Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Бальная зала


Бальная зала

Сообщений 201 страница 211 из 211

201

Все когда-нибудь заканчивается.
- Бум, - удар в спину, кто-то на них налетел. Носок белого, атласного, расшитого жемчугом башмачка  накрыла чья-то широкополая шляпа с пером. Раздались извинения. Робин, все еще обнимавший месье Моле, окончательно вернулся в реальный мир.
Только тот изменился. После смерти Льюиса словно исчезли запахи, звуки, краски потускнели, а теперь все вернулось. Мир стал ярким, таким, каким был раньше. Звучание музыки, звук отодвигаемых стульев, шуршание одежды, топот и легкое шарканье ног по паркету, звон пустых бокалов, соприкасающихся с подносами вездесущих официантов. Смесь запахов шампанского, пота, собственной спермы, духов. Мир, за которым Робин последние шесть месяцев наблюдал, словно со стороны, ожил, мистер Пак из наблюдателя прекратился в участника праздника, называемого жизнью.
«Это все благодаря ему. А я все еще не знаю его имени…» - молодой человек смотрел на мужчину, аккуратно, плавно убирая ладонь с его шеи, но не отстраняясь. «Он же сам позволил мне кончить. Значит, я не поступил неправильно?» - Робин как всегда сомневался, анализировал, теперь ему было, что, вернее, кого терять. А чтобы этого не произошло, надо было выставить себя перед месье Моле, как в можно более выгодном свете, «соответствовать», быть достойным, как это мистер Пак называл про себя.
Мужчина все еще его обнимал и молчал, а Робин боялся нарушить тишину, чтобы что-нибудь не испортить.
- Ай-ай. Что бы сказал ваш духовник, узнав, как инфанта проводит время? – месье Моле отстранился, вытащил свою ладонь у молодого человека из-под юбок и заговорил в своей привычной манере. В голосе мужчины послышалась добрая ирония, а глаза чуть насмешливо заблестели. Месье Моле провел перепачканными в сперме юноши пальцами по его губам.
«Он меня бы выпорол, а потом поставил бы на горох на колени и заставил бы прочитать какой-нибудь стих из Библии этак раз пятьдесят подряд» - благодаря педагогическим приемам своей мамаши, Робин прекрасно знал, как в детей и юных девушек вбивалось благочестие в те темные времена. Живи он в веке семнадцатом, никому бы и в голову не пришло бы засовывать его мать в психушку, напротив, она пользовалась всеобщим уважением и считалась истовой христианкой. 
Ваше белье похоже безнадежно испорчено. Снимайте его, и пойдемте выпьем, - очередной приказ-пожелание месье Моле отвлек от мрачных мыслей. Мужчина развернулся и направился к удобной кушетке, стоявшей в нише возле окна.
И куда мне их девать, на пол бросить?” – если Робина что-то и смущало, то лишь этот момент.
Нельзя сказать, что у мистера Пака не было чувство собственного достоинства, оно у него было. Но, из-за весьма своеобразных сексуальных пристрастий Робина, того не оскорбляли вещи, которые другого, «нормального» человека, возмутили бы до глубины души.
«Не ходить же в грязном нижнем белье, в самом деле? Можно юбку в сперме перепачкать» - распоряжение  месье Моле было разумным и, с точки зрения Робина, абсолютно необидным. 
«Интересно, если бы фаворитка Эдуарда Третьего» - Робин запамятовал ее имя, -«во время бала потеряла не подвязку, а панталоны, то кавалеры ордена панталон одевали бы их поверх своих кирас, или поверх другой церемониальной одежды по сей день?» - «кавалер ордена Стринг», звучит почти так же гордо, как «кавалер ордена Подвязки». Влюбленный король замечательно защитил любимую женщину от насмешек, учредив высшую государственную награду того времени.
Рассуждая подобным образом, молодой человек снял с себя стринги и даже вытер ими свой член, все еще решая, куда же деть свое нижнее белье. Просто бросить на пол? Его могли подобрать, а мистер Пак не хотел, чтобы кто-то онанировал на его нижнее белье и клал его себе ночью под подушку. И чтобы его трусы затоптали ногами, тоже не хотел. А пихать комом куда-нибудь под кресло было не комильфо. Желавший быть совершенным во всех отношениях мистер Пак принял соломоново решение. Аккуратно сложил перепачканное в сперме кружево и положил на поднос, уставленный пустыми бокалами, проходившего мимо официанта. Тот унес стринги, как ни в чем ни бывало, даже в лице не изменился. Парадокс, самые непристойные поступки люди совершают из боязни нарушить… приличия.   
Выполнив приказ, Робин устремился вслед за месье Моле. Тот удобно расположился на подушках широкой кушетки, стоявшей на гнутых ножках, спинка которой была украшена причудливой золоченой резьбой. Молодой человек опустился на нее подле мужчины, аккуратно подхватив пышные юбки, а не плюхнувшись в них, словно в клумбу. Робин расправлял складки белого атласа у себя на коленях, которыми он почти соприкасался с коленями того, от чьих ласк только что кончил и с кем столь страстно целовался еще пару минут назад. Мистера Пака вновь охватило волнение и смущение, а тут хоть было чем занять руки. Молодой человек бросил на месье Моле быстрый взгляд, встретившись своими глазами с его и улыбнулся своему спутнику довольно и немного застенчиво. Хотелось выпить и, желательно, чего-нибудь покрепче. Хотелось прижаться к месье Моле, вновь оказаться в его объятиях, чтобы мужчина его от себя никуда не отпускал. Хотелось жить, радоваться и наслаждаться.  Впервые за шесть месяцев.

