Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Метаморфозы » Дом на краю ночи


Дом на краю ночи

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

- Иржи, не делай этого. Это безумие! – сестра схватила его за рукав потертого пальто оледеневшими от холода пальцами и потянула брата назад, в сторону деревни, где семья Мазовичей была вынуждена остановиться.
- Эрика не шуми, нас услышат!   – Иржи перехватил ее руку и быстро нырнул в кусты, прячась от луча яркого прожектора, что обшаривал окрестности поместья. Где-то вдалеке залаяли собаки, а в поместье Мазовичей, наконец, погасла последняя лампа, возвещая о том, что нынешние хозяева легли спать. Сильный ветер буквально швырял две взбирающиеся на склон хрупкие фигуры из стороны в сторону, забирался под полы пальто, кусая лицо и руки. Девочка тихо плакала, торопливо следуя за братом, которого, казалось, не трогали слезы сестры и ее уговоры. Все потому что выбора у него другого не было, Иржи, во что бы то ни стало, должен попасть в отцовский дом. Ради Эрики, ради матери, которая осталась в глухой деревеньке.
Добравшись почти до самого верха, брат с сестрой обогнули склон, хватаясь за ветки деревьев, чтобы не сорваться и не упасть вниз. Около десяти метров им пришлось пройти почти по отвесу холма, пока они оба не ступили на небольшой приступочек прямо перед входом в погреб. Это была небольшая дверь, закрытая всего на один замок, который, наверняка, наци не успели сменить, после того как захватили дом и выставили семью Мазовичей на улицу. Иржи достал из кармана ключ и сунул его в заледеневшую замочную скважину. К превеликому счастью дверь открылась, не издав при этом ни единого звука.
- Ну все, я пошел. А ты иди домой. Прямо сейчас. Через час я вернусь, не беспокойся за меня!   – Иржи шире открыл дверь и решительно шагнул внутрь.
- Нет, не ходи, Иржи. Тебя убьют, убью!   – Девочка снова заплакала, схватив брата за руку.
- Шшш! Если ты не перестанешь плакать и не уйдешь, нас убьют обоих!    – это был веский довод и Эрика, коротко кивнув, попятилась назад, а потом и совсем скрылась из виду, растворившись в непроглядной зимней ночи. Проводив ее взглядом Иржи, прикрыл за собой дверь погреба и окунулся в тепло родного дома.
Немцы пришли сюда пару дней назад. На глазах у семьи расстреляли всех мужчин, что находились в поместье – отца Иржи, сторожа и даже садовника. Единственным в живых остался сам Иржи, в котором не признали мужчину, под скромным макияжем и женской одеждой. Он был трансвеститом, и сейчас, в условиях войны, это спасло его от неминуемой смерти, которая обхаживала предместья Варшавы с завидной регулярностью. Возвращаться в отцовский дом было самоубийством, но по другому Иржи поступить не мог. Вся деревня голодала, равно как и его семья, в которой он волею судьбы оказался единственным мужчиной, хоть и позиционировавший себя как женщину. В доме осталось много ценностей, которые можно было продать или обменять на еду, за ними Иржи и шел. А если быть совсем точным, то он шел за драгоценностями, которые мать спрятала в камине, когда война только началась. Если быть осторожным, то его даже не услышат, да и пропажи не заметят.
На ощупь, пройдя до двери с противоположной стороны погреба, Иржи проскользнул через подвал на кухню, а оттуда прошмыгнул в гостиную. Он старался двигаться максимально тихо и практически не дышал. Даже не потому, что боялся кого-то разбудить, а просто, потому что испытывал дикий неподдельный страх, который мешал не только дышать, но еще и думать. В доме все осталось как прежде. Их вещи лежали на тех же самых местах, посуда и скатерти – все было неизменно. Даже не верилось, что теперь этот дом, в котором Иржи с Эрикой родились и выросли, принадлежит кому-то другому. Врагу. Фашисту. Убийце.  Но главное что они остались живы и это самое главное.
Иржи тихо пересек гостиную и направился к, еще теплому после топки, камину. Отсчитав от края четыре кирпича и три вниз, Иржи достал из кармана складной ножик и стал аккуратно вычищать подсохшую глину, а песок складывать в карман. Здесь ее было немного, всего лишь затем, чтобы замаскировать тайник, а там уже достаточно подцепить кирпич пальцами и вытащить, не нарушив при этом всю кладку. Иржи аккуратно извлек кирпич, который был значительно короче остальных. Просунув в дырку руку, парень достал оттуда небольшой бархатный мешочек, который тут же сунул в карман пальто, а кирпич на прежнее место.

