Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комната Мерлина Марго Леруа


Комната Мерлина Марго Леруа

Сообщений 21 страница 30 из 30

21

Что-то во мне заходится, заполошное, навзрыд. Вроде улыбаюсь и жаром брызжу, тянусь вслед, к тебе, навстречу, а вот. Я знаю, улыбка с сумасшедшинкой, глаза - серьезные. Левый плакать собирается. Нельзя, испугаю. Удивлю не так, как хочется. А хочется... на разрыв. Чтобы стать зарубкой на тебе. Памятью о хорошем.
Я слабый. Я сильный. По течению и против. Как фишка ляжет. Как река повернет. Хожу в одну и ту же воду по сто раз, упорно выкликивая мальков, давным -давно ставших жаренкой или полнозубыми пираньями. То ярмарочным дурачком, то манерной шлюхой, то придворным шутом, то придворной дамой... Забери меня с собой. Увези. За черные леса, за непролазные горы, через Сциллу и Харибду, назло циклопному камерному глазку. Хитроумный Одиссей без Пенелопы. С береттой подмышкой. А я этот... хрен его знает, кто-то из безымянных. Сгинувших.
Хотя нет, не надо назло. Увези просто так. Потому что пообещал. Потому что я не просил, а ты сказал - «Хочешь?»
Хочу.
Прямо сейчас. Немедленно. Ты танцуешь правильные танцы. Ты ломаешь привычный ритм и строишь свой. Ты меня бережешь. Тот, кто меня бережет просто так, ни за что. Ничего, кроме поцелуя. Ничего кроме. Ничего потом. Я - ломанная линия, но пока не стертая. Увези, чтобы не размылось в негодящую мешанину спермой, потом, кровью, лживыми словами, трудными сухими слезами, дорогими евриками-тугриками. Я умею петь и говорить о красоте, я умею молчать и делать глупости, молча. Я люблю живой огонь и море. Знаешь, как я люблю море? До смерти. А оно меня - до жизни.
Под спиной твердое, затылку ломко, вискам тяжко - кровяным током  мотивчик навязчивой песенки о плохом мальчике. Руки в струнку. Сам - тоже. Я струна. Ты на мне не сыграл финал.
Спасибо.
Жаль.
«Это моя территория, это твоя территория». Границы нарушить можешь только ты.
Я так решил. Сразу же. Хоть и не понял, что сделал это. И наверняка никогда не пойму - почему.
Уедем.
Расщепленное красное дерево ресепшена, запах пороха и страха. Прощай все, что не спел здесь. И так нафальшивил вволю. Здравствуй, ночь. Помолчу, хлебну ветра. Где-нибудь на перекрестке верну тебе свободу. Если не скажешь - «погоди». Хотя нет, все равно верну. Даже если скажешь. Хотя нет. Сначала познакомлю с мамой. Ты ей понравишься. Она поставит на стол большую супницу буйабеса, парадную, расписанную морскими коньками и жемчужницами, подаст блюдо с вишневым клуфути - волшебный запах, сказочный -  и будет слушать, спокойно и вдумчиво, все, что захочешь ей сказать. Она сама придумает, откуда ты и почему. Она не читает газет и не смотрит TV,  в отличие от меня. Я ведь тебя вспомнил... Мартин Марешаль.
...Все как-будто не здесь. Не с ним. Девятым валом  - возбуждение, осязаемое, его можно тронуть рукой, взрезать кесаревым сечением. Свободы ему от щедрот отсыпать.
Нельзя. Давай, девятый вал, в штиль, нечего. «Это твоя территория...» Ах да, уже было. «Кесарю кесарево, мне - ничего».
Перечувствовал что ли. Иначе откуда это чуть мутноватое спокойствие. Страшное пугало, работорговец, педофил со стажем, которого так упоенно поливали помоями те же, кто прославлял днем раньше.
«Не верю. Все было так, да не так. Ты - Луи. И хватит об этом. Увези. Аукцион...»
Подол вниз, толку-то, все равно не скроет стояк. И за руку не успел уцепиться - обомлел. А кулаки не хватают. Их или принимают корпусом (виском, ха-ха), или разжимают, бережно.
Показалось, что по правде: смело порывом со стола, неловкий, раздерганный вкривь и вкось, хромающий - одна туфля слетела, пока обвивал, стискивал накрепко. Впечатался в спину, обнял и сказал «Да».
Забавно. Забавно до блевотины смотреть, как уходит человек, предложивший больше чем помощь. И не соврали друг другу ни разу, а правды не сказали. И что теперь? Как быть?
«Не ходи. Не ходи, слышишь? К черту все, с развеселому Дьяволу. Чемодан в зубы или пусть так и валяется. Вали. Отсюда. Пока зовут.
- Не могу.
- Идиот...
- Знаю».

