Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Прочие помещения замка » Комната отдыха для прислуги


Комната отдыха для прислуги

Сообщений 41 страница 60 из 65

41

На «бегом марш» вполне можно было окрыситься – небось, не рядовой в армии, но Найджел с одной стороны понимал, что любая злость на мужчину в коляске совершенно не конкретная – абстрактная злость, вроде как на классового врага, прямо по Марксу. А потому, будь добр, выкинь ее в помойку, ну или можешь на будущее приберечь – пригодится. Да и дополнение – нужна помощь ведь, а не «а ну, ложись задом кверху».
- Угу.
«Как его зовут все-таки?»
Ног у Найджела было две, а колес на кресле – четыре, как результат – неудивительно, что пришлось догонять. Найджел махнул вслед Раулю с Азбукой, устремился за мужчиной, имя которого все никак не удавалось спросить.
Ворвались – куда, Найджел так и не понял; очередная раззолоченная комната, даже роскошь безлика, если ее чересчур много. Да и не до достопримечательностей.
- Ой, а чего это…
Ну как «чего»? Вопрос - сразу на миллион евро в телевикторине, воистину. Чем еще могут заниматься в Вертепе? Найджел узнал давешнего японца-китайца с замашками стриптизера или просто любителя провокационных флэшмобов, распластанный на полу, как романтическая героиня в финале голливудского фильма – а вот и герой над нею, недостает только сдавленных всхлипов в зрительном зале и тихого шороха распавшегося попкорна.
«А может, они… нуу… подрались, а?» 
«Герой», к слову, был священником – судя по сутане. Найджела это почему-то обидело почти – не то, чтобы истинно верующий, он все-таки уважал церковь. А тут позорище такое, хоть бы сутану снял, что ли.
Осуждать Найджелу не дали. Опять опередил скоростной моторизированный «как-его-зовут-я-так-и-не-спросил» - ловкость его поражала, хоть подозревай кибернетизацию и конспирацию. И вообще, он Терминатор.
- З-за врачом? – Найджел  моргнул, соображая – кому тут нужен врач? Японцу? А вроде на вид абсолютно здоров был. Да он, скорее всего, просто напился до состояния нестояния… хотя, алкогольная интоксикация – тоже болезнь своего рода. – А я…
«Не знаю, где тут медпункт! И вообще ничего не знаю, а еще Рауль говорил, что врач может понадобиться самому этому киборгу-терминатору, тьфу ты…»
- …Он эта… очнулся вроде, - Найджел с места не двинулся, а поза у него была, как у спринтера на старте, только вот куда бежать – без понятия. – Все равно бежать?
А, между прочим, вытряхивать из состояния «ыыыы» Найджел, как наименее пьющий в своей компании,  и без всяких докторов умел. Много холодной воды, белый фаянсовый друг и пара таблеток «алказельцера» постфактум творят чудеса.
- Его в ванную надо и водой поить, – поделился опытом Найджел.

42

Тип в священническом облачении, умильно потупив глазки, стоял на коленях перед Хадзи Найджел замер на пороге в неловкой позе, как бегун на фотофинише. И, сопляк штатский! - зачем-то подавал вполне бессмысленные реплики. На секунду Рэй разделил убеждение о целесообразности и более того - необходимости всеобщей воинской обязанности. Знали бы всякие тут размалёваннные чертенята, что надо молча слушаться тех, кто больше понимает и попросту дольше прожил и больше видел.         
- Так, я не понял!.. – снова негромко, но от души рявкнул Скиннер. - Что за массовый столбняк? Не видите, человек загибается? Люди вы или пеньки бесчувственные?! На диван его положить нужно! Вдвоём вы это сможете. Живей-живей!   
Псевдопадре так умилительно краснел, бледнел, бессвязно лепетал и блеял, что в другой ситуации бывший штурман поаплодировал бы его актёрскому мастерству. Даже жалко стало агнца божьего, ей-ей. Даже закралась на миг шальная мыслишка – а вдруг настоящий?.. Да ладно, - отмахнулся от неё Рэй, - откуда здесь взяться святым отцам, да ещё таким смазливым и ушлым? А, главное, что им тут делать? Исповеди принимать? Или грехи отпускать содомские и ещё покруче какие? – от этого предположения Восьмой чуть не фыркнул вслух, хотя положение было аховое. Хадзи выглядел совсем готовым упокойничком и по цвету сравнялся со своим белоснежным махровым халатом.         
- Да, я его знаю. Мы дружим много лет. Вы где его нашли? Он при Вас ещё что-нибудь пил? – не оборачиваясь, забрасывал Скиннер вопросами человека в сутане. - Что? Сколько? Отвечайте быстро, я не из праздного любопытства спрашиваю. И не стойте, как соляной столп. Тоже мне, Лотова жена! Раньше надо было ужасаться или хотя бы думать. Быстро мокрое полотенце мне! – Рэй распоряжался так властно и умело, словно ему в голову не приходило, что его вообще, в принципе, могут ослушаться. – И прихватите нашатырный спирт, он наверняка есть в аптечке, в ванной! Ну! Я жду!

43

Глаза Хадзи широко распахнулись. Но  их черный омут отразил не лица Рэя и падре Кайена, а бесстрастные лики ангелов Жебрейила и Азрейила.
- Периште, я не достоин следовать за вами в сады Эдема, - признался Хадзи. – Разрешите мне остаться… Пожалейте другого… замолвите словечко за кяфира Микшеина. Чего вам стоит?
Рука Хадзи поднялась к груди и сжалась, будто в ней вдруг оказалась рукоять сабли или меча. Сноровка, приобретенная в клубе ролевиков, куда его затащили московские одногруппники чуть ли не силком – в очередной игре им потребовался самурай, а казах внешне идеально подходил на эту роль. Только кровожадности ему не хватало, держать же в руках средневековый меч понравилось ему до безумия…
Золото на голубом… Казахский флаг трепетал в лучах полуденного солнца. Микшеин обернулся на взвод Ереханова, выстроенный на плацу. Через плечо бросил лейтенанту свою фирменную полуулыбку. Русский «контрактник» мечтал накопить денег и рвануть в страну Восходящего Солнца. Хадзилев об этом знал, поэтому спустя годы из Японии послал ему дар своей любви – два меча в скромных ножнах – старший и младший. Проскитавшись по гарнизонам-министерствам-таможням, «дипломатическая почта» догнала его в Париже. Микшеин больше не значился в списках живых…
- Неужели не моей крови первой вкусят мечи мастера Ханзо? – разочарование исказило правильные черты лица Ереханова, когда он потянулся к одному из ангелов.
Бессонница знойных ночей и дней Востока не оставляла своего бывшего пленника и туманным сентябрьским утром в сердце Европы, вызывая сновидения-«нелегалов» в реальный мир болезненными галлюцинациями.

