Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Филипп Тиз, клиент


Филипп Тиз, клиент

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Имя персонажа
Филипп Тиз, кличка - Эфиоп.

2. Возраст
37 лет

3. Рост
2,06 м.

4. Внешность персонажа
Вылощенный спелый мужчина. Слегка сутулый силуэт и типичная для высокого роста фигура а-ля “фонарный столб”. Ни о каком пловцовском треугольнике и речи быть не может. Он не рельефный, не толстый, не "сухой" - Тиз равномерно налит, кожа у него неизменно горячая, мягкая. И негритянской пластикой он не обладает – напротив, походка его всего скорее напоминает расхлябанную походку пьяного кавалериста. Однако, при всей её дурашливости, сам Тиз - эпицентр ловкости и даже резвости в случае чего. Руки его "в работе" творят чудеса, жаль, что сейчас они попорчены - на правой кисти между безымянным и средним пальцами круглый, чуть выпуклый рубец - след не совсем хирургического, но вмешательства, которое повредило связку. Теперь пальцы правой гнутся плохо, зато феноменально складываются во всем известный жест. Кстати, такой же шрам можно обнаружить и на своде стопы.
Одежда зависит от настроения, но всегда изобилует, если не сказать ломится из шифоньера цветами и текстурами. Предпочитает тёмные сытые цвета, натуральные, но любит и красный в самых разных оттенках, ему нравится образ денди, но им злоупотреблять, конечно, не стоит.
Лицо приятное, как это принято говорить, располагающее, в обрамлении чёрных тяжёлых волос, балканских, густых, как чёлка у лошади. Седина неровными прорехами. Восточные глаза с пересыщенной меланином радужкой, под ними - вытравленные на коже постоянным недосыпом бледно-свекольные синяки.
Строгие губы, будто нецелованные, с чётко обозначенным контуром. Широковатый «южный» нос, та, пожалуй, черта, что обладателя раздражает, но, побаиваясь братию Гиппократа в целом и хирургов в частности, Филипп не спешит менять что-то в своём облике.

5. Характер персонажа
Не обойтись без пошлого "тот ещё фрукт".
В больших дозах приносит диабет – не потому, что сладок, а потому, что Филиппа в любой компании слишком много. По его молодости выносить щедрый трёп, мнительность и упорство окружающим было сложно вдвойне, почти невмоготу. Тиз прекрасно чует, когда разговор перетекает в зачинающуюся ссору, из-за хронической склочности не отказывает себе в поистине мазохистском удовольствии – плеснуть масла в огонь и ехидно в нём гореть.
Принципиален в своих желаниях, энергичен и нетерпелив, но не таков, чтобы поддаться столь нехристианскому чувству, как ярость. Правда, осмыслив конфликт, может цинично и продуманно мстить. Вообще, он серьёзно пристрастился к высчитыванию чувств, слов и подходящей к конкретному случаю доле правды. Избавиться от этого, придать вареву своей жизни щепотку легкомыслия Тиз мечтает, но, увы, уже не может.
Имеет обыкновение к планам вслух, игрив, ироничен. Не чужд романтике “бандита с большой дороги” и светлому чувству тоже.
Тому, над которым замирают, как красный сеттер над перепёлкой.
Ватному, ошеломительному, с грейпфрутово-горьким привкусом. То чувство, что тащишь в сердечные подвалы, да вприпрыжку…
Фил не испытывал его так долго, что уже успокоился, обытовел, некогда острое сознание тревожно спит, а живые глаза приобрели мутное, некрасивое, нехорошее, как осадок в вине, не имеющее никакого отношения к гуманности.
Сейчас это человек задумчивый и невесёлый, и тяжело разгадать, что за лукавые мысли бродят в нём. Его врождённая восточная осторожность мутировала в сухость, нет, хлеще, в бетонную с арматуринами отрешённость.
Однако сладкая зрелость - это вам не накося-выкуси, и если о душе можно благополучно позабыть, то о теле точно не стоит и теперь он мрачно полагает, что в Вертепе ему самое место.

