Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты VIP-гостей » Покои Плакучих Ив (комнаты Рэймонда Скиннера)


Покои Плакучих Ив (комнаты Рэймонда Скиннера)

Сообщений 121 страница 140 из 144

121

Щедрый месье обрёл веселье, и это было  очень хорошим знаком. Амадеус почти счастливо улыбнулся. Не хватало только нотариуса, который явно всё-таки застрял в проклятущем служебном лифте.  Вот тебе и скорая помощь!
-  Всё хотел спросить, откуда ты родом, Изумрудный мой, а теперь и не буду – сам понял, что из табора.
Из него, родимого, а профессия моя налоговый инспектор, поэтому явите свету свои неимоверные доходы и извольте уплатить требуемую часть.
- Скоро станешь рантье, разбогатеешь, будешь сам серёжки дорогим людям дарить. Семьдесят тысяч в год – не шутка, умудриться надо потратить… Через двенадцать лет можно стать миллионером, если не швыряться деньгами. 
Если не швыряться деньгами… Деус заблокировал на губах улыбку. Сколько ему будет? Шестнадцать? Да. Не плохой подарок, если не трогать ни крохи двенадцать лет.
- Выбирай. Изумруды из Бразилии. Ради моей несравненной доброты.
Амадеус несколько раз моргнул, уставившись на повёрнутый экран.
- Я? – прозвучало так, как будто бы месье предлагал стене подойти и немедля. – Ну… да, конечно…
Он не думал, что щедрость клиента вдруг,  почти размоет границы приличия.  А не того ли он в меня на этого? Вариант то, выгодный. Со здоровьем у него не важно, а с деньгами, судя по всему, наоборот. Деус подошёл и опустился на край кровати, чуть склонил голову, рассматривая  фотографии серёжек.  Изумруды блестели даже на них, отражаясь зеркальным светом в его глазах. Одно изделие было интересней другого, и стриптизёр вскоре забыл, что следовало быть скромнее, чтобы не спугнуть синицу в руках, которую он в свою очередь рассчитывал сделать приманкой для сокола в небе.
- Эти! Ой, нет, вот эти! Впрочем, нет, они не слишком изящные и камень тусклый. А вот эти, да, точно эти, да! Взгляните! – ноут на коленях Амадеуса чуть подпрыгивал вместе с ним.
Стриптизёр истыкал дрожащим пальчиком весь монитор, выбирая себе любимому подарок. Сверкая и отбликивая не хуже изумрудов, он перевёл взгляд на месье. Теплая ладонь опустилась на бедро щедрого клиента. Уши полыхнули, и Деус с придыханием, облизывая пересохшие губы, выдал:
- Месье, конечно же, понимает, что их две? – пальцы на бедре погладили кожу. – У меня два уха…
Не важно, что дырка только в одном. Если захотите, я туда сразу две запихну, не сомневайтесь!

122

В очередной раз окаменевший, после предложения выбрать серьги, Амадеус снова являл собой эпическое зрелище вождя, которому предложили немедля сдать все сокровища племени. А очередной приступ смеха Рэй подавил, хотя и с неохотой. Смотреть на этот аттракцион неслыханной жадности было, как ни странно, приятно. Примерно как на радость ребёнка, попавшего в магазин игрушек и тыкающего пальчиком во все яркие и пушистые штуки подряд. Чёрт возьми, как ему мало надо для счастья… - искренне позавидовал танцовщику Восьмой. – Аж ведь комп возбуждённо трясётся на коленях!
К счастью, колени Рэймонда ноут больше не обременял, и покуда парень восторженно ахал и восклицал от несдерживаемой алчности, блестя глазами намного ярче экранных изумрудов, Скиннер машинально, не замечая этого, поглаживал бедро, которое совсем недавно сводило, думая о том, что надо бы не только размять мышцы в тренажёрке, но и к врачу заглянуть, раз обещал. Оливер, конечно, из вежливости только предложил, но… хочется его увидеть. – Рэй не обманывал себя, не польза для здоровья влекла его в кабинет Йоширо, точнее, не она одна. Хотелось ещё раз побыть рядом с Рю-самой, хотелось напитаться уверенностью, теплом, дружеским участием, которые так неожиданно отыскались там, где и быть-то их, кажется, не могло.   
Потом, дабы не сиять первозданной наготою перед нотариусом, буде таковой явится, бывший штурман закинул одеялом ноги, и уже подоткнул одеяло под спину с одной стороны, когда на незакрытое ещё бедро легла чужая тёплая ладонь… и как только успела? – Рэй невольно поднял голову, замечая язык, облизнувший губы и вспыхнувшие фонариками ушные раковины:         
- Месье, конечно же, понимает, что их две? У меня два уха…
Тонкие тёплые пальцы погладили участок кожи, не скрытый пока простёганным шёлком. Полукружия недо-улыбки снова тронули уголки рта Восьмого, потом улыбка сделалась шире, переходя в тихое фырканье.
- Да неужели? – деланно удивился писатель, - Голова – два уха? Подумайте, редкость какая! Что там алчным бесчувственным богачам в этом случае делать полагается? Предлагать сократить количество ушей? – Восьмой уже откровенно смеялся, качая головой. – Не хочу. Я хоть и шотландец, но проявлять положенную баснословную скупость не стану. Считай, что несравненная доброта победила, и я готов открыть свой туго набитый спорран ради… ради… - хвалёная выдержка изменила бывшему штурману, побеждённая смехом, - …ради долга чести… ох, мать моя женщина!..