44

Похоже, азиат начинал приходить в себя.
- Он меня видит? Или нет? Вроде видит.
Кайен бережно провел ладонью по холодной щеке, взгляд иностранца был недвижим, складывалось ощущение, будто он смотрит в пространство, а не перед собой. На удивление падре, Хад-зи теперь был тих и спокоен, давешняя реакция сошла на нет. Еще раз убедившись, что душевное равновесие этого человека весьма нестабильно, Анде вел себя более осторожно. Мягко обхватив иностранца за плечи, чтобы тот не скатился вниз из полусидячего положения, и поддерживая второй рукой его голову, он молча склонился над ним.
- На диван его положить нужно! Вдвоём вы это сможете. Живей-живей!
Задумавшись, ухватил лишь окончание фразы, поднял глаза. Похоже, колясочник тоже был не случайным гостем в этом замке и чувствовал себя здесь как дома.
- Не уверен… что диван ему по вкусу, - невольно произнес Кайен, содрогнувшись при мысли о том, что произошло недавно.
Незнакомец продолжал. Не успевая отвечать на вопросы и стараясь запомнить хотя бы их часть, Кайен с некоторыми сомнениями скользнул взглядом по его лицу.
- Я встретил его в парке. Давеча, - падре запнулся, подбирая альтернативу слова «встретил», придя к выводу, что все же некорректно упоминать обстоятельства его знакомства с Хад-зи, продолжил, - Что-то пытался кажется. Не знаю. Я… - снова заминка, Анде чувствовал, как пылают щеки, - случайно уснул.
Пробежав глазами к дивану, Кайен вздохнул.
- А полотенце, вот оно.
Стоило протянуть колясочнику руку, и он мог взять интересующую его вещь, однако целесообразность ее применения оставляла желать лучшего. Что-то о нашатырном спирте прозвучало более убедительно, но разорваться Кайен не мог, и, продолжая удерживать азиата, с надеждой перевел взгляд на второго человека, стоявшего в дверях. Внешний вид того был несколько удивителен, нет, ничего необычного для городскоро подростка - Кайену приходилось встречать неформальную молодежь - но в этом замке юноша смотрелся более чем странно, такой живой, юный..
- Неужели тоже из них? Гуляет без охраны...
Впрочем размышлять об этом было некогда. Иностранец подал голос, от неожиданности падре вздрогнул, чуть не разжав пальцы.
- Бредит… Спокойно. Хадзи, взгляните на меня. Здесь Ваш друг.
Упираясь коленом в пол, и склонившись над азиатом словно то был младенец, Кайен осторожно сжимал его в руках.

Отредактировано Кайен Анде (2010-01-09 05:06:13)

45

А это уже – конкретные действия, и в глубине души – германо-австрийские корни давали о себе знать, - Найджел был рад, что им командуют и говорят, что делать. Гаркнуть “Jawohl, mein Fuhrer!” всегда проще, чем предлагать что-то свое – кстати, он предложил же, но видимо, ошибся… Или нет, но это неважно.
Японец нес офигительный бред. Найджел предположил – не-е, не алкоголь это, с банального бухла так не пробирает. Небось, кольнулся чем или веселых таблеток горсточку закинул. Ну да неважно. Это в «нормальном мире» его бы откачать-то откачали, да только потом – белый кафель больницы, синие стены – полицеский участок, анализ мочи и крови с прогнозом на обыск в квартире. Принимать наркотики – можно, а хранить – ни-ни. Найджел даже помнил еще какой срок за какие «вещества» дают… и герру японцу не светило меньше годика.
- Давай его на диван, - буркнул он священнику. Абсолютно невежливо, а как же «святой отец» и благолепное почтение? А вот так. Нет его, почтения – Найджел сейчас вот этого колясочника-терминатора уважал, да, а охающего служителя Господня – ничуть. А как же «я пастырь, а вы стадо мое»? Хорош пастух, с таким все овцы передохнут…
Японец, на свое и найджелово-священниково счастье, был худым и легким.
- Осторожно, блин.
И теплым. Жить будет. Наверное.
А еще в обмороке валялся красиво – без рвоты, без красных пятен на холеной физиономии, без трясучки. Если красиво страдают – это значит, не все так плохо, гробовщика рано вызывать, да и реанимобиль тоже подождет. Когда реально хреново – о красоте забываешь…
- Пойду за доктором, - объявил Найджел, покосившись на «терминатора», и тихонько добавил, - Еще бы знать, где его тут найти…

Отредактировано Найджел Эберхарт (2010-01-09 18:59:26)

46

Наконец-то больного подняли с пола. Как обычно добиться от «святого отца» большего, чем обнимания тушки и пылания щеками, добиться не удалось. Внятно ответить на простые и ясно поставленные вопросы это чудо в сутане тоже не сумело. «Давеча»… - Скиннер презрительно фыркнул. – «Кажется»… «Не знаю»…  «Случайно уснул», - убил бы! - Восьмой сжал челюсти, подавляя очередной приступ гнева, и прислушался. С губ Хадзи скатывались слова, не французские и не русские. Казахского бывший штурман не знал, но тюркская фонетика угадывалась безошибочно. Хадзи бредил. Подъехавший к дивану Рэй озабоченно закусил губу:
- Дело плохо. Без специалиста-медика нам не обойтись. Так!.. Стоп, - он схватил рванувшегося парня за трикотажный рукав. – Нет. Тебе нельзя шастать по коридору, я верно понимаю? Значит, останешься здесь. За врачом сходит падре. Выйдете из этой комнаты, повернёте налево, до второго поворота, потом снова налево шагов пятьдесят. Там кабинет. Постучитесь, войдёте.
Чётко и раздельно озвучив предстоящий маршрут, так чётко, чтобы каждое предложение на веки вечные отпечаталось на подкорке псевдопастыря, Скиннер потерял к этому недоразумению в человеческом образе всяческий интерес.   
- Хадзи, друг, возвращайся в реальность! – позвал он негромко, вглядываясь в пустые глаза и бережно промокая мокрым-холодным полотенцем лоб и виски товарища. – Не пугай нас так.
Скиннер легонько похлопал по молочно-белой щеке Ереханова, подушечкой большого пальца нашёл точку между носом и верхней губой, как раз в ложбинке, помассировал круговыми движениями, надавливая.
- Давай… давай, очухивайся, барашек казахский! Что ты опять с собой сотворил, а? – продолжал Рэй с ворчливой нежностью няньки, причитающей над озорующим, но любимым дитятком. – Ни на минуту одного оставить нельзя, горе моё! Тут же стукаешься башкой своей пустой… о! – бывший штурман подозрительно оглянулся на топтавшегося у порога «святого отца», - Он, случайно, головой не ударялся? – и, прочитав испуг в глазах «пастыря», почти застонал, - О господи всеблагий! Ну, нельзя же ему! Много ли надо…  Быстро за врачом! Бегом!!   
Опираясь о диванную спинку, чтоб не рухнуть самому, Скиннер опять склонился над другом. Восьмого преследовало стойкое ощущение дежа-вю. Так уже было. Он уже приводил в чувство Хадзи. Только тогда тот лежал на кровати, а не на диване. На цветастенько-голубенькой койке их двухместной палаты, где они снова оказались после авантюры под названием «Поездочка к морю». Правда, тогда над Ерехановым плясал весь «Приют». До реанимации дело дошло, когда вот так же казах брякнулся в обморок от недосыпа примерно через две недели после возвращения. Всё-таки удивительно! – их не рассовали по обещанным изоляторам этой элитной психушки, даже не расселили, несмотря на дурацкий неудавшийся побег. В течение пары недель после него Рэй воочию убеждался, что мафия не только бессмертна, но и всесильна: с двух беглецов и отчаянных правонарушителей одно за другим снимали обвинения – в двойном угоне, в ограблении аптеки и антикварной лавки. Не только Италия, но и чопорная Швейцария оказалась коррумпирована от и до. От полицейского управления до лечащего врача, того самого бородатенького наследника Фрейда. Искренней Рэймонд нашёл лишь благодарность дедушки-антиквара. Ему дали возможность тряхнуть стариной и пожилой берсерк все две недели, похоже, лучился боевым пылом, будто Чернобыльская АЭС. Восьмой возместил стоимость разбитого арбалета (искусная подделка, как оказалось, но заплачено было как за подлинник) и разнесённного вдрызг витража. Эскиз нового Рэй набросал тут же, во время двухчаового разговора. Старикан засиял ещё ярче - всё-таки имя Рэймонда Скиннера в художественных кругах кое-что да значило.
Последнюю фразу Хадзм пробормотал по-японски, и её-то бывший штурман прекрасно разобрал, а сейчас до него дошёл её смысл. Прямоходящий неисправим. Впрочем, как и я сам... - Рэй озабоченно свёл брови, подтянул рукава свитера выше локтей, не выпуская мокрого полотенца, утёр запястьем вспотевший лоб.                 
- Найджел, дружочек, - гораздо мягче сказал он, запахивая халат на товарище, - Принеси, пожалуйста, нашатырь и стакан воды. Если принесёшь какие-нибудь сердечные капли из аптечки, будет вовсе хорошо.     

