ничего не знал о видео и даже не догадывался о том, что в комнате могут быть камеры. Как то времени задуматься на эту тему у него не было.
- Нет, ты этого не сделаешь! – мотнул головой Давид, чуть приподняв уголки губ в подобие улыбки, которая в ту же минуту померкла. Глядя на мастера, который играл блестящим отполированным ключом у себя в руках, дразня тем самым своего пленника, Бриль понимал, что он продаст пленки при любом удобном случае. И дело будет даже не в деньгах, которых у Франка наверняка предостаточно, а в принципе. Потому что он просто может. Потому что это доставит ему еще большее удовольствие от проделанной работы.  Больше, чем за собственную гордость, парень боялся, что его кто-нибудь увидит его в обличающим виде дешевой проститутки, на которую он, несомненно, смахивает. Хоть он и не видел себя со стороны, он склонен был согласиться с мастером – там, на жесткой, покрытой черным покрывалом кровати, извивалась и стонала самая настоящая шлюха. В тот момент он чувствовал себя шлюхой и, что самое унизительное и неприятное, ощущал себя ею и ему это нравилось. Да, да! Ему нравилось быть вещью, ему нравилось выгибаться кошкой и подставлять тугую задницу под ритмичную долбежку огромным членом. Ничего их этого просто невозможно было скрыть, невозможно было обмануть наметанный глаз мастера или объектив скрытой камеры. Давид слишком хорошо это понимал, чтобы позволить кому-нибудь из смертных хотя бы одним глазком взглянуть на эти кадры. Уже одна мысль о том, что какой-нибудь мужик будет дрочить себе, пожирая взглядом его скрюченное в оргазме тело, вызывало приступ тошноты и паники
- Не делай этого! – Не приказ, даже не просьба. Мольба. Давид вынужден оставить дверную ручку и попробовать выпросить ключ и пленки любой ценой. Хотя желание колотить кулаками в дверь и звать на помощь надрывая глотку, с каждой минутой возрастало.  Да, вот так просто. В отличие от глупых безмозглых мальчиков-рабов, у него был выбор и ощутимая надежда. Хотя опасность того, что это все слова и не стоят даже поломанного сребреника, была. Но ведь рискнуть стоило! Хотя бы потому, что большим выбором парень не располагал. Либо сделать это сейчас, либо потом, когда кишки будет невыносимо сводить от голода.
Немного помедлив, чтобы набраться решимости и в конец распрощаться с собственным достоинством, Давид направился к креслу, в котором оставил платье и скомканные чулки. Присев на краешек парень стал поочередно натягивать их на свои стройные ноги. Пришлось изрядно повозиться, ибо, в отличие от Черри, Давид не знал, как обращаться с атрибутами женского гардероба. Все это выглядело нелепо и смешно, парень заметно нервничал. На его щеках вновь заиграл яркий румянец, но на сей раз не от стыда, а от бессилия. Чудом не порвав тонкий капрон, молодой человек все же справился с задачей. Поднявшись на ноги, он освободил свои бедра от теплых объятий банного полотенца и бросил его на стул. И хоть в комнате было достаточно тепло, по его телу прошел легкий озноб. Юноша медленно подошел к мужчине практически вплотную. От мастера веяло теплом и горьковатым запахом табачного дыма. Кажется еще тонкий аромат дорогого одеколона. Раньше Давид этого даже не заметил.
Молчание затянулось, но Давиду нечего было сказать. А оттягивание выполнение приказа, не сделает его менее неизбежным. Поэтому парень не стал медлить и, будто преодолевая какое-то невидимое сопротивление, опустился перед Леграном на колени. Вот, а говорил, не приклонит. Было гадко и противно за себя. Бриль склонился над обувью мастера, низко опустив голову. Чтобы не упасть ему пришлось опереться на локти и шире расставить ноги, и оттого его аппетитная попка оказалась высоко приподнятой. Его влажный язычок робко коснулся поверхности сапога, всего на секунду, будто пробовал кожу на вкус. Во рту привкус обувного крема и кожи. Обувь была не слишком грязна, но уличная пыль отчетливо хрустела у него на зубах.
Боже мой, что я делаю, что делаю! Остановись, не делай этого. Он блефует, блефует!!!