Отредактировано Робин Пак (2010-04-12 07:33:33)

202

Вальяжно облокотившись на подлокотник, Моле с нескрываемым интересом наблюдал за англичанином – от бушевавших пару минут назад страстей не осталось и следа, рядом на подушках вновь оказался воспитанный благопристойный юноша… инфанта.
Повинуясь кивку головы, к канапе подскочил официант, в угодливом поклоне предлагая выбрать напиток с подноса. Франсуа взял виски и приглашающим жестом предложил Робину последовать его примеру.
-Вы прекрасно танцуете, - он даже не попытался скрыть прозвучавшую двусмысленность, салютуя молодому человеку бокалом и откровенно его разглядывая. –Может быть у вас есть еще какие-нибудь скрытые таланты, о которых мне следует знать? – в сочетании с мерцающим в глубине глаз желанием эта фраза прозвучала непристойней первой.
Моле сделал небольшой глоток, и легко улыбнулся.
-Знаете, оказывается, я не имею ни малейшего представления о традициях воспитания юный инфант, - с долей шутливости посетовал он, но взгляд Франсуа был совершенно серьезен, выдавая заинтересованность определенного характера.

203

- Спасибо, - молодой человек взял стакан с подноса. С прислугой Робин был всегда подчеркнуто вежлив. Не обладая навыком общения с ней с детства, мистер Пак вел себя «как положено», скрывая за формальным обращением неуверенность в себе. Мистер Пак выбрал тот же напиток, что и месье Моле. 
- Вы прекрасно танцуете, - интонация была такой, что Робин невольно задумался над тем, что же его собеседник называет танцами. Молодой человек смотрел на то, как пальцы мужчины удерживают стакан с виски, исподволь разглядывая месье Моле, конечно не столь откровенно, как тот его.
Мужчина снял пиджак и даже расстегнул две верхние пуговицы на вороте рубашки, которая не скрывала полностью, подобно пиджаку, проступавшие сквозь белоснежную ткань ее рукавов бицепсы. У месье Моле были очень красивые руки, и немного худощавый торс, с "проработанными" рельефными мышцами спины и живота. Робин представил, как целует его грудь, спускаясь все ниже и ниже, к пупку и дорожке волос, ведущей к паху.  – Может быть, у вас есть еще какие-нибудь скрытые таланты, о которых мне следует знать? – вопрос прозвучал несколько неоднозначно. Мужчина сделал глоток из своего бокала, улыбнувшись Робину, и тот последовал его примеру, улыбнувшись в ответ.
«За нашу встречу, месье Моле» - крепкий напиток согревающим теплом разлился по пищеводу, принося чувство уверенности в себе и приподнятое радужное настроение.
- Знаете, оказывается, я не имею ни малейшего представления о традициях воспитания юный инфант, - сам того не зная, мужчина затронул очень серьезную тему, шутить по поводу которой мистеру Паку было бы очень тяжело. Но тон, которым был задан этот вопрос и взгляд месье Моле и не подразумевали шутливого ответа. 
- С Вашего позволения, - Робин, стараясь успокоиться, осушил стакан почти наполовину. Вот оно, приятное, расслабляющее чувство легкого опьянения.
- Все, что я могу утверждать о своих  талантах наверняка, это то, что я умею очень  вкусно готовить,  - тон был таким, каким обычно флиртуют или говорят о погоде, шутливым, вежливым, но мистер Пак рассказывал о себе правду. – О других же моих достоинствах, тайных и явных, я надеюсь, Вы сумеете составить свое собственное мнение, - ответы Робина были не менее двусмысленными и завуалированными, нежели вопросы месье Моле. – Ведь поступки человека могут рассказать о нем больше его слов, - молодой человек поворачивал бокал с янтарной жидкостью в пальцах, наблюдая за тем, как под светом хрустальной люстры переливаются его грани. – Воспитана же инфанта была таким образом, - разговор перешел на весьма зыбкую почву, - что наследнице… престола, - перед вторым словом молодой человек помолчал, отмечая, что его фраза действительно несет двойной смысл, потому что он за Льюисом тоже все унаследовал, свое кулинарное королевство. - ...необходим в жизни человек, который направлял бы ее твердой рукой, контролируя ее мысли, желания и поступки. Только рядом с ним инфанта сможет чувствавать себя спокойной и счастливой.
С каждым словом мистер Пак говорил все тише и медленнее, разглядывая содержимое своего бокала, словно в нем была заключена вся мудрость мира. Трудно рассказывать про свое стремление подчиняться. Гораздо труднее, чем упомянуть, что приехал в поместье, потому что здесь хорошие Мастера. Несмотря на изначально шутливый тон, разговор зашел, как это называется «по существу», а озвучивать свои желания Робину было мучительно трудно.

