Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Красная комната

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Небольшая уютная зала с галереей узких стрельчатых окон от пола до невысокого потолка вдоль одной из стен, которые ещё век назад были расширены из башенных бойниц. Снаружи обветшалые стены башни заросли плющом, и его побеги обрамляют оконные проёмы густой листвой. Старинные причудливые витражи с золотыми ангелами и алыми розами расцвечивают полосами льющийся сквозь них солнечный свет, который раскрашивает приземистую, тёмно-вишнёвую мебель пыльной бронзой и кровью. На полу узорчатые ковры, у стен старинные голландские платяные шкафы с книгами, низкие мягкие диваны с расшитыми покрывалами и подушками. В одной из стен устроен большой мраморный камин, над ним висит тусклое зеркало. Вход в комнату один - высокие дубовые створчатые двери, ведущие в сумрачный коридор. Электрического освещения в помещении нет, только свечи в напольных и настольных канделябрах. Часов тоже нет, и когда хочется укрыться от солнечного света днём, окна можно закрыть тяжёлыми багровыми занавесями, во всё остальное время подвязываемыми шнурами с кистями.

2

Флешбэк: день четверга

Луиджи стоял по левую сторону от кресла Хозяина, аккуратно опустив ладонь на край высокой мебельной спинки так, чтобы ненароком не дотронуться до плеча сидящего мужчины. Слуге прекрасно было известно, насколько того раздражают любые неосторожные прикосновения, нарушающие условную невидимую границу, переступать которую разрешалось только рабам, да и то не раньше, чем будет озвучен соответствующий приказ. Хозяин не шевелился, для опоры поставив локоть на ручку и в задумчивости прижав фалангу указательного пальца к узким бесцветным губам. Он занимался тем, что просматривал на мониторе выбранные Луиджи ночные видеозаписи – обычный утренний ритуал, уже давно превратившийся в приятную традицию для одного и каждодневную тревогу не угодить сегодняшнему настроению Хозяина – для другого. Что и говорить, слуга в моменты встреч всегда выглядел бледнее от волнения и регулярной бессонницы, чем прикованное к креслу бездушное изваяние.
Льдисто-голубые глаза с бесстрастной внимательностью изучали новый материал, рассортированный по личным покоям несколько дней тому назад. Невольники обживались. В последней партии оказались и совсем дети, и взрослые мужчины, но для Хозяина они все были просто «мальчиками». Вот уже с треть часа Герман молчал, изводя терпение Луиджи, который в сотый раз проклинал про себя день своего приезда в замок. И так он увлёкся внутренними попрёками, что вздрогнул, неожиданно услышав низкий звучный голос Хозяина, который, казалось, пронимал до нутра своими ласкающими властными интонациями. Плавным, едва приметным кивком головы Герман показал на монитор:
- Приведите ко мне этого хорошенького мастурбатора после обеда.
Спокойное выражение лица изменилось, когда губы тронула мимолётная усмешка. В неподвижном взгляде вспыхнули колючие искры удовольствия. Из динамиков донёсся приглушенный, едва уловимый короткий стон. Мальчик, расположившись на постели с какой-то книгой, дрочил, одновременно увлечённо посасывая свои собственные пальцы. Светловолосая голова запрокинулась, лицо было скрыто от вмонтированного в узор обоев мини-объектива. Разведённые колени подрагивали от толчков, под брюками пижамы ладонь гладила член, и единственное, что хотелось теперь, так это того, чтобы невольник развернулся, приподнялся на коленях и спустил одежду для удобства жаркой ласки. Но увидеть ягодицы или гениталии так и не удалось. Раб вскоре задрожал, в судороге изгибаясь, и кончил с очередным стоном, а потом свернулся в комочек и замер. Думал ли он о том, что за ним могут следить? Вряд ли. Но если так, представление вышло на славу, и оно определённо заставило Хозяина заинтересоваться пылким невольником, способным и в заточении помышлять о том, чтобы разнообразить свой скучный досуг подобным образом.
Видеозаписи были терпеливо досмотрены до конца, после чего Луиджи откланялся и удалился исполнять приказания. До второй половины дня и у владельца замка нашлось немало дел, связанных с приготовлениями к празднику. Заботы были прерваны конной прогулкой, которую Герман с аристократической педантичностью никогда не пропускал. Компанию ему составил один из прибывших гостей, по возвращению в замок вверенный прислуге, а сам Хозяин удалился в свою башню. Он поднялся в Красную залу, встретившую того золотистым сумраком и тишиной. Не снимая запылённого костюма, пропахшего от быстрой скачки собственным потом и запахом животного, Герман приблизился к окну.
Ангелы утопали в сплетении шипов и бутонов. Гибкие хищные стебли оплетали тонкие фигуры, вскинутые руки, и спутывали длинные золотые волосы. Цветы, разрастаясь, впивались в вытянутые шеи, связывали ноги и скрывали искажённые в мучительной борьбе лица. Немые крики, полные стеклянных слёз глаза… Кровавые розы, словно бредовый кошмар, душили святых духов, вырывая им раскинутые крылья.
Ладонь в чёрной кожаной перчатке накрыла янтарный овал лица с удивительно тонко вырезанными чертами. Этот витраж был смыслом всей жизни того, кто посвятил десятилетия, чтобы создать картину гибнущего Рая. Он работал здесь. Он был слугой отца. Розы в саду и одинокий, брошенный всеми старик свели его с ума, и он пропал. Ушёл в подземелья и не вернулся. Быть может, он всё ещё там. Больной, истощённый страстью творец.
Сквозь перчатку ощущалось тепло нагретого солнцем стекла. Медленно, будто грезя, мужчина повёл рукой, касаясь распахнутых губ ангела. В агонии чудилась жгучая до дрожи непристойность, и сердце жаждало ответного трепета… Холодная улыбка Германа превратилась в призрачную презрительную полуусмешку, бледные губы сжались с чуть заметным раздражением. Ты никогда не получишь ответа на свои вопросы здесь, Рафаэль. Ты никогда не обретёшь покой… Тихий печальный голос, воспоминания о его нежной бархатистости прервались, как только послышался скрип. Герман не отодвинулся и не отвернулся от окна, когда слуга, замерев у двери, обозначил своё присутствие.
- Всё исполнено, как Вы велели, Хозяин.
Взгляд задумчиво устремился дальше, на кусты и деревья в саду, который окружил башню. На безоблачное небо. На крыши конюшен. На беседку, утопающую в зарослях позднего мака, и обрыв за ней. Маки сонно покачивались, склоняемые порывами тёплого ветра к земле. Взгляд проследил за темноволосым смеющимся мальчишкой, вприпрыжку убегающим от неуклюжего гувернёра. Слуга с монотонной почтительностью сообщал о прибытии новых гостей. Рафаэль! Рафаэль... Мальчишка растаял. Слуга отчитался.
- … Пусть пришлют раба.
Мягкий голос заполнил звенящую пустоту. Пока он звучал, краски казались ярче, а воздух жарче. Без него же не было ничего, и молчание было сродни оглушению. Слуга покинул комнату, спеша выполнить поручение, а Хозяин остался стоять у окна.

