Архив игры "Вертеп"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комната Луи Лувье


Комната Луи Лувье

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

Стакан в стакан.
Острый звук стекла, встреча. Чет нечет.
В ответ на плюшевый "боксинг" Лулу фыркнул, как тяжеловоз, по-медвежьи  крепко стиснул приятеля за плечо, и уже, как сиропчик, смакуя водку, (вертолеты, пошли вертолеты над джунглями вьетнама, апокалипсис нау, сезон дождей, потек по глубокой глотке напалм) хрипло отозвался на улыбке:
- Ты полегче- лопну, как дыня. Далось тебе мое позорное брюхо. Еще в Париже покоя не давало. Фетишист. Знаешь, за что я не любил покойного Марти Марешаля? Никто никогда не мог по-человечески произнести его фамилию.
Хорошо вставило. Правильно. По полной. Как в центрифуге для астронавтов. Перегрузки и невесомость до крови из носу. Не хватает только косячка или марочки, или русой Джанис с ромашками в гриве и хипповской рубахе и клешах, поющей на капоте расписного "джипа" свой последний блюз.  От винта, все от винта.
Чистый Вудсток. Мэйк лав, нот вар, негодяи.
Лувье разжал руки, глянул в лицо Шарля, кивнул.
- Если это тот Поль которого я знал,  такой чернявый мазурик, со шнобелем, то не удивительно, что твою кафешку превратили в дуршлаг, как в Чикаго "ревущих двадцатых". Редкий придурок. Как заноза в залупе - больно, некрасиво, зато понты. Ладно, хрен с ним. Главное - тебе  ксиву нарисовать... А то я то покойник де юро, а у тебя жмур де факто. Ну как опознает, какой гомосек, заорет "подменили". И начнется джаз. Вот только сейчас у меня шансов нуль без палки...
Он встал, тяжело разминаясь, потянулся всласть, смутно повторяя, в такт мыслям:
- Ксивка-бурка... ксивка-бурка.
Болтнул водочную бутылку.
Та отозвалась печально и скучно оплевками на дне.
Лувье сунулся в бар. Привет, цирроз печени. Пусто, как в мошонке священника. Даже бехеровку, дрянь зеленую аптечную ухитрился за эту неделю вылакать.
Хошь ни хошь придется идти за "ещем". Он оглядел себя, откуда то из затылка укоризненно всплыло слово "дресс-код".
Он уверенно (слишком уверенно надо признаться) выставил вперед ладонь:
- Ша... Шарль, сейчас все будет. Обожди. Только уговор - без меня не спать.
Совершенно не стесняясь располосованных на шабаше телес, он наскоро переоделся у встроенного шкафа, натянул поверх дебильной майки темно-синий джемпер, и черную пиджачную пару. На ходу застегнул под брюхом ремень и пару пуговиц.
Обернулся в дверях.
- Я в открытый космос. Скоро вернусь. Пожелай мне доброй охоты.

переход в локацию >>>>>> Барная комната

Отредактировано Луи Лувье (2010-01-18 00:55:56)