Отредактировано Робин Пак (2010-04-13 08:47:51)

204

Голос собеседника постепенно затихал, становясь едва слышным в нарастающем грохоте музыки. Франсуа нравилось, как молодой англичанин смущался, опуская взгляд, так, что от неровного света свечей на щеках появлялись тени ресниц.
Но Моле чувствовал, что каким-то образом невинным замечанием затронул «больную» тему. Было приятно, что несмотря на нежелание говорить, Робин все же отвечал, это льстило самолюбию, подогревая и без того огромную самоуверенность аристократа.
Все, что я могу утверждать о своих  талантах наверняка, это то, что я умею очень  вкусно готовить,
Чуть наклонившись к инфанте, Франсуа заглянул в его лицо.
- Вы гурман, мистер Пак? Разбираетесь в изысканных блюдах? – он легко улыбнулся, почти ласково. – И что вы предпочитаете готовить?
В зале становилось душно и слишком шумно. То и дело проходящие мимо «маски» откровенно разглядывали беседующих в нише, что вызывало глухое раздражение Моле. Ему не нравились удивленные, насмешливые взгляды в свой адрес и любопытные, практически «раздевающие» - на Робина.
Одним глотком допив свой виски, Франсуа поставил пустой бокал на поднос пробегающего мимо «мальчика», и аккуратно, но уверенно положил свою ладонь поверх руки англичанина.
-Раз вы такой специалист в своем деле, быть может мы поужинаем? Я бы хотел узнать ваш кулинарный талант, но уже слишком поздно… да и стоять у плиты в праздник не самое лучшее занятие, - Моле улыбнулся,  чуть сжимая пальцы Робина. – Поэтому, предлагаю вам заказать ужин для двоих. Я уверен, что вы сможете сделать так, что мне понравится
В черных зрачках плясали искры – то ли отражение свечей, то ли смех, диссонируя с едва заметной уверенностью в тоне: к последней фразе больше подходило слово «должны», но оно не было произнесено