3

Флешбэк: день четверга

» Комнаты невольников » Пандемониум теней (комната Блуда)

Для прогулки ему предложили английский сад, выбрав открытую местность, которую легко просматривать даже будучи еще в комнате. И все же, вид открывался замечательный. Пожалуй, такие места воспевали поэты, шепотом делились романисты, детально описывая пылкие свидания с дамами, и восторгались живописцы, красочно отображая природу в картинах. Дэрин с радостной улыбкой и широко распахнутыми от удивления глазами любовался садом и откровенно наслаждался прогулкой, пусть даже под чужим руководством и внимательными взглядами. Сейчас он был счастлив покинуть комнату с серыми от темноты комнатами, окунуться в великолепие живой природы. Ясное как чистое небо желание оттянуть возвращение в дом, усесться на поляну, окруженную цветами, и уйти с головой в чтение, вдыхая аромат свежей зелени и редких облаков.
- Пора. - возглас со стороны привел в отчаяние.
Блуд закусил губу и сделал вид, будто не расслышал голоса, впрочем, с темпом переставляя ноги, словно в нелепой попытке бежать и спрятаться. Остановился он так же резко, замерев на месте, словно споткнувшись о время. С шумом выдохнув он замялся, кинув взгляд через плечо на сопровождающих, взгляд, в котором читалась мольба - просьба лишней минуты, двух, трех... И все же, смирившись, он поплелся обратно, опустив голову и глядя себе под ноги.
Войдя в дом, его несильно подтолкнули в спину, направляя к коридору, раньше который он не мог видеть. Узкий проход вел к бесчисленным дверям, поэтому обогнав раба,  один из близнецов попросил следовать за ним и спустя несколько минут остановился напротив высоких створчатых дверей.
- Прошу.
Заколебавшись мгновение, Дэрин ступил на порог комнаты. Молча, без лишних слов, замерев, но не опустив взгляда, напротив, увлеченно разглядывая необычные покои. Изучая комнату и не сразу замечая мужчину, стоявшего у окна.