22

Отчего бы не побоксировать круглое отшлакованное излишествами брюхо толстяка? Это же забавно. Разве нет? Это говорили шарлевы мозги, подтаявшие в крепком алкоголе.
Луи посетовал, что никто не мог толком выговорить его фамилию.
- А я как сказал? – удивился Шарль, -  Мешарель, все правильно.
Он снова неправильно выговорил фамилию, но даже не заметил этого.
- Ты Луи не гони на Поля. Он хороший чувак… был.
Стакан поблескивал каплей прозрачной жидкости на дне. Морель покачал его, наклонил, чтобы капля потекла по стенкам, выбралась через край и скользнула вниз по стеклу.
Как-то особенно быстро закончилась водка. Ну да ничего. Черт с ней, но Шарль не успел выразить свою мысль словами, ибо покойник начал переодеваться. Скинул майку и штаны, надевал костюм и свитер. Шарль беспардонно и без тени смущения разглядывал округлые телеса и полные ляжки, поднял брови, присвистнул. Отметины на белой коже были свежими, местами багровыми, местами уже начинающие синеть и расцветать всеми светами радуги.
- На конкурсе боди-арта твоя тушка и физиономия заняли бы призовое место. Кто тебя так расписал, Луи?
Протянул руку, приподнялся, изогнулся, чтобы дотянуться, приноровился и  с оттяжкой шлепнул по заднице, пока Луи не успел натянуть штаны. Кожа и подкожный жир аппетитно заколыхались, на белом проступил бы розовый след, но Лу как раз натянул штаны и Шарль плюхнулся обратно в кресло.
- Задница-то хоть  цела? Ку-у-уда-а-а это ты намылился?
Шарль встал, чуть покачнулся, описал дугу рукой в которой был зажат стакан, остатки водки полетели на толстого ворса ковер. Выровняв тело и снова обретя равновесие, встал перед приятелем.
- Ни-ни, конечно я спать не буду. Ты, тащи водку, но учти, что разговор я еще не закончил. Так что вернешься и сперва говорим, а потом пьем. Усек? А потом, может быть, я буду с тобой спать и гладить пузо. Чеши уже.
Шарль вытянул указательный палец, ткнул им в шерстяную синюю грудь Луи, оправил борта пиджака, выщелкнул пальцами несуществующую пылинку, вытолкал Луи за дверь и снова плюхнулся в кресло.
- До барной и обратно, - рассудил вслух. – Ни во что такое этакое влипнуть не должен. Подождем.
И, несмотря на обещание не спать, задремал на кушетке.

Отредактировано Шарль Морель (2010-01-16 21:19:27)

23

.>>>>>>>>>>>>>>>>>Апартаменты Даниеля ван Бейтена

Плавно открылась дверь и без стука вернулась на косяк. Лувье взглянул на дремлющего на кушетке Шарля. В комнате ничего не изменилось, привычные вещи, приоткрытая балконная дверь, запах одеколона и старого сигаретного дыма. Дорогая холостяцкая дыра. Он снова повернул ключ и закрыл жалюзи.
Акварельное навязчивое, как дежавю, чувство, будто не был здесь год.
В ванне Лулу ополоснул ледяной водой лицо и лоб до темени,  похлебал из-под крана, перетянул поудобнее волосы в хвост банковской резинкой. Вынул замызганный цветок из петлицы, вытряхнул зубную щетку из стакана, плеснул воды и отправил орхидею в небольшое плавание. За  стеклянными стенками стакана странный цветок напоминал вынутый глаз или моллюска.
Вернулся в комнату, поставил стеклянную фляжку "Эристофф" которой он машинально разжился по дороге,  и сел к столику, положив руки на колени. Движения были спокойны, размеренны, точны и собраны, больше не надо  было изображать ни перед кем ни наигранной томности, ни мнимой неуклюжести, ни вальяжности. Все маски сняты, это - лицо, глубже только череп.
На лице ни улыбки, ни радости, ни обычно скорченной ироничной мины, только усталость и северный ледовитый покой. Он был похож на сидячую модель для старинной фотографии "post mortem" эпохи "викторианы".
- Шарль. - негромко  окликнул он спящего, почти уверенный, что Морель проснулся, как только он открыл дверь. - У меня новости. Я встретился только что с одним знакомым. Он передал мне ксивку-целочку, нарисованную в Интерполе, я получил доступ ко всем моим бабкам, которые уцелели. Там четверть миллиарда.
Голос был подстать позе. Спокойный. Констатация факта.
Лувье знал, что Шарль человек гордый и не примет просто материальной помощи, Луи сам был слеплен из этого теста и чужие гордость и упрямство уважал.
Поэтому он спросил только одно, верное:
- Чем я могу быть тебе полезен, прежде чем сорвусь из этой богадельни?

------------------------------------------------------
"Эристофф" -  популярная в современной Франции марка водки.
фотографии пост-мортем. Традиция 19 начала 20 века фотографировать тела умерших перед погребением в их прижизненной одежде и в позах близким "к живым", часто сидящими или стоящими: post mortem

Отредактировано Луи Лувье (2010-01-25 13:46:57)

24

Он даже кусочек сна успел увидеть. Такой сначала был приятственный кусочек. Будто бы Шарль идет по галерее, в рамах картины.  Там Джоконда, тут Мадонна, вон Блудный сын и где-то позади него Благая весть.
Идет, смотрит на картины и вдруг начинает недоумевать. Это  как же эта красота и святость попала в такое странное поместье как Вертеп?  Потому что навстречу Шарлю цокает на каблучках голозадая горничная, обгоняет  в бэтменообразной маске, обтянутый латексом качок. За колонной чей-то оттопыренный зад и этот зад ебут по очереди две членообразных девицы.
Смеяться или возмущаться?
Несовместимые вещи – тонкопалая рука Мадонны, нежный овал склоненного к младенцу лица и выебанная, блестящая от спермы задница.
Нет. Зря Шарль удивляется. В галерее нет картин. То есть он свернул налево, а там только свечи, колонны, люди в полумраке и одно единственное полотно.