205

- Вы гурман, мистер Пак? Разбираетесь в изысканных блюдах? – месье Моле склонился к молодому человеку и заглянул ему в глаза. Голос мужчины звучал так тихо, интимно, успокаивающе, что у Робина мурашки побежали по коже и мысли вновь стали улетать из головы. Сосредоточиться на чем-либо становилось все труднее и труднее. - И что вы предпочитаете готовить? – конечно, мистер Пак мог раскрыть свои «сильные» стороны и даже гордо сообщить собеседнику, что закончил известную кулинарную школу Le Cordon Bleu  в Лондоне и хочет пойти повышать квалификацию в академию месье Новели, а так же перечислить все те блюда, что получаются у него, Робина, особенно вкусными. Но что-то подсказывало молодому человеку, что разговор идет вовсе не об еде.
Робин допил виски, поставив бокал на столик, стоявший перед удобным диванчиком, на котором они с месье Моле расположились, и положил руку на полированную столешницу ладонью вниз. Гладкая прохладная поверхность ласкала подушечки пальцев. Мужчина накрыл их своими и снова дрожь бежит, разливаясь по телу горячими волнами. И вновь тяжелеют веки и хочется закрыть глаза, откинуть голову на спинку и падать, падать куда-то.
- Раз вы такой специалист в своем деле, быть может мы поужинаем? Я бы хотел узнать ваш кулинарный талант, но уже слишком поздно… да и стоять у плиты в праздник не самое лучшее занятие, - мужчина сжал пальцы Робина в своих, интимный, ласкающий жест. Месье Моле был галантным кавалером, что, впрочем, не исключало его умение подчинять себе. - Поэтому, предлагаю вам заказать ужин для двоих. Я уверен, что вы сможете сделать так, что мне понравится… - властные нотки в голосе, несмотря на его мягкость. Ласковый, немного ироничный взгляд мужчины, словно говорящий: «Я не сомневаюсь, что все будет по-моему, но получится ли у Вас сделать так, чтобы мне все понравилось?»
Месье Моле предложил уединится, это было очевидно.
Робин был очень наблюдательным человеком, он прекрасно заметил, как месье Моле раздражают взгляды, которые бросали на них некоторые из гостей Поместья.

- Почему они на меня все смотрят? Я что, грязный? - спрашивал маленький Робин Пак у своей бабушки.
- Они смотрят на тебя, потому что ты красивый. Люди любят смотреть на красивое. Они любуются тобой, Робин, - миссис Пак была доброй и умной женщиной, но взяла на воспитание мальчика слишком поздно. Хотя ее сложно было обвинить в равнодушии. Запуганный матерью, Робин никогда никому не жаловался.

«Мы красивая пара, вот на нас и смотрят» - сейчас мистер Пак понимал мотивы глядевших на него и месье Моле людей, но молодой человек не относился к личностям, любящим находиться в центре внимания.
Ему, так же, как и его спутнику, хотелось покинуть шумный зал.
- Я большой ценитель кулинарных изысков. Боюсь, что мои гастрономические пристрастия непосвященному показались бы экстремальными. Но и классической континентальной кухни я не чураюсь. Если бы я знал, месье Моле, какую кухню Вы предпочитаете, - лукаво улыбаясь, Робин ответил в тон мужчине, так же, как и тот, маскируя флирт, перешедший в открытое соблазнение, под лоском светской беседы, - я бы постарался сделать наш ужин незабываемым, «переходящим в завтрак» - последнюю часть фразы молодой человек озвучивать не стал. Это прозвучало бы банально и почти вульгарно. Зачем говорить, что вода мокрая, а небо в ясную солнечную погоду – голубое?
- Но здесь так шумно и многолюдно. Возможно, нам было бы удобнее определиться с меню в более тихом месте? – Робин развернулся к месье Моле в пол оборота, теперь они сидели совсем близко. Рука мужчины все еще сжимала ладонь молодого человека. И тому от этого становилось удивительно хорошо. А блеск в глазах месье Моле заставлял быстрее бежать кровь по жилам и чаще биться сердце. Робин был молод, богат, красив и свободен. Он слишком долго был один, а природа не терпит пустоты. Полугодовалый траур мистера Пака закончился, он вновь позволил себе радоваться жизни, вернее, захотел.

Апартаменты Франсуа Моле

Отредактировано Робин Пак (2010-04-17 11:50:28)

206

Франсуа Моле
Робин Пак
комнаты Франсуа Моле

Отредактировано Франсуа Моле (2010-04-17 10:54:28)

207

ООС – два часа пополуночи, третья праздничная ночь с воскресенья на понедельник

Бальный зал освещен мягким светом огней. Все готово для проведения нового развлечения для гостей поместья. Легкие звуки вальса создают праздничное настроение.
Вдоль стен расставлены столики на две или на четыре персоны. Слуги – статные юноши в белых хитонах в греческом стиле  заканчивают устанавливать на столиках бокалы с шампанским и вином.
Для желающих стать фантами приготовлены белые цветочные гирлянды. Тем, кто пожелает  поучаствовать в игре с поклоном выдается ароматная нашейная гирлянда из нежных цветов и листьев. Один из слуг подходит к обладателю гирлянды с ларцом, откидывает крышку и с улыбкой предлагает поместить в нее небольшую безделицу – вещь, по которой можно будет узнать участника фантов. Перчатка, кольцо или шарф помогут ведущему вызвать игрока на небольшую импровизированную сцену в центре зала для исполнения десяти веселых, не слишком сложных, но пикантных заданий.
У дальней стены возвышение с креслом для ведущего. Рядом с креслом застыли два помощника в таких же, как у всех остальных слуг белых хитонах и золоченых сандалиях. От всех остальных слуг помощники отличаются золотыми лиственными венками на головах.
За креслом ведущего расположен  стенд, задрапированный тканью. На стенде написаны десять заданий для фантов.
Слуги улыбаются. Встречают гостей и поглядывают на двери в ожидании ведущего и начала игры.

