Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты VIP-гостей » Апартаменты Маэстро


Апартаменты Маэстро

Сообщений 1 страница 20 из 34

1

Семикомнатные апартаменты  ВИП класса.
Спальня
Гостиная
Кабинет
Столовая
Комната «развлечений»
Две небольшие, совмещенные  спальни для гостей хозяина или охраны
Хозяйская ванная комната
Ванная комната при двух спальнях

Столовая
http://savepic.org/100497.jpg

Гостиная
Просторная комната, выполненная в светлых пастельных тонах с преобладанием палевого цвета с яркими цветовыми тепло-коричнево-красного  тона вставками акцента. Персидский ковер во весь пол. Камин, мягкая мебель, картины пейзажа на стенах,  аквариум, бар, телевизор, музыкальный центр, цветочные композиции в горшках, тяжелые гардины на окнах, дизайнерская подсветка. Все выполнено с безукоризненным вкусом, без грамма китча.
http://savepic.org/90256m.jpg

Спальня.
Широкая кровать, туалетный столик, кресло, тумбочки, мягкая подсветка, на полу-ковер. Превалирующие тона сине-голубые и приглушенно-белые. Картины весьма пикантного содержания, призванные будоражить фантазию.
http://savepic.org/86160m.jpg

Кабинет
Оформлен в стиле конца девятнадцатого века. Тона- бордово-коричневые, тяжелые. Натуральное дерево, бронза, позолота. Большой письменный стол, кожаное кресло, кресло для посетителей, оргтехника. По стенам- диваны и книжные шкафы со старинными, частично антикварными изданиями. На стенах картины с городскими  пейзажами.
http://savepic.org/124051m.jpg

Две спальни, объединенные  общей дверью между ними.
Две большие кровати, шкафы под одежду, телевизоры, кресла. В общем- не плохого  класса одноместные номера элитной гостиницы.

ванная

http://savepic.org/71827m.jpg

Комната «развлечений»
Самая нестандартная комната апартаментов. Комната дизайнерами зрительно разделена две зоны. Первая зона- уютно кулуарная, с мягким ковром на полу, большим удобным креслом,  высоким журнальным столиком. Но вся атмосфера расслабленного уюта резко обрывается по границе ковра. Остальная комната (ее большая часть) мало напоминает жилое помещение. Скорее - камера пыток со всеми ужасами средневековых и современных орудий.
И совсем уж непонятное сооружение- стеклянный «стакан» из прозрачного, бронированного стекла от пола до потолка, по окружности чуть больше человеческого тела.

«Бонусом» к апартаментам прилагается шустрый мальчишка негритенок  Мабу, играющий роль комнатного мопса. Может принести тапочки и газету, сбегать  при необходимости за прислугой замка, развлечь танцем, съесть огромное количество конфет и фруктов, которые обожает, погреть ноги, заснув на полу и прижавшись к ним.  Мальчишке одиннадцать лет, но, благодаря хрупкому телосложению, маленькому росту и специальному обучению,  умело косит под восьмилетнего.

2

Начало отыгрыша

Окружности светло-карих радужек глаз напротив расширились, почти заливая белки с тонким, красным капилляром у уголка. Момент истины. Покрасневшие от напряжения глаза Ванцетти  впивались, всверливались в провалы зрачков, вырывая из них звенящее напряжение, обрывки мыслей, воспоминаний. Были ли, они, нет ли, трудно сказать. О чем думает этот человек, стоящий на черте жизни и смерти с приставленным к виску дулом револьвера? О том, что успел сделать в жизни? Или о том, чего не успел?  А может, вспоминает маму, отца? Или первую любовь? Первый поцелуй, первый оргазм? Или подаренную на Рождество в детстве деревянную лошадку-качалку? Или сердце сжимается сейчас, рвясь к возлюбленному? Кто ж знает.  Но глаза были живыми, яркими, пронзительно молодыми, и вместе с тем уже опытными. Самый расцвет сил, зенит, когда мужчина  уже взлетел, расправил крылья.. парит... И.... Выстрел прозвучал оглушающе  громко, взрывая вязкую тишину кабинета. Взрывая чаяния и надежды, разнося в клочья планы, обрывая линию жизни, ломая крылья, отправляя прах к праху.  Карие дуги сжались, помутнели, затопляясь меркнущей темнотой.
Тело Роберта, застыв на несколько мгновений вне жизни, вне смерти, вне времени, казалось, заполнило собой все, высветилось в мельчайших деталях. Как-то неуверенно накренилось, словно человек потянулся за упавшим карандашом. Револьвер выпал из ослабевших пальцев, ударился о пол, перевернулся, проскользил  по паркету и замер у ножки стола.  Белесо-желтые брызги мозгов  в алом ореоле на драгоценном дереве столешницы стола. Желтая волчья ягода  с клюквой. Крупицы плоти, носившей радость, грусть, ненависть, любовь, страх, восторги, злость, усталость, картины Дали, и стихи Петрарки, логику Пифагора, и философию Платона, расплывались по столу , начиная распадаться  в тлен.
-Ну вот и все.   
Сидящий за столом мужчина помял переносицу между бровей, потер ладонью затекшее лицо. Взял нетронутый бокал с коньяком, налитый Кэрнборну, сделал большой глоток, прокатывая вкус по языку, гортани, глотки. О-о-о.. его вкус нельзя было сравнить ни с чем. Налитый из одной бутылки, это глоток искрился солнцем, пряной землей, морем, горами, смехом молодой девушки, оргазмом мужчины, лепетом ребенка, пылающим рассветом, тихим закатом, бризом, ветром в ушах, глубоким вдохом, проливным дождем, дымком камина.  Чужая, молодая, оборванная пулей жизнь, плещущаяся  в стакане.
Недопитый коньяк, недопетая песня, прерванный полет в одном пьянящем  глотке.
Недобрый, отрывистый смех вороньим карканьем разорвал пропахшую порохом, кровью и табачным дымом тишину в комнате.
-Мальчишка. Не стоило тебе связываться со мной.
Поставив недопитый бокал на стол, мужчина тяжело поднялся,  двумя пальцами выудил платок из кармана убитого, обмакнул его в чернеющую лужу крови на паркете. Подойдя к шкафу, достал  украшенную серебром деревянную, старинную шкатулку, повернул ключ в замке и откинул крышку, и положил алый от крови платок на бордовый бархат обивки дна, где уже лежали две наспех срезанные пряди волос – серая, слипшаяся и совсем светлая, небольшой кулон, который мог принадлежать как мужчине, так и женщине, и странный толи амулет, толи брелок. Все эти вещи принадлежали когда-то людям, отдавшим  жизни по прихоти монстра –убийцы. Не ради выгоды, не ради дела, а просто, потому что так захотел.
-Аминь.
Шкатулка захлопнулась с тихим металлическим лязгом язычка замка.
Вытерев окровавленные пальцы о салфетку, Ванцетти провел ладонями по седым вискам, поправляя безукоризненную стрижку, и вышел в гостиную к нотариусу.
-Месье, сэр Роберт Кэрнборн мертв. Неосторожное обращение с оружием.
Нотариус, кашлянул, втянув голову в плечи, крысой проскользнул к кабинету, заглянул, подавил рвотный рефлекс при виде крови, разбрызганных мозгов и трупа, торопливо отдал коробку с завещаниями и быстро вышел из апартаментов оформлять формальности. Надо было связаться с поверенным Кэрнборна, вызвать врача, констатировать смерть, и еще куча процедур, чтобы замять инцидент в  «благопристойном» поместье.
Предоставив труп  и залитый кровью кабинет заботам прислуги, Маэстро прошел в «комнату для игр», где продолжали томиться Хуго и Марат.
- Уведите их, господа. Ваша оплата за услуги.
Мужчина протянул чек на кругленькую сумму охранникам Вертепа и подошел к кружевному мальчишке.
-Ты свободен, милый.
Шесть свернутых сотенных бумажек легли под  ажурную резинку чулка невольника. Чаевые.

Наконец, суета с уборкой  закончилась, и в апартаментах остались лишь их обитатели.
Кинг и Конг, прихватив бутылку виски  удалились в свои комнаты. Арапчонок –комнатный мопс, вернувшийся с прогулки,  сидел на ковре у камина и, радостно смеясь,  разглядывал нарисованного  Дэрином поросенка.
-Дедушка, а мальчик  в юбочке еще к нам придет? Он ведь вам понравился? Правда?
-Да, малыш. Когда-нибудь придет.
Мимоходом погладив курчавую голову, Ванцетти сел в кресло, кочергой пошевелил тлеющие угли в камине и бросил в топку свернутое завещание в пользу сэра Роберта Кэрнборна. Жар жадно подхватил бумагу, превращая ее в пепел. Второе завещание нотариус принял в работу, открыв наследственное дело. Но деньги мало интересовали Ванцетти. Его приз, разящий засыхающей кровью лежал  в серебреной шкатулке в сейфе.

Отредактировано Маэстро (2010-01-06 20:20:50)

3

- Кинг, твою мать!!! 
Из душа раздался звук падающего тяжелого тела и отборный, эмоциональный  матерок в адрес брата
-Я тебе яйца в жопу затолкаю, еще раз мыло на полу оставишь!
-Угу.
Флегматичный смешок  и бульканье виски в бутылке утонули в шуме  льющейся в ванной комнате воды.  Близнец сидел в кресле, потягивал виски, курил и перещелкивал пультом программы телевизора, "прыгая" с новостей, на какое-то шоу, потом на старомодную комедию, и снова на новости.
-Конг, прикинь! Помнишь толстожопого тапера из бара?
-Ну?
Шум воды прекратился, и из ванной, в клубах пара, показалась мокрая, лысая голова Конга, полуприкрытая накинутым полотенцем- единственной "одеждой" на обнаженном, усеянном каплями воды теле.
-Ты не поверишь, но кажется, он Богу душу отдал.
-Да и хрен бы с ним. Тапером больше, тапером меньше. Тоже мне, проблема.
Распаренный от душа мужчина довольно плюхнулся в соседнее кресло, и занялся "полировкой" лысины, блестящей, как начищенный самовар. 
-Да нет. Ты не понял. Он не здесь, он там ласты склеил. Телевизионщики шумиху подняли, похороны показывают.
Бросив мокрое полотенце на пол, охранник мельком глянул на экран, где крупным планом показывали гроб и скорбящих родственников и близких. Голос за кадром вещал о скоропостижной смерти "любимого сына", "дорогого друга" и т.д. И тот же голос самозабвенно рассказывал "душещипательную" историю о торговле детьми, заведенном уголовном деле и прочих сенсациях, до которых так охочи обыватели, любящие послушать  "страшилки" об "этом ужасном мире" за чашкой паршивого, растворимого кофе со стейком перед нудным рабочим днем в конторе.
-Я вот только одного не понял... Похороны сегодня. Значит умер он  три дня назад. А вчера  вечером  ты его ... кхм.. ручкой от граммофона удовлетворял.  Что-то не сходится.
-Может кто-то  похож просто?
-Может и похож. Только ...
Ленивое обсуждение новостей прервал резкий стук в дверь  в апартаменты.
-Сходишь, посмотришь, кого там черти принесли? 
-Опять я? Слушай, почему всегда я? Вот как работать, так всегда я
Привычно завозмущался Конг,  впопыхах натягивая трусы, а затем и джинсы на еще влажное после душа тело.
-Давай, давай, пошустрей. А то "папа" недоволен будет. 
-Поучи еще!
Огрызнулся мужчина, засовывая беретту за пояс штанов и на ходу натягивая легкие, кожаные сандалии на босые ноги.