123

Номер с алчным блеском в глазах и трясущимися пальчиками всегда проходил, или до, или после, иногда даже Деус повторял его на бис. Но бывали и проколы, и счастье когда его просто выставляли при этом. И сейчас Амадеус бесстыже играл, даже не слишком пытаясь прикрыть игру, за что и последовала расплата.
- Голова – два уха? Подумайте, редкость какая! Что там алчным бесчувственным богачам в этом случае делать полагается? Предлагать сократить количество ушей?
Сердце не то, что камнем, оно упало булыжником, холодным тяжёлым, почему-то мокрым, и попало прямо на ноги, в полёте зацепляя все попадающиеся на пути органы и таща за собой вопящий шлейф. Кровь отлила не только от светящихся амстердамскими фонариками ушей, но так же со щёк, и всего, где она до этого мерно текла. Как показалось Деусу, она непостижимым образом нашла  трещины в разбитых ступнях, и теперь журча, аккуратной струйкой вытекла на пол, пачкая ковры, заливая ножки стульев. Стола, комода, ножки кровати, поднимаясь всё выше и обязательно желая утопить бедного стриптизёра, за потерю нюха. Пара минут, всего пара минут между фразами, а он уже просчитал, где находиться дверь, и что он кажет администрации, на резонный вопрос: Где его так научили бегать стометровку с препятствиями?
Не хочу. Я хоть и шотландец, но проявлять положенную баснословную скупость не стану. Считай, что несравненная доброта победила, и я готов открыть свой туго набитый спорран ради…
Амадеусу показалось, что выдохнул он так, как обязан делать порядочный дракон из далёких детских сказок.
- Добро, несомненно, всегда побеждает зло, месье – голос, словно скрипучая дверь, подпел весёлому смеху благодетеля.
Если нотариус сейчас не придёт у меня заворот кишок будет, ей богу.
- …ради долга чести… ох, мать моя женщина!..
Моя тоже. Уж не родственники ли мы с вам?! Губы растянулись в улыбке, а ладонь вернулась на колено к своему владельцу.
- Спасибо, месье. Я буду помнить вашу доброту.
Деус замолчал, потупив взгляд.  Где этот чёртов нотариус?  Серьгу даю за немедленное появление!

124

Амадеус так убедительно испугался в ответ на воображаемый алгоритм действий хрестоматийных жадных богачей, желающих сократить число его симпатичных ушек, став белее стены в спальне, что Восьмой всерьёз испугался. Эдак снова придётся вызывать скорую кардиологическую помощь, но теперь уже для бедолаги-стриптизёра!
Однако! До сих пор мои шутки не заканчивались так печально, - осадил себя Скиннер.
Облегчённый же вздох Деуса прямо-таки обжёг щёку Восьмого. – Горяч лепрекон, ничего не скажешь, горяч! – пряча новый смешок, Рэй протянул правую руку, держа её невысоко над  крышкой прикроватной тумбочки, разжал пальцы, подождал секунду, чтобы подаренная «кропотливой работы» серёжка отлипла от вспотевшей ладони, звякнув о полированное красное дерево, и тоже облегчённо перевёл дух – в следующие полчаса, по крайней мере, судороги ему не грозили. Ничто не расслабляет всяческую мускулатуру лучше и быстрее, чем искренний смех, естественный миорелаксант без малейших противопоказаний.  Рэймонд смеялся негромко, потому что боялся разбудить спавшего в соседней комнате Рауля, но от души, смешинки ещё щекотали ему глотку и под ложечкой, и за это он был тоже благодарен Амадеусу. Чтобы выразить эту признательность и приязнь, бывший штурман погладил парня по плечу и мягко спросил:
- Так ты выбрал серьги, Изумруд мой? Покупаем? А доставить их куда? Можно прямо сюда, а можешь ввести нужный адрес сам, потом сразу сотрёшь, я обещаю не смотреть.                                        
Шорох раздвинувшихся сёдзи заставил его прерваться и повернуть голову. Поскольку человек, закрывающий за собой раздвижные двери, не катил перед собой тележки со щётками, тарелками, или ещё какими атрибутами горничного-официанта-гарсона-и-ещё-какой-то-прислуги, а нёс большой кожаный бювар, Рэймонд заключил, что это и есть ожидаемый нотариус. Ожидаемый, но неожиданный – взгляд Скиннера стал острым, писатель невольно сел прямо и скрестил руки на груди, принимая позу настороженности и защиты: вместо предполагаемой канцелярской крысы прилизанной и плюгавой, в минка ввалился детина, которого впору было отправлять молотобойцем в деревенскую кузницу. Молот в таких ручищах смотрелся бы гораздо органичнее авторучки.
- Вы нотариус? – спросил Скиннер чуть более резко, чем всегда в разговоре с незнакомыми людьми.

125

- Так ты выбрал серьги, Изумруд мой? Покупаем? А доставить их куда? Можно прямо сюда, а можешь ввести нужный адрес сам, потом сразу сотрёшь, я обещаю не смотреть.                                       
Амадеус расплылся в улыбке. Уже было собрался стучать по клавишам, как тишину дождливого утра нарушил шорок отодвигаемых дверей. Стриптизёр обернулся одновременно с вопросом благодетельного месье.
Господь всемогущий, неужели за мной? Я ж только сократил себе рабочий день на пол часа! Не убивайте сразу, я ж не на час, и потом заказов не было, все на маскарад рванули, ей богу, вырви глаз, трижды мне перевернуться!
- Вы нотариус?
Деус даже зажал ладони в кулаки и попытался вспомнить хотя бы первые звуки слов чего-то отдалённо напоминающих молитву. Нотариус все-таки, где-то был неподалёку…недавно…совсем недавно., пока он не наткнулся… Вид у детины был такой, ширина плеч, сталь мускулов и лицо «будкой», словно двухкамерный холодильник с кухни Вертепа, да и выражение лица было, как в морозилке. В руке, правильнее сказать в стальном ключе, которым явно откручивают головы нерадивым, не знающем, как считать время стриптизёрам, мерно покачивался такой аккуратненький портфельчик, словно встреча с нотариусом всё-таки произошла на бескрайних просторах вертеповских коридоров и окончилась в желудке голодного бугая, а портфель, это так, отрыгнулся.
Вы нотариус?
- Нотариус? – эхом подхватил Амадеус.
Две серьги отдам и половина акций в придачу. Озвучь чудо!