Отредактировано Дэрин (2009-09-14 04:26:54)

4

Не прошло и пятнадцати минут, как шум возобновился. В коридоре послышались приближающиеся шаги и услужливое "прошу…" Ответа не последовало, но кто-то вошёл в комнату и остановился. Этот кто-то не произнёс ни слова, пока уходили слуги, оставлявшие его наедине с Хозяином. Мужчина повернулся, соединив за спиной ладони, в одной из которых всё ещё был телячий стек с жесткой ручкой, погонявший норовистого упрямого жеребца, и посмотрел на гостя. Он стал спиной к окну, и от того лицо оказалось в тени. В багрово-бронзовом сумраке помещения черты сделались неясными, тогда как лицо мальчика с искрящимся любопытством взглядом вспыхнуло от упавшего на него золотистого блика. Две длинные тени расстелились справа и слева на узор ковров, причудливым образом напоминая вытянутые крылья. На белой одежде пятнами расползлась кровь. От неожиданности Герман замер и не нарушил наступившей тишины, поражённый странным пугающим сходством.
Их отделяли расстояние, опыт, годы и положение. Один из них был создан отдавать приказы, другой – исполнять. Они были противоположностями, чьи жизни соприкоснулись для гармоничного союза, вложенного самой природой. Хищник и жертва. Волк и ягнёнок. Пока ты слепо, не задумываясь, следующей зову своего сердца, ты чувствуешь, что нужен этому миру. Останавливаясь и сомневаясь, ты теряешь путь в темноте, которая может больше не рассеяться до конца твоих скорбных дней. И здесь,  в замке, с этим человеком, ещё стоящим у окна, при сближении с ним происходило то, что должно было, то, что не могло не произойти. Находясь рядом  с ним, ясно можно было различить дорогу. Она вела душу в то место, где Рай и Ад становились единым. Где хаос и раскаяние не были помехой. Где умереть было также легко, как улыбнуться, прощая Бога и Дьявола за их неумение быть людьми.
Каждый, падавший с края обрыва, ощущал то же, что и тот, кто долго всматривался в холодную прозрачность глаз, не убоявшись затаившего во взгляде зла. Мужчина приблизился медленно - так медленно, словно расстояние сокращалось само, с мучительной вкрадчивой неотвратимостью. Губы не разжимались, ни один приказ ещё не слетел с них, но он звучал в каждом движении, искушал склониться и доверить себя ему, как никому и никогда больше. Теперь до мальчика-ангела оставался только шаг. Герман рассматривал цвет глаз и волос, и собственнический взгляд его говорил – твои глаза принадлежат мне, твои волосы принадлежат мне. И я сделаю всё, чтобы у тебя не осталось в этом ни малейшего сомнения.
От невольника исходил тонкий аромат травы. Он гулял в саду, и принёс на своих руках, своей одежде запах бесчисленных цветов. Такой же ясный, как эта ранняя осень, с серо-голубым взглядом, светлыми, будто выжженными солнцем прядями и бесстыдно-алыми губами.