Дверь распахнулась, и челюсть охранника едва не стукнулась о пол, когда он увидел, кто пожаловал с визитом. Уж кого, кого, но увидеть на пороге федерала - давнюю пассию Ванцетти... мдя..
-Доброе утро, сеньор. Обождите, пожалуйста, в гостиной,  я доложу о Вашем визите.
Мужчина скрылся в столовой, где у камина с арапчонком сидел Ванцетти.

Через пару минут в гостиную вышел  хозяин апартаментов
-Бенджамин? Ты..?
Взгляд пожилого мужчины неотрывно смотрел на человека, с которым он прощался  сегодня ночью, думая, что никогда больше не увидит его. Судьба распорядилась по другому.

4

Артур не был до конца уверен, что он постучал. Ну, точнее руку он занес, костяшки пальцев по дереву побарабанили, до ушей звук дошел, но этого, как очень надеялся федерал, не должно было хватить. Тем более, что прямо за дубовой преградой прослеживались звуки работающего телевизора, а «зомбоящик», как известно, мог заглушать своим присутствием даже симфонический оркестр. По всей видимости, охране повезло вляпаться в информационное болото шкатулки Пандоры, поскольку бодрых шагов Гор не услышал. Почувствовав свободу плана «ну, значит не Судьба», Артур даже плечи распрямил и заулыбался, и тут то его и подловили.
Дверь открылась, улыбка погасла. На пороге стоял тот самый, любитель ротвейлеров, которого не так давно Бенджамин использовал в качестве настенного светильника и едва не зачитал ему права.
Амбал тоже был от повторного свидания не в большом восторге. Даже его начищенная как лампочка лысина поубавила, как показалось, в яркости.
«Еще бы…» – как-то уж очень злорадно подумалось агенту, искренне предполагавшему, что недавняя демонстрация стандартных приемов самообороны заставила «собаковода» воспринимать его ни как одного из представителей нежной гей-братии.
Еще раз подмигнув полированным светом бритой головы, почти что босоногий щеголь скрылся в дебрях комфортабельного номера.
Тут было где заблудиться и к чему прицениться. Определенно на ВИП-гостей хозяин Вертепа не скупился, но и взамен получал более чем солидные проценты со своих дойных коров.
Прикрыв за собой тихо дверь и решив не путешествовать самостоятельно в «голубые дали» гостиной, Артур остановился около аквариума.
Любимое занятие детства: попугать толстых отцовских Тернеций, прямо-таки соблазняло на возобновление отношений. Постучав ногтем по стеклу, Бен наклонился к пучеглазым представителям рода булькающих пузырями, и даже несколько успокоился.
В конце концов, худшим будет отказ Ванцетти от сотрудничества. Только, еще не понятно, для кого конкретно, этот вариант будет худшим: для федерала, способного потерять заманчивую «рыбку-маришаля», или для Дона, чье присутствие в гей-тусовке, или еще хуже, чей арест в гей тусовке, вызовет большое волнение среди газетных акул.
Увлекшись терроризированием несчастных Анциструсов, Петушков и Гуппи, Гор не сразу услышал как в комнате, подобно грозовой туче, возник мафиозный Дон собственной персоной.
Глупо было медлить, но Артуру до холодка на затылке не хотелось резко поворачиваться и смотреть в лицо человека, который с такой легкостью обдурил тьму-тьмущую специалистов и вышел, не единожды вышел сухим из воды, имея руки, окровавленные даже не по локоть, а по самые плечи.
Отсчитав три удара сердца и напоследок подмигнув самой отважной из мелких рыбок, что от постукивания по стеклу не сбежала и продолжала нахально пялиться на человека, федерал медленно повернулся к матерому волку и с некоторым трудом, но выдержал взгляд.
Натренированное на роль Артура Холдмейера, тело возжелало улыбнуться, податься вперед, чтобы пожать руку, пожалуй, еще захотело бы сказать какую-то шутку и начать  деловой разговор в непринужденной обстановке, но Гор понимал, его маска выглядела бы сейчас так же нелепо, как обманные маневры перед глазами Бога.
И агент как-то разом успокоился.
Тринадцать лет Вито Ванцетти не пощадили. Конечно, смешно было говорить подобное не оглядываясь на собственное, значительно постаревшее, и только на время приукрашенное специалистами отражение, но Дон сдал сильнее.
Да, он все еще казался опасным, уверенным и сильным противником, но если тогда, на режущем волны суденышке, он безоговорочно казался мудрее, опытнее и опаснее, то теперь годы подтравили сваи незыблемости, поставив двух иномирцев на одну ровную, как шахматная доска поверхность.
Осторожно выдохнув отчего-то задержавшийся в легкий воздух, американец произнес не слишком тактичное:
- Вы постарели, господин Ванцетти,- и тут же добавил в ложку дегтя бочку меда: - но Ваше умение делать из меня мальчишку одним только словом, за тринадцать лет так и не испарилось. – Бенджамин лукавил, тем самым мальчишкой он себя уже не чувствовал, но эта лукавая игра была обманом лишь на половину.
Несмотря на то, что уверенность, потерявшаяся было у дверей номера, уже вернулась, и, даже отряхнувшись как грязная дворняга была готова к бою, Гор все еще не чувствовал себя полномочным представителем властей.
Может быть, причиной этому  была память о давнишних, недоказанных заслугах Дона, или, может его неожиданный наряд напоминал о последнем серьезном разговоре с отцом, когда прозвучало скандальное: «ты осрамишь себя, пойдя в эту чертову полицейскую академию!» - но, в любом случае, напряженность сковывала руки и плечи, напоминая знакомство со смирительной рубашкой.
- Надеюсь я не помешал Вам. Я пришел поговорить, без наручников. – О том что шутка может показаться мафиози не слишком смешной, Бенджамин подумал уже после того, как ее произнес, но обратно проглотить слова еще ни кому в этой жизни не удавалось, так что оставалось крайне сдержанно улыбнуться и ждать вердикта «суда».

5

Персидский Принц в зале Тысячи Свечей был неотразим, и Ванцетти откровенно любовался им из темноты ниши, ловя каждое драгоценное мгновение, когда мог видеть его. Сейчас же...Святая Мадонна, как же Бенджамин, одетый в не по сезону белые брюки и рубашку, напоминал ему того загорелого красавца  с " Жемчужины Средиземноморья" , одной улыбкой, одним взглядом серых глаз поразившего его  в самое сердце. Словно ореховой шелухой слетели с плеч тринадцать лет, и вновь запахло солью океана, морским ветром, обжигающим солнцем и бесшабашной радостью бытия. Когда ноги сами несут тебя по палубе теплохода, а сердце замирает от бьющего шампанским восторга при виде застывшей на краю вышки  у бассейна стройной мужской фигуры, готовой птицей ринутся вниз, исчезнуть в пронзительно голубой воде, чтобы через секунду вынырнуть в искрах смеха и пены. Ты протягиваешь ему руку, помогая выбраться из бассейна, словно невзначай касаешься мокрого, прохладного плеча, смахивая с кожи сверкающие на солнце капли воды. И твои глаза темнеют от вожделения, пока твой разум тонет в мечтах о нем. Ты прячешь и то, и другое, и широко улыбаешься, в ответ на его улыбку. Ты еще не знаешь, кто он, и таишь надежду, что сможешь очаровать, соблазнить его роскошью, своей любовью, своей страстью. Ты счастлив, потому что влюблен. В первый, и в последний раз в жизни. До звона в ушах, до хмеля без спиртного, до юношеского восторга, до горячечного вожделения и снов наяву.
Нежданный гость обернулся, и брызги моря, соленого  ветра  прошлого притихли,  затаились, возвращая в стерильную чистоту кондиционируемого воздуха гостиной.
За тринадцать лет буйное, игристое шампанское перебродило, превратилось в выстоянный, терпкий, крепкий, обжигающий коньяк, прячущий сложную гамму вкуса за толстым, темным стеклом.
- Вы постарели, господин Ванцетти.
-Увы, Бенджамин, увы. А ты не изменился почти. Возмужал. Стал... еще красивее.
Жестом, предложив драгоценному гостю кресло, мужчина сел сам, сделал знак Конгу принести спиртное. Сам же, достал сигару из коробки на журнальном столике. Не столько курить хотел. Скорее, давал себе несколько мгновений, небольшую паузу, чтобы справиться с чувствами, воспоминаниями, не дать им захлестнуть себя.
-Оставим церемонии, Бен. Там, на корабле, ты звал меня Вито. Не думаю, что следует что-нибудь менять.
Отрезав кончик сигары, Маэстро покрутил ее между пальцев, поднес огонь зажигалки и  едва успел скрыть улыбку, чтобы не обидеть федерала. Наручники?  Это было бы просто смешно. Столько лет Ванцетти успешно  убирал концы в воду (зачастую, в прямом смысле этого слова), что ни полиция,  ни Интерпол, прекрасно зная, кто такой сеньор Вито Ванцетти, не могли ничего поделать. Одно дело - знать, другое- доказать. Государственные системы правосудия тем и "хороши", что любой адвокат вцепится в "презумпцию невиновности" , как клоп клещами, и пока вина не доказана, ее  вовсе нет.
-Знал бы ты, мой ненаглядный, неподкупный мальчик, что всего час назад отсюда вынесли труп. А если бы и знал, что толку? Мой адвокат разнесет в пух и прах всю систему правосудия, доказав, что это было неосторожное обращение с оружием, и клиент "случайно пустил себе пулю в лоб". Вот так вот, мой родной, мой бесстрашный борец за справедливость. А вот тебе надо быть здесь очень осторожным. Даже мои псы не справятся со всей охраной Вертепа, чтобы защитить тебя, если тебя раскроют. Мое старое сердце может не выдержать, если с тобой что-нибудь случится.
-Я рад нашей встрече, Бен. Я слушаю тебя.