Отредактировано Буси (2010-01-10 12:15:06)

47

Непривычный язык, непривычная суета, измененная до неузнаваемости реальность, как давно его вырвали из тихой обители, где он провел большую часть своей сознательной жизни и где, казалось, даже приносил людям пользу. Шумно. Сердце начало отсчитывать какой-то новый ритм, словно после бега, но нет, дыхание сейчас было ровным, лишь что-то возле века, ритмично, едва заметно подрагивало. В комнате становилось душно. А может душно становилось в груди Кайена, желание как можно скорее вырваться отсюда мешалось с чувством долга и сострадания. Что происходило сегодня или вчера, события мешались и уже становились не столь значительны, но только не состояние человека, который так неподвижно лежал на диване.
- Главное,  чтобы этому бедняге оказали помощь. Эти двое похоже ориентируются в замке, раз знают, что тут есть врач.
Молча кивнув, Анде покинул помещение, с твердым намерением отыскать врача и поскорее скрыться. Желание бежать, неизвестно куда, но подальше отсюда, снова охватило с неимоверной силой. На секунду коснулся рукой стены, словно ища опору.
- Налево. Поворот…
Коридоры были путаны и слабо освещены в это время суток. Снова налево. Бледное лицо с тонкими чертами опять возникло перед глазами. Впрочем, вероятно, больше он не увидит никого из этих странных людей. Но много ли здесь подобных? Не суть. Сейчас важен врач, попросить помощи и указать дорогу.

----- ушел искать врача...

Отредактировано Кайен Анде (2010-01-10 05:02:27)

48

Из-за яркого света, бьющего по глазам, Хадзи не мог рассмотреть двоих периште. Если бы не страх, что он рассердит страшного ангела смерти и тот взмахнет наконец своим острым мечом, освобождая его душу от грешного тела, признался бы, что Азрейил переменился в лице – одновременно стал моложе и инфернальнее.
Похоже, мольбы возымели действие. Периште больше не торопились выполнять порученную Аллахом работу. Хадзилев смог пошевелиться, ноги и руки его слушались, он обрел собственную волю… Но, пожалуй, мне было бы интересно взойти за Жебрейилом на узкий мост Сират, проверить, обрушит ли сие хрупкое строение мой груз греха содомии…
Вода, обещанная Азрейилом, лучилась светом под ногами. Хадзилев, как любой скотовод, уважительно относился к воде, дарующей в засушливых областях Казахстана жизнь и богатство. Он опустился на колени перед даром Аллаха, простер руки над зеркальной гладью и замер, увидев черноглазую гурию. Черные пряди спускались вдоль молочно-белых щек к воде оазиса… Звуки льющейся воды, юного смеха, шелеста листвы фруктовых деревьев… На Хадзи смотрело его собственное лицо…лицо гурия.
Ереханов вскочил, будто получил пощечину. Уж ангелы-то знают, какие грехи не пускают меня в рай.
Лик Жебрейила посуровел. На хрена ты умирать собрался здесь? Знаешь же, что в округе ни одного муллы нет. Никто тебя по мусульманским традициям не похоронит, закопают как кутенка, да еще кое-кто на могильной плите крест намалюет, - голос ангела зазвучал как-то совсем по-человечески, в нем даже было что-то, похожее на интонации Скиннера, - Давай… давай, очухивайся, барашек казахский! Что ты опять с собой сотворил, а?
Кажется, я Рэя до сегодняшней ночи последний раз в прошлой жизни видел. Вот ведь истина, с кем поведешься, того и во сне увидишь… Но я же не сплю! – с усилием Хадзилев моргнул и попытался сфокусировать взгляд.

49

«А бормочет он вроде не по-японски», машинально отметил Найджел; забавная штука – сознания, всякую ерунду на ходу хватает, как магнит – жестяную стружку. Вот, например, что этот «японец» бредит на каком-то языке, слегка смахивающем на турецкий – турков Найджел навидался выше крыши, их вообще в Германии-Австрии скоро больше, чем коренных жителей будет, но турки на азиатов не похожи…
«Терминатор» возился со своим приятелем трогательнейшим образом, о рожающей жене не всякий так хлопотать будет. Видимо, и впрямь друзья.
«Интересно», - очередная стружка, пока вглядывался Найджел в обморочное, и все равно красивое лицо недо-японца, - «Вот он, предположим, красивый парень. Вполне могли его сюда затащить… не в качестве клиента, ага, многим бы его стриптиз понравился. Стал бы «Терминатор» его искать? И что бы предпринял?»
Неожиданно погано сделалось, съехидничал форумным троллем внутренний голос: мол, тебя-то никто не ищет. Родичам, небось, повесили на уши развесистые спагетти made in Vertep, выдумали автокатастрофу или протокольное полицайское «пропал без вести»; родители Найджела – порядочные бюргеры, полицаям верят. Отпели, оплакали.
А друзей – таких, чтобы грызли зубами землю, «не верю!» - не было. Не заслужил. Хотя чем Найджел вот хуже этого японца?!
Н-да, зависть – плохое чувство и смертный грех, между прочим.
- Вообще нельзя, - неохотно ответил Найджел «терминатору», уже когда падре скрылся за дверью. «Хотя я ж все равно мотался – большинству наплевать, кто и куда ходит, охранники сквозь пальцы смотрят – ну поперся куда-то невольник, дальше каменного мешка не сбежит».
- Дурацкое правило. Вот если бы не было этого священника? – Найджел толкнул дверь смежного с комнатой санузла. Нежно-золотистый кафель приглашал принять пенную ванну, кажется и массажер здесь встроенный имелся. По счастью, за кокетливым зеркальным шкафчиком в форме то ли сердечка, то ли задницы – это как посмотреть, аптечка тоже отыскалась. Найджел смахнул пузырьки в раковину… нашатырь есть, валерьянка есть – сгодится, интересно? Со стаканами вовсе проблем в Вертепе не замечено.
Вернулся с требуемым – бутыль нашатыря, моток туалетной бумаги – вместо платка, альпийская минералка в тяжеловатом хрустальном бокале. И валерьянка.
- Сердечных капель не нашел, - сознался Найджел, - Вот, что есть, герр… - «так и не спросил имени». – [b]Все в порядке? Вы так об этом парне заботитесь.
Вырвалось, все-таки. Оставалось надеяться – занятый другом «терминатор» не расслышал зависти в голосе случайного помощника.