208

-----------....
- Не потеряй морковку, зайка, без нее знаешь как хреново,- охранник оскалился в улыбке, видимо плоские шутки с призрачным намеком были у того в чести. "Сальный" взгляд темно- карих глаз остановился на паху Поля, дождался когда мальчишка от непривычки и смущения споткнется, лишь для того чтобы встряхнуть еще раз от всей души. Если у этих пинков и встряхиваний была цель, то она звучала тем же суховатым голосом, что у охранника: - Задумаешь снова укрыться где-то в спальне клиента и давить на жалость, посажу на кол и плевал я на твои справки. Вот тогда я из тебя с огромным удовольствием вытрясу все твои мечты и фантазии по спасению, как окурки из пепельницы..
Было страшно, поэтому Поль молча кивал и терпел, слизывая с уголка губы кровь. Не хотел одеваться в этот идиотский нелепый костюм - получил то, что заслуживал. Артачится и сопротивляться для невольника, сколько бы лет тому не было, запрещено под страхом смерти. Поль уяснил это четко, после того, как охранник вывесил его за ноги с балкона и отвесил пару тяжелых оплеух. Теперь щеки горели, а мысли все смешались в бесполезную кучу, выудить из которой хоть одну светлую представлялось чем -то сверх реальным, а перед глазами все еще стояла живописная картина с высоты шестого этажа замка с длинным рвом, наполненным водой и зеленью ряски.
Морковку, большую и оранжевую, из атласа, набитую паралоном, Поль сжал покрепче, все таки роль позволяла "тискать" овощ, как родной. Костюм зайца если и возбуждал, то самого отпетого зоофила, причем напившегося до такой степени, что отличить живого от неживого кролика был не способен. Утерев взмокший лоб, Поль аккуратно запихнул морковку в карман белого плюшевого комбинезона, демонстративно показывая, что дорожит этим злосчастным овощем, как самым ценным в своей жизни. Охранник довольно хмыкнул, похлопал "кролика" между ушей на капюшоне и остановился перед дверью в зал.
- Ты главное раздевайся медленно, а то у тебя ж там ничего нет.- под громкий гогот, Поля втолкнули в двери и препроводили к двум слугам, раздающим гирлянды и забирающим фант.
-Я слежу за тобой, - тихо предупредил охранник, отдавая "морковку" в качестве фанта одному из слуг и повязывая гирлянду на запястье Поля. Через минуту мальчика оставили в полном одиночестве с целью создания массовости и развлечения гостей, пока же Поль осваивался и осматривался по сторонам, кажется веселье обещало нести масштабный характер.
Круговерть веселья, хорошо разбавленного алкоголем и остро приправленная ощущением свободы, даже Полю стало казаться, что реальность отступила за те тяжлые дубовые двери, а тут пока на удивление спокойно. Мальчишка забился в самый оттдаленный уголок зала, отсюда хорошо просматривалась все помещение и любой человек был как на ладони, пожалуй, это было самым важным сейчас - минуту или две ощутить себя в безопасности вновь и вновь. Светлая макушка уперлась в резную деревянную спинку диванчика, порой музыка стихала, чтобы все знали о ходе игры, желания выкрикивались ведущим в толпу, подхватываемые многолосым смехом.
Поль непроизвольно вжимался в обивку мебели всякий раз, когда доставали фант, его страх быть следующим был настолько иступлящим и безотчетным, что заставлял мальчишку шугаться окружающих еще сильнее. Даже не смотря на то, что Поль вел себя тихо и старался не попадаться под ноги, об него умудрились спотыкнуться пара пьяных мужчин, скорее всего те были "клиентами" в замке, Поль не мог ручаться в верности своих рассуждений, но на всякий случай извинился, потирая отдавленную ступню и ловко извиваясь, ускользнул от пары ладоней, вдруг возжелавших "пожалеть" зайку. Месье Раймон, его мастер, не оговаривал, как вести себя в подобных ситуациях, все его пояснения касающиеся не физического удовлетворения клиентов, казались Полю настолько расплывчаты и отстраненны, что мальчик вынес из них лишь одну истину- не важно, каким будет твое поведение, важно лишь то, как на него отреагирует клиент. Реакцию этих двоих паренек не услышал, все его внимание вдруг сосредоточилось на том красном овоще, его собственном фанте, который вытащил ведущий.