6. Увлечения персонажа
С симпатией относится к комфортным посиделкам, полным приятных моментов вроде вкусных угощений, кальяна, интересной книги или собеседника. Отдыхает в духе гедонизма, неспеша и вдумчиво, даже если это охота. Часто занимает себя логичными действами, требующими практики рук и определённой сноровки, будь то развязывание узелков или кубик-рубик, карты или шахматы. Очень любит воду, неважно в каких масштабах - ванны или океана. Не откажется от всячеких шумных пирушек, где воздух пропитан атмосферой флирта, а взбалмошность приветствуется. Когда-то увлекался фотографией и до сих пор мировой поэзией. Имеет представление о русском литературном языке, арго же знает в совершенстве – это было модно тогда, в России; воровская верхушка использовала тайный язык почти играючи, а уж «ботали по фене» (тем самым портя арго) даже те, кто к уголовному миру имел весьма смутное отношение.

7. Сексуальные предпочтения персонажа
Актив. Достаточно понял, что такое боль и старается её не причинять. Вообще, в плане сексуальной психологии удивительно здоров, но крайне изобретателен.

8. Биография персонажа

Глава 1 или «Скажи им, что я умер, снимая кольцо с пальца мёртвого старика!»


Представьте: в больничном коридоре, на широком каменном подоконнике присевший мальчик, щурящийся как старый кот. Делать ему совершенно нечего, и он сосредоточенно, дотошно изучает ссадину на мягкой ладони. Золотящиеся края ранки, неровные, будто декоративные, сделанные из коричневого сахара. Посредине словно алеет некрупная вишенка – темнее и темнее к центру, к чёрной точке. Он сжимает ладонь, подушечкой пальца сильно давит и нет-нет, да и морщится, от обиды, не от боли.
 Переводит взгляд в окно. Ждёт чего-то.
Ожидание бывает двух видов – неуловимое и невыносимое.
 “Дождался” - тёмного деревянного ящика, а в нём миловидную мать со сжатой рукою.
Она, конечно, не очень виновата в своей смерти. Отец же для меня был чем-то фантастическим, как Санта... Так вот, на часах, которые у неё нашли, кое-где содрано золото – будь они слишком дорогие, сентиментальные куртизанки отобрали бы украшение живо, невзирая на сакральный смысл подарка. По сути, она была трепетным родителем, нехитрое дело своё знала точно, а потому я чаще был сыт, чем голоден, и чаще согрет, чем холоден. И умерла, в принципе, по той же трепетности и недалёкости, вытащив злополучные наручные часики у пьяного таксиста. Таксист оказался вооружён и очень опасен. И я остался среди её товарок – эдакий «сын полка», с некоторых пор не любящий пот и тяжёлые духи, скромно отказывающийся от любых притязаний на любовь. Зато ворёнок. Не то чтобы отъявленный, но средства на жизнь добывал так и ни как больше. Попросту не умел. Не хотел, не желал работать. Как клёво уйти в бега, лечь на дно и тихо кайфовать, просто тупо глазея в окошко, будто это корабельный иллюминатор, — сидя верхом на горячей трубе, присосавшись к маленькой дырочке, пробитой гвоздиком в жестяной банке сгущенного молока и похрустывая наживой в заднем кармане.

Глава 2 или «Помните об этикете! Вилки в левый карман, ножи в правый.»

Мне 20. Вот у светофора остановилась целая стая машин: черные, белые, красные и грязные. Загорается желтый свет. Сейчас загорится зеленый, и машины рванут вперед, обгоняя друг дружку. Лучше бы победила вон та, красненькая!.. Раз-два-три — зеленый! Машины ревут моторами, крутят колесами, ззввжжуууу!.. Нет, победила не красная, а две совсем другие: одна черная и одна грязная…
Я лучше всех знаю, что мир устроен несправедливо. Побеждает всегда не самое красивое, а самое злое. А потому быстро, царапая пальцы, собираю столовое серебро, больше не отвлекаясь на автостраду за окном. Деньги мне были необходимы, чтобы выучиться. На юриста я хотел... Адвокаты - лучшие люди на свете, они имеют чудную привилегию лгать. Учился средненько, кокетливо развивая артистизм на экзаменах – он ещё пригодиться не раз, не два, куда больше, чем какая-то история. Попутно сотрудничал с вольными заёмщиками ценностей, набивая авторитет и карманы. Но преамбула лучшей жизни сидит на плече и никуда не перебирается, дятлом долбя в ухо. В правое.