Счет на секунды. Успеть бы.
Как по писанному - неловкий, раздерганный, серая уточка-хромулька - догнал у порога.
Успел.
И не знал, что умеет так обнимать - «не отпущу». Спокойно, юноша. Только спокойно.
- Дверь не буду закрывать. Ждать тебя буду здесь. Когда освобожусь - не знаю, но постараюсь скорее. Хочу. Увези. Спасибо.
Замер. Лохматая башка между лопаток уперлась. На чуть-чуть, на мгновение. Руки разжать - трудно, но он смог. Есть чем гордиться.
И осталось всего ничего. Зайти в Каминную. Отдать «Симону» записку со всеми паролями и явками - сам заберет паспорт, без проблем, было бы верное слово сказано и деньги отсчитаны. Найти главного. Сняться с торгов. Принять наказание. Добраться до комнаты. Дождаться. И - вперед.
Все будет хорошо. Обязательно.

22

Когда кольцо  рук разомкнулось нехотя, Лувье обернулся в дверях, несмотря на то, что Марго вел его по хмельным путаным коридорам Вертепа, он хорошо запомнил дорогу, благо в первые же дни изучил служебное крыло, на всякий случай, по привычке зверя, чтобы не плутать и не терять драгоценные секунды, если придется спешно уходить. Эта комната пустовала всю неделю, и находилась как раз за кастелянской, два поворота до холла с телевизорами и аквариумами.
Ну что за беда, ей- Богу. Все шиворот навыворот. Золушка не хочет идти на бал, и потеряла туфельку еще "до", и принцы здесь примеряют чужим "дочкам для  сухой дрочки" не обувку, а протезы со стразами. Феи крестные носят зеркальные маски или корсеты с нацистскими бутафорскими стеками. И полночь бьет и ничего не происходит до следующей полуночи, и так еще тысяча и одну ночь до конца межсезонья, которое не кончится никогда, как не кончается интернет или электричество на атомных станциях.   
Лувье решил не давать ни себе, ни соглядатаям, никому, кто еще жив и дышит,  отчета, почему поступает так, а не иначе. Ответил просто.
- Я сказал - я приду. Ничего и никого не бойся.Скоро всему конец.
И в этот момент он не лгал.
Напоследок взъерошил волосы Марго и вышел.
За углом в коридоре  зудела, мигая над головой лампа дневного света.

Отредактировано Луи Лувье (2010-06-06 22:17:17)

