Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты гостей » Ищу партнёра для танго. Апартаменты Хадзилева Ереханова


Ищу партнёра для танго. Апартаменты Хадзилева Ереханова

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Спальная комната.
http://i006.radikal.ru/0711/c9/a57d4488da9c.jpg

2

Комната отдыха.
http://erledigung.ru/images/gostinaya03.jpg

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-11-23 17:36:03)

3

Уютная гостиная.
http://i21.beon.ru/1/62/576201/97/16364197/4f70303b7632.jpeg

Комната для танцев.
http://kuhni-giulianovars.ru/pictures/shop/gostinaya_System_Stone.jpg

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-11-30 13:22:59)

4

Ванная комната.
http://i7.beon.ru/9/22/752209/74/21233174/a3b760def6af.jpeg

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-11-23 17:35:03)

5

Я помнил себя другим. Юным, восторженным, наивно бросающимся навстречу мимолетной ласке. Как же это было давно. Всего пять … Нет, уже шесть лет назад. Мадина еще не успела вырасти?.. Или превратилась в красивую маленькую женщину, моя сестричка. Да, красота – это наследственная черта твоих детей, Талгат-паша. Только я получился паршивой овцой в стаде…- усмехнулся Ереханов. С каждым годом ему удавались все лучше эти усмешки, саркастические, горькие… Как темный шоколад. Шоколад, обманывающий детей своим горьким вкусом. Тающий во рту… Каким же он был ребенком, когда послушно отдавался Микшеину. Кусая губы, не позволял вырваться ни стону, ни крику, хотя настоящая боль приходила всегда после того, как врач вытирал его влажной медицинской салфеткой, целовал напоследок и уходил.
Хадзи обернулся к мальчишке, нервно вздрогнувшему в постели. Неужели и я стану таким же? Наверняка стану, потому что близоруко пропущу свою любовь… Любовь в таком месте… Да, я совсем и не повзрослел, по-прежнему наивен. И бесстрашен? Мужчина скользнул над спящим мальчиком, развернул его на спину. Шелковые простыни обожгли холодом кожу. Согреться. Как можно быстрее, иначе наступит утро… Хадзи впился в мягкие губы, послушно открывающиеся, впускающие его язык, но не способные утолить жажды. Мальчик в его руках дернулся. Хадзи на секунду отпрянул, чтобы пальцами собрать кровь, текущую из уголка рта, но передумал и алчно слизнул ее. Секунда блаженства, пока тягучая жидкость, сворачиваясь на его горячем языке, текла внутрь.
- Да, - выдохнул он, когда мальчишка, наконец проснувшись, вспомнил свою роль и, прекратив упираться, обхватил тонюсенькими ножками его бедра. Хадзи погладил открытое горло, поцеловал дрожащий кадык и внезапно погладил и взъерошенные волосы.
Зачем я здесь оказался? Зачем? Я искал партнера для танго. Танго, которое звучит лишь для меня…
Узкая ладошка скользнула вдоль поясницы. Вторая рука мальчика направила его возбужденную плоть. Дернулись разведенные ноги, минутная складка поперек лба, голова невольника откинулась на подушку. Хадзи с нежданной мальчиком нежностью поцеловал его раскрытую ладонь, шепнул что-то, не изменяя настойчивости движений. Это как танец, нельзя оступиться. Один такт, одно движение. Иначе это будет не танец... Мальчишка простонал, и будто заразившись от клиента, прошептал на выдохе что-то непонятное, явно не по-французски. Хадзи приподнялся над ним на локте, вновь рассматривая невзрачно-смазливые черты личика, мягкие светлые волосы, сбившиеся на затылке в клочки. Нет, свое танго он станцует не с ним… Мальчишка вскрикнул от боли, Хадзи непроизвольно сжал худенькое плечо – синяк останется, это точно… Еще пора секунд, и волна тепла накрыла два дрожащих тела. Хадзи накинул на ноги мальчика простыню – ночной холод подкрадывается незаметно, а он так беззащитен. Проснется лишь, когда липкая корка заставит его дрожать всем телом. Хадзи молча поцеловал ненароком поврежденное плечо, прижал мальчика к себе и закрыл глаза, чтобы слышать в тишине чужое дыхание и биение сердца. Себя… себя он отчего-то живым не считал.
Время тянулось бесконечно медленно. На редкие секунды он проваливался в сон, но... время на антикварных часах будто остановилось, вечер затягивался.
Хадзи не любил, чтобы посторонние видели его бледное лицо с темными кругами под глазами в сумеречном свете. Он облегченно потянулся на освобожденной кровати, зарылся в мятое белье с чужим запахом. До утра у него полно времени привести себя в норму, если так можно назвать его постоянное взвинченное состояние. Наплевать на формальности и просто отоспаться? Он же отдыхать сюда приехал. Интересно здесь подают легкие наркотики? Или из запретного у них только дети? Спокойно, совесть, дорогуша, отчего ты лишь сейчас заинтересовалась возрастом того, кто ублажал твоего владельца? – оборвал себя Хадзи. - Действительно взрослею, даже имени мальчика не спросил. А к чему?
Шорох заставил его подскочить. Невольник оказывается не ушел. Он просто сидел у дверей ванной комнаты – плеска воды Хадзи не слышал. Что ж, теперь у мальчишки появится уникальная возможность рассмотреть его во всей красе: бледного, злого и лохматого.
- Господин хочет принять ванну?
Еще как хочет, Хадзи смерил парня ненавидящим взглядом. Еще как хочет и не только ванну, вернее не ванну. И оборвал свои мысли, откуда в нем столько злости? Неужели безнаказанность и вправду высвобождает в человеке все низменные желания? Что ж, именно это ему и обещали. От улыбки клиента мальчишке стало не по себе, он потер плечо. Это движение подействовало на Хадзи лучше ледяного душа. Теперь он разглядел припухлость в уголке губ невольника. И это сделал он, тот, кого еще пару лет назад… Хадзи закрыл лицо руками, отгоняя страшные воспоминания.
- Набери мне ванну и уходи. Я хочу побыть один.
- Какую господин хочет ванну?
- Мокрую! –
Хадзи не заметил, как закричал, перепугав мальчишку до смерти. Или просто перепугав. Смерть, по крайней мере, обещает вечный покой, который обитателям этого Замка даже не снится.