Тянется молодой человек к яблокам, вот-вот… сейчас… возьмет одно и отступит в сторону.
Наконец-то можно будет разглядеть всю книгу. ВСЮ!
Аж гул в висках и в груди щекочет, вот-вот тайна раскроется.
Да он тянется и вдруг… человек на картине оборачивается...

Бледное лицо, провалы глаз, безгубая улыбка.  В висках гулко стучит кровь, а средневековый юноша   в смешном бархатном берете произносит знакомым голосом:
- Шарль, у меня новости. Я встретился только что с одним знакомым. Он передал мне ксивку-целочку, нарисованную в Интерполе, я получил доступ ко всем моим бабкам, которые уцелели. Там четверть миллиарда.

...Холодная, а потом горячая волна окатывает тело с головы до ног, подхватывает,  качает мягко.
Белый потолок, тиканье часов и бледное лицо с провалами глаз. Ни берета, ни пера и Луи сидит в ногах на кушетке.
Долгую минуту Шарль смотрел на Луи и отделял сон от реальности, затем  прокрутил в мозгу слова приятеля и сел на кушетке.
Как это всегда и бывает, сон мгновенно  отступил на задний план, внимание сконцентрировалось только на том, что толстяк  на самом деле очень хреново выглядит.
И еще крутилась какая-то мысль.
Шарль протянул руку к бутылке с водкой, вытряхнул несколько капель в рот, отбросил, едва подавив вздох разочарования.
Бутылка, с характерным звуком пустого стеклянного сосуда покатилась по паркету и затормозила о край ковра, Шарль протянул руки к Луи, охватил его щеки, затылок, притянул лоб ко лбу, прижал, потрепал по щеке и отпустил.
- Вид у тебя покойницкий. Так что ничего я не потребую. Бери ноги в руки и выматывайся отсюда. Что бабло, ствол и ксива есть, то хорошо. О другом и мечтать сложно.
Шарль встал, потянулся, разминая затекшую спину – взгляд упал на колонну. Точно такая же была во сне. Поэтому и приснилась.
Картина вспомнилась.

Яблоки, корешок книги…

- А! Да… это мысль. Ключ от сейфовой ячейки в Ренне я тебе давал на сохранение. Кажется, он мне понадобится. Ведь здесь в Вертепе найдется человек, который заинтересуется картиной, верно?
Шарль замер на полуразвороте к Луи, взгляд сверху вниз на сидящего, брови чуть приподняты, углы рта оттянуты в полуулыбке, руки еще подняты в замершем намерении  с хрустом потянуться, но желание продолжить движение пересиливает и Шарль широко зевает, жмурится,  тянется, с удовольствием слушая хруст где-то в своем позвоночнике и плечах, чувствуя, как мускулы расправляются.
- Ты здесь давно. Так что намекни, с кем я могу пообщаться и верни ключик, а сам выкатывайся. И чем быстрее, тем лучше. Не ровен час пронюхали, где тебя искать. Это поместье хоть и уединенное, но сам видишь, как просто сюда проникнуть под самой простой и непритязательной для здешнего общества маской.
Морель улыбнулся и уселся на край стола, скрестил ноги:
- А я закончу здесь и найду тебя потом. Сам понимаешь, картина стоит новой попытки и человечка для нее можно найти за-ме-ча-тель-но-го!
Последнее слово Шарль произнес мягко, нараспев, едва ли не сыто мурлыкая и блядски улыбаясь.