6

Предложение сесть Бенджамин воспринял с энтузиазмом, хотя где-то на подкорке тихо зазвенел звонок. Смешно, конечно, здесь в тихом уюте роскошного номера вряд ли бы кто-то начал пальбу, но это вот вездесущее «но!» снова бередило душу. Единственная относительная защита от собаки и бритоголового бугая была за спиной, да еще и на предохранителе.
«Остается надеется, что за эти годы Дон себе не изменил, и не будет безбашенно палить при стольких свидетелях!»
По чести сказать, тут федерал самому себе врал, чтобы не нагнетать обстановку, ибо наверняка в борделе стены строили из шумопоглощяющих материалов, а «бабки», вложенные в покупку рабов для личных утех, усмиряли всякое излишнее любопытство охраны.
Так что, вполне вероятно, даже очередь из Калаша вряд ли заставила бы местных той-терьеров в бронежилетах затрусить на помощь очень ВИПовскому, но все-таки находящемуся не на своей территории америкосу.
Почти успокоившись насчет собственных шансов выйти из комнаты на своих двоих, после крайне опасного в такой ситуации «интимного» предложения, Артур чуть мимо кресла не сел, услышав неуместный при таких обстоятельствах комплимент.
«Он что только что… заигрывал???»
Тренировка не подвела, федерал не изменился в лице, и даже постарался устроиться поудобнее, легко так поправляя пострадавший в утреннем конфликте ворот рубашки.
«Ну конечно, ему то теперь нечего скрывать, жены здесь нет, толпы федералов тоже. Может быть собой, вот и флиртует на автомате.»
Окончательно угомонив вздыбленные нехорошим предположением волосы, Гор отрывисто кивнул, признавая, что на «ты», будет гораздо удобнее и вовремя остановил очередную неуместную шутку.
Конечно, язык так и чесался добавить, что хочешь - не хочешь, а все уже давно поменялось с момента их последней еще дружеской встречи, но ворошить уголья в печи было несвоевременным, тем более, когда сверху висел котелок с бензином.
«Хотя да, Вито, так и в мыслях то давно его не называл. А помнится вместе пили… что-то все-таки в этом мире не так, когда такой ум вдруг обращается не на ту сторону и сеет вокруг себя смерть. »
Дон медлил с расспросами, медленно наслаждаясь сигаретой, а агент в это время лихорадочно ворошил в голове кипы бумаг, на которых записал мысленные варианты начала разговора, менявшиеся от ситуации.
Большинство их них сводилось к тому, что Ванцетти будет либо крайне заинтересован в любом разговоре, ибо почувствует для себя выгоду в сотрудничестве с ФБР, либо будет все отрицать и окажется холодней льда. Черт-с-два в этой жизни что-то происходило так, как хотелось Бенджамину.
Его собеседник был расслаблен, любопытен, как лежащий у камина старый кот, и что самое поразительное, он априори был настроен так дружелюбно что язык не поворачивался начинать беседу с завуалированных угроз.
Тактику пришлось менять опять на ходу, повесив на себя звание «мастера сиюминутных сюжетов».
- Хорошо, Вито. Для начала я хотел расспросить тебя о … – слова подбирались с трудом, благо и вещи, которые они олицетворяли, простыми не были:
- о подарках, которые я получил с того момента, как оказался здесь. – Рука едва не потянулась вытереть пот со лба. Еще бы, назвать камешек стоимостью в пару жизней «подарком» мог либо полный идиот, либо шифрующийся шпион. Артур предпочитал думать о себе как о шпионе, хотя в душе склонялся к первому варианту.

7

Призрачный, неровный свет свечей, ночной полумрак, едва освещенный луной  спальни, не давали хорошо рассмотреть до боли знакомое лицо, оставшееся в памяти по редким, мимолетным встречам.  Сейчас итальянец не отказывал себе в удовольствии уловить  оставленные временем отпечатки на красоте мужчины. Хотя... визажисты и стилисты явно вложили немалые силы в создание облика "рафинированного гея", что невольно вызывало улыбку на лице Ванцетти. Нет, конечно, и в этом облике Гор был очень хорош, а горящая  искорка бриллианта в ухе будила немыслимые, бурные фантазии, от которых пересыхало в горле, а трусы вдруг стали казаться на пол  размера меньше, чем надо. Но...
К черту, к черту стилистов. К черту фарфоровых,  не живых, деланных хирургами и косметологами кукол ебонятника. К черту жирные от кремов и травяных припарок задницы невольников,  и такие же клиентов. Подошел бы, и смыл бы этот идеально ровный, выхолощенный  мертвым светом соляриев , загар. Забрал бы, увез бы в Сицилию, в Эриче и дал бы живому, южному солнцу вылизать его кожу, дал бы пройтись по ней ветру, тронуть соленому морю. Пропитал бы запахом цветущих  апельсиновых рощ, молодого вина, незамысловатых, диких цветов горных склонов. И встал бы перед ним на колени, как в древнем  святилище Астарте. Трепетным поцелуем, как святое причастие,   выпил бы с его кожи солнце, ветер, море, луга, сады. И увел бы на мощеные   брусчаткой  улочки средневекового города, чьи камни помнят элимов,  финикийцев, норманов. Напоил бы вином, выдавленным босыми ступнями  деревенских  девушек, едва созревшим  в каменных подвалах. Накормил бы домашним сыром, пахнущим козьим молоком, и  губами собрал бы крошки с его губ. Рассказал бы легенды застывшего в безвременье города, показал бы остров с высоты Сан Джулиано. И уставшего привел бы домой. Уложил бы  на домотканые коврики...
-Ыхм…
Мужчина выдохнул, и закрыл глаза обвитой венами  ладонью, словно в темных маслинах, как в зеркалах, могли отразиться его самые сокровенные мечты.
-Прости, глаза немного устали. Читал.
Голос прозвучал немного глухо, но спокойно, выдрессированный годами власти и замкнутости  в себе. Когда каждое слово, прежде чем сотрясти воздух, проходит жесткий внутренний контроль, ставший ослабевать лишь с болезнью.
-Подарки... подарки..
Ванцетти поднялся с кресла, медленно прошелся по комнате, подошел к окну, в задумчивости смотря на еще не просохший от росы парк. Стоило ли знать Гору, от кого пришли "подарки"? Хотя.. федерал ведь не дурак, уж что-что, а понять, откуда камешек, не сложно. По камешку, и цепочка. А если потрясти как следует прислугу, то и  о костюме, и о цветах расскажут. Да что  ему, человеку доживающему последнии годы, если не год, особо  скрывать?
-Тебя привели ко мне эти мелочи? Это все, о чем ты хотел поговорить?
Мужчина усмехнулся, вернулся в кресло, глубоко затянулся дымом , выпустил колечко под потолок, смотря как серый "бублик" бледнеет, расширяясь и теряя очертания
-Что именно тебя заинтересовало- цветы, костюм, крест или драгоценный  булыжник, который ты так тогда хотел получить?
В темных, карих глазах зажглись искорки смеха, а на губах мелькнула улыбка

8

Драгоценный булыжник. Только такой человек как Ванцетти, мог обозвать камешек ценою в Состояние, так приземлено и безразлично. На языке Артура так и завертелся вопрос: «так какого же черта ты его не отдавал!», но как и большинство вопросов этого дня был похоронен глубоко-глубоко в ясных глазах федерала. Такие вопросы Донам не задают. По крайней мере в здравом уме и трезвой памяти.
Да, вопрос трезвости тут, в Содоме с Гаморрой, вставал как монетка, невероятно но на ребро. Нормально реагировать на происходящее можно было либо под кайфом, либо под сильным градусом, тогда ни взгляды, ни улыбки, не казались такими острыми. А за сегодня Гор резался о такие вот «подарки» не один раз, и общение с Вито не стало исключением.
«Ей Богу, это похоже на какой-то вид спорта – поставь еще одну галочку в своем блокноте.» Некстати вспомнилась реклама то ли дезодоранта, то ли конфет, когда женщины оглядывались на идущего плейбоя, а он каждый взгляд отщелкивал ручным счетчиком. Гор готов был поклясться, что за полтора неполных дня, он словил по меньшей мере два десятка таких «валентинок».
«Коллекционер фигов, и ведь только у горничной были какие-то подозрения, а у остальных гей-радары ихние по всей видимости окончательно сбились. »
Нахмурившись от тяжких мыслей о том, что его геи принимаю «за своего», и что, видимо есть в нем что-то далеко не натуральное, Бен едва по лбу себя не хлопнул.
За последнее время он на столько привык к вылощенному образу «столичного щеголя» и «прожигателя жизни», что совсем забыл чья это заслуга.
Пресловутые стилисты, визажисты и прочие нелюди с щипцами, плоскогубцами, красками, лаками и помадами, были той самой волшебной феей с топором, что сделала из нормального мужика недобитого эльфа.
Не дав додумать злорадную мысль о том, Что конкретно стоило бы сделать со всеми представителями гламурной профессии, исключая цирюльников, Ванцетти поднялся из кресла, продефилировал по комнате и снова сел. Помимо воли федералу пришлось вернуться на грешную землю и внимательно следить за движениями старого волка, возвращаясь к четкому описанию «подарков».
Действительно, полный набор всех чудес света был доставлен от одного лица. И даже крест.
Отчего-то устыдившись собственной слабости, который поддался утром, Артур машинально поправил рубашку, спрятав еще надежнее золотой блеск под плотной тканью.
Да, с его стороны было глупо одевать такой подарок, но теперь то уж поздно было что-либо исправлять и осталось надеется на невнимательность собеседника.
«Да, заметь он подарок, мог бы смело считать меня закоренелым геелюбом.»
Мысленно перекрестившись, Бенджамин собрался с силами, и ответил даже не поморщившись:
- «Булыжник» можно считать основным предметом торга, Вито. Если я правильно понимаю, ты возвращаешь его законным владельцам по доброй воле, в качестве… – тут агент позволил себе паузу, как бы намекая на то, что Крестный отец мог бы высказать свое желание «сдаться на милость суда» вслух, и замер, выжидательно глядя на властного, но уже значительно уставшего от жизни человека.
Нехорошая мысль о том что причина могла быть другой, скользнула как гуппи по «венценосному аквариуму», и снова скрылась, загнанная в глубины опасением услышать что-то иное.