Глава 3 или «Мне так стыдно… я хочу, чтобы все умерли.»

Надо придумать что-нибудь этакое, найти повод. А дальше уже дело техники. Причем, именно сейчас, сию же минуту, пока они не уснули!
 Мне 29. И я в поезде. За столиком в купе сидит горячая чётверка – по моим меркам покер, золотой причём. Все в дорогих замшевых куртках, с ними женщина – в зелёном плаще из шуршащей ткани. Стара как варан, вся искрещена морщинками. Но на пальцах - золото, на шее - золото, на запястьях – снова золото. Все русские.
 Еще не имея конкретного плана действий, я встал и двинулся вдоль прохода, пока не ведая, что я сейчас буду говорить, а лишь нащупывая, как. При этом я внимательно вглядывался в лица пассажиров, как если бы искал человека, к кому можно обратиться с какой-то личной просьбой, хотя содержания этой будущей просьбы я еще не придумал. В искомом соседнем отсеке я притормозил и дождался, пока лежащий на верхней полке мужчина обратит на меня внимание. Когда он посмотрел в мою сторону, я сделал шаг внутрь купе и почти шепотом обратился к нему:
— Извините, что беспокою… Но вы еще не спите, я вижу?..
— Нет-нет, — откликнулся он, приподнимаясь на локте.
— Тут кругом сплошная пьянка, я уж не знаю, с кем и посоветоваться…
— Ага, да… Пьють люди, пьють… А чего хотел-то? — мой собеседник тоже перешел на шепот, принимая заданный мною тон разговора. 

— Да понимаете, я еду до Энска. По расписанию мы там будем в семь с чем-то… 

— Угу, в семь ноль пять, — уточнил он. — Или, могет, в семь ноль десять… Тока он завсегда опаздываить…
— Вот то-то и оно, — молниеносно зацепился я. — Обычно-то да, опаздывает. А я вот ехал, дак он раньше прибыл! — Тут я уже вошел в роль и стал сочинять сюжет, подверстывая где-то случайно услышанное, кем-то рассказанное, возможно даже, прочитанное или подсмотренное в телевизоре. — И что вы думаете? Проводник проспал, будучи нетрезвым, и не разбудил соответственно меня! Пришлось ехать до Энтолова и потом возвращаться в Энск на машине! В результате я опоздал аж на полдня… — я взял паузу и обвел взглядом купе.
Несмотря на то — или благодаря тому, — что я говорил шепотом, все присутствующие, включая старенькую бабушку, внимали моему монологу, держа ушки на макушке, - приподняв головы и открыв рты. Решив брать их тепленькими, я спросил:
— Вам-то на какой станции выходить?
— В Энске слазим, — с пионерской готовностью отреагировали сразу двое.
— Я вас очень прошу, разбудите, бога ради! Завтра мне категорически нельзя опоздать! В десять часов встреча с заказчиком, подписание контракта, делегация из министерства… Моя полка вон там, внизу. Толкните в плечо, пожалуйста, когда встанете, если не затруднит. Премного буду благодарен!..
Меня заверили, что на этот раз Энска я уж точно не проеду. Раскланявшись, с пожеланиями доброй ночи и приятных снов, я удалился и прилег.
 А позже собрался, щупая драгоценности в кармане, оделся и решил выйти немного раньше намеченной станции. Точнее, намного раньше, потому что “цена вопроса” превысила все мечтанные и немечтанные нормы и я был вне себе от куража. Но меня грубо прервали – по голове. Очнувшись, я увидел тогда всю ту же бабчонку. Голова болела и всё плыло, да ещё режущий как стекло голос. Эпизодически тогда всплыла мысль, что моя карьера на этом завершена. Но нет! Чётвёрка оказалась моими коллегами. Более того, Горгулья – та самая старушка - дала мне крылья. Подарила мне свой перстень с сапфиром и “работу” в России.

Глава 4, неоконченная, или «Прощайте, неудачники, я вас всех ненавидел!»

