Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты VIP-гостей » Покои Плакучих Ив (комнаты Рэймонда Скиннера)


Покои Плакучих Ив (комнаты Рэймонда Скиннера)

Сообщений 61 страница 80 из 144

61

Поначалу Ренье даже не чувствовал, что его – несильно, но аккуратно подталкивают  ко входу в номер. Потому что был несколько ошарашен словами азиата, произнесенными еще в коридоре.
- Кажется, ты ему дорог.
Но... Почему вдруг? Ведь мы и знакомы-то… всего пару дней. Не может же человек вот так сразу проникнуться… И дело даже не в том – достоин ли сам Рауль этого «дорог»?  Просто это было слишком неожиданно.
Однако он уже в следующую секунду сообразил…
-Мсье Хадзи, простите, но мсье Скиннер остался в медпункте…
И тут же осекся, увидев перед собой фигуру заспанного писателя.
Но… Как? Я ведь... Когда мы пришли с Азбукой, никого в комнате не было точно. Потом...  Потом был медпункт, а когда я вернулся – не было уже никого. А потом я спал, проснувшись вышел на поиски Скиннера. Неужели мы могли с ним там разминуться? Или он приехал, когда я спал? И… Значит – он сам со всем справлялся. Ох, как неудобно получилось.  Человек же со мной нормально обращается, а я бессовестно проспал и не помог. Нехорошо все-таки.
Размышления парня были прерваны ощущением руки на его плече, заставив Ренье напрячься, как всегда. А слова о «подарю мальчика» и вовсе вызвали целую бурю  эмоций. Однако выразились они в том, что Рауль просто застыл, как камень, лицо побледнело, а губы сжались. Впрочем, азиат наверняка бы получил все же резкую отповедь, если бы не вышел торопливо из номера.  И Рауль снова устремил взгляд на писателя. И с недоумением уловил во взгляде Скиннера вопрос.

62

Большие зелёные глаза Рауля вопрошали о чём-то в ответ. Хм. Так и будем с недоумением пялиться друг на друга? Забавно мы, наверное, смотримся со стороны, - Рэй невольно улыбнулся. - Пора, видимо, переходить к вербальному способу общения.
- Всё хорошо, Раулиньо? – само соскользнуло с губ ласковое обращение. – У нас всё нормально? Тебя никто не обидел, пока я дрых?
Иначе откуда такое изумление на лице? Смотрит на меня, будто привидение увидел… я настолько плохо выгляжу? – прикинул Восьмой, - Странно… а чувствую себя превосходно. Так до сих пор и не болит ничего, надо же… ну, кроме пустого желудка. – явление прицыганенного казаха, а главное, его бурчащий живот, покуда не достигший приличных байских размеров,  направил мысли бывшего штурмана в определённую колею. - Парень-то у меня тоже голодный. Когда мы в последний раз ели? Вчера ночью. – Скиннер мысленно присвистнул, - Сутки почти не жрамши… У всех нормальных клиентов - элитное заведение, а у меня какой-то парк культуры имени отдыха, ничего не скажешь.   
- А не поужинать ли нам? – спросил он вслух, снова улыбнувшись Ренье. – Я вот проголодался. Как говорит мой братец, сусчество конкретно голодное… и, кстати, который час?..
Определённо - маразм крепчал и налицо начало склероза! За окнами-то совсем темно! Ночь, что ли, уже?! - от этой мысли корпус Скиннера выпрямился сам, как пригнутый и отпущенный стебель бамбука: Батюшки светы, Мыш ведь уже на подлёте, на подъезде, а то и на подходе где-то!              
- Мать нашу! – тихо матюгнулся штурман, что служило признаком крайнего волнения. – Рауль, друг, срочно заказываем ужин и одеваемся! – взгляд опять споткнулся о корсет, лежащий поверх штанов и рубашки. Эх, хоть сегодня надо его поносить… для очистки совести. - Пока спичка горит, одеться, конечно, не получится, но всё-таки попытаться побыстрее надо. – Рэй показал рукой на предмет лечебного белья. – Давай-ка сюда амуницию… и будет неплохо, если ты поможешь мне эту треклятую штуковину напялить, - мягко заметил Скиннер, стараясь, чтобы никаких ноток приказа в тоне и близко не было. - Я бы и сам, но, боюсь, тут одному не справиться… - признался он с легкой виной в голосе. – Застёжки натуго затянуть не смогу.

Отредактировано Буси (2010-04-09 15:39:20)

63

Улыбка писателя и его спокойное и даже, неожиданно, ласковое обращение после  то ли шутливого то ли всерьез сказанного азиатом для парня стало несколько непривычным.  И в первый момент несколько напрягло. И все же отчего-то не хотелось задираться и огрызаться, как он делал это всегда, защищаясь от всех и всего. А когда Скиннер заговорил, Ренье был почти благодарен ему, так как сам заводить разговоры не привык с детства. К тому же…
– У нас всё нормально? Тебя никто не обидел, пока я дрых?
А.. Если бы меня кто-то обидел, было бы ненормально... у... нас? И, что он понимает под словом «обидели»?
-Все в порядке, мсье.  Обидеть можно того, кто хочет считать, что его обижают.   – Парень неумело, словно забыв – как это делается, улыбнулся.
- Уже далеко заполночь, мсье Скиннер. Новая ночь маскарада. – Губы тронула чуть кривая усмешка. И тут же была заменена смущенной, так как на вопрос писателя об ужине живот паря предательски буркнул что-то согласное.
Неожиданное беспокойство, заставившее Скиннера вдруг заторопиться, привело парня в недоумение.
Куда можно торопиться вот так активно ночью? Или он решил провести еще одну ночь на карнавале? Ну, а почему бы и нет? Он ведь сюда развлекаться приехал, а не в лазарете лежать, как это происходит чаще.
Однако энергичность писателя все же сделала свое дело, и Рауль принялся помогать с одеванием. Для начала повертел в руках «амуницию», как назвал эту часть своего туалета Скиннер, пристально изучая. Ведь лучше сразу узнать – как и что, а не лезть с неумелой помощью. Разобравшись в «ленточках-крючочках», Ренье постарался надеть и застегнуть лечебное белье так, как положено. Затем посмотрел на писателя.
- Вы хотите  заказать еду в номер, мсье Скиннер, или снова пойти в столовую?