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-11-29 21:52:04)

6

Когда не знаешь, как себя вести, тупо при напролом, как танк, - вспомнилось Хадзи, когда он выбрался из ванной комнаты, запахиваясь в гипюрово-шелковое полотнище с широкими рукавами. Он, конечно, давал рекомендации, каким должен быть его номер в этом жутко дорогом санатории для душевных инвалидов. Помнится даже настаивал на аутентичности. Но не до такой же степени. Мода со времен Великолепной Франции, кажется, много раз поменялась. Свистопляска после приезда, этот подвернувшийся пацаненок, и Хадзи вымотан до предела. На часах около пяти, а сна ни в одном глазу. Как назло, ни грамма снотворного. Хадзилев строго посмотрел на невольника:
- Веди меня в медпункт, к врачу… Куда-нибудь, где выдают таблетки, - и добавил, - Обычно я добрый.

Комната Региса Каде  Кабинет врача

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2009-11-27 14:29:20)

7

Лестницы и коридоры

Толкнуть дверь и войти — на это сил хватило. Едва за порогом остались все те, кого бы в другом раскладе можно было именовать королевской свитой, сегодня же им скорее подходило звание похоронной процессии, Ереханов покачнулся и опустился спиной на захлопнувшуюся дверь, неминуемо встретившись затылком с деревянной панелью.
Шайтан! С координацией у меня сегодня как-то неважно... - схватился за больное место, и, наконец, отпустив вожжи, спустился по двери на пол. Чего не позволял ему сделать доктор, все время по дороге крепко прижимавший к себе.
Пушистый ковер манил, но Хадзи знал, нельзя поддаваться соблазну. Только вперед! Путаясь в неумело завязанном узле, шатаясь, он поднялся и выступил из ненавистного белого банного халата, в котором едва не угодил к Аллаху. Поплелся в спальню, задумчиво погладил ручку ванной комнаты, потрогал больной затылок и полез в миниатюрный холодильник, встроенный в стену. Высыпал на полотенце лед и положил на голову. Холод обжег. Мысли кристаллизовались в четкую структуру собственного немыслимого идиотизма.
Не думал прежде, что страдаю тяжелой формой эксгибиционизма...
Сделал танцевальный поворот, резкий, что закружилась голова, страстный, как порыв танго и на счет «четыре» встал лицом к платяному шкафу, пытаясь одной рукой удержать равновесие, а второй импровизированный компресс. Знаменитого готьевского пеньюара на месте не было... Я же его где-то бросил... Зеленый? Теперь я могу себе это позволить..
С улыбкой вернулся к обрывочным воспоминаниям о собственном хадже по Вертепу. Стащил с плечиков более скромный халат нежного цвета первой зелени. Накинул на себя, небрежно пропустил в петли кисти-лапы, не затягивая, оставил их болтаться на весу, и приятно щекотать обнажающиеся при ходьбе ноги, подошел к окну. День начался как-то независимо от всего происходящего в стенах Вертепа.
Сложив на прикроватный столик, инкрустированный наверняка редким деревом, влажное полотенце, поднял трубку антикварного телефона, чтобы исполнить повеление врача.
Чай мне сейчас действительно необходим. Столько событий за несколько часов... Сколько же потребуется времени, чтобы перевести дух от бешеной скачки?
Отступил к кровати, упал на нее, задев раскинувшимися руками кисти балдахина. Те послушно качнулись. Перевернулся на бок, подгибая уставшие ноги. Широкие рукава зеленого халата сбились до плеч. Ереханов вытянул перед собой тощую руку — бледная кожа почти не пострадала от загара этим летом. Длинные пальцы с ухоженными ногтями. Куда подевался встрепанный казахский парнишка с вечными ссадинами и коростами? Начинаю чувствовать себя аристократом, как и хотел отец. Правда, Талгат-паша вряд ли хотел именно этого...