Отредактировано Шарль Морель (2010-01-20 02:57:03)

25

Иногда для того чтобы встать, нужна самая малость. Сущая ерунда. Ухнул ногой в могильную яму, матернулся, хватанул ладонью травину - ну не удержит этот колосок тела, ан нет. Врет физика, вера рулит. Опомнился. Встал. И выбрался из ямы.
Или проигрался в пух и прах, биржа заморожена, трест лопнул с треском, не жулики мы, ну что ты, мы карточные банкроты,  и вот бредешь по улице под моросью осеннего дождя, шевелишь большим пальцем в дырявом башмаке и вдруг...
На перекрестке лежит чемодан денег.  Нет, не доллары,не евро, не йены  и не фунты. Мелкие монетки, вроде китайские, все с дырочками, но черт дери. Это след копытца удачи. Лови золотую антилопу.
Это значит, что еще живой. Шанс. Счастливый автобусный билетик. На поезд в город Эндсвилл, куда приводят все железнодорожные пути.
Вот именно таким шансом  и оказалось прикосновение Шарля.
Затылок, лоб, щека.
Лулу оторопело проморгался, наморщил лоб - типа "ты чего серьезно?" и улыбнулся. Кажется, впервые за этот бешеный день,  искренне.
Обычное человеческое прикосновение. Это дорогого стоит, для тех, кто понимает. Медовое золотое тепло от паха до горла, третья страсть после любви и смерти  - азарт.  Какое там на хрен "либидо", "мортидо". Простая человечность.
Сухой порох.
Луи крепко и широко ответил объятием  и отпустил, не желая смущать или надоесть - слишком дорог был этот краткий миг.
Он внимательно выслушал Шарля, кивнул, вздернув бровь, указал на свежую водочную бутылку (удобная фляжка чтобы между делом хлебать из горла на ходу). Возвращался цвет лица, пощипывая, приливала кровь к холодным прежде пальцам.
Лувье отошел от кушетки, порылся в чемодане в углу, вытянул из кармана на крышке старую потертую кобуру скрытого ношения  из рыжей кожи, на полминуты скинул пиджак, снял свитер через голову. Поверх майки легла свежая  белая рубашка, он туго застегнул три пуговицы жилета, черная пара стала тройкой. Кобура легла удобно и незаметно под пиджаком.
Достаточно одного движения, чтобы оружие "статус кво"  само собой прыгнуло в ладонь, как бывало много раз в жизни этого человека. Впрочем, он не был вспыльчивым мальчиком, и никогда за почти десять лет своей "карьеры" не обнажал волыну из прихоти, от "нервов", по дури или для забавы. Последний довод должен оставаться именно последним. Иначе это, братцы, профанация и понты. Даже в самые паршивые дни.
Чтобы занять руки, Лулу ловко, на автомате, распаковал боезапас, с привычной методичностью зарядил "беретту", убрал.
Развалился в кресле, обманчиво вальяжно,  на самом деле в любой момент готовый пружинно встать.  Закинул руки за голову. И заговорил, глядя на собеседника серьезно. Взгляд словно оттаивал, от выплавленной формы отходил облой.
- Шарль. Не мне говорить, не тебе слушать. Ты, как игрок, знаешь, что я - игрок. Я чуть не свихнулся пока пер эти "мильоны" вниз по лестнице. Иду и думаю. Все. Конец игре. Приехали. Следующая станция - Франция. И тут ты мне взял и напомнил Ренн... Как живой водой плеснули в рожу, ахни, выдохни и дыши еще много раз.
Лулу закурил, выпустил дымок от первой затяжки из края рта.
- Знаешь. А я ведь помню этого нарисованного мальчика с яблочками. Ключ никуда не делся, хоть сейчас передам. При удачном раскладе дело может выгореть. Кусок то лакомый. Ты прав и я тебе говорил, тут край непуганых... меценатов. По моему самое время. Уехать я всегда успею. А насчет тех, кто пронюхает. Бог не выдаст, легаш не съест.   Ты меня не держи за фраерка, мол, проглотил свой куш и отвалился, а тебя тут оставил.  Так не интересно. Короче, если ты не против...
- новая затяжка и короткое:
- Я с тобой. Вист.
Он задумался, прикидывая варианты. Прикрыл глаза, под вЕками сменяя одно другое плыли вертепные лица, брезгливые, высокомерные, лощеные, снулые, как рыбы, пресыщенные, видевшие все.
Заговорил задумчиво:
- Встретил тут на днях в Вертепе одного... рабенка. Афро. Он был моим товаром лет пять назад. Приемные родаки у него попалились, в итоге припухли на зоне по малолетке, а пацанчик здесь скучает. Его в постоянное пользование купил некий "мастер на все руки" . Я навел справочки, вообрази. "Ария индийского гостя", два метра без малого на глазок арабской стати. Ходят слушки, имеет отношение к нефти. Могу закинуть удочку, послать ему весточку, мол, дело есть. Я в свое время в Саудовскую Аравию и Эмираты черт знает сколько дерьма переправлял. Они, как сороки любят, что блестит. Ну что, пробуем? Письмо накидать - это пять минут. Пошлю с горняшкой. Тут это просто.