126

Видимо, внушительная внешность предполагаемого нотариуса внушила опасения не только бывшему штурману. Амадеус, обретший было нормальный цвет лица и даже весёлую улыбку в предвкушении драгоценной покупки, опять побледнел, как стенка с иероглифами, резко утратив не только радость, звучность голоса, но и, судя по всему, способность соображать.  Потому как только и сумел, что проблеять почти в унисон не больно-то умный вопрос, заданный Восьмым.
Тот же нахмурился заметнее, парная вертикальная складка над переносицей углубилась и стала видна лучше - безотчётная тревога оформилась в мысли, причём мысли неприятные и унизительные:
Такой и пришибёт запросто. А я… что я сделаю? Чего я могу против такого-то ходячего гардероба? Если даже отнюдь не богатырского сложения японский доктор меня вчера заломал, будто песенную берёзку, этот медведь вообще в бараний рог свернёт и не охнет. Или я не охну...
Между тем вертепский «медведь», редкий, что и говорить, среди субтильных обычно французов, как положено, тяжело и косолапо приближался к кровати, игриво помахивая папочкой, которая в его лапищах выглядела эдаким дамским портмоне, и, как он считал, улыбался приятно. Правда, Рэймонд полагал, что улыбка тираннозавра намного душевнее.
- Да-да, я именно нотариус, - нараспев пропел детина густым басом, - Вы хотели оформить какие-то документы?
Он уже подвалил к ложу, где сидели обалдевающие Рэймонд с Амадеусом и без приглашения опустил на него свой монументальный зад. Кровать жалобно скрипнула. Внутри у бывшего штурмана, кажется, что-то скрипнуло тоже.
- Желаете оформить документы? – повторил увеличенных размеров поверенный. – Договор купли-продажи? Завещание?
Акулья улыбка и странно-неподвижный взгляд маленьких тёмных глаз логично предполагали слова «в пользу меня или заведения» - и Рэй одновременно вскинул голову и сел ещё прямее. - Иначе уроет прямо в постельке, прям а простынке сразу обоих. – Скиннер холодно и крайне вежливо улыбнулся и вместо ожидаемого продолжения фразы последовал новый вопрос нотариуса:
- Дарственную? Расписку?
- Вы правы, мэтр…

Рэй вопросительно повёл подбородком, позволяя самому законнику назвать свою фамилию.  Тот немедля ею воспользовался и рыкнул:
- Бороме.       
- …мэтр Бороме. Я хочу оформить дарственную на имя этого юноши, –
Скиннер ободряюще подмигнул Деусу, - на часть принадлежащих мне акций нефтеперерабатывающей компании. 

Отредактировано Буси (2010-09-30 21:46:06)

127

Детина дал положительный ответ на жизненно важный в эту минуту для Амадеуса вопрос. Правда, обращался он исключительно к месье. Да стриптизёр был даже рад, что в его глазах присутствовал в комнате в виде мебели. Когда массивная нотариусская задница опустилась на кровать, Деус поспешно отодвинулся  и превратился в слух и зрение, очень острое зрение. Краем глаза он посматривал на бумаги, которые мистер «а-ля Шварценегер» ловко выуживал, словно всю жизнь и делал, что тренировался в этом.
– Договор купли-продажи? Завещание?
Какие правильные и красивые слова могут всё таки вылетать из таких невообразимых месье. Заветное, до боли натершее мозги заоблачной мечтой слово, звучало, как музыка. Похоронная.  Завещание. Стриптизёр даже улыбнулся ему, словно подманивая. Но синица в руке пристрелила журавля в небе.
- Я хочу оформить дарственную на имя этого юноши, на часть принадлежащих мне акций нефтеперерабатывающей компании.
Юноша, как и подобает в таких исключительных случаях, зарделся и скромно потупил в постельное бельё глаза.
Вертеп могила. Вести о том, что здесь происходит не выходят за его пределы, но сорочья почта внутри налажена, дай боже. Не пройдёт и дня как об щедром подарке узнают, возможно будет срубить неплохие чаевые С увеличившихся заказов. А Деус не сомневался, что заказы теперь возрастут, хотя бы из любопытства, за что же ему отвалили такой кусок счастья. Но и вертеть жопой придётся энергичней, чтобы не разочаровать любопытствующих.
Поглядывая краем глаза на оформления бумаг, он теперь молился о том, чтобы память щедрого благотворителя могла удерживать в сознании сразу два хороших поступка, а именно дарственную, и подарок в виде пока ещё не купленных, но уже выбранных серёг с парой изумрудов по пять карат каждый.

128

Что-то словно толкнуло в бок. Рауль сел на кровати, открыв глаза. И тут же закрыл их от хлынувшего из окна солнечного света. В комнате было тихо, не слышалось ни голосов ни даже дыхания. Уже утро? Странно. Скиннеры, наверное, отправились гулять, раз так тихо. – Мелькнуло в голове. – Но почему писатель не разбудил меня? И… Что теперь делать? С этими рассуждениями Ренье поднялся и вышел из комнаты. Было ощущение чего-то очень странного. Полнейшая безопасность – куда бы он ни пошел. И.. Полнейшая же тишина. Не было слышно ни криков истязаемых или «обучаемых»  рабов, ни сладострастных стонов, ни просто разговоров. Ни, даже, шагов охраны по коридорам.  Это было весьма необычно. В какой-то момент Рауль почувствовал, что он в замке совершенно один. Куда подевались все обитатели и гости – совершенно непонятно. В первое мгновение парень обрадовался. Теперь он может совершенно спокойно уйти отсюда. но в следующую минуту в душу закралось беспокойство. Парень торопливо обследовал метр за метром каждый уголок Вертепа, не оставив без внимания ни кухню, ни даже карцеры… но все больше убеждался в своей правоте – кроме него никого не было. Он торопливо выбежал на улицу – благо, никто не мог бы его сейчас задержать, - и направился в парк. Но и там не было ни единого человека. Более того – не раздавалось ни звука, ни с псарни, ни с конюшни. Был  и еще один любопытный момент. Рауль ощущал, что он не может удрать за пределы борделя, словно что-то держит его тут, и  возвращает обратно каждый раз, как только он подходит  к границе поместья.  Неожиданно откуда-то из замка послышался гул. Негромкий ровный, словно накатывающий в лесу ветер. Уставший парень пошел на звук, на ходу размышляя – как теперь выпутываться из сложившейся ситуации. Провести вечность в абсолютно пустом замке ему не хотелось. По мере того, как Ренье приближался к Вертепу, гул нарастал. А с ним нарастала и странная темнота, пришедшая непонятно откуда.  Рауль сделал шаг к лестнице, протянул руку, чтобы открыть дверь и… провалился в гудящую темноту.
Воздух резко толкнулся в грудь. Рауль судорожно вздохнул. Огляделся по сторонам. Он находился в комнате номера писателя. За окном начинало темнеть, а из другой комнаты раздавались голоса. Один голос Ренье узнал сразу – Скиннер-старший. Второй тоже был знаком, но гораздо меньше.  А вот обладателя третьего парень явно не знал. Однако ни второй ни третий голоса  не несли в себе угрозы, как, скажем, если бы в комнату нагрянули охранники или еще кто. Раздался негромкий искренний  смех Скиннера, что еще больше убедило Рауля, что все в порядке. Вот только было неудобно появляться на глаза. Судя по всему – Рауль бессовестно продрых целый день. Поднявшись с кровати и одевшись, парень торопливо прошел в ванную, ополоснул лицо, поправил перед зеркалом волосы. И только после этого вышел в другую комнату,  где происходила беседа. Парень остановился у порога, чуть слышно кашлянул.  Прерывать разговор было неудобно, но если он останется совершенно тихим-незаметным, покажется, что он подслушивает.