64

Найти нужные комнаты в лабиринте замка оказалось чрезвычайно сложно. Поплутав по коридорам и десяток раз переспросив дорогу у встречавшихся слуг, Эдмонд все-таки добрался до заветной двери. Сердце радостно сжалось - сейчас он увидит брата! Он успел подумать о том, что в подобном заведении входить без стука посреди ночи в личные покои кого бы то ни было скорее всего неприлично. Но все равно бесшумно вошел. И замер на пороге.
Абсолютно все в комнатах говорило о том, кто именно здесь живет. Иероглифы, статуэтки, пуфики.... Все это стало родным еще много лет назад.
Нии-тян в своем стиле... - мелькнула теплая мысль. - Я был бы ужасно удивлен, увидев тут какой-то другой стиль или хотя бы... кресла. Кажется, я погорячился с фразой касательно перегородок. Уж очень буквально он ее воспринял.
Эдди расстегнул пиджак, специально одетый по такому случаю, и снял обувь. Вроде бы, именно босиком принято ходить в домах у японцев. Рэю-то все равно, он на коляске. Иногда он даже завидовал образу жизни брата. У него много денег, куча возможностей, миллион друзей и талант писателя. Сам Эд только мечтал о собственном бизнесе и новых знакомых.
Услыхав голоса в спальне, парень немного растерялся.
Неужели любовник?... А говорил, что нет никого... И чего делать? - судорожно соображал он, но стонов и вздохов не издавалось, поэтому он рискнул подойти.
В первое мгновение он потерял дар речи - уж больно нереальным казалось видеть, как симпатичный юноша одевает на брата корсет посреди ночи. Предположений появилось много, причем сплошь неприличные. Зная, как Рэй недолюбливал эту конструкцию, младшему оставалось только гадать, по какому исключительному случаю он решился ее напялить, да еще и попросить при этом кого-то постороннего о помощи. Впрочем, радость от долгожданной встречи быстро пересилила недоумение и Эд нежно улыбнулся:
- Ну здравствуй, Рэй-тян. Я так соскучился... Надеюсь, я вам не сильно помешал?
Он робко кивнул на стоящего рядом молодого человека.

Отредактировано Эдди Скиннер (2010-04-11 21:37:06)

65

Заполночь?! – в лёгкой панике Рэй оглянулся на часы, висящие в изголовье кровати и не сдержал вздоха облегчения. Нет, стрелки показывали только начало одиннадцатого. Правда, длина у этих самых стрелок была почти одинаковой, потому Рауль и попутал маленько. Значит, не так уж катастрофично опоздали…
Скиннер опять просунул руки в мягкие лямки поданного корсета, приладил его половчее и лёг на спину, с рассеянной улыбкой размышляя о том, что два дня… всего-то два дня! – а не два года назад, как кажется, их взаимодействие с Ренье тоже начиналось с этого предмета туалета, оказавшегося вездесущим: псевдопалач помогал псевдовдове расшнуровывать корсаж. Надо же… каким коротким оказался этот жизненный цикл, но каким насыщенным!
Предмет лечебного белья, презентованный доктором Йоширо, имел плавные обводы: на боках присутствовали округлые вырезы, сзади он доходил почти до копчика, а спереди этот своеобразный доспех прикрывал живот почти до паха. Когда Рауль свёл полы, пластиковые вставки как раз упёрлись в лобковые кости. Восьмой закусил губу, так вдруг стало тошно.   
Если не хочешь предаваться неприятным воспоминаниям, которые топчутся на пороге восприятия, ожидая малейшей щёлки в мыслях, чтобы ворваться и загрызть, все средства хороши. Можно считать перепрыгивающих через валун воображаемых овец, можно искать образы будущих картин в тенях на потолке или перебирая недавние события… Под ладонями парня, прилаживавшего липучки, Восьмой выдохнул и задержал дыхание – не затянешь корсет как следует, вообще не имеет смысла его носить. Потому, в целях, так сказать, лучшего прилегания, ещё и надевать его следовало на голое тело.   
- Не, лучше в номер закажем, не пойду ни в какую столовую…
Поднимаясь, чтобы взять следующий предмет одежды, а именно плавки, Рэймонд начал было отвечать, однако, опа! – взгляд через плечо открыл неожиданное: в дверях маячил родимый братец младшенький, босиком, в распахнутом пиджаке, и с родной, но недоумевающей рожицей.   
- Мышонок? Ты тут уже? А вот я-то только встречать тебя собираюсь… Ну шустрый же у меня брат! – Рэй распахнул объятия, улыбаясь от всего сердца. – Иди сюда, нечего косяк подпирать.   
Вообще, Эдда можно понять, - сообразил бывший штурман, наблюдая, как смущение того переходит в нежную улыбку, - Всё время забываю, где нахожусь, привык по реабилитационным-то центрам болтаться… Это ж бордель! А я тут на кровати валяюсь, в чём матушка родила, наедине с вьюношем молодым-симпатичным. Ой, дубина-а… 
- Э-э… - Восьмого здорово тянуло расхохотаться, но он сдержался, только в тёмных глазах заплясали смешинки, - Ребята, знакомьтесь. Эд, это Рауль, и он совсем не то, что ты подумал, извращенец малолетний! Рауль, это Эдмонд Скиннер, как ты понимаешь, мой младший брат. У него на мордахе это написано. Крупно.     