Отредактировано Луи Лувье (2010-01-21 21:11:02)

26

Шарль выслушал Луи, поскреб подбородок, задумчиво посмотрел на приятеля, молча прошелся по комнате, собирая мысли воедино.
- Этот нефтяной магнат хоть что-нибудь сечет в живописи? Ты же пркрасно понимаешь, что картина у нас с двойным дном, - последние слова Морель нарочито подчеркнул, - причем во всех отношениях. Так что, кто угодно нам не нужен. Нам нужен человек, посвященный, очень заинтересованный и не трус. Сам понимаешь, что связываться с такими вещами дело небезопасное.
По лицу Шарля ничего не прочтешь. Глаза прозрачные, чистые, словно и не пил, лицо безмятежное, руки в брюки, пиджак висит на спинке стула, рукава закатаны по локти, обнажают крупные предплечья и  приподнятые намеренно ссутуленные плечи. Давняя привычка и Щарль ее просто не замечал.
- Это хорошо, что у тебя пушка, но я бы предпочел вовсе без нее. Не любитель, совсем не любитель. Хотя не могу сказать, что был не рад, когда обнаружил на дне чемодана господина Жана Симона скромный, э-э-э… почти скромный «Вальтер» и коробку патронов к нему. Не будем терять времени. Ты пиши записку, а я пока смотаюсь в свою комнату.
Шарль скатал рукава и застегнул манжеты, надел пиджак:
- Признаться, Вертеп поразил меня. Я мало чего успел тут запомнить и понять, но додумался поинтересоваться у обслуги и узнать, где можно просто уединиться, чтобы отдохнуть. Из кучи вариантов, в основном неприличного прости господи характера, один показался весьма неплохим. Есть здесь курительная комната. Там только кофе от почти невидимой прислуги, да тихая музыка. И почти всегда пустует.  Да ты, наверное, уже знаешь, как местный абориген. Народ не тишины ищет, а совсем иных развлечений. Встретимся там через сорок минут и поглядим придет ли твой магнат.
У двери комнаты, уже взявшись за ручку, Морель обернулся.
- Я сейчас переоденусь в новые шмотки. Заказал в ближайшем городке по каталогу. Пока ты бегал за своими миллионами мне позвонили и сказали, что шмотки прибыли.  От вещей Симона избавлюсь и прихвачу заодно и сувенир со дна сумки. Меньше палева,  больше спокойствия.
На обратном пути Шарль на время обесточил свои покои и спалил в камине вещи Симона, благо вытяжка была отличная, а камеры были «совершенно случайно» отключены.  Его заказ уже пришел, так что он с удовольствием переоделся в другой костюм и умылся.  Жаль под Вальтер не было кобуры, но жизненной необходимости иметь такую не было. Поэтому оружие, которое иногда попадало в шальные руки Мореля, обычно опасно, но вполне привычно для многих  засовывалось за ремень брюк. Сейчас Шарль поступил так же. Крой пиджака оказался удачным и оружия под ним не было заметно.
Затем Шарль включил электропитание покоев на щитке в коридорре, посмотрел на часы и двинулся в курительную комнату.