50

Доктор тут вполне ничего, - подумал Рэй, - Надеюсь, он придёт и не даст помереть этому узкоглазому пьянчужке. Найджела за врачом посылать было уж никак нельзя - я же его от возможных посягательств берегу, мне совесть не позволит ничейного невольника по коридорам гонять. Парень-то хороший. Беру назад все свои злые мысли в его адрес. И да здравствует демократия, долой военщину! - глянув на принесённое «чёртиком» аптечно-бакалейное хозяйство, решил Восьмой. 
- Отлично, Найдж, открой пузырёк с нашатырём, - кивнул Скиннер, отбрасывая на спинку дивана мокрое полотенце и без паузы наматывая на кисть кусок туалетной бумаги. - У меня руки заняты. А если не было бы падре, я поехал бы за доктором сам. Может, так оно и вернее было бы, не надеюсь я на этого недотёпу в сутане. Давай, покапай нашатырчику, – он протянул парню левую пясть, неряшливо перебинтованную мягкой бумажной лентой, - Не жадничай.
От аммиачной вони льющейся на бумагу жидкости бывшему штурману и самому вроде как полегчало. Ненадолго, но всё же.   
- Забочусь я о нём, конечно… - проворчал Скиннер, снимая с пальцев и подсовывая под нос казаха резко пахнущий бумажный комок, - Куда ж его денешь… Не бросать же это чудо волосатое? Друг как-никак, и отличный друг, когда всякую дрянь не заглатывает, паразит.         
Казах судорожно вдохнул – а как бы он не вдохнул, ежели эту гадость прямо в нос сунули? – раздирающий забытьё запах и попытался отвернуть лицо, но правой рукой за скулу мстительно придержал его Рэй.   
- Ну… Ты как? Нормально? – он убрал из-под тонко вырезанных ноздрей Хадзи мокрую и вонючую бумагу. - Меня видишь? Въехал на белый свет, аргамак степной? Признавайся, чем травился? Не поверю, что с трёх бокалов беленькой тебя так развезло. И они, конечно, лишними были… - заметил бывший штурман самым занудным тоном, потом вздохнул, горестно качнув кудрями. – Эх, дубинушка, ухнем!.. Опять тебе жить надоело?      
Заглядывая в тёмные раскосые глаза, куда робко прокрадывалась редкая гостья – мысль, Восьмой укоризненно продолжил:
- А если бы не услышал я твоих воплей? Я очень прошу, Прямой ты мой, аки хрен знает что, когда тебе в очередной раз покажется, будто ты всё очень хорошо понимаешь и совершенно точно знаешь, что следует делать, не поленись обсудить свои достижения со мной. Например, сегодня пять минут спокойной беседы в барной комнате могли бы сэкономить тебе… - Скиннер мельком взглянул на настенные часы, - как минимум три часа приятно проведённого времени. О твоём (и моём, кстати), здоровье и прочих неважных вещах уж и не говорю…
В общем-то, Рэймонд прекрасно понимал, что сии душеспасительные беседы имеют эффект гороха об стенку, но даже самым упёртым терпеливцам иногда невтерпеж высказать досаду на бессонную ночь, как минимум вторую по счёту, заседающую трансформаторным гудением в башке и колючим песком под веками, на боль, терзающую спину всё нестерпимее, на всю нелепость истекших суток.       
- Найджел, ещё валерьяночки накапай… - попросил Рэй помощника, подняв на него тёмный взгляд и гадая, кому из двух бывших зайцев-дурдомовских-побегайцев первым её пить придётся.

Отредактировано Буси (2010-01-11 18:39:07)

51

Жадно глотая воздух, чувствуя, что глаза выскакивают из орбит, Хадзи дернулся и без сил рухнул обратно на мягкий песок, который продавился под его невеликим весом, по счастью, не засыпавшись ни за шиворот, ни в рукава, ни в волосы, которые определенно вернулись к прежней длине.
В меня ударила молния...
С легкостью, свойственной гуманитарию, он перепутал свежесть озона с аммиачной вонью.
Высокая худощавая фигура в белых одеждах сердито покачала головой и продолжила выговаривать с бесстрастной невозмутимостью ангела и обстоятельностью Рэя:
«Опять тебе жить надоело?»
Хадзи прошиб холодный пот. На сей раз от осознания того, что едва не произошло. Ни хрена себе, прогулялся...
После того, как ему перестали совать под нос всякую дрянь, облизав пересохшие губы и сглотнув остатки слюны, Хадзи прохрипел:
- В твоей парадной темно, резкий запах привычно бьет в нос...
Адекватное восприятие запахов возвращалось, а вот присущая музыкальность запаздывала. Чтобы не разрушать гармонию, Рэю пришлось подпеть:
- Ты шел не спеша, возвращаясь с войны,
Со сладким чувством победы, с горьким чувством вины...

Горло сдавил спазм, Хадзи смолк, действительно возвращаясь с сумрачной границы. Чужие голоса из головы исчезли.
- Круглый, я хочу жить... - он попытался сжать бессильными пальцами вонючую ладонь друга.

Отредактировано Хадзилев Ереханов (2010-01-12 13:59:23)

52

Медпунук.

После долгого блуждания по коридорам, Кен уже начал задумываться, не страдает ли «преподобный» топографическим кретинизмом. Когда они наконец, остановились у двери и пастор удалился восвояси, ссылаясь на усталость и занятость, Йоширо удивленно нахмурился. Все это представление явно попахивало душком.
- Ну ладно, входим.
Слова эти были предназначены скорее доктору Каде, да и себе, для пущей уверенности. Не хотелось бы увидеть за дверью горы окровавленных трупов или маньяков зомби с горящими глазами, которые впиваются тебе в горло, едва завидев свежее мясо.
Ручка двери поддалась на удивление легко, стоило только прижать механизм. Следующее мгновение убило своим комизмом, если бы не Регис, от Йоширо не сдержался от смеха.
В комнате было трое мужиков. Один, по виду азиат валялся на диване с явными признаками галлюцинаторного бреда, двое других, европейцев, один из которых инвалид-колясочник, хлопотали вокруг него с видом заправских куриц.
Кен перешагнул порог и уверенным шагом направился к кровати, прихватывая по дороге стул.
- Эй, "Армия Спасения", посторонись! Дайте место двум коновалам и эскулапам. Свет не загораживать и дрянь в рот не засовывать. Успеется еще.
Он отобрал из рук темноволосого парня стакан с какой-то жидкостью, которую пытались влить в горло азиату и поставив стул с диваном, указывая на него глазами Каде, уселся рядом с жертвой. Кинув вопросительный взгляд на шефа, он добавил:
- Я посмотрю, ты не возражаешь?
С Регисом можно было не церемониться, во-первых коллеги, а во-вторых сверстники, да и терапия была коньком Кена. Наклонившись азиату, он оттянул веко, старясь посмотреть зрачковый рефлекс. Тут в ноздри ударила такая струя перегара, которой, при желании, можно было свалить полк солдат. Кен отмахнулся, разгоняя рукой воздух.
-Уф! Надо было лимончика захватить. Это где же мы так по-взрослому успели? Эй, группа поддержки, пока я тут вожусь, не молчим. Рассказываем, что с вашим красавцем. Только внятно и по существу! Усекли?
Дальше было скорее дело техники. Внешний осмотр, из которого наибольший интерес вызвал халат, небрежно наброшенный на голое тело, синяк на скуле и бледность кожных покровов. Расширенные зрачки вызывали смутное подозрение, что одним алкоголем тут не ограничилось. Наркотики тоже могли иметь место, но говорить об этом было еще рано. Прощупав пульс  и проведя пальцами по кожным покровам, Кен открыл челюсть и провел подушечкой по слизистой. Удовлетворенно кивнув, он вставил трубки фонендоскопа в уши и переключив в режим стето, положил на грудную клетку. Выслушав сердцебиение в пяти позициях, он присвистнул.
- Хреново. Тебе бы по курортам ездить, а не бренди глушить. Где там ящик? Ты, на двух ногах, - он показал пальцем на темноволосого молодого парня. – Иди сюда, будешь капельницей и подставкой, за одно.
Он всучил ему чемодан, порылся в ампулах. Перетянув азиату руку жгутом, он быстро поставил венозный катетер. Набрав в шприц шесть кубиков дофамина, Кен медленно струйно ввел его по вене. Подождав немного, ввел кубик строфантина, и забрав у парня чемоданчик, он всучил тому пластиковый пакет с глюкозой.
-Держи, герой! Только повыше, и не тряси.
Установив систему, он ввел дополнительно в пакет аспаркам, трифас и десять кубиков аскорбиновой кислоты. Немного подумав, набрал новый шприц и оттянув полу халата, не обращая внимания на «прелести» жертвы, саданул в мышцу бедра метоклопромида.
- Все, теперь только подгузник одеть и желудок промыть, - он расслабился и посмотрел на Региса. – Ну что сказать: острое алкогольное, а возможно и наркотическое отравление, повлекшее сердечно-сосудистую недостаточность и галлюцинаторный бред. Возможно, ушиб головного мозга. Большего пока не скажу. Теперь эту принцессу надо в медпункт нести, если карету не подадут.