Отредактировано Буси (2010-04-12 16:44:27)

66

То, что писателя что-то тревожило, когда Рауль начал надевать на него странный корсет, парень почувствовал. Вроде бы он все делал правильно, старался быть как можно более осторожным и все же напряжение ощущалось. Однако спросить – что такое, Ренье просто не успел. На полуслове оборвав фразу Скиннера об ужине, в комнате появился молодой человек. Он вошел так тихо, что Рауль даже вздрогнул от неожиданности. То, что вошедший был очень похож на Скиннера, было видно даже сейчас, когда в ночной темноте помещение освещали лишь несколько бумажных фонариков, не дающих много света. К тому же теплота, с которой оба мужчины приветствовали друг друга, тоже говорила сама за себя. Так что в представлении пришедший вряд ли нуждался. Точнее – только лишь в именовании.
Рауль помог писателю надеть плавки, затем  поднялся с кровати, на краю которой сидел, помогая писателю надеть корсет, коротоко кивнул.
-Здравствуйте, мсье Эдмонд.
Парню вдруг стало неловко. Так бывает неловко постороннему человеку, который волей случая оказывается свидетелем встречи двух очень близких, давно не видевших друг друга людей.  А потом вдруг разом нахлынуло…  Нет, это не было обидой. Тем более, как только что говорил сам Рауль – обидеть можно того, кто сам хочет обидеться. А Ренье обижаться не хотел, да и не на кого и не за что было обижаться. Чувство, посетившее парня, можно было с большей уверенностью назвать пустотой.
Вот и все. Кончилась сказка. Что же… Они всегда кончаются.
А еще было очень больно оттого, что ни один из его братьев никогда не испытывал к нему такой теплой любви, которую он видел сейчас.
Подавив горький вздох, Рауль  подошел к двери, оттолкнул ее. Парень прекрасно понимал, что выходить самому не стоит. Даже в этой маскарадной суете его могут отловить. Поэтому он подозвал пробегавшего мимо паренька-служку и попросил принести в номер ужин на троих.
В комнату он не вернулся, полагая, что братьям нужно поговорить о своем наедине, без третьего лишнего. Остановившись у привлекшей его внимание еще в первый раз картине, при тусклом свете фонариков Рауль вглядывался в непонятные штрихи странных знаков, в рисунок.

Отредактировано Рауль Ренье (2010-04-14 12:22:44)

67

Кажется, я все-таки не вовремя.... Рэй всегда был странным в вопросе любви, а теперь нашел еще одного такого же себе. И чего стесняются-то?.... Детский сад! - размышлял Эд, наблюдая за обоими. Ситуация сложилась весьма забавной с его точки зрения, но эти двое явно так не считали. Попытка брата оправдаться только укрепила подозрения о любовнике, а внезапно слинявший Рауль погрузил в легкое недоумение. И чего это они вдруг?
Эдди сбросил пиджак, расстегнул рубашку и присел на кровать рядом с братом. Близость любимого на мгновение отвлекла от всех лишних мыслей и вопросов. Юноша тепло улыбнулся и поцеловал Рэя, едва коснувшись губами. В этот почти братский поцелуй было вложено столько нежности и заботы, что хватило бы на пятерку влюбленных.
- Нии-тян, а почему "он совсем не то, что ты подумал"? - внезапно строго поинтересовался младший. - Разве это плохо? Или всем можно, а тебе нельзя? Причем, нельзя только потому, что ты сам себе запретил, так как я был бы не против. Что вы тут за детский сад устроили? - голос смягчился и наполнился искренним недоумением и желанием помочь брату.
Эд оглянулся и заметил, что Рауль не спешит возвращаться и застрял где-то в соседней комнате, явно стараясь не мешать встрече. Желания делиться новостями и рассказывать о случившемся в теперь уже бывшей семье не хотелось совершенно. Слишком свежая рана, слишком близкими людьми они все стали. Поэтому он с воодушевлением ухватился за возможность отвлечься и заняться другими проблемами. В конце концов, это первый раз, когда он видит нии-тяна в подобной компрометирующей ситуации. И почему-то это безумно радовало.
- Рэй, ты не моя собственность, а я - не твоя. Ты можешь делать чего угодно и с кем угодно, и я точно также. Ты это прекрасно знаешь, - даже тени вопросительной интонации не прозвучало, только утверждение и абсолютная уверенность. - А теперь зови сюда своего скромника, нечего ему там торчать. Это мне следовало выйти, если уж на то пошло. У тебя, вон, гостиная есть. Я могу там лечь.
Мысль о том, что этот Рауль просто совершенно случайно оказался среди ночи рядом с голым Рэем в комнате,  даже не задержалась в его голове. Такого не может быть, потому что такого не может быть. Железный и самый убедительный аргумент, к тому же один из самых любимых у Эдди.