2

Гауптшарфюрер СС Отто Ран распахнул глаза, так, будто не было нескольких часов пьяного забытья. Голова казалась бодрой и свежей, только во рту было сухо, будто провели наждачкой – местная самогонка отличалась на редкость отвратительным вкусом, а выпито было ее не мало. Но раз уж предстояло некоторое время провести в этом Богом забытом пригороде Люблина, следовало поддерживать хорошие отношения с местной ротой охранения – солдаты вермахта недолюбливали  эсэсовцев за необоснованную, по их мнению, привилегированность.
Отто привычно крутанул на пальце ободок «Мертвой головы», лениво потягиваясь – дом отвратительно протапливался, было холодно и лень вылезать из под теплых ватных одеял.
А где –то в Германии, за сто тысяч лет от него, румяная Эльза качает маленького Адди Рана, перебирая босыми ступнями по теплому блестящему паркету, и никакая наступающая зима ей не страшна.
Отто тосковал – вопросы чести и верности все чаще подвергались внутренней ревизии, было невыносимо скучно. Первая волна движения сопротивления была играючи  смята доблестными немецкими войсками, Польша педантично поделена, хотелось идти дальше, быть на самом краю, на острие атаки, а не в глубоком тылу, среди местного быдла, не способного даже построить дом, в котором бы не дуло. И это самый приличный дом, вроде как местного пана… Интересно где он? Драпанул за границу до того, как все началось или его тушка валяется в овраге за деревней? Хотя, нет. Не интересно. Люди которые живут в подобных условиях, без нормальной системы отопления, не достойны существовать. Вот так и задумаешься о превосходстве арийской расы.
Дом Ранов был поменьше, и победнее, но в нем всегда было тепло и уютно. Кстати надо бы вывезти пару безделушек отсюда – Отто заприметил вполне достойную посуду и ткани: Эльза будет довольна. Отправить с ближайшей оказией, сделал он пометку в памяти и вздохнул.
Пить хотелось неимоверно – что они добавляют в свой самогон: авиационный керосин или скипидар? Старого доброго шнапса бы…  Ран пошамкал губами, физически ощущая как язык распух от жажды. Часы на стене показывали заполночь.
Какое счастье, что в этой «жопе мира» ничего не происходит – завтра можно будет спать до полудня.
Кряхтя и тяжело вздыхая, Отто натянул брюки. Пряжка обожгла холодом  теплый сонный живот, Ран выругался и сунул концы ремня в карман- чтобы кобура не перевешивала и не висела из петель. Сунув босые ноги в сапоги, и накинув китель на плечи, Отто пошел вниз, в гостиную, там, на неубранном после вечеринке столе, должно найтись что-нибудь, способное утолить жажду.
Уже оказавшись на лестнице, он услышал подозрительный шорох, рука сама легла на рукоятку пистолета, и Ран на цыпочках спустился, стараясь не скрипеть ступенями. Привыкшие к темноте глаза сразу заметили темный силуэт у камина. Все еще оставаясь на лестнице, Ран достал оружие.
В тишине раздался сухой щелчок предохранителя.
- А ну стоять! Ни с места! – рявкнул он, с удовольствием слыша, что сушняк никак не отразился на грозном, командном окрике.