23

Он ничего не сказал вслед . Он просто поверил. Мелкое лохматое горняшко с памятью о тепле пальцев, растрепавших, наконец, залакированное совершенство. Ветер.
Дверь впечаталась в коробку, пазы сошлись бесшумно. А показалось - голодно клацнули зубами. Да еще этот последыш, старушечий молодящийся смешок. Бредишь, Марго. Додурил, догулялся. Тряхни башкой, в одно ухо влетело зряшное, в другое вылетело. Каюк.
Все, один. И пора начинать последний акт. Заключительный потом будет. Если повезет.
Пять минут на сборы. Пока горит невидимая свечечка, тоненькая балерина с именинного торта, двадцать третья.
Зеркало показало вымученную мордаху с размазанным макияжем, править некогда. Да и незачем. Значит начисто смываем. В ноль. Холодная, ледяная вода из-под крана. И зубы выломит, и синяки под глазами приободрит. Зелен еще, чтобы необратимо дурнеть из-за нескольких часов не самых крутых, ярмарочных, вымороченных американских горок. На выходе споткнулся о никелированную жестянку, запутался в размотавшемся рулоне туалетной бумаги. Как не заметил только раньше-то. Вот зачем отвертка была нужна... Загадки. Отгадки. Реально тесновата ванная.
Пусть себе лежит. Для новых жильцов прикрутят все.
Под ложечкой сосет, сутки не жрал ничего кроме йогурта, в микроволновку белый пушистый тост, покрытый неровно откромсанными кусками колбасы и сыра. Пока таймер не звякнул - побросал в чемоданы как придется шматье, бережно уложил семейную фотку. Может, и не унести, но лучше подготовиться.
Дзинь.
Вкусно, черт. И теплее как-то. Под ногами хрумкнуло. Чаинки и фаянс вперемешку. Замел, ссыпал в сыто крякнувшее мусорное ведро. Только один осколок, крупненький, апельсиновый, прихватил. На память. После меня чисто будет. Стерильно. Сервис.
Юбку оправил, хлебнул прямо из горла третьесортного виски, невесть зачем затесавшегося в холодильник для рабочих лошадок. По-они. Плэй.
Повело и мозги вправило. Записка, мля. Чуть не забыл.
Раздрызганным почерком,  но бисерно, старательно мельча по клетчатому блокнотному листу - адрес и пара слов для Люка, позывные, опознавательный знак. Романтика  мушкетерской эпохи, которой никогда не было. «Все, что сделал предъявитель сего...» Гы.
Отдай, Люк, паспорт. Не клади на мою душу греха. Если клиент не купит - за деньги ли, за чужую кровь - не выпустят горняшку по-хорошему из замка. Денег нет. Крови не надо. Я ее не стою. Да и «Симон» не душегуб вроде, на хрена его путать в такое. Знал бы, куда лезу... Мда. Поздновато спохватился, ангел мой. Ехал за легкими шальными деньгами - оказался не готов отрабатывать по контракту. Не профессионал ты, Марго. Жалкий любитель. Ряженая кукла.
Значит уходить по-плохому. Потом. Луи... А-а, стоп, не сейчас. Пришлось до гостиной пробежаться с бутылкой наперевес, чтобы дерево найти. Цок-цок-цок. Тьфу-тьфу-тьфу. Тук-тук-тук. Кто там.  Эх, зря воду выключили. Ну да Луи почти шептал, кому охота париться, расшифровывать, если до этого веселыми тематичными картинками чужие глаза утешили.
Пожмурился. Голова болит, сука. Глушануть вискарем, еще. Ридикюль на кухне, забрать надо. Нахрена, правда... Разве что руки занять да паспорт с собой прихватить. Пусть будет, мало ли. Который час? Где-то тут электронное табло светилось вроде.
Оп-па.
Пусто. Темно. Ноль-ноль-ноль-ноль. Старт? Финиш?
Разберемся. По ходу.
Палантин на встрепанные волосы - вот и не видно безобразия.
Давай, Марго, поехали. Масочку не забудь. Протокольную.

24

-----> Каминная зала
Прямо с порога громкое:
- Лу.
Сам знал, что ответа быть не может. За время короткого марш-броска до Каминной и обратно не то что штаны - ближайший клозет не найдешь. Просто захотелось. Вслух. Во весь голос, а не мысленным буйком по невидимой линии безопасности заплыва. Было невозможно далеко, стало близко - руку протяни. Тьфу-тьфу-тьфу. Бедный столик.
Пусто. Все так же бра горит. Все так же на кухне капает вода из плохо прикрученного крана.
Испоганенный палантин шмякнулся влажным слизняковым на пол гостиной.
Примета верная: слизняки к дождю. Дождь к обновлению. Даже в сентябре, просто по-другому.
Первым делом сунул в ридикюль две зеленые сотенные бумажки. На ресепшен надо решить с такси еще. Хорошо бы хватило, больше нет ни цента. Сосредоточенно меряя шагами комнаты, утрамбовывая в черный замшевый рюкзачок, несмотря на понтоватость, весьма вместительный, то, что забирать с собой, Марго старался не думать. Вообще. Ну разве что самое простое: «Книги на дно, фотки вон из рамок и между страниц, немногое из тряпок, самое любимое и самое практичное вперемешку. Хватит. Важно, чтобы ноша не тянула».
Он забыл скинуть туфли, так и копытил - звонко, рассыпчато. Казалось, что отзывается эхо. Как-будто в комнатах уже ничего, никого.
Времени нет. Времени вагон. Время всегда с тобой. Даже когда вылетают нули на табло. Отмотать назад нельзя, да и не надо. Можно просто стартовать снова.
Размеренные движения, без лишней суеты. Все, что оставалось из личных вещей, свалил на кровать, сверху лег килт с приколотой гламурным серебром булавки запиской для Жано «Спасибо. Тебе». Ему пойдет, больше корсета. Не успел - другом, важным - успел. Он собирался зайти после смены, беспокоился. Увидит и поймет правильно.
Перстневая заимствованная тяжесть требовательно оттянула пальцы. Точно, вернуть же нужно. Медленно, одно за другим, снял, выложив на килте пентаграммой. Символично так. Ни о чем. Смешно вспоминать, как собирался... Нет, никаких воспоминаний.
Наверное, переодеться бы стоило. Точно. Ага. Рукава почему-то не желали стягиваться, прилипли, словно впаялись наживую в кожу, навсегда. Заторопился, сдергивая без жалости. Почему-то? Забавно.
Ну не хотел же...
Замелькали кадры, обратным порядком. Мутное коридорное мельтешение, едва не впечатался в кого-то у входа. Зала. Последние слова там. Выбор. Неснимаемая маска на лице, куда вернее папье-маше. Четкий расчет последствий любого действия кроме. Взгляд светлых глаз в упор. Безумная, бездумная просьба. Переговоры у дверей. Ах да, вино забыл. А не стоило бы.
Марго пронесся до кухни вихрем, отвернул краны и с размаху, больно ударившись затылком о замаскированную никелем сталь, сунул голову под ревущий напор воды.
«Я не хочу, чтобы это было. На мне».
Так детсадовцы играют в прятки: зажмурился - и нет его, Жана-Мишеля-Симона-Леона.
Он не жмурился, не пытался спастись от хлорированной едкости. Он вымывал все, что не- сбылось-и-слава-Богу, что не увидел - только услышал. То, от чего он уедет. Прямо сейчас. Раз-два-три-четыре...- сто двадцать пять... Секунды бегут.