68

Да… не судьба, видно, одеться, - подумал Восьмой, неторопливо закидываясь одеялом. Не от стеснительности, ясень-пень. Чего стесняться Мышонка, видел он бывшего штурмана и нагишом, и в разных других интересных видах, позах и положениях. Просто ноги зябли…
Совсем сняв пиджак и расстегнув сорочку, Эдмонд неосознанно продемонстрировал, что попал домой. Ну, во всяком случае, в место, где можно не соблюдать светские условности. Присел на кровать обок Рэймонда и наклонился. Поцелуй был обманчиво лёгким, так, почти неощутимое прикосновение тёплых губ… Но истинно близким людям вовсе не обязательно бурно проявлять радость, достаточно улыбки в уголках рта, нежного касания… в котором будет столько любви, что запоёт какую-то по-птичьи счастливо-беззаботную трель сердце, закружится сладко голова и перехватит дыхание – от родного запаха, от правильности и одновременно нереальности происходящего. К нежности и заботе младшего брата старший никак не мог привыкнуть. Каждый раз это было волшебным откровением, поводом для счастливого удивления. Но после строгих слов Эда Рэй не знал, как себя вести. Откровенно сказать, он был здорово растерян. Он сказал правду про себя и Рауля, однако даже родной братец этой правде не поверил. Вот и докажи, что ты не верблюд!
- Конечно, никто из нас не собственность, - тихо и мягко произнёс Восьмой, погладив брата по щеке и внимательно глядя в совсем не строгие глаза. – Я просто выбрал тебя, потому что никто на свете лучше тебя мне не подходит. А ты на данный момент выбрал меня. Этот выбор не раз и навсегда, в принципе, мы подтверждаем его каждый день. Но можем и не подтвердить однажды. Вот и всё. Никакой крепостной зависимости. А чего я действительно хочу сейчас – так это поужинать в приятном обществе. И вот тут ты прав, Рауля надо позвать… деликатничает парень. Тебя стесняется, наслышан. Я же про тебя, Мышонок, тут только лошадям в конюшне и розам не кустиках не рассказал, - тёмно-карие глаза откровенно смеялись. – А вот каждая собака уже в курсе, что ты предмет моей преступной страсти. В единственном экземпляре… - оперевшись на кулаки и усаживаясь удобнее, Рэй лукаво хихикнул. - …пока. Кстати, лечь спать я хочу в не менее приятном обществе – в твоём. Потому ни о какой гостиной и думать не моги. Желаю обниматься с тобой и только с тобой, ясно? – то движение Восьмого, что последовало дальше, с некоторым натягом можно было определить как братски-наставительный щёлчок по носу. - А теперь не сочти за труд, позови парня, нечего ему, в самом деле, одному торчать, да будем ужинать. И после я тебе хорошую новость выдам, - загадочно улыбнулся старший из присутствующих здесь Скиннеров.
Однако, тронув младшего за плечо, он увидел напряжение в карем взгляде брата. 
- Чего? – удивился он, - Не хочешь звать? А я голосить на весь замок буду?
- Ну ты бы как-то...
– замялся Эдди, - Ты ж по идее, этому Раулю ближе. К тому же орать особо и не надо - он же за стенкой всего лишь.
- Ну ла-а-адно,
- протянул Рэй, подмигивая, и повысил голос: - Рауль, друг сердешный. выдь да покажися, с нами честно подружися! Ужинать будем.

Отредактировано Буси (2010-04-15 19:42:33)

69

Рауль в какой-то момент был заворожен картиной настолько, что почти забыл обо всем на свете. Он осмелился и провел по холсту кончиками пальцев, повторяя все линии рисунка, словно запоминая.
Красиво. Интересно, а я смог бы так нарисовать? Ой, вряд ли.  Тут и мастерство нужно большое и… И материал и краски. Простым углем или прутиком по песку не нарисуешь так здорово. И все же – что же означают эти знаки? Нужно будет спросить у Скиннера.
Голоса братьев слышались негромко, не мешая лениво текущим размышлениям и наблюдениям. А поразмыслить было о чем. Что теперь будет и как себя вести? Решение пришло неожиданно и быстро. Все оказалось так просто, что Рауль даже улыбнулся про себя.
Стук в дверь, известивший, что заказанная еда прибыла, и голос писателя раздались почти что одновременно. Рауль открыл дверь, пропуская в номер мальчишку-слугу.
- Ваш ужин. – Мальчишка повертел головой, явно не понимая – зачем одному парню нужен заказ на троих. Затем, увидев в комнате. Поняв, что заказ был передан через другого слугу, если даже не через раба, нахально ухмыльнулся, прищурился, глядя на Ренье. Провез тележку, на которой стояли накрытые крышками тарелки. Низко поклонился. Господа желают приобрести костюмы для маскарада?
Рауль прошел следом за мальчишкой. Взгляд слуги кольнул сердце не обидой, но оскорблением. Поэтому выражение лица парня было несколько угрюмо, брови хмуро сошлись на переносице, а губы вновь плотно сжались.

70

Перенесено

Отредактировано Эдди Скиннер (2010-04-18 11:45:47)

71

Лестницы и коридоры

На пороге спальни Рэй смог наконец выдохнуть, увидев копну тёмных кудрей еле-еле выставляющихся из постельного гнезда.
Живой… целый… спит.
Рэй почувствовал себя так, будто вместе с углекислотой выдохнул все оставшиеся жизненные силы. Возникло полное ощущение, что позвоночник стал оплывать свечным огарком. В вертикально-торчащем состоянии его держал, по сути дела, только корсет. Бывший штурман упал бы вперёд, если б не успел схватиться за раму дверей.  Пришлось прислониться лбом к своей же руке и переждать неукротимое головокружение. Боже… вот чистую правду говорила вдова одного известного писателя, умнейшая женщина: «Счастье – это когда все дома и все спят». В ушах звенело, в глазах плыло, сердце испуганной канарейкой колотилось в горле, но чувство облегчения, накрывшее Рэя с головой, словами описать было решительно невозможно.
Спят мои бедовые сокровища, целы… живы…  - обернувшийся на шорох Восьмой попытался улыбнуться растрёпанному и заспанному Раулю, который выглянул из противоположных дверей, ведущих в комнату отдыха.

Отредактировано Буси (2010-04-19 21:08:48)

72

Когда старший Скиннер покинул комнату, Рауль долго не мог найти себе место. Он уже понял, что писатель умеет притягивать к себе «приключения» и нарываться на неприятности не хуже самого Ренье. Но у парня это выходило по причине упрямого характера, а у писателя… наверное, тоже. Да плюс еще постоянно подводящее здоровье.
И все же, несмотря на  волнение за Скиннера, на то, что до этого Рауль довольно неплохо выспался, после ужина парня потянуло в сон. Поэтому, когда за Скиннером закрылась дверь, Ренье, помотавшись по комнате, как тигр в клетке, все же прилег на кушетку. И… благополучно заснул.
Скрип колес заставил парня открыть глаза и сесть на кровати. Рауль не знал – сколько проспал, но этот звук, который  он уже научился узнавать,  не только разбудил, но и принес некоторое облегчение. Значит – Скиннер уже вернулся и, надо надеяться, с ним ничего не случилось плохого.
Рауль поднялся, вышел из комнаты. Брат писателя спал, поэтому Ренье старался двигаться потише, чтобы не разбудить молодого мужчину.
Вид писателя оставлял желать лучшего, Скиннеру  явно снова было не по себе.
Рауль быстро прошел в ванную, смочил небольшое полотенце, вернулся к писателю, протянул полотенце. Чтобы тот вытер вспотевший лоб.
- Мсье Скиннер, Вам снова нехорошо? Нужно лекарство? – Парень говорил торопливо, но тихо и спокойно, не паникуя.