Отредактировано Гийом Дюруа (2010-09-18 11:46:42)

3

Только Иржи поставил кирпич на место и собирался так же тихо, как и пришел сюда, вернуться назад, как у него за спиной глухо щелкнул затвор и в ушах зазвенел четкий приказ оставаться на месте. Внутри у Иржи все оборвалось. Страх сковал конечности, а сердце бешено заколотилось в грудной клетке, будто намереваясь ее разбить. Даже не оборачиваясь и не смотря на говорящего, Мазович мог с уверенностью сказать, что за его спиной стоит  командир, кто-то на чьем кителе отличительных знаков гораздо больше, чем у рядового офицера. Это Иржи понял по голосу. Непререкаемому командному тембру, который оттачиваешь кодами командования войсками. Офицеры СС ничем не отличались от гиен или шакалов, разоряющие семьи и довольствующиеся падалью или обглоданными костями. Ими двигала слепая ярость, вкус власти и вседозволенность. По большому счету генералы ничем от них не отличались, разве что только тем, что отвечать за мертвое тело им не нужно было не перед кем.
«Господи, пожалуйста, помоги!». В затылке противно засвербело, в том самом месте, куда предположительно должна была попасть пуля или обрушиться рукоять пистолета. Парень невольно втянул голову в плечи и стал медленно поворачиваться, подняв руки вверх, на уровне головы. Повернув голову, он смог теперь разглядеть высокую широкоплечую фигуру немца. Он стоял на первых ступенях лестницы и оттого казался еще выше, чем был на самом деле. В голове Иржи ужасные картины стали сменяться одна за другой. Наци не станет стрелять в доме, он выведет его на улицу и выстрелить прямо в голову. И, увы, это был наиболее удачный вариант исхода событий. Его могли отослать в концлагерь и умертвить в газовых камерах. Уж лучше принять смерть здесь, в родных пенатах, а не где-нибудь в Освенциме. Однако, Иржи в голову пришла еще и другая мысль… Он вдруг сорвался с места и как сумасшедший побежал к двери, пригнувшись так низко, насколько это было возможно. Он  сметал все на своем пути и в один миг пронзительный шум бьющейся посуды и падающих стульев разбудил спящий дом пана Мазовича. Благо Иржи знал где находится выход, но оттого его ситуация не стала менее безвыходной. Дверь оказалась заперта, и Иржи в панике заметался по гостиной, не зная куда кинуться…

4

Оголодавший вор? Местный партизан? Мысли поворотом ветряной мельницы пронеслись в голове Отто, рука с пистолетом чуть дрогнула  - а вдруг ночной гость обвязан гранатами – попасть под осколки Ран расположен не был.
Но черная тень вдруг заметалась, неловко задевая мебель. В этом всполохе не было ни капли продуманности, сплошная паника.
От неожиданности палец на курке дрогнул, пуля выщипила кусок золоченой рамы картины со стены напротив.
Звук выстрела помог собраться и вновь ощутить уверенность и превосходство.
-Стоять, я сказал! – вновь крикнул Отто, и следующий выстрел был направлен уже расчетливо, чуть выше головы незнакомца.
Ран медленно спустился с лестницы, на ощупь находя выключатель. Тусклая лампочка, неуверенно мигнув, загорелась – экономия, в роскошной люстре работал только один рожок, но его было достаточно, чтобы тьма гостиной рассеялась.
-Одно движение, и я размозжу твою голову!
Нужна была пара мгновений, чтобы привыкнуть к свету. Ран ни на секунду не сомневался, что будет правильно понят, пусть интонация, хотя искренне считал, что местные варвары обязаны выучить язык своих хозяев.
Еще раз моргнув, Отто вгляделся в гостя, который оказался гостьей: весьма нелепо одетой, но вполне изящной и молодой барышней. Губы немца тронула легкая усмешка – ему было немного стыдно перед собой за легкий приступ страха, когда он обнаружил темный силуэт в гостиной спящего дома.
-Не вздумай шевелится, - Ран медленно подошел к женщине, разглядывая ее со всех сторон. – Что ты здесь делаешь? – отрывисто спросил он, пытаясь разглядеть выражение ее лица.