Отредактировано Марго (2010-06-22 23:25:51)

25

>>>>>>>>>>>>>>>>>Лестницы и коридоры

От двери слышно, как винтом, фыркая, рвалась из крана вода. Торопливый горловой звук. Лувье открыл дверь, прошел насквозь, как привык ходить теперь - только насквозь и мимо, не оглядываясь, вброд  через комнату, перевернутую спешными сборами. Он старался не наступать на оброненные вещи, особенно на остывающий, как неживой  зверь, палантин. Марго стоял спиной к нему, наклонившись над раковиной, будто вышептывал произошедшее в водоворот слива. Заговаривал, отсушивал, ворожил  миражи.
Не спуская с плеча сумку, Лувье окликнул его по имени. Пахло свежим  гостиничным нежильем. Брызги веером по кафелю. Лувье подошел ближе, устало оперся кулаками о пустующую сушилку для посуды.
- Марго? Ты готов?

Отредактировано Луи Лувье (2010-06-22 22:58:30)

26

Шаги не услышал, оклик совсем рядом - да. Не испугался, ждал ведь. Вовремя Луи, вовремя, это надо уметь. Аккуратно вынырнув из-под крана, вслепую нашарил полотенце, попутно мазнув всей ладонью по сжатому кулаку. Хорошо, настоящий, не почудилось. Не обращая внимания на стекающую по телу воду, жестко промокнул вафельным полотном волосы, насухо, до скрипа. Только потом взглянул странно тусклыми глазами. В упор, читая что-то свое. Кивнул.
- Собраться успел. Переодеваться надо или так сойдет?
Хорошо, что мокрое черное мало чем отличается внешне от сухого. Но, может, есть другие резоны, а он не подумал.

27

Не давая опомниться, Лувье молча привлек юношу  к себе и обнял, коротко и крепко. В этой сильной ласке не  было ни одобрения, ни сантиментов -  отзыв-пароль. Лувье кивнул, отпуская. Посмотрел.  Прикинул.
- Слушай, Марго, лучше что-нибудь неприметное, джинсы, куртчонка. Ты мокрый, а на улице не май месяц. Да и лишний раз лучше не давать собакам мяса. Ни местным, ни тем, что за воротами. Усек? Твои документы у тебя? Тут вроде не забирают при поступлении. У меня паспорт не брали точно. Только отксерили и все. Если что - это не проблема. Нарисовать потом можно все что угодно. Нужно поторопиться. Ночь на исходе. Это нам на руку. Сейчас все пьяны, ебутся или спят. Дело провернем меньше, чем за полчаса. У тебя тут что-нибудь осталось? Долги? Друзья с которыми надо попрощаться лично, а то они не дотянут до твоей рождественской открытки? Или иной должок?. - Не замечая за собой, он поморщился, поправляя лямку компактной сумки, так будто взвалил на плечо горячие кирпичи.