- Этому фанту придется испить волшебного зелья, дабы он ощутил веселье в полной его мере,- хитрый взгляд ведущего, изучал Поля, проверял на выдержку, издевался и посмеивался. И не оставлял страха, лишь легкое, покалывающее на кончиках пальцев волнение перед неизвестным, но оно быстро проходит, стоит взять себя в руки и заметить не вслух, что рано или поздно оно бы случилось. "Зелье" оказалось вином, бережно перелитым в кубок одним из слуг. Ведущий вручает до краев наполненную посудину Полю, все так же загадочно и уже кажется, зло, улыбаясь, словно в предвкушении по губам проходит влажный язык, зрачки следят за каждым жестом заочно не принимая отказ или сопротивление от невольника.  При первом глотке вино кажется без вкуса, одервеневшие от нервного напряжения рецепторы лишь потом распознают и сладость и терпкость, а глотки отправляют на дно желудка теплоту, спасительную и растлевающую. Хотелось еще глотать, не утоленная жажда противно осела на небе все тем же сладковатым привкусом, но вина больше не было, а ведущий уже ловко выхватил кубок из пальцев и потащил чуть охмелевшего Поля в центр залы, в гущу людей, таких же хмельных теперь, как и сам подросток.
- Господа, не скупитесь на ласки, нашему зайчику их скоро будет так не хватать!!,- голос ведущего игры перекрывал общий гвалт и хохот, общая суета выродилась в подобие круга, центром которого оказался захмелевший Поль, не понимающий, что происходит вокруг его персоны. Легкий толчок в спину, неуверенный шаг вперед, в чьи-то руки, которые прижимают, сминают до боли, параллизуют, чтобы успеть поцеловать.  Чужое дыхание, шумное, полное винного перегара и табачного дыма, совсем невинные ласки губами, которые еще собирают капли оставшегося вина, Поль все это осознает, пропускает через себя и противится, кривя расскасневшиеся губы, отпихиваясь руками в полупьяном забытьи. Новый толчок, уже сильнее, мальчик падает носом в чью-то грудь из шелка и гипюра, сильную, утянутую в корсет, ворох ткани не дает дышать, но руки уже находят "молнию", обнажают шею и ключицы, чтобы оставить на коже багряную отметину засоса. Поль глухо вздохнул, мотнул головой, унимая легкое головокружение, слизывая с собственных губ чужую слюну и сознавая, что в его организме что-то происходит. Это было против его воли, вызванное каким-то неизвестным веществом, но такое желанное и сладкое, что Поль не задумывался ни на минуту более, прежде чем ответить на следующий поцелуй с привкусом косметики. Он выгнулся под уверенной, шарящей у него в комбинизоне, руке, подставляя шею легким укусам, и под общий гул одобрения и смеха, издал умолящий стон, требуя большего, развратно уже разводя бедра и ища выход накатившему резко напряжению внизу живота. Попытки поласкать самого себя были пресечены еще одной парой рук, с толстыми  пальцами, грубо смявших член и яички мальчишки с такой силой, что Поль взвизгнул, извиваясь под натиском еще одной пары рук. Сколько их было, мальчик не мог сосчитать, в глазах все нещадно плыло, каждый новый рывок в другие руки давался Полю все тяжелее, мальчик уже не мог контролировать себя, лишь иступленно стонал и толкался стоящим членом в разгоряченные тела, ища для себя облегчения. Ни думать, ни говорить, сил не осталось ни на что иное, кроме как на сопротивление этому необузданному возбуждению, так резко охватившего паренька.