5

Иржи бежал, а над его головой свистели пули глубоко врезаясь в стены. Иржи все казалась что следующая из череды выпускаемых из ствола свинцовых пчел настигнет его пробив прочную черепную коробку их которой брызнет на стены кровь и ошметки мозгов. Не смотря на то, что выпущенных пуль было всего две, молодому поляку показалось, что не меньше пяти как минимум. Как же он сейчас был напуган. Внутри него все съежилось от страха, перед глазами плыло, а в голове лишь один, заставляющий стынуть кровь в жилах, звук спускаемой пружины затвора офицерского пистолета.
Когда последняя пуля пронеслась всего в миллиметре от его головы и впилась в дубовую стену, Иржи, наконец, остановился. Низкий командный, не терпящий возражений бас командира вновь коснулся ушей трансвестита. Он, чуть согнувшись, закрыл лицо и голову руками, будто это могло спасти его от пули, и на ломаном немецком залепетал
- Не стреляйте, пожалуйста, не стреляйте! – от страха он даже позабыл изменить голос, на более женственный, как делал это всегда. Более того, он даже не заметил этого, так как голова его была занята совсем другим. Его била мелкая дрожь, он боялся поднять голову не то, что взглянуть на обосновавшегося в его же доме эсесовца. Обычно парень переживал все невзгоды стойко и старался не показывать страха или смущения. Но когда у твоего оппонента в руках дымящийся заряженный ствол, разум не дает никакого другого варианта, кроме как трястись от страха как осиновый лист и взывать о помощи ко всем имеющимся богам. Что Иржи сейчас и делал. Он молился. Его губы неустанно двигались, повторяя на польском одну и ту же молитву без конца. Вскоре с беззвучия он перешел на еле различимый шепот, но и этого он сейчас не замечал.
На поставленный вопрос о том, что он тут делает, Иржи долго не мог найти ответа. Он не мог сказать наци правду, как не мог и озвучить любой другой вариант. Что бы он не сказал, любое его слово будет ему билетом на тот свет, но отвечать все равно нужно было и поляк ответил первое что пришло в его затуманенную страхом голову.
- Есть хотеть. Я искал еду… Больше ничего, только еду…

6

Отто окончательно вернул себе прежнюю самоуверенность, считая, что полностью контролирует ситуацию. Ссутулившаяся фигура гостьи, голова, втянутая в плечи и немецкая речь  вкупе произвели на Рана достаточно благоприятное впечатление – приятно, когда дикарь знает свое место. Рассмотреть же ночную посетительницу не удавалось – несмотря на грубоватый голос и нелепые тряпки, Отто почему-то был уверен, что она достаточно юна, может быть совсем девочка, а фюрер не воюет с детьми – рейху нужна молодая рабочая сила. 
Любопытство пересилило здоровый бюрократизм, поэтому, вместо того, чтобы сейчас же сдать польку в комендатуру, Ран, не выпуская ее из поля зрения, подошел к столу и сделал глоток из фляжки.
-А тебе не говорили, что воровать – плохо? – Хотя чего еще ожидать от расово неполноценного быдла?
холодная вода освежила измученное жаждой горло, и вопрос оказался задан не достаточно строго. -Это отвратительное, мерзкое преступление.
Отто сделал еще глоток и утер рот тыльной стороной руки, продолжавшей сжимать пистолет.
-Ну-ка, давай, выворачивай карманы! – Ран широким жестом отодвинул остатки вечернего пиршества на середину стола и приглашающее повел дулом. – Что ты там успела стянуть?

Отредактировано Гийом Дюруа (2010-09-26 09:43:43)