129

Ой, люли-люли, - почему-то вертелась в голове разбитная песенка из бабушкиного репертуара. – Некому Восьмого заломати, некому кудрява за… - подходящий глагол Рэю в голову не пришёл, а тот, который пришёл чуть позже, тоже явно не относился к тем, которые можно употреблять в приличном обществе. – Хотя где оно тут, приличное-то? - хмыкнул про себя Скиннер.
Деус скромно алел щеками а-ля маков цвет, опустив лепреконские очи, нотариус жадно ел акульими глазками клиента, расстегивая «молнию» своей папки.       
- Дарственную? – переспросил он, вновь радостно осклабившись, - Это мы в момент. Процедура быстрая и не сложная. Налоги не платятся, уходит в количество только какой-то процент стоимости самих акций. Составляется проект договора, подписывается обеими сторонами, регистрируется, - мэтр Бороме почему-то похабно подмигнул. - Регистрируется переход акций, получаете выписку из реестра, и все.
- Ага, понял,
- сдержанно кивнул Восьмой. – Отлично.
- При себе иметь паспорта, оригиналы акций, и документы, подтверждающие их приобретение,
- добавил нотариус.
Скиннер поперхнулся и растерянно взглянул на Амадеуса. Похоже, парень пролетал с вознаграждением, как фанера над Парижем.
- Вот с оригиналами акций хуже... – Рэй задумчиво прищурился, машинально заводя концы одеяла за спину и хорошенько подтыкая, - Простите, но я же не таскаю акции с собой, как-то это было бы странно, всё же не мелочь на мороженое. Оригиналы дома в сейфе лежат, сами понимаете.
- Тогда ой... – равнодушно обронил Бороме, злорадно зыркнув на Амадеуса.
- Даже если я позвоню домой, и попрошу выслать их по почте, это как Вы понимаете, займёт какое-то время. Всё-таки до дома далековато, - думал вслух Восьмой, невидяще изучая черты лица невезучего стриптизёра. – Что же делать-то? А если без оригиналов? Не выйдет?
- Подозреваю, что нет, -
Бороме быстро облизнул тонкие губы и сфокусировал свой тяжёлый немигающий взгляд точнёхонько на скиннеровской лобной чакре, - Хотя точно сказать не могу. Каждый частный случай - уникален. С другой же стороны, смотря сколько в лапу дать юристу, и какой он будет.
Рэймонд ошалело обернулся. Такая наглость внушала почти уважение. Он хотел ответить, но деликатный кашель заставил его скосить глаза в другую сторону. На пороге комнаты отдыха стоял Рауль. По виду - даже умытый. 
Ну, слава богу, проснулся парень, - облегчённый вздох вырвался из мужественной груди бывшего штурмана, - А то уж я забеспокоился…   

130

Звезда, под которой родился стриптизёр, наверное, была одна из самых несчастных, если не самая. С каждой фразой лучезарная улыбка таяла, как снег под горячим солнцем, а опущенные глаза распахнулись вместе со ртом, который выдал финальную точку в виде глухого стона, который был продолжительным и вмещал в себя несчастья всех обойдённых, лишённых и униженных слоёв населения вселенной. Одна маленькая надежда осветила долю несчастного стриптизёра. Но…
- Подозреваю, что нет. Хотя точно сказать не могу. Каждый частный случай - уникален. С другой же стороны, смотря сколько в лапу дать юристу, и какой он будет.
Да что же это такое делается, люди добрые! Обирают на глазах, нагло, снимают последние стринги и отковыривают любимые стразы! Да, конечно, всего то и надо что отвалить мой законный процент, моего законного подарка этому незаконно обнаглевшему шкафу?
-Эээ, - возвестил Амадеус с кровати, сменяя цвет щёк и подавая признаки жизни. – Ээээ…
На большее он был не способен.
Тут в дверях возник парень, обозначивший своё присутствие тихим кашлем. Деус перевёл на него взгляд. Так, вот и стервятники пожаловали. Не отдам, ни процента, костьми лягу и погребу под себя. Кыш, пошёл вон! Деус перевёл взгляд на щедрого месье. Отчаянье, это было ничто с тем, что читалось в нём. Заглянув в эту бездну разочарования, обманутой светлой надежды и горестей всего мира вместе взятых, можно было почувствовать, только страшную вину, причём свою вину, причём во всех бедах незадачливого стриптизёра. И в тех, что были и в тех, что есть и, конечно же,  тех, что непременно будут, если его лишат или не дай бог отрежут кусман от его подарка.
- Месье… где же справедливость! - воззвал он так, будто бы спас жизнь не одному человеку, а предотвратил мировую катастрофу.