Отредактировано Поль Лаллан (2010-07-10 15:26:01)

209

Ресепшн.
Поль Лаллан
«И зачем я подписался на эту авантюру?» - «прочесывая» помещение за помещением, Анри уже отчаялся найти искомого хаслера и зашел в бальную залу лишь для очистки совести. И тут же идентифицировал симпатичного «зайца», вокруг которого обещала разыграться настоящая оргия, как Поля Лаллана. Невольник, похоже, получал кайф от происходящего, Анри тоже возбудился от увиденного, захотелось присоединиться к всеобщему развлечению, но тут же выкинул «глупости» из головы. Дело прежде всего.
Покрутив головой из стороны в сторону, Фонте Младший нашел в зале охранника из своей смены (во время Карнавала работали все четыре), который знал его в лицо, как работника лобби.
«Не хватало еще, чтобы меня с невольником перепутали» - в Анри проснулось взращенное его дедом с младых ногтей высокомерие. Маленький Фонте не был больным или распутным, живи он, например со своим мировоззрением в Древнем Риме или в эпоху крепостничества, он считался бы самым обычным мальчиком, добрым, послушным и хорошо воспитанным. Так ли давно люди стали настолько уважающими свободу друг друга? Рабство в Америке отменили всего 150 лет назад. Просто так сложилось, что он, Анри был свободным, а Поль оказался рабом. Несколько столетий назад это никого бы не удивило и не покоробило бы.
- Жерар сказал, что этот парень, - Анри указал на толкающегося членом в чьи-то руки Поля, - предоплачен на целую неделю и его по ошибке не привели клиенту.
- Ясно, - прикидывавшийся до этого одним из гостей двухметровый громила, словно ледокол направился к эпицентру оргии, чтобы вызволить хаслера из ее «оков». Железное правило в Поместье – кто заплатил, тот и владеет, иначе начнется полная неразбериха.
- Господа, прошу извинить, товар оплачен, - несмотря на протестующие возгласы, охранник подхватил Поля на руки и вынес из центра зала к двери, ведущей в коридор, поставив перед закутанным в плащ Анри. – Дальше сам, - великан был немногословен.
«Понятно, уйти не может» - держать довольными и здоровыми свору пьяных идиотов – дело непростое. Охранник ушел. Анри остался с Полем наедине.
Фонте разглядывал хаслера. Увидев невольника на фотографии, он обратил внимание лишь на его лицо. Мальчик ожидал увидеть кого-то манерного, «хабалку», как говорил дед, а видел перед собой ровесника, которого накачали афродизиаками.
«Может оно и к лучшему. Будет все равно, с кем трахаться и хорошо клиенту даст» - в какой-то мере мысли Анри были вложены в голову воспитанного в Поместье мальчика взрослыми людьми, рассуждая, он фактически повторял обрывки чужих фраз, услышанных по случаю.
«Ему четырнадцать лет, а он ниже меня ростом и такой маленький» - в груди юного Фонте шевельнулся какой-то непонятный, нехороший червячок.
«Я бы с ним тоже мог…» - «Я за него не платил» - «Но дедушка бы мог» - «Только через пять дней, когда клиент уедет» - Анри глядел на нежное личико хаслера, на его наверняка мягкие на ощупь, светлые волосы и неожиданно почувствовал себя взрослым и сильным, способным защитить…
«Я пьян, это просто невольник. Они стоят не больше грязи» - повторял про себя  Анри, но доводы разума противоречили чувствам подростка. Мысль о том, что он, Фонте младший, сам отведет вот этого милого невольника и подложит под какого-то придурка, бесила и злила.
- Тебя выкупил клиент из 314 номера на неделю. Тебя должны были доставить к нему еще прошлой ночью. Я здесь живу и работаю, меня просили тебя к нему отвести. Пойдем, - произнес Анри ледяным тоном, высокомерно глядя на хаслера сверху вниз, чтобы скрыть свои чувства. Потомственный слуга семьи де Виль выполнял свой долг перед Хозяином. «Пойдем, пожалуйста. А то тебя доставят волоком, а потом, после клиента, будет карцер» -произнес, стыдясь своей слабости, про себя Анри уже совсем другим голосом.

Отредактировано Анри Фонте (2010-07-10 22:28:37)