7

Пули перестали свистеть над головой, а низкий утробный бас Командира сошел на нет. Судя по всему, он нашел проступок Иржи не достаточно тяжким, чтобы тратить на него пули, хоть и говорил, что воровство очень мерзкое преступление. Сейчас Иржи очень хотелось плюнуть наци в лицо, ибо из них двоих вором и расхитителем был только один человек и им не был продрогший до костей поляк.
Парень медленно отнял руки от головы, глянул испуганным затравленным взглядом на немца через перекрестия рук, а затем и вовсе их опустил. Немец отпил из фляги, очевидно борясь с жаждой после бурной попойки со своими сослуживцами. От него разило перегаром и немецким одеколоном, запах которого сейчас был практически невыносим вкупе с запахом пороха. Он очистил край стола от посуды, приказав ночному гостю выворачивать карманы, и для острастки вновь повел у Иржи перед носом еще теплым от стрельбы пистолетом.
Вот теперь все. Конец. Иржи врал, в его карманах не было пирожков или жареной телятины. В кармане его потрепанного пальто лежал мешочек с драгоценностями, которые его матушка сберегла в старом камине. Будто превозмогая страшную боль, поляк медленно потянулся к своим карманам, запуская в них свои потрескавшиеся от холода руки. Пальцы нащупывают в одном из карманов бархат крошечного мешочка, перебирают шелковые ленты завязок, на миг сжимают драгоценность в ладони. Пальцы другой руки обжигает холодным металлом лезвия складного ножа. На минуту успокоившееся сердце в груди поляка заколотилось с новой силой. Страх заволок разум Иржи непроницаемой пеленой, горло сжала невидимая костлявая рука.
- Я не вор! Ты – ВОР! – последнее слово сорвалось на крик. Иржи метнулся к эсесовцу, воспользовавшись временным замешательством последнего. Очевидно, он не предполагал увидеть в своем доме женщину и на мгновение потерял бдительность. В воздухе сверкнуло лезвие, поймав неяркий блик, приглушенного комнатного света. Что сейчас нашло на Иржи он и сам вряд ли смог бы объяснить. Скорее всего, в нем взыграла гордость и обида, за себя, за свою семью и за свой народ. Его назвали вором, хотя он брал лишь то, что по праву ему принадлежало и его это кольнуло в самое сердце. Даже будучи захватчиками, наци здесь были чужими и это понимали все, кроме них самих.

8

Бросок туземца оказался для Отто неожиданностью – тело облаченное в жалкие тряпки стремительно преодолело разделявшее их расстояние, лишая возможность выстрелить. Но «Мертвая голова» не даром украшала пальцы немца – продемонстрировав реакцию, достойную элитного подразделения, Ран успел отклониться, рука полячки запуталась в свалившемся с плеч кителе, а рукоятка пистолета впечаталась в висок.
Удар вышел скользящим, Отто, мгновенно сбросив остатки расслабленности, перегруппировался и следующим рывком заломил руку ночной гостьи за спину, с размаху швыряя ее на пол, придавливая спину коленом.
-Чертова ведьма! – выругался он, выдирая из пальцев перочинный нож и отбрасывая его в сторону. – Еще одно резкое движение и будешь собирать свои мозги с паркета.
В подтверждение своих слов, Ран свободной рукой вцепился в густые темные волосы на затылке и, приподняв голову, сильно ударил полячку лицом об пол.
-Грязная сука. – продолжая придавливать ее к земле, Отто небрежно провел руками по бокам, пытаясь обнаружить в складках пальто оружие существеннее глупого ножика.
Не найдя ничего интересного, Ран  перевел чуть сбившееся дыхание, сдувая отросшую белую челку с глаз, и щелкнул затвором пистолета.
Решение обойтись с воровкой своими силами уже начало казаться ему преждевременным, но оступаться от начатого было не в его правилах.
-Сейчас ты извинишься за свои слова и поступок, и попробуешь еще раз сказать, что тебе здесь понадобилось. Только на этот раз правду. Так, чтобы я и мой друг Вальтер тебе поверили…
Отто больно вдавил дуло пистолета в шею лежащей на полу полячки.

9

Достаточно крупный наци оказался значительно проворней измученной голодом полячки. Он ловко увернулся от удара, отчего навостренное лезвие ножа Иржи, пронзило лишь рукав свисающего с плеча кителя. Не успев опомниться, Иржи тут же получил удар рукоятью пистолета в висок, отчего в глазах сразу потемнело, а ноги как-то сами собой подкосились. Наверное, Иржи бы тут же рухнул на пол, словно мешок набитый костями, если бы немец не подхватил его и вывернув руку в плече повалил на пол, придавливая несчастливца всем своим телом. Иржи издал глухой стон, а затем громкий вскрик, когда мужчина, вцепившись в его волосы, с силой ударил его головой об пол. На мгновение парень даже потерял сознание. Голова взорвалась болью, а из носа полилось что-то теплое и вязкое. Ран разбил ему нос, благо удар был не достаточно сильным, чтобы превратить хрупкие перегородки переносицы в костяное крошево.
Иржи не сопротивлялся. Потерпев полное фиаско, он будто лишился сил, и только врожденная мужественность помешала ему заплакать, хотя для правдоподобности, наверное, стоило бы это сделать.
Наци между тем обшарил пальто ночной гостьи, но мешочка с драгоценностями он не нашел, не потрудившись проверить карманы. Он снова требовал ответа, но на сей раз его пистолет не остался в стороне и дышал Иржи прямо в шею.
- Я жила здесь. Я ничего не украла! – еле уняв внутреннюю дрожь, прошелестела полячка, но так, чтобы наци ее услышал. – Пожалуйста. Отпустите меня!