73

Рауль коротко взглянул, видимо, поняв больше, чем хотелось бы бывшему штурману, и живенько куда-то смылся. Очень кстати: Восьмой смог перевести дух. Мокрое полотенце, которое парень протянул, вернувшись, тоже оказалось очень к месту – утереть ледяную испарину страха.           
- Нет… лекарство не нужно, - пересохшая глотка предательски хрипела. - Всё нормально, я просто немного устал. Не волнуйся. Отдохну – и всё пройдёт. – Рэй покосился на тёмную макушку брата, торчащую из-под одеяла и, замявшись на секунду, поднял глаза на Ренье, - И знаешь, мой хороший, помоги мне лечь, если уж не спишь всё равно.
Зелёные глаза Рауля смотрели с пониманием… слишком полным и глубоким пониманием. Рэймонд снова приложил ко лбу холодное-мокрое. Головокружение держалось с упорством, достойным лучшего применения, грудь сдавило, дышать нечем... Как бы совсем худо не стало… – опять покосившись на спящего Мыша, Восьмой добавил:
- Пожалуй, будет лучше, если я лягу не здесь. Будет очень неловко, если я попрошу тебя об одолжении? Надо бы постелить футон… - штурман понял, что слово парню незнакомо, и пояснил, – Ну матрасик такой, прямо на пол. Он в стенном шкафу лежит, в гостиной. Яркий, сразу увидишь. И… помоги мне раздеться, Раулиньо.
Всё. Сдулся, голубок. – Скиннер скривился, направляя до оскомины надоевшую уже коляску-танк в маленькую уютную комнату почти без мебели. – Признался, что сам уже и раздеться не в состоянии. Слабак.           

74

Со Скиннером было что-то не так. Точнее – писателю было нехорошо. Но что с ним произошло, Рауль спрашивать не стал. Он был немного удивлен, когда писатель спросил о том -  удобно ли будет попросить парня о помощи. Но сама просьба удивила еще больше.
Как же он собирается ложиться на полу? А утром подниматься…
-Мсье Скиннер, а может Вам лечь там? – Рауль мотнул головой в сторону комнаты, где до той поры спал сам. Однако, получив твердый отказ, настаивать не стал. Вытащив из шкафа яркий матрас, парень перенес его в гостиную. Расстелив на полу, положил небольшую плоскую подушку и теплый плед. Затем вернулся к писателю. В голову пришло, что ситуация несколько повторяется. Хотя в какой-то степени костюм профессора Ксавье был куда проще в плане надевания-снимания, чем платье «старой синьоры».  Сначала была расстегнута "молния" на груди и аккуратно стянута  верхняя часть комбинезона, а потом парень опустился на колени. расстен=гнув нижнюю часть "молнии".  Странно, но сейчас он не чувствовал никакой неловкости или напряжения, помогая раздеться.

Отредактировано Рауль Ренье (2010-04-24 21:00:04)

75

Рауль вынимал и раскатывал толстый матрас-футон самой праздничной расцветки – ярко-синий с жёлтыми солнцами и белыми гроздьями крупных и помельче звёзд, заботливо обозначенными латинскими надписями, а Рэй рассеянно думал о том, что судьба насмешливо хмыкнула и тут: кому, как не создавшему, прости господи, бессмертный образ космонавигатора, и возлежать на таком роскошестве?.. Расшнуровывая высокие иксменовские ботинки, до того тяжёлые, будто в подошвы за каким-то лешим залили по кило свинца, Скиннер, прищурившись, определял, какое созвездие при предстоящем возлегании придётся под его морду лица, и когда Рауль чуть посторонился, чтобы развернуть простыню, с удовлетворением прочёл: Scorpius. Ну, понятное дело, - хмыкнул Восьмой. - Кто б сомневался. Астрологический тотем обоих братьев Скиннеров.
К тому времени как Ренье постелил и опрятно заправил под края футона простынку не менее жизнерадостных цветов и узоров, Рэй справился со шнуровкой и расстался с обоими ботинками «мечта водолаза», которые чуть не пробили своей тяжестью пол, когда Рэймонд осторожно опустил их слева от себя.
Да, маскарадные наряды в Вертепе уж никоим образом не походили на дешёвые самоделки для детских утренников, (с чем у Скиннера по старой памяти и ассоциировалось понятие «карнавальный костюм»). Тут всё было дорогущим и взаправдашним. Возможно – как знать – киношный профессор Ксавье носил куда менее настоящий комбез цвета темной стали. Малозаметная тонкая «молния» но, благодаря очень мелким зубчикам, расстегнулась беззвучно от горла до паха. Скиннер остановил руки парня, качнул головой: подожди. Лайкры в материал не пожалели, и облегала эта одежонка, надо сказать, как вторая кожа. Так что рукава и верхнюю часть её пришлось почти сдирать. Что до нижней…
Танкоподобная коляска надоела до ужаса. Скиннер чуть отстранил Рауля, заставив сделать пару шагов в сторону, и переставил ноги с подножки на футон. Своими руками. Потом взялся за передние края массивных проклёпанных подлокотников и, далеко отставив локти, плавно сместил седалище на подножку, и в этом случае её ширина и основательность оказались благом. Потом Скиннер аккуратно подогнул ноги и, уперевшись руками в стояки подножки, ещё раз сместился, садясь на колени и подворачивая стопы внутрь. Полдела сделано! – одним непрерывным движением он подобрал и вяло завязал на поясе рукава костюма, чтоб не болтались, не мешали, и встал на четвереньки, опираясь на костяшки пальцев, как бегун при низком старте. Вообще-то хотелось без кинетических изысков лечь на брюхо и больше не шевелиться до утра, но… Чёрт! – смещая нижнюю часть корпуса влево, Рэй закусил губу, – Если бы осколок вошёл на пару позвонков ниже… ходить всё равно не смог бы, конечно, но степень свободы движений была бы намного больше. Тазовые органы работали бы, Мышонка мог бы любить… ох, нет, не надо сейчас об этом! – бедро уже развернулось, и Рэймонд приготовился развернуться сам. Чтобы просто сесть по-человечески, а не свалиться, требовалась расчётливость штурмана и сноровка айкидошника. Но сейчас их явно не хватало, вернее, не хватало сил их применить. Ну на фиг весь этот эквилибр! – уже «на ходу» решил Скиннер, – Он приведёт только к тому, что я брякнусь на спину, крепко приложившись затылком к паркету.
Рауль, умница, уже откатил коляску подальше, поэтому Восьмой так же плавно вернулся в положение «коровка», и принял позу «крокодил», укладываясь на живот. Тело, оно умнее. Оно само знает, - легко перекатываясь на спину, опираясь на локти и садясь, напомнил он себе. – Унизительно? Зато без шишек.
- Вот так-то лучше, - негромко заметил он вслух, разводя слабо завязанные рукава комбеза. – Продолжаем скандальные разоблачения известного фантаста.   