28

Вцепился насмерть. Все, что так долго и вдумчиво удерживал, попросилось на выход. Уткнуться в плечо бы и немножко постоять. Минутку. Тряхануло, еще. Некогда, пора.
Молча разжал руки, развернулся, хлопнул дверцей холодильника. Початая бутылка виски - без вкуса, как вода по горлу, хоть бы обожгло. Гулко глотнул, повторил, и опять. Алкоголь, вопреки обычному, прояснил мысли. Включился счетчик. Такси, о да.
- Паспорт при мне, рождественскую открытку написал. Вот должок - есть. Ну, это уже на ресепшен, надо машину на мое имя вызвать, без срока ожидания. Как думаешь, двести хватит? Хотя ладно, разберусь по ходу.
Он не хотел оборачиваться: знал, что лицо кривится болезненной гримасой, что спокойствием, нужным очень, и не пахнет. Поэтому так и почесал в спальню - не показывая себя, притиснув бутылку подмышкой.
- Я сейчас. Переоденусь только. Ты прав, нехрен гусей дразнить. Две минуты, засекай.

29

Из чего только сделаны мальчики? Из колючек, ракушек и  зеленых лягушек,  вот из этого сделаны мальчики.

Все мы тут сегодня не в себе, где то давит свою гулкую  драконью скорлупу гроза, помехи кабельного телевидения и связи спасателей, на виноградники и сквозные рощи пали большие туманы, и похоже эта осень слишком затянулась ... пасмурью, чащобным падымком, мороком радиоглушилок и салонной кровеносной сусалью мелкопоместных де Садов.
Просьбе о такси Лувье не удивился. Сегодня его не  изумило бы даже требование раздобыть паланкин Помпадур, карету из тыквы, хорошо выезженого говорящего коня Баярда или розовый бронетранспортер со стразами "от сваровски" на гусеницах.
- С ценами разберемся. Тут парк машин для богачей по системе "все включено", ну еще один шофер продрыхнет до утра. Все равно платить по карте. На ресепшне есть банкомат для продвинутых. - Лувье говорил, не подбирая слов,  хотелось, чтобы Марго держался за его голос, ориентировался, как на позывные туманного ревуна.
Сегодня, как на Титанике за полчаса "до" или перед атакой не спрашивают "что случилось". Ответ известен, льстив по лисьи "Все. Лишь бы вы улыбались". Лувье ждал, подспудно хотел увидеть Марго в мужской одежде, и на пару глотков одолжить у него бутылку. Спать не хотелось. Крупное тело оставалось готовым ко всему и легким.
Только дышал он чуть тяжеловато, сказывалась тягостная бессонница последних дней. Или бессолница. Без игры слов.
As you like it.

Отредактировано Луи Лувье (2010-06-22 22:57:23)

30

Держался. Двери нараспашку или вообще нет их, дверей. Это не дом. Уйти легче вроде бы, по идее. У тебя есть идеи, Марго?
«Нет, у меня есть я. Мне себя охуительно много».
Пей, мальчег. Молчи вусмерть. Ты живой. Вот и не грузи лишним. Мертвые к мертвым, живые к живым. Тебе повезло  несколько раз за ночь. Прими уже, хватит хапать от несбывшегося. Не твое, минуло, даже по касательной не задело. Включи мозги.
Не включалось.
Бездумно разрушив навершие тряпичного холма на кровати, выцепил все отрекомендованное. Слушался  слепо, как незрячий, доверяющийся поводырю. Все вернул на место. "Жано, я помню". Перстни легли серебристой кучкой, без выпендрежа.
И потом уже джинсы в облип. Куртка кожаная чуть выше пупа. Никаких рубашек-футболок. Он ведь слышал. Смотал в компакт скинутую юбку, подобрал рукава, палантин, все в шуршащий пакет. В карман рюкзака, рядом с оранжевым осколком чашки, на память.
Не смей забывать. Иначе не заметишь - вернешься.
Странно в кроссовках. Как в тапках. Прощай, горняшко, тебя не было и нет.
Сто двадцать тактов сердца. Как по секундомеру.
Он вырос на пороге кухни, гриб после правильного дождя: маленький, весь из себя натуральный по прикиду, за плечами рюкзак,  запястье надежно обхвачено несколькими витками ручки битком набитого ридикюля. Последний раз присосался к бутылке. Протянул.
- Хочешь? Пошли. Готов.
------>Ресепшн

Отредактировано Марго (2010-06-22 23:21:22)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комната Мерлина Марго Леруа