>> флэшбек, в будущую локацию "Курительная комната"

27

Сорок минут. Как только дверь за Шарлем закрылась, Лулу засек время. Так. Задачка - экстра класс, джентльмены.
За полчаса нужно написать совершенно незнакомому человеку бредовую предъяву... простите великодушно, конфиденциальное письмо и забить с ним стрелку... (лексика, Луи!) и назначить ему деловое свидание в курительной комнате. 
Лувье порылся в чемодане, пока искал писчую бумагу пару раз натыкался на твердую доску - да, та самая снятая со стены в обесточенном отеле картинка с четырьмя всадниками, "деланная" под старых фламандцев, он уже успел о ней прочно забыть после всех передряг, а она вот, лежит себе и кушать не просит, завернутая в стыренное из того же "Великого Гэтсби" полотенце. Сейчас картина только мешалась под руками, вызывала странную глухую тревогу, Лулу сунул ее поглубже в вещи и через силу улыбнулся.
Сел за стол, закурил и вперился в чистый лист, машинально "проводя" между пальцами ручку, как шулер - карту.
О Серегиле де Ивори-Фарансье ему было известно крайне мало. Разве что Ромео обмолвился о "выкупившем" его Мастере, Лулу между делом заинтересовался, кому мог понадобиться больной негритенок, выяснил через болтливую прислугу лишь слухи о том что араб богат (немудрено - вышки "черного золота" изначально качали не нефть, а бабло), держится с достоинством и жестокой роскошью шейха, но при этом выбрал путь не VIP клиента, а садо Мастера, что само по себе уже настораживало, хотя, отчего нет, у богачей свои причуды.
Лувье даже видел мельком этого человека - первая ассоциация была колдун -"магрибинец" из сказки про Лампу Алладдина. Горняшки, прибиравшиеся у него в комнатах трепались, что внутри - чистый Тадж- Махал в миниатюре, опасные восточные "сладости" стиля, бедным "девочкам" было не по себе - а вдруг среди мелочей в плетеной корзине прячется кобра. Но про кобру, конечно же, врали. Как и про отрубленную голову Шахерезады. Женщин в Вертепе не было, а судя по суровому виду "магрибинца", он не любил сказок с продолжением, как и вообще трепотни. Такому и "радио Аль Каида" зубы не заговорит.
Лулу с мрачной миной подпер щеку кулаком и воззрился на потолок.
На простой "шарап" такой Алибаба не поведется. Думай, Лулу, думай. Восток дело тонкое.  Это тебе не бисерные бусы туземцам за меха и золото впаривать.
- Сим-сим, откройся... Сим-сим отдайся... - пробормотал он машинально, прикидывая начало письма. В голову лезла отборная ерунда.
"Вы меня не знаете, я вас знаю,  мечтаю о встрече... (чмоке всем в этом чате, Лулу, ты что обалдел - пишешь как школьница поп-певцу)
"Не соблаговолит ли милостивый государь (тьфу, архаика, не пойдет) Мсье, купите у нас кирпичик... Задорого. Не смешно. Зато про войну.
В конце концов он вполне европеизированный тип из тех арабов, что говорят по-французски почище некоторых...
- Лулу безнадежно глянул на свою плутовскую подранную физиономию в темном зеркале шкафа - мать их, "виртуозов". Господи, какая у меня рожа. Пробы негде ставить.  Я бы у такой рожи спичечного коробка бы не купил. А уж в паре с Шарлем... Мы просто, жжем, как напалм.  Так, отставить вавилоны и завитушки, нужен простой, суховатый, деловой стиль.  И сразу резать правду-матку. Свиноматку... .
Лувье коротко оскалился, зажал сигарету зубами и бодро застрочил:

- Здравствуйте, мсье де Ивори- Фарансье. Я наслышан о Вашем интересе к антиквариату, как к европейскому, так и к ориентальному. Я, и мой друг Жан Симон, являемся совладельцами живописной доски, датированной 16 веком, предположительно Фландрия, подвергавшейся позднейшей реставрации (записи) в первой половине 19 века. Как человек, получивший искусствоведческое образование, я с полной уверенностью могу сказать, что экспертиза и сертификация картины верна. Картина несколько раз выставлялась на аукционы в Лондоне и Гааге, но не задерживалась у покупателей. Причины, по которым товар всякий раз возвращался весьма различны, и некоторые из них находятся вне человеческого понимания, в письме я, к сожалению, не могу о них распространяться, но, если предложение Вас заинтересует, предоставлю Вам всю информацию, которая слишком опасна и таинственна, чтобы доверять ее бумаге.  В данный момент я и мой друг находимся в несколько стесненном положении
(Лулу хмыкнул, вспомнив о кредитке, но тут же махнул рукой - а ничего, сойдет) и хотели бы Вам предложить ознакомиться с товаром, а возможно и приобрести уникальное произведение искусства по договорной цене. Если мое письмо Вас заинтересует, сегодня в обед, между 14.00 и 15.00, мы будем ожидать Вас в курительной комнате поместья, для деловой беседы.
С уважением
Луи Лувье.