Отредактировано Буси (2010-04-27 16:00:45)

76

НПС:
В дверь тихонь постучали, словно боясь нарушить хрупкий покой маленького островка, отдельной вселенной, где не звучали выстрелы. На пороге апартаментов возник мальчишка  с виду вовсе и не горничный, видимо, просто посыльный, один из тет многочисленных привиденьиц, что используются в замке в качестве "подай-принеси". Неулыбчивый слуга почтительно поклонился и извинился за беспокойство. По выражению его мордашки было видно, что он не опасался оплеухи. Видимо, был кем-то предупрежден о том, кто проживает в номере-люксе, а так же - с кем. Посыльный поискал глазами нужную ему личность и уверенно шагнул к Раулю.
- Мсье, Вам велено передать, - парень протянул запечатанный конверт в руки Ренье и так же поспешно удалился, оставив молодого человека наедине с его неожиданным посланием. В руке остался лишь обыкновенный почтовый прямоугольник без марок и индекса. Чистый конверт. Безликий, но не пустой.

Час назад.

Ты это обязательно получишь и прочтешь..
. - поспешные движения, поиски ручки и листка. Колени упираются в пол, а локти - в столешницу низенького журнального столика. Некто водит носом почти что по бумаге, скоро летая грифелем перьевой ручки по бумаге. Строки ложатся одна за одной в столбик. От точки до точки. Дунуть на не успевающие высохнуть чернила.
Я теперь свободен, Рауль. Я могу тебя забрать. Прямо сейчас. Когда хочешь.

Обрывки мыслей так же рвано впитываются в белую бумагу, спеша достигнуть рук получателя...

В конце страницы витиеватое P.S.

Я сегодня брожу одна,
В каблуки собирая пыль.
Легче в омут рукой до дна,
Чем душою за сотни миль.

Мне сегодня с утра дрожать.
Вместо кофе холодный сок.
И чужим людям руки жать.
Ждать звонка и смотреть в глазок.

И заведомо четко знать,
Что этаж у тебя другой.
И себе снова, снова лгать,
В острой боли зайдясь дугой.

Мне сегодня не двадцать два,
А тебе пусть не тридцать пять.
Пусть сегодня текут слова.
Ничего не хочу менять.

И росчерк - Винсент де Флоризе.

Отредактировано Винсент (2010-04-29 00:43:09)

77

После того, как парень начал помогать, его легонько отстранили. И началось нечто… Поистине ужасное. Хотя судя по телодвижениям писателя – тому эта «акробатика» была явно не впервой. Рауль пристально следил за мужчиной, готовый в любой момент прийти на помощь, но не лез. Сначала – когда Скиннер слезал с коляски – Ренье придержал «передвижной аппарат», чтобы коляска не слишком уж резко передвинулась назад, и Скиннер не потерял опору. А затем, когда мужчина уже оказался на полу, Рауль откатил коляску.  Присел на корточки, потом опустился на колени – так, в случае чего – он сам приобретал бОльшую устойчивость  и мог подхватить Скиннера.
Однако все обошлось без происшествий. И Рауль смог – еле слышно – облегченно вздохнуть. Впрочем – это было не все. Нужно было все же до самого конца помочь разоблачиться от этого жутковатого костюма. Это было тоже не слишком легким, поскольку костюм был похож на вторую кожу, плотно прилегая к телу. Поэтому нужно было действовать особенно аккуратно.  Он тихо хмыкнул в ответ на несколько двусмысленную шутку писателя.  Затем, слегка наклонившись, потянул с бедер мужчины костюм.  Когда же, наконец, «вторая кожа» была стянута, парень откинул комбинезон в сторону, помогая мужчине улечься поудобней. Затем взял оставленное  все еще влажное полотенце, торопливо метнулся в ванную, снова намочил его и, вернувшись, вновь присел на корточки, обтирая тело Скиннера. О том, чтобы  предложить ванную, и речи быть не могло,  но мужчине наверняка было не очень приятно ощущать на коже пот, после»разоблачения», как тот выразился. Времени, пока парень мотался в ванную, прошло буквально с полминуты, так что Скиннер не успел бы замерзнуть. А уж потом – обтертый влажным, но теплым полотенцем, писатель вообще был укрыт одеялом.  Все действия были проделаны Раулем молча и аккуратно. И только уже потом, негромко вздохнув и, уже аккуратно складывая маскарадный костюм, чтобы  вынести за дверь, парень поинтересовался.
-Мсье Скиннер,  может быть Вам принести что-нибудь поесть?
Однако ответить Скиннер не успел, когда в дверь раздался стук, а затем в комнате появился мальчишка-посыльный.  Прошел он спокойно и четко – явно зная – кому нужно  - отдал небольшой конверт Раулю. Затем быстро ушел, так что Ренье не успел ничего спросить.
Света в комнате было не слишком светло, поэтому Раулю пришлось напрягать глаза. Первые слова заставили вздрогнуть.
Ты это обязательно получишь и прочтешь...
Так обычно пишут, когда знают, что это последнее, что делают в жизни.  Но последующие строки не были столь трагичны.  Совсем наоборот.
Я теперь свободен, Рауль. Я могу тебя забрать. Прямо сейчас. Когда хочешь.
Ренье ощутил, как сердце подпрыгнуло, толкнувшись куда-то в горло. Он закашлялся, медленно перевел дыхание, стараясь успокоиться.
Поначалу он не понял – от кого это письмо – Ренье мало с кем сходился в Вертепе, даже среди невольников. По-крайней мере настолько, чтобы переписываться с кем-то. Но увидев подпись, тут же вспомнил.
Значит… Он свободен. Как же это произошло? Кто-то выкупил или сбежал? Нет, вряд ли. Иначе не смог бы переправить письмо. Значит... 
Он предлагает забрать меня с собой.