Уже в конце девяностых я и пара моих друзей долго смаковали одну афёру.
Несколько трюкачей делали предложение, от которого жертвам трудно отказаться, а именно: с помощью страхования в зарубежной страховой компании, используя льготы при уплате налогов, накопить достаточную сумму денег для безбедного существования. Тогда скосили прилично, вот уж правда – для безбедного существования. Впрочем, друзей ждала участь не столь лестная – погостив, попробовав эту страну с её замечательной литературой, с её архитектурой и кинематографом, я уехал. “Осучился”, посверкав сапфировой синевой в душу каждого из них сквозь прутья. Триумфально скрыться не получилось. Друзья мне не простили – нашли способ связаться с одним мощным, простите, “страхуем”, который вплотную занялся тем, чтобы целиком я в свои светлые дали не попал. Тот клиент устроил мне BDSM-встречу с дрелью в каком-то подвале. Потом я разобрался, что это был заброшеный во времена Союза больничный комплекс… Русские воистину изощрены и беспощадны, а уж русские религиозные фанатики. Пффф...оказалось, он заказал мне панихиду в церкви сатаны, где секта “Немостор” и без денежного вознаграждения, из чисто альтруистических побуждений, готова была меня раскомплектовать. Все эти песни, алчущие руки.. Это ужасно – чувствовать безысходность. Никогда я не унижался так, не кричал так, как тогда. Это очень больно. Они меня отпустили, как видите... шутки что ли, я отдал их лидеру 90% того, что заработал за последние 6 лет. И убежал во Францию, с энтузиазмом, равным, наверное, тому, с каким убегает с трассы сбитая собака. Не хочу об этом говорить, извините.

9. Социальный статус
Клиент, аферист

10. Планируемая интенсивность посещения форума
По возможности часто, 3-4 раза в неделю уж точно.

11. Связь
ЛС или e-mail.

Отредактировано Филипп Тиз (2010-09-17 19:36:06)

2

Перепроверьте, пожалуйста, пунктуацию в последней части (глава 4).

Заявка

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

3

Пунктуация моя слабость в русском языке. И я не пишу обычно таких длинных постов. Спасибо вам, Герман.

- Ктооо? - сонно пропела девушка, одёргивая хлопковый топ.

- Мариночка, я на секундочку, - как можно спокойнее и ласковее произнёс Тиз, ложась на дверь, ткнувшись солёными губами в косяк. - Сейчас я тебе такооое расскажу! - говоря это, он уже слышал, как поворачивается рычажок замка.
- Балбес.. – обладательница нежного имени зажгла свет в коридорчике, распахнула дверь, жмурясь от предвкушения «такого» и яркого света. Она как никто знала, что её квартирант способен на сюрпризы, и, изумительно, не ошиблась и сейчас.
– Ёб!..What happened? – сон слетел, миловидное пухлое её личико вытянулось, как только пригляделась к ночному гостю.
Она, как мышь, ещё не попавшая, но уже “услышавшая” мышеловку, затравленно оглядела лестничную клетку. Девушкой Мари была донельзя предприимчивой, училась на переводчика в сфере профессиональных коммуникаций и сдавала квартиру не кому-нибудь там, а иностранцам. Рассуждала при этом она примерно так: более жирная плата – раз, практика в общении – два-с. И повод распушить хвост.
Сейчас Марина буравила Филиппа взглядом, полным болезненного удивления – прежде она и подумать не могла, что её успешный друг может быть в таком состоянии. А посмотреть там было на что, точнее, совсем не на что: некогда бежевая куртка - в предвесенней холодной грязи. Трясущиеся, в схваченной морозом корке из глины руки. Лицо совсем мёртвое, кипенно-белое, с ссадиной на щеке и выбившимися прядями сальных волос на лбу. Красные, запавшие от слёз глаза смотрели по-сумасшедшему, неподабающе такому ферзю, каков был “её” Тиз.
- Мне надо позвонить. – Фил травился своей кровью, а желчь, кажется, всё клокотала в горле. Его неудержимо тошнило, тело, свёрнутое от боли бубликом, трясло так, как трясёт бесцеремонно разбуженного среди ночи ребёнка.
– Закрой, – параноидально прибавил мужчина, протаскиваясь по нежно-ракушечного цвета ковру, привезённому в квартиру с год назад им самим. Туфли на нём были загажены так, будто Тиз всю ночь пробатрачил вместо быка по чернозёму, и Марина отстранённо поморщилась, хотя судьба ковра, может, не интересовала больше Тизовой и собственной. Мало ли, откуда он откопался. Во всю гремели отзвуки 90-х, истории о душераздирающих убийствах среди студенток и студентов всё ещё держали второй рейтинг после темы неразделённой любви.