131

Слух не подвел Ренье. Молодой человек – обладатель знакомого голоса – и вправду однажды встречался Раулю. В баре, где Раулю видел странного безумца Азбуку и других ребят-невольников. И тогда этот парень подходил к Скиннеру, что-то обсуждая с писателем. То ли из прислуги, то ли невольник из элитных – держится вполне свободно и раскованно. Но вряд ли гость.» Гостей» Рауль уже научился узнавать за все годы, что провел в Вертепе, каким-то «шестым» чутьем. Это же чутье и плюс спокойное поведение самого Скиннера дали понять, что мощный тип в темном строгом костюме, хоть и выглядел кем-то вроде вышибалы из местного ресторана, все же не был ни охранником ни кем-то еще из представителей «силовых структур» Вертепа.
Войдя в комнату, Рауль отметил про себя довольно странную атмосферу, царящую в помещении. Вот только что чуть знакомый парень сиял улыбкой по вполне понятной ему самому причине, а в следующую минуту «сдулся», как шарик, из которого выпустили воздух, и обратился к Скиннеру со скорбным воплем-вопросом о неизвестности нахождения справедливости.
«Цивильный монстр», беседовавший до тех пор с писателем, так же обернулся, когда Рауль известил кашлем о своем присутствии. Затем снова повернулся к Скиннеру.
-Этот юноша тоже входит в число одариваемых Вами, мсье? – Ухмылка была столь циничной и многозначительной, что догадаться о ее подоплеке было бы под силу и непонятливому.
Ренье, уже подошедший ближе, заметил гримасу «амбала» и побледнел. Губы упрямо и гневно сжались, пальцы невольно стиснулись в кулак. Парень буквально заставил себя сделать глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоиться. Не стоило начинать (или, судя по темнеющему небу за окном) заканчивать день дракой.
Он кивком поздоровался со Скиннером, так же – с разобиженным на весь свет, парнем. Не говорить же было «добрый день».  Рауль заметил, что при его появлении Скиннер чуть расслабился, и укорил себя за то, что позволил себе так долго и бессовестно дрыхнуть, хотя писателю  могла бы понадобиться  помощь. Впрочем, в случае чего – помощников тут сейчас хватало. Так же мельком Рауль отметил про себя отсутствие младшего брата писателя.

132

Амадеус сообразил всё моментально – вопреки своему временами недотёпистому виду. Побледнел так, что стал похож на тень вождя, ушедшего в мир иной лет эдак сто назад, и весь этот век слонявшегося по нижним кругам ада. А сообразив, тут же утратил разум от самого настоящего горя, и Рэймонд прекрасно понимал, отчего в его блеющем возгласе столько неподдельного трагизма. Взгляд же честного труженика шеста и подиума нужно было снимать крупным планом и смело вставлять в любой фильм о гибели мира.     
Рэймонд протянул было руку, чтобы утешить парня и сказать, что ещё не всё потеряно, но  реплика, обращённая нотариусом к Ренье, а главное, гадкая ухмылочка Бороме, её сопровождавшая, стала решающей. Рэй чуть нахмурился, предостерегающе взглянув на Рауля, побледневшего и сжавшего губы в узкую линию, а пальцы - в кулак, с удовлетворением заметил, как парень вдохнул-выдохнул, всё-таки взяв себя в руки. Вот теперь Скиннер обернулся к «молотобойцу» и наглядно продемонстрировал, что такое по-настоящему приятная и безмятежная улыбка:
- Знаете, мэтр… у русских есть поговорка «жадность фраера сгубила», - бывший штурман произнёс афоризм на языке оригинала и предупредительно перевёл: - Она означает, что слишком жадный бандит не только не получает ничего, но ещё и погублен бывает своей ненасытностью. Я заплачу Вам определённую мзду за срочность. Но, прежде чем запросить сумму, предлагаю подумайте над следующими обстоятельствами… - Рэймонд стукнул подушечками пальцев по крышке ноутбука, - Во-первых, мне ничего не стоит связаться по инету со своим домашним адвокатом, и оформить акт дарения у него. С оригиналами акций тогда вообще никаких проблем, он прост о заберёт их из сейфа. Потом перешлёт нам договор, мы с юношей, - короткий и чёткий кивок на Амадеуса, - его подпишем… и всё. Мне это действительно не будет стоить ничего. А во-вторых, - ещё одна очаровательная и беззаботная улыбка осветила скиннеровское лицо, - я могу запросить у администрации другого нотариуса, который наверняка не будет таким алчным.                  
Рэй взглянул на взяточника, чуть наклонив голову вбок и подарил ему ещё одну самую благожелательную улыбку. 
- Так что Вы на это скажете?

133

Наконец, благодетель решил показать, где зимуют раки, расставить все точки над и»» и над всеми остальными буквами, где требовалось и где не требовалось. Улыбка была самая, что не на есть, вежливая, тон самый обходительный, а текст самый доходчивый. Была бы воля Амадеуса, так он закончил бы всё это, глубоко присосавшись к выпячиваемым губам месье нотариуса. Конечно в качестве того самого процента, то есть мзды.  Взгляд сразу повеселел, словно его владельца вытащили из петли и внезапно прочли указ короля о помиловании. Стриптизёр задрал нос и прищёлкнул языком, не забыл пи этом кивком головы поклониться прожорливому амбалу. Ничуть не сомневаясь, что у того не осталось выбора, даже не из  за того, что щедрый месье мог отказаться от его услуг и оставить  того не соло нахлебавшись, а в основном из-за того, что горе предпринимателю придётся объяснить правящей верхушке, то бишь либо месье де Реналю, а возможно и самому месье да Вилюю, чего это Вип-клиент нотариусов меняет, как перчатки. На то, что у обладателя таких бицепсов и трицепсов хватит извилин извернуться, Деус не верил. От победы мирового добра над мировым злом, хотя подписание акта капитуляции ещё не было даже озвучено, стало так хорошо, что стриптизёр не мог сидеть сиднем. Резвы ноженьки подняли и понесли идеально скроенное тело по спальне. Амадеус даже подошёл к пареньку, так внезапно материализовавшемуся на пороге. Улыбка призвана была ослепить, ну, или по крайней мере осветить и его дальнейшие перспективы общения с щедрым клиентом. Тихим вкрадчивым голосом Деус возвестил ему почти на ухо.
- Будет и на твоей улице праздник. Месье не хухры-мухры. Он знает толк в подарках, – горячее дыхание лизнуло волосы паренька, стоящего со сжатыми кулаками. – Расслабься, - стриптизёр воспринял этот жест по-своему. – И тебе тоже хватит.