Отредактировано Черри (2010-09-30 15:12:24)

10

Молить и просить было уже поздно. Несчастную, оголодавшую местную жительницу Отто может быть еще и пожалел – он считал себя объективно незлым человеком. И может быть даже дал ей еды… например взамен на уборку, но после попытки нападения, причем без всякого, по его мнению, повода, быть «добрым пастырем» для «овец» не осталось ни малейшего желания.
Горящие в неурочный час окна усадьбы немецкий караул мог заметить в любой момент и, делая обход, завернуть для выяснения обстоятельств – к этому времени хотелось уже определиться с местом назначения ночной гостьи. Может быть, во избежание эксцессов, минуя стандартную процедуру в комендатуре, сразу ее – к оврагу, и нет проблем. А то уж больно девица оказалась бойкая, может даже связана с местным сопротивлением – ишь, под дурочку косит.
-Повторяю вопрос. Что. Ты. Здесь. Делала. Сейчас. – раздельно и четко произнес Ран, сильнее надавливая пистолетом. – Третий раз повторять не буду.
Его голос был холодный, с легкой ноткой усталости, демонстрируя полное равнодушие к полячке как к живому человеку.
-Последняя попытка.

Отредактировано Гийом Дюруа (2010-09-30 22:17:38)

11

Мужчина, кажется, не слушал Иржи и продолжал гнуть свое. Возможно, у поляка и был какой-то шанс уйти из дома живым, если бы он не бросился на наци с ножом. Никому бы это не понравилось, что уж говорить о людях, которые провозгласили себя богами. Что ж, распоряжаться чужими жизнями это большая ответственность. Думал ли Ран хоть раз о том, что за все, рано или поздно, придется платить, и он не будет исключением?
Сейчас за свою вспыльчивость и глупость расплачивался Иржи. Лишь почувствовав на губах вкус собственной крови, парень понял, какую же глупость совершил. Зачем нужно было это делать, зачем он вообще полез в драку, когда точно знал, что шансов на благоприятный исход вообще не было? Даже если бы стальное жало все же увязло в горячей плоти, на следующее же утро нацисты бы объявили облаву на все близлежащие деревни, и тогда жертв этой маленькой вспышки ярости приумножилось бы на сотни. Иржи ненавидел себя, ненавидел людскую ненависть и проклинал судьбу. Он вдруг понял, что очень устал, просто устал жить и бороться и если бы не его мать, оставшаяся вдовой и его маленькая сестра, он бы еще шесть месяцев назад вышиб себе мозги охотничьим ружьем. Так или нет, никто не узнает. А сейчас, нужно было исправлять положение и вернуться домой и если не с деньгами и едой, то хотя бы со своей собственной жизнью.
- Правый карман! – прохрипел юноша, вполоборота взглянув на мужчину. - Эти драгоценности моя мать спрятала в камине. Возьмите их, только не убивайте, не убивайте…

Отредактировано Черри (2010-10-01 11:59:53)