Тиз действительно звонит, говорит чего-то и оседает на диван, без всяких там вздохов и всхлипов. Губы немеют.
Срабатывает встроенный природный предохранитель, в быту это называется: пробки перегорели. Физиологи же говорят: эффект запредельного торможения.

Если до этого аферист держался строго, равнодушно – даже когда молча тащили, потом плотно привязывали напротив воронёных стальных крючьев, - то при виде дрели его парализовало. Он не мог отвести глаз от этого. Не мог Тиз и отвернуть голову, не было ни малейшей возможности сделать шаг в сторону или хотя бы назад, чтобы заставить завертевшееся сверло стать игрушечнее и таким оптическим приёмом хотя бы уменьшить ужас — оно зияло натуральностью.
«Отвратительно дешевят.» – сквозь охватившую панику подумал Филипп, припоминая ушлые приёмы запугивания. Ну да, клоунам в капюшонах не хватает раскалённого утюга и противогаза.
Все вспомнить ему не удалось - неутомимый «столяр» быстро, беззвучно подошёл к нему и просверлил руку, примотанную к подлокотнику, навылет. Брызнула кровь, Тиз одурело акнул, давясь собственным языком. Он отказывался в это верить, однако изящно вспаханное мясо не врало. Мужчина зашёлся таким криком, от которого содрогнулись все некастрированные коты мира, рот, кажется, заполнила желчь – его вырвало, спазматически заколотились все крупные артерии, а рука произвольно задёргалась, будто её жгло током. Он пытался еще что-то говорить, с аффективным ужасом, с потоком льющимися слезами наблюдая, как на платок «сдаивают» кровь, когда же его правую ногу стали освобождать от обуви… Без лишних слов, даже трепетно, своеобразно «жалея»… Повинуясь нажатию «курка», снова завыла дрель, разгоняясь, завыла в унисон рвущему лёгкие жертвенному животному. Так, не более биологическому виду, взрослой особи homo sapiens. Филипп колотится. Потом ногами. Лягается. Осторожные помощники продолжают держать лодыжку двумя руками мертвой хваткой. Последнее усилие. Тело выгибается в неистовом напряжении и несколько раз конвульсивно дергается, впитывая в себя новую порцию железа.

Из оцепенения Фила выводит легкий стук в дверь. Он вздрагивает.
- Пойдем приведём тебя в порядок, я расскажу пока, как и куда, - вполголоса говорит ему Артём Трипольский, который уже вернулся из Израиля. - Утром уже лететь.
- Я сейчас... Помоги только, – твёрдо отвечает Филипп. Кто-кто, а Артём, этот наглый, мудрый еврей, трепаться почём зря не станет.

Трипольский возвращается к Маринке, инструктирует. Отпаривают онемевшие руки-ноги, колдуют, перевязывая раны, негромко переговариваясь:
- А где конкретно? А.. точно не..?
- Точно.

Через четыре часа будет самолёт. Тиз натягивает штаны и грубый свитер, подходит к зеркалу. Нет. Он не может смотреть на свое лицо. Долго умывается. Ему зачем-то нужно сейчас много воды - плещет и плещет на лицо холодную воду...

Отредактировано Филипп Тиз (2010-09-18 13:38:44)

4

Спасибо. Поправьте, пожалуйста, пунктуацию в пробном посте.

ни кому-нибудь там

не

5

Герман
Готово. Я старался, как мог. Миль пардон, если чего-то не нашёл.

6

- Мариночка, я на секундочку. - как можно

секундочку, - как

– Закрой. – параноидально

– Закрой, – параноидально

куда. - вполголоса

куда, - вполголоса

Помоги только. – твёрдо

только, – твёрдо

7

Есть.

8

Спасибо за поправки. Вы приняты, добро пожаловать.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Филипп Тиз, клиент