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2010-02-10 13:23:40)

8

Врачам Вертепа посвящается
Измученное тело взяло верх над разумом, и Ереханов отложил в сторону книжку в сине-черной обложке. «Полет «Орла-17»: Полет над гнездом времени», одна из первых книг Скиннера, первое издание, еще в мягкой обложке… Купил ее по дешевке в Швейцарии на книжном развале. Не скажешь, а лет через тридцать раритетным изданием будет. Еще бы, Рэй же надавил потом на редактора и название поменяли на нормальное… Хорошенько начитавшись, Хадзи понял, что и мыслит теперь как герои друга, и вообще ему кажется, что он сам кем-то выдуман и движется по велению этого кого-то...
Оставалось смириться и все-таки лечь спать, тем более, что днем кошмарам сложнее найти дорогу...

Он рассматривает сквозь ресницы излишне комфортную одноместную палату, не оставляющую сомнений в том, что евроремонт в Казахстане явление излишнее и ни к чему, кроме нецелевого использования казенных средств, не приводящее. Намалевать такое на потолке и накарябать на стене может любой таджик-гастербайтер в Москве. Хадзилев с трудом отвыкает судить о происходящем вокруг по московским меркам. Перевод в военный госпиталь из лазарета элитной воинской части, где он прослужил полгода, жестоко ударил его по голове казахстанскими реалиями.
Хадзи лежит поперек излишне широкой кровати — не койки даже, свесив запрокинутую голову. Его съедает скука. Если бы не прихоть отца, ставшего в последние годы кичиться богатством, он предпочел бы остаться в общей палате. Там хотя бы было с кем поговорить, на худой конец перекинуться в «дурака». В одиночестве же даже мух давить не хочется. Больная рука никаких хлопот не доставляет, кости дисциплинированно срастаются.
Щелккет дверной замок. Хадзи скашивает глаза и видит, что к нему приближается ослепительно белое пятно — майор Микшеин.
Занятная картина. Тот останавливается напротив и не подумавшего подняться больного. Голова опрокинутого на кровати напротив его коленей. Военный врач разводит полы халата и присаживается. Так их лица оказываются на одном уровне. Микшеин серьезно смотрит на парня и проводит по мягкой щетинке казаха от уха до подбородка:
- Аппетитная мордашка.
Ереханов сглатывает от недоумения. Он привык к иной субординации. А врач уже наклоняется над ним и целует, умело, нежно при всем том, что зажимает пациенту нос, вынуждая волей-неволей открыть рот, чтобы не задохнуться.
- Что вы творите, майор!!! - Ереханов вскакивает, вытирая обслюнявленные губы.
- Да так, решил проверить одну информацию о ретивых кавалеристах, взнуздывающих в казармах как лошадок смазливых салаг вроде тебя.
- Как вы смеете... - Хадзи давится собственной слюной. - Мой отец...
С грацией тигра военный врач обходит кровать, выразительно поглаживая ее изогнутую спинку. Между ее прутьев так удобно продевать ремни для внеуставных игр, вдруг соображает Ереханов.
- А мне плевать, кто твой отец, - говорит Микшеин, приближаясь вплотную и беря Хадзилева сильными пальцами за точеный подбородок, - Я вижу, кто есть ты и этого довольно. Ты ведь поплыл, малыш...
Микшеин снова целует остолбеневшего Ереханова, долго, вкладывая в недозволенную ласку все желание. Чтобы сохранить равновесие, юноше приходится обхватить здоровой рукой врача за твердый воротничок формы.
-...ты будешь моим...
Микшеин отпускает жертву, роется в кармане и, вынув искомое, бросает Ереханову. Хадзи ловит здоровой рукой и обалдевает — на его ладони лежит презерватив. Краснея, молодой офицер судорожно сжимает его в кулак.
- Сохрани. У меня чувство, что мы его используем по назначению.
Врач поворачивается и выходит. Замок хлопает. Все это время они находились в запертой комнате.