5

Невольный шаг назад. В глазах юноши светилось любопытство тесно, подобно интимной ласке переплетаясь с испугом, легким, едва ощутимым, но зримым для присутствующих в комнате теней. Отражения и блики блуждали по комнате позволяя почувствовать и увидеть золотистый блеск крупиц памяти, что хранили в себе витражи. Мягкое свечение призраков прошлого говорило о том, сколько сил и стараний было вложено в работу сюжетной композиции из разноцветных стекол, мастерски разделенных металлической растяжкой. Нереальность происходящего сковывала движения, заставляла обмирать и молча ждать, когда рассеется видение, воплотившееся из теней, когда растворится первое впечатление казавшееся призрачным, словно продолжением сна. С шумом выдохнув, мальчик поджал губы и опустил взгляд с опаской ожидая того ночного кошмара, не сходя с места и выпрямившись, держа осанку и приподнимая подбородок. Дэрин смело ожидал удара или другого болезненного по отношению к нему действия, но не мог взглянуть в лицо мужчины, перебороть себя и свои страхи перед молчаливой тенью.
Весь мир сузился до размеров комнаты, а цветные частицы стекол светом кололи кожу, проникая глубже, в самую душу, вырезая наделенные определенным смыслом слова, - слова, говорящие о принадлежности к этому месту, словно долгожданное возвращение домой. Он связан, опутан впечатлениями, страхами перед незнакомым, перед давлением, что ощущалось в каждом движении мужчины. Юноша чувствовал себя слабым и беспомощным, но знал, что так и должно быть. Принимал это чувство, ждал его, до безумия наслаждался им, готовый окунуться в море страстей и отчаяния. И все же, он старался отдалиться от незнакомца, с тем же темпом, нерешительностью, отходя назад, пока не уперся спиной в стену, прижимаясь к ней, словно стараясь раствориться, исчезнуть.
Блуд поднял глаза и оказался связан взглядом, своим отражением в его прозрачной синеве. Тишина укутывала в крепкие объятия, звоном отражаясь в ушах, сжимая виски бешенной пульсацией. Прислушавшись к реакции организма, юноша только сейчас осознал насколько часто и сильно бьется его сердце, словно в попытке пробить грудь. Кровь жгла, растекаясь живительным теплом по венам и приливая к щекам. Мальчишка не отнимал глаз от немого незнакомца, чувствуя себя жертвенным ягненком перед храмовым жрецом, сносящего молитвы своим богам.
- Дэрин...- хрипло пролепетал юноша, неосознанно выставив руку перед собой, словно защищаясь. -..мое имя. - облизал пересохшие от волнения губы и слабо улыбнулся мужчине, шагнув в сторону, но не желая играть в салки. - а Вы?

6

При виде выставленной руки губы мужчины тронула усмешка. Наверно, так снисходительно мог бы улыбнуться вампир, заметив, что человек пытается отгородиться от него крестом, не зная, что тот не действует против силы существа сверхъестественного. В один ягуаровый прыжок зверь преодолеет преграду и вопьётся губами в горячую шею, вонзит клыки, вытягивая всю кровь. И этот тоже - темноволосый, высокий, белый, как полотно, казалось, не собирался останавливаться из-за такого пустяка, как ладонь. Он мог её сломать раньше, чем мальчик успеет осознать, что схвачен, мог перекусить ему по одному пальцы, вбив сапогом в пол и пропоров каблуком мягкий живот. Но невольный жест гостя его не раздосадовал, зато позабавил, и это смягчило природную ярость де Виль. В надменном взгляде появилось тёмное порочное лукавство. Мужчина расцепил ладони и вытянул руку со стеком. Кожаная петля на конце дотронулась до груди мальчика, медленно, цепляясь за пуговицы, повела вниз. Герман ждал, что тот снова побежит. Может, спрячется за диван? Кресло? Будет метаться вокруг стола? Отступив от невольника, он, не глядя, протянул другую руку и захлопнул дубовую створчатую дверь с виду лёгким толчком, словно та ничего не весила. Бронзовый, с узорчатым ушком ключ повернулся дважды, и Хозяин вытащил его, отправляя в свой карман. И ни секунды при этом не спускал взгляда с раба. Мальчик очутился в клетке с голодным львом, чья игривость могла не нарочно стоить ему жизни.
- Ты будешь называть меня своим Мастером и Господином.
После этих слов для пойманного в силки ангела ничего уже не могло повернуться вспять. Бесовская жажда взыграла, Герман добавил хриплым от бешенства шёпотом, но страшно было не то – понизив от гнева голос, он ничуть не изменился в лице, и если это была игра, то чудовищная, жуткая до нереальности игра.
- «А Вы»? А я буду решать, как тебя зовут. Я буду решать, что тебе делать, - он шагнул ближе и улыбнулся, и в улыбке было столько же располагающей доброжелательности, сколько в цементном блоке. – Буду решать, что тебе говорить. И о чём думать…
Нельзя было не заметить, что с каждой новой фразой в звучании голоса прорезается всё явственнее тягучее сладострастие. О чём он думал? О том, как будет использовать мальчишеское тело, предназначенное лишь для одного – удовлетворения похоти. Хрип стал отчётливым шёпотом.
- Если ты будешь послушен, я не причиню тебе вреда.