Но Давид не остановился, продолжил начатое дело. Его язык теперь широко прошелся по поверхности сапога, от носка, по подъему вверх, почти до голени, пока влага с поверхности языка не исчезла. Затем он вновь вернулся к носку и проделал те же самые движения несколько раз. Черная кожа блестела от слюны и чистоты, которую Бриль выл вынужден навести. Его тело прогибалось и вытягивалось, мышцы на спине и руках напрягались, вычерчивая плавные изгибы и четкие контуры все же мужского тела. Он вылизал обувь мастера, как и было велено, но ограничился лишь одним сапогом, при этом не тронув подошвы своим изворотливым язычком. Мужчиной не было оговорено, как именно парень должен был вылизать его обувь и в каком количестве. Давиду казалось, что одного сапога вполне достаточно. Этого вполне достаточно чтобы втоптать его по шею в грязь и заставить еще больше себя ненавидеть. Ненавидеть за что, что ему на самом деле нравилось унижаться, быть ничтожным и мелким, обнаженным и беспомощным перед сильным и грубым мужчиной. Догадка не была для Давида очевидной. Она пряталась глубоко в его сознании, будто боясь показаться на свет. Мастер же ему очень сильно напоминал того мужчину из его прошлого, который оставил в его памяти глубокий отпечаток. Как же сильно Давид хотел встретить его снова, почувствовать на своей по-детски хрупкой спине прикосновение его теплых широких ладоней и крепкие объятия.

37

- Я этого не сделаю? - флегматично поинтересовался француз, на пару секунд отворачиваясь, чтобы взять свой бокал и долить в него вина. - С чего бы... - с лёгким вздохом протянул он, покачивая в пальцах тонкую хрутальную ножку. На самом деле, будь у него и вправду такое видео, он бы всё равно не стал его кому-либо продавать. Дело в том, что подробности своей личной, включая интимную, жизни мужчина предпочитал оставлять всегда только при себе самом. Легран не страдал завышенной любовью к офишированию своих умений и навыков в той же мере, как и своих физических показателей. А любое видео в современности имеет свойство рано или поздно оказываться в интернете если не за бесплатно вообще, то за весьма копеечные смс. А такая слава нужна только юным мальчикам с комплексами и без необходимого для жизни минимума извилин в голове. Франсис себя к прыщавым подросткам имел полное право не причислять уже порядка полутора десятков лет. А вот Давид поверил в очередной раз, опустившись даже до того, чтобы умолять своего мучителя не увеличивать позор тысячекратно. Француз только легко усмехнулся, глядя в юное личико, ещё исполненное слабого проблеска надежды, но источающее искренний страх перед возможностями мастера. Возможностями и желаниями. Мужчина пригубил вино, не сводя взгляда с Бриля, который, кажется, всё-таки решился на самый позорный шаг в своей короткой, но без сомнения насыщенной приключениями жизни. Разве вам не было бы приятно оказаться первым, кто добился от другого человека... пожалуй, даже не так уж и важно, чего именно? Без сомнения, было бы. Настоящий мужчина обладает стремлением к первенству в прямом смысле со стадии, когда ещё был крошечным хвостатым сперматозоидом. У некоторых это стремление порой отмирает вместе с хвостиком, однако стоит позволить себе судить по большинству.
Легран лениво наблюдал за тем, как Давид с трудом справляется с чулками. В каждом движении сквозила неопытность и неловкость, с невольной улыбкой француз подумал, что сейчас это всё напоминает совращение юного девственника. Коим Бриль, несомненно, не являлся - в каком-то смысле давно, а в каком-то - уже пару часов. Не могло не радовать, по крайней мере, уже то, что стройность обтянутых чулками ножек совершенно не изменилась от перемены личностей в этом любопытном субъекте. Наконец, парень выпрямился и подошёл к нему совсем вплотную, уже без полотенца и с такой отчаянной решимостью в глазах, словно приносил себя в жертву ради чего-то великого. От него пахнуло свежестью, которая всегда остаётся после душа, и Легран довольно прикрыл глаза, делая глубокий вдох и позволяя своей жертве опуститься перед ним на колени. Бриль склонился к сапогам, и Франко даже пожалел, что через плотную обувную кожу не может почувствовать прикосновения его горячего влажного языка. Но он лишь молча наблюдал за движениями головы парня, за тёмными прядями, скользящими по гладкому полу и прогибающейся спиной.
Когда Бриль остановился, очевидно, не собираясь продолжать действо, мастер сделал ещё один небольшой глоток вина и уперса дочиста вылизанным сапогом парню в плечо, надавливая, чтобы тот практически уткнулся лицом в пол. Он помедлил немного, прежде чем всё-таки ногой оттолкнуть Давида от себя, как нерадивого пса, после чего с тихим смехом прошёл к входной двери и открыл её. Нараспашку.
- Катись отсюда, - и продолжая посмеиваться, прислонился около двери к стене.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » О прошлом и будущем » Интим предлагать