Рауль на секунду оторвался от письма, кинул короткий взгляд на Скиннера. И почувствовал, как у него самого сжимается сердце. Нет... Он не может оставить писателя. Пусть даже к тому приехал брат, и Скиннеру уже вряд ли нужен помощник. И пусть потом сам Ренье проведет всю оставшуюся жизнь в этом борделе. Но... Почему-то он просто не смог бы уйти.  Хотя все предыдущие три года рвался на волю. Рауль горько вздохнул – сердце словно сжало. А затем тряхнул головой.
За каждое наше решение и действие мы должны отвечать. И прежде всего – перед собой. И раз уж решился на что-то – не стоит сожалеть. Если Скиннер сам скажет, что ему не нужна моя помощь, тогда.. Найду Винсента, поговорю с ним. Но только если буду уверен.
Он вновь обернулся к лежащему на матрасе мужчине.
-Простите, мсье Скиннер. Это от Винсента письмо. Помните – мы его в коридоре встретили, а потом он с нами в столовой был? Он написал, что он уже свободен. Здорово, правда? - парень улыбнулся с искренней радостью.

78

Разоблачения, как полгается, стали мучительным процессом. Пришлось снова лечь, когда Рауль стал стягивать нижнюю часть комбинезона, торчать сидя – означало мешать парню, который, кстати, взялся помогать с таким аккуратным рвением и невесть откуда взявшейся сноровкой, что Рэй только диву давался. Впрочем, давался он этому диву в раулевом лице молчком и тишком. Сил возникать не было, да и смысла тоже. Иногда лучшая помощь - это не мешать, и, кажется, сейчас был тот самый случай. Помощник из Восьмого был в эти моменты такой же, примерно, как балерина. Сам бы он точно эти чёртовы тряпки не стянул, а буде стянул – помер бы прямо тут, на матрасике. А так… всё ж таки не помер. Начал только. Репетировал, так сказать, положение во гроб. В сопровождении Ренье репетиция проходила на редкость успешно. Безумно хотелось в душ, потому что носибельным костюм профессора-телепата уж никак нельзя было назвать – бывший штурман взмок в нём, как лягушка. Причём та лягушка, которая лапками не била и спокойно пошла на дно горшка со сливками и в свой лягушачий рай… вот и Скиннера одолевало такое же бессилие. Рауль опять метнулся куда-то, и Восьмой решил, что уж теперь-то он со спокойной совестью отдаст душу какому-нибудь подвернувшемуся богу… - ох, какие только боги отвечают за Вертеп? – но вовремя вспомнил, что его могут не узнать. Рэй Скиннер не лысый, - скажут, сверившись с портретом в досье небесной канцелярии, да и выставят со светозарных-то высей пинком под зад. Потому, дабы обеспечить себе гарантированные и персональные облако, лиру, клешёную распашонку и ярко начищенный нимб, Рэй нашарил место в затылочной ямке, где латекс не так плотно прилипал к коже, подцепил его пальцем и содрал парик. Волосы под ним почти свалялись. Пока Рэй пытался их взъерошить, и хоть этим привести в божеский вид, также не промолвивший ни словечка Рауль уже снова оказался рядом, и – за такую предусмотрительность бывший штурман готов был благословлять парня до конца своих дней – с мокрым полотенцем для обтирания. Вот оно, блаженство! Тёплое-сырое скользит по коже, стирая изрядную часть усталости вместе с потом. Закутывание одеялом тоже было принято с неподдельным восторгом скинннеровским организмом, твёрдо решившим придерживаться в ближайшую половину суток выбранного амплуа «колода неподъёмная».
На вопрос о еде захотелось горько засмеяться, - Рэй сомневался, захочет ли вообще когда-нибудь есть. Но смехи и смешки пришлось отложить на после – потому как на пороге гостиной возник, ни дать ни взять волшебным образом, посыльный, сунул белый конверт возившемуся с костюмом  Ренье, и испарился почти таким же чудесным макаром.                                 
Рэй прикрыл глаза, пережитый страх начинал накатывать, будто догнав бывшего штурмана  только на постели… Вместе с очередной порцией дурацкой песенки:
Сейчас прольется чья-то кровь,
Сейчас прольется чья-то кровь,
Сейчас прольется, прольется...
Сейчас свершится и прольется...