Он выдохнул и бегло перечитал написанное.
Прикрыл глаза и промокнул бумажным платком каплю пота с виска. Зыркнул на часы. Отлично. Укладываюсь. Как лилипуты трахаются: тютелька в тютельку.
Господи, Ты, короче, сделай так, чтобы клиент клюнул. Чертов товар надо побыстрее сбыть с рук и делать ноги. Попутно беречь голову. Сколько миль до Вавилона... Примерно столько же, сколько до Канадской границы.
... В коридоре Лулу поймал за фартук блондинистого горняшку, тот с радостью томно ойкнул, приняв пижона за забредшего в служебное крыло "Випа", но пригляделся и фыркнул
- Ну ё-мое, ты что, жениться собрался, Луи?
- Ну да, на тебе. Шей платье. Свадьба в понедельник. - Лулу зажал парнишку пузом в угол, деловито полапал по бедрам, быстро шепча на ухо, что требуется. Горняшка не сопротивлялся, потому что быстро смекнул что результатом "лапанья" стали хрусткие купюры за подвязками чулок.
Он взял письмо.
- Ах ты ж моя умница. - добродушно заметил Лулу - Вскроешь, узнаю - убью.
Говорил он убедительно. Не по прежнему.
- Я мигом! - и посыльный дернул с места в карьер.
Лувье неторопливо направился к лифту. Спина прямая. Шаг широкий. Лицо абсолютно спокойно. Глаза пронзительно, просто кристально честны.
Как водяные знаки на неподдельной купюре. Только что с печатного станка.

>>>>>>>>>> флэшбек (Курительная комната)

Отредактировано Луи Лувье (2010-01-25 19:10:00)

28

Ресепшн

Человек посреди комнаты. За спиной открытая дверь.
Условно уютный, вылизанный "евростандарт" с претензиями. Окоченевшие тушки вещей, точно чужие.
На журнальном столике мелодично вякнул мобильник.
Вилли машинально взял его, раскрыл, своего номера телефона он не помнил наизусть.
"В сети".
Прием прекрасный. Как по заказу. Звони хоть в Россию, хоть в США, хоть в Антарктиду. Безлимитные открытые тарифы.
Он позвонил насчет прокатной открытой машины до города, благо деньги теперь были. Нет, я поведу сам. Нет, у меня нет багажа.  Через 15 минут? Да, спасибо.  Я подойду на стоянку.
Потом вынул сим-карту и утопил ее в унитазе.
В открытое окно комнаты  косо светило солнце, легкий ветер развевал буржуазные тюлевые занавески. Полотно соломенного сильного света падало на чемодан, в котором не было ни одной нужной ему вещи.
- Врешь. - довольно сказал он сам себе вслух.
Молния на боку чемодана - колесики слегка стерлись во многих аэропортах Европы и Америки - разъехалась по зубцу с неприятным звуком - аж зубы заломило.
Он вынул из тряпья старинную фламандскую доску, замотанную небрежно в вафельное полотенце с логотипом отеля "Великий Гэтсби". Руки сразу онемели - прямоугольник был тяжел и холоден, будто только что из морозилки - пробирало даже сквозь ткань.
Картина снятая со стены гостиницы.
Надо же. Я даже не помню толком, что там намалевано? Натюрморт? Пейзаж? Интерьер?
Ну время еще есть, надо глянуть.
"Вилли Ли"  выпрямился. На весу, медленно и аккуратно,  будто отдирая присохший к ране бинт, потянул прочь с краденой картины вафельный покров.
Зеркало.
Он держал в обеих руках очень старое прямоугольное зеркало в коричневой  деревянной раме. По краям - муть и чернеть, амальгама кое-где слезла с полотна. Почему-то сразу всплыло слово "довоенное" - но о какой войне шла речь он не знал.
В тусклом стекле сквозь слепящий солнечный отсвет опрокинуто его собственное лицо в некрасивом, естественном  ракурсе сверху вниз.
Глаза уставились в глаза.
Шевельнулись разбитые губы. Он откашлялся и респектабельным баритоном произнес, как  бывало на ток-шоу в студийный микрофон, стараясь принять выгодное с его точки зрения выражение потасканного усталого лица в синяках и потеках тональника. Зеркалу было решительно все равно - стекло бросило в лицо и за его плечо яркий отсвет солнца:
- Меня зовут. - он запнулся, начал снова - Меня зовут... Меня... зовут? и уже озадаченно в полвдохе до испуга переспросил - А?
В дверь заглянула девчушка - посыльная. Похожая на Пеппи Длинныйчулок, лолитка, в полосатых гетрах и синем платишке-колокольчиком. Тряхнула рыжими кукольными косичками.
- Мсье, Вы не берете трубку, просили передать со стоянки, что  авто подали
Он вскинул голову, прижал зеркало к груди, как будто его застали за онанизмом или кражей в магазине.  Сухо глотнул.
- Погоди... На чье имя? - в три шага дошел до девчонки, сжал ее плечо свободной рукой - Говори, черт бы тебя...
"Побегушка" обиженно и косолапо поскребла туфелькой по полу:
- Пустите, больно... и отбарабанила, как по писанному, у доски - Наше заведение соблюдает тайну личности и конфи... фиден.. Конфидентальность клиентов. Мы работаем, чтобы Вы улыбались.
- Как тебя зовут, дорогая?   - хрипло рыкнул он, но отпустил.
-  Венди!  - ответила девчонка, показала язык и убежала.
---------------------------------------------