9

Нет, конечно же, Ванцетти не умел читать мысли, но резко вскинутый взгляд при словах о бриллианте, застывший вопрос в тусклых серых глазах понять было не сложно. Черные оливы глаз дона вновь вспыхнули смехом, и  вдруг замутились затаенной, глубоко засевшей тоской.
-Ты даже не представляешь, насколько меняются ценности, когда ты одной ногой на том свете. Тринадцать лет назад я очень хотел этот алмаз, и готов был рискнуть, чтобы получить его. А что суть-то его? Кусок застывшего углерода, за который люди готовы перегрызть друг другу глотки. В мире есть куда как более ценные вещи, чем этот кусок камня.  Ты не представляешь, какое это счастье, просыпаться по утрам, и чувствовать себя здоровым, молодым, полным сил. Или пройтись по лесу, почувствовать запах преющей листвы, найти белый гриб  на толстой ножке. И что бы на плюшевой, коричневой  шляпке сидела улитка рядом с приклеившимся желтым, березовым листом. А море? А горы? Разве можно сравнить все это с куском булыжника? Увы, это начинаешь понимать и ценить лишь тогда, когда осталось совсем мало. Все остальное – суета сует.
Откинувшись поудобней на спинку кресла, Маэстро отвел взгляд. Нет, не стоит объяснять ему такие вещи. Не надо. Это истинные знания, но всему свое время. Гор сейчас в самом рассвете мужских сил, так зачем ему знать, о чем думает человек, которого недуг превратил  за восемь лет едва ли не в старика? Да и самому об этом надо поменьше думать.
- «Булыжник» можно считать основным предметом торга, Вито. Если я правильно понимаю, ты возвращаешь его законным владельцам по доброй воле, в качестве…
В первый момент Ванцетти даже подумал, что ослышался, отвлекшись на свои мысли. Но нет. Выжидательный взгляд, многозначительная пауза  и…
Бенджамин сейчас разительно напоминал сильного, но еще  молодого тигра,  «удачно» спрятавшегося на самом краю утеса, чтобы внезапно спрыгнуть на хребет старого, матерого, облезлого волка, годами водившего стаю  на пастбище с жирными барашками. Только вот не знал молодой хищник, что волчью натуру не переделаешь. Родился беспощадным волком, волком и сдохнет.
-Ы-гы-гы-гы…. Ы-х-ы-ы-ы.. О-о-о-о!!!
Раскатистый смех пожилого мужчины обрушился, как горный обвал, сгоняя «хитрого охотника»  с каменного насеста.  Деликатно стоящий в отдалении Конг удивленно оглянулся на дона, а тот все грохотал смехом, отдающимся дребезжанием стекляшек люстры, отражающимся от полированной глади витражных окон.
Утерев выдавленную смехом слезинку, Ванцетти еще пару раз хохотнул,  и  подался вперед,  опираясь ладонью на подлокотник кресла, в котором сидел федерал.
-Мальчик мой, ты всерьез думаешь, что  старый хрыч Ванцетти окончательно выжил из ума и  пойдет на сделку с легавыми? Бен, Бен….
Маэстро покачал головой, похлопал ладонью по руке мужчины и снова поднялся.
- Нет, Бенджамин. Нет. Этот камень… Как тебе сказать…
Ванцетти сделал паузу, подбирая слова.
-Это твое будущее. Считай, мой прощальный подарок.  Тебе.  Цена ему девяносто три  миллиона. Но это аукционная цена. На черном рынке за него дадут миллионов шестьдесят. И это без налогов, чистые деньги.  Никто и никогда не сможет докопаться, откуда они у тебя. На черном рынке, в отличии от банков, не задают лишние вопросы. Конечно, это не бог весть, какие деньги, я мог бы дать и больше, если бы не опасался, что твои  долбанные «коллеги» отследят официальные денежные потоки. Но тебе, при твоих скромных запросах,  этого хватит на всю оставшуюся жизнь.  Ты сможешь бросить, к чертям собачим, свою неблагодарную работу…обзавестись семьей. Жить в свое удовольствие. Я не знаю, зачем ты приехал в Вертеп. Могу только догадываться, что не ради сладких жопок невольников. Уезжай, Бен. Брось этот ебонятник, брось работу, и уезжай.

Отредактировано Маэстро (2010-01-11 20:27:03)

10

Бенджамин заверял, себя что был готов и к такому повороту событий. И что смех не заставил его остолбенеть кроликом перед пастью удава, в конце концов, переступая порог этих апартаментов, федерал готовился не удивляться ни чему. А с Дона сталось бы пригласить к себе на балкон канкан только ради того, чтобы не закрывать шторы, а затемнить свет живой человеческой массой.
Прихоти богатых людей.
Но этот смех был каким-то особенным, неуместным, но завораживающим, и настолько заразительным, что только усилием воли Гор смог сдержать непроизвольную улыбку. Его даже не смутило какое-то отеческое похлопывание по ладони, словно бы Вито успокаивал молодого племянника.
И да, вот уже самому начало казаться, что «глупость» он сморозил, точнее, попытался сморозить. Ванцетти, сдавшийся живьем, это как залетевшее в форточку НЛО - маловероятно.
«Ну и дурак же ты, Бен…» – подумалось уныло:
«Старик в очередной раз пожелал посмеяться над ФБР, теперь в твоем лице. Этакая маленькая персональная месть за участие в операции. А ты и купился. Стоило проверить камешек на подлинность, прежде чем заявляться с эдакой распахнутой душой. Срам да и только.»
Отчего-то стало обидно не за Родину, а за себя самого, но Вито не дал возможности впасть в легкое самокопание, и подкинул еще пару неожиданных поворотов.
Он уже не смеялся, а просто улыбался, рассматривая озадаченного агента, и продолжал говорить спокойно, уверенно, словно произносил не что-то мистическое, а декламировал заголовки утренних газет.
Но чем дальше продолжал свое мерное повествование сицилийский Дон, тем меньше верил в происходящее федерал.
Когда речь зашла о вариантах получения «наследства», Бенджамин уже мало напоминал ту настороженную рыбку, что недавно торчала у стенки аквариума, и пыталась осознать Что такое человек.
Кровь от лица отхлынула, делая загар каким-то белесым, как выгоревшие на солнце старинные фотографии. Губы поджались, а взгляд приобрел те незабываемые следовательские нотки, которые часто в нем прорезались «по ту сторону» железного стола допроса.
Бенджамин не верил в происходящее, но оставался заинтересованным и в какой-то момент, решил подыграть на волне, представляя  себе, словно шутка, произнесенная Ванцетти, является отрывком вполне серьезного монолога.
- Вы несколько ошибаетесь, Дон, предполагая, что мне нужны Ваши деньги, или что моя работа является для меня каторгой. – Сам того не замечая, Гор перешел на «Вы», но ситуация определенно стала для него чем-то личным:
- Да, увы, вместо того, чтобы заниматься производством реальных вещей: стрижкой овец, починкой автомобилей, да хоть чем материальным и видимым, я занимаюсь охотой на волков, которых все равно выпускают на волю адвокаты. Да, я вынужден за… невысокую зарплату днями корпеть над уликами, мотаться по подворотням в ночные часы, когда нормальные люди сидят у ящиков и попивают пивко, ворошить грязное белье, но... Но мой выбор зависит не от меня, а от тех, кто не способен жить в соответствии с человеческими нормами и ставит себя выше людей, выше закона. – Казалось, Артур говорил спокойно, и размеренно, но пальцы, сжавшие подлокотник выдавали его заинтересованность в сказанном, словно «за живое» его задели невзначай брошенные слова.
Поток слов стоило остановить, и мужчина заставил себя откинуться на спинку кресла, перевести дыхание и не следить за передвижениями Дона.
- Я свой выбор давно сделал, Вито, и как и ты, я не намерен отступать. Этот разговор пошел не в то русло, пожалуй, стоит вернуть его на правильный путь. Я предлагаю сделку, почти пари. – Слова дались значительно труднее, чем хотелось бы, но иного выбора Бенджамин не видел.
- Мы сыграем, в что скажешь: в карты, в кости, или я могу проверить силы твоего телохранителя, но в любом случае, если ты проиграешь, ты поможешь мне вывести из Вертепа одного человека. Если проиграю я… – тут стоило задуматься, предложить мафиози было откровенно говоря нечего.
- О твоем присутствии здесь, никто не узнает. И, я верну камень. – В голове искренне повисла неоновая надпись «и-ди-от», поскольку гарантии своего слова пришлось бы поддержать поступком, а скрывать от своего же начальства сведения было равносильно пособничеству преступникам.
«Либо он откажется, либо меня расстреляют!!! »

11

Ванцетти ждал ответа, готовый услышать либо скупое «спасибо», либо вопросы, возгласы недоверия (ибо и то верно, не каждый день мафиози такие подарки делает). И все эти реакции были бы верны, логичны для нормального человека. Но… то ж для нормального!!!
Маэстро едва не поперхнулся, услышав вежливый, с отповедью отказ. Ладно бы  просил от федерала услугу  за  многомиллионный дар, требовал бы что либо.  Да двое из трех полмира проползут на карачках за этот камешек, а оставшийся третий, на брюхе по дну океана.  А этот…
-Мальчишка!
Мужчина с трудом удержался, чтобы не шарахнуть кулаком по столешнице, разнести в щепки ни в чем неповинный резной карельской березы столик. Но.. сдержался. Лишь в какой-то момент желваки заходили на скулах окаменевшего лица, да глаза потемнели до цвета ночного, грозового неба.
-Ты хоть представляешь, сколько берут «на лапу» твои драгоценные «вершители правосудия»? Я бандит, но таких бандитов и беспредельщиков, как в полиции, земля со стоном носит.  
Дон не кривил душой. В той же Франции, и в той же Америке были продажные полицейские,  продажные  ФБР-овцы, и такие же судьи.  Не без их услуг мафиозный клан держал в страхе львиную долю  острова, имел разветвленную сеть филиалов в Европе. Были среди них ненасытные  акулы, жравшие в три горла, сколько не дай, были и крысы, собирающие и тащащие в норку кинутые крохи. С помощью такой крысы, вовремя продавшей фотографию выпуска полицейской академии, где учился Гор, и вывез Ванцетти тринадцать лет назад бриллиант Джейкоба из Сиднея. Серенький, безликий клерк, жрущий пончики с дурным кофе в обеденный перерыв, и любящий полапать худосочных шлюх в «Салоне мадам Дюссон».
Но были и другие. Те, кто тихо делал свое дело, служа Закону, как некогда служили  рыцари. Единожды давшие клятву, они оставались верны ей без страха и упрека.  О них не кричали газеты на первых полосах, смакуя сенсационные разоблачения, о них не знали обыватели, порой о них забывали и распоясавшиеся бандиты. Порой, забывали зря. Именно такой «белый паладин» и сидел сейчас в кресле роскошной до неприличия гостиной, вцепившись руками в подлокотники и сверкая глазами, как тигр, которого загнали в клетку и  походя наступили на хвост.
И Маэстро, сам того не желая, залюбовался побелевшим лицом, с которого дырявым  чулком сползла картинно -  гейская маска, так старательно  созданная визажистами и  имиджмейкерами. Живое лицо возмущенного человека, задетого за живое.
-Го-о-о-сп-о-о-ди! И угораздило же меня влюбиться в «правоверного идиота»!  
Обреченно вздохнул Ванцетти, ладонью смахивая с лица остатки взорвавшегося было внутри гнева.
Перед глазами вновь встал душно-медовый  Зал Тысячи Свечей, и «персидский принц», намертво вцепившийся в розового пидерастенка. Вот сними с него тогда куфью  маскарадную,  сотри фальшивый загар, и, бля, хоть на плакат - «Такие парни  спасут Америку».  Не зря «Ботвинник» недоверчивым котом кружил вокруг него, провоцировал. Не того агента  в Вертеп заслали. Сюда бы гомика с садистскими замашками, который  слился бы с общей паствой сволочей, сошел бы за своего.
Или… ???
- Ох, я старый идиот.  
Едва не хлопнул себя по лбу Маэстро.
- Надо  было в первый же день, как увидел здесь Гора, связаться с капо, чтобы потряс «крыс». Кому же из своих перебежал ты дорожку, Бенджамин, что дали тебе такое задание? И как, скажи мне на милость, теперь вытаскивать тебя, упрямца, отсюда?
И.. словно сам Господь Бог, услышал молитвы престарелого дона, вкладывая в голову федерала мысль о пари.
-Святая Мадонна! Надеюсь, не самого де Виля ты потребуешь от меня на подносе с голубой каймой, Бен , в случае проигрыша.
-Я не забираю свои подарки назад, Бенджамин. Бриллиант твой, и я очень надеюсь, что ты не положишь его на стол своему начальнику в качестве «сувенира из командировки».  Я согласен на пари, но с условием, что если ты проиграешь кулачный бой «по правилам» Конгу, то .. ты уедешь со мной в Монтероссо и месяц проживешь со мной в моем доме.