Зубы норовили застучать, пришлось сцепить их, чтобы не выбивать мелкую и частую дробь. Никаких угрызений совести за неоказание помощи Чёрному Зайцу и паническое бегство с аукциона Скиннер не испытывал. Слава богу, героем он не был, за безрассудство себя клял совершенно искренне. Господи… чуть не стал членовредителем, убийцей и братоубийцей…
Какой позор, какой позор,
Рождает скорбь, рождает скорбь,
Какой позор, какая скорбь!

Нет, выбора – уйти или остаться в Каминной зале, просто не было. Ни один нормальный человек не променяет жизнь того, кого баюкал  ещё в пелёнках, того, кого вырастил и любишь больше себя самого, на жизнь человека, сегодня впервые увиденного…
Ах, неужели навсегда
Закроются мои косые очи! -
пропел дребезжащий тенорок мультяшного зайца, и вот тогда Рэймонда скрутила жестокая судорога вины. Но от вихря сумбурных и едко-тёмных мыслей отвлёк голос Рауля, объяснявшего, от кого письмо.
- А, Винсент, - не поднимая ресниц,  Восьмой нашёл в себе силы улыбнуться. – Помню, принц Флоризель. Свободен? Конечно, здорово! Повезло парню, сбежал всё же...

Отредактировано Буси (2010-05-02 20:06:58)

79

Так не бывает. В голове вертелась только одна строчка, которая заменила все мысли, все ощущения и поиски путей спасения. Так не бывает. Слишком тихо, слишком пустынно, слишком беспросветно, слишком... странно.
Его пальцы судорожно сжимали дорогую обивку пассажирского сидения навороченного джипа. Накатившая слабость полностью парализовала не только мышцы, но и большую часть органов чувств - он почти ничего не видел, уже плохо соображал, а тишина просто оглушала. Ни звука, ни вздоха, ни музыки... Эдди всегда считал, что в такие моменты маньяки что-то говорят, как-то комментируют, ругаются в конце концов или угрожают. А жертве положено кричать, умолять о пощаде, вспоминать всю свою жизнь и мучаться вопросом - удастся ли выбраться живым и сколько повреждений успели нанести. Ничего. Тишина. Так не бывает.
Маньяк тоже был неправильный. Его руки с такой силой удерживали Эда на коленях, что казалось, будто этот тип боится, что парень просто напросто взлетит сам по себе. Начинал волновать прямо противоположный вопрос - если он сейчас потеряет сознание и рухнет, то этот дядя остановится или даже не заметит? Скорее второе.
Собрав все остатки душевных и физических сил, он приказал себе выжить любой ценой, в любом состоянии.
Вспомнить начало "экзекуции" Эд не мог. И что-то ему подсказывало, что окончания он тоже не запомнит. Может, оно и к лучшему. Казалось, мужчина просто хочет вымотать его до самого предела. А где он, этот предел, не знал никто. По крайней мере, таким желанием объяснялось совершенно ненормальное рвение самого маньяка и рука, крепко сжимающая член мальчика. Кажется, он даже умудрился кончить.
А темнота накрыла внезапно и наконец-то отключила измученного мальчика.

Проснулся Эд уже в сидячем положении от собственного крика. Сердце бешенно колотилось, в голове стучала только одна мысль - что это было??? Он давно научился отличать сны от реальности и с первого мига пробуждения уже знал, что это всего лишь сон, ничего не произошло. И вообще, кошмары он видел последний раз в глубоком детстве. Вторая мысль поразила не меньше - а где все? Эдди отвык спать один в кровати. Рядом всегда сопел кто-нибудь: жена, брат, а изредка - любовник.
Юноша заморгал, чтобы окончательно сбросить пелену сна, и провел рукой по пустующему месту. Почему-то никак не удавалось вспомнить, где он. Знакомые иероглифы на чужих стенах сбивали с толку.
Ох, я ведь к брату приехал!... И где?...
- Рээээй? - сонно протянул младший, озираясь по сторонам. Сцена, которую он увидел, повергла его чуть ли не в большее недоумение, чем сон. Брат лежал на полу на матрасе в соседней комнате, весь мокрый и бледный. Рядом стоял Рауль с листком бумаги, тоже какой-то озадаченный. Никаких умных и правдоподобных объяснений он придумать не смог. Как за несколько часов можно было довести Рэя до такого состояния и, главное, чем?
Может, у них была бурная ночь, а потом мальчик увидел бумагу с диагнозами нии-тяна? Или это мои вещи принесли, и там обнаружилась какая-нибудь жутко неприличная записка от Кита? А может просто счет за пребывание здесь?

Отредактировано Эдди Скиннер (2010-05-06 22:11:05)

80

-Я не уверен, что он сбежал. Сюда просто невозможно передать что-то… - Рауль чуть не ляпнул что-то вроде «с воли», но промолчал, отчего-то уверенный, что писатель поймет его правильно. Затем продолжил. – Скорее всего, он тут еще. Ну или был и успел передать записку.
Рауль сложил письмо и положил в карман брюк. Но не просто сунул, а постарался расправить в кармане, чтобы листок не мялся. Парню было приятно, что кратковременный знакомец вспомнил про него. Да не просто вспомнил, а предложил забрать с собой.
Жаль, что посыльный смотался так быстро. Его можно было бы расспросить. – Мелькнуло в голове Ренье.  И только в следующую секунду парень отметил про себя, что тон писателя был несколько… странным.  Как будто тому снова стало плохо.  Однако спросить – что произошло – Рауль не успел. В комнате появился растрепанный, сонный и то ли удивленный то ли напуганный чем-то младший Скиннер.  И вновь Рауль почувствовал себя немного неловко, словно третий лишний.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты VIP-гостей » Покои Плакучих Ив (комнаты Рэймонда Скиннера)