53

- Да ты чего, Прямоходящий!.. - Рэй расстроганно пожал пальцы друга. - Ясень-пень, поживем еще! Помереть ведь не так-то просто.
Он оглянулся на звук открываемой двери. На пороге стояли двое в белых халатах и третий, позади, в тёмной сутане. Падре всё-таки привёл врачей. Рэй поймал его взгляд, улыбнулся тепло и благодарно, как умел - одними глазами, и произнёс одними губами, но чётко артикулируя: "Спасибо, святой отец".
Доктора Каде явно подняли с постели. Скиннер ощутил мощный пинок стыда: доктор тоже человек, ему отдыхать требуется. Восьмой помнил, как Регис самоотверженно вытаскивал его самого, как убивался над порванным светловолосым пареньком. После такого вообще недельный отпуск надо давать...
Однако угрызения и сочувствия уступили место удивлению. Вместе с Каде явился второй медик, если судить по униформе и чемоданчику. Не давешний язва-фельдшер, а подвижнейший субьект азиатской наружности. Он сразу покорил Восьмого тем, что обозвал себя и коллегу комовалами. Писатель украдкой ухмыльнулся и мысленно поставил новому знакомцу жирный плюс: самоирония - несомненный признак ума и правильного отношения к жизни.
Сначала Рэй принял его за подручного Региса, но нет - шустрый азиат вел себя так раскованно, более того - панибратски, что становилось ясно - они на равных. Медиков Восьмой, мягко говоря, недолюбливал, но профессионализм в любом деле ценил и уважал. А этот узкоглазый, губастый тип показал себя истинным профи. Отведя коляску и уступив ему место возле больного, Рэй вертел в руках стакан с валерьянкой, поставленный Найджелом на стол. Ну правильно, бабушкины методы отменяются, пришла передовая научная медицина. На замечание о курортах Скиннер скрыл улыбку: всё верно. По состоянию здоровья нам с Хадзи не по обителям разврата полагается шататься, а сидеть где-нибудь в парке санатория, да минералку прихлёбывать, - Восьмой машинально принюхался к жидкости в руках и брезгливо поморщился. И замутило... от этой дряни... в чистом стакане...
Нечаянная рифма раскачала мысли в неожиданном блюзе. Рэймонд отъехал на несколько шагов и, зорко оглядываясь, чтоб никто не заметил его хулиганского поступка, напоил успокоительным пальму в углу комнаты. - Спи, моя радость, усни...
Азиатский доктор вился над Хадзи, как орлица над орлёнком. На его призыв "отвечать-не-молчать" и выкладывать всю подноготную... то есть анамнез отпрыска казахского олигарха, Рэй открыл было рот, но тут же благоразумно его закрыл. Во-первых, доктор многое, если не всё, понял по запаху, а во-вторых, не след болтать, когда врач выслушивает сердце пациента.
Раскосый живчик в белом халате просто устроил бенефис, заставляя других играть роль подтанцовки. С шуточками, быстренько - никто и опомниться не успел - проколол казаху вену, сунул в руки "чумазенькому" парню прозрачный пакет для внутривенных вливаний. Превращенный в живой стояк Найджел только изумленно хлопал густо подведёнными ресницами. Бедный Ереханов. Возвратиться с тёмной стороны и увидеть такое... А по дороге черти с капельницей стоять... И тишина... Хм. Вот тишины точно не наблюдалось. Азиатский доктор опять застрекотал, на сей раз делая Хадзи внутримышечную инъекцию. Самое смешное, что казах, в отличие от Приютских бытностей, не рыпался, а лежал смирно, молитвенным ковриком, и молчал в тряпочку, что тревожило Скиннера едва ли не больше озвученного говорливым доктором диагноза, к слову, безошибочного, на взгляд бывшего штурмана. В переводе на обычный язык он звучал даже доблестно, практически девизом "секс, наркотики, рок-н-ролл". Рэй вновь похвалил себя за сдержанность - вовсе не потребовалось приплясывать с паническими воплями: "доктор, мой корешок не пил, он просто головой стукнутый! Много раз..."
"Принцесса"!.. - Скиннер в очередной раз спрятал улыбку. В своём белом махровом халате Хадзи и впрямь походил на узкобёдрую девушку. В наступившей паузе Восьмой наконец решился подать голос:
- Слава, слава Айболитам, слава добрым докторам! - и, кивнув на томно раскинувшегося казашка, попросил, - Господа, если уж вы им так плотно занялись, вколите ему ещё и снотворное. А то ведь сбежит. - Рэй с глубокой нежностью посмотрел на друга. - Просто я его немного знаю. Это такое бегучее существо, вы не представляете. Моментально убегает, как молоко с плиты.
Ну вот. Теперь и мне можно отчалить и самому хоть немного поспать... Хотя бы до тех пор, пока Амадеус притащит нотариуса. Надеюсь, Бальтазар не выгонит меня, своего... неясно кого. Главное, чтобы пустил на краешек кровати. А чтобы не пыхтеть от боли, лучше принять меры прямо сейчас, - затормозив в дверном проеме, Рэймонд сунул руку в карман, нащупывая заветный оранжевый флакончик. - Опять я его посеял, - понял бывший штурман, убедившись, что тщательно обысканный карман пуст. Пузырек выкатился, когда нагибался к Хадзи, или... - обернувшись, чтобы оглядеть диван с "принцессой", Рэй еще немного прогнулся, чтобы в поле зрения попал угол со снулой пальмой, и... в спину выехал невидимый поезд.
На безбожно затянутый миг боли Восьмой ослеп и оглох, будто глаза и уши залепило опрокинутым на голову ушатом густого, вязкого багрово-чёрного киселя. Приступ закончился кое-чем похуже, чем судороги, худшим из всего, что вообще могло случиться – тело ниже брючного ремня напрочь утратило чувствительность. Каждый раз в диком испуге Скиннеру казалось – это навсегда, тем более, о такой возможности предупреждали. Рэймонд задохнулся и понял: всё. Допрыгался. Вновь громко и резко зазвенело в ушах. И снова замутило, да как ещё!.. – бывший штурман попытался побелевшими губами успокаивающе улыбнуться оглянувшемуся Найджелу, схватился за первое, что попалось – за дверной косяк. Ослабевшие пальцы соскользнули, Скиннер ухватился повыше, спрятал лицо в сгиб локтя. Вот это было ошибкой, - немедля сообразил Рэй, изо всех сил выдираясь из вбирающей сознание тёмной воронки. – При головокружении последнее дело – закрывать глаза.
Вцепившиеся в гладкое крашеное дерево пальцы съезжали, дрожащие ресницы щекотали нежную кожу локтевого сгиба, путались в длинном сером пуху шерстяного свитера домашней вязки, но не было сил повернуть голову и поднять веки, чтобы глянуть на мир и остановить его тошнотворное вращение. Вращение калейдоскопа, ибо мир растрескался сеткой, разбился на яркие, разноцветные, ячеистые фрагменты, которые пересыпались с тихим стеклянным звоном. Зеркальце в этом калейдоскопе и само провернулось, смахивая в неопрятную кучку мусора красные, оранжевые, жёлтые кусочки, сворачивая узор в жадную точку, засасывающую в пустоту, будто чёрная дыра.   
Страховочный ремень, соединявший стойки подлокотников, Рэй отстегнул, когда наклонялся к Хадзи, и теперь ничто не мешало туловищу клониться вниз… вниз… Восьмой просто съезжал по косяку до тех пор, пока верхняя половина тела не обвисла, отчего сиденье инвалидного кресла выскользнуло из-под Скиннера, и коляска откатилась назад, в комнату. Единственное, что успел сделать перед падением человек – это выставить руку и опереться на неё, чтобы не разбить физиономию о пол коридора.