210

Гнет желания оставался невыносимым, сотри Поль собственный член до основания, возбуждение бродило в нем, как молодое вино, усиливаясь с каждой минутой. Между ног промкшего костюма было горячо, неприятно липла ткань к тощим бедрам, но недавняя разрядка не приносила облегчения. Мальчик ее даже не заметил, лишь громкий возглас холеного негра, грубо тискающего его между ног, затем легкий шлепок по заднице дали понять, что что-то случилось. Язык провел по губам еще и еще раз, вкус крови во рту не такой сильный, как обжигающего виски, в рот что-то влили снова, Поль закашлялся, утираясь ладонью. Сопротивляться не имело смысла, у него слишком мало сил и прав, покажи он сейчас свой норов, окажется в карцере, а такая перспектива пугала мальчишку больше всего. Он перестал артачится и сломался еще тогда, когда мастер отвел его в подземелье, чтобы показать, как здесь могут наказать за непослушание. Цепкий конец хлыста с чавкающим звуком вгрызлся в пах распятого на столе мужчины, здорового, сильного и..красивого. Мальчишка попытался зажать уши и не смотреть на окровавленные лоскуты кожи, через минуту превратившиеся в месиво, от запаха крови, мочи и кала Поля стало мутить, но Шед обхватил лицо мальчика ладонями и заставил досмотреть до конца. Все пятьдесят ударов с переодичностью в пять секунд, за которым следовал животный крик. "Смотри и запоминай, я отдам тебя ему на растерзание, если не будешь хорошим мальчиком",- шептал в маленькое ухо мастер, пока Поль боролся с тошнотой и страхом перед увиденной сценой. Между ног у того раба тогда не осталось ничего что могло бы свидельствовать о принадлежности к мужскому полу, мальчик зажмурился, инстинктивно сводя ноги и с облегчением в душе ощущая что у него все на месте.
Из общего круга его выдернули с трудом, Поль успел вцепиться в чьи-то плечи, не желая расставаться с одурящим блаженством. Хотелось еще ласки, рук, губ, не важно как быстро все произойдет, не важно куда они залезут, лишь бы ощущать разгоряченной кожей тепло человека. Под ребрами заныло, стальная хватка охранника ослабла лишь когда Поля поставили на ноги, впрочем мальчишка тут же плюхнулся на пол, не выдержав головокружения и поддавшись слабости.  На удивление горячие ладони убрали со лба мокрые от пота сосульки прядок светлых волос, Поль попытался встать, но его организм явно был настроен на другое. Голос парня он расслышал сразу, а вот вникнуть в слова не успел, так быстро тараторил незнакомец, словно сам факт общения с невольником для мальчишки был чем-то унизительным. "Какими бы важными не выглядели твои клиенты, сколько бы нолей не было на их счетах, все они мазаны одним миром. Все до единого платят за то, что можешь им дать только ты, никто иной в целом мире"- мастер не часто размышлял вслух, только лишь присытившись сексом, Шед выдавал скромные умозаключения, а глаза его при этом светились искоркой хитрости, словно у минера, запускающего бомбу замедленного действия. Помня эти слова, Поль для самого себя строго разграничил свои мир и мир Вертепа. В свой мир он не впускал никого, изо всех сил стараясь стать тем, кем хотели его видеть окружающие. Но получалось плохо. "Не смей даже украдкой смотреть на клиентов и обслугу, тебя выдает с головой твой взгляд. Столько ненависти в таких чудесных голубых болотцах",- часто повторял месье Раймон, и Поль отводил взгляд, боясь, что люди прочитают его настоящие эмоции.
Мальишка был непонятного возраста, скорее всего старшего Поля, выше и крупнее уж точно, хотя такое определение подходило пацану с очень большой натяжкой. И тоже блондин, но это уже фигня, Поль пьяно хихикнул, подумав про себя, что его собственное отражение вылезло из зеркала и чуть чуть подросло. Больше Поль не поднимал взгляда, опасаясь, что это самое отражение окажется очередным начальником всего и вся, которому может не понравится дерзость раба.
- Я не дойду...что-то было в вине..- минута борьбы с притяжением, Поль встал и склонился, упираясь руками в коленки, стараясь дышать ровнее и прогнать возбуждение, от которого ныл низ живота. Шед никогда не поил его, тем более чем-то возбуждающим, поэтому природу своего странного ощущения Поль не мог понять, смутно догадываясь, что вино было чем-то "заряжено". Говорил он спокойно и уверенно, хотя в груди сердце предательски пропустило пару ударов. Неделя с клиентом- его первым клиентом. - Слишком рано, я не готов еще..никогда не буду готов..- невольник слабо пискнул, когда ткань костюма прошлась по промежности, от остроты ощущений, когда по слизистой головки члена скользнула подкладка, мальчик закусил губу и развел бедра как можно шире, лишь бы это не повторилось снова. Скорее всего этого парня мало волновали те процессы что творились в организме Поля, и скорее всего терпением тот не был наделен вовсе.
- Простите... - буркнул Поль, передернув плечами, уже увереннее направляясь к выходу, стараясь идти на шаг впереди этого парня, чтобы тот не смог различить румянец стыда на бледных от волнения щеках.
------------------ лестницы замка.

211

Поль Лаллан и Анри Фонте
Лестницы и коридоры.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Холл и общие залы » Бальная зала