Отредактировано Маэстро (2010-01-12 20:19:52)

12

Возмущение еще клокотало где-то в груди, как вздох при чахотке, мешая сосредоточится и желая излиться наружу, но стоило сообразить, что о камешке Дон говорил серьезно, как вместо недовольства прошиб холодный пот.
«Старик выжил из ума, точно. Либо он жаждет подвести меня под  пристальное внимание O.P.R.* Либо он, в самом деле, решил поиграть с капиталами, но с чего вдруг? Мстит неудавшемуся наследнику? Пускает пыль в глаза?»
Все еще недоверчиво смотря на собеседника, Бен как ни старался, не мог подобрать адекватной причины, но он еще прекрасно помнил, что за лис сейчас оседлал кресло напротив.
«К черту. Настоящий камешек, или не очень, отдам его на экспертизу. Если выиграю и вернуть не придется… Пусть разбираются сами, мое дело малое.»
Успокоившись и переложив часть тяжелого бремени на незримые плечи сослуживцев, Гор всмотрелся в лицо сицилийца. Похоже он задел мафиози за живое: глаза стали колючими, настоящими глазами, без этих непонятно откуда взявшихся смешинок или отеческого покровительства.
«Еще бы. Непривычно наверное, когда понимаешь, что в этой жизни не все покупается и продается? А вот так, накуся-выкуси!»
От собственной финансовой незаинтересованности изнутри распирала гордость. Еще б, при такой хате и зарплате не жаждать богатств и славы? Это определенно был вынужденный героизм. Хотя нет, славы то как раз Бенджамин жаждал, но очень узконаправленной. Ему хотелось признания «среди своих». А значки, грамоты и газетные статьи – это все было для пожарных и спасателей, может даже пилотов пассажирских авиалиний, но не для агента ФБР.
«Наша служба и опасна и трудна…» –  повисла в голове когда-то, где-то услышанная фраза, и снова пришлось вернуться к суровой действительности. Ванцетти противоречил сам себе: камешек он назад не хотел, но и не желал видеть драгоценность в руках властей или предыдущих владельцев. На это Артур ничего не ответил, поскольку врать Вито он отчего-то не хотел, а альтернатив не было – брюлик должен был отправиться в головной офис, как тот самый «сувенир» с поездки.
Но если с "булыжником" еще можно было промолчать, то на предложение Ванцетти, Артура словно дубиной огрели. Закрыв глаза и снова открыв их, федерал посмотрел на итальянца так, словно впервые его видел, или же открыл что-то новое.
- Простите, Вито, но в случае проигрыша, я не могу уехать, не завершив дела. – Слова дались с таким трудом, что казалось, будто горло передавило даже не туго затянутым галстуком, а удавкой. Еще бы, месяц в доме мафиозного Дона. По доброй воле. Это полный конец карьере, последняя ошибка, которую можно было бы совершить в глазах отца, вечные подозрения не только в гомосексуализме, но и в работе на мафию. По коже махнул неприятный холодок, внутри же закипала настоящая паника, но отказаться от собственных слов? Такого Артур не мог себе позволить.
«Впрягся - тяни. Может еще пронесет.»
Самовнушение штука сильная, но даже несмотря на возможный свет в конце тоннеля, Бен видел несущийся поезд. Смертельно хотелось напиться до потери пульса, или застрелиться.
- При таком условие я согласен. Зовите Вашего бойца, бой будет здесь, на ковре. До потери сознания, или мольбы о пощаде. – От какого-то внутреннего шока «ты» никак не вязалось с Ванцетти, словно Гор пытался «выканьем» прикрыться как щитом. Он сам загнал себя в ловушку, сам пришел за помощью к очень опасному человеку, да и человеку ли вообще? Нет, скорее Дьяволу. Так что теперь было поджимать хвост и скулить? Нервы захватила азартная злость пирата, идущего на абордаж королевского линкора: уж если гулять, то напоследок с пороховыми взрывами и криками испускающих дух врагов!
Федерал поднялся, посмотрел на подоспевшего противника и только криво усмехнулся. Бычок был выше него, моложе и явно норовистее.
«И где таких боровов откармливают стероидами? Ему б в баскетбол играть, с таким ростом… в корзину бы мяч не кидал, а клал. Ан нет же, позволяет таскать себя за ошейник, льнет к Дону как тот самый ротвейлер к ноге.»
- Без применения предметов и нечестных приемов. – Собственный голос прозвучал слишком радостно, надо было поубавить безумного жару идущего на смерть.
Потому слова пришлось свести к минимуму и уточнять, что именно имел в виду под словом «нечестный», Артур не стал. Благо прекрасно понимал, чем рискует и готов был при случае и подсечку сделать из запрещенных в спорте, и зажать в углу. Хотя откусывать уши явно б не решился.
Рука зашла за спину и коснулась рукоятки пистолета. Оружие нагрелось, слизав с человека температуру тела, отпечаталось на пояснице едва заметным узором и уже казалось частью организма. Это прикосновение успокоило. Как просто можно было бы все решить. Два выстрела, два трупа: мафиозный Дон и его телохранитель. И ни каких пари.
Дыхание на секунду сбилось, а зрачки расширились. Безумный шаг, совершенно безумный, но достойный Вертепа, достойный пьянящего состояния вседозволенности, когда еще миг, и кажется что Закон не имеет значения.
Но SIG-Sauer лег на стол, так и замерший в предохранителе, как пес в наморднике. Пульс сбился с бешеного галопа, споткнулся и пошел на убыль, оставляя лишь лихорадочный блеск в глазах. Руки потянулись к рубашке, скомкали ее у пояса, потащили вверх, через голову. И ткань упала на кресло бесформенным уродством складок. Оторванный воротник скалился вытянутыми из "мяса" белыми нитями, и косился пуговицей-глазом на блестящий золотом крестик, сиротливо приютившийся на загорелой груди.
Скинув обувь здесь же, у кресла, Бен встал на ковер, как на ринг, лицом к противнику, чувствуя как неизбежность сдвигает рамки мира даже не до комнаты, а до одной высокой, спортивно сложенной мужской фигуры.
- Я готов.

* O.P.R. - Office of Professional Responsibility – Служба внутренних расследований и профессиональной ответственности ФБР.

Отредактировано Артур Холдмейер (2010-01-14 13:42:25)

13

"Я согласен на пари, но с условием, что если ты проиграешь кулачный бой «по правилам» Конгу, то .. ты уедешь со мной в Монтероссо и месяц проживешь со мной в моем доме."
- Простите, Вито, но в случае проигрыша, я не могу уехать, не завершив дела.
-Ну что же. Тогда мне придется помочь тебе их завершить.
Ровным, бесстрастным голосом произнес Ванцетти, не поворачивая головы в сторону охранника, резко развернувшегося и во все глаза смотрящего на дона, как на человека, внезапно и резко съехавшего с катушек. Чтобы понять смысл, глубину  этого взгляда, надо было быть членом Семьи. И Вито чувствовал его кожей, спинным мозгом, загривком, как чувствуют направленное на тебя из непроглядной тьмы дуло пистолета.
Конг сделал шаг по направлению к Маэстро, уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но, как на барьер, наткнулся на поднятую с открытой ладонью мужчиной руку. Недвусмысленный жест, приказывающий молчать. И сицилиец покорился, отступая и ворча, как пес, который видит, что творит хозяин, но не может  его остановить.
-Конг, бой с  господином Гором. Бой по правилам, без серьезных увечий. До нокаута. 
-Как прикажите, padrone.