*Спустя полтора часа*

Голубое небо. Белые клецки облаков. Серый асфальт скоростной трассы, странная дорожная разметка - черные -белые прерывистые полосы  -  узкая треугольная  перспектива упирается  в сияющий четкий  горизонт.
На зеленых холмах слева и справа - белые с желтой середкой ромашки.  Большие, как чайные блюдца. Они давно слились в белые полосы. Цветут ли осенью эти гребаные ромашки? А, плевать я хотел и на флору и на фауну.
Давно закрылись за спиной автоматические ворота поместья.
"Bugatti Veyron Grand Sport", цвета металлик, с открытым верхом. Скорость 210. Стрелка спидометра, дрожа,  жмет дальше. Меж аккуратных, как пироги,  холмов, по дороге в ясные небеса. Встречный ветер полощет волосы. Запах хвойного леса, сенокоса  и карамели. В углу рта потухла дотлевшая до половины сигарета. Расстегнутая до пупа рубаха ухарски выпросталась из под дорогого ремня,  через плечо - ремень кожаной кобуры, последний модельный пиджак скомкан на сидении рядом черной тряпкой, к спинке стоймя прислонено зеркало - пусть и оно смотрит вперед на дорогу и швыряет своих солнечных героиновых кроликов, сто тысяч лет по кругу, никогда не до конца.
Свобода.
У меня все круто, парни.  У меня есть пистолет и кредитная карта. У меня есть фальшивый паспорт. И там что то написано. Я потом посмотрю что, сейчас не разберу, мелкий шрифт.
Голубые глаза слезятся от крепкого, как спирт, ветра. Водитель запрокидывает голову и смеется в голос.
Вот оно на ладони - у горла, крупным планом, голубое, дальнобойное,  солнечное, заоблачное, зеленое, ромашковое счастье.  Ну, еще немного, еще чуть-чуть... 
Пустая трасса плавно петляла по холмам - в гору под гору, в гору под гору. Скоро я буду в провинциальном городке Ренне, а потом в Париже, в Лондоне, в Чикаго,  в Москве  в Чайна-тауне, в Диснейленде, в Неверленде. После махну во Флориду. Как я и мечтал. У  меня тысяча счастливых шагов, весь мир и пара патронов впридачу. Я выиграл, мать вашу! Приз в студию. Я вас люблю.
С очередного покатого холма катился по встречной полосе многотонный грузовой трейлер - дальнобой. На белом грузовом фургоне размашистая рекламная надпись: "JUST FLORIDA LTD"
Мартин Марешаль, Луи Лувье, Вилли Ли, все еще смеясь, хлебнул из фляги коньячного спиртяги и азартно дал по газам.
Он любил быструю езду.
To Be Continued...
Затемнение.
Финальные титры.

Отредактировано Луи Лувье (2010-02-14 04:55:17)


Вы здесь » Архив игры "Вертеп" » Архив » Комната Луи Лувье