Хадзи вскочил, задыхаясь, распахивая на горячей груди халат. Кисти балдахина качнулись над ним. Дверь комнаты приотворена. Это ведь был сон, он разжал судорожно сведенные ладони и увидел отпечаток, напоминавший вдавленный презерватив. Словно проявилось старинное клеймо.
Хадзилев уткнулся лицом в покрывало. Неважно все, что случилось с ним потом...
Отражение осеннего заката раскрасило окна спальни.
Какой глупой была идея приехать сюда...

9

Разбудил казаха очередной сон где-то на границе с кошмаром. По бескрайней степи он несся на гнедом аргамаке, скакуне отцовского завода, преследуемый всадником в черных развевающихся одеждах...
Еще какое-то время Хадзи щурился в потолок, вернее, в кисейные складки балдахина.
Притворяться спящим перед самим собой? Смешно... - Он открыл глаза, мягко скользя по кровати в шелковом коконе халата, обвившегося вокруг длинного тела. - Чем больше ночь вступат в свои права, тем сложнее просто лежать с закрытыми глазами...
Не хватает солнца. Приоткрытая створка балконного окна пропускала свежий теплый воздух. Вечер прекратился внезапно, уступив место сентябрьской ночи...
Хадзи поднялся со смятого ложа, принуждаемый двумя противоположными по своей физиологии желаниями. Некуртуазные мысли прыгали в голове, как взбесившиеся шары в пинболе. Да, вопреки правилам, сразу несколько штук. Хотелось расколотить чертов ящик и прекратить эту истерику.
Лед на прикроватном столике окончательно растаял, оставив отвратительное пятно на столешнице... Хорошую вещь испортил... Ладно, она все равно была старой... - как-то не получалось у казахстанского нувориша проникнуться духом антикварной старины, что окружала его повсюду во Франции.
В ванной комнате тихо порадовался тому, что унитазы изобрели всего лишь в прошлом веке.
Сон растворился как незаслуженный дар. - Давно не чувствовал себя насколько отдохнувшим. Каждое движение доставляет удовольствие. Не могу больше один... К людям хочу... общаться.
Вчерашняя ночь уплыла куда-то в небытие памяти.
Черные глаза опасно заблестели, но Хадзи упустил мелькнувшее в зеркале отражение, облачаясь в широкие шелковые брюки, слегка напоминавшие незабвенные хакама. Наглухо застегнул красную рубашку-френч у горла и тонких запястий. От халатной непристойности не осталось ни следа. Пожалуй, переборщил, - он рассмотрел свой новый пуританский образ в трельяже. Заколол на затылке деревянной шпилькой волосы и отправился на новые приключения.
Правда, ноги его выучили пока всего одну дорогу — в бар.