134

«Адвокаты, акции, акт дарения, договор»…. Эти слова были незнакомы Раулю, но по ним можно было угадать, что речь идет о каких-то серьезных вещах, а не о развлечении. За годы своего пребывания в Вертепе Ренье наслушался многого, но ни разу не слышал подобных разговоров.  Значит – этот амбал… в памяти Рауля непонятно откуда выскользнуло слово «нотариус», «юрист».  И он обсуждает с писателем и этим парнем какие-то вопросы закона. Это было странно для этого заведения и, тем более – для времени суток. Но, в общем – парня не касалось – что и почему писатель делает и в какое время. Лезть в чужие дела – не слишком-то прилично. Ему и без того хватало своих мыслей. Рауль уже не раз задумывался – сколько будет продолжаться это его спокойствие. То, что Скиннер просто-напросто выгонит его, как надоевшего щенка, уже не верилос. По крайней мере – невольнику очень хотелось верить, что на этот раз он не ошибся с верой в человека, оказавшего ему помощь. Но ведь наверняка кому-то из «гостей» захочется поиграть с каким-нибудь «непослушным» рабом; и вот тут начальство наверняка вспомнит о непокорном невольнике. И станет его искать. Что же тогда? А что если кому-то вспомнится, что Рауля Ренье видели в обществе человека на коляске? Могут нагрянуть сюда. За себя Рауль не боялся. Но вот сам Скиннер. В мозгу парня мелькнула обжигающая мысль. Если Скиннер станет заступаться за невольника – а это, судя по тем деталям характера, которые Ренье уже смог узнать в этом человеке, может произойти наверняка – то может пострадать сам. И меньшая из бед, что может случиться – писателя просто побьют. А если... Если решат, что кому-то будет интересен вот такой раб-калека? Рауль аж вздрогнул от подобной мысли.
Но в следующую минуту его слуха коснулся голос того парня, что до сей поры сидел рядом с писателем и трагическими восклицаниями выискивал справедливость.  То, что юный гость Скиннера обращается уже к нему самому, Рауль понял лишь через долгие секунды после произнесенной первой фразы.
-Месье не хухры-мухры. Он знает толк в подарках. И тебе тоже хватит.Рауль дернулся, как от удара. Побледнел, затем покраснел, затем снова побледнел. Снова глубоко вздохнул, стараясь н «взорваться» гневом. Вот уже второй раз за короткое время его взбесило то, что его принимают…
А за кого тебя должны тут принимать? – резко «осадил себя сам парень. На душе снова стало гнусно. Но  и этого молодого расчетливого типа он не стал бить. Потому, что не ударил «амбала». Иначе получилось бы, что он сорвал свое зло на более слабом, испугавшись более сильного.  Ренье только крепче сжал кулаки и отшатнулся, прикусив губу, и сумрачно посмотрел на юношу.
- Не все измеряется в материальных подарках. – Голос его звучал глухо. Но Рауль твердо знал: если его спросят – а за что он сейчас находится рядом с инвалидом – практически незнакомым ему, то он с уверенностью мог бы ответить – за человеческое отношение.

135

После риторического вопроса «Что Вы на это скажете?», заданного Рэймондом нотариусу, действующие лица разыграли коротенькую пьесу «Как вам это понравится?», правда, с другим содержанием, чем у Шекспира и каждый – в силу своих артистических способностей, характера и  воображения. Тут все карты были у артиста, пусть и недо-балета – Амадеус от удовольствия прищёлкнул языком, отвесил молотобойцу с папкой саркастический поклон, прямо-таки взмыл с постели и, ходя вокруг да около Рауля, рассиялся улыбками, более всего напоминавшего присказку о коте и сметане. Интимно склонившись, аки опять-таки песенная березонька, он шепнул Ренье на ушко что-то такое, от чего прежде сохранявший похвальную невозмутимость парень переменился в лице, по крайней мере, трижды, явив спектр от белого через красный до снова белого, и от гнева через стыд до снова гнева. Рэй снова чуть нахмурился – этих двоих определённо не стоило сводить в одном помещении, если только это не самолётный ангар.
Скучнее всего интермедия вышла у самого нотариуса – едва алчный блеск потух в акульих глазках, залитый страхом, бедняга сделался смирен, как ягнёнок. Молодец против овец, - презрительно подумал Восьмой, слушая шелест появившихся из папочки бланков и его бормотание, вновь ставшее сугубо деловитым. Исполнение роли у бывшего штурмана тоже не отличалось экспрессией, ибо он думал о том, что хочется в туалет, под душ, и, чёрт возьми, есть, ибо путные люди в это время уже ужинают, а ему и позавтракать сегодня ещё не пришлось. Поэтому Рэй молчал, пока не задал единственный вопрос «Где?», последовавший после нотариусова «Подпишите акт». Золотое перо респектабельно прошуршало по бумаге, выводя аккуратную, с мелкими буквами подпись. Ручка, которую всучил Скиннеру богатырь-мздоимец, оказалась дороже его собственной – видимо, некоторые клиенты были покладисты и пугливы.
Ни фига, - подумал Рэй. – А я жадный шотландец. Удавлюсь за… евроцент. Мне денежки тоже недаром достаются, я их трудовым потом и бессонницей зарабатываю! – и с трудом удержался, чтобы показательно не прикарманить дорогущий «Паркер». Остановило его только то, что прикарманить было трудно – некуда, по причине полной наготы. – Жаль, право, жаль. Так вообще был бы полный триумф по пословице «Вор у вора дубинку украл». А чего…  чем перо не дубинка для выбивания денег?..
Откланивался мэтр Бороме долго и лебезя, у Восьмого опять начало сводить, но уже скулы – от отвращения и нетерпения. Но всё имеет конец, и наконец юрист свалил из Покоев, напоследок всё-таки шарахнув дверью… то есть, попытавшись это сделать. Однако с сёдзи этот номер не прокатил. Рэймонд спрятал улыбку, наблюдая, как мэтр сражается со створками, бестолково дёргая ручку на себя, толкая от себя и зеленея от злости.   
Изумруд! – вспомнил писатель и, открыв снова лэптоп, под шорох распахнувшихся таки дверей поманил стриптизёра:
- Амадеус, вводи уже адрес, да и кончим это «Дело об изумрудных серёжках», земля пухом моему земляку, сэру Конан-Дойлу. Кушать очень хочется.