Отредактировано Буси (2010-01-23 12:17:33)

54

Слушайся врачей, деточка! - сознание Хадзи восторженно подпрыгнуло и потерло ладошки в предвкушении неминуемого развлечения с раздеванием, осматриванием, ощупыванием. Ереханов предпочел проглотить ключи от темницы, куда запер давнюю ненависть к людям в белых халатах и накрахмаленных чепцах... заткнул кляпом вопль «не трогайте!», связал сопротивление тела, бросив его в глубочайшее подземелье сознания, чтобы составило там компанию ненависти, бессильной злости и дедушке Фрейду. Эти стервозные дамы - хорошая компания для австрийского врача.
Сопротивление бесполезно... и повредит вашему здоровью...
Рэй... Мы снова куклы-валяшки...
Слушайся докторов, деточка...

Стоп. Откуда ненависть к людям профессии с детства внушавшей только уважение? Помнится, он любил духи матери только за то, что они напоминали анисовые капли, которыми всегда пахло в кабинете сельского врача. Эту хрупкую женщину с обманчиво мягкими руками полуграмотные колхозники почитали почти также как его отца-председателя, без одобрения которого в селе не принималось ни одного сколь-нибудь важного решения.
Он впитал от взрослых традицию слушать и уважать слово врача и учителя, самых образованных и мудрых. Ситуация, когда старичок-казах, виновато потупив взгляд, выслушивает порицания внука от молоденькой учителки-тростинки, его не забавляла.
Уже оказавшись в Москве, он понял, в каких бедственным условиях казахским врачам и учителям приходилось выполнять свой долг. И от понимания этого уважение только возросло. Святые люди, дервиши наших дней... 
И воспоминание о военном клиническом госпитале Акмалы. С каким чувством он встречал великолепного белого доктора Микшеина, на халате которого поверх видавшего виды камуфляжа, никогда не было ни одного пятнышка, серой крапинки...
Эх, какие же усилия приложили швейцарские врачи, специалисты международного уровня, между прочим, чтобы запятнать свой светлый облик в глазах Хадзилева. Сколько не пытался, он не мог представить ни одного из них в том кабинете, знакомом с детства. А он опустел после того, как состарившуюся женщину дети увезли из Казахстана, где казахи вдруг ополчились на всех русских.
Еще два доктора на мое истерзанное тело… Вертеп, если правда, что о нем рассказывали в Париже, - ад.  Врачи здесь или циники, или святые… Их едкие слова, черный юмор... лекарство всегда горчит.
Лицо Рэя, маячившее где-то невдалеке, пропало. А ведь уже утро… значит, не спал и он… нельзя ему так… - Хадзи отметил, что смолк и спасший его голос бывшего штурмана… дернулся с дивана вслед за ним.

55

Покои "Плакучих Ив" ===

Выходить в коридор в наряде вампира было несколько опасно – он мог уже примелькаться, и охранники заподозрят неладное. К тому же – ночь карнавала уже прошла, так что маскарадный костюм будет смотреться странно. Но и просто так идти на поиски Скиннера было нельзя. Но все же беспокойство Рауля было сильней, чем возможность попасться. Выглянув в коридор, он заметил пробегавшего мимо парня.  Очевидно, судьба решила немного подфартить Ренье, так как в пробегавшем он узнал Мориса. Тихонько свистнув. Рауль махнул парню рукой. Чтобы привлечь внимание.
-Ого, ты чего это – скрываешься что ли? Опять чего натворил?
- Да тихо ты. Ничего я не творил.– Рауль поморщился. – Слушай, Морис,  ты не видал человека на коляске? Ну, того, с кем я сейчас… - Он задумался – как лучше объяснить.
Но Морис уже кивнул. – А, так это он тебя купил на время. Да?
Вопрос был задан самым обыденным тоном человека привычного к подобному.  Привычного, но которого не задевают подобные вещи. Однако Рауль еле сдержался, чтобы не передернуться.
- Так видел или нет?
-Да видел, видел,  чего ты так дергаешься? Он кажется в комнате для отдыха прислуги был.  Там еще доктор и куча народу…
Однако Рауль уже не слушал.  До комнаты отдыха прислуги было не так далеко и можно было попытаться проскользнуть.  Ренье тихонько хмыкнул. Сейчас его жизнь напоминала отрывок из какого-то странного не то приключенческого не то шпионского фильма. И если бы не некоторое беспокойство за писателя и оставшегося в номере Азбуку, такая жизнь, пожалуй, устраивала бы Рауля больше, чем прежняя.
Удивительно, но до комнаты отдыха прислуги он добрался без приключений. Никто не остановил парня, не погнался за ним. Рауль понимал, что такое везение долго продолжаться не может. Но пока оно было, надо им пользоваться.
Как и сказал Морис – народу тут было и впрямь многовато. И почти все – уже известные лица. Странный приятель Скиннера, рядом с которым суетился доктор Каде, еще какой-то тип, которого парень еще не видел. И сам писатель – бледный, словно только что выбрался с того света. Впрочем, кажется, мужчина только собирался на тот свет, так как покачнулся и чуть не свалился с коляски. Пара торопливых шагов, и на руках Рауля уже почти обмякшее тело. Парень с трудом усадил потерявшего сознание Скиннера обратно в коляску и огляделся.  Заметив на столике флакон с нашатырем, сцапал его и вернулся к коляске. Откупорил и осторожно поднес к носу писателя.