Барная комната

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2010-03-02 18:04:33)

10

Лестницы и коридоры

Дверь была открыта.
Конечно, я же все теряю... ключи, карточки, зонты... презики... Ненавижу праздники, - дверь захлопнулась, отрезав себя от предмаскарадного шума. - Я убежал и спрятался. Как кролик в норку. Тушканчик, - он глупо хихикнул, вспомнив о своем степной происхождении. - Беги, Хадзи, беги. От себя не убежишь.
Спотыкаясь в коридоре, он стащил с себя обувь. Туфли спикировали в противоположные углы. Хадзи расстегнул брюки и позволили им упасть к ногам, перешагнул через покорную ткань и прошел в ванную комнату. Вымыться, смыть пот и сперму. Свою и чужую. Следы противоестественного животного сношения. Горячая, холодная, горячая. Вода, бегущая по плечам, спине, ногам, уносящая с собою в сток его унижение и иллюзии.
- Хадзи, милый, это не больно. Это естественно... Тело гораздо мудрее тебя. Оно не рефлексирует, оно действует и получает удовольствие, даже если этого не способен сделать ты... Только не говори, что тебе не понравилось, - монолог прозвучал вслух.
Надо остановиться, - ответил Хадзи своему отражению, сияющему розоватой распаренной кожей. - Передохнуть.
Завернул голову в полотенце, другое вокруг бедер. Подцепил фен и уселся на закрытую крышку унитаза — сушиться.
- Мсье, гример к вашим услугам, - в ванную сквозь стук донесся юношеский голос. - Я вас в комнате жду вместе с костюмом.
- Костюм... маскарад... - Хадзи вспомнил о том, что вообще-то собирался присоединиться к армии разряженых извращенцев. Но какой костюм выбрал, вспомнить не мог. Растворив дверь, сунул невысокому курчавому апарчонку в весьма и весьма легкомысленной форме фен и проследовал в спальню. Утолять проголодавшееся любопытство.
На его кровати под кисейным балдахином возлежал черный человек. Вот к чем приводит... вернее, кого приводит... привычка не закрывать за собой двери.
Пока Хадзи соображал, арапчонок его обогнал и развернул на пуфике у зеркала свои приспособления, абсолютно не обращая внимания на чужака. Заблуждение развеялось, когда чернокожий малыш включил свет на призеркальном столике.
Костюм, это же мой костюм... Хадзи опустился на одно колено на кровать, полупроваливаясь в мягкий матрас, и склонился над черным нарядом, стилизованном под эпоху английской реформации или черте-как-там-называлось то время, персонаж которой запал ему в душу. Только черный камзол был расшит бутафорским динамотом.
Современное прочтение образа? - Ереханов провел рукой по чрезвычайно правдоподобному муляжу. - Интересно, а как на него отреагирует служба безопасности Вертепа? Или тут и не таких видывали? - он нагнулся сильнее, дотягиваясь до маски, погладил гипертрофированную улыбку до ушей, - «Хоть завязочки пришей», - она напоминала кровавую рану, - Гай Фокс. Ну и фантазия у меня...
Арапчонок помог ему уложить волосы, легко разделив пряди на прямой пробор, выпрямив и слегка подравняв концы. Синяк на скуле, о котором Хадзи почти успел позабыть, отсвечивал легкой синевой. Волшебное прикосновение пуховкой, и от него не осталось и следа, как и покраснений на шее — следов недавних сексуальных забав.
Хадзи рассматривал себя, будто другого человека. Темные круги вокруг глаз приглушены корректором, тональная основа и тщательно растушенные румяна смягчили заострившиеся черты лица. Скоро стану азиатской куклой...
Но, похоже, малец знал, что делал, и не переборщил с косметикой. Облачив клиента в маскарадный костюм, расправил на его плечах тяжелый иссиня черный плащ, глянцево блестящие волосы. На голову надел шляпу с широкими полями. Хадзи натянул черные лайковые перчатки:
- Интересно, кому это я мстить собрался?
На риторический вопрос арапчонок не ответил. Не его компетенция. Он просто собрал свои вещи и ушел.
Хадзилев бросил последний взгляд на свое отражение и, резко повернувшись, проследовал в коридор.