136

Реакция парня удивила. То как он отшатнулся, будто бы Деус показал ему чёрта из табакерки, а не сладко обещал честно заработанную премию.
- Не все измеряется в материальных подарках.
Не, ну конечно, есть ещё и духовная сторона, она возникает именно тогда, когда отдающий богу, а скорее всего именно дьяволу, ведь те, кто пользует нас бедных несчастных, достойны именно этого встречающего. Так вот, отдающий этому дьяволу свою душу, отдаёт тебе, настрадавшемуся, своё состояние в энцать миллионов, и слитков золотых дцать тысяч, ну и акций там всяких на пол земного шара. Вот это я понимаю - душу вложить.
Амадеус скроил такую мину, как будто бы фраза, сказанная парнем, была кодовой строчкой для открытия всей его подноготной. Я конечно, понимаю, что тебя возможно трахают по щелчку и не раз в день, но не рассказывай мне сказки, о том что ни разу не испытал при этом удовольствия, возмущенный ты мой. Не бывает ничего в жизни просто так, и сюда случайно тоже не попадают. Праведник. Стриптизёр растянул губы в улыбке и явно хотел сказать какую-то гадость, как глас клиентский, и не спешный, изрыгающий терпкое подобострастие старт нотариуса, призвали его внимание к делу.
- Амадеус, вводи уже адрес, да и кончим это «Дело об изумрудных серёжках», земля пухом моему земляку, сэру Конан-Дойлу. Кушать очень хочется.
Сверкнув алчным взглядом по оставленным нотариусом бумагам, стриптизёр прямиком, как пуля, выпущенная в мишень, проследовал на звуки и свет монитора, который манил словно фонарь бабочку.
Кончим-то мы, кончим, только вот куда? На квартиру нельзя, Френк, как пить дать, распечатает, и … туда тоже нельзя…как я объясню, что это такое… ну, если бы это было кольцо, ну, браслет, на худой конец… Воображение по случаю такого счастья понесло, как пегас, расшвыривая перья и похрапывая. Деус живо представил себе браслет на «конец»…даже не браслет, а сущую безделушку, украшение, колокольчик, который ритмично позванивает, когда клиент толкается в тебя, заставляя продолжать его движение. Сначала не частые, а потом почти сливающиеся в один, тонкие звуки. Кончики ушей полыхнули. Очнувшись, Амадеус уставился на ноут, ожидающий его незамысловатого ответа. Переведя взгляд на благодетеля стриптизер, наконец, решил.
- А можно мне сюда заказать? Пожалуйста, месье. Комната 112… - и тут же подумал, с вселенской тоской мелькнувшей во взгляде. Не привезут ведь…наверняка знает, что адрес не разглашается. Ну, может, месье «палочка, из любых ситуаций выручалочка», с кем передаст… или ещё как….
- Деньгами, например… - последние два слова не пойми как, вылетели из головы через рот и Деус, выкатив глаза, зажал его ладонью. Но было поздно.
Всё, как там «моя щедрость невиданная», нотариусу возвестила то? «У русских есть поговорка «жадность фраера сгубила»»… Теперь она войдёт и во французский обиход.

137

Выражение лица парня говорило красноречивее всяких слов. Недоверчивое презрение и усмешка. Будто этот тип сам не верил ни во что, кроме денег, словно для него не было таких понятий, как порядочность, гордость. И ценил только, что можно было потрогать, пощупать и приобрести. 
Видимо, тебя, приятель, не били целых три года только за то, что ты стараешься остаться человеком, а не стать послушной куклой в лапах похотливых извращенцев.  Вот ты и считаешь всех здешних такими, как ты сам.
Рауль смотрел на юношу, словно загнанный в угол волчонок с надетым намордником -  хмуро  и недобро. Нет, он прекрасно понимал, что не все в Вертепе ребята – милые и безобидные, как те же Винсент или, тем более. Азбука. И не все недовольны своей жизнью в борделе. Но вот с такой неприкрытой жадностью Ренье сталкивался впервые. Оставаться в одной комнате с эти типом становилось неприятно. Очень даже.
- Амадеус, вводи уже адрес, да и кончим это «Дело об изумрудных серёжках», земля пухом моему земляку, сэру Конан-Дойлу. Кушать очень хочется.Прозвучавший голос писателя заставил Рауля встрепенуться.  Хотя время было и позднее, но и правда подкрепиться стоило. Может, нужно выйти и заказать  ужин?  Рауль подал голос, задавая этот вопрос писателю. Слушать беседу Скиннера с тем, кого писатель назвал Амадэусом, не стоило.
Ты смотри – Амадэус. Прям как Моцарт.  – Рауль еле слышно хмыкнул.

138

Провожаемый ощутимо тяжелым взглядом Рауля, хмурого как туча, изумрудный лепрекон подпорхнул к монитору, который Рэй опять предусмотрительно повернул к Деусу. Тот, однако, ещё полминутки каких-то назад алчно сверкающий глазками, сейчас запламенел ушками и как-то сник. Мялся-мялся, думал, нет, не просто думал, а судя по выражению лица – предпринимал титанические умственные усилия, выбирая адрес. Видать, выбор был нелегок, Скиннер успел уже наслушаться арий своего возмущённого желудка, а Амадеус всё пялился на экран, перебирая внутримозговую адресную книжку. Кажется, безуспешно, потому как в расфокусированном малость взгляде мелькнула растерянная тоска, а язык озвучил было адрес комнаты… но тут же стриптизёр изменил решение.
- Деньгами? – тон переспросившего Скиннера можно было счесть и задумчивым, и разочарованным. – Можно и деньгами. Но это так скучно… Я вообще сначала думал не оформлять дарственную, а без затей переводить тебе деньги ежегодно. – Рэй протянул левую руку и лениво поворошил бумаги. – Но подумал, что так надёжнее. Знаешь что? – взгляд тёмных глаз упёрся в глаза Амадеуса, - Давай сделаем так: я закажу серьги на свой адрес, а потом за ними зайдёшь?  Ну сам подумай, деньги проще отнять, чем маленькую вещь, которую легко спрятать.
Рэй поправил сползающий с колен ноутбук, поддёрнул одеяло и обвёл глазами обоих молодых людей и ответил Ренье, произносившему, вроде бы заветное слово "ужин": 
- Нет, я, конечно, настоящий горец, приучен терпеть холод, голод, жажду, нужду, несчастную любовь, иноземное владычество и прочие лишения, – потерев подбородок, Восьмой хмыкнул, - Но, ребяты, вам не кажется, что именно здесь голодать не просто глупо, но даже как-то вызывающе и, больше скажу - неприлично?       