56

Кен расслабленно потянулся, как довольный кот.
А что? Дело сделано: больной скорее жив, чем мертв. Можно сматывать манатки и вернуться к разбору заветной посылочки. Потом бассейн, сауна, что ни будь пожевать и на боковую. Ну их, этих малохольных клиентов, вечных нытиков невольников, мастеров, которые себе цены не сложат. Все, баста! Организм не железный тоже может поломаться. Так, на чем это сокровище в лазарет транспортировать? Не на руках же его тянуть? Много чести.
Глаза скользнули по комнате выискивая «грузовую лошадку». Надрывать собственную спину, когда вокруг столько добровольцев, Кен был не намерен. Взгляд остановился на инвалидной коляске, в которой сидел по виду его сверстник и распинался в советах и дифирамбах.
Вот! Отличное средство передвижения. Двоих точно выдержит. Он же не будет против оказать посильную помощь страждущему. Да и в бой он реветься, словно легионер.
Закрывая ящик, Кен поманил пальцем колясочника.
- Эй, на машине, двигай сюда. Для тебя есть работа. Чарторный рейс до медпункта осилишь? Это же твой дружок? Вот и займешься благотворительным извозом.
Он уже было собрался встать, но азиат на диване зашевелился и рванулся с дивана, выдергивая из рук капельницу. Прозрачный раствор крупными каплями стекал на пол, оставляя на нем небольшие лужицы.
- Лежать не двигаться! – рука Кена намертво пригвоздила темноволосого к дивану. – Далеко собрался?
Тут по мановению волшебной палочки началась новая заваруха. Инвалид, стал медленно оседать, сползая с коляски, хватаясь верхними конечностями за воздух.
Ту-дум! У нас что, год урожайный или это эпидемии и вирус Коксаки не дремлет? Так, похоже, сауна осталась только в мечтах.
- Регис, держи этого!
Кен отпустил руку с груди азиата,  вскочил на ноги и рванулся к колясочнику, который уже успешно достиг пола.
И снова-здорово! Откуда они только берутся, эти добровольные помощники!
Парень, на которого Йоширо не обратил раньше внимания, или просто не удосужился заметить его приход, затаскивал жертву обморока в кресло и вдохновенно совал ей под нос какой-то флакон.
- Я не понял, кто тут доктор? Диплом давно получил? Освобождаем место, нечего тут метить чужие территории.
Кен отодвинул рукой парня с зажатым в руке флаконом.
Рука захватила запястье  мужчины, прощупывая пульс и силу ударной волны.
Пульса не было! Черт! Его вообще не было! Кен оттянул вверх свитер и рванул пуговицы рубахи. Пластмассовые кругляшки посыпались по полу, нарушая тишину комнаты. Кен резким движением прислонил ухо к груди мужчины.
Страшно слушать тишину, еще страшнее осознавать, что к твоему личному кладбищу добавился новый экземпляр, а ты не мог ничего сделать. Это приходит не сразу, со временем, когда начинаешь осознавать ценность каждой человеческой жизни. Когда видишь перед своими глазами крылья смерти и начинаешь понимать, что ты не всесилен, как казалось на первом курсе университета.
Шутки мгновенно закончились, уступая место профессионализму. Руки словно пушинку сорвали мужчину с инвалидного кресла, укладывая на ровную поверхность пола. Времени оставалась так мало. Невидимый метроном неумолимо стучал в голове, отсчитывая драгоценные секунды.
- Набери адреналин. Длинная игла с мандреном.
Руки стягивали с головы свитер, отбрасывая в сторону, словно тряпку. Полы рубашки разошлись, обнажая грудь.
Кен уселся на бедра мужчины, сделал глубокий вдох и склонившись над ним зажимая нос пациента пальцами выпустил ему в рот живительную струю воздуха. Затем, Кен распрямился и положив ладони на грудину, резко нажал на нее четыре раза и снова глубокий вдох.
Четыре толчка и живительная струя в пересохшие немые губы.
Держись парень! Держись! Ну что тебе стоит… Тебе еще рано на тот  свет! Притормози, успеешь еще пройти все круги ада. Держись родной, ты же можешь, я знаю. Да где это проклятое лекарство!
Плечо почувствовало легкое прикосновение, Кен оглянулся, захватывая пальцами протянутый шприц. Он провел руками по ребрам у основания грудины, отсчитывая нужное, и одним резким ударом ввел шприц вертикально, ощущая чувство провала и впрыскивая адреналин до конца. Рывок, шприц летит в сторону, рассыпаясь на полу мелкими осколками, а руки с надеждой тянуться к сонной артерии.
Слабая волна пробежала по пальцам, за ней другая и третья. От напряжения лоб покрылся крупными каплями пота, ручьями стекая по вискам. Большая капля сползла на нос, падая на грудь в которой снова стучало сердце. Йоширо облегченно вздохнул, сглатывая слюну смачивая пересохшее горло. Стер подрагивающей ладонью пот с лица и склонившись к воскрешенному из мертвых, провел мокрыми пальцами по прохладной щеке.
- Как же ты меня напугал парень. Не стоит так торопиться, на тот свет всегда успеешь.
Он слез с мужчины и приподнимая его за плечи и подхватывая под колени, оторвал от пола, усаживая в инвалидное кресло. Набросив на торс плед, он ухватился на поручни на спинке.
- Регис, я в медпункт. Надо привести его в порядок. Хорошо хоть жив остался. Я пошел, а то мало ли…
Кен толкнул коляску в направлении выхода, стараясь аккуратно протиснуть ее в дверной проем.
Ну вот, нашел себе развлечение на вечер. Можно сказать эту принцессу я вырвал из лап смерти. Теперь она просто обязана выйти за меня замуж.
Настроение снова возвращалось, а вместе с ним и похабные шутки.

Медпункт.

57

Оказывается, спина затекла от долго лежания в одной позе, мышцы свело судорогой и еще, показалось, будто его только что кололи иголками.
- Ладно, я сплю, сплю… - Хадзи уяснил, что не стоит спорить с женщинами, даже если им всего по шесть-семь лет и они могут обнять его за пояс, лишь встав на цыпочки. Вот и сейчас, он глубоко вздохнул, крепко зажмурил глаза и притворился, что спит.  Даже не схитрил как обычно и не стал наблюдать за игрой сестричек сквозь поволоку густых ресниц.
- А на бок-то мне повернуться можно? – он подложил ладонь под щеку, попытался нащупать босой ногой сбившееся  куда-то в сторону игрушечное одеяльце и, быстро бросив попытки, подогнул под себя длинные ноги.  Во чтобы не придумали играть его сестрички, Айша с Мадиной, «дочки-матери» или в любимую сказку «Бозинген» про верблюдицу, ему всегда доставалась какая-нибудь роль, вот сегодня сонного байбака.
Наверняка отец бесится, разыскивая его по аулу, ведь он забрал сына из школы, не для того, чтобы тот днями напролет нянчился с девчонками. А, пусть… лишь бы согреться…
Хадзилев почувствовал, как дрожь с тонких пальцев, подоткнутых под щеку, медленно перемещается на все тело, заставляя зубы выбивать несусветный степ.

58

Глубокий судорожный вдох заставил закашляться. Белый свет, как обычно, Скиннеру оказался не мил. Во всяком случае, его гостеприимство оказалось уж очень навязчивым. Рэй был бы вовсе не против, чтоб объятия реальности стали менее… крепкими. Каждый раз возвращение из ласкового чрева тьмы уж слишком напоминало роды с применением акушерских щипцов. Каждый раз его сознание корчилось и беззвучно кричало, напоминая недозревший человеческий плод, который беспощадно тянут клещами из покоя и безопасности несуществования в мир, где боль, шум, и нестерпимо режет глаза.   
Чьи-то сильные и умелые руки сжали плечи, скользнули под колени, подняли с пола, удерживая несколько мгновений на весу. Рэй рефлекторно схватился за державшего его на руках человека. Щека прижалась к прятно-прохладной ткани, пахнущей привычной отдушкой из медикаментов… и чего-то ещё. Это стало секундой хрупкого и желанного покоя.
Значит, я всё-таки упал… - понял Восьмой, чувствуя, как его усаживают обратно в коляску, и с трудом заставляя себя разжать пальцы. Неясный шум отфильтровался в слова: «Напугал»… «жив»… Через веки, которые никак не получалось разлепить по-хорошему, маленькими, но настырными порциями проникала реальность. Скиннер никак не мог восстановить ритм вдоха-выдоха, будто тело разучилось дышать, позабыв за время обморока простейший навык. Это ещё что за новости? – вяло (всё у него сейчас происходило вяло) рассердился бывший штурман. – Раньше такого не бывало.              
В горле пересохло, ужасно хотелось пить и спать. Рэймонд скривился. Ему также не очень-то нравилось опять чувствовать себя хорошо отбитым шницелем. Зато не приходилось сомневаться, что всё снова было на месте: самосознание, тело и боль. Она колотилась в нижней половине тела, на сей раз почему-то избрав своей мишенью тазовые кости, в каждую из которых будто вбивали по электроду под напряжением. Но Рэй почти обрадовался этому – ноги он тоже чувствовал. Ну слава богу… не в этот раз.       
Шины инвалидного кресла шуршали.
Коридор. Я и хотел выехать в коридор. Ещё раз слава кому-то там. Хоть роскоши, от которой уже ощутимо тошнит, тут доза не убойная...  служебные всё же, вроде как, помещения, поскромнее... Минимально шиков, блесков и прочих красот. - Рассеянный взгляд Буси упал на собственное обнаженное запястье. – Не понял?.. А где манжет свитера? Где рукав? Я же в свитере был, точно помню. А теперь снова в пледе… да ещё и в другом, тот был в клетку... Кстати, куда меня везут?.. И кто?.. – Рэй закинул башку, но смотреть вверх было неудобно. Пришлось изворачиваться на сиденье, хотя поясница активно возражала, настолько, что пришлось стиснуть зубы и зажмуриться. Однако две разнонаправленные проекции совместились в симпатичный образ шустрого азиатского доктора.
А-а… ну ладно… этот пусть везёт… - апатично подумал Восьмой, облокачиваясь на поручень, укладывая тяжёлую голову на ладонь и снова проваливаясь в полузабытьё. - Везёшь ли ты меня в какую-нибудь свою лечебницу, доктор? Я так измучен, что даже счастья никакого уже не хочу. Только покоя в тихой палате и долгого-долгого сна без снов…
Лестницы и коридоры