7

Не причинит вреда? Прозвучавшее показалось злой шуткой или горькой иронией, оставляющей на языке неприятное послевкусие. Всем своим видом демон, стоявший напротив, излучал недоброжелательность, обещал забрать с собой на дно и пройти все семь кругов ада - путешествие без надежды на скорое возвращение. Все прежние занятия, прошлая жизнь теперь виделась чем-то незначительным, утопающим в омуте суровой реальности, в потемневших (или же это игра теней и света?) глазах напротив. Проникновенный взгляд тревожил, вызывая яркое, колющее желание бежать, спрятаться, переждать бурю, войти в него, нырнуть так глубоко, как не был еще никто - смешанные неспокойные чувства, противоречащие, стремительно сменяющие друг друга. Огненный хоровод мыслей обжигал разум, заставлял отвести взгляд, зажмуриться.
Дэрин не двинулся с места, сцепив руки перед собой и унимая дрожь в пальцах. Он почти был уверен, что сделай хоть одно неловкое, лишнее действие - мужчина без колебаний свернул бы ему шею, как цыпленку. Эта мысль заставила поежиться и сжаться, дыхание участилось, словно он бежал марафон. Пряные ароматы собственного страха и мужской близости творили с телом необъяснимое - организм будто бы просыпался после долгого сна распускаясь цветком, диким и еще не изученным флористами. Юноша был смятен не столь приказным тоном или отсутствием мимики, сколь своим откликом на пугающее присутствие. Именно поэтому, он неподконтрольно позволил себе говорить в ответ.
- Вы мой кто?..- онемевши пролепетал Блуд, возбуждаясь от звука мужского голоса, от обещающих хрипловатых ноток в тоне. Изменившись в лице, побледнев от безотчетного поступка, мальчик вновь отступил в сторону и неуверенно кивнул, говоря о том, что медленно, но понял то, о чем говорит хозяин дома.
- Я понял...- так же прошептал и нечетко добавил, - ..мастер.
Называть мужчину своим господином было слишком смущающе и пугающе больно, поэтому он выбрал меньшее из двух зол. Подняв руку к губам, Дэрин прикусил кончик указательного пальца, словно стараясь заткнуть себе же рот, прекратить плести бессмыслицу и быть последним, за кем останется слово. Этого ему не объясняли, не учили - как вести себя в ситуации подобной этой, когда объект изучения одновременно наводит священный ужас и вызывает смесь любопытства с возбуждением.