12

Вот теперь стало гораздо интереснее. Чтобы проверить слова полячки, Отто пришлось взять пистолет в левую руку, убирая его от шеи. Он неловко засунул руку в указанный карман, почти  разрывая ткань. Пальцы нащупали бархатный мешочек, который Ран потащил на свет божий. Внутри действительно что-то было, алчная надежда кровью бросилась к щекам, заставляя дыхание сбиться.
Отто слез со своей жертвы, подходя ближе к свету и высыпая на ладонь несколько переливающихся камешков.
Неужели настоящие? Это не поношенные тряпки и старый хлам, это новый большой дом для Эльзы и маленького Адольфа, это небольшая ферма или магазин… это настоящее богатство. Завтра надо обязательно съездить в Люблин, показать добычу профессиональному ювелиру…
Но где-то внутри Ран уже был уверен, что драгоценности настоящие. Он бережно ссыпал камни обратно в мешочек, запрятывая его глубоко в карман,  утер выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони.
Мысли скакали как белки в период подготовки зимних запасов – главное ничего не упустить. Отто зажег камин и свечу на столе, погасив электричество – еще не хватает привлечь внимание и чтобы сейчас вперся патруль – делиться он не собирался.
Он обернулся на лежащую на полу полячку, подошел к ней, протягивая руку, предлагая помочь подняться.
-Ну что вы, дорогая фрау. Немецкие офицеры гуманны и справедливы – никто не собирается вас убивать. Во всяком случае пока
Когда ночная гостья поднялась, Ран подошел к столу, щедро плеская в две кружки остатки спиртного, протягивая одну полячке.
- Я думаю, мы сможет разрешить возникшее недоразумение, если вы покажете остальные тайники в доме.

13

Движения резкие, рваные. Немец переложил пистолет в другую руку и полез в указанный карман. Кажется, он был так же напряжен, как и Иржи и оттого чуть было не порвал старенькое пальто, стараясь выудить из кармана бархатный мешочек, в котором схоронились несколько драгоценных камней. У Иржи сердце сжалось в комок, когда Ран достал его сокровище. Все. Теперь ничего не осталось. Никакой надежды. Хватка ослабла, и мужчина освободил поляка от веса собственного тела, поднявшись на ноги и отойдя к столу. Несколько мгновений Иржи лежал практически не шевелясь, только лишь руки подтянул к груди, стараясь расслабить одеревеневшие от напряжения мышцы заломленной руки. Потом медленно поднялся, сел, оперевшись одной рукой об пол, а второй зажимая свой кровоточащий нос. Кровь была теплая и вязкая, сильно отдавала железом и… полынью? А может быть этот горьковатый запах шел из подвала? На наци парень даже не смотрел, не до того было. Он старался усмирить дикое сердцебиение и не проходящую дрожь во всем теле. Ему больно и страшно, но ведь это не плохо. Он чувствует, а это значит, что все еще живет и это самое главное.
Ран, обнаружив в мешочке неслыханное для этих мест богатство, сменил гнев на милость. Кажется, он даже позабыл, что ночная гостья пару минут назад, чуть было не проткнула ему сердце перочинным ножиком. Он подошел к Иржи и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Ох, как же сильно транс не хотел принимать помощь от эсесовца, даже такую ничтожную, незаметную, но он пересилил себя. Подал немцу руку и оперевшись на нее поднялся. Просто чтобы потешить его самолюбие и не давать повода для гнева.
Уже через минуту мужчина разжег камин и в доме стало значительно теплее. Свет был выключен, а вместо него была зажжена свеча. Очевидно, командир решил отложить свидание бедной полячки с комендантом.
- Этот тайник единственный. Все остальное было продано или обменено на еду. – Иржи не лгал, так и было на самом деле. И если наци не дурак, он должен был понять, что ночная гостья не лжет, учитывая хотя бы то, в каких условиях приходилось жить людям в Польше -фактически на птичьих правах. Все что у них было, это имущество и драгоценности, которые с началом войны утратили здесь свою истинную ценность, и измученные голодом люди готовы были обменивать золото на кусок хлеба. Так поступала и чета Мазовичей. Правда, жилось им чуточку проще, чем многим другим. Пан Мазович сумел сохранить корову и два гектара пашни, все остальное было разворовано солдатами или отдано другим семьям. А теперь и этого нет… Поежившись, Иржи уставился в пол, продолжая прижимать свою ладонь к разбитому носу.