Отредактировано Буси (2010-10-26 20:58:18)

139

Амадеус не видел, но спиной чувствовал взгляд парня. Даже, можно сказать, физически ощущал его мысли. Всё правильно, всё, как и должно быть. Всё вот так и никак иначе. Люди гибнут за металл. Всё продаётся, и всё покупается. Кому, если не тебе, этого не знать? Да, парень, даже жизнь и своя, и чужая…
- Деньгами?
Тон невольно заставил поднять глаза, пялившиеся до этого в неведомую точку на мониторе, выковыривая там виртуальную дыру.  Деньгами, месье «золотая курица». Я, знаете ли, их коллекционирую, а потом нежно люблю.
- Можно и деньгами. Но это так скучно…
Безумно, месье, до рвоты, не правда ли? Особенно, когда они тебе нужны, позарез, когда от них зависит чьё-то благополучие. Только вот не надо мне сейчас песни петь с повторяющимся общеизвестным припевом в разных вариациях – а-ля, жадность стриптизёра сгубила.
- Я вообще сначала думал не оформлять дарственную, а без затей переводить тебе деньги ежегодно. Но подумал, что так надёжнее.
Мудрость человеческая, месье,  не имеет границ, так же, как ваша щедрость. Деус покосился по сторонам, выискивая где-нибудь часы, чтобы уточнить своё представление о времени, и заодно о том, на сколько он просрочил все мыслимые и не мыслимые без оправдательные прогулы своей не посредственной работы, прохлаждаясь тут в ожидании обещанного куска пирога. Прикинул, что за это светит, и чем будет откупаться, выкручиваясь. Соврать, что щедрый месье снял его, не представлялось возможным, так как сей факт, документировался. В его случае, такового документа не существовало.
- Давай сделаем так: я закажу серьги на свой адрес, а потом за ними зайдёшь?  Ну, сам подумай, деньги проще отнять, чем маленькую вещь, которую легко спрятать.
Он кивнул.  Проще было бы деньгами, месье, но Деус не от чего не откажется, предложи вы ему даже  брюлликовое колье в жопу. Мы, Амадеусы всеядны.
- Да, конечно, месье. Дорогу я теперь уже знаю.
Она освещена неотразимым светом нефтяных акций и пролегла жёсткой извилиной в памяти. Гостите здесь подольше. Цепкими пальчиками стриптизёр рьяно, словно заправский игрок в покер, зацарапал ворох документов, том числе и свой паспорт, мгновенно складывая всё ровной стопочкой, и волшебным образом так же быстро запрятывая за полу красного с отливом пиджака и взвиваясь колибри над кроватью.
- Но, ребяты, вам не кажется, что именно здесь голодать не просто глупо, но даже как-то вызывающе и, больше скажу - неприлично?  
- Не то слово, месье, - он перевёл улыбающе-сияющую физиономию на хмурого представителя униженных и оскорблённых. – У меня диета, строгая…очень… - так же улыбаясь, он осветил теперь и щедрого клиента. -  А  вашему… заказу…ээээ... я хотел сказать партнёру, нужно много кушать. Желаю вам приятного аппетита, и прошу меня извинить.
Корма стриптизёра двинулась в сторону двери, одаривая экзотические и не менее экзотического хозяина и его покои щедрыми улыбками.
Откушал бы, тарелки, судя по щедротам, будут точно с голубой каёмкой, да боюсь, что у меня фантазии не хватит объясняться, почему я жрал столько времени, вместо того, чтобы шест, стул, стол, пол, колени, нужное подчеркнуть, полировать.
Раздвинув створку двери, стриптизёр ужиком скользнул за неё, так же аккуратно задвигая за собой. Погладил внутренний карман пиджака, и потрусил по коридору, чтобы «закопать» свою заслуженную добычу в ворохе яркого трепья.

>>>>>>>>>>Комнаты наёмной прислуги.  Комната Амадеуса

Отредактировано Амадеус (2010-10-30 00:12:58)

140

Рауль угрюмо смотрел на парня в ярком костюме, и всеми фибрами души,сказать - всей кожей ощущал,в нем поднимается раздражение. Это было неожидано - ведь, по сути, этот Амадэус не причинил вреда ни писателю ни самому Ренье. И его взгляд на невольника, брошенный несколькими минутами раньше и говорящий очень о многом,  и его слова - все это вполне вписывалось в общую картину, которую Рауль наблюдал в Вертепе вот уже несколько лет. И по понятиям борделя - все было правильно. И все же Непокорный не мог смириться ни с этим угодливым тоном, ни с явной жадностью, которую демострировал этот парень. Ни, разумеется, с отношением как к себе самому, так и к Скиннеру - отношению вымогателя к своей жертве; либо, что на данный момент и судя по тону Амадэуса и выражению его глаз - отношение фермера к дойной корове, кторую хочется использовать по полной, но и переборщить, чтобы не оставить без молока совсем, нельзя.
Но вот заговорил сам Скиннер. И Рауль невольно улыбнулся. Настолько интересной и забавной показалась речь мужчины. Наверняка писатель шутил для того, чтобы развеять начавшую сгущаться, напряженную атмосферу.
И (Рауль признался в этом самому себе, хотя остарался никак не выдать своих чувств) парень испытал огромное облегчение, когда "красный" Амадэус отказался от приглашения разделить трапезу. Это было бы весьма напряженным и лишенным всякого удовольствия пришеством. Еще более напряженным, чем  чаепитие у знакомого Скиннера - Бальтазара Лоар-Гронжа и поздний обед-ужин в комппании другого писательского приятеля и нескольких невольников.
Интересно - куда все же подевались Азбука, Винсент и тот черненький парень? - Мелькнуло в голове Рауля. И тут же парень чуть покраснел от стыда, вспомнив, что не написал ответ Винсенту. Вот ведь... продрых нахально сколько времени и ничено не сделал.
Рауль тяжело вздохнул и... чуть не подавился воздухом, закашлявшись.
-... вашему… заказу…ээээ... я хотел сказать партнёру, нужно много кушать.
Лицо Рауля залило каской гнева. Он пожалел, что не ударил этого наглеца еще в первый раз, кода тот только начал огрызаться. Но теперь уже было поздно. Юрким ужом Амадэус выскользнул из комнаты, в отличие от нотариуса весьма ловко справившись с раздвижными дверями. Ренье осталось только лишь глубоко вздохнуть и потереть виски, успокаивая стучащую кровь и успокаиваясь самому.

Отредактировано Рауль Ренье (2010-10-30 00:22:39)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты VIP-гостей » Покои Плакучих Ив (комнаты Рэймонда Скиннера)