8

В отличие от Хозяина, собиравшегося воздействовать то лаской, то угрозами, мальчик не играл. Он был напрочь лишён избалованности и кокетства, и не представлялся капризным, не просился к маме с папой и не умолял не бить его. Чертёнок в нерешительности закусил палец, может быть, страшась сказанного, а может быть, это была просто привычка, помогающая заглушить волнение. Обглоданные ногти Германа совсем не привлекали, но в жесте было столько очаровательной невинности и испуганного озорства, что он вновь поднял стек. Тот плавно, будто кисть художника по холсту, повёл по линии бедра мальчика, очертил соблазнительный изгиб и сместился к паху. Скользящее движение с мягким нажимом на лёгкую светло-охристую ткань, кожаная петля медленно обвела проступающие гениталии и остановилась у полоски чёрного ремня, вдавившись чуть посильнее.
- Громче, - с прохладной вкрадчивостью в тоне отозвался Герман. Он сделал ещё шаг, глядя на мальчика сверху вниз.
- Мне ведь не нужно заставлять тебя говорить громче?.. Ты же не хочешь, чтобы эта игрушка вынудила тебя кричать?..
Ещё шаг, и мужчина подошёл почти вплотную. Стек перестал разделять их. С особой остротой почувствовался исходящий от чёрного костюма запах. Хозяин доверительно прошептал так тихо, чтобы заставить невольника напряжённо вслушиваться в слова:
- Не хочешь, чтобы её удары разодрали в клочья твой член?.. Или тебе нужно подтверждение, что я могу это сделать… и что это доставит мне удовольствие?
Герман усмехнулся краями рта, не разжимая губ. Овладевшие рабом сомнения читались так ясно, словно он продолжал лепетать, пытаясь угадать, что мужчина предпримет в следующую минуту. Балансируя на грани того, чтобы воспользоваться своим физическим превосходством, гораздо большее удовлетворение Мастер получал, когда на невольника действовали слова, а не боль. Он вёл борьбу с его душой, и только так собирался заполучить красивое тело, которое не могло оставить его равнодушным. Если бы Дэрин только осознавал, какую власть над Мастером могло иметь откровенное обольщение… Но откуда же ему было знать? И вряд ли раб был в подробностях осведомлён о том, какова цель встречи. Герман собирался это прояснить.

9

Даже короткий шаг назад не смог увеличить расстояния, что разделяло двоих - юношу и мужчину, непохожих настолько, как могут быть различны кот и канарейка, запертая в позолоченную тюрьму клетки. Подневольная пташка, единственным желанием которой было вырваться из оков и расправить крылья, увидеть и почувствовать близость неба, волнующий запах солнца...Мастер поднял руку, сжимающую короткую трость, предназначенную для стегания при дрессировке животных или же особых жестоких игрищ, и несильно провел по бедру, словно художник обозначающий силуэт модели. Почти любовно, но решительно, твердой рукой. Скользнул ниже с легким давлением на пах, заставив опустить глаза и с долей испуга всматриваться в каждое движение конца стека, сейчас упирающегося в ремень брюк.
Вновь игра в салки, когда мужчина шагнул вперед, приблизившись вплотную - Дэрин отступил, отшатнулся, положив ладонь на грудь мастера и легонько оттолкнувшись от него. Прикосновение гулко отозвалось в груди, сжимая и опутывая сердце страхом и, пожалуй, любопытством - юноши была интересна реакция собственного организма на близость, но она пугала, сдавливала ребра и учащала сердцебиение. По прежнему, не глядя мужчине в лицо, Блуд скользнул взглядом по его шее, чуть ниже, к груди, спустился к животу, замерев и не смея взглянуть ниже.
Угроза возымела действие: мальчик заметно удивился, нет, страха не было, лишь стойкое недоумение. Нахмурившись, Дэрин вскинул взгляд, в попытке прочесть правду на лице сурового собеседника. И, противореча своей же реакции на слова, губы мальчика растянулись в улыбке, слегка обнажающей зубы.
- Вы ведь не шутите? - спросил юноша, заглядывая в живые глаза стоящего напротив. - Нет... не шутите. - самостоятельно подвел итог, поколебавшись мгновение.
Или же это была особая игра? Но Блуд не хотел рисковать здоровьем, чтобы узнать это, он поднял руку и осторожно погладил трость, аккуратно, словно боясь испугать, провел пальцами по гладкой поверхности, нежно, будто бы в интимной ласке. Прикусил губу и опустился на колени, обхватив одной рукой стек, а губами касаясь ее кончика, высунул язык и лизнул прежде чем вобрать его в рот.