Отредактировано Буси (2010-01-24 16:39:40)

59

События снова завертелись стремительно. Настолько, что Рауль просто не успевал проследить за ними.  Вот его уже оттолкнули от  Скиннера и тот тип – незнакомый парень засуетился над неподвижным телом писателя. Потребовал помощи.
Иглу... с чем? – Ренье недоуменно моргнул, но времени на перерасспросы не было.  Уж читать-то он умел. Разбить ампулу и набрать в шприц  адреналин, затем протянуть шприц врачу – заняло это все пару десятков секунд. То, что этот парень – тоже врач, как и Каде – можно было уже догадаться. Действовал он точно, выверено и умело.
Ренье же оставалось теперь только ждать. И надеяться на то, что этот человек, подаривший ему не просто пару спокойных и мирных дней, но еще и чувство нужности. Хоть немного. А еще – помогший вспомнить, что такое по-настоящему человеческое отношение. И вот теперь... теперь этот человек мог умереть в каждую секунду. Рауль почувствовал, как к горлу подкатывает ком, а глаза начинает щипать. Парень удивился этому обстоятельству – он редко плакал не от злости. Точнее сказать – почти никогда. Потому что слезы – это проявление слабости. А показывать свою слабость тут – нельзя ни в коем случае. Этот закон Рауль вывел для себя сам и, в отличие от законов Вертепа, придерживался. До недавних пор.  Теперь все резко изменилось. И снова придется загонять себя в жесткие рамки, когда… Рауль помотал головой, отгоняя от себя ненужные сейчас мысли.  Не до этого.
Он внимательно смотрел за действиями врача, имени которого не знал, отмечая про себя все, что тот делал, запоминая.
Когда Скиннер вновь был перенесен в коляску с пола, и второй врач оповестил доктора Каде, что намерен направиться в медпункт, Рауль вздохнул с явным облегчением. Значит – опасность миновала.  Парень молча, но всем своим упорным видом показывая, что не отстанет, двинулся следом.

=== Коридоры и лестницы

Отредактировано Рауль Ренье (2010-01-24 21:31:27)

60

Медпункт.

Ну и хрен с тем мобильником, если угробит, то хоть СИМ – карта останется! Жалко конечно, он у меня боевой, можно сказать со времен Мировой войны и батарея неделю держит…Ладно, что мелочиться то, главное супер - приз у меня в мягкой кроватке лежит. Вот только, что бы его получить надо пройти лабиринт Минотавра - живым и с минимальными жертвами, а главное не упустить путеводную нить и не вляпаться опять в какое ни будь дерьмо по самые уши.
Так, рассуждая, он шел по коридору, точно выверяя каждый поворот. На половине пути он обратил внимание на Поля, который постоянно ронял пакеты и дергал мешавшие ему штаны. Пакеты пришлось забрать, дабы облегчить задачу со штанами. Тут только Кен сообразил, что это происходит из-за отсутствия на парнишке белья. Но увы, даже в медпункте эта проблема была не решаема. Предложить свои трусы было верхом идиотизма. На Поле они бы смотрелись как юбка, а ждать пока принесет их обслуга, было пустой тратой времени.
Дойдя до двери комнаты, Кен притянул парня за плече и склоняясь пониже к уху спросил:
- Малыш, у тебя в комнате есть белье? И вообще, где твоя комната? Куда мне тебя отвести?
Выслушав ответ, он кивнул головой и толкнул ручку двери.
Так, будем решать проблемы, по мере их поступления и в порядке очередности. Так, проблема первая – доставить двух мальчишек в Ивовые покои и добыча секретной информации. Прямо, как игра в «войнушку» в детстве, не хватает только игрушечных пистолетов. Лучше не каркать, а то могут появиться настоящие.
Войдя в комнату, Йоширо усмехнулся. Как говориться: « Все те же люди в Голливуде».
Азиат, сверкая всей своей красотой, возлежал на диване, а рядом стоял темноволосый парень, с капельницей в руках. Кен облегченно вздохнул, увидев, что игла благополучно покинула вену и лишила возможности любителя горячительных напитков познакомиться с тромбоэмболией. Возможно, об этом позаботился, как его там, Нейджил? Неожиданно нарисовалась еще одна проблема – полу пьяный клиент. Что делать с этим «счастьем» Йоширо пока не представлял. Надо было мягко и ненавязчиво прозондировать его на вменяемость, создавая себе стопроцентное алиби. Он подошел к дивану и почти силой приподнял парня, предавая телу вертикальное положение.
- Месье?- рука похлопывала щеки. – Вы как? Вижу, сознание вернулось. Вам не стоит оставаться здесь в таком виде, это может плохо кончиться. И прикрыться тоже стоит, - Кен отдернул полу халата, в попытке спрятать хозяйство. – Вам лучше пройти в свою комнату и отоспаться. Мой вам совет, месье, выберите что-то одно: или алкоголь или наркотики. Это все равно, что пить молоко, заедая его солеными огурцами. Вы сами идти сможете? И мой вам совет - оденьтесь, а то мы все имели удовольствие вдоволь налюбоваться вашим достоинством.
Предав выражению лица грозный и непоколебимый вид и для большей убедительности грозно зыркнув глазами в сторону азиата, он повернул голову и рукой подозвал Нейджила.
- Иди сюда парень, - когда тот приблизился, он отобрал у него систему с опустевшим пластиковым пакетом и предусмотрительно припрятал в сумку, заметая за собой следы. – Так, Нейджил, пойдешь с нами. Месье Скиннер велел отвести тебя в Ивовые покои. Тебя и Рауля. Зачем вы ему двое понадобились не мое дело, но слово клиента – закон.
Он повернулся к Раулиньо и незаметно подмигнул ему. Приходилось шифроваться. В комнате был клиент, и кто его знает, какие там мысли в его буйной головушке.
- Так, парни, помогите месье подняться и придержите его. Куда вас доставить, любезный? И хоть имя свое скажите. Вы его еще помните?
Кен пощелкал пальцами, водя рукой перед лицом азиата, стараясь привлечь его внимание.

Отредактировано Оливер Кен Йоширо (2010-02-07 17:40:44)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Прочие помещения замка » Комната отдыха для прислуги