Несколько минут подготовки, пока вызванная звонком прислуга выносила лишние кресла и прочую мебель из гостиной. Вито поднялся, и пересел в кресло у стены, чтобы видеть то, что будет происходить на ковре, но не мешать бойцам. Эх, будь он на десяток лет помоложе, он не задумываясь, сам бы встал на ковер, чтобы в честном бою завоевать желанную награду. Но, годы, увы, брали свое, и выстоять в рукопашном бою против сильного противника на шестнадцать лет моложе его, шансы были не велики.
Конг тем временем снял лакированные штиблеты и, как и федерал, сложил оружие, поставив беретту на предохранитель.
-Бен...
Пока бойцы готовились, Вито, затаив дыхание, смотрел на возлюбленного, скользя взглядом по обнаженному торсу. Годы почти не сказались на американце, пощадив его тело. Лишь плечи раздались вширь, да в кости стал мощнее, утратив юношескую стройность. Все так же красив, как и был. Рельефные мускулы, загорелая кожа и ... золотой, католический  крест на груди. Маэстро бесшумно перевел дыхание, узнав вещицу, оставленную им той ночью на подушке  с  мольбой к Господу Богу о  защитите этого человека, когда его не будет. Жизнь, как всегда, распорядилась по-своему.
Заглядевшись на Бенджамина,  Вито пропустил момент первого удара, когда Конг послал кулак прямым с правой в челюсть. Федерал пошатнулся, присел, ударил по ногам, стараясь завалить противника, но, нога прошла вскользь, нанеся незначительные повреждения.  И тут же получил сильный удар по корпусу с разворота ногой. Мужчины двигались стремительно и синхронно, уклоняясь и нанося удары. Красивая схватка двух молодых, полных сил самцов была чем-то сродни танцу, мужскому танго, полному внутреннего огня. И Ванцетти отчаянно жалел, что не он там сейчас на ковре стоит против Гора. Проклятая болезнь… Маэстро прикрыл веки, сглатывая вставший в горле комок.
А когда открыл глаза, Конг и Бенджамин уже лежали на полу, нанося друг другу сильные, жесткие удары. Причет федерал был наверху, что осложняло положение охранника. На скулах дона заходили желваки- это пари он хотел выиграть. Не смотря ни на что, не смотря на отчетливое понимание, что его ждет в случае победы, он жаждал ее, как молодой повеса жаждет встречи с предметом вожделения. За все в жизни надо платить. За месяц с Гором, тоже. И как не высока будет цена, она того стоит.
-Ну же, Конг. Ну же, давай! Еще один удар.
Американец был прекрасным бойцом, умелым и тренированным. Но толи Фортуна была к нему сегодня не благосклонна, толи кокетка услышала тайную мольбу престарелого дона, но она, повиляв бедрами перед носом федерала, фыркнула, и повернулась к нему спиной. Несколько ударов прошли мимо извивающегося  мускулистым удавом на полу сицилийца.
Оттянув голову служителя закона за волосы, Конг нанес последний, тяжеловесный удар в челюсть, едва не ломая  ее. Американец обмяк, теряя сознание.
-Твою мать!
Ванцетти вскочил с кресла, кинулся  к Бенджамину, склонившись, перевернул его на спину, и быстро прошелся пальцами по скулам, шее, плечам шейным позвонкам. Главное, чтобы не было переломов и защемлений нервов. Врачом он не был, но буйная молодость наглядно показала, как выглядят и переломы, и отбитые внутренности. Опасение вызывал лишь последний удар, но вроде кости были целы. Ну а гематома, начавшая наливаться на скуле, дело житейское. Пройдет.
-Меньше будут пялиться.
Мелькнула ревнивая мысль при воспоминании о взглядах, бросаемых здешними обитателями на красавца - федерала.
-Поаккуратней не мог?
Проворчал мужчина, поднимая на руки тяжелое, словно налитое свинцом, тело. Благо, нести было не далеко. Диваны, сдвинутые в угол, с наставленными  во время  «расчистки»  гостиной, креслами, явно были не пригодны. Оставалась спальня.
Освобожденный от навалившегося тела Конг, сел на пол, крякнул от боли в ребрах, близко познакомившихся с кулаками противника, хмыкнул и покачал головой
- Вот и вся благодарность от дона. Ох, дон Ванцетти, что же Вы делаете?
Поднявшись, охранник забрал покинутую на время беретту, нежно, как любовницу погладил рукоять, и пошел в свою комнату, зализывать расплывающиеся на боках  синяки
- Уж лучше бы со скотиной гулять пошел бы. Не брал бы грех на душу.

Уложив Бенджами на кровать в спальне, Ванцетти позвал негритенка.
-Мабу, сбегай за доктором. 
Мальчишка  с любопытством блеснул черными глазенками, кивнул курчавой головой и ринулся на поиски эскулапа.
Прикрыв за ним дверь, мужчина сел на край постели, поправил подушку под головой поверженного паладина. И не удержался, провел ладонью по осунувшейся, избежавшей удара щеке.
Бесовское искушение.
Вон он, обессиленный и беззащитный, лежит на твоей постели, и стоит только руку протянуть, чтобы стащить с него брюки и белье, раздвинуть его бедра и взять с наболевшей, как гнойная рана, страстью. Кто услышит его крики, даже если он очнется? Кто посмеет войти в апартаменты ВИП –клиента, чтобы помешать ему?
-Бен..
Задохнувшись от накатившего горной лавиной желания, мужчина склонился к приоткрытым губам, жадно целуя их. Ладони, оглаживая, заскользили по бокам, судорожно сжали затянутые в легкую ткань брюк, бедра. А губы, изнасиловав безвольный рот, уже щипали кожу шеи, покрывали влажной испариной поцелуев плечи, мяли крохотные, отзывающиеся на ласку, соски. В отличие от хозяина, им было все равно, целуют их женские губы, или мужские. Они набухали плотными бутонами, и сладострастно подрагивали под напористой лаской языка. Тяжело дыша, мужчина уткнулся покрывшимся испариной лбом в обнаженную грудь, и сжал ягодицу, нащупывая пальцами валик кромки трусов. Свободной рукой рванул неподдающуюся пряжку ремня, похотливо и бесстыдно вобрал в ладонь бугорок гениталий под ширинкой, потянул собачку молнии вниз. И снова ремень, последним бастионом защищающий владельца от охваченного желанием, теряющего голову дона. Легковесная страсть юнцов - ничто, по сравнению со жгучей, как крепкий ром, настоянной на времени страстью зрелого мужчины, когда он влюблен.
-Бен..
Глухой голос сорвался, захлебнулся  в болезненном, едва слышном стоне неудовлетворенного, годами копившегося вожделения. Мечты бессонных ночей, тяжелых, как наркотический дурман, снов, оживали, ложась округлостью ягодицы в ладонь, подрагивали затвердевшими сосками на груди, выпирали набухающим членом в расстегнутой ширинке. Плоть лежащего на постели мужчины жаждала близости, соития, отзывалась на призыв, шедшую извне страсть. 
Тяжелый выдох, и Вито с силой сжал ладонями  расслабленные плечи, словно стараясь убедиться, что это не морок недуга, вжался губами в выступающую мышцу на шее,  прихватывая до красного отпечатка на коже. Набухшая у кромки волос соленая капля покатилась к брови, и стирая  ее, мужчина, размазывая ее,  потерся лбом об обнаженную грудь.
Что-то больно царапнуло по брови, и Вито поднял голову. Черный от внутреннего горячечного жара, взгляд, уперся в поблескивающее золотом и мазком крови, распятие. Подаренный крест-защитник лежал на загорелой груди в изломах мятой цепочки.
Закрыв глаза, Маэстро резко выдохнул. Рассеченная краем креста  бровь дернулась ко второй, сходясь над переносицей двумя вертикальными складками.
-Господи, что я творю?
Безмолвный крик исстрадавшейся души разорвался в стучащих от желания висках.
- Ведь столько лет хотел его. Хотел и не трогал. А ведь мог. Велика ли проблема для твоих псов, инсценировать автомобильную катастрофу для одного федерала? И привезли бы на виллу тепленьким,  с прицепленным к копчику голубым бантом в качестве подарка на Рождество. И мог бы трахать его во все дыры, пока сперма из ушей бы не полилась. Только ты же не пацан-шестерка, охеревший от вседозволенности. И прекрасно знаешь, что за все в жизни надо платить.  И знаешь, что платой за его задницу, стала бы бескомпромиссная ненависть в его глазах, или, что еще хуже, равнодушная пустота, в которой он задохнулся бы, потеряв себя. Так что же ты творишь сейчас, старый кобель? Тебе этого надо? 
Поднявшись на негнущихся, деревянных ногах, мужчина тяжело поднялся с постели, и вышел в ванную, прикрыв за собой дверь. Через несколько минут из-за тонкой перегородки раздался тяжелый, болезненный, жгучий  стон брызнувшей спермой безнадежной страсти.
Шум льющейся из крана воды, бесшумно открывшаяся дверь,  и Маэстро вернулся в спальню, сел в кресло в отдалении напротив постели,  и закурил, ожидая, когда гость очнется.

14

В комнате быстро стало шумно. Мебель, дорогая и качественная, отползала к стенам и в коридор, как конструктор Лего, имитируя утреннюю рекламу Икеа: вот есть диван, а вот его не видно, вот есть кресло, а вот оно переползло к стене. Ни действующих лиц, ни самого передвижения предметов Артур не фиксировал, даже несмотря на то, что глаза все время оставались открытыми.
А вот внутри разворачивался целый спектакль с бурными аплодисментами в конце и к нему, как бы того не хотелось, приходилось прислушиваться.
Мозг паниковал, разыскивая с собаками варианты благополучного исхода. Конечно, можно было понадеется на удачу, ведь она так давно прокатывала, что теперь могла бы и вернуть должок. Но слишком часто Бен видел ее исподнее, чтобы верить в то, что здоровенный, хищного вида амбал вдруг поскользнется на ковре, запнется ногой за ногу и влетит лбом в чудесный аквариум с тем самым любопытным Гуппи. Приходилось обращаться к более реальной сфере: отказаться от поединка, или выиграть его своими силами.
Отказ, увы, пришлось отмести сразу. Признать поражение без боя не позволяла гордость, она же , в сговоре с собственными глупыми ногами, решала что бегство – не вариант, хотя ребра, зубы и мозжечок единогласно голосовали за побег. Ну и конечно еще одной проблемой стала задетая честь. Слишком сильно был Вито уверен, что может купить доблестного агента каким-то там миллионным «булыжничком», так что по-детски глупо приходилось доказывать обратное.
Ковер очистился, Дон оседлал кресло, тот, кого именовали Конгом разоружился и встал напротив.
Без незначительных, но все-таки каблуков, верзила, казалось, еще пару сантиметров прибавил в росте. По крайней мере, смотря прямо, Артур упирался взглядом не в глаза, а в шею, даже если быть точнее, то в кадык.
Непроизвольно пришлось сглотнуть и перевести взгляд повыше, в недовольные собачьи глаза. Еще бы, привезли кобеля на псарню, а вместо сук подали кулаки под нос – кого ж такое порадует.
Осекшись, Гор себя даже пожурил: едва не забыл, гад, что не всякий подневольный тут из гей-братии, бывают и правоверные в Содоме, достаточно в зеркало взглянуть и уверовать.
Пока голова была занята мыслями, перед физиономией просвистел кулак и таки попал в цель. Клацнув зубами как Цербер на мясо, Гор отвалился назад, как-то так боком намереваясь рухнуть на пол, но в последний момент как заправский каратист, поставил руки и провел красивую подсечку. Ах, были б они в зале, Аллен молча бы аплодировал – его на этот крючок ловили не один раз.
Но верткий малый, словно почуяв, попробовал отскочить. Удар мазнул по ноге, но что это для кобеля – плевок на шерсть, не более.
Проснувшийся азарт, подстегнул, и Гор сгруппировался, намереваясь ломануться впереди  размазать красавца по стене тонким ломтиком плавленой Виолы. Не тут то было.  Почуяв неладное, Конг, сын гориллы и несчастной белокурой актрисы, так отфутболил по ребрам, что из глаз федерала искры посыпались. Но даже пошатнувшись физически, агент не сдался морально и с рыком кинулся на противника, хватаясь за торс как за раскочегаренную грушу.
Удар пришелся сильный, здоровяк рухнул подкошенным и утонул в ковре. Да, свезло так свезло, будь он на ринге, затылок бы поздоровался с полом и в глазах бы не федералы маячили, а зеленые утята с чупачупсами.
Что ж, можно было поблагодарить удачу. Из-за разницы в росте шансов у Бена было маловато: и руки и ноги короче, ты еще тянешься, а кулак противника уже нос утюжит – непорядок. Зато теперь тишь гладь и красота. Навалившись на дергающееся молоденьким телком тело, Гор так вдарил кулаком норовистому по ребрам, что сам зубами заскрежетал – отдача прошла по костяшкам аж до самой хребтины, подняв и без того всклокоченные волосы дыбом. Детина не желал сдаваться.
По хорошему, Артур его понимал. Проиграет мальчик бой, и хана его карьере. Вряд ли потерпит при себе Дон слабака, который один на один, проиграл какому-то там занюханному федералу. Вот один против троих – это правильный разговор, прям по-мушкетерски.
Правда, Конг мушкетером явно не был. Кулак саданул по хребтине так, что воздух вышел только с хрипом, по отдельности не получилось.
«Брыкайся, киса, брыкайся! Опыт с возрастом приходит!»
Вцепившись в бойца, как клещ в кобелиный зад, Артур продолжал отчаянно уминать ребристые бока, дивясь, когда ж злодеи успевают и душегубством заниматься, и мышцы растить.
А воздуха тем временем образовалось критично мало. Отбитая спина и бок пока еще горели, не вгрызаясь в наадреналиненный мозг болью, но легкие, как завернувшийся в вихревом потоке парашют, не желали разворачиваться ни в какую. Увы, отстегнуть их и сменить на запасной комплект не получалось, приходилось выкручиваться другими методами.
Вжавшись лбом в грудь противника, Бен жадно втянул еще один глоток свободы через сжатые зубы, и коротко выдохнул половину, вновь прикладывая костяшки к ребрам.
Шутка-шуткой, а трещина бойцу Дона была обеспечена.
То ли молодость, то ли специфика работы, но все действия противника были сильными, болезненными, но совершенно необдуманными. Как двухгодовалка под первым в своей жизни седлом – молотит ногами во все стороны, а покататься по земле не догадывается, зелен еще.
Видимо, самонадеянность Бена и погубила, слишком рано он расслабился, видя что противник не намеревается оглушать его ударом по ушам, а просто бьет наугад.
Цепкая клешня впилась в волосы.
Сколько раз федерал обещал себе состричь волосы под ноль, закончив раз и навсегда со всеми болезненными захватами за природное ошерстнение. Так нет же, обычно спасала приставленная к подбородку пушка, или подоспевшие амбалы из Свата, а тут…
Удара Бен уже не почувствовал, просто перед глазами мелькнул сначала аквариум, а потом уже потолок, и гулкая, как в полете тишина заложенных ушей.
При-ле-те-ли.