10

Пожалуй, Хозяин слишком глубоко задумался, если дал себя так неожиданно легко остановить. Он перестал приближаться. И действительно, губы невольника заняли мысли настолько, что Герман не отводил от них взгляда, пока юноша боязливо изучал его фигуру. Хотелось распробовать их вкус, но если бы пленник сам решил проявить внезапную симпатию, Хозяин не почувствовал бы ничего, кроме досады и нового прилива раздражения. То, что последовало дальше, несколько удивило. Да, доставляло неизмеримое наслаждение видеть, как юные создания опускаются перед тобой на колени и с непорочным усердием что-нибудь сосут или ласкают губами, языком – но только не в этот раз. Мальчик ошибся, полагая, что заслужит одобрение, если заменит исполнение простейшего приказа рядом действий, наглядно демонстрирующих покорность. Он любым способом уходил от того, что требовалось, оставляя для себя видимость свободы и опасно испытывая терпение Хозяина. Тот не помешал погладить стек, не пошевелился, наблюдая с отстранённым видом за происходящим. На хвосте трости оставался едкий привкус конского пота, но раб вобрал его и не поморщился, обхватив припухлыми губами. Мужчина с минуту смотрел, не выражая никаким образом, нравится ему то, что делает мальчик, или нет, а потом прервал занятие с ледяной полуусмешкой:
- Разве я похож на того, кто любит шутить?.. Достаточно.
Низкому голосу вернулась его тёмная знойная звучность. Герман освободил конец стека, аккуратно, чтобы не поранить, вытащив его из губ своенравного котёнка.
- Хочешь прогуляться? Если нет, тебя вернут в твою комнату, и будешь сидеть там, пока какой-нибудь клиент не пожелает снять тебя на ночь, - мужчина наклонился и мягко потрепал светлые пряди затянутой в перчатку ладонью, словно ласкал милого неразумного зверька.
– Добро пожаловать в Вертеп, мой хороший. Отныне ты шлюха и раб. И можешь забыть своё имя. За то, что ты разочаровал меня своей глупостью, его у тебя больше нет. Я верну его тебе, когда сможешь заслужить, но для этого тебе придётся очень постараться.
Герман направился к двери, открыл её и, не оглядываясь, вышел, зная, что если мальчик не поспешит, слуги перехватят его и отведут в прежнюю комнату.

Лесопарк

11

Нет, Мастер категорично не походил на комедианта, хотя актерских способностей, возможно, ему было не занимать - слишком велик был контроль над собственным рассудком, не уступая даже невольным, мгновенным желаниям. В отличии от воспитателя, этот мужчина спокойно наблюдал за действиями Дэрина, молча сносил и изучал, по всей видимости, чтобы вынести свой окончательный вывод. Дымка иллюзорности рассеялась, лопнула под давлением слов, холодного тона и сухой улыбки. Мальчик замер с приоткрытыми губами, влажно и жарко выдыхая, поднял глаза, отвечая тем же бесстрастным взглядом, как мужское отражение. Вместе с диким коктейлем обуревающих чувств ушло обманчивое ощущение иной реальности, его будто грубо вырвали из мягких объятий сна, оставив назойливое состояние собственной никчемности, беспомощности. При всей внезапной бледности щеки юноши залила краска смущения, это был один из тех моментов, когда Блуд готов был провалиться сквозь землю, стать невидимым и незаметным для глаз Мастера. Что-то определенно изменилось в отношении мужчины и виной тому был неверно подобранный шаг, осторожный, легкий, но абсолютно неверно построенный.
Сжав губы, Дэрин нахмурился, все еще сидя на коленях и задумчиво глядя на хозяина, переводя взгляд на стек и чувствуя себя неразумным, нелепо глупым и совсем ребенком. Это ощущение подтвердилось, когда рука мужчины в обманчиво мягком движении растрепала волосы. Раньше, в семейном кругу, не зная ласки, но отчетливо принимая и понимая отцовские указания, он делал нечто подобное, неожиданное и тем самым избегал лишних упреков и недовольств. Таким образом он пытался привести собеседника в смятение, овладеть и вести ситуацию, делать и лепить ее собственными руками, но сейчас же...пожалуй, Блуд забылся, что имеет дело совсем с другим человеком и это было его главной ошибкой.
Юноша поднялся на ноги и, не смея поднять глаз, оправил одежду и легонько дотронулся кончиками пальцев губ. По-прежнему безмолвствуя, он всем своим видом выражал недоумение и еще одно чувство, сродни испугу, словно подростка, которого поймали за рукоблудством. В эти медленные секунды он чувствовал себя грязным и бесполезным, и ожидал всего, но только не прогулки с хозяином дома. Мгновение заколебавшись, он подорвался вслед за мужчиной, на ходу приглаживая волосы.

» Прилегающие к замку территории » Лесопарк

Отредактировано Дэрин (2009-09-10 22:23:42)