Лестницы и коридоры

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2010-04-06 20:58:35)

11

Лестницы и коридоры

Спустя несколько часов

Хадзи помнил о своем обещании, а также помнил и о том, что выкупить Джи не сможет, потому что его банковский счет был заблокирован в ту минуту, когда он не появился 36 часов назад в парижском аэропорту. Мишель, возглавляющий представительство отцовской компании во Франции, предупреждал его, что так и будет, если Хадзилев откажется лететь на похороны старших брата и сестры. Два дня назад эта угроза показалась Хадзи смешной, и он выбрал загородный бордель. Младший сын Талгата-«паши» знал все его требования к старшему наперечет: будь настоящим мужчиной, женись и обеспечь меня наследником. И вот он, позор рода и паршивая овца, как любил повторять потомственный овцевод, стал последней надеждой. Причем, Хадзи был заранее уверен, что надежд не оправдает.
Погруженный в раздумья, которых всегда старался избегать, казах погладил протянутую ему руку Джинджера, поцеловал доверчиво открытую ладошку. Избавленный от аляповатого наряда готичной барышни, без кринолина и рваных колготок, с рассыпанными по плечам волосами цвета красного золота, он вызывал у Ереханова двойственные чувства. Изломанные линии худенького тела напоминали ему до боли одного знакомого до боли парня, проведшего три года в плену. А еще ему хотелось зацеловать беззащитные плечи, тонкую шею, хотелось просто гладить, шептать, что все будет хорошо, что он никода не сделает ему больно и не позволит этого другим.
Но сказать проще, чем исполнить.
Оставив дремлющего юношу, он поднял тот антиквартный тяжелый телефон и, подергав провода, отошел к окну, под которым и уселся.
Коммутатор соединил его с офисом. Несмотря на ранний час, Мишель уже находился на месте.
- Михаил-джан... Это Хадзи. Я хотел узнать... отец меня уже проклял? Или я ему все-таки нужен? - робкая улыбка тронула его губы, покуда тот передал ему в смягченной форме степень гнева Талгата Ереханова, потом потухла, когда Мишель включил записанное для непокорного сына сообщение. Он выслушал излияния отцовского голоса, глядя на Джинджера. Все было решено — не ими двумя, а кем-то другим и уже давно... С тех пор звезды их судеб померкли на небосводе, перепутав и без того надломленные судьбы.
Равнодушные гудки сменил вежливый голос Мишеля:
- Еще поступило сообщение от мисс Эрикссон. Желаете выслушать?
- Это важно, или она опять...
- Я считаю, да, - уже то, что Мишель позволил себе перебить будущего хозяина, заставило казаха насторожиться. Тот умел хранить тайны и оберегать информацию и никогда не проявлял своего мнения.
- Включай, - Хадзи прижался ухом к трубке плотнее.
- Милый Хадзик, - голос Сони, записанный на автоответчик, звучал как обычно жизнерадостно, хотя в нем и ощущался оттенок смущения, чувства совершенно не свойственного норвежке, буквально домогавшейся и преследовавшей Хадзилева все время после случайного знакомства на улице, - Я так счастлива, милый. Я беременна... И я хотела сказать, я тебя люблю.. ты мне ничего не должен, если ты об этом подумал...
- Повтори... - только попросил он Мишеля, глядя на приспушенный балдахин кровати. Сердце билось часто-часто и было готовно выпрыгнуть из груди.
Валькирия, как он назвал ее в шутку, узнав, что белокурая девица помимо всего еще и работает в Интерполе, не зная того, спасала сейчас две жизни.
- Михаил-джан, соедини меня с отцом. В Казахстане ведь уже день. Или, если он занят, скажи, что я согласен вернуться. И еще. Я женюсь... На мисс Эрикссон. И у нас будет ребенок. Обрадуй деда. Скажи, чтобы он немедленно перевел на мой счет... - он назвал сумму, в которую здесь оценивалась жизнь и свобода человека. - Больше я ничего не попрошу. Так и передай. Мишель, пожалуйста, убеди его... И еще, перезвони мисс Эрикссон, пусть она заберет меня из поместья.
Когда голос в телефонной трубке затих, Ереханов вернул раритет на место. «Только не зареви», - комок стоял в горле, когда он посмотрел на встрепанного рыжего котенка, которого подобрал в коридоре. Любовь, ласка... вот что было необходимо им обоим, но все вышло так нелепо, так глупо, что хотелось выть от обиды на самого себя.
- Через пару часов ты будешь свободен, - твердо сказал он, присаживаясь  на край кровати и кладя руку на плечо Джинджера. - Ты пока переоденься, мы одного роста...
Два часа ожидания, два часа на казнь, которую учинил над собой гордый казах, распятый между любовью к двум людям, одним чувством, давним и спокойным, и другим, вспыхнувшим этой ночью, будто степной пожар.

Посадочная площадка для вертолета


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты гостей » Ищу партнёра для танго. Апартаменты Хадзилева Ереханова