Против всякого ожидания ни голубые феи, ни сидящий у камина отец, Бенджамину не снились. Ну а если и снились, то сути вопроса он просто не запомнил. Но когда слипшиеся ресницы удалось не с первого раза разлепить, захотелось провалиться обратно в приятный сон без сновидений, потому что боль была адской.
Решив поначалу не особо усердствовать, Гор начал с обследования зубов языком. Десна треснула, побрызгала на язык кровью и запеклась хрупкой корочкой которую лучше б было не трогать. Коренные были все целы, даже тот, с двумя пломбами разнесчастный зуб оказался жив - здоров и не обкрошился от удара.
Что ж, хоть одна удача на неперспективном фоне тотального проигрыша. А то, что Бен проиграл, он понял сразу, рассмотрев незнакомый потолок. В гостиной он был менее интимный, и в гостиной не было такого мягкого… ковра.
Под спиной оказалась кровать и этого хватило для нового заряда адреналина. Против всяких правил, федерал подскочил как ужаленный, и тут же согнулся пополам. Ребра жгло спиртом по открытой ране, дышать было тяжело, но самое страшное было в другом. Снова открыв глаза, Бен уставился на свою расстегнутую ширинку. Мужчину прошиб холодный пот и он замер, вслушиваясь в реакции тела и пытаясь за болевыми всплесками в ребрах, лопатках и челюсти углядеть то самое омерзительное ощущение, которого он боялся в Вертепе как чумы.
Тело молчало, и пауза затягивалась. Не выдержав и так не получив ответа, Бен негромко выругался:
- Fuck!

15

-Интересно, кого же Гор собрался вывести из Вертепа? Какого-то особо ценного раба, за которым аж послали специально обученного человека? Непутевый сыночек какого-нибудь делового папочки не тому подставил жопу, и его загребли? Все, конечно, в жизни бывает. Хотя де Виль вряд ли будет рисковать, превращая в "кукол для отсоса спермы" высокородных засранцев. И без них сладких жопок на улицах Парижа хватает. И хлопот с ними меньше. Или клиентом каким ФБР заинтересовалось? Тоже возможно. Но тогда, зачем его вывозить? Сам рано или поздно уедет, тогда и взять тепленьким, да с компроматом. Не стоит скидывать со счетов и обслугу. Или Бенджамин копает под самого де Виля? А вот это хуже. За владельца охрана борделя глотку перегрызет и не подавится.
Горка окурков росла в пепельнице, как грибы после дождя, а федерал все не приходил в себя, что начинало волновать. Вроде, не должен был Конг сильно его помять, знал, против кого "на ринг" вышел. Хотя, конечно,  последний удар..
Маэстро вздохнул и поморщился, вспоминая, как чуть сердце не оборвалось, когда кулак охранника со всей дури врезал в челюсть. Слава богу, хоть из положения лежа. С удар не был вложен вес тела.
-Обойдется.
Успокаивал себя сицилиец, прикуривая новую сигарету от высосанного до фильтра окурка.
-И Мабу с доктором куда-то провалился. Хотя.. после сегодняшней "развеселой " ночки, пациентов у него по самые уши. Гости в "развлечениях" себе не отказывали, и, рваных, как минимум, задниц, наверняка предостаточно.
Задумавшись, Вито не сразу заметил момент, когда Бенджамин начал приходить в себя.  Его буквально выдернул из размышлений скрип пружин постели и болезненный выдох.
-Бен! Лежи. Сейчас врач придет. Скажет, что все в порядке, тогда прыгать будешь.
Заставив федерала принять горизонтальное положение, мужчина перехватил его взгляд и отвел глаза, убирая руки с плеч. Чертова ширинка. Совсем из головы влетело, что надо было застегнуть молнию, чтобы не пугать убежденного натурала своим внезапно снесшим голову вожделением. Но что поделать, даже если сейчас достаточно было одного взгляда на Бенджамина, одного прикосновения к его телу, чтобы внизу живота вновь начало сладко тянуть, а вдоль позвоночника по мышцам пробежала судорога.
-Желанный мой. Знал бы ты, как недалек ты от истины в своих подозрениях. Ну почему?! Ну почему ты не приемлешь, не признаешь право за мужчиной любить, желать тебя? Твое тело мудрее тебя. Пока твой разум не контролировал его, оно же хотело, отзывалось на мои ласки. Я мог бы доставить тебе море наслаждения, которое никогда не сможет дать тебе женщина. Ты таял бы в моих руках, плавился бы, как воск, стоная и крича в оргазме.
Черт.. не мог больше. Я хочу его. Все к черту, пусть ненавидит, пусть сопротивляется, но я хочу его.
С горящими, немигающими глазами на обострившемся, побледневшем лице, мужчина подался вперед, пожирая взглядом сероглазого соблазнителя. Лишь вцепившиеся в подлокотники кресла, как в соломинку,  руки  удерживали Ванцетти от того, чтобы не накинуться на Бенджамина, не вмять его в постель, придавливая своим весом.
- Сеньор Кардильяни, я …
Черноволосый негритенок ураганом влетел в спальню, таща за руку мужчину средних лет, и , раскрыв рот, замер на пороге, увидев выражение лица хозяина.  Замявшись, мальчишка потоптался босыми ступнями  и сдавленно прошептал.
...доктор.
В отличие от ребенка, взрослый умел скрывать свои эмоции, потому  на лице врача ничего не отобразилось. Да и  смущения было куда как меньше. Чего только врач не насмотрелся за годы работы в Вертепе. И бутылки из задниц извлекал, и губы сшивал, и члены штопал. Так что для него картина была более, чем невинной- делов то, один мужчина явно  хочет другого. Скорее уж некоторое  удивление вызвал характер повреждений на теле, носящих явно не сексуальный характер. Врач был опытный, и отличить синяки и гематомы, оставленные кулаками в драке, от похожих, но оставленных в сексуальных играх, бог легко. Вторые, как правило, располагались на бедрах, ягодицах, в районе гениталий, но уж  никак не на позвоночнике и скуле. Хотя кто ж этих извращенцев, знает? Может эти решили подраться перед сексом,  чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Не мороча голову чужими проблемами, доктор занялся пациентом.
Едва справившись с новым,  совсем уж неожиданным приступом возбуждения, дабы не поддаваться больше соблазну, Ванцетти во время осмотра отошел к расположившемуся вдоль стены большому террариуму, в котором, пуча глаза и надувая «воротник»  сидел песчаный василиск. Заметив двигающуюся за стеклом тень, ящерка шустро подползла к переднему стеклу, забралась на декоративную корягу и раскрыла рот, давая понять, что  вовсе не против  позавтракать.
Чтобы отвлечься, переключить мысли, мужчина поднял  верхнее стекло с подсветкой, подцепил щипцами пару мелких рыбешек, нарезанные бананы и ананасы, стоящие тут же в баночке, и кинул  в кормушку. Звереныш оживился и , шустро перебирая лапками, ринулся к «добыче». 
- Ну-с, могу вас порадовать. Ничего серьезного.
Потирая руки, доктор достал из саквояжа какую-то мазь, смазал опухшую скулу и разлившийся между лопаток багровый синяк.
Протянув врачу чек  на весьма приличную сумму за визит, Маэстро кинув взгляд на Бенджами на и снова отвел глаза
- Спасибо. Осмотрите еще одного пациента, доктор.  Мубу, проводи.
Конгу тоже не помешает осмотр после близкого знакомства с кулаками федерала.
Глянув на сумму в чеке, эскулап не смог скрыть удовлетворенной улыбки  и поспешил за негритенком., размышляя на тему, что обслуживать клиентов куда как выгодней, чем часами штопать рваные задницы рабов. Когда  зверь в спальню закрылась, Ванцетти  обернулся к  американцу, настраиваясь на деловой разговор.
- Бен, так что за человека ты хочешь вывести из этого борделя?