14

С тех пор, как Отто нашел драгоценности, он почувствовал себя спокойнее и уверенней – теперь порыв полячки стал ему кристально ясен: желание защитить богатство он понимал, и в глубине душе разделял.
Но сейчас камни были у него, и верить в то, что это сокровище единственное Ран расположен не был.
Пожав плечами, он поставил кружку, отвергнутую гостьей, на стол. Плавно поднялся, подходя, приподнимая голову полячки за подбородок. Пальцам стало скользко и мокро от крови, но Отто был не брезглив.
-Дорогая фрау. Не в ваших интересах запираться. Я  уже имел честь сообщить вам, что хочу слышать только правду. Или я не достаточно ясно на это намекнул?
В голосе Рана обманчивая мягкость сменилась непререкаемым металлом. Стоя рядом, он никак не мог разобраться, что именно чувствует ночная гостья – к чистым ненависти и страху он уже привык, различая их моментально. Здесь было что-то более сложное, но разбираться желания не было.
-Давайте вы не будете заставлять меня делать вам больно. Такая милая девушка достойна того, чтобы уйти отсюда невредимой. А такой добрый я достоин вознаграждения.
Отто отпустил подбородок полячки, небрежно вытирая пальцы о ее пальто.
-Закончим наши дела, и если вы голодны, я угощу вас. – он широким жестом показал на стол, где помимо хлеба и консервов лежал большой ароматный кусок сала, свежего, с розовыми прожилками.

15

Слова Иржи не произвели на немца никакого эффекта. Он не поверил. В его глазах, пронизывающих полячку насквозь металлическим холодом явственно просматривалась безудержная жажда наживы. Как у него заблестели глаза, когда он высыпал на стол несколько крохотных слезинок драгоценных камней. Такого богатства ему в руках держать еще не приходилось. Что там говорить, будь сейчас мирное время, это Ран бы прислуживал чете Мазовичей, а не они ему. Конечно, он бы не стал да и вообще, находился бы в другом месте, но если только представить…
Иржи очень испугался. Хоть мужчина все еще старался быть вежливым с ним, искренне полагая, что перед ним стоит юная фрау, в его голосе отчетливо слышались приказные нотки и безжалостное равнодушие к ее персоне. Если бы Иржи отвернул голову, спасаясь от цепких пальцев, наци ударил бы. В этом он почти не сомневался.
- Но это правда все! Поверьте мне. Это все что нам удалось сохранить. Все остальное продано. Вы можете разобрать дом по камешку, и Вы ничего не найдете. Потому что нет. Неужели и этого мало? Вы все у нас забрали… - Иржи чуть не плакал, его голос дрожал. Ни сколько от страха, сколько от обиды. Как бы он хотел, чтобы захватчик услышал его. Прислушался. Но нет. Власть развращает людей, делает их глухими к чужим страданиям. Для эсесовца Иржи был всего лишь скотом, мусором или грязью под ногтями. Он чувствовал свое превосходство, и никакие слова не могли уничтожить в нем это пьянящее чувство власти.

16

Терпение Отто было не безграничным, ноздри его дрогнули от едва сдерживаемой ярости – нытье он не переносил ни в каком виде.
- Вы меня плохо поняли? Если бы я хотел терять время на поиски тайников, разбирая этот шалман по камню, я не вел бы с вами душеспасительных бесед.
Ран глубоко вдохнул, стараясь успокоиться – ну что, право, за пустое упрямство? Он отвернулся, взял со стола папиросу и щелкнул бензиновой зажигалкой.
- Я могу спросить и по другому. С помощью огня, например… - латунный квадратик мелькнул в тонких пальцах, крышка, захлопываясь, погасила пламя. – Не испытывайте мое терпение, запах паленой шкуры не понравиться ни вам, ни мне. Я никогда не поверю, что такие зажиточные панове умудрились проесть все свое состояние за какой-то год, не оставив ничего на черный день. Вы же местные… - Отто замялся, подбирая термин, - Бароны, не так ли? Деревни вокруг принадлежали вам. Теперь нам. – он ухмыльнулся, выпуская дым в лицо полячки. – Давайте, фрау, рассказывайте. Не заставляйте меня быть грубым. Вы явились сюда посреди ночи, напали на офицера СС с оружием. Я считаю свое предложение справедливым, небольшая компенсация поможет забыть об этом инциденте.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Метаморфозы » Дом на краю ночи