16

Этот взгляд Артур прекрасно знал. Конечно, не на лице Ванцетти, тут любая эмоций за прошедшие года стерлась и была в новинку, но вот выражение глаз было до боли знакомым – похотливым, вожделеющим, хищническим.
С таким взглядом он часто сталкивался в зеркалах ночных клубов, когда красава какая уже подцеплена и ничто не помешает провести прекрасную ночь. Конечно, разница была и даже существенна, поскольку Бен не собирался ни кого насиловать, даже при том что имел тот же хищнический инстинкт. Но в любом случае, Он знал, когда остановиться. А вот мафиозный Дон мог и не знать.
Самым паршивым было отсутствие пистолета. Конечно, случись что, оставалась надежда что двадцать лет разницы сыграют Гору на руку, но, при очередном болезненном напоминании тела о том, как он по-крупному облажался, уверенность в собственных силах потихоньку стиралась.
Уж что-что, а крикнуть Вито своего молодца может в любой момент, и тут хоть свисти ты Марсельезу, не спасут честь и голову бравые хранители местного порядка. Для них уже все уплачено, и каждые ВИПовские покои как персональное посольство маленькой, но очень кусачей страны – не прокрадешься на территорию без войны мирового масштаба.
Спас положение детский голос негритенка и явившийся ангелом Доктор. Спас в обоих случаях.
Вито благополучно отошел в сторону, врач принялся за осмотр, а в голове федерала крутилась  мысль, печальная как растаявшая ледяная фигура:
«Месяц. Целый месяц в Аду, и главное за что?»
Злость брала на собственную мальчишескую бесшабашность. Казалось бы, почти сороковник, а в голове как был ветер, так и остался. Нет бы извинится, сказать «Вы меня за кого принимаете» и уйти непобежденным. Нет же, гордость взыграла, самоуверенность. Еще бы, какое это было б удовольствие – проигравший пари Дон. Не кто-то там босяк с улицы, а крупная мафиозная шишка. О таком пари можно было бы детям рассказывать в старости, если б они, эти самые дети были.
И тут же «к вопросу о детях», взгляд уперся в негритенка. Бен дернулся.
Негритенок, в покоях мафиози, в определенно намекающей на секс одежде, ведущий себя как существо, давно понявшее что есть такое в мире удовольствие как секс.
Глаза у Артура аж округлились.
«Что там, в душе Дона, может быть еще за грех? Гомосексуализм, контроль наркотических потоков и проституции, убийства людей… теперь еще и педофилия? »
Желание выпить резко усилилось, а врач, слава Марии и Иисусу, наконец отошел за платой.
«Сколько ж там нулей… судя по счастливой походке эскулапа, мне б за его поглаживания расплачиваться пришлось пару лет.»
Уже успев спустить ноги с кровати, Бен вовремя обернулся, чтобы не показывать трусливо спину врагу.
- Простите, господин Ванцетти, но я честно поиграл пари и считаю долгом чести отказаться от Вашей помощи в поимке… преступника. – Потерев виски, мужчина скупо улыбнулся:
- Когда я окажусь… свободен, – подбирать слова казалось проблематичным, то ли после удара мозг все еще мотался по черепной коробке, то ли глупо было маскировать речь перед Доном, но Бен упрямо продолжал:
- я с удовольствием погощу у Вас месяц, как и было оговорено. Но не раньше, чем закончу все дела здесь. – Кивнув, федерал отправился в гостиную, где мебель уже вернулась в исходные положения под чутким контролем местных домовых и быстро нашел как свои ботинки, так и подранную рубашку.
- Теперь извините меня, дела, так что вынужден откланяться. – Сомнительное оправдание, но Артур чувствовал, тем самым местом чувствовал, что лучше не провоцировать Ванцетти.
О том, как ему придется месяц жить в положении «идя по лезвию бритвы», Гор даже не подумал – перспектива пугала не столько последствиями, сколько самим фактом своего существования.

___Апартаменты Холдмейера____город, гостиничный комплекс «Аурелия», №612

17

-Упрямец! Господи, какой же упрямец.
Вздохнул Ванцетти, смотря, как поспешн собирается федерал. И буквально спинным мозгом чувствовал, насколько тот напряжен, опасаясь насилия. И все же опасался Артур зря. Насколько бы сильно ни хотел его Вито, как бы не дурманила голову его близость, брать силой он его бы не стал. И не потому что был противником насилия в постеле, где уж там.. Никогда особо не заботился, хочет близости тот, на кого он положил глаз, не хочет ли. Такие мелочи никогда не волновали дона. Но в случае с Артуром. Этого человека он любил, и просто получить его тело было ничтожно мало. Все равно, что мазануть по языку влажной ваткой умирающему от жажды.
А вот то, что Гор  вдруг отказался от помощи, удивило и разозлило. Нелогично, непоследовательно- придти за помощью, проиграть  месяц нежеланного " отпуска" и ... отказаться от безвозмездной, бескорыстной помощи? Это не укладывалось в прагматичной, логичной голове Ванцетти.
-До встречи, Бенджамин. Надеюсь, до скорой встречи
Попрощавшись  с гостем, Вито вернулся в гостиную, закурил, оценивая ситуацию. Кивком попрощался с доктором, вышедшим из комнаты Конга и сообщившего, что с охранником все в порядке, если е считать отбитых боков, которые обещали быстро зажить.
-И все- таки.. На кого может здесь охотиться Гор?

Неожиданно мелькнула мысль, что он сам является объектом "охоты" федерала. Такое вполне могло быть... лет восемь назад. Грехов за ним числялось немеряно, только вот доказать их  не могут. А сейчас-то уж чего? Роберт застрелился сам. Балистическая экспертиза и отпечатки пальцев покажут однозначно. Гомосексуализм давно перестал быть противозаконен. Сам факт пребывания Ванцетти здесь тоже ничего не давал- поди, докажи, что он в курсе, что здесь используют невольников? Камень? Даа уж. Бенджамин вполне может выкинуть фокус, а по сути , дурость ( с позиций Ванцетти), отдав алмаз. Только вот с филигранного камня-то отпечатки не снимешь. 
Ну а если не он, то кто? Вальдес? Тоже вариант. В пушку было рыльце фармацевтического магната. Только вот смысла вытаскивать его с такими трудностями из Вертепа смысла нет. Отдохнет, и сам уедет. Если есть на него что, то найтиего не проблема.Личность известная, публичная, как иголка, в стоге сена, не спрячется.  Куда как проблематичнее доказать причастность его к наркоторговле. Хмм.. получается, не клиенты Гора интересуют. Они люди, как правило, светские, высокопоставленные, с адресами и регалиями на визитках. 
Нет. Так дело не пойдет. Гадать можно до посинения. Узнать бы, с кем встречался здесь федерал, где крутился. А как узнаешь-то? Хотя...
-Мабу, малыш. Поди-ка сюда.
Нергитенок охотно прибежал на зов, забираясь на колени мужчины и , словно бы случайно, елозия по ним голой попкой под "дикарской" юбчонкой. 
-Подожди. Не балуйся. Ты ведь давно в замке живешь? Обслугу хорошо знаешь?
-Да, маста.
- Вот и славно. Сможешь найти, кто у вас за камеры слежения отвечает? 
Мальчонка кивнул сполз с колен, прихватил с блюда банан и помчался выполнять поручение.

18

» Комнаты наёмной прислуги » Комната Марселя

Марсель шел по коридору вслед за семенящим вперед негритенком. Обычно техника вызывал диспетчер, но бывало, что клиенты присылали и слуг. Не забыть потом отзвониться диспетчеру, что бы его вызов включили в счет.
Мальчишка указал на дверь, открыл ее и юркнул внутрь. Наверняка техника тут уже ждали. Быть может уже давно и нервно. Клиенты разные бывают. И все же Марсель предпочел постучать, прежде, чем войти. Поправил сумку с инструментами на плече и вошел в апартаменты.
- Здравствуйте. Технический персонал. Вызывали?
Он представился прежде, чем осмотрелся и увидел хозяина покоев. Встретившись наконец с ним взглядом, он дежурно улыбнулся и полукивнул полупоклонился, приветствуя.
- В чем у Вас поломка?

19

Сигара еще не усела дотлеть и превратиться в горстку пепла в пепельнице, как  в гостиную вбежал сначало негритенок, с разбегу запрыгивая на диван с ногами и снова тянясь к вазе с фруктами. Ну истинная мартышка- непоседа,  находящаяся постоянно в движении.
Вслед за ним, постучавшись, вошел молодой человек невысокого роста. В общем-то, ничем не примечательный, еоли бы....Два больших, прозрачных, голубых, как весеннее небо, корунда на бледном лице производили впечатление фарфоровой куклы, сошедшей с полки антикварного магазина. Одежда предыдущего века поизносилась и на хрупкую игрушку одели современные джинсы и майку.
-Интересно, де Виль специально таких набирает в обслугу?
В представлении сицилийца - техники, это такие парни в комбинезонах, часто, с не очень чистыми руками, средним образованием, выгравированным на лбу и дежурной улыбкой на губах.
И тут же сеья одернул
-Вито, ты когда в последний раз техника-то видел? 
И то верно, на вилле хозяйственнными проблемами занималась экономка, В Монтероссо бытовые мелочи взял на себя говорливый Конг, легко находящий общий язык и с продавцами в магазинах, и с разносчиками пиццы, и с такими же охранниками, как он сам.
Так что за последнии лет двадцать -тридцать технический персонал мог сильно измениться.
-Присаживайтесь, молодой человек.
Мужчина кивнул на кресло напротив.
-Я вас вызвал по несколько другому вопросу. Я видел в коридорах и общих залах развешанные повсюду камеры. Их нет только в личных  номерах гостей замка. Насколько я понимаю, все пишется на диски. Скажите, какая сумма вас  может заинтересовать настолько, чтобы вы сделали для меня копии записей, скажем, за последнии четыре дня?   

20

Не то что бы долгий взгляд, которым встретил его пожилой мужчина в апартаментах, понравился Тьерри, но техник не находил в этом чего-то странного. Ну, смотрят и смотрят, главное что бы не трогали, а то бывает … Он едва заметно передернул плечами и опустил взгляд, стараясь не смотреть в глаза клиенту. А вот предложение присесть уже не понравилось. Что же могло сломаться такое, что не требовало особой обычной спешки, а предварялось разговорами.
Однако, Тьерри предпочел сесть, и относительно спокойной все выслушать, даже не смотря на то, что глаза его выказали удивление.
- Записи? – голос техника слегка охрип от неожиданности подобного предложения. – Господин, меня уволят за подобную торговлю. И это в лучшем случае. Я … я  не представляю подобной суммы.
Несмелая улыбка блуждала по губам. Марсель осторожно заглянул в почти черные глаза мужчины, словно убеждаясь, шутит тот или нет. На шутку было не похоже, а вот на проверку … Но что такого могло твориться в коридорах замка, что записями заинтересовались?
- Простите, это не входит в перечень моих услуг … Может кто-то другой … Я не могу, - полувнятное бормотание, попытка придумать что-то в свое оправдание.
Наверное, сейчас стоило просто встать и уйти. И при этом как то умудриться не разозлить клиента. Интересно как?


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Апартаменты VIP-гостей » Апартаменты Маэстро